WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ЧОЧИЕВА Алена Сергеевна

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО

В ХАКАССКОЙ ПОЭМЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ в.

Специальность 10.01.02 –

литература народов Российской Федерации

(сибирская литература: алтайская, бурятская, тувинская,

хакасская, якутская)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Улан-Удэ – 2011

Работа выполнена на кафедре литературы

ФГБОУ ВПО «Хакасский государственный университет

им. Н.Ф. Катанова»

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Карамашева Виктория Алексеевна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Имихелова Светлана Степановна

кандидат филологических наук, доцент

Дамдинова Елена Юролтовна

Ведущая организация:

ГНИ и ОУ «Тувинский институт гуманитарных исследований при Правительстве Республики Тыва»

Защита состоится «_9_» февраля 2012 г. в 10.00 часов
на заседании диссертационного совета Д 212.022.04 при Бурятском государственном университете (670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24а, ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет», конференц-зал).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Бурятского государственного университета (670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24а, ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет»).

Автореферат разослан «__» декабря 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета  Жорникова М.Н.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы данного исследования. Ярким и значительным явлением в хакасской литературе следует назвать становление и развитие жанра поэмы, которая во второй половине ХХ в. достигла наивысшего расцвета и отличается широким дыханием и исторической зоркостью, умением хакасских поэтов пропустить через собственный личный опыт события и жизненные судьбы и обобщить их до уровня национального опыта. Уже в середине 20-х гг. ХХ в. этот жанр вошел в хакасскую литературу и значительную роль в ее становлении сыграли видные деятели хакасского общественного движения, такие как И.И. Коков, А.К. Манаргин, Н.Г. Доможаков. Во второй половине ХХ в. расцвет и укрепление жанра поэмы происходят благодаря поэтам нового поколения – М.Н. Чебодаеву, М.Р. Баинову, В.Г. Майнашеву. Они подняли хакасскую поэму на более высокий профессиональный уровень, придали ей глубоко индивидуальный облик, развили ее тяготение к жанровому многообразию, философскому познанию мира. Получает развитие, не без влияния русской литературы, лирическая поэма, продолжает традиции национального устно-поэтического творчества эпическая поэма. В этих жанрах отразились события остродраматического характера, запечатлен неповторимый, самобытный облик народа и народного характера.

Уникальность хакасской поэме придает пространственная структура. На фоне не только сибирской, но и общероссийской и мировой литературы в поэмах Н.Г. Доможакова, М.Е. Кильчичакова, М.Н. Чебодаева, М.Р. Баинова, В.Г. Майнашева отчетливо проявились особенности национального мира, выразившиеся в своеобразии художественного пространства, что позволяет проследить общие и отличительные черты хакасской поэзии ХХ в. в целом. Актуальность темы исследования определяется тем, что проблемы развития и современного состояния хакасской поэмы не становились еще предметом монографического изучения, а вопрос о художественном пространстве в поэмах хакасских поэтов второй половины ХХ в. до сих пор остается малоизученным.

Степень научной разработанности проблемы. Пройденный хакасской поэмой путь и накопленный богатый эстетический опыт исследовался в статьях, вошедших в коллективную монографию «Очерки истории хакасской советской литературы» (1985):
К.Ф. Антошин впервые обратил внимание на особое видение времени в поэмах М. Баинова; П.А. Трояков создал творческие портреты М. Кильчичакова, Н. Доможакова, М. Баинова; У.Н. Кирбижекова осуществила периодизацию хакасской поэмы и провела анализ поэм 1920-1930-х гг. военного времени. Различные периоды развития хакасской поэмы исследовала А.Л. Кошелева в монографиях «Поэтическое слово Сибири» (1996), «Хакасская поэзия 1920-1990-х годов: типология и закономерности» (2001). В.А. Карамашева в монографии «Творчество хакасских писателей в школе» (1995) раскрывает творческие искания поэтов в драматической поэме
М. Кильчичакова «Ожившие камни» и поэмах В. Майнашева «Мага» и «Таг Ээзi» (Хозяйка Горы). В.П. Прищепа в работе «Щемящей совести строка: Книга о современной литературе Хакасии» (2006) исследует творческий путь В.Г. Майнашева, А. Кыштымова, Н. Ахпашевой. В учебном пособии «Поэзия Хакасии (В. Майнашев,
А. Кыштымов, Н. Ахпашева)» Он поднимает вопрос о соответствии хакасских поэм традиционным характеристикам жанра. Н.Н. Таскаракова ведет большую работу по изучению хакасской поэзии, а также истории создания и формирования жанра хакасской поэмы.
В диссертационном исследовании «Развитие хакасской поэзии 1940-1990-х годов (традиции и новаторство)» она выделяет категорию времени в творчестве М. Баинова, рассматривает индивидуальное своеобразие хакасской поэмы. Творческие портреты хакасских поэтов создавали практически все перечисленные исследователи.
В хакасском литературоведении подвергалось анализу и хакасское стихосложение. С.А. Майнагашев в монографии «Становление и развитие системы хакасского стихосложения» (2003) исследует особенности стихосложения, в частности, поэмах М. Баинова.

Непосредственно развитию и становлению хакасской поэмы посвящены статьи Н.Н. Таскараковой «Становление и развитие хакасской поэмы» (2001) и А.Л. Кошелевой «Хакасская поэма 1920-1990-х годов: типология и закономерности развития» (2003). О поэмном творчестве отдельных поэтов написано немало работ. Так, признанному корифею этого жанра в хакасской литературе М.Р. Баинову посвящены статьи и разделы монографий К.Ф. Антошина,
П.А. Троякова, У.Н. Кирбижековой, М.Н. Чебодаева, Г. Сысолятина, С.А. Майнагашева и др. Поэмное творчество В.Г. Майнашева рассматривали М.Н. Чебодаев, В.А. Карамашев, В.П. Прищепа. Исследования последних лет, касающиеся творчества отдельных поэтов, помогают понять художественный мир хакасской поэмы, приемы и способы его воссоздания, отдельные вопросы поэтики жанра. Но до сих пор нет работ, посвященных особенностям хронотопа, своеобразию пространственной структуры хакасской поэмы. Анализ художественного пространства позволит точнее охарактеризовать общие тенденции развития хакасской поэмы второй половины ХХ в., выявить в ней специфику целостной модели национального мира, особенности национального видения, отразившиеся в пространственных представлениях хакасских поэтов.

Объектом исследования является хакасская поэма, особенности ее развития в ХХ в.

Предмет исследования – поэтика пространства в хакасской поэме 1950-1990-х гг.

Цель исследования выявление особенностей художественного пространства, его связи с жанровым своеобразием и поэтикой хакасской поэмы второй половины ХХ в. В соответствии с поставленной целью в работе решались следующие задачи:

  1. Охарактеризовать современное состояние теории художественного пространства в литературоведении, выявить еще не использованные подходы в исследовании пространственной структуры хакасской поэмы.
  2. Определить своеобразие пространственной организации в жанровых разновидностях хакасской поэмы второй половины ХХ в.
  3. Описать структуру мифологического пространства в эпической поэме М. Баинова, В. Майнашева, М. Кильчичакова.
  4. Выявить особенности социально-исторического и индивидуально-личностного пространства в лирической поэме М. Баинова.
  5. Проанализировать устойчивые образы природного пространства в творчестве М. Баинова, В. Майнашева.

Методологические принципы исследования обусловлены комплексным подходом, основывающимся на целостном анализе поэтического текста и сочетающим историко-типологический, мифопоэтический, сравнительно-семантический методы изучения художественного мира писателя. В работе также привлекается биографический метод, позволяющий интерпретировать произведения хакасских поэтов в свете их личного жизненного опыта.

Методологической и теоретической основой диссертации послужили труды ученых-классиков – С.С. Аверинцева, М.М. Бахтина, А.Н. Веселовского, Д.С. Лихачева, А.Ф. Лосева, Ю.М. Лотмана, Е.М. Мелетинского, Б.Н. Путилова, В.Н. Торопова и др. В диссертации использованы также основные положения, содержащиеся в работах сибирских исследователей – К.Ф. Антошина, С.Ж. Балданова, С.И. Гармаевой, В.А. Карамашевой, Н.М. Киндиковой,
А.Л. Кошелевой, Н.Н. Таскараковой, В.П. Прищепы, П.А. Троякова и др.

Материал исследования: хакасские поэмы 1950-1990-х гг. «Думы о степи», «Путешествие во времени», «Текущие реки», «Встреча на Венере», «Хан Тонис на темно-сивом коне» М.Р. Баинова; «Мага», «Осенняя береза», «Чатхан» В.Г. Майнашева, «Алып Пиль Тараан» М.Е. Кильчичакова и другие произведения хакасских поэтов ХХ в. в аспекте обозначенной проблемы. В работе рассматривались тексты поэм как на хакасском языке, так и переведенные на русский язык.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в нем впервые изучается специфика художественного пространства в хакасской поэме второй половины ХХ в. Дан подробный системный анализ жанровых разновидностей хакасской поэмы, который позволил изучить вклад ее создателей в национальную литературу. Впервые выделены и проанализированы особенности природного, исторического и субъективно-личностного художественного пространства в хакасской поэме. Исследована структура мифологического пространства в хакасской эпической поэме, еще не ставшего объектом научного изучения.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. До настоящего времени теоретическое изучение художественного пространства в хакасской поэме ограничивается лишь отдельными замечаниями исследователей. Но именно пространственная организация играет важную роль в воссоздании индивидуально-авторской модели мира и, наоборот, совокупный опыт автора, его представления о мире находят свое явное выражение в пространственной организации текста.
  2. Художественное пространство в хакасской поэме второй половины ХХ в. выступает как структурная модель двойственной природы: она передает структуру объективной реальности, воспринятой и переосмысленной субъективным сознанием национального поэта, его индивидуальной художественно-ценностной позицией. Двуединству пространства соответствует двуединая – лирическая и  эпическая – природа жанра поэмы.
  3. Структура художественного пространства обусловлена прежде всего жанровым своеобразием поэмы, принадлежностью к таким ее жанровым разновидностям, как лирическая, эпическая и лиро-эпическая поэма.
  4. В структуре хакасской поэмы представлены различные виды пространства, такие как мифологическое, природное, историческое и субъективно-личностное. Значимыми образами-лейтмотивами художественного пространства в хакасской поэме являются образы дома, степи, реки, горы, тайги.
  5. Пространственная картина мира в хакасских поэмах соответствует концепции личности, утверждаемой в хакасской литературе 1950-1990-х годов. В лучших хакасских поэмах этих лет представлен образ героя-поэта, человека-труженика, хакасской женщины как личности современного человека, гармонично соединяющего мир реальный и идеальный, утверждающего гармонию в окружающем мире и противостоящего социальному и экзистенциальному хаосу.

Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что ее основные положения и выводы могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях хакасской поэзии. Изучение художественного пространства в жанре поэмы восполнит недостающее звено в комплексном исследовании других жанров хакасской литературы.





Практическая значимость работы состоит в том, что материалы и результаты исследования могут быть применены в преподавании истории хакасской литературы, привлечены при разработке уроков в школе, чтении вузовских спецкурсов, разработке учебно-методических комплексов по литературе народов РФ.

Апробация и реализация результатов работы. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры литературы Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова. Основные положения диссертации изложены в докладах на научно-методических семинарах кафедры литературы Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, в сборниках материалов международных конференций: «Народы и культуры Южной Сибири и сопредельных территорий: история, современное состояние, перспективы» (Абакан, 2009), «Тувинская письменность и вопросы исследования письменностей и письменных памятников России и Центрально-Азиатского региона» (Кызыл, 2010); всероссийских: «Алтай – Россия: через века в будущее» (Горно-Алтайск, 2006); региональных научных и научно-практических: «Бурятская литература в условиях современного социокультурного контекста» (Улан-Удэ, 2006); в докладах на научных конференциях, проводившихся в рамках «Катановских чтений» Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова (Абакан, 2006, 2007, 2008 2009, 2010). По теме диссертации опубликовано 14 работ  в том числе 2 статьи в рецензируемом научном издании «Мир науки, культуры, образования» (Горно-Алтайск, 2010), а также статья в зарубежном издании «Актуальные проблемы комплексного исследования алтаистики и тюркологии» (Кокшетау, 2009).

Соответствие диссертации паспорту научной специальности. Диссертационная работа посвящена исследованию хакасской поэмы второй половины ХХ в., в ней выявлена и определена жанрово-типологическая система хакасской поэмы, особенности образной структуры ее жанровых разновидностей. Полученные результаты соответствуют формуле специальности 10.01.02 – литература народов Российской Федерации (филологические науки), пунктам 4 и 5 области ее исследования.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы, включающего библиографический указатель рассматриваемых произведений. Общий объем работы составляет 160 с., из них основного текста – 144 с. Список использованной литературы включает 180 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении диссертации дается характеристика исследования, обосновывается актуальность темы, определяются ее объект, предмет, цели и задачи, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость, указываются методы исследования, приводятся основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Своеобразие художественного пространства в хакасской поэме» состоит из двух разделов, в которых рассматривается специфика пространства в жанре поэмы и своеобразие пространственной организации в хакасской поэме ХХ в.

Раздел 1.1. «Художественное пространство в жанре поэмы (теоретический аспект)» освещает вопросы, связанные с понятием пространства в науке, на основе трудов ученых-литературоведов развивших теорию художественного пространства.

Пространство, наряду со временем, является одним из важнейших компонентов в структуре художественной модели мира. Его сущность заключается в идее прогрессивно нарастающего развертывания, апеллирующего к таким смысловым дефинициям, как «вперед», «вширь», «вовне». Пространство-время в художественном произведении характеризуется вещественным наполнением, оно предметно и апоцентрично.

При определении художественной модели мира поэта, во многом обусловленной спецификой художественного пространства, мы опираемся на работы Ю.М. Лотмана, М.М. Бахтина, Д.С. Лихачева, В.Н. Топорова, Г.А. Гачева, в которых анализ пространства дается в различных аспектах.

Ю.М. Лотман исследовал пространство в семиологическом аспекте: «Пространство в художественном произведении моделирует разные связи картины мира: временные, социальные, этические и т.п. <…> Художественное пространство представляет собой модель мира данного автора, выраженную на языке его пространственных представлений»1. Ученый утверждает, что «язык пространственных отношений оказывается одним из средств осмысления действительности», становится «организующей основой для построения “картины мира” – целостной идеологической модели, присущей данному типу культуры»2.

В тексте художественное пространство задает бинарные оппозиции: “замкнутое – разомкнутое”, “верх – низ”, “направленное – ненаправленное”, “внешнее – внутреннее”, “свое – чужое”, “центр – периферия”, “далекое – близкое”, “ограниченное – неограниченное”, “волшебное – бытовое”. Понятия “высокий – низкий”, “правый – левый”, “близкий – далекий”, “открытый – закрытый”, “отграниченный – неотграниченный”, “дискретный – непрерывный” оказываются материалом для построения культурных моделей с совсем непространственным содержанием и получают значение: “ценный – неценный”, “хороший – плохой”, “свой  – чужой”, “доступный – недоступный”, “смертный – бессмертный”3. 

В.Н. Топоров выдвигает универсальные модусы – «мифопоэтическое, символическое, архетипическое» – и расширяет объект исследования художественного пространства, соотнося единичный авторский текст или ряд текстов, объединенных структурной тождественностью, с универсальной структурой мифологического текста. «В архаичной модели мира пространство оживотворено, не является идеальным, абстрактным, пустым, не предшествует вещам, его заполняющим, а наоборот, конституируется ими»4.

Д.С. Лихачев называет в качестве одной из функций художественного пространства сюжетную, т.е. возможность «организовывать» действие произведения. В связи с этим он делит художественное пространство на воображаемое и реальное, которое отмечается географической протяженностью: «Охват географических пределов необыкновенно широк – широк он благодаря тому, что средневековый человек стремится как можно полнее, шире охватить мир, сокращая его в своем восприятии, создавая «модель» мира – как бы микромир … Мир поэтому оказывался населенным и перенаселенным существами и событиями (особенно событиями священной истории прошлого и будущего. В микромире средневекового человека будущее (“конец мира”) уже есть – на западе, священное прошлое еще есть – на востоке. Наверху – небо и все божественное»5. Трактовка ученого, хотя и относится в определении художественного пространства к древнерусским текстам, актуальна и сегодня, поскольку современный человек, как и человек средневекового мира, много внимания уделяет вопросам вечности и вселенского бытия.

М.М. Бахтину принадлежит антропоцентрическая концепция пространства художественного текста, соответствующая тому, что в литературе существует двоякое сочетание мира и человека: 1) мир изображен извне, как окружение героя; 2) мир изображен изнутри, как душевно-духовная сфера, включающая в себя намерения, мысли и чувства. Это утверждение важно в рассматриваемом аспекте, поскольку в жанре поэмы двоякость взгляда заложена вполне определенно.

Для исследования жанра поэмы интересна и значима мысль Ю.М. Лотмана о том, что «объемная модель пространства может выступать в качестве языка, средствами которого моделируются некоторые внепространственные категории»6. Так, язык пространства может представить в поэме комплекс представлений народа о своем прошлом, в котором переплавлены исторический опыт, чаяния и ожидания, традиции предшествующих эпох. В лиро-эпическом жанре представления народа – мифологические, исторические, бытийные даются таким образом, что с помощью модели пространства выстраивается жанровый облик произведения, его образный строй.

В пространственной структуре так или иначе находит воплощение творческий почерк поэта: мир отображен и преображен в соответствии с его художественно-ценностной позицией. Разумеется, тот или иной хронотоп носит конкретно-всеобщую ценность, но он наполнен и конкретно-индивидуальным замыслом поэта. В жанре поэмы этому способствует двуединая ее природа. В двуединстве пространства и жанровой природы поэмы происходит «сращение» объективной и субъективной реальности. Причем субъективную реальность в искусстве можно обозначить как особое пространство, которое обусловлено специфическими приемами самого художника, его исключительным самобытным талантом.

В разделе 1.2. «Своеобразие пространственной организации в хакасской поэме ХХ в.» рассматриваются особенности художественного пространства в поэмах М. Баинова, В. Майнашева,
М. Кильчичакова в контексте развития жанра в прошлом столетии.

Уже начиная с 1920-1940-х гг. эпическую основу хакасской поэмы составляли исторические события, а пространственно-временной континуум играл важную роль в претворении единства лирического и эпического.  Важную роль в развитии лиро-эпического жанра, в том числе в указанном аспекте, сыграли эпические поэмы «Прошлое и настоящее» (1927) И. Кокова, «Саркаа» (1935), «С кем встречался Окаан» (1946) А.К. Манаргина, «Лиственничная гора» (1938), «Галина» (1942) Н.Г. Доможакова.

В 1950-1960-е гг. приход в хакасскую литературу поэтов нового поколения ознаменован утверждением лирической поэмы. Одним из ярких создателей этого жанра в хакасской литературе стал М.Р. Баинов (род. в 1937 г.). Эпический размах в его поэмах «Думы о степи» (1962), «Путешествие во времени» (1964), «Текущие реки» (1976), «Песня о свете» (1977), «Встреча на Венере» (1982), «Поэма о любви» (1988) сочетается с лирическим мироощущением героя, его обеспокоенностью за судьбу родины. Лирическая струя растворяется в эпическом начале, в повествовании, высвечивая образ лирического героя, во многом созданного с опорой на автобиографическую основу, новыми красками. Пространство его эпической поэмы «Хан Тонис на темно-сивом коне» (1994), хотя и представляет реконструкцию мифомышления героического эпоса, но наполнено лирическим чувством автора, его ярко выраженной позицией, демонстрирующей любовь к национальной истории и культуре.

Лирическая струя вполне отчетлива и в поэме «Тан солбанында тогазыг» (Встреча на Венере) – она состоит из трех песен, по форме представляющих лирические повествования. В первой песне речь идет об исторических событиях ХХ в., и в нее поэт органично вводит новеллу о древнем героическом сказании, самостоятельную по теме и сюжету. И в других песнях историческое пространство создается так, что лирическое звучание и эпический колорит соединены органично.

Другая поэма М. Баинова – «Путешествие во времени» – также обогащена старинным преданием, повествующим о том, что с детства будущих шаманов духи пеленали в черное, но пространство этого обряда носит субъективно-лирическое осмысление: Да! / Не годится / по-шаманьи, / Забывшись, / воздух сотрясать / Мольбой бессвязных заклинаний / И на золе костра плясать. / Меня не в черной колыбели / Качали… (пер. А. Медведева). Лирический герой подчеркивает свою значимость как поэтической личности, обладающей особой внутренней организацией, способной по-другому смотреть на обычные предметы.

Пространство лиризма в поэмах М. Баинова не имеет границ: размышления и внутренние переживания героя могут преодолевать времена и между строками проходят не только дни, но и годы. Пространство эпики в поэмах объемное, масштабное, поскольку в своем повествовании лирический герой даже в пределах отдельного отрезка сюжета выходит за его пределы, свободно перемещаясь в пространстве, и поэтому читатель не замечает реальных пространственных границ.

В 1970-е гг. в хакасской литературе появляются поэмы, где преобладает событийная сторона, которая органично сосуществует с движением мысли, душевными переживаниями повествователя. Такая лиро-эпическая поэма представлена произведениями В.Г. Майнашева (1948-1992). Его поэмы «Мага» (1974), «Кeскe хазыy» (Осенняя береза) (1977), «Чатхан» (1978) и одна из первых поэм для детей «Чилбiген» (1988) получили признание со стороны исследователей и знатоков хакасской литературы.

В лиро-эпической поэме В. Майнашева «Мага» художественное пространство ограничено рассказом-воспоминанием героини об одном-единственном эпизоде из ее жизни военной поры. Рассказчика удивляет и восхищает ее неподдельная обеспокоенность за тайгу, за зверей, населяющих таежную местность, ее забота об односельчанах. Монолог-исповедь героини затем лирически осмысляется рассказчиком как объективно имевший место факт их встречи. Природное пространство в поэме В. Майнашева определяется как общее пространство жизни, в которое включены героиня и рассказчик, и здесь образы природы важны с точки зрения того, в какой связи и в каких отношениях находятся герои с природным миром.

Жанровым особенностям лирических и лиро-эпических хакасских поэм соответствуют образы художественного пространства. Образ дома, в частности, содержит в себе замкнутое художественное пространство. Другой пространственный образ – «простор» – представляет тип открытого пространства, которое предстоит пройти герою. Содержанием лирических  и лиро-эпических поэм становится внутренний мир героя или рассказчика с его ярко выраженным экзистенциальным сознанием, а значит, образами пространства выступают образы-символы дороги, пути и путешествия, а также природные образы.

В 1980-е гг. хакасские поэты активно работают в жанре эпической поэмы. Наряду с поэмой М. Баинова «Хан Тонис на темно-сивом коне» следует назвать поэму М.Е. Кильчичакова (1919-1990) «Алып Пиль Тараан». Ее пространственная организация соответствует структуре пространства в героическом эпосе, сказании – это пространство мифологическое. Именно в таком пространстве рождаются богатыри, которые затем совершают подвиги вместе с преданной женой и верным конем.

В хакасских эпических поэмах актуальным становится использование мифологических сюжетов для соотнесения современности и всей предыдущей далекой истории, для постановки проблемы ответственности человека перед исторической памятью. Обращаясь к сюжетам мифов, героических сказаний, авторы реконструируют особенности мифомышления, начиная со специфики времени и пространства мифа и заканчивая неразделенностью в нем субъекта и объекта. Вот почему в их произведениях обнаруживается своеобразно преломленное мифологическое время и пространство, а главными образами выступают степь и конь – верные спутники алыпа – богатыря. Таким образом, рассмотренные хакасские поэмы отличаются своеобразием пространственной структуры, особенностями лирического освоения окружающего мира, которые продиктованы как спецификой жанра, так и глубиной индивидуального видения поэта.

Вторая глава «Особенности художественного пространства в хакасской поэме 2-й половины ХХ в.» включает три раздела, в которых рассматриваются мифологическое, историческое, субъективно-личностное и природное пространства.

В разделе 2.1. «Структура мифологического пространства в хакасской эпической поэме» («Чатхан» В. Майнашева, «Алып Пиль Тараан» М. Кильчичакова, «Хан-Тонис на темно-сивом коне» М. Баинова)» утверждается, что мифологическое пространство, как и мифологическое время, не является гомогенной, т.е. однородной, средой, а состоит из дискретных «участков», которые имеют разные скорости течения и различную насыщенность. Пространство мифа дискретно, все значимые события происходят в опорных точках пространства-времени, рождая явление «хронотопа».

Интересно увидеть структуру мифологического пространства, связанного с национальным инструментом хакасов, в поэме В. Майнашева, которая так и называется – «Чатхан» (1978). Она написана на основе древней хакасской легенды, а ее название указывает на возникновение и бытование музыкального инструмента хакасов. В поэме повествуется о появлении чатхана так, что само понятие становится мифологемой, которая в сочетании с другими и реализует новые смыслы старинной легенды. Так задается единый мифологический пространственный континуум эпической поэмы. Чатхан в поэме – и имя героя, и название созданного им инструмента, и это единство, выступая как содержательный элемент мифологического континуума, организует художественное пространство поэмы Майнашева и тем самым выполняет сюжетно-композиционную роль. Мифологическое пространство часто организуется именами персонажей, формирующими героическую, мифологическую тональность и служащими для художника средством переработки древних представлений.

Почти во всех мировых мифологических системах пространство имеет вид вертикального пространства, состоящего из трех миров: подземного, земного и небесного. В первом живут души усопших людей и темные существа подземного мира, связанные с хаосом и смертью, во втором – смертные люди и в третьем – бессмертные боги. Каждое из этих трех пространств, наряду с общими свойствами (оппозиция центра и периферии, динамичность, качественность), имеет и свои особенности. Пространство подземного мира в целом враждебно и чуждо человеку, земное – обычно и привычно, а надземное всегда чудесно и благодатно. Траектория движения вниз всегда пространственно неблагоприятна и вынужденна, направление же вверх, напротив, желанно и благоприятно. В надземном мире время течет медленнее, чем в земном, словно приближаясь к вечности. Находясь в нем, герой мифа может узнать о своей грядущей судьбе и будущих земных событиях. Несколько дней, проведенных там, могут равняться земному году и даже десятилетиям. По хакасским представлениям, «человек, родившийся в Среднем мире, телом, данным Матерью-землей, принадлежит Нижнему миру в силу рождения и земных потребностей. А душой он связан с Небом»7.

Пространственная структура эпической поэмы «Алып Пил Тараан» М. Кильчичакова  имеет общность с героическим эпосом, сказанием – в ней имеет место горизонтальное пространство, на глазах читателя перетекающее в вертикальное. В поэме замкнутость и масштабность пространства гармонично сосуществуют. Соединяя в одном произведении сценические эпизоды (повествовательно-диалогические) и эпизоды несценического типа, по преимуществу описательные, автор компактно и вместе с тем тщательно воссоздает процессы, протекающие в широком пространстве и в значительные промежутки времени.

Связующим звеном верхнего, среднего и нижнего миров в эпической поэме М. Кильчичакова являются образы горы и дерева. Объединяющим звеном трех миров могут выступать различные деревья – это может быть лиственница, тополь или береза и др. Другим таким звеном является гора, которая также присутствует в трех мирах. Как правило, это очень высокая гора – крепость, не пропускающая обычных людей в верхний и средний миры, в основном в ее заточении находятся богатыри, наказанные за различные проступки: И чудовище его / Тут же сунуло в мешок, / Содрогнулася земля, / Замер в небе птичий свист. / Заклубившийся туман / Синь степную заволок, / И в лиловых облаках / Скрылась белая гора (пер. Я. Козловского).

Можно сказать, что организующие ядро поэмы «Алып Пиль Тараан» составляют действия и поступки главного героя. Повествование о жизни одного человека – алыпа – формирует основу эпического начала. Соответственно художественное пространство эпической поэмы отличается широтой и масштабностью, в некоторых случаях оно становится даже фантастичным, и его преодоление богатырем происходит молниеносно, мгновенно.

Богатырь в поэме выступает мифологемой, поскольку это образ динамичный, способный к трансформациям и модификациям. Он противостоит неизменным и потому статичным архетипам. Если сравнить героя М. Кильчичакова с Чатханом, героем одноименной поэмы В. Майнашева, то можно увидеть разные интерпретации отдельных содержательных элементов мифологемы богатыря в зависимости от авторского замысла.

Как можно проследить на примере поэмы М. Кильчичакова «Алып Пиль Тараан», хакасская эпическая поэма в своей пространственной структуре тесно связана с хакасским героическим эпосом, что ярко проявляется в преодолении героем трех миров вертикального пространства, в обрисовке объединяющих эти миры звеньев и, конечно же, в языковых средствах и художественных приемах.

Сюжет поэмы М. Баинова «Хан Тонис на темно-сивом коне» также развивается в мифологическом пространстве: это верхний мир с его богами, подземный мир и, наконец, земной мир. Герой свободно перемещается из одного в другой и совершает свои богатырские подвиги. Сюжет о подвигах построен так, что герой, переходя из мира фантастического в мир реальный, мужает, переходя от этапа юности к зрелому периоду, совершает подвиги один за другим. То же самое происходит с его конем, поскольку богатырский конь и богатырь – одно целое.

Мифологическое пространство, моделируемое пространственными образами и основанное на контрастном сопоставлении эмоционально-смыслового содержания образов, мотивов, коллизий сказания и эпической поэмы, создает глубинную перспективу как содержательной структуры повествования в целом, так и образов основных персонажей, а именно организует идейно-художественную задачу автора.

Обращение к образам и сюжетам хакасских сказаний вносит в поэмы М. Баинова, В. Майнашева, М. Кильчичакова особую драматическую и лирическую тональность, способствует более глубокому восприятию философской проблематики, становится основой для обобщенного подхода к проблемам человеческого бытия. Моделируя пространство героического эпоса, авторы хакасских поэм стремятся придать глубину и емкость изображаемому, прокомментировать конкретное эпическое событие с точки зрения более широкой перспективы. Единство лирического и эпического в жанре поэмы служит в качестве опоры для достижения обобщенности, универсальности использованных образов. Кроме того, в мифологическом пространстве и его образах заключается богатый потенциал различных интерпретаций, возможность сотворчества, диалога с читателем.

В разделе 2.2. «Особенности исторического и субъективно-личностного пространства в лирической поэме М. Баинова “Путешествие во времени”» утверждается, что содержание лирической поэмы М. Баинова неразрывно связано с историческими событиями, с бегом времени. Во многом эти события носят откровенно автобиографичный характер. Автобиографизм как связь, совпадение событийной стороны поэмы с жизнью самого автора уже стал традицией в лирической поэме ХХ в., и в этом аспекте поэма «Путешествие во времени» не стала исключением.

Поэма «Путешествие во времени» охватывает большой отрезок времени, в котором тесно сплелись различные этапы истории развития Хакасии. Судьба лирического героя сходна с судьбой многих детей войны. Мастерски пользуясь поэтическими средствами, М. Баинов сумел ярко воссоздать дух исторической эпохи, но он не существует вне лирического, субъективного пространства героя. В хакасской поэме впервые, на наш взгляд, появляется герой, посредством памяти способный двигаться в пространстве исторических судеб не только своей собственной, но и целых народов. Лирический герой М. Баинова берет на себя право говорить от имени своих современников, поддерживать связь между поколениями, потому что это глубоко творческая личность. Пространство историческое органично вторгается в его субъективно-личностное восприятие истории.

И здесь особенно хорошо видно совпадение двух пространств и двух времен во внутреннем мире героя. Находясь в современности, т.е. пространстве письма-воспоминания, он видит эпическую картину начала Великой Отечественной войны. Историческое событие осмысляется героем в духе высокой трагедии вселенского масштаба: Век, подойдя к своей средине, / Кометой страшною летит. / Война! – / В горах и на равнине, / В морях и небесах гремит. / Поля не знают, / как им выжить, / Им от огня спасенья нет…/
А смерть, как бусы, / нижет, / нижет / За трупом / труп / в годину бед. / Народов светлое созвездье / Грозой войны заволокло, /
И смертный бой гремит возмездьем / За всё содеянное зло. Поистине воображение героя рисует грандиозную картину бедствия, всемирной катастрофы. Его личное чувство оказывается в другом пространстве-времени – пространстве настоящего, пространстве осмысления этого исторического события с позиций вечности, с точки зрения которой любая война может быть изображена в таких же грозных картинах.

Таким образом, поэма «Путешествие во времени» М. Баинова характеризуется прочным сращением пространства лирического героя и пространства людской общности, субъективного и исторического, которые практически неразделимы. Наблюдается их единство, историческое пространство поэмы вбирает в себя внутреннее, субъективно-личностное пространство, которое и составляет основу картины мира произведения. Мир лирического героя открыт миру реальному, и только он, благодаря щедрости сердца и богатству памяти, способен вобрать в себя «поэзию» и «прозу», бытовое и бытийное, национальное и общечеловеческое.

В разделе 2.3. «Образы природного пространства в лирико-эпических поэмах М. Баинова и В. Майнашева» рассмотрены поэмы «Думы о степи», «Путешествие во времени», «Текущие реки» М. Баинова и «Мага» В. Майнашева. Обращение к образам природы в них является продолжением традиций национальной литературы.

В художественном мире пространство природы представляет собой гармоничное целое, соединение с которым осуществляется не перемещением в пространстве, а своеобразным духовным контактом природы и человека. Пространственные образы природы в творчестве хакасских поэтов пронизаны национальной символикой  и связывают воедино культурные, исторические и общечеловеческие ценности.

Самым распространенным образом природного пространства выступает в хакасских поэмах степь. В поэме М. Баинова «Думы
о степи» (1962) красота зимней степи ассоциируется с ночным небом. Возвращаясь после трудового дня, лирический герой восхищен красотой и умиротворением звездного зимнего неба, снимающего усталость. Природа для героя поэмы – это объект самоутверждения, реализация всех его помыслов. При этом он не ощущает себя богом или царем природы, а напротив, чувствует частицей, сливается с ней: звездное небо служит ориентиром, а сама степь – родным домом. Вот почему космос не только окружает героя, но и воплощается в нем.

К образам природного пространства следует отнести образ реки, который выполняет функцию представления одного из ведущих мотивов в жизни человека – воды: Коль грудь ссыхалась от страданий, / Шел человек на берег твой, / И вмиг затягивались раны, / Твоей омытые водой / И кровь, как в юном, оживала,/ Клубилась, сил прилив трубя. В этом фрагменте из поэмы «Путешествие во времени» поэт имеет в виду душевные раны, которыми лирический герой не готов делиться. Перед тем как отправиться в путь, лирический герой обращается к реке, как бы просит совета: Из твоего котла бульона, / Века кипящего, хлебнуть, / Пришел за словом умудренным, / Пред тем как вдаль продолжить путь. Вода не только источник жизни и пищи, но и имеет, по представлению людей, очистительную силу.

Образом природного пространства в поэме В. Майнашева «Мага» является образ тайги. Издавна тайга была кормилицей для человека. В поэме она выполняет функцию родного дома, которая защитит от посторонних людей. Если у М. Баинова природа – важнейший прием психологизма, т.е. природный образ явлен только в связи с поступками и мыслями, с настроением героя, чья судьба составляет содержание поэмы, то в поэме В. Майнашева образ тайги вполне самостоятелен и может быть почти не связанным с основными сюжетными событиями. Он окрашен настроением героя-повествователя, ведущего рассказ о старой женщине Маге. Природный мир у поэтов одушевлен: тайга говорит разными голосами. Она имеет «душу», способна вести диалог с человеком. В поэме В. Майнашева нет чудесных событий – все предельно приземлено, нет в повествовании высокой поэтической лексики. Тем не менее состояние природы возвышает чувства и мысли героини и рассказчика, создавая горизонталь и вертикаль их пространственной и духовной ориентации.

Еще один образ природного пространства в поэме В. Майнашева «Мага» – это горы (тасхылы). В природном пространстве поэмы реализуется семантика образа гор как вертикальной ориентированности пространства, границы жизни и смерти, мира социума и мира природы. Характеристика гор, окружающих самую высокую гору Карлыган, акцентируют семантику мира иного, не похожего на социальный: покой, вечность, красоту, всезнание. Значение горы Карлыган как вождя таежных гор и тайги в целом может быть понято в свойственном поэме сопоставлении истины природного бытия и человеческого существования. Здесь гора выступает как своеобразный бытийный идеал: она сияет снегами, их вечным светом. Горы, выступающие в роли пространственных границ, являются местом, где возможно проникновение в вечность. Именно с горами связываются воспоминания Маги, ее встреча с прошлым, когда как бы пробуждается ее генетическая память.

Художественное пространство в хакасской лиро-эпической поэме второй половины ХХ в. предстает в виде природного пространства, ключевым образам которого поэты придали глубоко поэтическое звучание. Главным же художественным достижением лиро-эпических поэм М. Баинова и В. Майнашева становится личность героя, будь то поэт или обыкновенный человек-труженик, или женщина-хакаска, – героя, который способен гармонично соединять пространство реальное и идеальное, социальное и вечное и тем самым противостоять социальному и бытийному хаосу.

В Заключении подводятся итоги проведенного диссертационного исследования, формулируются его основные выводы. Своеобразие художественного пространства хакасской поэмы 1950-1990-х гг. показывает, что хакасская самобытная поэма  в своих жанровых разновидностях формирует модель мира как органическое единство природного и личностного, исторически-объективного и личностно-субъективного, бытового, обыденного и бытийного, вечного. Художественное пространство в поэмах представляет многоуровневую структуру. Образы художественного пространства, обусловленные культурными, региональными, национальными, геоландшафтными факторами и факторами творческой индивидуальности писателя, выступают как внесубъектный способ выражения авторского сознания в хакасских поэмах, демонстрируют единство двух миров – национального и общечеловеческого.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Художественное время в хакасской поэме // Вестник ХГУ им. Н.Ф. Катанова. Серия 6. Филология: Литературоведение. Вып. 4. – Абакан: Изд-во ХГУ им. Н.Ф. Катанова, 2005. – С. 70–72.
  2. Своеобразие образов времени в хакасской поэме // Алтай-Россия: через века в будущее: материалы всероссийской научно-практической конференции, посвященной 250-летию вхождения алтайского народа в состав Российского государства. – Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2006. – Т. 2. – С. 233–236.
  3. Художественное время в поэме М.Р. Баинова «Путешествие во времени» // Бурятская литература в условиях современного социокультурного контекста: материалы региональной научной конференции. – Улан-Удэ: ГУП «ИД «Буряад унэн», 2006. – С. 264-267.
  4. Образ чатхана в творчестве М.Р. Баинова // Чатхан: история и современность: материалы III Международного симпозиума. – Абакан, 2007. – С. 48–52.
  5. Образ ласточки в творчестве М. Баинова // Урал–Алтай: через века в будущее: материалы III Всероссийской тюркологической конференции, посвященной 110-летию со дня рождения Н.К. Дмитриева. – Уфа: Гилем, 2008. – С. 315–317.
  6. Биографический образ времени в хакасской поэме // ЭТНО: литературоведение, литературное образование, культура: межвуз. науч.-метод. сб. – Улан-Удэ: Изд-во ГУП ИД «Буряад унэн», 2009. – С. 88-94.        
  7. Пространственно-временная организация поэмы В. Майнашева «Чатхан» в образе пути // Народы и культуры Южной Сибири и сопредельных территорий: история, современное состояние, перспективы: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 65-летию ХакНИИЯЛИ. – Абакан: Хакасское кн. изд-во, 2009. – Т. 1. – С. 163-165.
  8. Хроникально-бытовой вид художественного времени в хакасской поэме (Н. Доможаков «Ах Тигей») // Актуальные проблемы комплексного исследования алтаистики и тюркологии: материалы международного конгресса. – Кокшетау, 2009. – С. 231-235.
  9. Особенности хронотопа драматической поэмы М. Кильчичакова «Ожившие камни» // Тувинская письменность и вопросы исследования письменностей и письменных памятников России и Центрально-Азиатского региона: материалы международной научной конференции, посвященной 80-летию тувинской письменности. – Кызыл: Хакасское кн. изд-во, 2010. – С. 135-138.
  10. Пространственная характеристика хакасской поэмы в художественной картине мира // Ученые записки ХакНИИЯЛИ. Вып. 23. Серия Филология. – Абакан: Хакасское кн. изд-во, 2010. – С. 134–144.
  11. Этнические ценности и многообразие свойств хронотопа в творчестве В. Майнашева: поэмы «Мага» и «Осенняя береза» // Россия – Азия: ценностные установки и социальный опыт: материалы международной научной конференции. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2011. – С. 84–87. (0,5 п.л.).
  12. Художественное пространство в эпической поэме (на примере поэмы М. Кильчичакова «Алып Пиль Таран») // Научное обозрение Саяно-Алтая. Серия Филология. № 2. – Абакан-Тюмень: ООО ИЦ «Академия», 2011. – С. 134–138.

Статьи в рецензируемых изданиях

  1. Разновидности художественного времени хакасской поэмы 1950-1960-х гг. // Мир науки, культуры и образования: – 2010. –
    № 1. – С. 8–10.
  2. Художественное пространство в поэмах А. Твардовского «За далью – даль» и М. Баинова «Путешествие во времени» // Мир науки, культуры, образования. – 2010. – № 6. – С. 34–37.

Подписано в печать 28.12.11. Формат 60x84 1/16.

Усл. печ. л. 1,39. Тираж 100. Заказ 1389.

Издательство Бурятского госуниверситета

670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24 а

riobsu@gmail.com


1 Лотман Ю.М. Художественное пространство в прозе Гоголя // Лотман Ю.М. О русской литературе. – СПб.: Искусство-СПб, 1997. – С. 622.

2 Лотман Ю.М. Структура художественного текста // Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб., 1998. – С. 212.

3 Лотман Ю.М. Структура художественного текста // Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб., 1998. – С. 212.

4 Мифы народов мира: энциклопедия: в 2 т. – М., 1988. – Т. 2. – С. 340.

5 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. – М., 1979.– Изд. 3-е. – С. 132, 137–138.

6 Лотман Ю.М. Структура художественного текста. – С. 252–253.

7 Анжиганова Л.В. Традиционное мировосприятие хакасов. – Абакан, 1997. – С. 47.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.