WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

САЛЯХОВА Зугура Идрисовна

ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ
ЗАЛОГОВОСТИ В БАШКИРСКОМ ЯЗЫКЕ

Специальность 10.02.02 – языки народов РФ

(башкирский язык)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Уфа – 2012

Работа выполнена на кафедре башкирского и общего языкознания Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Башкирский государственный университет»

Научный консультант:        доктор филологических наук,
профессор
Зайнуллин Марат Валиевич

Официальные оппоненты:        доктор филологических наук,
профессор
Галяутдинов Ишмухамет Гильмутдинович

доктор филологических наук,
профессор
Семенова Галина Николаевна

доктор филологических наук,

профессор

Ганиев Фуат Ашрафович

Ведущая организация – ФГБОУ ВПО «Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы»

Защита состоится «15» февраля 2013 года в 11:00 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.013.06 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Башкирский государственный университет» по адресу: 450074, г. Уфа, ул. Заки Валиди, 32.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Башкирского государственного университета.

Автореферат разослан « ____ » _______________ 2012 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета
доктор филологических наук,
профессор        Федоров А.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данное диссертационное исследование посвящено изучению функционально-семантической категории залоговости в башкирском языке, которая является одной из самых сложных и актуальных проблем современного тюркского языкознания. Данный факт объясняется тем, что в одной категории тесно переплетаются чрезвычайно сложные явления лексики, словообразования, формообразования, морфологии, синтаксиса, семантики, стилистики и т.п. Кроме того, категория залога тесно связана с категорией темпоральности, аспекта, переходности / непереходности, наклонения и модальности.

Категория залога в истории языкознания изучена достаточно полно, накоплен богатый научный материал. Выявлению сущности категории залога глагола посвящены как разделы общих грамматик, так и специальные исследования. Несмотря на наличие обширной литературы, данная проблема во многом продолжает оставаться дискуссионной, и в силу этого не может считаться теоретически осмысленной. До настоящего времени нет единой точки зрения на сущность категории залога, ее отношения к словоизменению, словообразованию, нет единого критерия выделения залоговых форм, грамматической значимости залоговых форм в синтаксических конструкциях и др. Изучение категории залога в тюркологии осуществлялось преимущественно на морфологическом уровне как грамматическая категория.

Актуальность данного исследования обусловлена недостаточной разработанностью категории залоговости в башкирском языке, а также необходимостью комплексного рассмотрения языковых средств, относящихся к разным языковым уровням, но объединенных на основе общности их семантических функций. Функционально-семантический подход является одним из важнейших принципов изучения в современной лингвистике, ведущими принципами которого являются группировка языкового материала по содержательным категориям и функциям; учет обусловленности функциональных вариантов внеязыковыми факторами. Этот подход дает возможность по-новому исследовать такие сущностные характеристики языка, как соотношение логических понятий и грамматических категорий, интегративное взаимодействие лексики и грамматики и т.п. Выделяются функционально-семантические категории или функционально-семантические поля, которые представляют совокупность средств выражения, относящихся к разным языковым уровням и служащих для передачи одного и того же инвариантного значения.

При исследовании залоговости в функционально-семантическом аспекте необходимо учитывать грамматические свойства башкирского языка. Справедливо мнение А.В. Бондарко о том, что концепция функционально-семантического поля, применяемая к залоговости, позволяет рассматривать проявления залоговых признаков в данном конкретном языке. «Каждый язык осуществляет выбор из «залогового потенциала», из потенциально возможного комплекса залоговых отношений, причем в разных языках залоговая функциональная нагрузка по-разному распределяется среди морфологических, синтаксических, словообразовательных и лексических средств» [Бондарко 1972: 35].

В башкирском языке основанием для рассмотрения залоговости в функционально-семантическом плане служат, с одной стороны, различия функционально-семантических полей активности, пассивности, рефлексивности, поля реципрока и социатива, каузатива, а с другой – наличие между ними определенной общности. Общность заключается в том, что во всех случаях речь идет о той или иной характеристике действия в его отношении к субъекту и объекту. Этот общий признак указанных полей, позволяет интегрировать их в составе определенной системы функционально-семантических полей, за которым и закрепляется термин залоговость. Залоговость в башкирском языке целесообразно рассматривать как функционально-семантическую категорию (комплекс функционально-семантических полей), понятийную основу которой составляет залоговое отношение действия к логическому субъекту и объекту, центр (исходную форму) которой образует актив, периферию образуют пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив.

Объект исследования - функционально-семантическая категория залоговости в современном башкирском языке.

Предметом исследования настоящей работы являются функционально-семантические поля в системе залоговости башкирского языка (актив, пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив).

Цель диссертационной работы заключается в исследовании функционально-семантической категории залоговости в современном башкирском языке.

В соответствии с данной целью поставлены и решаются следующие задачи:

1. Произвести историко-лингвистический обзор и анализ состояния изученности проблемы залога и залоговости в русском языкознании, в тюркологии, в башкирском языкознании.

2. Определить сущность функционально-семантического подхода в современной лингвистике и теоретически обосновать целесообразность изучения залоговости в функционально-семантическом аспекте.

3. Рассмотреть залоговость как функционально-семантическую категорию, понятийную основу которой составляет залоговое отношение понятия действия к логическому субъекту и объекту. Представить центр поля функционально-семантической категории (актив) и периферию (пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив).

4. Исследовать теоретическую концепцию актива, пассива, рефлексива, реципрока и социатива, каузатива; определить функционально-семантические признаки залоговости; выявить пути образования залоговых форм в башкирском языке; изучить и описать семантические свойства залоговых форм, классифицировать их типы; раскрыть особенности функционирования залоговости в синтаксических конструкциях, выделить их типы.

5. Выявить и проанализировать сложные залоговые формы, рассмотреть связь залоговости с темпоральностью, с аспектом, охарактеризовать лично-числовую парадигму.

Методологическая и теоретическая основа. Диссертационное исследование опирается  на основополагающие труды отечественных лингвистов: В.В. Виноградова, А.А. Потебни, Ф.Ф. Фортунатова, А.А. Шахматова, Д.Н. Овсянико-Куликов­ского, Н.А. Янко-Триницкой, И.П. Мучника и др., в области функциональной грамматики: А.В. Бондарко, В.С. Храковского, В.П. Недялкова и др., труды тюркологов: А. Троянского, А.К. Казем-Бека, Н.Ф. Катанова, Н.А. Баскакова, Э.В. Севортяна, А.М. Щербака, Л.Н. Харитонова, Б.А. Серебренникова, А.Н. Кононова, Н.К. Дмитриева, Дж.Г. Киекбаева, М.В. Зайнуллина, А.А. Юлдашева, К.М. Мусаева, В.Г. Гузева, М.З. Закиева, Ф.А. Га­ниева, В.М. Насилова, А.Х. Фатыхова, К.Г. Ишбаева и других ученых.

Научная новизна представленного исследования заключается в том, что в ней проведен функционально-семантический анализ категории залоговости в современном башкирском языке с учетом современных достижений языкознания. Наиболее глубоко изучена парадигма залога в башкирском языке, которая включает актив, пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив. При исследовании проблемы залоговости комплексно рассматриваются средства, относящиеся к разным языковым уровням (лексика, морфология, синтаксис, словообразование, формообразование и др.), объединенные на основе общности семантических функций. Глубокому функционально-семантическому анализу подвергнуты актив, пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив в башкирском языке. Выявлено существование в нем оппозиции активность/пассивность. Достаточно полно исследованы сложные залоговые формы. Диссертация является первой монографической работой, посвященной исследованию функционально-семантической категории залоговости в башкирском языке.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что материалы и теоретические положения, представленные в работе, имеют несомненную ценность в плане сопоставительного, сравнительного и исторического изучения тюркских языков. Материал исследования может быть использован при изучении теоретических вопросов общей и функциональной грамматики, а также при более углубленной разработке грамматики башкирского языка. Результаты исследования могут способствовать постановке и решению новых актуальных задач башкирского языкознания. Изучение функционально-семантической категории залоговости имеет важный теоретический интерес еще и потому, что средства, относящиеся к разным языковым уровням, рассматриваются системно.

Практическая значимость диссертации состоит в возможности использования ее положений, результатов и материалов в учебных вузовских курсах по лингвистическим дисциплинам и спецкурсах в процессе изучения башкирского языка. Результаты данного исследования будут полезны при дальнейшем изучении других насущных проблем башкирского языкознания.

Положения, выносимые на защиту:

1. В башкирском языке категория залоговости представляет собой систему функционально-семантических полей.

2. Центр функционально-семантического поля залоговости составляет актив, периферию – пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив. Основанием для рассмотрения залоговости в данном аспекте служат различия функционально-семантических полей активности, пассивности, рефлексивности, поля реципрока и социатива, каузатива и наличие между ними определенной общности. Общность заключается в том, что во всех случаях речь идет о той или иной характеристике действия в его отношении к субъекту и объекту. Этот общий признак указанных полей позволяет интегрировать их в составе функционально-семанти­ческой категории залоговости.

3. Отношения между действием и субъектом могут быть различными: 1) действие, при котором субъект устраняется с позиции подлежащего, а ее занимает дополнение-объект («пассив», «страдательный залог»); 2) действие совершается субъектом и направлено на субъект или объект, но для данного же субъекта действия («рефлексив», «возвратный залог»); 3) симметричное действие между актантами с различными семантическими ролями («реципрок», «взаимный залог»); 4) симметричное отношение между актантами с одной и той же семантической ролью («социатив», «совместный залог»); 5) действие выполняется одним субъектом по приказанию, просьбе, разрешению другого («каузатив», «понудительный залог»).

4. Сфера субъектно-объектных отношений, включающая залоговость, охватывает не только грамматическую категорию залога, но и элементы синтаксических структур, грамматические категории лица и числа, категории принадлежности, темпоральности, аспекта, лексико-грамматические разряды переходности и непереходности, которые рассматриваются в разных разделах грамматической науки.

5. Формы актива, пассива, рефлексива, реципрока и социатива, каузатива в башкирском языке образуются различными способами. Они исключительно разнообразны по своим значениям, характеризуются специфическими особенностями, которые выражаются в синтаксических конструкциях.

6. В башкирском языке функционируют сложные залоговые формы, которые образуются при помощи основы глагола и нескольких залоговых аффиксов.

Методы исследования. Диссертационное исследование проводилось в рамках функционально-семантического подхода с применением разнообразных методов лингвистического анализа: описательный, сравнительно-исторический, сопоставительный, контекстологический, структурно-семан­тический, компонентный анализ языковых единиц.

Материалом исследования послужили произведения классической и современной башкирской литературы, произведения устного народного творчества, материалы периодической печати, словари башкирского языка. Богатство фактического материала, его разнообразие и многоплановость позволили выявить разноуровневые средства репрезентации категории залоговости в башкирском языке.

Апробация работы и внедрение результатов исследования. Материалы диссертации прошли научную апробацию в виде выступлений на заседаниях кафедры башкирского языка в Стерлитамакском филиале Башкирского государственного университета. Основное содержание работы получило освещение в 32 статьях, в том числе в научных изданиях, рекомендованных ВАК для публикации материалов докторских диссертаций – 10 статьях, в двух монографиях: «Залог глагола и залоговость: история и современность» (2012 г.), «Функционально-семантическая категория залоговости в башкирском языке» (2012 г.). Результаты исследования отражены в выступлениях и  докладах, сделанных на научно-практических конференциях различного уровня: международных (Москва, 2012; Казань, 2009, 2011; Владикавказ, 2010; Уфа, 2009, 2010, 2011; Стерлитамак, 2009, 2010, 2011, 2012), республиканских (Уфа, 2009, 2010; Стерлитамак, 2009) и в сборниках научных трудов (Уфа, 2009, 2010; Москва, 2010; Горно-Алтайск, 2011; Стерлитамак, 2011) и в научных журналах (Санкт-Петербург, 2011, 2012). Положения  и результаты диссертационного исследования внедрены в научную проектную деятельность Научно-внедренческого центра Международного исследовательского института (г.  Москва).

Рукопись диссертации обсуждена на заседании кафедры башкирского и общего языкознания Башкирского государственного университета.

Теоретический и фактический материал диссертационного исследования используется при чтении лекций по морфологии башкирского языка для студентов 4 курса факультета башкирскй филологии Стерлитамакского филиала Башкирского государственного университета.

Структура и объем исследования. Диссертация состоит из введения, 7 глав, заключения, библиографии и списка источников языкового материала.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность исследования и раскрывается степень изученности проблемы; определяются объект и предмет исследования; формулируются цель и задачи; рассматриваются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы; формулируются основные положения диссертационного исследования, выносимые на защиту; выделяются принципы и методы; даются сведения об апробации результатов исследования; описывается структура работы.

В первой главе «История становления и развития учения о залогах глагола и залоговости», состоящей из четырех разделов, излагаются общетеоретические проблемы, дается историко-лингвистический анализ литературы по вопросам залога в русском языкознании, в тюркологии и в башкирском языкознании. Освещаются теоретические вопросы функциональной грамматики, раскрывается сущность функционально-семанти­ческого подхода к исследованию залоговости.

В первом разделе рассматривается  история изучения залога глагола в русском языкознании, прослеживается путь развития учения о залогах.

Система залогов должна охватить все существующие в языке глаголы, считали древнеиндийские, древнегреческие, римские и латинские языковеды. Исследования древних языковедов послужили основой для изучения залоговой проблематики в лингвистике. В понятие залога вкладывалось и вкладывается крайне разнообразное и противоречивое лексико-грамматическое содержание. М.В. Ломоносов первым подробно рассматривал категорию русского залога: «Действительный глагол значит деяние, от одного к другому преходящее и в нем действующее: возношу, мою. Страдательный глагол значит страдание, от другого происшедшее: составляется из причастий страдательных и из глагола есмь или бываю… Возвратный глагол значит действие и страдание, от себя самого на себя же происходящее; составляется из действительного глагола и слога -ся или -сь: возношусь, моюсь. Взаимный глагол составляется из действительного или среднего глагола и -сь или -ся: значит взаимное двух деяние: борюсь, знаюсь, хожусь. Средний глагол кончится как действительный и значит деяние от одной вещи к другой не переходящее: сплю, кланяюсь» [Ломоносов 1898].  Это определение и послужило толчком для развития лингвистической мысли в области залогов. 

Существенную роль в процессе разработки теории залога сыграли исследования А.Х. Востокова, В.И. Даля, Н.П. Некрасова. Известно, что в конце XIX в. учение о залогах Ф.Ф. Фортунатова и его учеников, Г.К. Ульянова и В.К. Поржезинского, построенное на принципе соотносительности грамматических форм и значений, ознаменовало собой новый этап в изучении залогов. Учение о залогах Ф.Ф. Фортунатова и его учеников уточнило и объединило то, что было наиболее ценным в этой области. Взгляды Ф.Ф. Фортунатова на залог оказали значительное влияние на последующие грамматические суждения о залогах.

По мнению А.А. Потебни, залоговое значение возникает и осуществляется в предложении, в составе которого слово только и живет настоящей индивидуальной жизнью. Идеи А.А. Потебни отражены в исследованиях его ученика А.В. Попова. Вслед за А.А. Потебней и Д.Н. Овсянико-Куликовским А.А. Шахматов признавал, что фундаментом учения о залогах является признак переходности и непереходности. А.А. Шахматов, как и  Ф.Ф. Фортунатов, полагал, что наряду с глаголами, обозначающими залоговые различия, в русском языке много глаголов, не подводимых под категорию залога из-за отсутствия соотносительных форм (например, идти, долженствовать, возненавидеть, бояться). В работах Л.Л. Буланина, И.П. Мучника, Н.А. Янко-Триницкой содержится своеобразная трактовка ряда явлений в сфере залога.

В.В. Виноградов утверждал, что в русском языке категория залога прежде всего выражается в соотношении возвратных и невозвратных форм одного и того же глагола. В основе этого явления лежит синтаксическое свойство глагола воспроизводить оттенки одного общего грамматического понятия (отношения действия к субъекту и объекту) соотносительными формами – основной и производной, осложненной агглютинативным аффиксом -ся [Виноградов 1972]. В.В. Виноградов, отмечая неоднородность семантической природы залога, полагал, что категория залога находится на границе между грамматикой, лексикологией и фразеологией, в области грамматики – ближе к синтаксису предложения, чем к морфологии слова.

С категорией залога лингвисты связывают морфологические, синтаксические, лексические явления, описание которых на основании единого принципа является весьма затруднительным, и в связи с этим природа категории залога и залоговости во многом продолжает оставаться дискуссионной. Данная проблема является дискуссионной и в тюркологии.

История изучения залоговых форм глагола в тюркологии насчитывает не одно столетие. Значительный интерес к проблеме залога проявляли еще авторы первых грамматик тюркских языков, предметом дискуссии которых явилась характеристика залоговых форм и состав залоговой парадигмы (И. Гиганов, К. Насыров, М. Иванов, Н. Остроумов, А.С. Архангельский‚ А.К. Казем-Бек, Н.Ф. Катанов, Г. Фаезханов и др.). Наиболее интенсивное изучение проблемы залогов в тюркских языках началось в
50-е годы ХХ в.  Языковеды по-разному определяли как содержание, так и объем категории залога. Тюркологи дают различные определения залогу: 1) отношение действия к субъекту и объекту (А.Х. Фатыхов, Х. Якубова, А.А. Азер, С. Кудайбергенов, А.К. Хасенова, В.Н. Хангильдин);  2) отношение действия к действующему лицу (М.З. Закиев, А.М. Щербак, В.И. Асланов); 3) отношения между действием и субъектом (А.А. Юлдашев, Б.А. Серебренников, С.Н. Иванов); 4) отношения между субъектом (производителем действия) и объектом, находящие свое выражение в форме глагола (Н.К. Дмитриев, А.Н. Кононов, К.М. Любимов, У.Б. Алиев); 5) отношения между действием и субъектом действия (Э.В. Севортян, Л.Н. Харитонов, Н.Н. Джанашиа). Приведенные определения залога не могут быть признаны вариантами одной и той же интерпретации сущности категории залога.

Спорным остается рассмотрение залога с точки зрения ее категориального статуса и места в грамматической системе языка, поскольку залог рассматривался 1) как грамматическая категория (С. Кудайбергенов, Б.Ч. Чарыяров, Э.В. Севортян, А.Х. Фатыхов и др.); 2) как категория словообразовательная (Н.А. Баскаков, Н.К. Дмитриев, Б.А. Серебренников, К.М. Любимов, А.Н. Кононов, А.А.Юлдашев, Ф.А. Ганиев и др.); 3) как категория словоизменительная (В.Г. Гузев, Н.Э. Гаджиахмедов и др.); 4) как категория формообразовательная (К.М. Любимов, А.Н. Кононов, В.Г. Гузев и др.); 5) как сложная лексико-грамматическая категория (М.З. Закиев, Л.Н. Харитонов, К.З. Зиннатуллина и др.).

Большинство ученых (Н.А. Баскаков, С. Кудайбергенов, Б.Ч. Чарыяров и др.), рассматривающих залог в рамках той или иной категории, отмечают проблематичность определения места залога в системе словообразования, словоизменения, формообразования и т.п.

Среди тюркологических исследований последних лет несомненный интерес представляют исследования Ф.А. Ганиева, Н.Э. Гаджиахмедова,  Б.А. Мусукова, Н.Д. Алмадаковой А.И. Геляевой и других ученых.

Таким образом,  категория залога в тюркологии достаточно полно описана. Вместе с тем в настоящее время спорным остается вопрос трактовки этой категории, ее категориального статуса и места в  системе языка, а также ее функционально-семантическая сфера.

Категория залога глагола в башкирском языкознании в той или иной степени раскрывается в исследованиях Н.К. Дмитриева, Дж.Г. Киекбаева, М.В. Зайнуллина, Н.Х. Ишбулатова, С.Ф. Миржановой, К.З. Ахмерова, К.Г. Ишбаева, М.Х. Ахтямова, Т.М. Гарипова, А.А. Юлдашева, Р.З. Мурясова, А.Х. Фатыхова, М.А. Ахметова,  Г.Р. Абдуллиной, М.И. Дильмухаметова и др.

Ведущий тюрколог Н.К. Дмитриев, впервые поставивший вопрос о залоговых формах в башкирском языке как об особой грамматической категории, считал, что залогом называется такая глагольная категория, которая устанавливает отношения между субъектом и объектом действия и характеризуется специальным аффиксом. Дж.Г. Киекбаев определял залог как значение действия или деятельности глагола, направленного к объекту или субъекту. А.А. Юлдашев, как и Н.К. Дмитриев, утверждал, что выделение категории залога в тюркских языках производится по так называемым залоговым аффиксам. Ученый заметил, что не каждый залоговый аффикс в башкирском языке является выразителем грамматической категории залога. А.Х. Фатыхов рассматривает залог глагола как грамматическую категорию. Функцию залога А.Х. Фатыхов определяет как  указание на характер возникновения и совершения действия путем обозначения отношения действия к субъекту как предмету или субъекту действия.

Категория залоговости принадлежит к одной из наиболее интересных, сложных и актуальных проблем башкирского языкознания, да и лингвистики в целом. Традиционное толкование категории залога в башкирском языке не затрагивает функционально-семантическую сферу реализации залога. В башкирском языкознании нет специальных исследований по категории залоговости.

Четвертый раздел первой главы посвящен определению сущности функционально-семантического подхода к категории залога. Существенную роль в разработке теории функциональной грамматики сыграли исследования А.А. Холодовича, В.С. Храковского, А.В. Бондарко, Л.Л. Буланина, В.П. Недялкова, Э.Ш. Генюшене и других ученых. Функционально-семантический подход дает 1) возможность по-новому исследовать такие сущностные характеристики языка, как соотношение логических понятий и грамматических категорий, взаимодействие лексики и грамматики; 2) возможность интегрировать разноуровневые языковые средства – морфологические, синтаксические, словообразовательные, лексические – на базе общности их функций. Согласно теории функционального подхода к изучению залоговости оппозиция активность/пассивность представляет центральное поле залоговости или ядро поля. Периферийную зону поля залоговости составляют личность/безличность, взаимность, переходность/непереходность, оппозиция возвратных /невозвратных глаголов в составе соответствующих синтаксических конструкций. Нельзя считать приемлемым такой подход для башкирского языка, поскольку залоговые признаки в башкирском языке отличаются от залоговых признаков русского языка. При исследовании залоговости в башкирском языке в функционально-семантическом аспекте необходимо учитывать грамматические свойства башкирского языка. В башкирском языке основанием для рассмотрения залоговости в функционально-семантическом плане служат, с одной стороны, различия функционально-семантических полей активности, пассивности, рефлексивности, поля реципрока и социатива, каузатива, а с другой – наличие между ними определенной общности. Общность заключается в том, что во всех случаях  речь идет о той или иной характеристике действия в его отношении к субъекту и объекту. Этот общий признак указанных полей позволяет интегрировать их в составе функционально-семантической категории залоговости. Залоговость рассматривается нами как функционально-семантическая категория (комплекс функционально-семантических полей), центр (исходную форму) которой образует актив, периферию образуют пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив.

Во второй главе «Актив как центр функционально-семантического поля залоговости в башкирском языке» дается обзор интерпретации актива в тюркологии, рассматривается структура активных форм, выделяются и описываются их семантические типы, анализируются синтаксические функции.

Для понимания характера актива принципиальным представляется обзор интерпретаций основного залога (актива). То, что принято выделять как основной залог, представляет собою лексическую основу глагола. При залогообразовании она выступает как материальная база основообразования, т.е. исходный глагол участвует в залогообразовании лишь своим валентностным потенциалом и лексическим значением. Существуют различные точки зрения на трактовку основного залога: 1) полное отрицание основного залога; 2) рассмотрение в качестве двух самостоятельных залогов – действительного и среднего; 3) признание его исходной формой для образования косвенных залогов.

Традиционно под основным залогом понимаются все глаголы без залоговых аффиксов, т.е. все формы, не осложненные этими аффиксами. В некоторых тюркологических исследованиях исходные формы глагола исключались из системы залогов (А. Казем-Бек, Х. Феизханов, М. Махмудов, Л. Заляй, В.Г. Гузев, Х.Г. Нигматов). Другая точка зрения в трактовке основного залога сводится к тому, что в его составе различаются два самостоятельных залога – действительный и средний (У.Б. Алиев, К.М. Любимов, С. Джафаров). Некоторые тюркологи основной залог трактуют как исходную форму по отношению к косвенным залогам (Н.А. Баскаков, Г.Д. Санжеев, К.З. Зиннатуллина). Также встречается термин неоформленный залог (Н.К. Дмитриев, С. Джафаров). Сами понятия исходный и неоформленный ассоциируются с глаголами корневыми.

Актив (от лат. аctives – деятельный, действенный) – применительно  к лексике обозначает деление глаголов на активные (глаголы действия) и стативные (глаголы состояния). Функционально-семантический подход  к категории залоговости предполагает рассмотрение активных и стативных глаголов не только в лексическом плане, но и в семантическом, словообразовательном, морфологическом, синтаксическом и т.п. аспектах. Активность – это представление действия как исходящего от субъекта, который выступает в позиции подлежащего или какого–либо носителя предикативного признака.  В системе залогов башкирского языка наиболее активны, на наш взгляд, именно исходные глаголы, так как они участвуют в образовании всех косвенных залогов.

Во втором разделе рассматривается структура активных форм. Актив (исходная форма залога глагола) не характеризуется специальным показателем. С точки зрения структуры актив в башкирском языке представлен следующими типами глаголов:

  1. Корневые, представляющие в основном односложные глаголы, типа я- «писать», ал- «брать», «взять», ы- «чертить», бар- «идти», «ходить» и т.д.
  2. Производные глаголы, которые образуются от имен существительных и других частей речи, а также междометий, звукоподражающих и образоподражающих слов посредством специальных глаголообразующих аффиксов, наиболее продуктивными из которых являются аффиксы: -ла/
    -л; -лан/-лн; -лаш/-лш; -й, -ай/й; -р, -ар/-р, -ыр/-ер, -ор/-р; -ылда/
    -елд, олд/-лд. Глаголообразующие аффиксы –а/-; -ы/-е; -ы/-ек;
    -ар/-кр, -ар/-гр; -ы/-е, -о/-; -ын/ -ен, -он/-н; -ыт/-ет,
    -от/-т; -ыра/-ер, -ора/-р; -л, -ал/-л, -ыл/-ел, -ол/-л; -н, -ан/
    -н, -ын/-ен; -т, -ат/-т, -ыт/-ет; -лы/--лек, -ло/-лк; -ра/-р  характеризуются меньшей степенью продуктивности.

Некоторые залоговые аффиксы с течением времени вошли в состав аффиксов производных глаголов. Например, форманты, образующие производные формы глаголов -лан/-лн, -лаш/-лш, -лаштыр/-лштер,
-ландыр/-лндер формировались посредством словообразовательного аффикса -ла и залоговых аффиксов -н, -ш, -тыр/-тер, -дыр/-дер: урта-лаш- «поделиться», ду-лаш- «подружиться», кс-лн- «стать сильным» и т.п. Обычно принято считать, что в сферу актива входит нулевая залоговая форма переходных и непереходных глаголов. В действительности сфера актива гораздо шире. В нее входит также и значительная часть глаголов, осложненных той или иной формой залога, но не имеющих значение данного залога. Ни один аффикс, посредством которого образуется тот или иной залог, не является исключительно залоговым. В ряде случаев эти аффиксы имеют в большей степени словообразовательное значение, чем залоговое. В связи с этим необходимо уточнить, что в сферу актива входят все глаголы, не укладывающиеся в сферу косвенных залогов, вне зависимости от наличия при них аффикса того или иного залога.  В сферу актива, помимо нулевых залоговых форм, входит множество образований с аффиксами пассива (страдательного залога), рефлексива (возвратного залога), реципрока и социатива (взаимно-совместного залога) и каузатива (понудительного залога). Это словообразовательные формы с аффиксом пассива: у-ыл- «забрести», тот-он- «держаться», ба-ыл- «успокоиться», трт-л- «натыкаться», глаголы с формантами рефлексива: аб-ын- «воспламеняться», таб-ын- «поклоняться», формы с аффиксом реципрока и социатива: бул-ыш- «помогать», яра-ш- «мириться», ат-ыш- «участвовать», кил-еш- «помириться», каузативные формы, не имеющие значения каузации, т.е. принуждения: т-т- «выпрямлять», яра-т- «любить», кил-тер- «приносить», оша-т- «одобрять».

Производные глаголы в башкирском языке являются составными глаголами и представляют собой устойчивые сочетания, состоящие 1) из деепричастия на -п  и глагола: яып алыу «записать», килеп ете «приехать», арап ебре «бросить взгляд»; 2) из имени существительного и глагола: хис ите «чувствовать», кел асыу «веселиться», к тш «влюбиться», аши булыу «влюбиться»; 3) из имени прилагательного или наречия и глагола: сабыр булыу, сабыр ите «быть терпеливым», ау булыу «быть здоровым»; 4) из звукоподражающих и образоподражающих слов и глагола: шарт ите «обломиться с треском», ялт ите «сверкать», глт ите «вспыхнуть ярким пламенем»; 5) из модальных слов и глагола: ю ите «уничтожить», бар булыу «быть», крк булыу «быть нужным».

К производным глаголам относятся также парные глаголы: 1) близкие по значению глаголы, типа: олай-тгрй, илай-ытай, брел-уыла, ашап-эсеп, ыыла-бгл, йырлап-бейеп, вата-емер; 2) противоположные по значению глаголы: айта-кит, ин-сыа, бара-кит.

Таким образом, корневые глаголы с неразложимой глагольной основой составляют основной фонд глагольной лексики, являются исходной формой для образования косвенных залогов. Состав глаголов актива увеличивается за счет производных залоговых форм. Некоторые залоговые аффиксы с течением времени вошли в состав аффиксов производных глаголов, в связи с этим формальные показатели залогов употребляются в незалоговом значении.

В третьем параграфе рассматриваются семантические типы активных форм. В семантическом плане в башкирском языке актив обозначает процесс, носителем или производителем которого является субъект. При глаголах активного действия производителем действия выступает грамматический субъект. Если глагол активного действия является переходным по значению, то действие, выполняемое субъектом-подлежащим, может быть направлено на объект: йн йкмп килгн аытарыбыы ашаны (М. Крим) «Кушали еду, которую принесли с собой». Если же глагол активного действия является непереходным, то действие, совершаемое субъектом, замыкается в его сфере: Уа ярам ит алмауы сн кйн (Б. Бикбай) «Он переживает из-за того, что не может помочь». Бесспорно, что категория залога в башкирском языке, в том числе и актив, связана с переходностью и непереходностью глагола. Например, пассив (страдательный) и рефлексив (возвратный залог) в большинстве случаев образуются от переходных глаголов, а реципрок (взаимный) и каузатив (понудительный залог) образуются, как правило, от непереходных глаголов. Что касается актива, то в зависимости от лексических значений и грамматических функций глаголы могут быть переходными и непереходными. Переходные глаголы по своим лексическим значениям обозначают абстрактные процессы, в грамматических функциях их семантика конкретизируется, т.е. их грамматическая функция направлена к объекту: китап уы «читай книгу», улары кр «их смотри», докладты тыла «слушай доклад», уыусыны мата «похвали ученика», ишекте ас «открой дверь» и т.п. Непереходные глаголы по своим лексическим значениям более конкретны. Обычно они обозначают действие или состояние определенного субъекта: кил «иди», мен «залезь», ире «растай», йгер «беги», йола «спи», айыр «переживай»; «горюй», шатлан «радуйся»  и т.п.

Глаголы актива в башкирском языке представлены различными лексико-семантическими разрядами: глаголы, обозначающие движение, мышление, психическое состояние или эмоции, физическое состояние; конкретного действия; глаголы речи; глаголы, образованные от звукоподражательных слов и междометий с семантикой звучания; глаголы, выражающие количественные и качественные изменения.

Заметим, поле активности – это группировка разноуровневых (лексических, морфологических, семантических и синтаксических и т.п.) средств языка, служащих для выражения различия в способе представления отношения действия к субъекту и объекту (в зависимости от их соответствия тому или иному элементу структуры предложения). Активность – это, прежде всего, представление действия как исходящего от субъекта, который выступает в позиции подлежащего. Егет ыу буйына арай йгере  (Б. Нооманов). В данном примере йгере «побежал» это действие, исходящее от субъекта (егет «юноша»), который выступает в позиции подлежащего. Активные кострукции указанного типа, т.е. подлежащно-сказуемостные, рассматриваются как исходно-субъектные («субъектно-ориентированные»). Исходно-субъектная ориентация действия в активе определяется тем, что активность в подлежащно-сказуемостных конструкциях связана с таким представлением предиката, при котором субъект получает наиболее высокий ранг, выполняя функцию подлежащего, а объект (если он есть) занимает более низкую позицию, выступая в роли прямого или косвенного дополнения.

В конструкциях, где подлежащее как особый, вербально выраженный член предложения отсутствует, включается понятие носителя предикативного признака. Этот признак содержит как подлежащее, так и другие разновидности того элемента синтаксической структуры предложения, которому приписывается предикативный признак. Можно выделить следующие типы синтаксических конструкций, где подлежащее как особый, вербально выраженный член предложения отсутствует:

  1. Определенно-личные предложения, не содержащие вербально выраженного подлежащего, в которых сказуемое реализует действие субъекта 1-го, 2-го, 3-го лица в единственном числе: бит уытыусыы Баау апайы бик яратабы (Б. Бикбай) аман да шул, кешебе тип, уны ситк амайбы (. Длтшина) (субъект отсутствует, однако он опредеяется как форма 1-го лица множественного числа, т.е. мы). Хер Любаны ебрм. Бер былай, бер тегелй тм, шик тыуырырмын. Кескй баланы абайлама (Б. Нооманов). Аралары артылас, арыу менн йн уйпата барып тше (Ж. Кейекбаев). В рассматириваемых примерах нет вербально выраженного подлежащего, носителю предикативного признака соответствуют семантические субъекты я, он(а), ты.
  2. Неопределенно-личные предложения, в которых сказуемое выражает действие субъекта 3-го лица множественного числа: Бег скри кейем бирелр. Оа ына тынып ултырылар «Долго сидели молча» (З. Биишева). Бесндн улатып ына айттылар, иртг ял итерг булдылар  (. Длтшина). В данных конструкциях носителю предикативного признака соответствует семантический субъект, выступающий как неопределенное лицо. Данное соответствие дает основание полагать, что рассматриваемые неопределенно-личные конструкции являются активными.
  3. Обобщенно-личные предложения также целесообразно рассматривать как активные, где субъект, обозначающий действие, обобщается и реализуется формой 2-го лица единственного числа: Ни сс, шуны урыры  (Мл). Яшынан алма, ямана ая бама (Мл). В обобщенно-личных конструкциях семантический субъект не выражается вербально, носитель предикативного признака совмещается с предикатом в одной глагольной словоформе.

Следует отметить, что для выражения значения актива важную роль играет интерпретационный компонент. Трактовка актива как беспризнакового члена оппозиции активных/пассивных конструкций позволяет считать, что все те конструкции (кроме рефлексивных, реципрокных и социативных, каузативных конструкций), которые не являются пассивными, следует рассматривать как активные. Этот принцип помогает установить залоговую принадлежность глагольных форм в ряде «трудных случаев» и в башкирском языке, когда в предложении нет явного положительного признака актива – ни подлежащего («субъект/подлежащее»), ни какого бы, то ни было другого носителя предикативного признака («субъект/носитель предикативного признака»). Таковы, например, некоторые типы инфинитивно-модальных конструкций в башкирском языке, где не имеется субъект действия: Бер нис кн эше алыра тура килде (М. афури). Тырышып уыра крк. Ю, ис былай алдырыра ярамай (Ф.Инолов). Бына тирм ыртына, ана сауыллыа барып уйнара ммкин (Т.Хйбуллин). К «трудным случаям» относятся некоторые типы безличных предложений, где сказуемое выражается наречием и вспомогательными глаголами, типа ине, бул, булып кит, булып ал, а также глаголами с аффиксами –ып/-еп и вспомогательными глаголами була/булмай: Бик урынлы тип йтеп булмай «Нельзя сказать, что уместно». Бер юлы ике кмне ойроон тотоп булмай (Мл). Иртнск тыныс ине (Н. Мусин). Унан инде культура объекттарына тотонора була  (Н. Мусин). В приведенных примерах отсутствие признаков пассивности позволяет отнести эти конструкции к активу.

В разделе «Синтаксические функции актива» рассматриваются глаголы актива с точки зрения синтаксической роли в предложении.  Глаголы актива могут выполнить в предложении  функции главных и второстепенных членов предложения: подлежащего, сказуемого, определения, дополнения, обстоятельства, принимая для этого соответствующие функциональные формы. Реализация глагола актива в предложении имеет особые условия, отличающие его от остальных частей речи. Глагол актива сначала приобретает ту или иную функциональную форму в зависимости от роли в предложении и только затем вступает в те или иные отношения членов предложения, принимая соответствующие аффиксы словоизменения.

В третьей главе «Функционально-семантическое поле пассива в башкирском языке», состоящей из пяти разделов, дается краткий обзор концепций пассива в тюркологии, выявляется существование в башкирском языке оппозиции актива/пассива, рассматриваются способы образования пассивных форм, анализируются семантические типы и синтаксические конструкции пассива.

В первом разделе дана теоретическая концепция пассива в тюркологии. Анализ существующих работ по проблеме пассива (страдательного залога) в тюркологии (Н.К. Дмитриев, Н.А. Баскаков, А.М. Щербак, Б.А. Серебренников, Э.В. Севортян, С. Кудайбергенов, Б.Ч. Чарыяров, В.С. Храковский, Б.Н. Головин, А.Н. Кононов, М.З. Закиев, К.М. Любимов, Л.Н. Харитонов, В.Г. Гузев, Э.И. Фазылов, Э.А. Грунина, К.З. Зиннатуллина, А.И. Геляева, А.Г. Ганиев, Р.С. Газизов, А.Х. Фатыхова, А.А. Юлдашев и др.) убеждает, что многие вопросы, в частности смысловые, функционально-семантические поля, а также словообразовательные формы, до сих пор остаются дискуссионными, не нашедшими однозначного решения. В тюркологии существуют различные точки зрения на суть значения и формы, а также на образование пассивных форм глагола. В некоторых концепциях отмечается близость страдательного залога глагола по значению и по форме к возвратному залогу.

Во втором разделе выявляется существование в башкирском языке оппозиции активность/пассивность. С функциональной точки зрения проблема оппозиции активность/пассивность описана А.В. Бондарко, который считает, что наиболее высокое положение в иерархии полей залоговости занимает поле активности/пассивности.

Активные и пассивные конструкции в башкирском языке характеризуются тем, что, во-первых, исходной, отправной точкой высказывания служит носитель действия, признака Уытыусы дфтре тикшере, а в случае Дфтр уытыусы тарафынан тикшерелде  на первый план выдвигается объект действия, деятельности. Трансформация активной конструкции в пассивную вызывает перераспределение рангов по степени важности. Подлежащее в активной конструкции является единицей наиболее высокого ранга, а объект действия занимает по отношению к субъекту положение более низкого ранга. Например, в активной конструкции: Эшселр бесн ташынылар, утын ярылар, подлежащее эшселр «работники» – это единица наиболее высокого ранга, а бесн «сено», утын «дрова» – это объекты действия, занимающие более низкое положение по отношению к субъекту. В пассивной синтаксической структуре высшим синтаксическим рангом наделяется объект действия. При трансформации приведенной выше активной конструкции в пассивную (Эшселр тарафынан бесн ташылды, утын ярылды) объекты действия бесн «сено», утын «дрова» наделяются высшим синтаксическим рангом. Таким образом, чередование форм актива и пассива представляет собой сдвиг фокуса внимания при одной и той же ситуации.

В башкирском языке можно выделить следующие типы трансформации активных форм в пассивные: 

  1. Исходно-субъектные (подлежащно-сказуемостные) активные конструкции трансформируются в исходно-объектные пассивные синтаксические структуры: Малай шиыр йлне и Шиыр малай тарафынан йлнелде.
  2. Конструкции, в которых подлежащее как особый вербально выраженный член предложения отсутствует, но имеется носитель предикативного признака, который является более широким понятием, чем подлежащее. Как известно, оно включает как подлежащее, так и другие разновидности того элемента синтаксической конструкции, которому приписывается предикативный признак: а) трансформация активных неопределенно-личных конструкций, в которых сказуемое выражает действие субъекта 3-го лица множественного числа в пассивную. Например, активная конструкция: Бег матау аыы менн берг ссклр тапшырылар трансформируется в пассивную: Бег матау аыы менн берг ссклр тапшырылды. Активная синтаксичекая структура: Оа ына ултырылар и пассивный эквивалент: Оа ына ултырылды; б) обобщенно-личные конструкции, рассматриваемые как активные, где субъектобозначающий действие обобщается и выражается формой 2-го лица единственного числа глагола, трансформируются в пассивные: Иртг ауыла оат. Иртн ауыла оатылды. Быны турала йл – Был турала йллде.

в) безличные пассивные конструкции, имеющие активный эквивалент: хат яылды – хат яы; йыр йырланды – йыр йырланы; ирт барылды – ирт бары; безличные предложения, обозначающие явления природы: вулкан атты – вулкан атылды; г) безличные предложения, где действие протекает самопроизвольно, здесь и нет связи между действием и субъектом, действие происходит помимо участия субъекта, однако оно тем не менее относится к говорящему лицу или субъекту, т.е. воспринимается как совершаемое или совершенное субъектом: арты кп ашаным и арты кп ашалан; тлп сй эстем и тлп сй эселде.

Надо отметить, что образование залогов по принципу трансформации (актив – в пассив, пассив – в актив) несколько сужает их значение и ограничивает рамки залогов, показывающих разнообразные оттенки возникновения и совершения действия.

В башкирском языке и активные формы могут образоваться как от переходных, так и от непереходных глаголов. Пассивная форма образуется, как правило, от переходных глаголов: т – тл, йте – йтел, кре – крел, эшл – эшлн. Однако пассивные формы могут быть образованы и от непереходных глаголов: йгере – йгерелде, ауырыу – ауырылды, аптырау – аптыралды.

Временные формы в активе имеют пассивные эквиваленты. Например: активность/пассивность в настоящем времени: тй – тл, йыуа – йыуыла, иб – ибел; активность/пассивность в определенном прошедшем времени: тн  –тлд, йыуы – йыуылды, ипте – ибелде; активность/пассивность представлены в неопределенном будущем времени: тр –тлр, йыуыр – йыуылыр, ибер – ибелер.

Что касается числовой парадигмы активности/пассивности в башкирском языке, то она образуется с помощью одних и тех же аффиксов: тй-р – тл-лр; йыуа-лар – йыуыла-лар. Для выражения числовой парадигмы используются одни и те же аффиксы и для актива, и для пассива, которые употребляются после залоговых аффиксов.

Башкирскому языку свойственна оппозиция активность/пассивность, хотя эта оппозиция не проявляется последовательно и системно, поэтому невозможно дать конкретное определение оппозиции активности и пассивности, которое было бы действительно для всех случаев употребления.

В третьем разделе рассматриваются способы образования пассивных форм. В башкирском языке пассив обозначает действие, которое совершается грамматическим объектом и переходит на грамматический субъект. Иначе говоря, при страдательном залоге грамматическое подлежащее оказывается  логическим объектом, а грамматическое дополнение – логическим субъектом. Например: Билд уытыусы тарафынан уйылды. Билд является грамматическим субъектом, но логическим объектом, уытыусы - грамматическим объектом, но логическим субъектом. В башкирском языке подлежащее в пассивных конструкциях является грамматическим подлежащим, действующим пассивно. Активно действующее подлежащее является логическим подлежащим. Например. кит дйм халы тарафынан гртелеп, шымартылып, эшлн бара (. Амантай). кит –  пассивно действующее, грамматическое подлежащее, халы – активно действующее, логическое подлежащее.

Пассив образуется главным образом переходными глаголами, так как указывает на то, что предмет подвергается действию другого предмета или лица: ябыу – (ишек) ябылыу; теге – (клдк) тегеле. В башкирском языке пассивная форма образуется как от переходных, так и от непереходных глаголов с грамматически выраженным носителем глагольного признака: ултырыу – ултырылыу; йр – йрл. В большинстве случаев пассив образуется глаголами, обозначающими действия, начало, продолжение и приостановление которых зависит от воли носителя глагольного признака: йр – йрл, бире – биреле, кнеге – кнегеле и т.п.

Пассив, образованный непереходными глаголами, выражает действие, которое субъект совершил как бы невольно. Например: Бгн оа йоланылан. Кис кп йрлгн. Кисен оа ултырылан. В данном значении актив создается также и отдельными переходными глаголами, типа аша–, эс–, сап–, йт–: Кис бик кп ашалан, кп эселгн. Бгн бик кп бесн сабылан. ыыулы менн кркмгн р йтелгн.

Образование актива в башкирском языке производится залоговыми аффиксами: а) –ыл/-ел, -ол/-л, выступающими после основ на согласный: я –я-ыл, эс –эс-ел, т –т-л, йырт – йырт-ыл; б) -н,-л, присоединяющимися к основам на гласный: ташла – ташла-н, башла – башла-н, би – би-н, мата – мата-л, буя – буя-л; в) –ын/-ен, -он/-н (после основы на -л): ал – ал-ын, ал - ал-ын.

Употребление аффикса -ын/-ен, -он/-н для выражения значения страдательного залога определяется фонетическими причинами, а именно наличием в составе указанных глагольных форм звука л, не допускающего употребления показателя страдательного залога -л. Для основы, оканчивающейся на гласный -л, формы актива и рефлексива совпадают. Это позволяет говорит о том, что когда-то эти два залога существовали как  один страдательно-возвратный залог. Сущность пассива заключается в актуализации объекта действия путем выдвижения его в позицию подлежащего, заслоняя тем самым роль субъекта, который в силу этого обычно отсутствует в данном высказывании: эш бирелде, хат яылды, аас ултыртылды, арар сыарылды.

Пассивы близки по значению и по форме к рефлексиву. Они обозначают действие, которому данный предмет подвергается со стороны (пассивное значение), и действие, которое данный предмет направляет на себя или совершает для себя (рефлексивное значение). Показателем рефлексива в башкирском языке является аффикс -ын, который образует непереходный глагол от переходного (йыу – йыуын, тара – таран, рт – ртн, кей – кейен, сис – сисен, би – бин, ерл – ерлн и т.п.). Рефлексив (возвратный залог) обозначает действие, направленное не к объекту, а на само субъект. Грамматические значения пассива и рефлексива (страдательное и возвратное) различаются в контексте. Например: Хужалар тарафынан унатара мул тл ерлнде ерлнде» употреблено в пассивном значении) и Тимер клше менн осрашыуа етди ерлнде: яы клдк, яы галстук, яы салбар атып алды («ерлнде» в данном случае употреблен в рефлексивном значении).

В целом ряде глаголов пассивная форма залога выполняет двоякую функцию: 1) вовлекает исходное значение основы в пассив (асыл- «открыться»; буял- «быть покрашенным»; бирел- «быть отданным»; 2) выражает новое лексическое значение (асыл- «проясниться», «очиститься»; «раскрыться», «выясниться неожиданно»; буял- «вымазаться», «пачкаться»; бирел- «сдаться», «пасть», «увлекаться».

Показатели пассива -л, -ыл/-ел  существовали еще в тюркских языках, зафиксированных в орхоно-енисейских и других памятниках письменности. Аффиксы -л, -ыл/-ел  характерны не только для башкирского литературного языка, но и для отдельных говоров, которые свидетельствуют о древности этих аффиксов. В айском говоре восточного диалекта у некоторых глаголов, образованных аффиксами -та/-т/-а, значение пассива передается аффиксом -л, вместо –н литературного языка: биктл «закрывайся» – лит. биклн; таштал «бросайся» – лит. ташлан; йктл «нагружайся» – лит. йклн, в кызылском говоре в некоторых глаголах пассив оформляется аффиксом -ылын: оалары са апайтылынды.

Раздел «Семантические типы пассивных форм» посвящен выявлению различных значений пассива в башкирском языке:

1. Собственно-страдательное значение. Пассивные формы с собственно страдательным значением, как правило, образуются от переходных глаголов и выражают подверженность лица или предмета, представленного как подлежащее, действию извне: яал- «делаться, создаваться кем-либо, чем-либо», ярыл- «быть расколотым кем-либо, чем-либо», ташыл- «развозиться кем-либо, чем-либо», киел- «быть порезанным кем-либо, чем-либо» и т.д. Значение собственно страдательных форм объясняется тюркологами по-разному. По мнению В.Н. Хангильдина, значения собственно страдательных форм выражаются формой глагола пассивности подлежащего, заключаются в обозначении признака подлежащего. М.З. Закиев считает, что страдательная форма глагола с этим значением выражает пассивность действующего лица. По мнению В.Г. Гузева, собственно-страдательное значение тюркского пассива – это некий образ, в котором отражается и закрепляется такое отношение между действием и предметом, при котором предмет выступает как объект прямого воздействия. Содержание этого образа можно, например, передать выражением «подвергаться прямому воздействию».

Собственно-страдательное значение оформляется в башкирском языке аффиксом -л  или –н  и следующим построением предложения: объект ставится в позицию подлежащего в форме неопределенного падежа и, как правило, сопровождается послелогом тарафынан, араында или менн «со стороны кого-то или чего-то». Если субъект выражен личным местоимением, то оно употребляется в форме родительного падежа (Сск мине тарафтан блк ителде. Сй ине тарафтан ерлнде).  Собственно-страдательное значение образуется глаголами, имеющими субъектно-объектную обратимость. Глаголы с этим значением употребляются преимущественно в письменной речи  и реализуются в следующих примерах: К асып йомансы малайар тарафынан йоморо таштар а, таятар а килтерелде (. Длтшина). Ауыл эшселр араында тл. Машина атайы араында ватылмай. лкндр хаында хстрлек кре ошоно менн алатыла («Киске ф» гзитенн). Уа президент Указы менн и Длтшина исемендге длт премияы бирелде («Аиел» журналынан). Собственно-страдательная семантика пассивных форм может передаваться сочетанием вспомогательного глагола с аффиксом на -ып/-еп, -оп/-п (после согласных), -п (после гласных) и  глаголами с аффиксом актива -л, -ыл/-ел, -ол/-л или -н-: уйлап табылан, ашап туйылан, йрп арылан, эшлп туйылан, ктп йрнелгн и т.п.

Аффикс -л- тесно взаимодействует с аффиксом -н-, который во многих случаях имеет значение интенсивности, а также повторяемости действия: йлн- «говорить несколько раз или постоянно», алын- «класть, быть положенным», айлан- «выбирать по нескольку раз» и т.д.

Основное значение собственно-страдательных форм пассива заключается в выражении пассивности действующего лица, т.е. субъект не называется, а подразумевается.

2. Отвлеченно-агентивное значение, суть которого состоит в том, что действие производится абстрактным, неопределенным, обобщенным или отвлеченным производителем. Пассив в отвлеченно-агентивном значении в башкирском языке употребляется чрезвычайно широко. Например: Йыр йырланды. Йыйылышта был орау ятыртылды. Йылала бик оа йлд. Ауыла кислп кен айтылды. Быйыл йыш ауырылды. Ул яылыты ишетеп аптыралды. Действие происходит помимо участия субъекта: бик кп ултырылан, телеграмма уылды, й ыланды и т.п., здесь и не видно обычной связи между действием и действующим лицом, но оно тем не менее относится к агенсу, т.е. воспринимается как совершаемое или совершенное говорящим. Действующее лицо подразумевается даже в том случае, когда нет ни предшествующего, ни последующего изложения: Алы м яын араларан унатар саырылды (М. Крим). Шундай hр араhында мжлес оаа hуылды, аштан hу бер нис самауыр сй эселде. (М. афури).

В разделе «Синтаксические конструкции с семантикой пассива» выделяется двучленный и трехчленный пассив. Термином «двучленная конструкция» в лингвистической литературе принято называть пассивные конструкции без обозначения конкретного производителя действия (агенса), т.е. субъект может не упоминаться. Данного вида пассивные конструкции образуются при участии любого глагола с аффиксом -л с пассивным значением, что говорит об их широкой употребительности в языке. Двучленная пассивная конструкция образуется в следующих случаях:

а) когда ситуация, в которой происходит данное действие-состояние, включает очевидность источника действия без упоминания его в речи. Например: мм, насар шиыр уыла-уыландыр, валы йлнмне, яы баылып сыан рр тикшерелде, тик к артында кеше тикшерелмне (М. Крим)

б) когда больший упор делается на самый результат действия, чем на производителя его. Например: Ул бесн бит, кипкс, кбг йыйылан, кбнг йлгн, ар тшкс, санаа тейлеп айтан, беснлекк бушатылан, унан оса-оса утлыа ташылан (М. Крим);

в) когда нужно выразить состояние как результат произведенного действия, т.е. когда действие оценивается как единый акт для выражения состояния, которое произведено в прошлом (перфективность) либо производится в настоящем, либо совершится в будущем. Например: Ни сн бе ятатан института йрй торан тротуарар кн элгре киптерелеп, таартылып, еперелеп бткн? (М. Крим).

Трехчленная пассивная конструкция возможна в том случае, когда имеется субъектно-объектная обратимость, т.е. двучленная конструкция может трансформироваться в трехчленную или, наоборот, трехчленную конструкцию можно трансформировать в двучленную. Например, ср.: двучленная конструкция: Кпме ыылы пландар оролдо, кпме мауытырыс р йлнде. Юлдашты к алдына килеп баырлы итеп йлнде (З. Биишева). Данный вид можно обратить в трехчленную конструкцию: Уны тарафынан кпме ыылы пландар оролдо, кпме мауытырыс р йлнде. Юлдашты к алдына килеп баырлы итеп йлнде. В трехчленной конструкции, в отличие от двучленной, объект выражается существительным или местоимением: Хужабик тарафынан картуф турап бешерелгн тумас шул тиклем тмле булды (З. Биишева). Хужабик – объект, выраженный именем существительным. Уны тарафынан ап-ары итеп ырып йыуылан индн я, аас ее кил, клдксл йнт бесй йомарланып йолай (Т. арипова). Уны – выражен местоимением. В трехчленных конструкциях объект выражается существительным с послелогами тарафынан, араында, менн: Бааналар эшселр тарафынан ултыртылды. Председателды тырышлыы араында ауылда газ ткрелде. Директор указы менн эштн бушатылды.

Что касается синтаксических функций форм пассива в предложении, то они преимущественно являются сказуемым. Урамдары тар, р ике яында тпшк икешр атлы таш йр теелгн (сказуемое) (Д. Юлтый). Пассивные формы могут выполнять функцию определения, дополнения и обстоятельства: Диге т, араыу кк тк инеп, ыырылан (определение) таба шикелле, ипкен бреп ята (З. Биишева). ымыы шп йки хрт булыуы ла ана шул уры нисек алдырылыуына (дополнение), кблре ваытында арап, бешеп тороуа бйлнгн (З.Биишева). Тотолмай (обстоятельство образа действия) айттылар (М.Крим).

Четвертая глава «Функционально-семантическое поле рефлексива в башкирском языке» состоит из четырех разделов. Первый раздел «Теоретическая концепция рефлексива в тюркологии» посвящен анализу взглядов на данную проблему. Существуют различные точки зрения относительно рефлексивов. Одни исследователи трактуют рефлексив как формообразующую или словообразовательную категорию (Н.К. Дмитриев, Н.А. Баскаков, А.А. Юлдашев, А.Х. Фатыхов, С.Н. Иванов, К.Г. Ишбаев, А.И. Геляева, Г.Р. Абдуллина и др.), другие приводят доказательство в пользу существования его как самостоятельной грамматической категории (Д.Г. Тумашева, М.З. Закиев, С.К. Кудайбергенов, И.Е. Маманов, Б.Ч. Чарыяров, и др.). Рефлексивные формы башкирского глагола специально не исследованы.

Рефлексивные формы образуются как от переходных (йыу- -йыуын, й- йн-, кей- кейен-), так и от непереходных глаголов (таарын-, ылан-) с помощью аффиксов –н после конечных гласных (ура-н-ыу-, тел-н-, уы-н-ыу-)  и -ын, -ен, -он, -н - после конечных согласных глагольной основы (яб-ын-ыу , йыу-ын-ыу, ял-ын-ыу).

Рефлексивы образуются от основ на -ала, -кел, -гел,- л, -ел  и обозначают многократность действия: глне, блгелне, бораланыу. От переходных глаголов образуются рефлексивные формы с прямым объектом, которые в результате образования не теряют переходного значения. Глагольные формы этого типа выражают действие, совершаемое субъектом и переходящее на объект. Например, дфтрре йый (переходный)– йберен йыйнанды (переходный); соор а (переходный) – ере аынды (переходный).

Рефлексивные формы, образованные от непереходных глаголов, обозначают следственное изменение в состоянии субъектов: абарыныу, ыарыныу. Например: гй с й эсенд мер крелмгн дауыл уптары: аырынды, ысырынды, аранды (З. Биишева). Рефлексивное значение имеют непереходные глаголы на -ын,-он,-ен, выражающие внутреннее состояние человека: ятыныу, кмене, бойооноу. К полю рефлексива относятся глаголы, образованные лексическими средствами, т.е. посредством выделения из лексики основ глагола с семантикой возвратного залога: уян- «пробудиться» (при уят- «разбудить»). Оттенок рефлексивного значения имеет ряд производных глаголов, образованных посредством аффиксов, обозначающих действие, совершающееся с участием самого субъекта действия, происходящее только для субъекта: -лы-лек, -ы-ек, --к: кн-ек(те), у-лы(ты), ет- лек(те).

В башкирском языке часто употребляются рефлексивные формы, образованные способом редупликации: Айбик шлен трнрн йгере. «, эксковатор. Быныы вышка, ктргес кран. Бында таы автобус та, шкаф та бар икн», – тип келле йлн-йлн, улары тлг те бара (З. Биишева). В случаях употребления повторов рефлексивных форм между ними часто ставятся союзы -ла/-л с целью усиления качества действия: уы ваытта шашына ла шашына ине, буша булмаан икн (. Длтшина). Бесй йыуына ла йыуына. ы бин л бин. бей тпсн л тпсн.

Большое отличие лексического значения производной и непроизводной основ глагола ырын- «бриться» и ыр- «скоблить», «скрести», «тереть»; «истреблять»; сабын- «париться веником» и сап- «дать пощечину», «хлестать»; «косить сено» является свидетельством словообразовательной сущности рефлексивных форм. Наглядным примером словообразовательной функции рефлексива может служить невозможность устранения аффикса -н  из состава глагола, так как производящие основы не имеют самостоятельного употребления йр-н «научиться», тирб-н «качаться» (производящие основы глагола йр-, тирб- самостоятельного употребления не имеют). Рефлексивное значение в башкирском языке создается по деривационным моделям: а) со значением «приобрести свойство» в именных глаголах на -ла/-л: тме-л-н, то-ла-н; б) со значением «проявлять свойство по основе»: атар-ын, йл-н и т.п.

В башкирском языке иногда наблюдаются расхождения при употреблении рефлексивных форм в литературном языке и в диалектах. Например, айский говор восточного диалекта характеризуется употреблением рефлексива, вместо актива: ашан- «кушать» вместо литературного аша- «кушай»; теген-, вместо литературного тек- «шить». В некоторых случаях рефлексив оформляется аффиксом взаимного залога -ыш/-еш: тырнашам «чешусь», вместо литературного тырнанам; буйашам «занимаюсь окрашиванием», вместо литературного буянам.

Семантические типы рефлексивных форм исключительно разнообразны по своим значениям. Рефлексивные формы, образованные от переходных глаголов, обозначают:

1) действие, выполненное субъектом над собой, над собственным телом: ыар р кеме хленн килгн тиклем яанды, бинде (.Длтшина). Клш кейенеп-яанып сыансы, кей кеше ат башын тотоп торан (М. Крим);

2) действие, совершенное самим субъектом и направленное им на себя самого: ыуынды андырайым тип шишмг апландым (М. Крим). 

3)  действие, выполненное субъектом с самим собой, в своих интересах, для себя, с участием субъекта в каких-либо делах: Халы кс еткнс эшк тотондо (Б. Бикбай). Ктмгнд сйем Ырымбура барыра йыйына башланы (Б. Бикбай).

Семантические свойства рефлексивных форм зависят не только от переходности/непереходности глагола, но и от принадлежности глагольной основы к определенной лексико-семантической группе: 1) глаголы движения: Унда-бында йгеренде. Айгл баан еренд икеренде; 2) глаголы выполнения какого-нибудь действия: Тнзил тн буйына яынды. бей эсенн уынды. Крешкс т, ул муйыныма аылынды (М. Крим); 3) глаголы мышления: Юлдаш таы бгнг дрес, ыырасты насар ыланыштары тураында бошоноп уйланды (З. Биишева); 4) глаголы речи: Ахыры ул таы темдн сыып йлн башланы (З. Биишева); 5) глаголы эмоции и ощущения: Са ына ала китеш була, ыуана (М.Крим). ыуанды, йыуанды, аышланды (М. Крим); 6) глаголы, обозначающие изменения во внешности субъекта: Уны й, ирендре аарынды (З. Биишева). «Ю. Ауылда, апайымдара булдым», – тине л, е таы ла ныыра ыарынды (З. Биишева); 7) глаголы звукоподражания и междометия: Бригадир ажырынды. Ул эстн ген мрнде.

Рефлексивным формам свойственно выражать: 1) непроизвольность действия, т.е. независимость его от воли и желания субъекта действия: Эшк иртрк киленгн. Ихх… утынды арамай алынан. 2) повторность действия: Ул ары-бире йрнд. ыар шатлытарынан икеренде; 3) усиление, интенсивность процесса:гй с шашынды, оторондо, ярынды (З.Биишева); 4) состояние человека или изменение во внешности: кгрене, ыланыу, шешене, кйн, алтыраныу и т.п.

Следует учесть, что некоторые формы с аффиксом -н во фразе могут употребляться и в пассивном (страдательном) значении, когда действие с точки зрения логического объекта представляет собой состояние: ср. Уны тарафынан имтихана билеттар ерлнде (ерлнде имеет пассивное значение, поскольку обозначает действие, которое совершается грамматическим объектом и переходит на грамматический субъект) и Ул имтихана ерлнде (ерлнде в данном предложении имеет рефлексивное значение, так как выражает действие для данного же субъекта). Конкретное значение пассива или рефлексива может быть определено только в предложении.

Семантика рефлексива выражается следующими синтаксическими конструкциями:

  1. субъектными рефлексивными конструкциями с сохранением исходного субъекта-подлежащего: Ул ырынды, йыуынды. ыар р кеме хленн килгн тиклем яанды, бинде (. Длтшина).
  2. обобщенно-личными конструкциями: Бгн эшк у киленде. В данном предложении субъект-подлежащее отсутствует; хотя глагол киленде употребляется в форме 3-го лица, действие совершается самим субъектом и направлено им на себя;
  3. конструкциями с рефлексивными формами в качестве сказуемого: й туына был, й туына (М. Крим). Шундай малайар менн бер партала ултырыра тура килеен ысын келдн йнд (З. Биишева);
  4. конструкциями, где рефлексивное значение выражают и сказуемое, и дополнение: Айбулат аман русса уый алмай алыуына кйн (. Длтшина) Уый алмай алыуына – дополнение, кйн – сказуемое;
  5. синтаксическими конструкциями, образованными путем сочетания нескольких глагольных основ с рефлексивными значениями, выраженными сложными глаголами, состоящими из деепричастия (хл ылым) на -ып, -еп, -оп, -п и глагола: Бынау баланы бер а сайындырып-ртндрп ебрерг крк (. Длтшина). Билдлнгн стк бе хлебес кейенеп-яанып алды (М. Крим);
  6. конструкциями, где рефлексивное значение выражается обстоятельством: Сйннмй ген сйеде яауыда бул (. Длтшина). Ул кркмгн орауары менн кешег бйлнмйенс йрй алмай. ин оранмай ына ултыр. Ткрн торас, улары телдре, таматары кипте, тауыштары бтт (З. Биишева);
  7. рефлексивными формами, образованными посредством сочетания возвратно-определительного местоимения и соответствующего глагола: Ул -ен уынды. Сания -ен йлнде. арт -ен генде;
  8. конструкциями, с сочетаниями глаголов в форме инфинитива, образованных от основы с прибавлением аффикса -ыра, -ерг, -ора, -рг и соответствующего глагола: Шаып аландар яйлап аына килде, бзелре, киреенс, сарбайлап, илара тотондо (. Хсйенов).

В пятой главе  «Функционально-семантическое поле реципрока и социатива в башкирском языке» рассматриваются залоговые формы, которые обусловливаются двумя основными равноправными значениями. Реципрок отображает симметричное отношение между участниками сложного процесса. В этом случае участники попеременно выступают объектами и субъектами какого-либо действия (осрашыра «встречаться», осалашыра «обниматься» и пр.). Социатив выражает отношение кооперации между субъектами, совершающими какое-то действие (Улар килешег ул уйышалар «Они подписывают договор»).

Раздел «Теоретическая концепция реципрока и социатива в тюркологии» посвящен анализу основных теоретических концепций тюркологов, направленных на выделение разнообразных значений реципрока и социатива (взаимно-совместного залога). Значение реципрока и социатива в существующих концепциях сводится к тому, что наиболее общим и исходным значением этой формы является обозначение того, что в совершении данного действия принимают участие два или несколько субъектов.

Реципрок и социатив образуются с помощью аффиксов -ыш/-еш,
-ош/-ш (после согласных): я-ыш, тот-ош, ал-ыш, б-еш, яр-ыш, км-еш, уар-ыш и т.п. -ш (после гласных): ар-аш, осра-ш, осала-ш, йлш, рсе-ш, тура-ш, буя-ш, сайа-ш, тура-ш, бикл-ш, ипл-ш и т.п.

Реципрок, образованный от переходных глаголов, выражает действие, совершаемое взаимно двумя или несколькими субъектами по отношению друг к другу или в помощь друг другу: Сыуаай бей иртк килеп Бибешк й йыйыштырышты (З. Биишева). Уны оло улы, атаына аршы сыып, ат туарышты (З. Биишева). Субъекты при реципрокной форме выражают взаимное действие с прямым объектом действия. Например: атындар ауыа-ауы терп шым ына хбр йлшеп ултыралар (. Длтшина) атындар – субъекты, хбр – прямой объект действия, йлшеп – взаимное действие, совершенное несколькими субъектами.

Социативные формы образуются от непереходных глаголов и сами имеют непереходное значение. Они выражают совместное действие, совершаемое несколькими логическими субъектами, которые грамматически могут и не выраженаться. Действие совершается вместе с кем-либо, с чем-либо, совместно с кем-либо. Бтн улай эшлмм, ю-бар нмг асыуланышмайы (Ф. Инолов). Йш-елкенсекте юл ыайында тап булышып, ушышып, ул болашып китее жп хл тгел (М.Крим). гмлшеп ултыранда телефон шылтыраны (М. Крим).

Наличие двух или нескольких субъектов взаимного и совместного действия подразумевается и в тех случаях, когда глагол выступает в форме единственного числа: мин брге аышам; ул бее менн йлш; ул се менн хушлаша; атаы уытыусы менн кшлш и т.п. Для обозначения реципрока или социатива в башкирском языке нет особого форманта, который показывал бы значение взаимности или же совместности. Оба эти значения выражаются посредством одного и того аффикса -ш. Поэтому глаголы с показателем -ш-, взятые вне контекста, могут выражать и совместное, и взаимное значения одновременно: тарт-ыш «тянуть вместе» и «тянуть друг друга»; я-ыш «писать вместе» (инша яышты) и «писать друг другу» (бер-беребе менн хат яышты).

Реципрок и социатив образуются от основ побудительной формы: кил-тер–еш-те, а-ыш-ты, тарт-ыш-ты, я-ыш-ты, ал-ыш-ты, йл-ш-те). В башкирском языке возможно образование реципрокных и социативных форм от звукоподражательных и образоподражательных слов, а также от междометий: Лкин балалар уны яына арайар а бышылдашалар (З. Биишева). ыар, сыуылдашып, урындытан инг, индн урындыа йгереп астылар (З. Биишева). рене шулай берй алала уый алмауарына кенешеп уфтаныштылар (З. Биишева).

В языке часто употребляются парные глаголы с семантикой реципрока и социатива, которые усиливают данное значение а) повтором одного и того же глагола: Килендр бейлре ауып бтп ебрелр , т менн тулан силктрен кск ктреп, клшлш аласы яына китеп т барылар (З. Биишева); б) повтором одного и того же глагола, при этом между ними употребляются частицы -а/-: Йштр клшлр клшлр. Балалар тартылашалар а тартылашалар; в) парным употреблением разных по значению глаголов: уыштан у кп йылдар ткс т, бер-беребег барышып-килешеп йрнк (М. Крим); г) повтором деепричастий с аффиксом -п,-ып/-еп: Улар, бында килгне бирле, тырышышып-тырышышып урайа йрнеп маташалар ине (З. Биишева).

Реципрокное и социативное значение выражается не только при помощи морфем (аффикс -ш-), но и аналитическим способом. В этих случаях глагол употребляется в сочетании с местоимением бер-береhен, бер-берен, бер-берее (менн), берен-бере.  Например: Улар бер-береен оатыштылар. Улар бер-берее менн пклштелр. Улар берен-бере ялашты.

Однако нельзя не отметить, что не во всех глаголах с аффиксом -ш- присутствуют значения реципрока и социатива, об этом убедительно доказывают факты башкирского языка. Например: Ана, баса кртен эленгн лгн семкйле башын ала быауыбы килеп сйнрг кереште (М. Крим). Во-первых, здесь аффикс -еш имеет только словообразовательный характер: кер+еш (кер «заходи», кереш «возьмись»), во вторых, в этой конструкции нет взаимного действия или взаимодействия двух или более субъектов, не выражается совместная деятельность или одновременное состояние двух и более субъектов.

В башкирском языке семантические типы реципрока и социатива характеризуются многообразием. В синтаксических конструкциях взаимодействие субъектов выражается различными формами и значениями:

  1. субъекты действуют взаимно: Улар икее осалашып ерг тгрнелр, бер-береене яатарына тондороштолар, типкелш­телр, тешлштелр (Ф. Инолов);
  2. субъекты действуют совместно: алдаттар, китерг булас, ташланан кмлрен яынан йыйыштыралар, яынан сумкаларына тултыралар (Д. Юлтый). унаа йршегеме? Былай дубы. Лкин унаа йршмйбе (М. Крим);
  3. субъекты помогают, содействуют друг другу: Аттарынан ырып тшкн лим менн Амал аунап ятандары тороошто («Аиел» журналынан). лсе уны мал-тыуары биклрг, утын сарпалап бирерг, самауыр айнатышыра, картуф рсешерг ушты (З. Биишева);
  4. субъекты соревнуются между собой: ст менн йн фарман уышып урам буйлап йгерек (М. Крим). Мин саыла ине менн ярышып арармын ле. «Ярышырбы», – тине Юлдаш та, рухланып (З. Биишева);
  5. передаются психологическое состояние, эмоции субъектов: «Улай була, крше, пклшмйек», – мин д кршктр эшлй башлаясамын, – тигн бер са нрсе (З. Биишева). Эйе, т ны яратышып ауыштылар, яратышып мер иттелр шул улар (З. Биишева). рлнешеп кире йг айталар (М. Карим);
  6. обозначаются перемещение субъектов в пространстве: пклп тгел, п алап, сама белеп таралыштылар (М. Крим). Ауыл артына сыып, тау битендге арт араастары береенн икенсеен йгерештелр (З. Биишева). Сббе сыанда, форсат табып, сбп булмаанда яй сыарып, бер-беребее илен йрштк, икмк-то татыны (М. Крим);
  7. обозначаются совершаемые речевые процессы субъектов: Улар ю-бар сн крштереп алдылар (З. Биишева). Злйха бей менн Глйм ег ни тураындалыр ыып-ыып бхслшлр ине (З. Биишева). Кп тапырар осрашты, ысын келдн гмлштек (М. Крим).

В синтаксических конструкциях с семантикой реципрока и социатива часто наблюдаются случаи, когда выделяется один субъект из двух, т.е. одному субъекту приписывается большая активность, чем другому. Более активным является тот участник действия, который выражен подлежащим, а второй предстает менее активным субъектом. Например: Шулай итеп Айбулат менн Глйм байар менн шп, айырылышып сыып киттелр (. Длтшина.) Первые актанты – Айбулат и Гульюзум выражены подлежащим, активным актантом, а вторые актанты – богачи  – менее активны.

В глаголах, типа осраш- «встречаться», осалаш- «обниматься», беш- «целоваться», йш- «любить друг друга» и пр., предполагающих появление двух подлежащих, объединенных обычно послелогом менн «с», осуществление активного действия возможно двумя субъектами, которые одновременно оказываются и объектом производимого ими действия: Рауза менн мин 1942 йылды кнд, яраланандан у, бер анаа яла айтан ваытта ына, яылышты (М. Крим).

Часто употребляются конструкции, где исполнитель действия устраняется с позиции подлежащего: Шунан у ына, бер береене клдген арттан бороп тотоп, билдн алыштылар (М. Крим). Асыуланышанды онотайы, улай тртклштн булмаын (Н. Мусин).

В башкирском языке реципрокно-социативные конструкции имеют морфологические показатели: аффиксы -ыш/-еш,-ош/-ш, -ш (биклш, буяш, ктреш, дулаш), аффиксы у – уыш, та – таыш, ба – баыш, редупликацию (уышышып–муышышып бткндрер, талашышып–малашышып йрнлр) и т.п. В речи часто встречаются конструкции, в составе которых употребляются повторы слова, усиливающие значение реципрока или социатива: йлш-йлш, ысырыша-ысырыша.

В синтаксических конструкциях аффиксы взаимности-совместности
-аш/ш, -ыш/-еш,-ош/-ш, -ш  нередко выступают в составе существительных и придают им реципрокно-социативную семантику: бе рш, бе яуаштар. Синтаксические способы выражения реципрока отличаются тем, что значение взаимности передается сочетанием слова бер-береен, бер-берен, берен-бере, бер берее менн, ара, менн и т.п. Улар бер-береен яратышып йлнештелр. лим ерле уна менн ти к дулашты. Егеттр -ара кшлштелр.

Реципрокно-социативные формы могут занимать позиции подлежащего, сказуемого, обстоятельства, определения, прямого и косвенного дополнения:

– в позиции подлежащего: Ахыр был малай менн крмклше йштре туйыры (М. Крим). ат-ат ул ыышыу, араларан йш, осалашыу китте (М. Крим).

– в позиции сказуемого: Был кист л, уыра та бе ишы е йлшмнек (М. Крим). Тимк, ысынлап у оа ла булышандар (З.Биишева). Татыу ына айырылышты (М. Крим);

– в позиции дополнения: Ул, иптштрене нмлрер йлп шаяртыу, клшрен л итибар итмй, башын эйеп, апа яына китте (З. Биишева). Тртклшее, тартылашыуы аай яратмай (М.Крим);

– в позиции обстоятельства: осалашас, кел тулып китте (М.Карим). уналашып йрр самы ни (З. Биишева). Башалар а ашымай, оаланмай, яйлап, тмлп кен, йлш-йлш ашанылар а ашанылар (З. Биишева);

– в позиции обстоятельства и сказуемого: рене уый алмауарына кенешеп уфтаныштылар. Эйе, т ны яратышып ауыштылар, яратышып мер иттелр шул улар (З. Биишева). Шул арала табышып танышты (М. Крим);

– в позиции определения: лп аынышан йштр, ыуаныша-клш, ая тндге йрг табан йнлде (З. Биишева). Кпмелер ваыт тег бе ебее т крешкн кешелр итеп тгел, оа айырышлышандан у табышан кешелр ыма и башланы (М.Крим).

Способы выражения симметричных актантов в позиции подлежащего в конструкциях с реципроками также разнообразны. В.П. Недялков  различает несколько смысловых типов симметричных актантов в позиции подлежащего, которые применительны и для башкирского языка: 1) разноименные: Егет менн ы осалашалар (каждый субъект выражается отдельным словом). Разноименные, в свою очередь, оформляются по-разному: а) сочинительное оформление (Азат м Слим дулаштылар – оба субъекта относительно равноправные); б) комитативное оформление (Азат Слим менн дулашты; Азат Слимнн алылашты – наименование второго субъекта оформляется предлогом, послелогом, падежом или особой формой совместности); 2) одноименные: Улар осалашалар. Егеттр тртклшлр; 3) собирательные: Халы таралыша башланы. аил тырышып донъя кт. Еткселек йлште.

В языке весьма широко употребляются односоставные предложения с реципрокно-социативным значением: 1) безличные предложения: Танышайы ле (М. Крим). йлшеп арарбы (М. Крим). Татыу ына айырылышты (М. Крим). Бик ти ризалаштылар (З. Биишева). 2) назывные предложения: ул ыышыуар, алдатса ыып осалашыуар (М. Крим). пклшер… Ярашыуар… Барыы ла хтер («Аиел» журналынан).

В шестой главе  «Функционально-семантическое поле каузатива в башкирском языке»  рассматриваются теоретические концепции каузатива в тюркологии. В тюркологических концепциях этот залог обозначается терминами «побудительный», «каузативный», «понудительный», «причинительный». Термин «побудительный», по мнению некоторых исследователей (Л.Н. Харитонов, и др.), исходит из более широкого понимания «побуждения» для обозначения различных оттенков значения данного залога. Большинство тюркологов (А.А. Юлдашев, Н.А. Баскаков, В.Г. Гузев, М.З. Закиев и др.) признают термин «понудительный», так как считают основным залоговым значением выражение действия, выполняемого одним лицом по приказанию, просьбе, разрешению другого. В тюркологической литературе часто встречается параллельное употребление терминов «понудительный залог» и «каузатив» (от лат. causa – имеющий значение причины, повода для действия), который означает, что в позиции подлежащего стоит причина действия, а в позиции прямого дополнения – субъект основного действия. Концепции большинства тюркологов сводятся к тому, что отнести только по внешней форме глаголы с аффиксом -т, -дыр,
-гыз к понудительному залогу будет неправильно, необходимо обратить внимание на семантику глагола в синтаксической конструкции и учесть, имеется ли отношение действия к второму субъекту, т.е. фактическому исполнителю действия.

Образование каузативных форм в башкирском языке возможно как от переходных, так и от непереходных глаголов. В этом случае непереходные глаголы трансформируются в переходные глаголы. Например: кил – килтер, т – ткр, ас – асыр, ала – алат. При переходных глаголах, образованных от непереходных с помощью аффиксов понудительного залога, идея понуждения к действию возникает лишь в том случае, когда глагол своим лексическим значением называет действие непосредственного исполнителя.

В башкирском языке каузатив имеет продуктивные и непродуктивные аффиксы. Наиболее продуктивными являются аффиксы: -дыр/-дер, -дор/
-др; -тыр/-тер, -тор/-тр; -ыр/-ер, -ор/-р; -т, поскольку они для большинства глаголов являются типичными, к тому же им характерно многоступенчатое наращение залоговых аффиксов: кил – килтер – килтер-т – килтер-т-тер килтер-т-тер-т-ер. Аффиксы -ар/-кр; -ы/-ге, -о/
-г; -ыр/-ер, -ор/-р; -ат/-т являются малопродуктивными и не могут носить вторичный или третичный характер. Например: тор-о-ор, мен-ге-ер, кей-ге-ер, тш-р-т-тр, кр-т-тер.

Необходимо отметить словообразовательную функцию каузативных форм, которые трансформируют непереходный глагол в переходный: кс «подвинься» (непереходный глагол) и ксер «перемести», «перевози», «спиши» (переходный глагол), ур «пугайся» (непереходный глагол) и урыт «напугай» (переходный глагол). В ряде случаев каузативная форма образуется от именных основ: к «глаза» – кт «наблюдай», «следи»; эш «работа» – эшкрт «обработай». Кроме того, от каузативных форм можно образовать имена существительные и прилагательные: ятырт «свети», «включи свет» – ятыртыс «свет», «включатель»; мауытыр «занимай» или «займи чем либо» – мауытырыс «занимательный».

Наряду с литературными формами в языке довольно часто встречаются диалектные формы каузативов, которые имеют специфику употребления. Например, в айском говоре восточного диалекта понудительный залог обычно употребляется в значении основного залога: Ин буятам букв.: «Заставляю покрасить пол» вместо литературного Ин буяйым «Крашу пол». Каузатив оформляется аффиксами: -ы, -а, -ке, -ге, -тыр: йаты, вместо литературного ятыр «уложи»; менге, вместо литературного мендер «подними»; тото, тота вместо литературного тоттор «заставь схватить что-либо»; ыйы вместо литературного ыйыр «умести» и т.п.

Для каузатива башкирского языка характерно многоступенчатое наращение залоговых аффиксов. После наслоения двух или более аффиксов образуется двойные, тройные или другие каузативные формы, которые  определяют количество объектов в реализации данного действия, меняют оттенок значения глагольной формы.

Семантические типы каузативных форм зависят не только от максимального или минимального количества залоговых аффиксов, но и от лексического значения самого глагола и от характера субъекта и объекта действия. В башкирском языке каузативная форма характеризуется разнообразными оттенками значения, обусловленными не только введением аффиксов каузатива и семантикой исходного глагола, но и контекстом, поскольку в башкирском языке одна и та же каузативная форма в зависимости от контекста может иметь различные значения. Так, например, ятыр «заставь лежать» (Баланы ятыр, иртн ирт торора крк); ятыр «разрешить лечь» (Кисен баланы мине карауата ятыр); ятыр «помоги лечь» (Баланы ятыр ле), ятыр « укладывай» (Баланы ваытында ятыр), ятыр в значении позволения (Ярай, баланы ятыр). У башкирского глагола можно выделить следующие оттенки значений каузативных форм:

  1. Значение принуждения, приказания или призыва к действию: бешерт, алдырт, йолат, йыуыр, торо. Например: Сисендер еледе, сисендер, – тине сйем (М. Крим). Ярай, ре ташыан ыйы ренн тктерттерербе (З. Биишева). м итермен д ы-ырындан ылаттырырмын (. Длтшина).
  2. Значение позволения, разрешение совершить действие: осалат, рер, тарат, птер. Например: ана, эседе ыйпат ле, – тине Баыян ег, унан Бибеште ятырып араас, – Аа, ин ауырлы ла баа, килен! – тип ысырып ебре (З. Биишева). Бынан hу Хмитте йырлаттылар (З. Биишева).
  3. Значение «просить помочь», «попросить»: отар, ыуандыр, туарт, атлат. Например: Самауыр ултырт ле (. Длтшина). лсйедн шул хикйтте таы ла бер йлт ле (З. Биишева).
  4. Значение цели, достигаемой через другой объект: лсттер, буяттыр, айлаттыр. Например: Ймил, еледн усыдаы нмкйе крттер ле, - тип тенде Фим минн (М. Крим). слм устым, ми хрби штаб начальнигын йт кен саырт (Ф. Инолов).
  5. Само допущение действия: уыр(т), тейер(т), йр(т). Например: Кирег йгерт, мин урап аршыына сыам (М. Крим). арифтан да йлт (З. Биишева). Тик кст, дртте буша, файаыа тктертмге (З. Биишева).
  6. Проявление попустительства, оплошности, небрежности, слабости, пассивности или их последствия: урлат, едерт, йыылт, тктерт. Например: Суынып ына китен, дуы, был сама ла кйртт, мге фатихам ю (. Длтшина). тен, теге дилнклре ваытында таарттырмаан сн, штраф hалдыртасамын (Н. Мусин).
  7. Недопущение субъектом совершения действия (при этом активно используется форма отрицания -ма/м): ынатма, йртм, белдертм. Например: Унда hрлгн кешелре тик кен ятыртмайар, улары эшлтлр (F. Хйри). унатар ытатманы (М. Крим).

В разделе «Синтаксические конструкции с семантикой каузатива» выявляется сложность и многоаспектность этих высоко употребительных конструкций, выступающих в самых разнообразных значениях. Значение каузатива передается глаголом в сочетании со словами уша, ле, уй, инде и т.п. Например: Уытыусы уыусыларан дфтрре тараттырыра уша. ыаран ыу килтерт ле. Малайаран утынды ташыттыртып уй. Шул алмалары балаларан йыйырт инде. Подчиненный субъект выражается исходным падежом (уыусыларан; ыаран; малайаран; балаларан).

В башкирском языке каузативные формы могут занимать позиции подлежащего, сказуемого, обстоятельства и определения: 1)  позиция подлежащего: Ябай ына бурыс был: йылдар буйы алап йрткн а ына еде кешелрг йтеп ишеттере, ен мим м мотла тип иплгн нмлре ик тшрт (М. Крим); 2)  позиция сказуемого: Улар Константин Симоновты, ммн, аушатманы м болоотманы (М. Крим). Саырыу билеттарын алдан тараттырайны, кп тараттырайны (М. Крим); 3) в составе сказуемого: Уа ла бее шишмнн ыу алдырт ле (З. Биишева). Иртнге ауа улары саыу тауыштарын алытара алып китеп яыратты (З. Биишева); 4) позиция обстоятельства: Ауырттырырлы итеп уманы, рлнерлек итеп уты (М. Крим). Брсен ыандыртаы, алма ле, егег бер бйнт булыр (. Длтшина). 5) позиция определения: Шуа кр л мин йнемде тетрттергн, келемде ыуандыран, эсемде рнеттергн эреле-валы мжизлр тураында уйлап киттем (М. Крим).

С точки зрения структуры выделяются двусоставные и односоставные каузативные конструкции: 1) двусоставные, с сохранением исходного субъекта-подлежащего: ин отортмаа, мин олама инем (М. Крим). Яндырт ин был аыары, Айбулат! Берйе табып алып старшиналар улына бирерт – бтт, башы себер китск (. Длтшина); 2) односоставные, без сохранения субъекта-подлежащего: Хатта йкшмбе кн бее сн мул ына табын да ерлтте (М. Крим). Айбулат кейе баара ебртеп алдырттыры (. Вахитов). Аштан у унатары улдарын таы эе ыу менн йыуырылар (З. Биишева).

В языке часто употребляются конструкции с каузативным формами, где наблюдается многоступенчатое наращение залоговых аффиксов, которые меняют семантику предложения: кил «приходи» – атыусыны килтер «Приведи продавца»; атыусыны килтер-т «Заставь привести продавца»; атыусыны килтер-т-тер «Через кого-либо заставь привести продавца».

Каузатив выражается деепричастием, выполняя разнообразные семантические и синтаксические функции: Бигерк маайтып, матандыртып тшргне, Талип (З. Биишева). Тшндрп ара ин был томана бисг (. Длтшина). Рхим йыланы к ярында кн тал йкмн тулыынса ыртырып ташыттыры (. Длтшина). Шулай а Взихте, баштар блнн отолоуына ышандыртып, тынысландырып оатты (М. Крим). йрнсекте арайына саыртып алан (З. Биишева).

В седьмой главе «Сложные залоговые формы» анализируются типы сложных залоговых форм, выявляется связь залоговости с темпоральностью, с аспектуальностью, рассматривается лично-числовая парадигма.

Залоговость включает в себя различные залоговые формы: актив, пассив, рефлексив, реципрок и социатив, каузатив. Залоговые формы взаимодействуют с единицами разных языковых уровней, заключающими в своей семантике элементы, соотносительные со значением данной категории. Сфера субъектно-объектных отношений охватывает различные явления категории грамматики: элементы синтаксических структур, склонение, лицо,  принадлежность, переходность и непереходность, одушевленность и неодушевленность, время и число. 

В тюркских языках, в том числе и в башкирском языке, часто употребляются залоговые формы, которые состоят из основы глагола и нескольких залоговых аффиксов, из которых определяющее залоговое значение может иметь только замыкающий аффикс. При сочетании нескольких залоговых аффиксов в одном глаголе приобретается новый оттенок значения.

Возможны следующие типы сложных залоговых форм:

  1. Сочетание каузатива и пассива:

а) основа + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др; -тыр/-тер, -тор/-тр; -ыр/-ер, -ор/-р) + аффикс пассива (-ыл /-ел,  -ол/-л): ал-дыр-ыл-, кип-тер-ел-, ба-тыр-ыл-, бр-ер-ел. Примеры. Ике йыл уымында ике – тбк, 9 беренсел ан тамырары ге м блексе, 9 травматология, 16 онкология, 9 перинаталь к ойошторолоп, кадрар, орамалдар менн тьмин ителерг тейеш («Аиел» журналынан);

б) основа + аффикс каузатива (-т) + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол /
-л): йылы-т-ыл-, ала-т-ыл-, ыар-т-ыл-, йл-т-ел-, ила-т-ыл-. Примеры. мтл уыу йортон тамамлаусылара ыартылан программа буйынса р кем е телгн юары уыу йорттарында белем алыу ммкинселеге булдырыла («Аиел» журналынан). Ир мал тупраынан яратылан (Башорт халы ижады, том Х);

в) основа + аффикс каузатива (-т, -ат/-т) + аффикс пассива (-ыл /
-ел, -ол/-л): кр-т-ел-, а-ат-ыл-. Примеры. ыырас, ен арата бит аай тарафынан кртелгн был ктлмгн ышаныса ни тип яуап айтарыра ла белмй, башын тбн эйе (З. Биишева);

г) основа + аффикс каузатива (-ыр/-кер, -ар/-кр, -ор/-кр) + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л): ят-ыр-ыл-, т-кр-ел-,от-ар-ыл-. Примеры. Сирлп ките сбпле ул дауаханаа ятырылды (йл телмренн). Быйылы ташын осоронда ундан арты бала отарылды (йл телмренн). Мктпт сйр кнн арнап бик кп саралар ткрелде (йл телмренн);

д) основа + аффикс каузатива (-ы/-ге, -ы/-ке, -о/-г) + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л): тор-о-ол-, ят-ы-ыл-, мен-ге-ел-. Примеры. Похода барыу сбпле, бгн лагераы балалар бик ирт тороолдо (йл телмренн). Янын ндереселр бейек йорта кран менн менгеелде (йл телмренн).

  1. Сочетание реципрока или социатива с каузативом и пассивом: основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс каузатива (-тыр/-тер, -тор/-тр) + аффикс пассива (–ыл/-ел, -ол/-л): бар-ыш-тыр-ыл-, кил-еш-тер-ел-, я-ыш-тыр-ыл-, уы-ш-тыр-ыл-. Например: Ул дймлштерелгн бер фекер йт, кел килеген, унасылыа ндй, йни гт-нсихт ит, йрт (Башорт халы ижады, том Х). Егет яы эште ыыу тотто: крглр тбн киптерелгн ур тшрп, бал сетерг баш яалды, кб-кб ымы бешелде, йр йыйыштырылды (Н. Мусин).
  2. Сочетание пассива и реципрока или социатива: основа + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л)  + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш), которые реализуются в примерах: я-ыл-ыш-, айыр-ыл-ыш-, бр-ел-еш- и т.п. Например: Ай-ай, – тип борсолоштолар малайар (З. Биишева). Айырылышыы килмй, лбитт (З.Биишева). Татыу ына айырылышты (М. Крим).
  3. Сочетание рефлексива и пассива: основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н)  + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л): уйла-н-ыл-, йл-н-ел-, тот-он-ол-, йыу-ын-ыл-. Например: Уйланылмаан айа инде ул, – тиештелр арттар (З. Биишева). Шулай итеп, мохтаж аиллрг ярам ите сн шфтлелек крте фонды ибе асыландан алып 27 миллион 42 ме умлы сыымдар тотонолдо («Аиел» журналынан). Эшлнелде инде, ал-ял белмй эшлнелде (Н. Мусин).
  4. Сочетание каузатива и каузатива:

а) основа + аффикс каузатива (-т) + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/
-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр): тара-т-тыр-, лгр-т-тр-, килдер-т-тер, эшл-т-тер-, яптыр-т-тыр-. Например: Хатта йкшмбе кн бее сн мул ына табын да ерлттере (М. Крим). Эер тшкс т генерала шылтыраттырым (М. Крим). Самауыр ултырттыры (. Длтшина);

б) основа + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр) + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр): кл-др-тр-, ал-дыр-тыр-, и-ер-тер-, ал-дыр-тыр-. Например: уна кил таптыртыр, ат урынына саптыртыр (Мл);

в) основа + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр) + аффикс каузатива (-т): бел-дер-т-, я-ыр-т-, кил-дер-т-, ал-дыр-т-, ал-дыр-т-, ал-дыр-т-. Например: Башта мине сразы теге батыр менн крштертмнелр (З. Биишева). Юлда йырлатып, ынап арарбы а, ысынлап шулай шп йырлаа, ярышта атнаштыртырбы (З. Биишева).

  1. Сочетание рефлексива и каузатива: основа + аффикс рефлексива  (-н, -ын/-ен, -он/-н)  + аффикс каузатива (-дыр/-дер, -дор/-др): кей-ен-дер-, сис-ен-дер-, йыу-ын-дыр-. Например:Таарынып сыас, бее баштан-ая р яынан кейендерелр (Б. Бикбай).Шул бер «аы апанды» ыын матандырып орашып тормаа (. Длтшина). Был хбр мине бик йндр, мин еел тын алдым (Д. Юлтый).
  2. Сочетание рефлексива, реципрока или социатива: основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффикс реципрока или социатива (-ш,
    -ыш/-еш, -ош/-ш): йепл-н-еш-, эйрт-ен-еш-, кей-ен-еш-. Например: «йеплнештн булмаын, хужалар», «йеп итеп китмге, унатар», – тиешеп Келшлекк юл алды (М. Крим). ыар, аллы-артлы эйртенешеп, Оонол яына киттелр (З. Биишева). сй менн лсй ашыып тороп кейенешерг керештелр (М. Крим). Балалар йт кен унан-бынан кейенешеп сыып сабып бтт (З.Биишева).
  3. Сочетание рефлексива, каузатива и пассива: основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффикс каузатива (дыр/-дер, -дор/-др) + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л): тулыла-н-дыр-ыл-, сис-ен-дер-ел-, кей-ен-дер-ел-. Например: Уны й ур, заманса итеп йыазландырылан (Н. Мусин).
  4. Сочетание реципрока или социатива с каузативом: основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс каузатива (-тыр/-тер, -тор/-тр): ара-ш-тыр-, йл-ш-тер-, айт-ыш-тыр-. Например: лсе л, йгереп килеп, уны трлс апшап, ыйпаштырып араны (З. Биишева). улдарындаы атыраларын асып араштырылайар (М. Крим). Икебег л аылан Прометей шауымы бее ти к дулаштыры (М. Крим).
  5. Сочетание реципрока или социатива и пассива: основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс пассива (-ыл/
    -ел, -ол/-л): бир-еш-ел-, ала-ш-ыл-, йл-ш-ел-, ал-ыш-ыл-. Алашылды инде, – ул ми табан боролдо (М.Крим). Уныы килешелгн бит инде (Н. Мусин).
  6. Сочетание реципрока или социатива и реципрока или социатива: основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш): ярат-ыш-ыш-, ал-ыш-ыш-, бар-ыш-ыш-, ал-ыш-ыш-. Например: Кескйн олаын тешлткн егете менн яратышышалар (З.Биишева). ыырт, ти икн бахыр, – тип йлшешеп, шаулашышып алдылар (З.Биишева).
  7. Сочетание каузатива, реципрока или социатива: основа + аффикс каузатива (-т; -ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш): беш-ер-еш-, кип-тер-еш-, ип-тер-еш-, ба-тыр-ыш-, кил-тер-еш-, кл-др-ш-, тей-ге-еш-. Например: Емеш тышы бо менн атланып туып таы ла ауырая тшкн силктре апаына икег ултыртышты (З.Биишева).
  8. Сочетание каузатива, каузатива, реципрока или социатива: основа + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр) + аффикс каузатива (-т) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш,
    -ош/-ш): кл-др-т-ш-, кип-тер-т-еш-, кил-дер-т-еш-. Например: Аштан у унатары улдарын йыуыртыштылар (З. Биишева). Аайым ми блкк бирелгн шарары рртшт.
  9. Сочетание реципрока или социатива, каузатива, реципрока или социатива: основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/
    -ш) + аффикс каузатива (-тыр/-тер, -тор/-тр) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш): бар-ыш-тыр-ыш-, ба-ыш-тыр-ыш-, ки-еш-тер-еш-, ал-ыш-тыр-ыш-, бир-еш-тер-еш-. Например: Байгилде аай атын элп киткн кнд Сыуаай бей иртк килеп Бибешк й йыйыштырышты (З. Биишева).
  10. Сочетание пассива и каузатива: основа + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л) + аффикс каузатива (-дыр/-дер, -дор/-др): км-ел-дер-, снс-ел-дер-, я-ыл-дыр-, е-ел-дер-, яр-ыл-дыр-. Например: ыыл кирбес диуара килеп тртлдрге инде (М. Крим).
  11. Сочетание каузатива, реципрока или социатива, реципрока или социатива: основа + аффикс каузатива (-тыр/-тер, -тор/-тр; -ыр/-ер,
    -ор/-р)  + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш): ба-тыр-ыш-ыш-, кил-тер-еш-еш-, ал-дыр-ыш-ыш-. Например: Утынды крше малайар килтерешеште (йл телмренн). Апайыа йберрен индерешеш (йл телмренн).
  12. Сочетание рефлексива, каузатива, реципрока или социатива: основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффиксы каузатива (-дыр/
    -дер, -дор/-др)  + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/
    -ш): кей-ен-дер-еш-, сис-ен-дер-еш-, тот-он-дор-ош, саб-ын-дыр-ыш. Например: Никах алдынан ин клште кейендерешере, йме (йл телмренн). бейе йыуындырыша, сабындырыша, бик йбт булыр ине (йл телмренн).
  13. Сочетание пассива и рефлексива: основа + аффикс пассива (-ыл/
    -ел, -ол/-л) + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н): а-ыл-ын-, аш-ал-ын- кей-ел-ен-, сис-ел-ен-, тот-ол-он-. Например: Шатлытан ы егетте муйынына аылынды (йл телмренн).

В разделе «Залоговость и темпоральность» отмечается, что залоговости присуща временная парадигма, включающая формы настоящего, будущего и прошедшего времени. Грамматическая категория времени глагола образует центр (грамматическое ядро) функционально-семантической категории темпоральности. По определению А.В. Бондарко, темпоральность – это семантическая категория, отражающая восприятие и осмысление человеком времени обозначаемых ситуаций и их элементов по отношению к моменту речи говорящего или иной точке отчета. Формы темпоральности башкирского языка отличаются разнообразием смысловых оттенков и функций, имеет сложную природу, часто взаимодействует с залоговостью.

Взаимодействие залоговости и темпоральности в башкирском языке представлено следующими моделями:

  1. Основа + аффиксы каузатива (-дыр/-дер, -дор/-др; -тыр/тер,
    -тор/-тр; -ыр/-ер, -ор/-р)  + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: ал-дыр-ыл-а (ал-дыр-ыл-ды, ал-дыр-ыл-аса); кил-тер-ел- (кил-тер-ел-де, кил-тер-ел-ск); ба-тыр-ыл-а (ба-тыр-ыл-ды, ба-тыр-ыл-аса).
  2. Основа + аффикс каузатива (-т) + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/
    -л) + аффикс настоящего времени (прошедшего времени, будущего времени): йл-т-ел- (йл-т-ел-де, йл-т-ел-ер); ала-т-ыл-а (ала-т-ыл-ды, ала-т-ыл-аса); аша-т-ыл-а (аша-т-ыл-ды, аша-т-ыл-ыр).
  3. Основа + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: я-ыл-ыш-а (я-ыл-ыш-ты, я-ыл-ыш-аса); айыр-ыл-ыш-а (айыр-ыл-ыш-ты, айыр-ыл-ыш-аса).
  4. Основа + аффикс каузатива (-т) + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/
    -р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр) + аффикс настоящего (прошедшего,будущего) времени: тара-т-тыр-а (тара-т-тыр-ы, тара-т-тыр-аса); лгр-т-тр- (лгр-т-тр-, лгр-т-тр-ск).
  5. Основа + аффиксы каузатива (-т) + аффикс каузатива (-ыр/-ер,
    -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/-др, -тор/-тр) + аффикс каузатива (-т) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: уйыр-т-тыр-т-а (уйыр-т-тыр-т-ты, уйыр-т-тыр-т-аса); алдыр-т-тыр-т-а (алдыр-т-тыр-т-ты, алдыр-т-тыр-т-аса); эшл-т-тер-т- (эшл-т-тер-т-те, эшл-т-тер-т-ск).
  6. Основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффикс каузатива (-дыр/-дер, -дор/-др) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: кей-ен-дер- (кей-ен-дер-е, кей-ен-дер-ск); сис-ен-дер- (сис-ен-дер-е, сис-ен-дер-ск), йыу-ын-дыр-а (йыу-ын-дыр-ы, йыу-ын-дыр-аса).
  7. Основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/
    -ш) + аффикс каузатива (-тыр/-тер, -тор/тр) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: ал-ыш-тыр-а (ал-ыш-тыр-ы, ал-ыш-тыр-аса); ара-ш-тыр-а (ара-ш-тыр-ы, ара-ш-тыр-аса); буя-ш-тыр-а (буя-ш-тыр-ы, буя-ш-тыр-аса).
  8. Основа + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/
    -ш) + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: йл-ш-ел- (йл-ш-ел-де, йл-ш-ел-ск).
  9. Основа + аффикс каузатива (-ыр/-ер, -ор/-р; -дыр/-дер, -дор/
    -др, -тор/-тр) + аффикс каузатива (-т) + аффикс реципрока или социатива (-ш, -ыш/-еш, -ош/-ш) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: кл-др-т-ш- (кл-др-т-ш-т, кл-др-т-ш-ск), кип-тер-т-еш- (кип-тер-т-еш-те, кип-тер-т-еш-ск).
  10. Основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффикс каузатива (-дыр/-дер, -дор/-др) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: кей-ен-дер-т- (кей-ен-дер-т-те, кей-ен-дер-т-ск); сис-ен-дер-т- (сис-ен-дер-т-те, сис-ен-дер-т-ск).
  11. Основа + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффикс каузатива (-дыр/-дер, -дор/-др) + аффикс реципрока или социатива (-ш,
    -ыш/-еш, -ош/-ш)  + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: кей-ен-дер-еш- (кей-ен-дер-еш-те, кей-ен-дер-еш-ск); сис-ен-дер-еш- (сис-ен-дер-еш-те, сис-ен-дер-еш-ск).
  12. Основа + аффикс пассива (-ыл/-ел, -ол/-л) + аффикс рефлексива (-н, -ын/-ен, -он/-н) + аффикс настоящего (прошедшего, будущего) времени: а-ыл-ын-а (а-ыл-ын-ды, а-ыл-ын-аса); аш-ал-ын-а (аш-ал-ын-ды, аш-ал-ын-аса).

Взаимодействие семантических разновидностей, т.е. сочетание в одной лексеме аффиксов залоговости и аффиксов темпоральности имеет системный характер. Залоговость и темпоральность характеризуются специальными аффиксами, которые употребляются после основы. Как правило, сначала идет показатель залоговости, а затем – аффикс темпоральности.

В разделе «Залоговость и аспект» рассматриваются вопросы взаимодействия залоговости с категорией аспекта.

Каждый глагол в тюркских языках, в том числе и в башкирском языке, имеет четыре параллельных варианта спряжения или четыре аспекта: положительный, отрицательный, возможности и невозможности. Положительный аспект (категория утверждения) и отрицательный аспект (категория отрицания) в башкирском языке выражают наличие или отсутствие действия, процесса и т.д. в семантике формы глагола. Действие при положительном аспекте изображается как реальное и объективно происходящее. Положительный аспект (категория утверждения) не имеет специальных аффиксов. Отрицательный аспект (категория отрицания) представляет действие любого наклонения, времени, лица, числа со значением «минус». Внешним показателем этого аспекта является аффикс -ма/-м (бар – бар-ма).

Аспект возможности выражается деепричастием любого глагола и вспомогательным глаголом ал-: кр алды, кр алан, кр алыр, кр алып и т.п. Аспект невозможости есть отрицание возможности. Аспект невозможности выражается деепричастием на -а/-, -й и отрицательными формами вспомогательного глагола ал- (кр алды – кр алманы; кр алан  – кр алмаан; кр алыр  – кр алма; кр алып – кр алмай).

Залоговость тесно взаимодействует и с категорией аспекта, поскольку аспекты обозначают наличие или отсутствие действия, а залоговость обозначает действие в его отношении к семантическому субъекту и семантическому объекту. В башкирском языке типы аспектов взаимодействуют со следующими залоговыми формами:

  1. Активные формы с положительным аспектом (бар, кил, тор, ултыр), отрицательным аспектом (барма, килм, торма, ултырма), аспектом возможности (бара алды, кил алан, тора алыр, ултыра алды) и невозможности (бара алмай, кил алмаан, тора алмай, ултыра алма).
  2. Пассивные формы с положительным (китап оа уылды, приказ ти бирелде, диплом студент тарафынан яылды), отрицательным (китап оа уылманы, приказ ти бирелмне, диплом студент тарафынан яылманы) аспектом, аспектом возможности (диска яыртан китап уыла алды, приказ ти еткерел алыныр, диплом студент тарафынан яыла алды) и невозможности (диска яыртан хикй уыла алманы, приказ ти еткерел алынма, диплом студент тарафынан яыла алма).
  3. Рефлексивные формы с положительным (йыуын, кейен, тшн), отрицательным (йыуынма, кейенм, тшнм) аспектом, аспектом возможности (йыуына алды, кейен алан, тшн алыр) и невозможности (йыуына алманы, кейен алмаан, тшн алма).
  4. Формы реципрока и социатива с положительным (йлш, яыш, эшлш), отрицательным (йлшм, яышма, эшлшм) аспектом, аспектом возможности (йлш алды, яыша алан, эшлш алыр) и невозможности (йлш алманы, яыша алмаан, эшлш алма).
  5. Каузативные формы с положительным (эшлт, эшлттер, эшлттерт; яыр, яырт, яырттыр; йлт, йлттер, йлттерт), отрицательным (эшлтм, эшлттерм, эшлттертм; яырма, яыртма, яырттырма; йлтм, йлттерм, йлттертм)  аспектом, аспектом возможности (эшлт алды, эшлттер алды, эшлттерт алды; яыра ала, яырта ала, яырттыра ала; йлт алан, йлттер алан, йлттерт алан) и невозможности (эшлт алманы, эшлттер алманы, эшлттерт алманы; яыра алмай, яырта алмай, яырттыра алмай; йлт алмаан, йлттер алма, йлттерт алма).

Аспекты интегрированы в морфологическую структуру слова и пронизывают всю парадигматику данной части речи и взаимодействуют со всеми формами залога: активом, пассивом, рефлексивом, реципроком и социативом, каузативом.

В разделе «Лично-числовая парадигма залоговых форм» рассматривается взаимодействие залоговости и категории лица, числа. В башкирском языке личными называются глагольные формы, которые имеют категорию лица. Категория лица представляет собой систему форм, обозначающих отнесенность действия к его производителю с точки зрения говорящего. Категория числа глагола выражает отнесенность действия к одному субъекту или нескольким субъектам, т.е. действие характеризуется по единичности или множественности субъектов. Глаголы в форме единственного числа выражают соотнесенность действия с одним субъектом, глаголы в форме множественного числа – двумя или более субъектами. Категории лица и числа находятся в тесной взаимосвязи с категорией залоговости, парадигматическим значением которого является отнесенность действия к говорящему лицу или множеству лиц, одним из которых непременно является говорящий:

  1. В активных формах: мин уыйым – бе уыйбы; ин уыйы – е уыйыы; ул уый – улар уыйар или уыйым – уыйбы; уыйы – уыйыы; уый – уыйар.
  2. В пассивных формах: хат мине тарафтан уыла – хат бее тарафтан уыла; хат ине тарафтан уыла – хат ее тарафтан уыла; хат уны тарафынан уыла – хат улары тарафынан уыла.
  3. В рефлексивных формах: мин йыуынам – бе йыуынабы, ин йыуынаы – е йыуынаыы; ул йыуына – улар йыуыналар или йыуынам – йыуынабы, йыуынаы – йыуынабы; йыуына – йыуыналар.
  4. В реципроке и социативе: мин яышам – бе яышабы; ин яышаы – е яышаыы; ул яыша – улар яышалар или яышам – яышабы; яышаы – яышаыы; яыша – яышалар.
  5. В каузативных формах: мин яыртам – бе хат яыртабы; ин хат яыртаы – е хат яыртаыы; ул хат яырта – улар хат яырталар или хат яыртам – хат яыртабы; хат яыртаы – хат яыртаыы; хат яырта – хат яырталар.

Лично-числовой парадигме залоговых форм в башкирском языке присущи специальные аффиксы, которые используются после залоговых аффиксов:

  1. 1 лицо характеризуется аффиксами: -мын/-мен, -м, -ым, -ем в единственном числе, -бы/-бе, -бо/-б, -/-к во множественном числе: яам – яабы (актив); хат мине тарафтан яыла – хаттар ее тарафтан яылалар (пассив); алдыма ниер яынам – яынабы (рефлексив); яышам – яышабы (реципрок и социатив), яыртам – яыртабы (каузатив).
  2. 2 лицо образуется путем присоединения аффиксов: -ы/-е, -о/-, - в единственном числе, -ыы/-еге, -оо/ –еге, -ы /–ге, -о /–г, -ыы/ -еге, -оо/-г во множественном числе: ин йыуаы – йыуаыы (актив); ине тарафтан йыуыла – ее тарафтан йыуылалар (пассив); йыуынаы – йыуынаыы (рефлексив); йыуышаы – йыуышаыы (реципрок и социатив); йыуыртаы – йыуыртаыы (каузатив).
  3. 3 лицо характеризуется аффиксами: -ын/-ен, -он/-н, -ы/-е, -о/-  в единственном числе, -лар/-лр, -тар/-тр, -ар/-р, -дар/-др; -ындар/-ендр, -ондар/-ндр; -лары/-лре  во множественном числе: ул орай – улар орайар (актив); уны тарафынан орала – улары тарафынан орала(лар) (пассив); орана – ораналар (рефлексив); ораша – орашалар, орашын – орашындар (реципрок и социатив), ората – ораталар, оратын – оратындар (каузатив).

В Заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения обозначенной проблемы.

Основные положения и результаты диссертационной работы отражены в следующих публикациях:

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК РФ

  1. Саляхова З.И. Из истории разработки категории залога в тюркологии / З.И. Саляхова // Вестник Башкирского университета (специальный выпуск). – Уфа, 2010. –Том15. – №3(I). – С. 976-980. [0,4 п.л.]
  2. Саляхова З.И. Рефлексивные формы глагола в башкирском языке / З.И. Саляхова // Международный научный журнал «Мир науки, культуры, образования» (Горно-Алтайский государственный университет). – Горно-Алтайск, 2011. – №3(28). – С. 226-229. [0,4 п.л.]
  3. Саляхова З.И. Формы каузатива в башкирском языке / З.И. Саляхова // Международный научный журнал «Мир науки, культуры, образования» (Горно-Алтайский государственный университет). – Горно-Алтайск, 2011. – №5(30). – С. 319-322. [0,6 п.л.]
  4. Саляхова З.И. Залоги глагола в башкирском языке / З.И. Саляхова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Лингвистика». – Москва, 2011. – №5. – С. 60-65. [0,6 п.л.]
  5. Саляхова З.И. Основные концепции изучения залоговой проблематики в лингвистике/ З.И. Саляхова // Международный научный журнал «Мир науки, культуры, образования» (Горно-Алтайский государственный университет). – Горно-Алтайск, 2011. – №6(31). – Часть I. – С. 284-287. [0,6 п.л.]
  6. Саляхова З.И. Страдательный залог в башкирском языке / З.И. Саляхова // Вестник Башкирского университета (специальный выпуск). – Уфа, 2011. –  Том16. №3(I). – С. 981-984. [0,6 п.л.]
  7. Саляхова З.И. Реципрокально-социативные формы в башкирском языке/ З.И. Саляхова // Вестник Башкирского университета (специальный выпуск). – Уфа, 2011. – Том 16. – №3(I). – С. 985-988. [0,6 п.л.]
  8. Саляхова З.И. Интерпретация основного залога в тюркологии / З.И. Саляхова // Вестник Орловского государственного университета. Серия: Новые гуманитарные исследования. – Орел, 2011. – №6(20). – С. 151-153. [0,4 п.л.]
  9. Саляхова З.И. Образование пассивных форм в башкирском языке / З.И. Саляхова // Вестник Орловского государственного университета. Серия: Новые гуманитарные исследования. – Орел, 2012. – №4(24). – С. 152-155. [0,4 п.л.]
  10. Саляхова З.И. Оппозиция активность/пассивность в башкирском языке/ З.И. Саляхова // Международный научный журнал «European Social Science Journal» («Европейский журнал социальных наук»). – Рига – Москва, 2012. – №8(24). – С. 234-241. [0,6 п.л.]

Монографии

  1. Саляхова З.И. Категория залога глагола и залоговость: история и современность: Монография /З.И. Саляхова. – Уфа: Гилем, 2012. – 124 с. [7,3 п.л.]
  2. Саляхова З.И. Функционально-семантическая категория залоговости в башкирском языке: Монография /З.И. Саляхова. – Уфа: Гилем, 2012. – 230 с. [13 п.л.]

Статьи в научных изданиях

  1. Саляхова З.И. История исследования категории залога / З.И. Саляхова // Проблемы башкирского, тюркского и сопоставительного языкознания в свете традиционных и новейших направлений в лингвистике: Сборник научных статей. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2009. – С.187-192. [0,4 п.л.]
  2. Саляхова З.И. О функционально-семантической категории залоговости в башкирском языке/ З.И. Саляхова // Актуальные проблемы башкирского теоретического языкознания: Сборник материалов республиканского методологического семинара. – Стерлитамак: СГПА, 2009. – С.108-112. [0,2 п.л.]
  3. Саляхова З.И. Категория залога в башкирском языке / З.И. Саляхова // Сохранение и развитие родных языков в условиях многонационального государства: проблемы и перспективы: Сборник материалов II Международной научно-практической конференции. – Казань: ТГГПУ, 2009. – С.132-135. [0,2 п.л.]
  4. Саляхова З.И. Функционально-семантическая и морфологическая особенность башкирских благопожеланий / З.И. Саляхова // Человек в системе образования: тенденции и перспективы: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. В 2-х частях. Ч.II. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2009. – С.232-236. [0,2 п.л.]
  5. Саляхова З.И. Определение категории залога в башкирском языке / З.И. Саляхова // Роль классических университетов в формировании инновационной среды регионов. Сохранение и развитие родных языков и культур в условиях многонационального государства: проблемы и перспективы: Материалы Международной научно-практической конференции. – Том III. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2009. – С.138-140. [0,1 п.л.]
  6. Саляхова З.И. Страдательный залог в башкирском языке / З.И. Саляхова // Филологическое образование: история, современность, перспективы (Биишевские чтения): Сборник материалов Международной научно-практической конференции. – Стерлитамак: СГПА, 2009. – С.257-260. [0,2 п.л.]
  7. Саляхова З.И. Образование страдательного залога в башкирском языке / З.И. Саляхова // Сохранение и развитие родных языков и культур в условиях многонационального государства: проблемы и перспективы: Материалы Международной научно-практической конференции. – Уфа: РИЦ  БашГУ, 2010. – С.235-238. [0,2 п.л.]
  8. Саляхова З.И. Критерии выделения залогов в тюркских языках. Страдательный залог/ З.И. Саляхова // Актуальные проблемы социогуманитарного знания: Сборник научных трудов кафедры философии МГПУ. Выпуск  42. – Москва, 2010. – С.194-197. [0,4 п.л.]
  9. Саляхова З.И. О функции залога глагола / З.И.Саляхова // Актуальные проблемы современной тюркской филологии: Сборник научных статей. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2010. – С.321-325. [0,3 п.л.]
  10. Саляхова З.И. Трактовка категории залога в тюркологии / З.И. Саляхова // Полилингвальное образование как основа сохранения языкового наследия и культурного разнообразия человечества: Материалы III Международной научной конференции. – Владикавказ: Изд-во СОГПИ, 2010. – С.220-222. [0,1 п.л.]
  11. Саляхова З.И. Значение страдательной формы глагола в тюркских языках / З.И. Саляхова // Филологическое образование: история, современность, перспективы: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. – Стерлитамак: СГПА им. Зайнаб Биишевой, 2010. – С.139-142. [0,2 п.л.]
  12. Саляхова З.И. К определению сущности категории залога и залоговости / З.И. Саляхова // Диалектология, история и грамматическая структура тюркских языков: Сборник материалов Международной тюркологической конференции, посвященной памяти академика Д.Г.Тумашевой. – Казань: 2011. – С.257-260. [0,7 п.л.]
  13. Саляхова З.И. О взаимно-совместном залоге (на материале башкирского языка) / З.И.Саляхова // Проблемы билингвизма в поликультурном пространстве: Сборник научных статей. – Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2011. – С.151-155. [0,4 п.л.]
  14. Саляхова З.И. О функционально-семантическом поле залоговости в лингвистике / З.И. Саляхова // Научные труды Стерлитамакской государственной педагогической академии им. Зайнаб Биишевой. – Том 1: В 3-х сериях. – Серия: «Гуманитарные и социальные науки». – Стерлитамак: СГПА им. Зайнаб Биишевой, 2011. – №1. – С. 111-116. [0,4 п.л.]
  15. Саляхова З.И. Изучение проблемы залогов в тюркологии / З.И. Саляхова // Научное мнение: научный журнал / Санкт-Петербургский университетский консорциум. – СПб., 2011. – №8. – С. 36-45. [0,8 п.л.]
  16. Саляхова З.И. О возвратной форме залога глагола в башкирском языке / З.И. Саляхова // Профессор Джалиль Гиниятович Киекбаев и его вклад в развитие урало-алтайской и тюркской филологии: материалы Международной научно-практической конференции. – Уфа: ООО «Издательство «Диалог», 2011. – С.410-415. [0,4 п.л.]
  17. Саляхова З.И. Учение о системе залогов в языкознании / З.И. Саляхова // Современные парадигмы лингвистических исследований: методы и подходы: Материалы Международной научно-практической конференции. – Стерлитамак: СГПА им. Зайнаб Биишевой, 2011. – С.140-148. [0,5 п.л.]
  18. Саляхова З.И. Проблема основного залога в башкирском языке / З.И. Саляхова // Современные проблемы башкирской и тюркской филологии и филологического образования: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. – Стерлитамак: СГПА им. Зайнаб Биишевой, 2012. – С.275-278. [0,3 п.л.]
  19. Саляхова З.И. Структура активных форм залога глагола / З.И. Саляхова // Научное мнение: научный журнал / Санкт-Петербургский университетский консорциум. – СПб., 2012. – №6-7. – С. 21-25. [0,3 п.л.]
  20. Саляхова З.И. Семантические типы и синтаксические функции рефлексивных форм в башкирском языке / З.И. Саляхова //Актуальные проблемы современной тюркской филологии: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 120-летию со дня рождения известного башкирского ученого Габбаса Давлетшина. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2012. – С.181-185. [0,3 п.л.]

САЛЯХОВА ЗУГУРА ИДРИСОВНА

ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ
ЗАЛОГОВОСТИ В БАШКИРСКОМ ЯЗЫКЕ

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Подписано в печать 24.10.2012 г.

Гарнитура «Times Roman».  Бумага ксероксная.  Формат 60х801/16.

Печать оперативная.  Усл. печ. л. 3,0.

Заказ № 347/12.  Тираж 150 экз.

Отпечатано в полиграфическом участке
Стерлитамакского филиала Башкирского государственного университета:
453103, Стерлитамак, пр. Ленина, 49




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.