WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ХАСАНОВА ДИАНА МУХАМЕДОВНА

ФУНКЦИИ ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ

В АНГЛОЯЗЫЧНЫХ ИНФОРМАЦИОННЫХ

ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕКСТАХ НАЧАЛА XXI ВЕКА

Специальность 10.02.04 – германские языки

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Пятигорск 2012

Работа выполнена на кафедре английской филологии

Института международного сервиса, туризма и иностранных языков

в ФГБОУВПО

«Пятигорский государственный лингвистический университет»

Научный руководитель:  кандидат филологических наук,

профессор

Бердникова Людмила Петровна

Официальные оппоненты:  Правикова Людмила Владимировна,

доктор филологических наук, профессор,

профессор кафедры западноевропейских

языков и культур в ФГБОУВПО

«Пятигорский государственный

лингвистический университет»

 

  Фомиченко Любовь Георгиевна,

  доктор филологических наук, профессор,

  профессор кафедры английской филологии

  в ФГБОУВПО «Волгоградский государствен-

  ный  университет»

Ведущая организация:  ФГБОУВПО «Мордовский государственный

  университет имени Н.П. Огарева».

Защита диссертации состоится 22 марта 2012 г. в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.193.02 в ФГБОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет» по адресу: 357532, г. Пятигорск, проспект Калинина, 9.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет».

Автореферат разослан  февраля 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                     Л.М. Хачересова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данная работа посвящена исследованию функционально-семан-тических и прагматических особенностей языковых средств и их функций в англоязычных информационных политических текстах начала XXI века. Специфика языковых средств политического текста, служащих для создания прагматического потенциала текста и воздействия на адресата таких информационных текстов, как общественно-политические, политические газетные информационные и тексты политических детективов, не получила должного отражения в теории политического дискурса, политического нарратива, являющихся объектами исследования политической коммуникации в политической лингвистике.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучения и описания специфики языковых средств, функционирующих в информационных политических текстах особого формата и политического статуса, в связи с возросшей ролью политической и идеологической информации в современном политизированном обществе. Исследование такого явления, как информационный политический текст, требует изучения его через призму ряда наук: лингвистики текста, теории речевых актов, прагмалингвистики, политической лингвистики, социолингвистики, теории коммуникации и теории речевого воздействия.

Объектом исследования выступают англоязычные общественно-политические и газетные информационные тексты (включающие политический дискурс и политический нарратив) и политические детективные тексты как компоненты системы информационных текстов.

Предметом исследования являются функции языковых средств в англоязычных информационных политических текстах особого формата и институционального статуса, а также их семантические, прагмалингвистические и функциональные особенности.

Цель работы заключается в выявлении и описании языковых средств, доминирующих и специфически маркирующих англоязычные информационные политические тексты, и в определении роли и функций этих средств в избранном для исследования политическом информационном коммуникативном пространстве.

В соответствии с поставленной целью решаются конкретные задачи исследования:

  1. Определение места информационных текстов в системе классификации текстов.
  2. Рассмотрение типологии информационных текстов.
  3. Характеристика информационного политического текста и текста политического детектива.
  4. Рассмотрение функционально-семантических и прагма-тических особенностей политического дискурса и политического нарратива.
  5. Выявление основных языковых средств создания и усиления прагматического потенциала информационного политического текста.
  6. Описание основных функций политически маркированных языковых средств в информационном политическом коммуникативном пространстве.

В работе применяется комплекс методов исследования: дистрибутивный анализ, метод словарных дефиниций, контекстуальный анализ и приемы количественных подсчетов.

Исследование проводится на материале политического дискурса инаугурационных речей и обращений к Конгрессу, к нации американских президентов Дж. Буша и Б. Обамы (24 речи), информационных политических текстов СМИ, взятых из американских и британских газет, журналов, электронных источников за период 2007-2009 гг., а также политических детективных текстов. В качестве экспериментального материала собрано 10 415 языковых средств, включающих тематически объединенные группы слов, словосочетания с метафорическим компонентом, политические фразеологизмы текстов политического дискурса и политического нарратива и специальную терминологию текстов политических детективов.

Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые системно проанализированы, выявлены и описаны доминантные функции языковых средств, конституирующих англоязычные информационные политические тексты начала XXI века.

Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что оно вносит определенный вклад в развитие теории дискурса, уточняя характеристики и функциональные особенности политического дискурса, политического нарратива и политического детектива, как особых типов информационных политических текстов начала XXI века.

Практическая ценность диссертации состоит в том, что материалы работы и выводы могут быть использованы в преподавании в вузах таких теоретических курсов, как теория коммуникации, лингвистика текста, политическая лингвистика, стилистика английского языка, социолингвистика. Материалы диссертации могут найти применение при написании учебных пособий, при разработке спецкурсов и спецсеминаров по прагмалингвистическим особенностям политического языка, политического дискурса, политического нарратива и политического детектива. А также могут представлять интерес в преподавании практики английского языка и при написании дипломных и магистерских работ.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Политический дискурс является коммуникативным пространством, в котором формируется связь языка с идеологией. Политический нарратив как совокупность дискурсных образований разных жанров, сконцентрированных вокруг определенного политического события, представлен в исследовании тремя типами: идеологическим, личностным и событийным. Характерной функцией этих политических нарративов является их способность манипулировать сознанием общества. Все три типа, каждый по-своему, играют важную роль в воздействии на интеллект и политическое сознание общества и на поддержку пропагандируемой идеологии.

2. В информационном политическом тексте существует зависимость значений политической терминологии от соответствующих идеологических концепций, социально-политических событий и их социально-политической оценки.

3. Информационный политический текст специфичен в плане языковых средств, представленных тематически объединенными группами слов, словосочетаниями с метафорическим компонентом, политическими фразеологизмами и специфической терминологией, выполняющих функции усиления прагматического потенциала интеллектуальной информации, усиления регулятивности текста и воздействия на политическое сознание адресатов.

4. Специфика исследованных информационных политических текстов достигается механизмом разноуровневого взаимодействия языковых средств (тематически объединенных групп слов, словосочетаний с метафорическим компонентом и политических фразеологизмов), образующих единые комплексы референциальных и прагматических значений, направленных на выполнение не только выделенных функций языковых средств, но и функций самих информационных политических текстов разной жанровой обусловленности.

Слова с мощной прагматикой, словосочетания с метафорическим компонентом и политические фразеологизмы не просто характеризуют политику – они сами являются ее частью.

Все три выделенные в диссертационном исследовании категории языковых средств политического дискурса и политического нарратива работают на выполнение прагматической функции усиления интеллектуальной информации, функции воздействия на политическое и идеологическое сознание массового адресата, а сами информационные политические тексты в итоге выполняют функции убеждения и мобилизации.

Апробация работы. Основные положения диссертации прошли апробацию в виде докладов и сообщений на заседаниях кафедры английской филологии Института международного сервиса, туризма и иностранных языков в ФГБОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет», в межвузовском научном сборнике «Грамматические категории в германских и славянских языках – именные и глагольные» в ФГБОУ ВПО ПГЛУ в 2008, на научно-методических чтениях в ФГБОУ ВПО ПГЛУ («Университетские чтения – 2008», «Университетские чтения – 2009»), в научных журналах «Молодая наука-2008», «Молодая наука-2009» в ФГБОУ ВПО ПГЛУ и отражены в 7 публикациях, две из них – в ведущих рецензируемых научных изданиях по перечню ВАК РФ (научном журнале «Вестник ПГЛУ», № 4, 2008 г. и «Вестник ПГЛУ», № 2, 2009 г.).

Объем и структура работы предопределены особенностями объекта исследования, а также поставленной целью и решаемыми задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав, выводов по главам, заключения, изложенных на 172 страницах, библиографического списка, списка словарей, списка источников фактического языкового материала.

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются объект, предмет, цели, задачи и научная новизна работы, аргументируется теоретическая значимость и практическая ценность диссертации, излагаются положения, выносимые на защиту, а также дается описание методов исследования и материала исследования.

В первой главе «Проблемы лингвистики в ХХI в.», состоящей из пяти параграфов (1. Лингвистика текста в современной макролингвистике; 2. Дискурс и текст в современной лингвистике; 3. Информационный текст в классификации текстов; 4. Детектив в системе информационных текстов; 5. Политический детектив), освещаются основные теоретические проблемы лингвистики XXI века, лингвистики текста и дискурса, прагматики и теории речевых актов, излагаются и анализируются теоретические положения, связанные с дифференциацией дискурса и текста, рассматривается информационный текст в классификации текстов, выделяется детектив в системе информационных текстов и аргументируется отнесение детективного жанра к информационным текстам, а также описывается политический детектив как важнейшая составная часть в системе политических информационных текстов.

Во второй главе «Политический дискурс и политический нарратив в политической лингвистике», состоящей из четырех параграфов (1. Политическая лингвистика; 2. Политический дискурс; 3. Политический нарратив и типы его функционирования; 4. Политические тексты – регулятивные тексты), проводится анализ таких сложных дискурсивных образований, как политический дискурс и политический нарратив, даются описания этих двух явлений в политической лингвистике с точки зрения их современного статуса и функционирования.

Третья глава «Политический язык как объект исследования в политической лингвистике», состоящая из пяти параграфов (1. Языковые средства манифестации информационной и воздействующей функций в политическом дискурсе, политическом нарративе и политическом детективе; 2. Тематически объединенные группы слов в политическом дискурсе и политическом нарративе; 3. Словосочетания с метафорическим компонентом в политической коммуникации; 4. Политические фразеологизмы и их структурная и тематическая классификации; 5. Специфическая терминология в политическом детективе), посвящена языковым средствам манифестации информационной и воздействующей функций: тематически объединенным группам слов, словосочетаниям с метафорическим компонентом, политическим фразеологизмам в политическом дискурсе и политическом нарративе, а также специфической терминологии в текстах политического детектива. Важная роль каждого класса языковых средств заключается в сообщении интеллектуальной информации и выполнении как информационной, так и в большей степени воздействующей и прагматической функций.

В заключении подводятся основные итоги проведенного исследования.

Библиографический список включает теоретические работы отечественных и зарубежных авторов, список словарей и источников Интернета, список источников фактического языкового материала.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Происходящие в мире глобальные политические, экономические и социальные изменения вызывают объективную необходимость анализа роли и статуса политической коммуникации и информационной среды в мировом сообществе и раскрытия взаимоотношений средств массовой информации и общества.

В политической коммуникации для усиления прагматического потенциала текста используются различные языковые средства. В исследованном материале основными из них являются: тематически объединенные группы слов, словосочетания с метафорическим компонентом, политические фразеологизмы и специфическая терминология. С помощью вышеперечисленных языковых средств политикам государственного уровня удается достичь целого ряда целей, главная из которых – воздействие на общество, путем формирования у него интеллектуального состояния и политического сознания. Эти языковые средства имеют мощный прагматический потенциал, который способствует формированию необходимого для адресанта восприятия происходящего адресатом, и таким образом, для достижения воздействия на общественное сознание нации.

Проблемы исследования функций языковых средств в информационных текстах в данной работе решаются в рамках макролингвистики, включающей теорию коммуникации, теорию речевого воздействия, теорию речевых актов, теорию текста, дискурса и нарратива, политическую лингвистику, психолингвистику, социолингвистику и т.д.

Основные направления развития лингвистики текста – построение типологии текстов по коммуникативным и функциональным параметрам и соотнесенным с ними лингвистическим признакам (понимаемым широко в единстве плана выражения и плана содержания), изучение языковых средств, характерных для информационных политических текстов, определение своеобразия и специфики функционирования языковых средств различных уровней под влиянием текста - представляют наибольший интерес для нашей работы.

Фокус внимания данного исследования сосредоточен на функционально-семантических и прагматических особенностях языковых средств: тематически объединенных групп слов, словосочетаний с метафорическим компонентом, политических фразеологизмов, функционирующих в информационных политических текстах, а именно в институциональных общественно-политических, газетных политико-информационных текстах, и специфической терминологии, представленной в политических детективных текстах.

В работе нами была сформирована интегрированная типология текста, где было определено место информационных текстов в системе классификации текстов. Объектами исследования были выбраны три типа информационных текстов – общественно-политические тексты; газетные, журнальные, Интернет-ресурсные информационные политические тексты СМИ (которые, как первые, так и вторые, включают политический дискурс и политический нарратив) и политические детективные тексты.

В работе выполнен системный анализ сложных информационных политических образований: политического дискурса, политического нарратива и политического детектива.

В монографии Л.В. Правиковой «Современная теория дискурса: когнитивно-фреймовый и аргументативный подходы» при рассмотрении дискурса дается следующее определение: «дискурс – это устный или письменный обмен информацией между говорящими, это выражение мысли, облеченной в знаки и переданной мыслящим субъектом с целью произведения определенного эффекта в реципиенте. Дискурс – это актуальный язык в его использовании, как социальное действие в контексте; и единица дискурса – это мысленное построение, а не грамматическая структура. Понятие дискурса достаточно размыто, и концепция дискурса представляет комплексный исследовательский феномен» [Правикова, 2004, с. 7].

Дискурс – это «сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы, необходимые для понимания текста» [Караулов, Петров, 1989, с. 8].

Поэтому справедливо принять и определение Г. Кука: «Дискурс – это единство и взаимодействие текста и контекста» [Cook, 1992, p. 1].

Контекст берется в самом широком понимании и включает лингвистические, экстралингвистические и прагматические параметры: физический носитель языка, ситуация, со-текст, интертекст, участники общения, функция (иллокутивное намерение и перлокутивный эффект). Таким образом, данный подход выражается формулой: «Дискурс = текст + контекст (лингвистический и экстралингвистический)».

В монографии Е.И. Шейгал «Семиотика политического дискурса» политический дискурс рассматривается как институциональный и образующий «совокупность всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освященных традицией и проверенных опытом …» [Шейгал, 2000].

Н.Д. Арутюнова считает, что «дискурс» – это «речь, погруженная в жизнь» [ЛЭС, 2002, c. 137]. Политическая «жизнь», определяющая восприятие текста, максимально многообразна. Поэтому, по мнению Чудинова А.П., в содержание политического дискурса должны быть включены все присутствующие в сознании говорящего и слушающего (пишущего и читающего) компоненты, способные влиять на порождение и восприятие речи. К числу этих компонентов относятся другие тексты, содержание которых учитывается автором и адресатом данного текста, политические взгляды автора и его задачи при создании текста, политическая ситуация, в которой создается и «живет” данный текст [Чудинов, 2007, c. 40-41].

Существует достаточно большое количество дефиниций текста.

Так, Г.В. Колшанский определяет текст как микросистему, функционирующую «в обществе в качестве основной языковой единицы» [Колшанский, 1984, с. 35].

Т.М. Николаева определяет термин «текст» следующим образом: «Текст – объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность; под текстом понимают преимущественно абстрактную формальную конструкцию» [Николаева, 1990, с. 507].

О.И. Москальская, считает, что основная единица речи – не предложение, а текст: «предложение-высказывание есть высшая единица языкового уровня» [Москальская, 1981, с. 9].

Т. ван Дейк проводил достаточно четкую границу между понятиями «текст» и «дискурс»: «Дискурс» – актуально произнесенный текст, а «текст» – это абстрактная грамматическая структура произнесенного [Дейк, 1998].

Конкретизируя конструктивное отличие «текста» и «дискурса», Н.Д. Арутюнова пишет: «Под текстом обычно понимают преимущественно абстрактную, формальную конструкцию, под дискурсом – различные виды ее актуализации, рассматриваемые с точки зрения ментальных процессов и в связи с экстралингвистическими факторами» [ЛЭС, 2002, с. 137].

Несмотря на мкость и неоднозначность понятий дискурс и текст, мы обобщили параметры для их дифференциации. Итак, дискурс – это понятие, касающееся речи, актуального речевого действия, тогда как «текст» – это понятие, касающееся системы языка или формальных лингвистических знаний, лингвистической компетенции. Текст возникает по ходу осуществления определенного процесса, он изучается именно в своей завершенной форме. Это и отличает его от дискурса. Дискурс – это явление, исследуемое в текущем режиме и в текущем времени, по мере своего появления и развития.

Наиболее распространенные дихотомии в предлагаемых лингвистами подходах к разграничению дискурса и текста следующие:

– Категория дискурса относится к области лингвосоциального, тогда как текст – к области собственно лингвистического, высшая единица синтаксиса [Шейгал, 2004, с. 10-11; Kress, 1985].

– Текст определяется как вербальное представление («словесная запись») коммуникативного события [Москальская, 1988; Brown, Yule, 1983], а дискурс – как «речь, погруженная в жизнь» [Арутюнова, 1990, с. 137], в коммуникативную ситуацию, «функционирование языка в живом общении», «речь, присваиваемая говорящим» [Бенвенист, 1974, с. 296].

– Научное направление исследования дискурса – Дискурс-анализ. Научное направление исследования текста – Лингвистика текста.

– Зарубежные ученые считали необходимым дифференцировать понятия «дискурс» и «текст» с помощью включения в данную пару категории СИТУАЦИЯ. Так, «дискурс» предлагалось трактовать как «текст + (плюс) ситуация (Дискурс = текст + ситуация), в то время как «текст, соответственно, определялся как «дискурс» – (минус) ситуация (Текст = дискурс – (минус) ситуация) [stman, Virtanen, 1995, p. 240].

– Дискурс – это речь, погруженная в жизнь, рассматриваемая как целенаправленное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей в механизмах их сознания (когнитивных процессах), а текст – связанная по смыслу последовательность знаковых единиц [Арутюнова, 1990].

Термин «дискурс» подчеркивает динамический, разворачивающийся во времени характер языкового общения; в противоположность этому, текст мыслится преимущественно как статический объект, результат языковой деятельности [Арутюнова, 1990].

– Дискурс может иметь устную и письменную форму. Текст существует только в письменной форме [Арутюнова, 1990].

– В системе дискурса обязательно наличие адресата. Текст может не иметь адресата [Арутюнова, 1990].

– Термин «дискурс» не применяется к древним и другим текстам, связи которых с живой жизнью не восстанавливаются непосредственно. Для текста не обязательна связь с живой жизнью, поэтому термин «текст» применяется к древним и другим текстам [Арутюнова, 1990].

– Дискурс – это понятие, касающееся речи, актуального речевого действия, тогда как «текст» – это понятие, касающееся системы языка или формальных лингвистических знаний, лингвистической компетенции [Dijk, 1988].

Уточняя понятия дискурса и текста, мы подчеркиваем, что не всякий текст является дискурсом, но дискурс всегда является текстом, и обратное неверно.

Общественное предназначение политического дискурса состоит в том, чтобы убедить адресата, пробудив в нем намерения, заставить понять – повлиять на его социальное и политическое сознание.

Для политического дискурса характерно наличие смысловых доминант, выступающих в роли центров притяжения, вокруг которых разворачивается дискурс (дискурс конкретного политика, дискурс политической проблемы, дискурс политического события и т.п.). Эти доминанты обладают порождающей силой, генерируют дискурс определенной идеологической модальности, определяют направления его развертывания.

Для обозначения способов экспликации смысловых доминант в последнее время используется термин narrative (нарратив) [Шейгал, 1998].

Политический нарратив – это совокупность политических текстов разных жанров, сконцентрированных вокруг определенного политического события. Политический нарратив – «сверхтекст», связанный с конкретной политической ситуацией [Чудинов, 2008, с. 77-78].

Исследование таких сложных дискурсивных образований, как политический дискурс и политический нарратив, ставит целью описать эти два явления в политической лингвистике с точки зрения их современного статуса и функционирования.

Обобщив представленные в политической лингвистике разрозненные фрагменты описаний политического дискурса и политического нарратива, мы выделили их дифференциальные признаки и провели разграничение рассматриваемых объектов.

Важнейшие свойства политического нарратива – несколько участников политической борьбы, множественность повествователей и, соответственно, большое количество рациональных и эмоциональных оценок. Например, в период избирательных кампаний политический нарратив рождается как результат во множестве текстов, которые созданы участниками конкретного политического процесса.

Политический нарратив содержит в качестве понятийного ядра ключевые концепты актуального политического дискурса. Политический нарратив отличают ясность и простота, доступность для понимания, что делает его мощным инструментом политического воздействия.

Функции политического нарратива – идентификация политика, создание имиджа, воздействие, представление версии события так или иначе – вытекают из его базовой функции – воздействующей.

Несмотря на различные характеристики, политический дискурс и политический нарратив имеют общую цель – воздействовать на адресата, повлиять на общественное сознание.

В работе мы проанализировали три смысловые доминанты, то есть три политических нарратива в политической коммуникации, которые представляют для нас наибольший интерес в силу их актуальности и репрезентативности: личностный (нарратив политика), примером был взят нарратив Дж. Буша; идеологический (нарратив-доктрина), представлен нами военным нарративом и событийный (нарратив политических событий и ситуаций) – на примере нарратива терроризма.

Необходимость в специальном анализе вышеназванных нарративов СМИ обусловлена их характерной чертой. Они играют важную роль в воздействии на адресата. Личностный нарратив выполняет презентационную функцию, играет важную роль в создании имиджа политика. Идеологический нарратив – это некая идея или комплекс идей, доктрина, лежащая в основе партийной идеологии, оправдывающая притязания той или иной группы лиц на власть, добивающихся в соответствии с этой целью подчинения общественного мнения собственным идеям.

Все три нарратива СМИ, каждый по-своему, направлены на выполнение функции формирования и регулирования политического сознания общества.

Политический детектив, являясь информационным текстом, вошел в число объектов нашего анализа.

Изучение политического детектива представляет большой интерес для профессионалов в политической сфере, поскольку в политическом детективе зачастую раскрывается секретная деятельность государственных разведок, методы и прагматика речевого воздействия языковых средств.

Политические детективы несут яркую прагматическую нагрузку в силу решения в них глобальных проблем общества.

Основанием для отнесения нами политического детектива к информационным текстам служит тот факт, что в основу политического детектива зачастую положены реальные факты, документы, события, имевшие или имеющие место в истории общества. Политический детектив, как информационный текст, характеризует реальные события. Автор всегда пытается сохранить историческую точность. Политический детектив имеет целью отразить не только определенные государственные узконациональные проблемы, а, прежде всего – глобальные, международные общечеловеческие проблемы.

Политический детектив рассматривается нами с точки зрения его институционального характера. В силу решения в нем глобальных государственных и/или международных проблем, а также отражения точек зрения общественных, социально-значимых и государственных институтов, политический детектив занимает особое место в системе информационных текстов. Политический детектив является своего рода инструментом для создания международного альянса по борьбе против общего основного врага всего цивилизованного общества – против терроризма. Политический детектив, осуществляя наряду с интеллектуальным воздействием и психологическое, зачастую передает идею пропаганды и убеждения. Однако специфика политического детектива, как важнейшей составной части институциализированного дискурса, заключается в том, что он функционирует по установленным правилам и канонам, которые определяют его объективный характер. С другой стороны, политический детектив включает прагматические, социальные и другие аспекты коммуникации и здесь для их описания необходимо использование языковых средств.

Новым положением, выдвинутым нами в работе, является то, что информационный политический текст представляет собой один из жанров регулятивных текстов. Основанием для этого служит предписывающий и инструктирующий характер информационного политического текста. Суть регулятивности политических текстов заключается в том, что через восприятие адресатом сообщения, текст управляет его последующей деятельностью.

Отнесение информационных политических текстов к регулятивным текстам имеет весомое основание в силу тех функций, которые они выполняют. Регулятивное воздействие – это способность политического текста вызывать программируемую реакцию у своих адресатов. Воздействуя на адресата, текст регулирует (изменяет) его мыслительную деятельность, его сознание, эмоции, его поведение.

Для исследуемых нами институциональных общественно-политических, газетно-информационных политических текстов СМИ характерно функционирование тематически объединенных групп слов, словосочетаний с метафорическим компонентом, политических фразеологизмов, а для политических детективных текстов характерно функционирование специфической терминологии. Все четыре категории этих ярких языковых средств осуществляют сообщение интеллектуальной информации и манифестацию информационной, воздействующей и регулятивной функций в информационных текстах.

Тематически объединенные группы слов представлены прагматически положительными и прагматически отрицательными лексическими единицами в политическом дискурсе и политическом нарративе.

Примерами тематически объединённых групп слов с положительной прагматикой выступают такие лексические единицы, как: justice, freedom, democracy, society, freedom and moderation, nation, dignity и др., которые, в связи с длительностью употребления, уже ослабили свою воздействующую функцию.

В подклассе языковых средств с отрицательной прагматикой представлены прагматически сильные лексемы и словосочетания типа: violence, hateful, ideology, the extremist, the radicalism, struggle, tyranny, to frighten, chaos and retreat и др., которые несут большой прагматический потенциал и осуществляют мощное воздействие на адресата.

Тот факт, что тематически объединенные группы слов с отрицательной прагматикой обладают мощным потенциалом воздействия, определяют три фактора: экстралингвистический, психологический и лингвистический.

Под экстралингвистическим фактором подразумевается общий концептуальный фрейм «терроризм», в который входили модели «менталитет американцев», «изменение менталитета в форс-мажорных обстоятельствах». В исследованиях президентского дискурса мы опирались на дискурсы двух последних президентов первого десятилетия XXI века – Дж. Буша и Б. Обамы.

Исследование дискурса сорок третьего и сорок четвертого президентов США позволяет выявить изменение в менталитете (менталитет – это система своеобразия психической жизни людей, принадлежащих к конкретной культуре, обусловленная экономическими, политическими, историческими обстоятельствами развития данной конкретной общности [Королев, 2011]) руководителей государства и граждан США. До событий 11 сентября 2001 года в менталитете американцев доминировало представление о том, что США – непреступная крепость для внешних врагов и что эта крепость неуязвима, чему способствовала историческая ситуация. За последние 183 года в США не было угроз безопасности США и не было ни одной войны, которая была бы инициирована извне. По этой причине у американцев была абсолютная убежденность в том, что негативные процессы, террористические акты могут иметь место где угодно, но не в США [Правикова, 2005]. Ситуация с изменением «менталитета американцев» вызвана событием 11сентября 2001 года. Этот террористический акт оказал воздействие не только на самих американцев, но на содержание президентского дискурса. Президентский дискурс, представленный нами в работе 21 речью Дж. Буша и тремя речами Б. Обамы, отличается от политического дискурса до событий 11 сентября 2001 г. В обращениях президентов теперь присутствует нетипичная для данного типа дискурса эмотивно-личностная оценка, которая выражается тематически объединенными группами слов с отрицательной прагматикой. Возникает новый концептуальный фрейм «изменение», который отображает целую гамму отрицательных эмоциональных состояний, чувств и переживаний, выражающихся в языке тематически объединенными группами слов с отрицательной прагматикой.

Психологическим фактором является интерес человека к негативной информации. Ученые из Университета Миссури по результатам исследования пришли к такому парадоксальному заключению. Выяснилось, что информация с отрицательным негативным содержанием не только быстрее привлекает человеческое внимание, но и дольше хранится в памяти.

Лингвистический фактор. Важной составляющей науки о речевом воздействии являются законы общения. Одним из них является закон ускоренного распространения негативной информации.

Пугающая, негативная, способная повлечь изменения в политической и социальной жизни страны информация, более быстро распространяется в обществе, нежели информация позитивного характера. Это связано с повышенным вниманием общества к отрицательным фактам – в силу того, что положительное быстро принимается людьми за норму и перестает обсуждаться [Паршин, 1999].

Поскольку принцип, которым мы руководствуемся, базируется на доминантности мощной воздействующей функции языковых средств в политическом дискурсе и политическом нарративе, то в работе мы привели только тематически объединенные группы слов с отрицательной прагматикой.

Таблица № 1

Тематически объединенные группы слов с отрицательной

прагматикой в политическом дискурсе и политическом нарративе

Тематически объединенные группы слов

с отрицательной прагматикой

Частотность

кол-во

проц.

1

TERRORIST/TERRORISTS

178

28,9%

2

WAR

106

17,2%

3

ENEMY/ENEMIES

66

10,6%

4

EVIL

46

7,4%

5

DANGER/

DANGEROUS

42

6,8%

6

TERRORISM

24

5 %

7

EXTREMISM

18

3 %

8

WEAPONS

16

2,6%

9

IDEOLOGY

14

2,2%

10

HORROR

12

2 %

11

FANATICS

12

2%

12

CRIME

11

1,7%

13

VIOLENCE

10

1,6%

14

DEATH

9

1,4%

15

THREAT

8

1,3%

16

DESTRUCTION

8

1,3%

17

TYRANNY

7

1,1%

18

RADICALS

7

1,1%

20

AGGRESSION

6

0,9%

21

COWARDICE

4

0,6%

22

MURDERERS

4

0,6%

23

BOMBERS

4

0,6%

24

KILLERS

2

0,3%

ИТОГО

614

100%

Анализ тематически объединенных групп слов c отрицательной прагматикой показал, что данное средство представляет собой уникальный лингвистический феномен, отличающийся яркостью референциального значения, мощным прагматическим потенциалом в политическом дискурсе и политическом нарративе, и является одним из основных инструментов политиков для воздействия на массового адресата.

Полученные 24 тематически объединенные группы слов своей семантикой характеризуют серьезность и напряженность политической ситуации в мире и в стране и имплицитно призывают и мобилизуют на противостояние действиям террористов, экстремистов, фанатиков.

При исследовании языковых средств в современном политическом дискурсе и политическом нарративе наблюдается относительно высокая частотность словосочетании с метафорическим компонентом.

Словосочетания с метафорическим компонентом являются одним из наиболее сильных средств манифестации политических концепций и воздействия на политическое и идеологическое сознание общества. В исследованном нами материале корпус словосочетании с метафорическим компонентом составил 320 единиц. Их классификация в работе по концептуальным полям выявила следующие специфические области, которые представляют чрезвычайную важность и актуальность именно для языка политической коммуникации: словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие процессы избирательных кампаний, словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие процессы законодательства, словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие деятельность исполнительной власти, словосочетания с метафорическим компонентом представляющие явление терроризма и террористические акты, и словосочетания с метафорическими компонентами общего характера, которые также характеризуются доминантностью своей прагматики. Словосочетания с метафорическим компонентом выполняют функцию усиления интеллектуальной информации и воздействия политической коммуникации на социальное и политическое сознание общества.

Данные по частотности метафорических единиц каждой понятийной сферы представлены в порядке количественного убывания частотности в следующей таблице:

Таблица № 2

Частотность словосочетаний с метафорическим компонентом

в политическом дискурсе и политическом нарративе

США и Великобритании

Концептуальные поля словосочетаний с метафорическим компонентом в политическом дискурсе и политическом нарративе

Частотность


кол-во

проц.

1

Словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие процессы избирательных кампаний

100

31,2%

2

Словосочетания с метафорическими компонентами общего характера

90

28,1%

3

Словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие процессы законодательства

60

18,7 %

4

Словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие деятельность исполнительной власти

40

12,5 %

5

Словосочетания с метафорическим компонентом, представляющие явление терроризма и террористические акты

30

9,5%

ИТОГО

320

100%

Словосочетания с метафорическим компонентом подчеркивают многоаспектность сфер политической деятельности и выполняют функцию усиления интеллектуальной информации, прагматики текста и воздействия политической коммуникации на социальное и политическое сознание общества. Словосочетания с метафорическим компонентом – важное средство воздействия на интеллект, чувства и волю адресата. Метафоричность – один из признаков современной политической речи.

Политические фразеологизмы, собранные нами из исследованных информационных политических текстов политического дискурса и политического нарратива в количестве 380 единиц, как один из эффективных стилистических приемов в плане выполнения прагматической функции, систематизированы в работе на основе идей профессора Н.М. Шанского и представлены в разработанной нами структурной классификации исследованного фактического материала, в итоге которой получено 17 структурных групп политических фразеологических единиц. Политические фразеологические единицы являются стратегически важным прагматическим фундаментом; во взаимодействии с тематически объединенными группами слов, словосочетаниями с метафорическим компонентом они образуют структуру мощного прагматического значения в информационном политическом тексте.

Анализ прагматического аспекта функционирования фразеологизмов в политической коммуникации дает основание считать, что фразеологические единицы выступают здесь как интенсификаторы целенаправленного воздействия на адресата.

Для выявления наиболее тематически объединенных исследованных политических фразеологических единиц мы создали их классификацию на основе тематической группировки и выделили 8 тематических групп, представленных по принципу убывающей частотности: фразеологические единицы, обозначающие политическую деятельность – 24,2 %; фразеологические единицы, обозначающие вмешательство, давление, подчинение – 15,5 %; фразеологические единицы, обозначающие несогласие, недовольство, враждебность – 14,7 %; фразеологические единицы, обозначающие власть, контроль, ответственность – 13,9 %; фразеологические единицы, обозначающие информированность, обладание фактами – 11,1 %; фразеологические единицы, обозначающие политический и социальный статус – 9,2 %; фразеологические единицы, обозначающие оказание помощи, поддержки – 6,1 %; фразеологические единицы, обозначающие неуверенность, бездействие, отсутствие заинтересованности – 5,3 %.

Наиболее частотными при описании тематической классификации политических фразеологических единиц являются следующие четыре группы: 1) фразеологические единицы, обозначающие политическую деятельность; 2) фразеологические единицы, обозначающие вмешательство, давление, подчинение; 3) фразеологические единицы, обозначающие власть, контроль, ответственность; 4) фразеологические единицы, обозначающие несогласие, недовольство, враждебность.

Результаты анализа семантики тематических групп фразеологических единиц и контекстов их функционирования дают основания утверждать, что политические фразеологизмы выполняют функцию мощного воздействия на интеллект, сознание и волю адресата.

Анализ многочисленных источников политического детектива, в частности некоторых произведении Й. Флеминга: «Quantum Of Solace» («Квант милосердия»), «Casino Royal» («Казино Рояль»), «Live And Let Die» («Живи или умри!»), «From Russia With Love» («Из России с любовью»), «Goldfinger»; Дж. ле Каре: «Call For The Dead» («Звонок покойнику»), 1961, «The Spy Who Came In From The Cold» («Шпион, пришедший с холода»), 1963, «A Small Town In Germany» («В одном немецком городке»), 1968, «The Secret Pilgrim» («Секретный пилигрим»), 1991, «The Tailor Of Panama» («Портной из Панамы»), 1996; Ф. Форсайта: «The Day Of The Jackal» («День шакала»), «The Fist of God» («Кулак Аллаха»), «The Dogs Of War» («Псы войны»), «The Forth Protocol» («Четвертый протокол»), «The Afghan» («Афганец»), «The Odessa File» (Досье «Одесса»), «The Negotiator» («Посредник»); С. Шелдона: «Master Of The Game» («Интриганка»), «Bloodline» («Узы крови»), «Are You Afraid Of The Dark?» («Ты боишься темноты?»), «The Sky Is Falling» («Рухнувшие небеса») позволил сделать следующие выводы: в исследованных текстах существует семантическое поле (9101 единица) специфической терминологии, которая является инструментом управления, и с ее помощью адресант задает отношение адресата к прошлому и настоящему, посредством терминологии оно может быть изменено. В качестве наиболее репрезентативных мы выявили четыре семантические группы специфической терминологии: политической (6460 единиц), экономической (1020), террористической (856) и милитарной (765), функционирующей в политическом детективе.

Политическая: chancery registrar – заведующий архивом и канцелярией, человек, ответственный за политические документы; ciphers – шифровальный отдел; Four Power Steering Committee – Комитет четырех держав; socialist counter – demonstrators – контрдемонстрации, устроенные социалистами; head of chancery – глава аппарата советников; diplomats – дипломаты; government servants (UK) – государственные служащие; federal government – федеральное правительство; lobbyists – лоббисты; refugee organizations – организации беженцев; the official residences of Federal Dignitaries – официальные резиденции высокопоставленных чиновников; social democrats – комитет социал-демократической партии; political section – политический отдел; line of defence – оборонительный рубеж; first line of defence – «первая линия обороны» – военно-морской флот (UK); national defence – оборона страны; The United States Department of State (USA), Ministry of Foreign Affairs (UK) – Министерство иностранных дел; the Ministry of Defence (UK), Department of Defense (USA) – Министерство Обороны; Secretary of Defense – Министр Обороны (USA); Department of the Navy (USA) – Министерство военно-морского флота; Department of the Air Force – Министерство военно-воздушных сил; Department of Health, Education and Welfare (USA) – Министерство здравоохранения, просвещения и социального обеспечения; the Ministry of work (UK), United States Department of Labor (USA) – Министерство труда; the Ministry of Interior (UK), Department of the Interior – Министерство внутренних дел; the minute – протокол; chancery meeting – совещание аппарата; civil servants (USA) – государственные служащие; the anti-Vietnam protests –антивьетнамские демонстрации; the Owner Tenants Association protests on colored housing – протест Ассоциации домовладельцев и жильцов по поводу жилищного законодательства для цветных; the extravagant minorities – экстремистское меньшинство; the European unity – европейское единство; memorandum – меморандум и др.

Экономическая: the gold rush – золотая лихорадка; the accountant – консультант–бухгалтер; embargo – эмбарго; taxation – налоги; stockbrokers – биржевые маклеры; the entertainment allowance – ассигнования на представительские расходы; the custom check – таможенный досмотр; the Ways and Means Department – бюджетный отдел; a system of deposit accounts – система вкладов на депозит; the order to the bank – платежное поручение в банк; bill of credit – аккредитив, вексель; barter deal – бартерная сделка; exchange prices – биржевой курс; gross receipt – валовой доход; gross weight – вес брутто; bond issue – выпуск облигаций, заем; joint venture zone – зона совместного предпринимательства; consulting engineer – инженер-консультант; clearing – клиринг, безналичные расчеты между банками; commercial>

Террористическая: terrorists – террористы, the field commander – полевой командир; the dealer of the weapon – торговец оружием; international terrorism – международный терроризм; reign of terror – правление террора; sophisticated weapons – сложные виды оружия; liquidation – «ликвидация»; the organization «Base» – организация «База» (на арабский переводится как «Аль Каида») – террористическая организация, во главе которой подразумевается саудовец Бен-Ладен; the coordinator – координатор; the fundamentalists – фундаменталисты; a fanatical group – фанатичная группировка; the training camps – тренировочные лагеря; the volunteer-terrorist – доброволец-террорист; the extremist ideology – экстремистская идеология; a radical Islamic empire – радикальная Исламская империя; the radicalism – радикализм; terrorist attacks – террористические атаки; shahids – шахиды и др.

Милитарная: military policemen – военная полиция; a sergeant – сержант, a corporal – капрал, the sentries – часовые; the British military messes – Британские военные беспорядки; the British Occupational employment – британские оккупационные власти; the curfew – комендантский час; the Bomb Disposal – служба обезвреживания бомб; offensive arms – наступательные вооружения; nuclear arms – ядерные вооружения; the international arms dealer – международный дилер по поставкам вооружения; unprecedented military buildup – беспрецедентное наращивание вооружения; intelligence source абсолютно надежный источник разведывательной информации; terror bombing «психическая» бомбардировка и др.

Проведенное нами исследование текстов современных политических детективов дало объективные данные для вывода об их мощной прагматике и воздействующем потенциале, которые создаются и усиливаются использованием указанной специфической терминологии.

Формирование в работе четырех семантических групп специфической терминологии в политическом детективе как наиболее репрезентативных, дает основание считать, что специфическая терминология, наряду с вышеописанными языковыми средствами: тематически объединенными группами слов, словосочетаниями с метафорическим компонентом, политическими фразеологизмами, является инструментом управления и обладает мощной прагматикой и воздействующим потенциалом.

Анализ фактического языкового материала показал, что доминирующим языковым средством в информационном тексте является специфическая терминология, наиболее частотно представленная в политическом детективе. На втором месте по доминантности стоят тематически объединенные группы слов, затем политическая фразеология и словосочетания с метафорическим компонентом.

Проанализированные в данной работе языковые средства представлены в порядке убывающей частотности в следующей таблице.

Таблица № 3

Языковые средства, доминирующие в информационных

политических текстах

Языковые средства, доминирующие в информационных политических текстах

Частотность

кол-во

проц.

1

Специфическая терминология (в политическом детективе)

9101

87,6%

2

Тематически объединенные группы слов в политическом дискурсе и политическом нарративе

614

6,0%

3

Политические фразеологизмы

380

3,4%

4

Словосочетания с метафорическим компонентом

320

3,0%

ИТОГО

10415

100%

Информационный политический текст, как отмечалось выше, ориентирован на сообщение интеллектуальной информации и представление социально-политической оценки событий. Все четыре класса языковых средств выполняют важные функции в отражении политических, экономических и социальных факторов в информационных политических текстах.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты, полученные в данной работе, являются новым ценным вкладом в раскрытие специфики и функций языковых средств политического языка, служащих для создания прагматического потенциала каждого из трех жанров информационного политического дискурса и их воздействия на массового адресата:

1. Полученные 24 тематически объединенные группы слов своей семантикой характеризуют серьезность и напряженность политической ситуации в мире и в стране и имплицитно призывают и мобилизуют на  противостояние действиям террористов, экстремистов, фанатиков.

При исследовании языковых средств в современном политическом дискурсе и политическом нарративе наблюдается относительно высокая частотность словосочетаний с метафорическим компонентом.

2. Словосочетания с метафорическим компонентом являются одним из наиболее сильных средств манифестации политических концепций и воздействия на политическое и идеологическое сознание общества. В исследованном нами материале корпус словосочетаний с метафорическим компонентом составил 320 единиц. Их классификация в работе по концептуальным полям выявила  следующие специфические области, которые представляют чрезвычайную важность и актуальность именно для языка политической коммуникации: словосочетания с метафорическим компонентом представляющие процессы избирательных кампаний, словосочетания с метафорическим компонентом представляющие процессы законодательства, словосочетания с метафорическим компонентом представляющие деятельность исполнительной власти, словосочетания с метафорическим компонентом представляющие явление терроризма и террористические акты, и словосочетания с метафорическими компонентами общего характера, которые также характеризуются доминантностью своей прагматики. Словосочетания с метафорическим компонентом выполняют функцию усиления интеллектуальной информации и воздействия политической коммуникации на социальное и политическое сознание общества.

3. Разработанная нами классификация политических фразеологических единиц на основе их тематической группировки позволила выделить 8 тематических групп: фразеологические единицы, обозначающие политическую деятельность – 24,2%; фразеологические единицы, обозначающие вмешательство, давление, подчинение – 15,5%; фразеологические единицы, обозначающие несогласие, недовольство, враждебность – 14,7%; фразеологические единицы, обозначающие власть, контроль, ответственность – 13,9%; фразеологические единицы, обозначающие информированность, обладание фактами – 11,1%; фразеологические единицы, обозначающие политический и социальный статус – 9,2%; фразеологические единицы, обозначающие оказание помощи, поддержки – 6,1%;  фразеологические единицы, обозначающие неуверенность, бездействие, отсутствие заинтересованности – 5,3%, которые, как и словосочетания с метафорическим компонентом, подчеркивают многообразие аспектов политической деятельности и выполняют функцию усиления интеллектуальной информации, прагматики текста и воздействия политической коммуникации на социальное и политическое сознание общества.

4. Языковые средства в исследованных текстах политического дискурса и политического нарратива включают: 24 тематически объединенные группы слов (614 единиц), политические фразеологизмы (380 единиц), словосочетания с метафорическим компонентом (320 единиц), которые подтвердили выдвинутую нами гипотезу, так как создают прагматический потенциал информационного текста, обладают мощной воздействующей функцией для достижения необходимого и желаемого иллокутивного и перлокутивного эффекта.

5. Политический детектив носит институциональный характер в силу решения в нем глобальных государственных и международных проблем. Основной функцией политического детектива является сообщение интеллектуальной информации языковыми средствами, усиливающими референциальные значения и денотативные функции языковых единиц.

6. Полученные 24 тематически объединенные группы слов, представленные в исследованных текстах политического детектива специфической терминологией: политическими терминами (71%), экономическими терминами (11,2%), лексикой концептуального поля «терроризм» (9,4%) и милитарной лексикой (8,4%) характеризуют своей семантикой серьезность и напряженность политической ситуации в стране и в мире и имплицитно призывают противостоять терроризму.

Вследствие выявления доминирующих, политически маркированных языковых средств в информационном политическом дискурсе мы получили более полное представление о характере специальных типов информационных текстов, включающих инаугурационные речи, политический нарратив и политические детективы. Описанные языковые средства выполняют функции усиления прагматического потенциала интеллектуальной информации, усиления воздействия на политическое сознание адресата, усиления регулятивности информационного политического текста.

Языковые средства являются мощнейшим инструментом влияния на политическое и идеологическое сознание общества. Использование языковых средств, методов и технологий воздействия на интеллект и сознание общества позволяет искусственно создавать общественное мнение, формировать политические симпатии и антипатии и манипулировать обществом.

Языковая коммуникация постепенно переходит в разряд самого современного, относительно дешевого, экологически безопасного, а главное – наиболее эффективного оружия. Язык – не только средство общения, но и воздействия на общество. Исследование функций языковых средств в информационном политическом дискурсе позволило получить новые знания не только о функциях языковых средств в информационном политическом дискурсе, но и о функциях самого информационного политического дискурса, о лингвистическом инструментарии информационных войн, новые знания по проблемам «язык и сознание», «язык и идеология», «язык и общество».

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Научные статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях (по перечню ВАК РФ):

  1. Хасанова, Д.М. Теория речевого воздействия в политической лингвистике [Текст] / Д.М. Хасанова // Вестник ПГЛУ: научный журнал – Пятигорск: ПГЛУ, 2008 – № 4. – С. 68-72 (1 п.л.).
  2. Хасанова, Д.М. Детектив в системе информационных текстов  [Текст] / Д.М. Хасанова // Вестник ПГЛУ: научный журнал. – Пятигорск: ПГЛУ, 2009. – № 2. – С. 256-259 (0,6 п.л.).

Публикации в других изданиях:

  1. Хасанова, Д.М. О типах дискурса [Текст] / Д.М. Хасанова // Грамматические категории в германских и славянских языках – именные и глагольные: межвузовский сборник научных трудов. – Пятигорск: ПГЛУ, 2008. – С. 117-127 (1 п.л.).
  2. Хасанова, Д.М. Дискурс и текст в современной лингвистике  [Текст] / Д.М. Хасанова // Университетские чтения – 2008: материалы научно-методических чтений ПГЛУ. – Пятигорск: ПГЛУ, 2008. – С. 315-322 (0,5 п.л.).
  3. Хасанова, Д.М. Информационный текст и речевое воздействие в СМИ [Текст] / Д.М. Хасанова // Молодая наука – 2008. – Пятигорск: ПГЛУ, 2008. – Часть 2. – С. 42-46 (0,4 п.л.).
  4. Хасанова, Д.М. Фразеологизмы в информационном тексте  [Текст] / Д.М. Хасанова // Университетские чтения – 2009: материалы научно-методических чтений ПГЛУ. – Пятигорск: ПГЛУ, 2009. – Часть 2. – С. 200-204 (0,4 п.л.).
  5. Хасанова, Д.М. Теоретические проблемы текста и дискурса в лингвистике XXI в. [Текст] / Д.М. Хасанова // Молодая наука – 2009. – Пятигорск: ПГЛУ, 2009. – С. 26-30 (0,5 п.л.).

Подписано в печать 16.02.2012

Формат 60841/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.

Усл.печ.л. 2.1. Тираж 80 экз. Заказ. №

_____________________________________________________________

Пятигорский государственный лингвистический университет

357532 Пятигорск, пр. Калинина 9

Отпечатано в Центре информационных и образовательных технологий ПГЛУ







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.