WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Баребина Наталья Сергеевна

КОГНИТИВНЫЙ МЕХАНИЗМ КОНТРАРГУМЕНТАЦИИ

В ДИСКУРСЕ МЕДИАЦИИ

Специальность 10.02.19 – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Иркутск – 2012

Работа выполнена на кафедре иностранных языков федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Байкальский государственный университет экономики и права»

Научный руководитель:

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

доктор филологических наук, профессор Костюшкина Галина Максимовна

доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры французского языка и методики преподавания ФГБОУ ВПО «Кузбасская государственная  педагогическая академия», г. Новокузнецк

Колмогорова Анастасия Владимировна

кандидат филологических наук, доцент,

доцент кафедры английского языка (2  специальность) ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет»

Егорова Марина Алексеевна

ФГБОУ ВПО «Челябинский  государственный университет»

Защита состоится «22» ноября 2012 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.071.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук в ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет» по адресу: 664025, г. Иркутск,  ул. Ленина 8, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Иркутский  государственный лингвистический университет».

Автореферат разослан « » октября 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

д. филол. н. Т.Е.Литвиненко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое диссертационное исследование выполнено в русле научного направления концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности, что предполагает выявление когнитивного системообразующего механизма контраргументации (далее КА) как способа ориентирующего поведения для достижения консенсуса, обеспечивающего поддержание самоорганизующейся социальной системы – института медиации.

В современном мире проблема конструктивного разрешения конфликтов настолько актуальна, что ее решение осмысливается как залог комфортного существования человека в обществе, а медиация как форма альтернативного разрешения споров выступает в качестве способа, с помощью которого конфликтующие стороны могут прийти к соглашению, осуществить взаимоприемлемое решение служебных, семейных, политических, культурных, экономических и другого рода проблем. Медиация – это социальный способ разрешения конфликтов, который широко применяется во многих странах мира и в настоящее время проходит процесс адаптации в России*1

. Данный способ, являясь альтернативным по отношению к судебному разбирательству, основан на принципе совещательности, что предполагает активное взаимодействие, соавторство сторон конфликта в достижении консенсуса. Такая возможность существует благодаря обеспечиваемой посредником-медиатором плодотворной конфронтации между участниками конфликта, в ходе которой неизбежным является столкновение разных мнений, ведущее к необходимости оправдания и опровержения тех или иных точек зрения. Анализируя языковую коммуникацию в процессе урегулирования конфликтов, ученые отводят существенную роль аргументации [Васильянова, 2007; Fisher, 1991, 1997; Grego Morasso, 2008, 2011], являющейся не только средством, с помощью которого стороны могут обоснованно представить свои позиции и интересы и подвергнуть критике утверждения партнера по общению, но и способом, позволяющим вести спор рациональным путем. Таким образом, исследование медиации как формы альтернативного разрешения споров вскрывает новые аспекты в изучении вопросов, связанных с аргументацией, ее функциями и полем использования в речевой деятельности, что, в свою очередь, требует глубокого анализа соответствующего дискурса и с точки зрения речевой организации, и с точки зрения когнитивной деятельности коммуникантов. Так как процедура медиации характеризуется высокой полемичностью, то аргументация реализуется в виде аргументативных диалогов, в которых осуществляется как обоснование некоторых точек зрения (проаргументация), так и критика, опровержение (контраргументация).

В этой связи актуальность настоящей работы обусловлена сочетанием двух факторов – исследованием процесса медиации и анализом КА. Исследование медиации как социально-коммуникативной практики, занимающей определенную нишу в социальной жизни общества, вполне соответствует потребностям современной лингвистики в осмыслении вопросов, связанных с необходимостью познания механизмов речевого взаимодействия, позволяющих перейти от конфронтации к кооперации. Настоящее исследование призвано заполнить пробел в анализе КА, обусловленный недостаточной разработанностью вопросов, связанных с ролью адресата проаргументации, опровержением в аргументативном взаимодействии, приобретающим особую важность с точки зрения рационального диалога. Признание того, что одной из задач современной лингвистики является исследование структур языкового знания, участвующих в переработке получаемой человеком информации о реальном мире с целью его адаптации к окружающей среде, определило цель и теоретико-методологическую платформу настоящего исследования, его задачи, объект и предмет.

Целью работы является выявление системообразующего когнитивного механизма контраргументации в ходе разрешения конфликта в дискурсе медиации.

В связи с намеченной целью решаются следующие задачи:

  1. дать определение дискурса медиации и выявить его дифференциальные признаки;
  2. проанализировать и обобщить основные подходы в отечественной и зарубежной науке к исследованию контраргументации;
  3. определить соотношение аргументативного дискурса и дискурса медиации;
  4. определить понятие контраргументации с точки зрения когнитивного подхода;
  5. выявить когнитивный механизм контраргументации в дискурсе медиации в контексте ориентирующей функции языка;
  6. исследовать языковые способы выражения контраргументации в дискурсе медиации;
  7. выявить роль контраргументации в дискурсе медиации;
  8. выявить стратегии оппонента в аргументативной дискуссии в процессе медиации.

Объектом исследования послужили высказывания, содержащие КА в текстах и стенограммах жанровых разновидностей дискурса медиации.

Предметом изучения является когнитивный механизм КА.

Для решения поставленных задач использовались следующие исследовательские методы и приемы: общенаучные методы, такие как сопоставление, классификация, анализ и синтез, индукция и дедукция, метод моделирования; методы лингвистического анализа: интерпретационный, прагмалингвистический анализ (речеактовый и логико-семантический анализ для реконструкции схем и структур про- и контраргументации), прагма-диалектический метод анализа аргументативного диалога, методологические принципы концепции автопоэзиса.

Гипотеза исследования: контраргументация в аргументативной коммуникации, представляющая собой критическую реакцию со стороны адресата в процессе разрешения конфликта, характеризуется как ориентирующее поведение, направленное на поддержание со-адаптации, как залог для возникновения консенсуса, что и обеспечивает поддержание самоорганизующейся социальной системы, каковой является институт медиации.

Научная новизна заключается в том, что:

  1. впервые выявляется системообразующий когнитивный механизм КА в аргументативном диалоге с точки зрения теории автопоэзиса;
  2. впервые осуществляется объединение когнитивного аспекта аргументативного взаимодействия и прагма-диалектического метода анализа аргументативного дискурса;
  3. впервые при исследовании аргументативной проблематики привлекается материал конкретной социальной сферы;
  4. впервые выявляется новая разновидность институционального типа дискурса – «дискурс медиации»;
  5. впервые осуществляется попытка рассмотреть топику в КА как в качестве когнитивно-языкового феномена, так и в проекции на проблему категориального устройства языка, являющуюся одной из центральных проблем в лингвистике.

Материал исследования отобран нами, исходя из цели исследования, и представляет собой корпус фрагментов медиативных сессий из пособий по медиации и аргументативному анализу; аудио- и видеозаписи медиативных сессий, которые представляют собой реальные случаи медиации, проведенные опытными тренерами-медиаторами (общее время звучания составило 24 час.); стенограммы выпусков телевизионной передачи «До суда» (канал НТВ). Количество примеров в виде высказываний, содержащих КА, отобранных методом сплошной выборки, составляет более 3000 диалогических единств.

Теоретическо-методологической основой работы являются труды отечественных и зарубежных ученых в области теории концептуализации и категоризации опыта в языке (Н.Н. Болдырев, Г.М. Костюшкина, А.В. Кравченко, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин и др.), теории дискурса (В.И. Карасик, В.В. Красных, М.Л. Макаров, О.Ф. Русакова, Е.И. Шейгал и др.), концепции автопоэзиса и теории социальных систем (А.В. Кравченко, Н. Луман, У. Матурана и др.), когнитивного моделирования и аргументации (А.Н. Баранов, Д.А. Бокмельдер, А.М. Каплуненко, А.В. Колмогорова, Г.М. Костюшкина, E.T. Feteris, M.A. Gilbert, S. Toulmin и др.), прагмадиалектической теории аргументации (А.Ю. Мордовин, F.H. van Eemeren, F. Snoeck Henkemans и др.); теоретичские положения прагмалингвистики и логики (А.А. Ивин, Е.О. Ильичева, Г.И. Рузавин, О.Д. Шипунова, A.J. Freely, A. Naess и др.), риторики (А.А. Волков, В.А. Садикова, Ю.В. Рождественский, Ch. Perelman и др.), конфликтологии (А.С. Кармин, R. Fisher и др.).

Теоретическая значимость работы состоит в том, что изучение КА в аргументативном диалоге позволяет расширить представление о принципах речевого взаимодействия и выявить системообразующий когнитивный механизм КА. Результаты исследования способствуют дальнейшему осмыслению роли адресата в аргументативной коммуникации, вносят вклад в развитие биокогнитивной концепции языка. Научный интерес представляет исследование аргументации как вида социального взаимодействия с точки зрения языка как общей когнитивной способности человека, а также анализ аргументативной коммуникации в медиации с позиций теории социального автопоэзиса. Кроме того, важным теоретическим выводом является то, что принципы и методы ведения рациональной аргументативной дискуссии могут выступать в качестве теоретического инструментария в разработке технологий разрешения конфликтов и способствовать, таким образом, решению ряда вопросов в области конфликтологии.

Практическая ценность исследования определяется возможностью использовать полученные результаты в практике профессионального образования в сфере медиации. Практический интерес представляет то, как наиболее успешно можно применить аргументацию в сфере урегулирования конфликтов. Материалы диссертации могут использоваться при подготовке учебных пособий и спецкурсов по лингвистической прагматике, риторике, когнитивной прагматике и семантике. Работа способствует популяризации медиации как модели разрешения конфликтов.

На защиту выносятся следующие положения.

  1. Медиация как социальный способ урегулирования конфликтов, основанный на принципе совещательности, представляет собой социальную подсистему, общества обладающую признаками автопоэзисной системы.
  2. Дискурс медиации характеризуется наличием определенных социолингвистических составляющих, а также жанровой структурой (введение, работа над конфликтом, соглашение). Речевой жанр «работа над конфликтом» представляет собой диалог-диспут между сторонами по спорным вопросам. В задачу посредника входит как обеспечение конфронтации между собственниками конфликта, так и обеспечение соблюдения принципов кооперативного общения.
  3. Дискурс медиации является нежестким типом институционального дискурса, в котором используется аргументативная схема, представленная в диалогах и дискуссиях в речевом жанре «работа над конфликтом».
  4. Дискурс медиации характеризуется как процесс, в котором стороны конфликта прибегают к процедуре медиации, чтобы посредством языковой коммуникации и с помощью медиатора управлять ситуацией и изменять ее, переходя от конфликтного взаимодействия к кооперативному.
  5. В диалогической концепции КА представляет собой опровергающую аргументацию оппонента в аргументативном диалоге, позволяет судить о степени успешности убеждения и направлена на поддержание аргументативного взаимодействия сторон.
  6. Контраргументация представляет собой ориентирующее поведение оппонента как субъекта ориентирования, осуществляемое посредством топосов, имеющих речевоздействующий потенциал и реализующихся на уровне логоса, этоса и пафоса с соответствующим набором речевых стратегий и выбором языковых средств.
  7. Особенность КА в медиации состоит в фиксации негативных значений и смыслов, не присущих автопоэзисной системе на уровне интеракции «индивид-индивид».
  8. Критический компонент КА способствует формированию внутрисистемного кода-различения, который, в свою очередь, обусловливает внутрисистемный дискурс.

Апробация исследования. По теме диссертации были представлены доклады на 4-й, 5-й, 6-й Всероссийских научных конференциях «Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности» (октябрь 2010 г., октябрь 2011 г., октябрь 2012 г.), ежегодных научных конференциях аспирантов и их научных руководителей в Байкальском государственном университете экономики и права (март 2010 г., март 2011 г., март 2012 г.), аспирантских чтениях в ИГЛУ (май 2011 г., май 2012 г.). Основные результаты исследования были изложены в 9 статьях общим объемом 5,3 п. л., в том числе в 4-х статьях, опубликованных в рецензируемых изданиях.

Структура и объем работы. Исследование состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографии. Во введении обосновывается выбор темы исследования, аргументируется ее актуальность, описываются цели, задачи, методы исследования, формулируется рабочая гипотеза и основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Дискурс медиации» рассматривается медиация как научно-социальный феномен и как форма альтернативного разрешения споров с иллюстрацией сходств и отличий от судебной системы и от других форм урегулирования конфликтов. На основании анализа особенностей процесса медиации предлагается выделение дискурса медиации с последующим анализом социолингвистических и прагмалингвистических составляющих, а также жанровой структуры.

Во второй главе «Теоретические предпосылки исследования контраргументации» устанавливается статус КА и проводится ее анализ как логического и рационально-эвристического явления. Рассматривается макро- и микроуровень КА, вводится понятие стратегического маневрирования.

В третьей главе «Контраргументация как способ осуществления ориентирующего поведения» рассматривается проблема связи аргументации в когнитивной парадигме с коррекцией модели мира адресата посредством некоторой информации или знаний. Далее КА анализируется с точки зрения подхода, основанного на представлении о коммуникации как об ориентирующем взаимодействии в русле концепции автопоэзиса.

Четвертая глава «Языковая репрезентация контраргументации в дискурсе медиации» посвящена исследованию языковой репрезентации КА в дискурсе медиации. Анализируется стратегическое маневрирование оппонента в аргументативном диалоге и ориентирующий потенциал топосов.

В заключении излагаются основные результаты работы и намечаются перспективы дальнейших исследований в области медиации.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Из имеющегося многообразия форм альтернативного разрешения споров, таких как арбитрирование, консультирование, переговоры, «мини-суд», аппарат омбудсмен, «судьи напрокат», именно медиация развилась в отдельную технологию и с успехом стала применяться в США, странах Европы, а затем в Китае, Японии, Индии и других странах. По мнению специалистов [Пеликан, 2004; Марков, 2010; Шамликашвили, 2010], это объясняется тем, что медиация обладает рядом специфических черт, совокупность которых обусловливает ее уникальность. К таким чертам относятся: добровольность участия в процедуре, конфиденциальность, сотрудничество сторон, ориентация на потребности и интересы сторон.

Рассматривая медиацию как форму альтернативного разрешения споров, необходимо отметить, что как модель урегулирования споров, этот процесс является альтернативой по отношению к экспертократической модели, которая реализуется в судебной системе государства. Представим выявленные в ходе анализа литературы [Кроули, 2010; Липницкий, 2010; Архипкина, 2011; Каменева, 2011; Global Trends in Mediation, 2003 и др.] основные отличительные черты этих моделей в виде таблицы:

Таблица 1. Различия между судебным разбирательством и процессом медиации

Судебное разбирательство

Медиация

Открытость, гласность процесса.

Минимальный риск публичного оглашения спора.

Участники подчиняются требованиям регламента, нормам поведения в суде, не имеют права принимать решения и выбирать судью.

Процесс может начаться вопреки воле одной из сторон.

Участники могут регулировать порядок процедуры примирения (или вовсе отказаться от нее в любой момент), имеют право принимать решения и выбирать посредника.

Добровольность участия.

Высокий порог доступности: длительный процесс (несколько месяцев), материальные издержки (уплата госпошлины, гонорары за представительство в суде).

Низкий порог доступности: оперативный процесс (1-3 дня), оплата услуг медиатора – по согласованию сторон.

Место проведения – зал судебных заседаний, жесткий регламент.

Место проведения – нейтральная территория по выбору сторон, нежесткий регламент.

Сухой язык права, не всегда понятный для непрофессиональных участников процесса (наличие клише и речевых штампов).

Понятный для участников сессии язык.

Принцип состязательности – победа одной из сторон (суд, как правило, принимает сторону участника с более весомым правовым аргументом).

Принцип совещательности –удовлетворение интересов обеих сторон, компромисс.

Цель – привлечь на свою сторону суд, присяжных, свидетелей, выиграть процесс (выигрыш-проигрыш).

Цель – разрешить конфликт, примириться, достичь консенсуса (выигрыш-выигрыш).

Результат – вынесение авторитарного решения.

Результат – выработка взаимоприемлемого решения.

Приступая к исследованию медиации в проекции на плоскость лингвистики, возникает необходимость определения типа и характеристик соответствующего дискурса. Было установлено, что данный дискурс, будучи проанализирован с точки зрения градуальности институциональности, представляет собой нежесткий тип институционального дискурса. Воспользовавшись моделью анализа институционального дискурса В.И. Карасика [Карасик, 2000], было установлено, что исследуемый нами дискурс представляет собой сложное дискурсивное образование, характеризующееся наличием определенных социально-ролевых, коммуникативных составляющих и жанровой структурой («введение», «работа над конфликтом», «соглашение»). В соответствии с вышеизложенным, был выделен дискурс медиации, который характеризуется нами как процесс, в котором стороны конфликта прибегают к процедуре медиации, чтобы посредством языкового общения и с помощью медиатора управлять конфликтной ситуацией, переходя от конфронтационного взаимодействия к кооперативному. В речевом жанре «работа над конфликтом» представлен аргументативный способ организации дискурса. Особенности проведения процедуры медиации и специфическая роль медиатора (организатор процесса, активный слушатель, оценщик конфликта) обеспечивают рациональность аргументативной дискуссии, неотъемлемой частью которой является контраргументация.

Систематизация теоретических воззрений в области логики, теории аргументации, прагма-диалектики позволила выявить особенности КА. Спецификой исследования КА является то, что ее изучение осуществляется через призму того или иного понимания аргументации. В целях работы мы приняли за основу описанные С. Тулмином три подхода к исследованию аргументации [Toulmin, 1976, vi-vii], на основании которых можно выделить три перспективы изучения последней: «геометрическая» (логическая), критическая (диалектическая) и антропологическая (риторическая) [Eemeren, 1996, р. 23].

В русле критической (диалектической) перспективы изучения аргументации были проанализированы научные подходы, в которых аргументация рассматривается в диалоге. Такие направления, как «диалогическая логика» [Лоренцен, 1974; Lorenz, 1981], «формальная диалектика» [Hamblin, 1970; Aarnio, 1987] показывают сущность аргументации как рационально-эвристического явления, связанного с процедурами доказательства и опровержения, используемыми в дискуссии. Идеи и методы, используемые в указанных направлениях, были положены в основу различных моделей дискуссий: модель политических дебатов, модель тестирования гипотез, модель дискуссии в судебной практике, формальные игры [Lichtman, 1980; Carlson, 1983 и др.]. Такой взгляд на аргументацию позволил рассматривать последнюю как процесс обоснования или опровержения мнений, осуществляемый в условиях рациональной дискуссии. КА в данном случае является компонентом процедуры, направленной на разрешение разногласий путем регулируемой дискуссии.

Прагма-диалектическая теория аргументации позволяет решить комплекс задач, связанных с исследованием КА в аргументативном диалоге в исследуемом нами дискурсе. Данная теория обладает наиболее адекватным теоретическим инструментом для реконструкции аргументативного дискурса в виде четырехчастной модели критической дискуссии. Диалектический аспект этой модели состоит в том, что существуют две противоборствующие стороны, которые пытаются разрешить различие во мнениях с помощью методичного обмена действиями в дискуссии; прагматический аспект представлен описанием действий участников дискуссии с точки зрения целей, в виде речевых актов. Речевое взаимодействие в ходе разрешения конфликта осуществляется с использованием аргументативной схемы, реализующейся в виде множественных аргументативных диалогов между пропонентом и оппонентом, в которых обсуждается та или иная точка зрения.

Исследование КА в логической («геометрической») перспективе предполагает реконструкцию с использованием определенного типа формальной системы и критерия логической правильности. С позиций логики КА связана с критикой и опровержением и представляет собой обратное аргументации действие, одним из компонентов которого является опровержение, критика базовых элементов аргументативного отношения. В соответствии со способами опровержения, выявляется микроуровень КА – критика или опровержение тезиса, аргумента, демонстрирующего рассуждения. К разновидностям КА относятся сомнение, опровержение, альтернативная точка зрения. При выявлении макроуровня КА проводится дифференциация с проаргументацией и спором.

Контраргументация и проаргументация имеют ряд отличий. Во-первых, структурные различия, заключающиеся в том, что КА может включать в себя два компонента: опровержение точки зрения пропонента + обоснование противоположной точки зрения. В других случаях КА может содержать альтернативную точку зрения, не являющуюся опровержением, но коммуникативно связанную с предыдущим высказыванием пропонента. Во-вторых, различными являются направленность этих процессов. Если фокус проаргументации, ориентированной на принятие некоторого заключения, направлен на завершение дискуссии, то КА, напротив, ориентирована на опровержение заключения и способствует продолжению дискуссии. В-третьих, отличие проаргументации от КА заключается в том, что последняя всегда связана с исходным проаргументом. В-четвертых, существуют особые средства актуализации КА как на лексическом (глаголы с акциональной и алетической модальностью, выражающие несогласие, возражение, наречия, местоимения с противительным значением, междометия, устойчивые выражения со значением негативной оценки и др.), так и на синтаксическом уровне (вводные слова и словосочетания для обеспечения супертекстовой когезии про- и контраргумента, антонимичные конструкции).

Отличие КА в аргументативном взаимодействии от КА в споре состоит в целях, которые преследуются участниками, приемах ведения дискуссии, что связано с функцией рациональности аргументации как речевой деятельности [Костюшкина, 2009, с. 246].

Говоря об особенностях языкового оформления дискурса медиации, укажем на обилие дискурсивных формул, которые представляют собой высказывания медиатора, касающиеся регламента и обусловленные специфической техникой проведения процедуры. В ходе описания языковых средств, актуализирующих КА в дискурсе медиации, было выявлено, что последние эксплицируются на трех компонентах выявленного микроуровня. При этом средства реализации КА в исследуемом дискурсе на лексико-морфологическом уровне представлены глаголами с акциональной и алетической модальностью, выражающими опровержение, отказ, возражение, отрицательными наречиями, местоимениями, лексическими единицами со значением негативной оценки, принадлежащими к различным частям речи. На синтаксическом уровне КА в дискурсе медиации характеризуется наличием речевых оборотов, обеспечивающих языковое выражение негативной оценки, антонимичных конструкций, союзных коннекторов, эксплицирующих причинно-следственные связи, эллиптических конструкций, вводных слов и сочетаний для введения контртезиса и контраргументов.

Логический и рационально-эвристический аспекты КА представляют необходимую методологическую базу для исследования этого явления, а так как результатом современных исследований в области теории аргументации в проекции на плоскость лингвистики и прагмалингвистики стала необходимость дифференциации логического и языкового аспектов аргументации, то возникает необходимость исследования КА в когнитивном аспекте, являющемся базой для риторической (антропологической) перспективы изучения аргументации, где последняя изучается как познавательная деятельность человека. При этом анализируется эффективность, убедительность аргументов, риторический аспект трактуется как теоретическое изучение практических техник убеждения, а важным выводом исследований является вывод о приоритете функции убеждения в аргументации.

В соответствии с принятым в когнитивно-ориентированных исследованиях представлением об аргументации как о процессе онтологизации знания, связанным с воздействием на модель мира адресата, которая, в свою очередь, характеризуется устойчивостью, КА представляет собой мыслительно-языковую структуру, являющуюся результатом индивидуальной интерпретации получаемой информации. Принцип когнитивной устойчивости модели мира адресата, подвергаемой модификации в аргументативном взаимодействии, отчасти объясняет суть КА, однако остается неизвестным, как действует этот принцип. Кроме того, адресат, приобретая статус оппонента в аргументативном диалоге, является не только объектом, но и субъектом воздействия. Поэтому дальнейшее исследование когнитивного аспекта КА в работе осуществляется не с позиций интерналистского подхода, предполагающего анализ внутренних когнитивных процессов, происходящих в когнитивной системе оппонента в аргументативной коммуникации, а с позиций экстерналистского подхода, где исследуется интеракция индивидов в определенной социальной среде, частью которой является язык. Это объясняется также и тем, что сфера медиации рассматривается в данной работе как социальная подсистема общества.

Сущность когнитивного механизма КА в медиации может быть выявлена лишь в проекции на плоскость социологических исследований, где довольно широко обсуждается вопрос о возможности описания человеческого общества как социальной системы [Антоновский, 2001, 2005; Парсонс, 2002; Луман, 2005, 2007; Хиценко, 2005]. Это связано с проблемой исследования феномена самоорганизации, предполагающего поиск и описание принципов организации живых и неживых систем, как микроскопических, так и глобальных. Данные исследования представлены в физике, химии, биополитике, экологии, кибернетике, лингвистике [Олескин, 2001; Капра, 2003; Степанов, 2004, 2007; Пригожин, 2010; Lovelock, 2000] и сопряжены с такими исследовательскими программами, как синергетика, когнитология, биосемиотика, теория хаоса, порядка, фракталов и др.

Одной из концепций, внесшей значимый вклад в объяснение принципов самоорганизации, явилась концепция автопоэзиса [Maturana, 1975], имевшая изначально биологическую направленность, но получившая широкое распространение в связи с перспективной междисциплинарной методологией. Социология явилась одной из сфер применения данной концепции, что выразилось в появлении теории социального автопоэзиса, и, в частности, в теории социальных систем [Антоновский, 2005; Луман, 2005, 2007].

В соответствии с этой теорией, в человеческом обществе выделяется множество социальных систем, от таких простых, имеющих короткую историю существования, как интеракция двух людей, до более сложных, таких как различные коллективы, организации, а также функциональные подсистемы права, экономики, науки, искусства. Социальные (под) системы общества представляют собой закрытые автономные автопоэзисные системы, которые: 1) обладают структурой и организацией; 2) обусловлены существованием индивидов, являющихся компонентами этой системы и осуществляющих внутри нее интеракции; 3) могут возникать вследствие усложнения других (под) систем общества; 4) взаимодействуют с другими (под) системами общества.

Одним из ключевых условий существования социальной (под) системы общества является наличие определенного массива событий, например, массив знаний для науки, споров – для правовой системы, сделок – для системы биржевой торговли и т.д. Другим условием является наличие внутрисистемного кода, или схемы, который, в свою очередь, обусловливает внутрисистемный дискурс, представляющий собой речевую практику в рамках той или иной обособившейся сферы общественной жизни [Антоновский, 2006, с. 314].

Этот код служит самоопределению системы, установлению того, какие операции и события принадлежат системе, а какие – внешнему миру. Наличие внутрисистемного кода проясняет такое свойство социальной системы, как закрытость, означающую ее самоорганизацию и автономию. Закрепление кодов происходит благодаря фиксации позитивных и негативных значений, то есть служит самоселекции, дает возможность включать то, что принадлежит системе, и отклонять, исключать то, что ей не принадлежит. Иными словами, важной характеристикой внутрисистемного кода является его бинарность, включающая отрицание. Имеются системы как с жесткими внутрисистемными кодами (например, коммуникация в правовой системе основана на внутрисистемном коде «законно/незаконно»), так и с вариативными кодами (например, искусство имеет коды «подлинное/неподлинное», «стильное/нестильное»).

Экстраполяция идеи социального автопоэзиса на функционирование института медиации как сферы общественной жизни позволяет рассматривать данный институт как социальную подсистему общества. В пользу такого утверждения говорят следующие факторы.

Во-первых, выявленные социолингвистические характеристики дискурса медиации подтверждают наличие структуры и организации в данной системе, институт медиации взаимодействует с другими системами, в частности, с системой права, семьи, бизнеса. Это говорит о том, что медиация обладает характеристиками, присущими социальной автопоэзисной системе.

Во-вторых, тщательный анализ работ зарубежных и отечественных авторов [Касьянов, 2000; Луман, 2001, Luhman 1985], посвященных исследованию права как функциональной социальной подсистемы общества, показал, что ученые отмечают ряд ее особенностей, которые служат предпосылками для появления альтернативной системы. Жесткий внутрисистемный код не способствует разрешению конфликтов, рассматриваются признаки кризиса и усложнения системы права, что, в соответствии с методологией автопоэзиса, ведет к пролиферированию признаков, ранее этой системе не присущих, отмечается, что развитие общества влечет за собой и изменение системы права.

В-третьих, в современных социологических исследованиях утверждается, что институт конфликторазрешения, находящийся на начальном этапе, обладает всеми структурными элементами, присущими социальному институту [Нагайцев, 2010]. В этой связи имеются основания рассматривать институт медиации как социальную подсистему общества, возникшую в связи с потребностью общества в разрешении конфликтов в различных сферах.

В соответствии с такой методологией, процесс коммуникации между конфликтантами в ходе процедуры примирения представляет собой интеракцию на уровне «индивид-индивид» в обособившейся социальной подсистеме общества – медиации. В соответствии с принципом круговой организации, который, в частности, проявляется в том, что происходящее на глобальном уровне повторяется на микроуровне, сказанное о медиации как об автопоэзисной системе справедливо и в отношении индивидов, обусловивших существование данной системы и взаимодействующих в ней. Такие системы направлены на собственное поддержание, а то, что может привести к нарушению внутреннего функционирования систем, отклоняется. При этом адаптация, взаимное согласованное поведение, упорядоченное взаимодействие, выживание являются аспектами всеобщего паттерна, характерного для всех живых систем, каковым является автопоэзис.

Медиация базируется на конструктивистском понимании действительности [Ватцке, 2004, с. 30], в таком контексте познание служит субъектам не для того, чтобы обнаруживать объективную реальность (как в системе права), а является, как и наблюдение, процессом активного созидания. Эта познавательно-теоретическая позиция согласуется с положением о био-социо-культурной обусловленности познания как адаптивного процесса, который позволяет живым организмам приспосабливаться к среде (как в личностном, так и в социальном аспектах) посредством накопления опыта взаимодействий с ней [Кравченко, 2008; Верхотурова, 2009].

В биологической теории познания ключевая роль отведена наблюдателю, существующему в своем феноменологическом мире, который порождается областью когнитивных взаимодействий [Кравченко, 2008, с. 253]. В конфликте, следовательно, встречаются субъекты с разными результатами наблюдений, различные социальные конструкты. А значит, «феноменальные области» наблюдателей, сошедшихся в конфликте, далеки друг от друга или мало пересекаются, но, пересекаясь с бесконечным множеством «феноменальных областей» других наблюдателей, имеют доступ к общему для всех миру. Благодаря этому стороны конфликта имеют возможность прийти к консенсусу, а задачей медиатора является тщательное рассмотрение «противоположных миров» собственников конфликта, что позволяет соединить их. Лишь в случае установившегося контакта стороны имеют возможность проработать, пересмотреть значение проблемной ситуации и, не будучи обязанными искать объективную истину, совместно построить решение.

Известно, что для успешной интеракции организмы должны иметь в какой-то момент в значительной мере совпадающую область взаимодействий. Очевидно, что участники затянувшегося конфликта в начале процесса примирения не имеют такой области, или области когнитивных взаимодействий конфликтантов мало совпадают (нередки случаи, когда какая бы то ни было коммуникация между собственниками конфликта вообще невозможна). Именно с помощью языкового общения в данном случае имеется возможность создать кооперативную область взаимодействий между говорящими.

Учитывая сказанное, отметим, что КА в аргументативной коммуникации способствует обеспечению осуществления языкового поведения как процесса непрерывной ориентации. Это подтверждается выявленной нами особенностью КА, состоящей в том, что фокус последней направлен на продолжение аргументативного взаимодействия. Когнитивный механизм исследуемого нами явления состоит в том, что как ориентирующее поведение, КА направлена на развитие, расширение консенсуальной области между системами, взаимодействующими на языке, что способствует развитию кооперативной области взаимодействий, взаимной со-адаптации.

Говоря о коммуникации в медиации как о процессе наблюдения, необходимо отметить, что существуют две составляющие наблюдаемого, связанные с внешним и внутренним аспектами ситуации наблюдения, при этом последний аспект обусловлен возникновением в психике наблюдателя внутреннего образа [Верхотурова, 2008, с. 118-119]. Несмотря на то, что процесс восприятия действительности каждым человеком всегда субъективен, специфика аппарата восприятия человека, как отмечает ряд исследователей, состоит в выявлении различий и противоречий [Ватцке, 2004, с. 31; Брюшинкин, 2008, с. 6; Maturana, 1975, с. 325]. Поэтому «внутренний аспект наблюдения» состоит в том, что говорящий в процессе медиации – это наблюдатель, производящий, вычленяющий, отделяющий некоторые сущности, категории в наблюдаемом. Контраргументация в аргументативном взаимодействии представляет результат наблюдения – «нет-интерпретации». Следовательно, так же, как и в других системах, в медиации «отрицание – это выбор между принятием и отклонением предложенного смысла» [Антоновский, 2006, с. 314]. Поэтому КА в интеракции между организмами в социальной системе медиации, содержащая «нет-реакции», способствует формированию внутреннего кода системы.

С точки зрения исследования когнитивного механизма КА в медиации это означает то, что индивиды как живые системы, вступившие в интеракцию в данной социальной системе, ориентированы на поддержание самих себя как автопоэзисных систем и поэтому различают и отклоняют коммуникации, непригодные для целей систем. С другой стороны, являясь причиной возникновения социальной системы медиации, индивиды способствуют формированию бинарного кода, который является условием существования последней. Следовательно, КА в аргументативной коммуникации в процессе разрешения конфликта, будучи направленной на продолжение интеракции, можно охарактеризовать как процесс, направленный на поддержание со-адаптации, выработку «консенсуальной лингвистической области» как залог для возникновения консенсуса, что и обеспечивает поддержание круговой организации взаимодействующих организмов в социальной системе.

В соответствии с методологическими принципами концепции автопоэзиса, нашедшими приложение и активно развиваемыми в биокогнитивном подходе к языку [Кравченко, 2001, 2008; Верхотурова, 2008, 2009; Николаева, 2008; Колмогорова, 2009 и др.], языковая коммуникация рассматривается не как обмен информацией, знаниями, а как реализация ориентирующего поведения. Применительно к ситуации контраргументации в диалоге это означает то, что оппонент является как объектом, так и субъектом ориентирования, поэтому оказывает ориентирующее воздействие в отношении пропонента. При этом выбор того, на чт ориентироваться в собственной когнитивной области в результате языкового взаимодействия, принадлежит пропоненту и оппоненту и зависит от их индивидуального социо-культурно-языкового опыта.

Такая зависимость предполагает описание некоторых ориентиров в аргументативном взаимодействии в ходе разрешения конфликта. Для этого необходимо выявить, чт лежит в основе возможности примирения, чем руководствуются стороны и медиатор в процессе принятия решений. Как отмечалось выше, стороны, прежде всего, ориентированы на личные интересы. Однако, очевидно, что имеется и внешний регулятор действий участников процесса. В отличие от судебной системы, где таким регулятором служат правовые нормы, медиация как социальный способ разрешения конфликтов предполагает существование общих принципиальных опор, включающих социально и культурно обусловленные нормы, ценности, которые выступают в качестве общественных регуляторов действий индивида в обществе. Сказанное означает, что оппонент в споре ориентируется как на существующие социальные образцы, представляющие собой некоторые «типизированные формы обобщения опыта» [Колмогорова, 2009, с. 29], так и на индивидуальные ценности. Таким образом, действия оппонента заключаются в ориентировании партнера по общению в указанной социальной среде с целью изменить поведение последнего для достижения своих целей, что ведет к обеспечению благоприятных условий существования и соответствует положению об адаптивной функции языка, принятой в биокогнитивной парадигме.

Косвенное подтверждение этого положения содержится в концепции стратегического маневрирования, разрабатываемой в русле прагма-диалектической теории аргументации [Мордовин, 2004; Eemeren, 2010; Goodnight, 2011]. Как показывает эта концепция, оппоненты в аргументативном диалоге систематически преследуют не только диалектическую цель – устранить разногласия путем рациональной дискуссии, но и риторическую цель – разрешить разногласия в свою пользу. Для этого ими используется, в частности, топический потенциал дискуссии, включающий множество тем и вопросов для обсуждения и связанные с ними тезисы, аргументы и аргументативные схемы [Eemeren, 2010, р. 95, 263].

В ходе анализа научных трактовок понятий, связанных с топикой, было выявлено, что многообразие всех определений можно свести к двум принципиально различным: топосы (общие места) и топы (смысловые модели).

Топосы в аргументации связаны с выбором темы, предмета речи, которые зависят от ситуации общения, например: «деньги», «семья», «работа», «учеба». Топосы содержат ценностный компонент, они выбираются в зависимости от того, что является актуальным для общающихся: польза, интерес, выгода, эстетические предпочтения, мораль. Топосы в аргументативном взаимодействии обладают речевоздействующей функцией и являются необходимым эксплицитным или имплицитным компонентом как про-, так и контраргументации в диалоге.

Мы, вслед за А.В. Пучковой, считаем, что данная категория реализуется на уровне логоса, этоса и пафоса [Пучкова, 2011]. При этом топическая организация аргументов на уровне логоса состоит в том, что говорящий нацелен на то, чтобы убедить собеседника в формальной правильности аргументации. Уровень этоса предполагает апеллирование к ценностной системе собеседника и включает прагматический, интеллектуальный, морально-этический топосы и топос-ссылку. На уровне пафоса осуществляется эмоциональная оценка говорящим предмета речи.

Топы трактуются как стандартизированные способы рассмотрения тех или иных тем, что соответствует понятию «аргументативная схема». Однако сущность топов заключается не только в том, что они являются способом построения пропозиции «тезис-аргумент». В подходе В.А. Садиковой [Садикова 2009; 2011] топы предстают в качестве смысловых моделей, позволяющих классифицировать отношения между явлениями и объектами, а значит – категоризовать.

Таким образом, топика, с одной стороны, обладает системой категорий, позволяющей осмыслять и структурировать окружающий мир, снабжает человека первичной системой ориентации в мире. В другом ракурсе топика – это база взаимопонимания общающихся.

Чтобы проиллюстрировать понятие «топический потенциал дискуссии», рассмотрим пример. В приведенном ниже фрагменте стенограммы процедуры медиации разбирается конфликт между матерью и бабушкой ребенка, попавшего в больницу из-за их несогласованных действий (нумерация строк показывает расположение реплик участников относительно всей стенограммы):

8

9

10

Mедиатор: А в чем причина конфликта?

Мать: В том, что из-за маминых народных средств (Аргумент) ребенок попал в больницу (Тезис), (смысловая модель «Причина и следствие»).

Бабушка: Нет, попал он туда из-за чипсов и шоколадок (Контраргумент), (смысловая модель «Противопоставление») (НТВ, телепередача «До суда», 18.10.11).

В приведенном примере топический потенциал дискуссии представляет собой тема «здоровье ребенка» (в данном случае тема не озвучивается), тезис и аргумент пропонента, контраргумент оппонента, аргументативные схемы, суть которых состоит в связи между посылкой и тезисом в одиночной аргументации. Топический потенциал дискуссии расширяется в ходе аргументативного взаимодействия благодаря тому, что оппоненты, преследуя не только диалектические, но и риторические цели, задают ту или иную перспективу обсуждения темы, внося в него новые элементы.

Значение роли топики в аргументации и топического потенциала в стратегическом маневрировании позволяет сформулировать вывод об ориентирующем потенциале топосов, которые в аргументативном взаимодействии в медиации являются ориентирами окружающей действительности, отражающими субъективно и социально обусловленные позитивные или негативные ценности и которые являются имплицитным компонентом убеждения.

Для анализа языкового материала была использована модель критической дискуссии, дополненная методами оценки стратегического маневрирования. Рассмотрим пример, в котором разбирается конфликт двух друзей – совладельцев успешного бизнеса – Дэвида и Роберта. Спор возник из-за того, что Дэвид считает, что их обязанности распределены неравномерно: Дэвид весь день стоит у печи, выпекая рогалики, а Роберт, ответственный за сбыт, полдня проводит на поле для гольфа, устанавливая контакт с клиентами. Дэвид требует механизации труда, чтобы больше времени проводить с семьей. Роберт считает, что, так как их бизнес приносит постоянный доход, то не требуется никаких изменений. Он находит свою работу очень тяжелой, а траты на дополнительное оборудование – необоснованными (высказывания, содержащие КА, подчеркнуты):

22

23

24

<…>

66

67

<…>

69

70

71

72

Mediator: The bottom line is okay (.) you feel that the labor costs are too high and (.) could be brought down in some way (.) you feel that the selling costs are too high and could be brought down…

David: Well not even (.) I don’t even feel that the selling costs (.) are that high everything is in line (.) I just want…

Robert: Well you’re here to complain about my expense account (смысловая модель «Действие»)

Mediator: So what is it (.) David (.) that golfing makes you resentful.

David: Well (.) basically that he’s out there in the open (.) in the sun (.) having fun (.) and I’m in front of the oven and can’t (.) well hell (.) you know (.) I guess if being in front of the oven is what I did for leisure (.) maybe I’d enjoy it.

David: But I really feel that (.) yes (.) either I’ve got in have a whole lot more time off (.) and be up (.) in the mountains with my family doing whatever I want to do (.) just to even up the situation and have that time to spend with my family.

Mediator: Would you be more comfortable if Robert didn’t play golf?

David: Well (.) depending what he was doing.

Robert: I’m maintaining our customers (смысловая модель «Противопоставление») we’ve got to maintain our customer relationships (смысловая модель «Свидетельство») (фрагмент стенограммы процесса медиации «Doing business between friends», Edumonde Mediation).

Из примера видно, что пропонент Дэвид в шаге 23 не может четко сформулировать свою позицию, а оппонент Роберт в шаге 24 комментирует эту позицию как обычные жалобы, то есть не хочет признавать конфликт. Медиатор, очевидно, догадавшись, что суть конфликта не только в гольфе, задает Дэвиду в шагах 66 и 70 прямые вопросы об этом. Однако Дэвид отвечает очень расплывчато и неуверенно. Роберт же, напротив, четко обозначает свою позицию в шаге 72, подчеркивая важность именно своей работы. В данном фрагменте оппонент Роберт не заинтересован в том, чтобы вникнуть в суть конфликта, выяснить позицию партнера.

В ходе дальнейшей дискуссии пропонент говорит о том, что он знает и ценит Роберта как хорошего специалиста, но хочет, чтобы обязанности были распределены поровну, в противном случае ему придется уйти из бизнеса. Позиция пропонента эксплицируется лишь в шагах 81-82 и практически озвучивается медиатором: «Дэвид делает больше, чем его партнер»:

81

82

83

84

Mediator: So your feeling is that you’re doing more than your half.

David: Oh (.) I know it.

Mediator: Okay (.) Robert (.) what’s your perception?

Robert: I don’t see it as that (смысловая модель «Противопоставление») I mean (.) I’m putting in as many hours as he’s putting in and I’m there early in the morning and (.) and I’m doing the sales work (смысловая модель «Примеры»). I’m making sure that the (.) deliveries are ready for the drivers when they come in in the morning to take the product out (смысловая модель «Пример»). You know I go on from there I make sure everything is done before I go and meet with the customer (смысловая модель «Действие»). It’s not always on the golf course (смысловая модель «Противопоставление») obviously you’ve got to have meetings with them in their offices and so on (смысловая модель «Сопоставление») (фрагмент стенограммы процесса медиации «Doing business between friends», Edumonde Mediation).

С помощью прагма-диалектического метода анализа, заключающегося в последовательных целенаправленных экспликации и структурировании аргументативной сущности дискурса, данный фрагмент дискуссии схематично можно представить в виде таблицы. В левой колонке показана проаргументация пропонента, в правой – КА оппонента (имплицитные тезис и контртезис выделены курсивом). Унифицированный формат представления аргументативного диалога позволяет проиллюстрировать аргументативную структуру и направленность КА. Так, контраргументы 1.1. и 1.1.1. (шаг 72 и 84 в примере) опровергают аргумент 1.3. (шаг 67), а контртезис направлен на критику тезиса, что обозначено стрелками:

Таблица 2. Схема дискуссии

Пропонент Дэвид (проаргументация)

Оппонент Роберт (контраргументация)

1. Robert’s lifestyle is much more comfortable

1.1. I must wake up very early

1.2. I work in front of the oven

1.3. Robert contacts clients and talks to them on golf field

1. My work is hard

1.1. I’m maintaining our clients

1.1.1. It’s not always on the golf course

1.2. I’m doing the sales work

Оценивая стратегическое маневрирование оппонента Роберта, можно сказать, что сдвиг в сторону риторической цели наблюдается в самом начале дискуссии на шаге 24: Роберту не выгодно признавать существование конфликта, так как ему нравится его работа, а фирма приносит стабильный доход. В дальнейшем Роберт переходит к выполнению диалектической цели данного этапа дискуссии – обоснованно критикует точку зрения пропонента. Согласно диалектическим стандартам и в соответствии с правилами критической дискуссии, аргументы должны быть релевантными по отношению к обсуждаемому вопросу. Все высказывания оппонента направлены на то, чтобы оправдать свой способ работы, показать, что он проводит столько же времени, контролируя доставку и встречаясь с заказчиками, сколько и Дэвид в пекарне. В этом фрагменте оппонент действует в своих интересах, ему нравится работа и их общий бизнес, он не хочет ничего менять. При этом оппонент Роберт избегает обсуждать вопросы относительно интересов пропонента. В начале дискуссии Роберт вовсе отрицал наличие спорной ситуации (тем более что Дэвид не мог четко сформулировать свою позицию), начал обсуждать ее лишь после того, как пропонент пригрозил уходом из бизнеса. Таким образом, оппонент маневрирует между диалектической и риторической целями в дискуссии, при этом отмечается сдвиг в сторону риторических целей – избежать обсуждения некоторых вопросов, сфокусировавшись на обсуждении тех вопросов, которые наиболее соответствуют собственной позиции.

Оценка стратегического маневрирования показывает, что оппонент использует топический потенциал дискуссии в своих интересах, что, в свою очередь, позволяет проиллюстрировать ориентирующий потенциал топосов. Высказываясь в русле предлагаемой пропонентом темы, оппонент показывает свое видение ситуации, приводя аргументы и задействуя смысловые модели «Противопоставление», «Сопоставление», «Примеры».

Ориентирующее воздействие оппонента осуществляется посредством пафосного контраргумента (шаг 24), представляющего эмоциональную оценку оппонентом данной ситуации. При этом оппонент изначально пытается создать такую базу для ведения дискуссии, которая благоприятствовала бы его интересам, пытаясь привлечь на свою сторону и медиатора. Затем используется прагматический топос. С его помощью оппонент апеллирует к материальной стороне вопроса, важность которого всеми признается и разделяется (шаг 72). Оппонент пытается убедить другую сторону в том, что он многое делает для общего бизнеса. В шаге 84 оппонент использует контраргументы на уровне логоса, демонстрируя логическую правильность контраргументации. Как показал анализ стратегического маневрирования, Роберт на данном этапе дискуссии устраняется от обсуждения вопросов, связанных с позицией пропонента относительно семьи и свободного времени, которые озвучиваются им в шагах 67 и 69. На основании выявленных риторических целей в данном фрагменте дискуссии выявляются стратегии устранения от конфликта и обхода.

В ходе аргументативно-дискурсивного анализа фрагментов медиативных сессий, включающего оценку стратегического маневрирования, были выявлены несколько стратегий, осуществляемых оппонентом на разных стадиях дискуссии – стратегия устранения от конфликта, стратегия обхода, стратегия дискредитации собеседника, стратегия затягивания дискуссии. Эти стратегии дают представление о способе действий оппонента в интеракции в социальной системе в свете принятой в биокогнитивном подходе к языку трактовке функции языка, заключающейся в ориентировании других членов социума с целью изменить их поведение для обеспечения наиболее комфортных условий для выживания индивида как автопоэзисной системы. Это подтверждает выводы относительно ориентирующего потенциала категории топос, которая обладает инвентивной и аргументативной функциями, реализуется на уровне логоса, этоса, пафоса и получает развитие исключительно с помощью языковых средств. Указанный потенциал состоит в том, что медиация как социальная подсистема общества содержит не столько продиктованный нормами и законом, сколько социально и культурно обусловленный порядок в виде образцов, стереотипов, моделей поведения, к которым апеллируют участники конфликта в ориентирующем аргументативном поведении.

В задачу посредника-медиатора входит как обеспечение плодотворной конфронтации между собственниками конфликта, так и обеспечение соблюдения принципов кооперативного общения. Одна из функций медиатора состоит в том, чтобы направлять дискуссию к диалектическим стандартам ведения дискуссии. Однако именно стратегические маневры в сторону риторических целей в аргументативном диалоге помогают прояснить позиции сторон, обнажить их истинные интересы, что дает медиатору более ясное представление о конфликтной ситуации. Это способствует расширению топического потенциала дискуссии и ведет к созданию консенсуальной области взаимодействий между индивидами, что, в свою очередь, являясь условием коммуникации, ведет к возможности достижения консенсуса между участниками процедуры медиации.

Таким образом, говоря о медиации как о социальном способе разрешения конфликтов, важно подчеркнуть, что языковая коммуникация в этой сфере призвана обеспечить согласованное взаимодействие сторон конфликта. Рассматривая медиацию как социальную систему и говоря о взаимодействии индивидов в ней, следует отметить, что последние всегда принадлежат и к другим системам, имеющим разные коды. Такая разобщенность во многом способствует тому, что язык не всегда является медиумом понимания между общающимися. Поэтому критический компонент, который неизбежен во взаимодействии конфликтантов, должен стать ключом к пониманию основ сложившейся ситуации как для ее участников, так и для организатора процесса примирения – медиатора. Возвращаясь к системообразующему когнитивному механизму исследуемого явления в медиации, отметим, что, согласно теоретической базе работы, КА представляет собой результат процесса наблюдения, в ходе которого наблюдателем (в данном случае, адресатом проаргументации) были выявлены различия, противоречия в наблюдаемом. Такой результат наблюдения с одной стороны, дает представление о внутрисистемном бинарном коде, присущем индивидам как автопоэзисным системам, а с другой стороны, так как индивиды являются причиной возникновения системы общества, ее «энергодателями» (в терминах Ю.С. Степанова), происходит фиксация внутрисистемного кода на метауровне.

В реферируемой работе освещен лишь один из аспектов коммуникации в медиации, однако полученные результаты говорят о важной роли исследований в этой области. Так, интерес представляет моделирование аргументативного диалога в медиации, анализ стратегий конфронтации и кооперации в медиации, коммуникативные стратегии медиатора, исследование «дискурсивной личности» медиатора, привлекаемой сторонами конфликта.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

  1. Баребина, Н.С. Приемы стратегического маневрирования в медиации [Текст] / Н.С. Баребина // Известия Иркутской государственной экономической академии (Байкальский государственный университет экономики и права). Иркутск, 2011. № 6 С. 234238 (0,5 п.л.);
  2. Баребина, Н.С. Микро- и макроуровень контраргументации (на материале академического и политического дискурса) [Текст] / Н.С. Баребина // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. Иркутск, 2011. № 4 (16). С. 107115 (0,7 п.л.).
  3. Баребина, Н.С. Когнитивный аспект контраргументации [Текст] / Н.С. Баребина // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. Иркутск, 2012. № 1 (17). С. 8289 (0,6 п.л.);
  4. Баребина, Н.С. Аргументативный диалог в аспекте теории концептуальной интеграции [Текст] / Н.С. Баребина // Вопросы когнитивной лингвистики. Тамбов, 2012. № 1. С. 513 (0,6 п.л.);
  5. Баребина, Н.С. Интегрированный подход к исследованию контраргументации [Текст] / Н.С. Баребина // Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности: материалы 4-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск, 2010. – С. 24–30 (0,4 п.л.);
  6. Баребина, Н.С. Риторический аспект контраргументации [Текст] / Н.С. Баребина // Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности: материалы 5-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск, 2011. – С. 111–119 (0,7 п.л.);
  7. Баребина, Н.С. Ориентирующая роль категории «топос» в контраргументации (на материале судебного дискурса) [Электронный ресурс] / Н.С. Баребина // Magister Dixit: электронный научно-педагогический журнал Восточной Сибири. – 2011. –№4. – URL: http://md.islu.ru/sites/md.islu.ru/files/rar/barebina_orientiruyushchya_rolkategorii_18.11.11.pdf (0,6 п.л.);
  8. Баребина, Н.С. Моделирование контраргументации в аргументативном диалоге (на материале академического и политического дискурса) [Электронный ресурс] / Н.С. Баребина // Аспирантские чтения ИГЛУ: сборник научных статей (электронное издание). – Иркутск, 2011. – Режим доступа: CD-R. – С. 22–36 (0,7 п.л.);
  9. Баребина, Н.С. Роль контраргументации в социальной подсистеме медиации [Текст] / Н. С. Баребина // Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности: материалы 6-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск, 2012. – C. 159–166 (0,5 п.л.).

* См. Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедура медиации)»







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.