WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

Панфилова Елена Николаевна

КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА ИМЕНИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В РУССКОЙ ДЕТСКОЙ РЕЧИ

Специальность 10.02.01 – русский язык

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Санкт-Петербург 2012

Работа выполнена в отделе теории грамматики ФГБУН Институт лингвистических исследований РАН Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Цейтлин Стелла Наумовна Официальные оппоненты доктор филологических наук, профессор Князев Юрий Павлович кандидат филологических наук, профессор Смулаковская Раиса Леонидовна Ведущая организация Институт языкознания РАН

Защита диссертации состоится 21 декабря 2012 года в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 002.055.01 при Институте лингвистических исследований Российской академии наук по адресу: 199053, СанктПетербург, Тучков пер., д. 9.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института лингвистических исследований РАН по адресу: Санкт-Петербург, Тучков пер., д. 9.

Автореферат разослан 21 ноября 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета д.ф.н. В.В. Казаковская Диссертация посвящена исследованию онтогенеза категории числа имени существительного в речи детей, осваивающих русский язык в качестве родного. Речь идет об употреблении форм единственного и множественного числа (стол – столы, слива – сливы, черника – *черники1), а также количественно-именных сочетаний (пять машин, четыре *ложек, много *капуст).

Цель работы заключается в изучении закономерностей становления в детской речи морфологической категории (далее – МК) числа имени существительного.

Основы изучения категории числа в речи детей были заложены в работах А.Н. Гвоздева, Н.И. Лепской, С.Н. Цейтлин, Д. Слобина, М. Бауэрман.

Актуальность настоящего исследования обусловлена необходимостью расширения представлений об особенностях освоения категории числа применительно к различным лексико-грамматическим разрядам (далее – ЛГР) существительных.

Объектом изучения является МК числа существительного как средство выражения квантитативных значений в языковой системе детей преимущественно дошкольного возраста.

Предмет исследования – закономерности освоения граммем ед. и мн.

числа в сфере конкретных (обозначающих парные, дву- и многосоставные предметы, собственных), вещественных, собирательных, собирательновещественных, абстрактных имен существительных, а также особенности освоения ребенком количественно-именных сочетаний.

Поставленная в работе цель потребовала решения следующих задач:

1) выявление последовательности освоения детьми функций числовых форм;

2) определение факторов, влияющих на становление семантических и структурных функций форм ед. и мн. числа существительного;

Здесь и далее вслед за С.Н. Цейтлин знаком * обозначены инновации – случаи, не совпадающие с общим употреблением.

3) характеристика формирования плана содержания МК числа существительных в количественном и качественном отношениях;

4) обнаружение причин возникновения инноваций в сфере обозначения числа.

В качестве материала для работы были использованы данные Фонда детской речи РГПУ им. А.И. Герцена и отдела теории грамматики Института лингвистических исследований РАН. Основные информанты – Лиза Е., Витя О., Ваня Я. Подсчеты, проведенные в работе, основаны на материале их речи – на дневниковых записях (0 – 10.06 (Лиза Е.2), 2.05 – 5.06 (Витя О.) и на расшифровках аудиозаписей спонтанных диалогов «взрослый – ребенок» (1.09 – 2.10 (Лиза Е.), 2.01 – 3.08 (Витя О.), 1.05 – 4.09 (Ваня Я.)). Также привлекались данные «Словаря современного детского языка» В.К. Харченко3 и наблюдения автора за речевым развитием Маши и Сони П.

(5.00 – 7.03), Вани (5.00 – 7.07) и Арины П. (1.05 – 3.00). Все дети воспитываются в семьях, проживающих в Санкт-Петербурге и Архангельске.

Родители детей имеют высшее или среднее профессиональное образование.

Выборка исследования составила 9500 высказываний детей, включающих 10253 словоформы ед. и мн. числа существительных разных падежей.

В работе использован принятый в исследованиях по детской речи метод лонгитюдного наблюдения, а также количественный и качественный анализ высказываний ребенка с числовыми формами существительных, полученных методом сплошной выборки. Для выявления предпочтительных форм числа у существительных с колебаниями в «числовом поведении», а также для изучения особенностей восприятия детьми существительных pluralia tantum, обозначающих дву- и многосоставные предметы, ставился эксперимент с предъявлением стимульных изображений соответствующих Здесь и далее первая цифра возраста ребенка указывает на количество лет, вторая – месяцев.

Харченко В.К. Словарь современного детского языка в 2-х томах. – Белгород: Изд-во Белгородского гос.

ун-та, 2002. – 624 с.

предметов. Результаты опросов детей сопоставлялись с аналогичными результатами анкетирования взрослых.

Гипотеза исследования. Освоение МК числа существительных происходит в результате расщепления количественного синкрета на содержательные числовые оппозиции с последующей специализацией базовой оппозиции «единичность – раздельная множественность» в сфере различных ЛГР.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что в результате изучения числовых форм существительных, используемых в речи детей в разных функциях, выявлена тенденция «сдвига исчисляемости» существительных. Кроме того, подтверждена необходимость выделения ЛГР собирательно-вещественных существительных (Г.И. Панова), а также снятия традиционной дублетности в использовании терминов «абстрактные» и «отвлеченные» существительные (Л.О. Чернейко).

Новизна исследования состоит в том, что впервые выявлено реальное соотношение инновационных и нормативных числовых форм существительного в речи детей. Определены основные типы содержательных числовых оппозиций. Дополнена разработанная С.Н. Цейтлин теория детских словоизменительных инноваций благодаря введению таких разновидностей, как конструктивная, грамматико-семантическая и комбинированная.

Практическая значимость заключается в возможности использования результатов работы в курсах современного русского языка (раздел «Морфология»), лингвистики детской речи и ряда разделов психолингвистики.

Теоретической базой исследования послужили труды по функциональной грамматике А.В. Бондарко, А.Е. Супруна, Д.И. Руденко, исследования по грамматической семантике числа существительных акад. В.В. Виноградова, Д.И. Арбатского, А.А. Реформатского, И.И. Ревзина, акад. А.А. Зализняка, Н.В. Перцова, М.А. Шелякина, И.А. Мельчука, А.А. Поливановой, Л.В. Калининой, О.Н. Ляшевской, а также работы в области детской речи А.Н. Гвоздева, Д. Слобина, М. Бауэрман, М. Томаселло, Н.И. Лепской, С.Н. Цейтлин, М.Д. Воейковой.

Основные положения, выносимые на защиту.

1) В первую очередь дети осваивают семантические функции форм числа (двигаясь при этом от прототипических функций к непрототипическим). Освоение структурной функции числовых форм в составе рассматриваемых количественно-именных сочетаний происходит позднее.

2) На освоение семантических и структурных функций форм ед. и мн.

числа существительного влияют такие факторы, как а) принадлежность функции граммемы числа существительного к семантическим либо к структурным, а среди семантических – к прототипическим либо к непрототипическим; б) эффект естественного прайминга; в) степень величины обозначаемых денотатов: чем она выше, тем выше вероятность появления инноваций у существительных, образование числовых форм которых не подчиняется естественно-семантическому принципу.

3) Детские числовые инновации базируются на прототипическом противопоставлении «единичность – раздельная множественность».

4) В процессе освоения МК числа существительных в большинстве случаев дети употребляют словоформы, совпадающие с нормативными, а не производят инновации. Это свидетельствует о том, что единицами формирующегося ментального лексикона, как правило, являются готовые словоформы.

5) Возникновение инноваций при употреблении числа имени существительного связано с недостаточной степенью дифференцированности ментального грамматикона индивидуальной языковой системы (далее – ИЯС) детей и обусловлено тем, что любое явление внеязыковой действительности может быть представлено дискретно.

Апробация исследования. Результаты исследования обсуждались на заседаниях отдела теории грамматики Института лингвистических исследований РАН (Санкт-Петербург, 2007–2011) и Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения В.Г. Адмони (СанктПетербург, Институт лингвистических исследований РАН, 2009), а также на Третьей Международной конференции по когнитивной науке (Москва, МАКИ, 2008), Международных конференциях «Проблемы онтолингвистики – 2007, 2008, 2009, 2012» (Санкт-Петербург, РГПУ им. А.И. Герцена, 2007– 2009, 2011, 2012) и в рамках Шестой выездной школы-семинара «Русская языковая личность» (Череповец, ЧГУ, 2007).

Объем и структура работы. Работа объемом в 222 страницы состоит из Введения, двух глав, Заключения, списка литературы (включающего 1наименования, в том числе 18 на английском языке), списка сокращений и приложений. В первой главе рассматриваются теоретические основы исследования. Вторая глава посвящена анализу освоения детьми содержательной стороны форм ед. и мн. числа, соотношению инновационного и совпадающего с языковой нормой употреблений словоформ существительных. В Приложении 1 приведено соотношение инновационного и соответствующего норме типов употребления числовых форм существительных различных ЛГР в речи Лизы Е., Вити О., Вани Я. В Приложении 2 даны сведения об объеме и характере исследуемого материала. Приложение 3 содержит результаты опроса детей и взрослых, проведенного с целью выявления предпочтительной числовой формы собирательно-вещественных существительных. В Приложении 4 приводятся результаты опроса детей с предъявлением стимульных изображений многосоставных предметов, обозначаемых в русском языке существительными pluralia tantum.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность исследования, его цель, задачи, объект и предмет. Описывается материал исследования, его методы, теоретическая и практическая значимость, новизна, структура работы.

Формулируются гипотеза и положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Категория числа в современном русском языке и некоторые проблемы речевого онтогенеза» в качестве одной из исходных предпосылок для описания фактов детской речи принимается закон умственного развития дифференциации–интеграции, о котором прямо или косвенно речь идет во многих трудах, посвященных как нелингвистическим, так и собственно лингвистическим проблемам.

Дифференциация «состоит в том, что всякое развитие, где бы оно ни происходило, идет от общего к частному, от целого к частям, от состояний и форм мало определенных, примитивных, глобально-диффузных и недифференцированных к состояниям и формам все более определенным, внутренне расчлененным и дифференцированным»4. Интеграция заключается в том, что системы в своем развитии неизбежно взаимодействуют со средой, среда же постоянно изменяется, поэтому простое хранение сложившихся форм организации невозможно. Оно достигается путем их прогрессивного развития, при этом число элементов системы увеличивается, а значит, увеличивается число организационных различий между частями целого, число внутренних противоречий, что потенциально может привести к дезорганизации и распаду системы. Удерживает от этого интеграция.

Система вновь становится устойчивой, но уже на более высоком уровне развития5.

В качестве еще одной теоретической предпосылки исследования принимается функционально-конструктивистский подход. Его сторонники анализируют детскую речь, прежде всего, с точки зрения содержания, которое словами стремится выразить ребенок, а также исходят из того, что каждый ребенок конструирует свою языковую систему, а не заимствует ее в готовом виде у взрослого путем имитации языковых единиц и конструкций (Д. Слобин, М. Бауэрман, М. Томазелло, С.Н. Цейтлин).

Чуприкова Н.И. Умственное развитие: Принцип дифференциации. – СПб.: Питер, 2007. – С. 18.

Там же Идея нативизма, заключающаяся в том, что «дети с рождения должны нести в себе некую схему, общую для грамматик всех языков, Универсальную Грамматику, которая подсказывает им, как выделять синтаксические модели в речи родителей»6, оказывается неприемлемой для флективно богатых языков, подобных русскому. Выводы сторонников нативизма основываются, как правило, на данных английского языка, то есть языка аналитического строя. Наличие в речи ребенка словоизменительных инноваций является свидетельством самостоятельности ребенка в построении морфологического компонента ИЯС.

В исследованиях по детской речи сложилось разделение инноваций на словообразовательные и словоизменительные (С.Н. Цейтлин). В отношении категории числа словоизменительные инновации означают словоформы, сконструированные ребенком и отсутствующие в конвенциональном языке.

В реферируемой работе в пределах словоизменительных инноваций предлагается разграничивать следующие их разновидности:

1) конструктивные, то есть те, которые возникли в результате изменения исключительно плана выражения нормативной словоформы: *перецы, *заяцы и под.;

2) грамматико-семантические, то есть те, которые явились результатом семантической деривации, переосмысления ребенком плана грамматического содержания нормативной словоформы: *изюм (об одном экземпляре из совокупности), *ножницы (только о нескольких предметах) и под.;

3) комбинированные, то есть те, которые совмещают в себе признаки первого и второго типа: *изюмы (о нескольких экземплярах из совокупности), *ножница (об одном предмете либо об одной половине ножниц) и под. В подобных случаях конструирование отсутствующей в нормативном языке словоформы является следствием переосмысления коррелятивной по числу словоформы, существующей в языке. В результате этого устраняется дефектность числовой парадигмы, Пинкер С. Язык как инстинкт. – М.: Книж. дом «ЛИБРОКОМ», 2009. – С. 14.

Кроме того, в ряде ситуаций ребенок прибегает к созданию окказиональных сингулятивов (*грязинка, *изюмка), которые следует отнести к словообразовательным инновациям. Подобные сингулятивы приобретают полную числовую парадигму.

В работе вводится разграничение исходной и базовой словоформ: под первой подразумевается та, от которой ребенок при конструировании отталкивается при создании новой, под второй – словарная форма существительных (как правило, это форма им. пад. ед. числа). Отметим, что в понятие базовой формы мы вкладываем иное содержание, чем участники проекта «Пре- и протоморфология в усвоении языка» проф. В.У. Дресслера7.

Исходная и базовая формы часто совпадают в процессах деривации, но могут и различаться. Различие является особенно очевидным в случаях, когда словоформа содержит основу, отличающуюся от основы базовой формы:

*много сестр (ср. сестёр), я твой* птинц (ср. птенец).

Большинство исследователей детской речи признает необходимость наличия когнитивных предпосылок, являющихся базой для освоения языковых единиц и категорий. Однако при неоспоримости связи когнитивного и речевого развития остается вопрос, возможно ли появление в речи ребенка формы без функции. Исследования в области онтогенеза признаковых слов и персонального дейксиса позволяют ответить на этот вопрос положительно (М.Д. Воейкова, Г.Р. Доброва). Мы предполагаем, что продуцирование без понимания возможно и в области категории числа существительных. Так, например, А.Н. Гвоздев в речи своего сына Жени отмечал употребление в неизменном виде в разных предложениях формы *мака (=молока), заимствованной ребенком из часто употребляемых взрослыми выражений дай молока, на молока8. При этом важно отметить, что в данном случае мы имеем дело с появлением только формы, но не формы и функции, вместе взятых.

Ср.: «The base form of a noun is the form typically used by children as a default form of a given noun» [Development of Nominal Inflection in First Language Acquisition: a Cross-Linguistic Perspective / U. Stephany and M. Voeikova (eds.). – Berlin; New York: Mouton de Gruyter, 2009. – P. 5].

Гвоздев А.Н. Вопросы изучения детской речи. – СПб.: Детство-Пресс, 2007. – С. 375.

В качестве основных в исследовании предлагается выделять три типа употребления детьми форм числа существительных. Первый, квазикорректный, тип употребления – это такой тип, при котором до определенного момента ребенок как бы принимает на веру формы слов, воспроизводит их именно в том виде, в каком они были извлечены из инпута, то есть из окружающей ребенка речи (adult-like speech). Определить со стопроцентной долей вероятности, является ли форма «замороженной» (frozen form), а тип употребления квазикорректным, можно лишь в тех случаях, когда мы имеем дело с повторами: с цитатами из речи взрослых, из текстов литературных произведений и под. Квазикорректным употребление является и тогда, когда нет никаких свидетельств того, что ребенок уже освоил правила создания подобных форм и правила их выбора в соответствии с функцией. При квазикорректном употреблении ребенок прибегает к имитации (М.Д. Воейкова, Г.Р. Доброва), а ведущей стратегией постижения языка следует признать гештальтную, когда форма извлекается из памяти в готовом виде, употребляется сразу в соответствии с нормой.

Под инновационным понимается такой тип употребления, при котором дети производят словоформы, отсутствующие в общем употреблении, отличающиеся от нормативных в формальном и / или в семантическом отношении. Фиксация инноваций в речи детей позволяет уверенно констатировать использование конструктивной стратегии порождения словоформы.

Под третьим, корректным, типом употребления подразумеваются те случаи, когда словоформа соответствует нормативной, при этом есть основания полагать, что она была сконструирована ребенком самостоятельно. Известные в исследованиях по детской речи случаи Uобразного развития (U-shape development) (G.F. Marcus, S. Pinker, M. Ullman, M. Hollander) свидетельствуют о смене типов употребления словоформ.

Сначала слово фигурирует в замороженном виде, затем приобретает форму, наиболее подчиняющуюся закону симметрии языкового знака, после чего снова начинает употребляться в соответствии с языковой нормой. Так, например, согласно дневнику развития Лизы Е., слово грабли очень рано претерпело инновационное изменение: В. Чем мама будет доставать? Р.

Граблей (фонетически [gabij]) (1.10). Далее слово грабли употреблялось в соответствии с нормой.

Судьба отдельных лексем сугубо индивидуальна. U-образное развитие не является обязательным для всех лексем: словоформа может попасть в ментальный лексикон в виде, соответствующем языковой норме, и далее не подвергаться никаким преобразованиям.

При анализе функционирования категории числа в детской речи вслед за А.В. Бондарко мы используем понятия морфологической категории и граммемы. Под морфологической категорией понимается система противопоставленных друг другу рядов морфологических форм (в пределах определенной части речи) с однородным содержанием. Ряд морфологических форм, представляющий собой компонент морфологической категории, определяется как граммема9. МК числа существительных является двуграммемной, состоящей из ряда морфологических форм ед. числа, противопоставленного ряду форм мн. числа. Также в работах А.В. Бондарко было введено разделение грамматических категорий на два типа: категории с семантической и структурной доминантой10. Категория числа применительно к основной массе существительных относится к первому типу.

Для классификации семантических функций граммем числа существительных за основу берется признак выраженной и невыраженной расчлененности (А.В. Исаченко). Как правило, ед. число можно связать с немаркированностью, а мн. число – с маркированностью в отношении признака «выраженная – невыраженная расчлененность». Совокупность разнородных функций граммем числа предстает не просто как их набор, а как поле с ядром «единичность – раздельная множественность», с которым Бондарко А.В. Теория морфологических категорий и аспектологические исследования. – М.: Языки славянских. культур, 2005. – С. 113.

Бондарко А.В. Теория морфологических категорий. – Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1976. – С. 42.

можно связать любое из возможных вторичных значений. При этом, однако же, остаются некоторые необъяснимые на синхронном уровне случаи. Так, например, форма мн. числа существительного часы исторически мотивирована значением ‘множественность единиц времени’ (на соответствующем предмете имеются метки, обозначающие единицы времени: минуты, часы), мн. число слова сливки связано со значением ‘множественность действий’ (постепенное отделение малых доз вещества, ведущее к накоплению этого вещества и появлению качественно новой субстанции). Подробный анализ числового поведения различных имен существительных русского языка проведен О.Н. Ляшевской11.

Что касается количественно-именных сочетаний, то выбор граммемы в них связан со структурной функцией граммем числа, диктующей выбор формы родительного ед. числа в сочетании с числительными два, три и четыре и формы родительного мн. числа в сочетаниях с числительными от пяти и дальше.

Во второй главе «Освоение детьми семантики грамматического числа имени существительного» последовательно анализируются особенности освоения детьми МК числа существительных разных ЛГР в изолированном употреблении и в составе количественно-именных сочетаний.

Этому предшествует обсуждение проблемы когнитивных предпосылок, необходимых для овладения категорией числа существительных, а также особенностей становления МК на ранних этапах онтогенеза.

Исходной точкой освоения МК числа существительных следует признать способность детей очень раннего возраста различать один и не один предмет, которая складывается, по наблюдениям психологов, еще на первом году жизни. Собственно когнитивным базисом является способность устанавливать сходство предметов, о чем свидетельствует появление в речи детей соответствующих лексических маркеров: слов еще, другой Ляшевская О.Н. Семантика русского числа. – М.: Языки славянских культур, 2004. – 400 с.

(С.Н. Цейтлин12). С этим согласуются и наши наблюдения. Так, в речи Ромы Ф., когда отсутствуют противопоставленные по числу формы существительных, встречается употребление слова еще: Еще одно (о дереве);

Еще одна (о собаке) (Рома Ф., 1.08). В пассивном лексиконе Лизы Е. слова другой, еще, второй (в значении ‘другой’) появились в 1.07. Мама отмечает в дневнике: «понимание: … елка (на картинке; находит две одинаковые елки)».

Кроме того, в 1.07 фиксируется перечислительная интонация, которую тоже можно считать одним из предвестников формирования МК числа существительных.

Наблюдения за речью детей показывают, что ранний возраст не препятствует появлению существительных различных ЛГР. Так, в речи Лизы Е. в возрасте до 3-х лет встречаются словоформы существительных в ед. числа имен конкретных (ящик, рыбка и др.), вещественных (икра, молоко и др.), условно-недискретных (по С.Д. Кацнельсону, это рябина, лук и др.), абстрактных (мороз), а также формы мн. числа указанных выше конкретных существительных (рыбки, ящики и др.), существительные pluralia tantum, обозначающие парные (носки, руки и др.), дву- и многосоставные предметы (колготки, грабли и др.). При этом, как правило, числовая форма существительных не противоречит контексту, но ее употребление должно быть отнесено к квазикорректному. Более частые случаи квазикорректного употребления существительных по сравнению с инновационным в ранней речи детей объяснимы действием универсального принципа дифференциации–интеграции: до определенного момента словоформа в ментальном лексиконе ребенка является неким цельным образованием, в котором не выделяются составные части.

На ранних этапах онтогенеза (до 3-х лет) исходной падежно-числовой формой, как правило, является форма именительного падежа ед. либо мн.

числа, в некоторых (редких) случаях формы косвенных падежей. Как Цейтлин С.Н. Очерки по словообразованию и формообразованию в детской речи. – М.: Знак, 2009. – С. 133–134.

правило, количество возможных словоформ существительного никогда не превышает шести. Наиболее частотно употребление существительных 1-го и 2-го склонения. Существительные 3-го склонения употребляются крайне редко либо вообще отсутствуют. Часто многие «клетки» парадигмы того или иного существительного так и остаются незаполненными до 3-х лет.

Согласно концепции естественной морфологии проф. В.У. Дресслера, такое положение вещей характеризует переходную фазу между стадиями пре- и протоморфологии с низкой степенью морфологической продуктивности, когда дети порождают первые контрастные формы, но эти оппозиции еще не интегрированы в систему падежных парадигм.

Если обозначаемый предмет играет важную роль в деятельности ребенка, привлекает его интерес, то падежно-числовая парадигма соответствующего существительного развивается быстрее по сравнению с другими: большинство «клеток» соответствующей парадигмы оказывается заполненным. Так, например, в речи Вити О. наибольшее количество возможных падежно-числовых словоформ приходится на существительное машина и его словообразовательный дериват машинка. Актуальность предмета в жизненном мире ребенка, интерес к предмету, таким образом, можно считать одним из факторов, укрепляющих становящуюся ИЯС ребенка.

Рассмотрение процесса становления МК числа в речи детей в работе базируется на основе традиционного разделения существительных на ЛГР (Русская грамматика 1980). При этом вслед за Г.И. Пановой мы выделяем разряд собирательно-вещественных существительных, обычно не упоминаемый в традиционных грамматических описаниях. В понимании Г.И. Пановой, к данному разряду относятся те существительные, которые совмещают в себе свойства собирательных и вещественных субстантивов (листва, горох) и имеют только словоформы ед. числа. Наше понимание ЛГР собирательно-вещественных несколько шире, поскольку мы включаем в него существительные, обозначающие совокупность крупных, средних, мелких расчлененных предметов. Одни из них имеют только форму ед. числа (капуста, трава, укроп), другие – только мн. числа (макароны, дрова, обои), третьи – как форму ед., так и мн. числа (репа – репы, слива – сливы, вишня – вишни), в зависимости от многочисленных языковых и неязыковых факторов, многообразие которых может быть сведено к тому, воспринимает ли человек совокупность предметов как расчлененную множественность или же как гомогенную массу.

Необходимость выделения ЛГР собирательных существительных в русском языке признается не всеми специалистами. Так, например, А.А. Колесников, С.Н. Цейтлин и Т.В. Лихошвай придерживаются того мнения, что формы некоторых существительных в ед. числе с собирательным значением дублируют аналогичные формы во мн. числе. Исследователи мотивируют это тем, что и у тех и у других один референт: ср. агентура – агенты, адвокатура – адвокаты и др. Однако если принять, что словоформа в ед. числе со значением собирательности – не более чем синоним словоформы мн. числа со значением раздельной множественности, то сложно объяснить, чем обусловлена необходимость выбора только одной из двух возможных форм в некоторых случаях: ср. листья вишни, но *листва вишни; Американские профессора удивились, какое у нас современное оборудование и *Американская профессура удивилась, какое у нас современное оборудование (примеры О.Н. Ляшевской). Таким образом, в реферируемом исследовании обосновывается необходимость выделения ЛГР собирательных существительных. Мы согласны с Л.В. Калининой, которая считает, что такие существительные используются при необходимости назвать только такую совокупность предметов, которая приобретает новое качество по сравнению как с отдельным предметом, так и с раздельным множеством предметов этого класса.

Проведенный количественный анализ фактов употребления детьми числовых форм существительных показал абсолютное количественное превосходство употреблений, соответствующих языковой норме, по сравнению с употреблениями, ей противоречащими. На употребления, соответствующие норме, приходится приблизительно 90%. Средний процент инноваций от общего количества употребленных падежно-числовых форм существительных по расшифровкам спонтанной речи в сфере конкретных существительных, обозначающих дву- и многосоставные предметы, составляет 0,6%, в сфере вещественных существительных – 0,4%, собирательно-вещественных – 3,2%, собирательных – 9,2%, абстрактных – 0,3%, собственных – 0,2%. По данным дневниковых записей, соответственно:

4,3%, 2,95%, 6,8%, 13%, 3,8%, 1,4%.

Ряд существительных русского языка, допускающих вариантное употребление числовых форм, облегчает труд ребенка по освоению МК числа существительных, так как, какую бы граммему он ни выбрал, этот выбор будет верным. Однако знаменательно, что, когда языковой нормой предусмотрено вариантное употребление, дети демонстрируют тенденцию к сдвигу исчисляемости, под которым мы подразумеваем когнитивный процесс, в результате которого существительные с лабильной исчисляемостью (то есть существительные, имеющие вариантные формы, термин О.Н. Ляшевской) переходят в исчисляемые. Выбор из двух возможных форм определяется естественно-семантическим принципом, описываемым А.К. Поливановой. Данный принцип заключается в том, что ед. число обозначает единичность, а мн. число – раздельную множественность. Так, например, существительное дверь в русском языке может иметь как форму ед., так и мн. числа для обозначения одного объекта.

Однако дети отдают четкое предпочтение форме ед. числа. Вариативностью форм числа характеризуется и ряд существительных, обозначающих совокупности: слива, вишня, рыба. В детской же речи для обозначения совокупности плодов, рыбы обычно избирается форма мн. числа, а не ед., в отличие от речи взрослых (ср. с выводами О.Н. Ляшевской). Степень исчисляемости существительных становится более высокой в речи детей по сравнению с речью взрослых.

В ряде случаев языковая норма допускает выбор только одной граммемы: брюки, сливки. Данный выбор может быть обусловлен исключительно языковой традицией, то есть тем, как язык интерпретирует внеязыковое содержание, а не тем, как отражает его. Наличие интерпретационного компонента единиц одного языка проявляется при сопоставлении с соответствующими единицами другого. Так, например, в английском языке существительное cream относится к singularia tantum (ср.

pluralia tantum сливки в русском языке), существительное pantalon во французском языке является полночисловым (ср. pluralia tantum брюки в русском языке). Интерпретационный компонент языкового содержания при создании грамматико-семантических инноваций обычно игнорируется детьми. Дело в том, что для полноценного освоения МК числа существительных необходимо согласовать между собой лексическую и грамматическую информацию, содержащуюся в каждой падежно-числовой форме на разных уровнях обобщения: на уровне ЛГР, группы слов внутри ЛГР, отдельных лексем, представляющих собой исключения.

Конструирование ребенком фрагмента языковой системы, связанного с категорией числа, по нашему мнению, можно представить как формирование ряда содержательных оппозиций, каждая из которых апробируется на новом лексическом материале, поскольку ментальный лексикон постоянно пополняется. В работе предлагается деление содержательных оппозиций на основных групп на основе общности значения, при этом достаточным для фиксации факта создания оппозиции считается появление словоформ ед. и мн. числа разных существительных у одного ребенка, но относящихся к одному ЛГР:

I. Предмет – предметы:

Эти клещи – для солдатиков, эти – для бочек, а этот *клещ – для большого (солдатика?) («Этот клещ» – о самой большой прищепке) (Витя О., 5.02).

II. Часть – части:

Эту *вороту надо закрыть (створку ворот) (мальчик, 5.05).

III. Вид – виды:

Мама, а ты любишь разные супчики, не только мой любимый и не только мой любимый борщ? (Витя О., 4.08).

IV. Качество, свойство, явление – качества, свойства, явления:

Саша, мне надоели твои *гордости! (=обиды) (мальчик, 5.09).

V. Процесс, действие – процессы, действия:

Животные пробуждаются без всяких *буждений. (Илья Ч., 7.10).

VI. Индивид – индивиды:

(комментарий матери: играет, что Паулины приходят к ней в гости). Все заняли мсты! Ай, сколько *Паулин прихдют к нам!.. Сколько народа идет *Паулин! (Лиза Е., 3.03).

Как становится ясно из примеров, все разнообразие оппозиций может быть сведено к одной прототипической: «единичность – раздельная множественность» (С.Н. Цейтлин).

Инновационное употребление числовых форм существительных иногда оказывается не следствием стремления ребенка к созданию содержательных оппозиций, а возникает под влиянием эффекта естественного прайминга (термин М.В. Русаковой): В. А какие ты еще фрукты знаешь? Р. Яблочки. В.

А еще какие? Р. Винограды... (Лиза Е., 2.10.09). Однако подобных инноваций ничтожно мало на общем фоне всех грамматико-семантических инноваций. Следовательно, в большинстве случаев, конструируя расходящуюся с общим употреблением числовую форму, дети руководствуются внеязыковой информацией, а именно дискретностью обозначаемых денотатов, а не опираются на предшествующий контекст.

Инновации в речи детей вызваны стремлением ребенка к системности, а формы, соответствующие нормативным, свидетельствуют о гештальтности воспроизведения услышанного в инпуте. Наиболее характерным представляется пример из речи Вани Я.:

Р. Я ищу рыбы такие... Р. Рыбы... Р. Это рыба (показывает на детали).

В. Это будет рыба, да? В. Мы ее ловить будем? Р. Угу, рыб (Ваня задумался). Р. Рыбы. Р. Много... это рыба, а много - это рыб (Видимо, Ваня объясняет, как будет род. падеж мн. числа от слова рыба). В. А-а. (Бабушка смеется). Р. Вот, видишь? Р. Их много, значит, - это рыб. В. Угу, много рыб.

В. Ага. В. Вообще говорят - много рыбы. Р. Много рыбы, да. В. Мы поймали много рыбы, ага. Р. Вот это ведерко такое, куда будем складывать рыбу. В. Угу. (Подбирает детали и складывает их в ведерко, оглядывается). Р.

Больше я не вижу рыб. В. Ну, можно сказать и много рыб. (3.10).

При порождении словоформы Ваня сначала руководствуется естественно-семантическим принципом, то есть использует форму мн. числа для обозначения раздельного множества, затем задумывается, припоминая, что можно сказать по-другому. Когда взрослый подсказывает более типичный для нормы вариант, ребенок сначала следует этому образцу, но затем все же снова выбирает форму, отвечающую естественносемантическому принципу.

Для изучения особенностей освоения детьми МК числа существительных pluralia tantum, обозначающих дву- и многосоставные предметы, были проведены 2 опроса среди детей детского сада № г. Архангельска в возрасте от 3-х до 7-ми лет. В первом опросе детям предъявлялись изображения парносоставных предметов: ножниц, санок, брюк. Группы испытуемых были разделены на две части: первой части предъявлялись изображения с одним предметом, затем – с несколькими, второй – в обратном порядке. В обеих группах единичные предметы обозначались нормативной словоформой мн. числа, то есть не было ожидаемых инноваций наподобие *санка, *ножница, *штана. Результаты первого опроса объясняются, во-первых, тем, что форма мн. числа в ИЯС испытуемых могла связываться с двухчастным строением соответствующих предметов (полозья саней, лезвия ножниц, штанины брюк), то есть свою роль сыграла перцептивная очевидность частей, из которых состоят предметы. Вовторых, существительные ножницы, брюки, санки могли быть хорошо знакомыми, то есть рано вошедшими в ментальный лексикон словоформами, кроме того, достаточно частотными в инпуте. Это в процессе онтогенеза привело к утрате грамматической мотивированности, то есть к грамматической деэтимологизации, под которой в работе понимается ослабление или полное стирание в сознании говорящих связи между грамматической формой слова и особенностями обозначаемого им предмета.

Второй опрос был проведен на материале существительных pluralia tantum, обозначающих предметы, отдельность составных частей которых не так очевидна (грабли, гусли). На этот раз в последовательности «два предмета – один предмет» детям предъявлялись соответствующие изображения, после чего задавался вопрос «Что это?». В ходе второго опроса мы получили гораздо больше инновационных по числу словоформ существительных pluralia tantum, что может быть свидетельством того, что многосоставность таких предметов, как грабли и гусли, говорящими не ощущается, в отличие от двусоставности предметов, обозначаемых существительными ножницы, штаны (ср. с результатами эксперимента К.В. Гарганеевой). Также не исключено то, что свою роль сыграл фактор большей частотности в инпуте и в речи испытуемых слов первой группы по сравнению со словами второй.

Примечательно при этом, что в случае со знакомым детям существительным грабли инновации возникали гораздо чаще, чем с незнакомым словом гусли.

Это связано, вероятно, с использованием гештальтной стратегии порождения словоформы, которая только впервые входит в ментальный лексикон и не успевает пройти «обработку» в ментальном грамматиконе.

Анализ словоформ существительных, обозначающих парные предметы (руки, глаза, уши), показывает, что, как правило, освоение форм числа этих существительных не отличается от освоения форм числа существительных, обозначающих предметы, не имеющие свойства «парности». С другой стороны, можно констатировать потенциально особый статус в ИЯС детей двойственного числа существительных. Факты конструирования детьми особых форм для парных предметов одного объекта и парных предметов разных объектов (бок одного животного – бока одного животного – боки разных животных), встречаются.

Под собственными существительными, в соответствии с традицией, в работе понимается разновидность конкретных существительных, главной функцией которых является индивидуализирующая, которую по определению может выполнять только граммема ед. числа. Формы мн. числа собственные существительные приобретают, только если имеет место смещение лексического значения. Осваивая МК числа этих существительных, дети употребляют одно и то же имя по отношению к разным персонажам игры, лицам. Соответственно, имя собственное получает коррелятивную форму мн. числа, что не характерно для разговорной речи, где одно и то же имя обычно дается не намеренно, а случайно: В нашей компании было три Джона и пять Мэри. Ср. со след. примером: … я один, а надо ещё мне ребят. Мне хочется, чтобы их всех звали Витями! (Витя О., 4.05).

Инновации детей связаны с тем, что обобщение как когнитивный механизм формируется одновременно с появлением предвестников усвоения количественности (слов наподобие еще, другой), а значит, приблизительно в это же время формируется и сигнификат имени, следствием чего является и раннее усвоение прототипической функции числовых форм. Обобщенное значение, связывающее имя не только с единичным предметом, но и с классом подобных предметов (сигнификат), является неотъемлемым атрибутом любого нарицательного существительного, в результате чего оно может приобретать соотносительные по числу формы. Однако эта закономерность не проявляется в случае с собственными существительными.

Иными словами, ребенку, освоившему общее правило для нормативного овладения МК числа собственных существительных, необходимо осознать индивидуализирующую функцию граммемы ед. числа.

Подсчет процента инноваций по числу выявил разницу между тремя ЛГР: вещественными, собирательно-вещественными и собирательными существительными. По данным расшифровок спонтанной речи, они составляют соответственно: 0,4%, 3,2% и 9,2%. По дневниковым записям, 2,95%, 6,8% и 13%. Эта разница подтверждает необходимость разграничения в грамматических описаниях русского языка соответствующих ЛГР. Самый высокий процент инноваций в сфере собирательных существительных говорит о когнитивной сложности собирательно-обобщающей функции граммемы ед. числа.

Анализ становления МК числа абстрактных существительных показал, что их числовые формы, так же как и лексическая семантика, имеют более поздние шансы на усвоение по сравнению с другими ЛГР. Примечательно то, что в речи рано заговорившей Лизы Е. первые инновации в области абстрактных существительных возникают в 3.00, то есть гораздо позднее по сравнению с инновациями всех других ЛГР существительных.

Тот факт, что в речи детей в сфере абстрактных существительных частотны словообразовательные инновации-дериваты, сохраняющие семантику производящих (тошнить *тошнение, вырваться *вырыв), и группа подобных инноваций чрезвычайно многочисленна, подтверждает тезис Л.О. Чернейко о необходимости снятия традиционной дублетности терминов абстрактный и отвлеченный и разграничения двух групп внутри одной, традиционно именуемой то абстрактные, то отвлеченные. Под отвлеченными следует понимать отадъективные и отглагольные дериваты, сохраняющие семантику производящих (пение, скольжение, покраснение), под абстрактными – существительные, обобщающие различные стороны материальной действительности, которые ничем, кроме мысли, не объединены (интеллект, власть, время).

Пути создания инноваций в сфере МК числа существительных разных ЛГР можно изобразить следующими схемами13:

В схемах первая словоформа обозначает исходную, вторая – полученную в результате семантической деривации, третья – коррелятивную форму числа. В скобках указаны значения числовых форм. Сокращение ГС обозначает грамматико-семантические инновации, КС – комбинированные словоизменительные, СИНГ – инновационные формы, возникшие в результате добавления к исходной форме суффикса сингулятивности.

1) черника (‘совокупность ягод’) *черника (‘одна ягода’) (ГС) *черники (‘множество ягод’) (КС);

2) ножницы (‘один предмет’) *ножницы (‘несколько предметов’) (ГС) *ножница (‘один предмет’) (КС);

3) ворота (‘один предмет’) *ворота (‘две половинные части предмета’) (ГС) *ворото (‘одна половинная часть предмета’) (КС);

4) изюм (‘совокупность плодов’) *изюмка (‘один экземпляр из совокупности плодов’) (СИНГ) *изюмки (‘несколько экземпляров’);

5) конфетти (‘совокупность мелких частиц’) *конфеттинка (‘один экземпляр из совокупности мелких частиц’) (СИНГ) *конфеттинки (‘несколько экземпляров’);

6) опилки (‘совокупность мелких частиц’) *опилки (‘множество мелких частиц’) (ГС) * опилка (‘одна мелкая частица’) (КС);

7) красота (отвлеченное качество) *красота (‘предмет, обладающий этим качеством’) (ГС) *красоты (‘предметы, обладающие этим качеством’) (КС).

Ошибки в выборе граммемы числа существительных в количественноименных сочетаниях составляют достаточно большой процент (среднее значение 7,7% для Лизы Е., Вани Я., Вити О.) от общего количества употребленных количественно-именных сочетаний, что подчеркивает асемантичность выбора граммемы после числительных два, три, четыре в современном языке.

М.Б. Елисеевой высказывалось мнение о том, что дети могут на первых порах употреблять род. п. мн. числа после всех количественных числительных (два *цветков, четыре *ложек), таким образом расширяя сферу действия этой формы, и лишь позднее замечают, что после числительных два, три, четыре в русском языке встречается ед. число.

Согласно наблюдениям М.Д. Воейковой, такая стратегия у детей является лишь одной из возможных, предположение же М.Б. Елисеевой основано только на анализе речи Лизы Е. Наши данные, включающие как примеры из речи Лизы Е., так и Вити О. и Вани Я., свидетельствуют в пользу тезиса М.Д. Воейковой. Ср. процентное соотношение инноваций, в которых после числительных два, три, четыре существительное ставится во мн. числе род. пад.: Витя О. – 1,3%, Ваня Я. – 1,7%, Лиза Е. – 9,3%. Форма род.

мн. числа гораздо более частотна в речи Лизы, чем в речи других детей.

В Заключении обобщаются результаты исследования и формулируются основные выводы работы.

Анализ, проведенный в работе, показал, что участок ИЯС ребенка, связанный к МК числа существительных изначально является аморфным, так как ребенок не чувствителен к маркерам семантики числа (то есть к соответствующим флексиям ед. и мн. числа). Однако постепенно флексии ед.

числа начинают соотноситься со значением ‘единичность’, а мн. числа – со значением ‘раздельная множественность’. Иными словами, происходит формирование двух рядов морфологических форм, то есть граммем, при этом граммема ед. числа соотносится со значением единичности, мн. числа – со значением раздельной множественности. Таким образом происходит базовая дифференциация, то есть усвоение прототипической оппозиции, под давлением которой формируются другие разновидности содержательных оппозиций. В процессе развития дети способны постепенно осваивать частные правила, относящиеся к отдельным группам существительных.

Инновации по числу в результате переосмысления одной из числовых форм (ед. или мн. числа) тех лексем, которые в современном языке являются дефектными, то есть стоят вне числовых корреляций. В результате ликвидации дефектности парадигм грамматические характеристики исходной лексемы изменяются, возникает грамматико-семантическая инновация. В результате употребления коррелятивных числовых форм создаются комбинированные словоизменительные инновации, когда трансформации претерпевают как план содержания, так и план выражения числовой формы существительного. Вторым путем ликвидации дефектности парадигмы является образование специальной лексемы для обозначения одного элемента множества – сингулятива (чай – *чайка, ср. чаинка), то есть возникают словообразовательные инновации.

Инноваций в речи детей гораздо меньше, чем случаев, совпадающих с языковой нормой. Следовательно, собственно за счет встраивания оппозиций происходит освоение лишь небольшого участка исследуемого фрагмента ИЯС. Остальная его часть осваивается главным образом благодаря использованию гештальтной стратегии порождения числовой формы.

Прототипическая функция граммем числа осваивается очень рано, в зависимости от того, насколько рано начал говорить ребенок. Освоение непрототипических функций значительно отодвинуто во времени по сравнению с прототипической. Свидетельства неосвоенности второстепенных функций, проявляющиеся в образовании грамматикосемантических инноваций, встречаются вплоть до младшего школьного возраста: Мама, купи нам фруктовые *льды (Ваня П., 7.10). Так же долго осваиваются и структурные функции форм числа: Три * сосисок (Лиза Е., 7.05).

Таким образом, последовательность освоения детьми функций граммем числа существительных такова: в первую очередь осваивается прототипическая семантическая функция граммем числа, а затем непрототпические семантические и структурная в составе количественноименных сочетаний.

Можно признать, что в нашей работе полностью подтвердился выдвигаемый во многих работах С.Н. Цейтлин тезис о том, что детьми в первую очередь осваивается языковая система, и лишь затем языковая норма, если иметь в виду полноценное освоение.

На освоение детьми функций МК числа существительных влияет, вопервых, принадлежность функции граммемы числа существительного к семантическим либо к структурным функциям, а среди семантических – к прототипическим либо к непрототипическим. Во-вторых, оказывает воздействие степень величины обозначаемых денотатов: чем она выше, тем выше вероятность появления в речи детей инноваций, тем, соответственно, позже будут освоены нормативные функции. Кроме того, свою роль играет и эффект естественного прайминга.

Количественный и качественный анализ детских грамматикосемантических инноваций свидетельствует о необходимости различать вещественный, собирательно-вещественный и собирательный ЛГР существительных. Тот факт, что в речи детей в сфере абстрактных существительных частотны словообразовательные инновации-дериваты, сохраняющие семантику производящих, подчеркивает необходимость снятия традиционной дублетности терминов абстрактный и отвлеченный и разграничения двух групп внутри одной, традиционно именуемой то абстрактные, то отвлеченные.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

I. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Панфилова Е.Н. Функции форм числа существительных в речи детей дошкольного возраста // Русский язык в школе. – 2011. – № 12. – С. 29–36.

2. Панфилова Е.Н. Универсальный дифференционно-интеграционный принцип в освоении детьми грамматической категории числа существительного // Вестник Череповецкого государственного университета.

– 2011. – № 4. – Том 1. – С. 71–73.

II. Тезисы и материалы научных докладов:

3. Панфилова Е.Н. Количественность как объект онтолингвистики // Проблемы онтолингвистики – 2007: материалы междун.

конф. (21–22 мая 2007 г., Санкт-Петербург). – СПб.: Златоуст, 2007. – С. 149– 152.

4. Панфилова Е.Н. Усвоение категории количественности ребенком в возрасте от 2-х до 3-х лет // Русская языковая личность: материалы шестой выездной школы-семинара. – Череповец: Изд-во Череповецкого гос. ун-та, 2007. – С. 155–160.

5. Панфилова Е.Н. Категория числа существительных различных лексикограмматических разрядов и факторы ее усвоения в раннем онтогенезе // Проблемы онтолингвистики – 2008: материалы междун. конф.

(19–20 марта 2008 г., Санкт-Петербург). – СПб.: Златоуст, 2008. – С. 131–135.

6. Панфилова Е.Н. Количественность как онтогенетическая категория:

фактор инпута, стадии усвоения // Третья междун. конф. по когнитивной науке: тезисы докладов: В 2 т. (20–25 июня 2008 г., Москва) – М.: Художественно-издательский центр, 2008. – Т. 2. – С. 405–407.

7. Панфилова Е.Н. Принцип дифференциации в освоении детьми количественности // Проблемы онтолингвистики – 2009: материалы междун.

конф. (17–19 июня 2009 г., Санкт-Петербург). – СПб.: Златоуст, 2009. – С. 158–164.

8. Панфилова Е.Н. Особенности освоения детьми дошкольного возраста количественных числительных (по материалам эксперимента) // Актуальные проблемы речевого и лингвистического развития детей дошкольного и младшего школьного возраста: сб. статей. – Орел: Изд-во Орловского гос. унта, 2009 – С. 203–206.

9. Панфилова Е.Н. Способы выражения родо-видовых отношений в речи русских детей дошкольного возраста // Научное наследие Владимира Григорьевича Адмони и современная лингвистика: материалы междун. науч. конф., посв. 100-летию со дня рожд. В.Г. Адмони (9–13 ноября 2009 г.). – СПб.: Нестор-История, 2009. – С. 203–204.

10. Панфилова Е.Н. Категория числа имен существительных с формально и функционально полной парадигмой в речи русскоязычных детей // Освоение русского языка как первого и как второго (неродного): коллективная монография / сост. Т.А. Круглякова. – СПб.: Златоуст, 2010. – С. 42–54.

11. Панфилова Е.Н. Категория числа абстрактных имен существительных в речи детей дошкольного возраста // Онтолингвистика – наука XXI века:

материалы междун. конф., посв. 20-летию каф. детской речи РГПУ им. А.И. Герцена (4–6 мая 2011 г., Санкт-Петербург) / отв. ред.

Т.А. Круглякова. – СПб.: Златоуст, 2011. – С. 142–150.

12. Панфилова Е.Н. Грамматическая категория числа имен собственных в речи детей дошкольного возраста, осваивающих русский язык как родной // Проблемы онтолингвистики – 2012: материалы междун. науч.

конф., посв. 130-летию со дня рожд. К.И. Чуковского и 120-летию со дня рожд. А.Н. Гвоздева (24–26 апреля 2012 г., Санкт-Петербург) / отв. ред.

Т.А. Круглякова. – СПб.: Златоуст, 2012. – С. 142–147.

13. Панфилова Е.Н. Грамматическая категория числа собирательных имен существительных в речи детей // Филология в образовательном пространстве города Череповца: история и современность (к 85-летию со дня рождения Леонарда Яковлевича Маловицкого): материалы Всерос. науч.-практич.

конф. (24–25 ноября 2011 г., Череповец) / отв. ред. Е.В. Грудева. – Череповец:

Изд-во Череповецкого гос. ун-та, 2012. – С. 197–206.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.