WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

  На правах рукописи

 

 

КУКУШКИНА Нина Филипповна

ФОНЕТИКА МОКШАНСКИХ ДИАЛЕКТОВ

(в лингвогеографическом аспекте)

10.02.02 – Языки народов Российской Федерации

(финно-угорские и самодийские языки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

 

 

САРАНСК  2012

Работа выполнена на кафедре мокшанского языка федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Мордовский государственный университет  им. Н. П. Огарёва»

Научный руководитель: доктор филологических наук профессор

  Иванова Галина Софроновна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор

  Куклин Анатолий Николаевич;

  кандидат филологических наук доцент

  Макушкина Людмила Ивановна

Ведущее учреждение:  Государственное казенное учреждение

РМ «Научно-исследовательский институт

гуманитарных наук при

Правительстве Республики Мордовия» 

 

Защита состоится «05»  апреля  2012 года в 11.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.117.09 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук в ФГБОУ ВПО «МГУ им.  Н. П. Огарёва» по адресу: 430005, г. Саранск, ул. Большевистская, 68, корпус № 10, ауд. 403.

 

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им.  М. М. Бахтина ФГБОУ ВПО «МГУ им. Н.П.Огарёва».

Автореферат разослан « »  марта  2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат филологических наук доцент  А. М. Гребнева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Проблемы фонетических систем  мокшанских диалектов до конца не изучены. Несмотря на большое количество монографических работ по отдельным говорам или группам говоров, обобщающего исследования по фонетике мокшанских диалектов с привлечением ранее неизвестного или малоизвестного диалектного материала и использованием метода лингвогеографии нет. В выборе данной темы важную роль сыграло и то обстоятельство, что решение многих вопросов мокшанской фонетики невозможно без введения в научный оборот новых диалектных данных.

       Объектом настоящего исследования является вокалическая и консонантная система мокшанских диалектов с многообразием происходящих в них фонетических процессов.

       Цель работы. Дать синхронное описание фонетики мокшанских диалектов, распространенных на территории Республики Мордовия, используя метод лингвистической географии. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1) рассмотреть теоретические предпосылки изучения фонетики мокшанских диалектов;

2) систематизировать диалектные особенности мокшанского языка;

3) описать фонетические процессы, способствовавшие становлению фонетической системы мокшанских диалектов;

4) выявить ареалы распространения фонетических явлений.

Источники исследования. Материалом настоящего исследования послужили: данные современных мокшанских диалектов и отдельных говоров, родственных финно-угорских языков, заимствования, мокшанско-русские словари, словари финно-угорских языков, этимологические словари. Кроме опубликованных диалектных текстов и лексикографических источников, в диссертации использован диалектный материал, хранящийся в словарном кабинете  мокшанского и эрзянского языков Мордовского университета, а также текстовый материал, собранный в полевых условиях.

       При работе над диссертацией были использованы научные труды и публикации (монографии, статьи) отечественных и зарубежных финно-угроведов.

Научная новизна работы заключается в том, что в  ней впервые в мордовском языкознании дается систематизация диалектных особенностей мокшанского языка; вводятся в научный оборот новые данные по фонетике мокшанских диалектов; картографируются изоглоссы распространения фонетических явлений в области гласных и согласных.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что, опираясь на большой фактический материал, она вносит определенный вклад в синхронно-диахроническое исследование фонетической системы мордовских диалектов, тем самым обогащая общую теорию финно-угроведения в целом. Результаты исследования могут способствовать формированию более точного представления о системе вокализма и консонантизма мокшанских диалектов. Приводимые в работе данные послужат основой  для создания учебников и учебно-методических пособий по диалектологии и фонетике для вузов и школ.

Диалектный материал и выводы диссертации могут быть использованы при преподавании общих и специальных курсов современных мордовских языков в вузах, практике изучения мокшанского языка в педагогических училищах и школах, а также проведении занятий в системе повышения квалификации учителей-филологов.

Методология исследования. В работе используются сравнительно-исторический, синхронно-описательный методы  исследования, а также метод лингвистической географии. На синхронно-описательном методе базируется раскрытие современного состояния системы фонем в -овом, э-овом и и-овом диалектах мокшанского языка. С помощью метода лингвистической географии исследуется бытование языковых явлений в пространственной протяженности и междиалектном взаимодействии. Основная задача этого метода – характеристика территориального распространения языковых особенностей и интерпретация изоглосс. Для формирования изоглоссы совпадающие явления разных говоров на карте отмечаются однородными знаками.

Транскрипция и оформление диссертации. В диссертации диалектный материал дается в транскрипции на основе латинской графики. Такой подход делает необходимым объяснение отдельных транскрипционных знаков: [a] – переднерядный неогубленный гласный нижнего подъема; [i] – среднерядный звук верхнего подъема; [] – среднерядный звук среднего подъема; [] – среднерядный звук неполного образования нижнего подъема; [] – гласный неполного образования передне-среднего ряда среднего подъема; [(] – гласный неполного образования средне-заднего ряда среднего подъема; [] – переднерядный звук неполного образования, употребляющийся в конечном открытом слоге в -овом диалекте; [e] – переднерядный звук неполного образования, употребляющийся в конечном открытом слоге в э-овом и и-овом диалектах; [a] – заднерядный звук неполного образования; [s] – глухой переднеязычный щелевой; [z] – звонкий переднеязычный щелевой; [d^z] – велярная аффриката, возникающая в середине слова после сонорных; [d'^z'] – палатальная аффриката, возникающая в середине слова после сонорных; [d^] – велярная аффриката с взрывным началом и плоскощелевым звонким концом, возникающая в середине слова после сонорных;  [c] – апикальная аффриката со смычным началом [t] и щелевой рекурсией [s]; [η] – заднеязычный смычный носовой; [L] – велярный глухой переднеязычный смычный боковой; [L'] – палатальный глухой переднеязычный смычный боковой; [R] – велярный глухой переднеязычный смычный дрожащий; [R'] – палатальный глухой переднеязычный смычный дрожащий; [j] – звонкий среднеязычный щелевой; [J] – глухой среднеязычный щелевой; ['] – палатализованный глухой переднеязычный щелевой; [s'^s']  палатализованный глухой переднеязычный долгий щелевой и т.д.

Ссылки на источник даются по следующей формуле: автор, год издания, страница; если в списке использованной литературы под данным годом значится несколько работ автора, рядом с цифрой, обозначающей год издания, пишутся литеры 1, 2  и т. д.

Ударение обозначено двоеточием после гласного: [ka:rmams] «начать», [s'i:tn'] «дотошный».

Палатальность согласных отмечена апострофом / ' /, который ставится в верхнем правом углу.

В работе имеются условные сокращения, например: ат. – атюрьевская группа говоров мокшанского языка; в. – -овый диалект мокшанского языка; ив. – и-овый диалект мокшанского языка; м. – мокшанский язык; мкозл. – мордкозловский говор мокшанского языка; мпаёв. – мордпаёвский говор мокшанского языка; пш.-паёв. – пшеневско-паёвские говоры мокшанского языка; рыб.-мам. – рыбкинско-мамолаевские говоры мокшанского языка; салазг. – салазгорский говор мокшанского языка; селищ. – селищинский говор мокшанского языка; темн.-ат. – темниковско-атюрьевские говоры мокшанского языка; темяш. – темяшевский диалект мокшанского языка; теризм. – теризморгский говор мокшанского языка; ф.-у. – финно-угорский язык-основа и др.

На защиту выносятся следующие положения.

1. Становление фонетической системы гласных мокшанских диалектов находится в прямой зависимости от фонетических процессов сужения, расширения, передвижки артикуляции гласного по ряду, сингармонизма.

2. Изменения в фонетической системе согласных мокшанских диалектов происходят под влиянием процессов прогрессивной и регрессивной ассимиляции по признаку мягкости и твердости, глухости и звонкости; аффрикатизации, диссимиляции, палатализации, вставки и отпадения согласного.

3.  Употребление гласных и согласных зависит, во-первых, от позиции в слове; во-вторых, от конкретного фонетического окружения.

Апробация работы. Диссертация обсуждена на кафедре мокшанского языка федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Мордовский государственный университет имени Н. П. Огарева». По материалам диссертации опубликовано 9 печатных работ, в том числе статья «Степень изученности фонетического строя мокшанских диалектов» издана в журнале «Вестник НИИ гуманитарных наук», который входит в перечень рецензируемых научных журналов, рекомендованных ВАК. Основные положения диссертации докладывались на международных, всероссийских и региональных конференциях финно-угроведов (Ижевск, 2011; Саранск 2010, 2011).        

Структура и объем исследования. Диссертация состоит из введения,  4 глав, заключения, списка использованной литературы, условных сокращений; в работе представлены 29 таблиц и 27 карт. Общий объем исследования  составляет 165 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность исследования, излагаются цель и задачи, определяется предмет и объект исследования, указываются методы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «История изучения фонетического строя мокшанских диалектов» рассматривается история изучения диалектных различий, излагается точка зрения автора на данную проблему исходя из анализа исследований С. З. Деваева, А. П. Феоктистова, О. Е. Полякова, Д. В. Бубриха, В. Штейница, Э. Итконена, К. И. Ананьиной, Т. И. Ломакиной, С. И. Липатова, Р. В. Бабушкиной, Ю. Н. Азрапкина, Д. В. Цыганкина, М. Н. Колядёнкова, П. Хайду, А. М. Рота, Д. Т. Надькина, М. В. Мосина, Л. Керестеша, Р. Бартенс, Г. С. Ивановой, А. М. Харитоновой, Н. Ф. Кабаевой, М. З. Лёвиной и др.

Мокшанский язык представляет собой несколько диалектных типов, отличающихся фонетической, морфологической и лексической неоднородностью. Выраженных границ между диалектами не существует. Территориальная разобщенность находится в прямой зависимости от миграции мордовского народа, в результате чего расселение мокшан и эрзян, потеряв в основном компактный характер, становилось все более смешанным. Вновь созданные населенные пункты представляли собой конгломерат разных диалектов мокшанского и эрзянского языков, в них «обнаруживаются явственные следы ассимилированной эрзи и мокши» [Цыганкин 1979: 6].

Как установил А. П. Феоктистов, мордовские диалекты впервые упоминались в письменных памятниках XVII – XVIII вв. (работы Н. Витсена, Ф. Страленберга, Г. Миллера и др.) [Феоктистов 1963: 3 – 37].

Огромный вклад в исследование мокшанских и эрзянских диалектов внес финский ученый Х. Паасонен. Изучению фонетики мордовских диалектов посвящена его работа «Mordwinische Lautlehre» (1893 г.).

Вопросы фонетики затрагиваются также в работе Д. В. Бубриха «Историческая грамматика эрзянского языка» (1953 г.)

Более детальное изучение фонетико-морфологической системы целого ряда мокшанских диалектов и групп говоров началось в 60-х годах ХIХ века, когда были изданы исследования синхронного плана: старопшеневского говора (Чудаева 1963), средневадского диалекта (Деваев 1963), темяшевского диалекта (Бабушкина 1966), колопинского говора (Азрапкин 1966) и др.

За пределами Мордовии изучены только городищенский диалект (Пензенская область) (Ломакина, 1966) и верхнеалатырские говоры (Горьковская область) (Ананьина, 1974).

В 1970-х гг. были исследованы рыбкинско-мамолаевские говоры мокшанского языка, которые с запада и с северо-запада граничат с татарскими и русскими населенными пунктами (Липатов, 1972).

В диссертационном исследовании О. Е. Полякова «Фонетические системы мордовских (мокшанского и эрзянского) языков в синхроническом и диахроническом аспектах» (1997 г.) были привлечены экспериментально-фонетические и статистические данные о звуковых единицах.

Ареальное исследование северо-западных говоров мокшанского языка нашло отражение в работе Т. В. Плаксиной (2002 г). Атюрьевскому диалекту посвящена диссертационная работа T. Д. Блашкиной (2005 г.). В них наблюдаются  некоторые инновационные изменения, отсутствующие в других диалектах мокшанского языка.

Диахронический аспект системы вокализма в диалектном плане рассматривается в монографии Г. С. Ивановой «Система гласных в диалектах мокшанского языка в историческом освещении» (2006 г.), в которой прослеживаются корреспонденции прафинно-угорских гласных в современных мокшанских диалектах.





В работах «Современные мордовские языки. Фонетика» (1993 г.), С. З. Деваева, Д. В. Цыганкина «Фонетика мордовских (мокшанского и эрзянского) литературных языков» (1970 г.), Д. В. Цыганкина «Фонетика эрзянских диалектов» (1979 г.), Г. С. Ивановой «Мокшень кялень фонетика» (2002 г.), М. Д. Имайкиной «Неень шкань эрзянь келесь. Фонетика» (2008 г.) дается описание  фонетики мокшанского и эрзянского языков.

Первым к диалектной классификации мокшанского языка обратился  И.Г. Черапкин [Черапкин 1930: 19 – 31]. Он выделяет три диалекта: инсарский, краснослободский, спасский. Говоря о первых двух, ученый указывает на некоторые отличия  в плане фонетики и морфологии. Об особенностях спасского диалекта сведений не приводится.

А. П. Феоктистов разграничивает северный, юго-западный и юго-восточный диалекты. Однако при классификации наблюдается отступление от фонетического принципа [Феоктистов 1960: 63 – 82].

В своей последней классификации, опираясь на фонетический, морфологический и территориальный принципы, А. П. Феоктистов делит мокшанские диалекты на пять типов: центральный, юго-восточный, западный, переходный и смешанный [Феоктистов 1990: 63 – 82]. Каждый диалектный тип включает говоры с разными системами фонем.

Г. С. Иванова, на основе лингвистико-территориального принципа,  выделяет три диалекта: aкающий, экающий, икающий. 

В своей дальнейшей работе мы будем использовать все предыдущие классификации, однако опору сделаем на диалектную классификацию, предложенную Г. С. Ивановой, так как для изложения диссертационного материала она более удобна: в ней на первый план выдвигаются диалектные отличия фонетического порядка, что для нас является существенным; кроме того, она включает и те говоры, которые в вышеназванных классификациях не  упоминаются.

Во второй главе «Система вокализма» дается описание современного состояния фонетической системы -ового, э-ового и и-ового диалектов мокшанского языка.

2.1 Вокализм первого слога. Реализация гласных звуков в мокшанских диалектах неодинакова. Эта неоднородность охватывает как первый, так и непервые слоги слова и зависит в первую очередь от фактора влияния фонетического окружения на качество гласного. Мы попытаемся показать границы распространения междиалектных и внутридиалектных чередований гласных мокшанского языка, используя лингвогеографический метод исследования. Диалектный материал, представленный на картах, допускает системное истолкование разнообразной информации, заложенной в территориальном варьировании фонетических явлений. 

2.1.1 Гласные переднего ряда. Система -ового диалекта (с опорными мамолаевско-левженско-зайцевскими говорами). Из трех рассматриваемых диалектов самой полной системой вокализма обладает a-овый диалект, где шесть гласных полного образования – [a], [e], [i], [u], [o], [a] и два гласных  неполного образования – [], [(]. Это единственный диалект мокшанского языка, где присутствует гласный нижнего подъема [a].

Данный диалект территориально охватывает Краснослободский, Темниковский, Ковылкинский (частично), Рузаевский (частично), Атюрьевский (частично), Старошайговский (частично), Торбеевский (частично), Зубово-Полянский (частично), Ельниковский (частично) районы Мордовии [Иванова 2006: 25]. 

В a-овом диалекте основных гласных звуков переднего ряда полного образования три: [a], [e], [i].

Гласные [a], [е], [i] в первом слоге употребляются в следующих фонетических позициях: VC', VCнп, VCп, СнпVС', С'VС', С'VСнп, например: [ims] «ягода»; [c'il'g] «бородавка»; [t'al'm] «веник»; [l'aj] «река»; [ezna] «муж сестры»; [ved'] «вода» и др.

После велярных непарных [s], [] гласные [a], [е], [i] выступают в несколько отодвинутом к заднему ряду варианте: [sj] «болото»; [svn'a] «лучина»; [sR'k(ms] «качаться»; [si] «солнце, день»; [ksi] «хлеб» и т.д. В темяшевско-шукстелимской подгруппе веляризация гласного [i] наблюдается и после сибилянта [s]: [siv(l'] «мясо»; [sir'a] «старый» (см. карту 1).

По распространению [a] в a-овом диалекте выделяются две группы:  1) говоры, которые сохранили прамордовский *a в позициях aC', aCнп, С'aС', С'aСнп (анаевско-промзинские, темяшевско-шукстелимские, ардашевско-канаковские); 2) говоры, в которых гласный [a] развился еще в позиции СнпaС (рыбкинско-левженско-зайцевские, теризморгско-лепченские): [kar] «кора»; [var] «кровь» вм. [ker] / [ker'], [ver].

В старомамангинских говорах [Липатов 1972: 9] в положении после велярных непарных [p], [m] или [v] и перед палатальным согласным вместо [i] отмечаются [(], []: [k(r'd'ms] «держать, удержать», [s't'r'] «девушка»; в других  говорах: [kir'd'ms], [s't'ir'] (см. карту 2).

В первом слоге  гласные [a], [е] всегда ударны; [i] под ударением может находиться лишь в том случае, если вне первого слога гласные [i], [u], [(], [].

Система и-ового диалекта  (с опорными пшеневско-паёвско-адашевскими говорами). И-овый диалект распространен на территории Инсарского, Кадошкинского, Ковылкинского (частично), Ельниковского (частично), Зубово-Полянского (частично), Атюрьевского (частично) районов Мордовии.

В и-овом диалекте гласных переднего ряда полного образования только два: [i], [e]. По сравнению с другими диалектами, частотность употребления гласного [i] выше, так как: 1) сохранился общемокшанский [i]: ив. [in'z'i] «малина», ив. [pice] «сосна»; 2) до [i] сузился общемокшанский [e], сохранившийся в -овом и э-овом  диалектах: ив. [ir'ams], в., эв. [er'ams]  «жить»; ив. [pit'ms], в., эв. [pеt'ms] «починить».

После [s'], ['] гласный [i] выступает в переднерядном варианте: [s'i] «солнце, день»,  [ks'i] «хлеб»; ср. в др. диалектах: [s], [ks]. Звук [i] встречается лишь в слове [sij] «гной» и в производных от нeго.

В пшеневско-паёвских говорах безударный [i] чередуется с гласными неполного образования [(], []: [vir'] // [v(r'n'e:] «лес – лесок»; [s'i:mms] // [s'ma:n] «пить – я пью»; в др. диалектах: [vir'n':], [s'ima:n] (cм. карту 3).

Употребление гласного [е] < *e ограничено, так как он сузился до гласного верхнего подъема [i] (см. карту 4). Cохранился такой гласный лишь в позиции перед велярными парными согласными: [еzna] «муж сестры», [ver] «кровь». Исключение составляют мордпошатские говоры, в которых [e] чередуется с [i]: [izna], [vir']. Зато в диалекте широко распространен гласный [е] <*: ив. [t'еl'm],  в. [t'l'm] «веник»; ив. [l'еj], в. [l'j] «река».

В ельниковской подгруппе говоров после [s] гласные переднего ряда [i], [е] веляризуются: [sir'е] «старый», [siv(ms] «съесть», [ser'ed'ms] «болеть», [sevms] «взять, брать, получить»; в  др. диалектах [s'ir'] / [s'ir'e], [s'iv(ms], [s'r'd'ms], [s'avms] / [s'evms].

В большинстве говоров и-ового диалекта начальному гласному [е] предшествует консонат [j], сочетание je чередуется с [a] или [ja] a-ового диалекта: ив. [jes'l'ams] // aв. [as(l'ams] / [jas(l'ams] «купать(ся)». Формант j в начале слова сумела сохранить лишь та группа говоров -ового диалекта, которая граничит с и-овым. В эту группу не входят рыбкинско-мамолаевско-зайцевские и старошайговско-синдровские говоры (см. карту 5). 

Гласный [е] первого слога всегда ударный; [i] > *i может быть ударным лишь тогда, когда в слове присутствуют только узкие гласные и гласные неполного образования. При гласном [i] > *е в первом слоге слова ударение ведет себя следующим образом: при узких гласных и гласных неполного образования в слове оно падает на первый слог; если вне первого слога есть  широкий гласный, то ударение может падать как на гласный первого слога [i] < *e, так и на широкий гласный непервого слога а < *a, e < *: [ki:n'r'ms] «успеть», но [ki:n'r'an] и [kin'r'a:n].

Система э-ового диалекта (с опорными болдовско-сузгарьевскими говорами). Э-овый диалект образуют говоры сел Болдово, Сузгарье, Трускляй, Палаевка, Старый Усад, Новая Муравьевка (Рузаевский район), Мордовская Паевка, Средняя Лухма (Инсарский район), Лопатино, Старые Пичуры (Торбеевский район), Старое Шайгово, Кулдым (Старошайговский район), некоторые мокшанские говоры Атюрьевского, Краснослободского районов.

В фонетической системе э-ового диалекта гласных звуков семь: [i], [e], [u], [o], [a], [], [(]. Система гласных переднего ряда аналогична системе гласных переднего ряда и-ового диалекта – она насчитывает два звука: [i], [e]. Гласный [е] в э-овом диалекте имеет большее распространение, нежели в и-овом и -овом, так как в э-овом диалекте в одних основах сохранился общемокшанский *е: эв., в. [pejl'], ив. [pijl'] «нож»; эв., в. [s'er'i], ив. [s'ir'i] «высокий»; в ряде слов в [е] развился общемокшанский *: эв. [el'] // в. [al'] «подол»; эв. [l'еj] // в. [l'aj] «река»  (cм. карту 6).

В употреблении гласного [i] отличий с -овым диалектом нет. 

2.1.2 Гласные заднего ряда. В -овом, э-овом и и-овом диалектах гласных заднего ряда три: [u], [o], [a]. Этот состав гласных является общим для всех диалектов. Гласные заднего ряда, по сравнению с гласными переднего ряда, обладают большей устойчивостью. Так, гласные [о], [а] в первом слоге всегда ударные. Находясь в сильной позиции, они сохранили свое качество от общемокшанского языка. При гласных [u], [i], [], [(] в слове под ударение попадает и гласный [u]. 

В мокшанских диалектах по частотности употребления гласный [a]  стоит на первом месте (979 раз на 8 500 фонем текста); [о] употребляется реже (306 раз), тогда как в эрзянском языке этот показатель приближается к 1 205 [CМЯФ  1993: 132].

Гласные [а], [о], [u] отмечаются в следующих фонетических позициях: VСнп, VС, VС', VС'нп, СVС, СVС', С'VС: [an'n'ms] «подкармливать», [torams] «греметь», [sur] «палец» и др. Часто встречается положение между двумя велярными согласными. В позиции С'VС предыдущим согласным нередко является непарный [j]: [jаlgа] «друг», [jur] «корень», [jon'] «ум».

В первом слоге гласные [а], [о], [u]  невозможно найти перед согласными [R'], [L'], [J].

Между двумя мягкими или смягченными согласными артикуляция гласного [а] передвигается к переднему ряду: в a-овом диалекте [а] // [a], в  и-овом и э-овом – [а] // [e]: [s't'ams] «встать» – aв. [st'aj] // ив., эв. [st'ej] «встанет».

В пшеневско-паёвских говорах и-ового диалекта в многосложных словах ударный [а] первого слога чередуется с безударным [(]: [kа:R'c'igаn] и [k(R'c'igа:n] «ястреб»; [kа:Rcаd'ms] и [k(Rcа:d'ms] «ткнуть» и т. п.

В темяшевских говорах  a-ового и э-ового диалектов в основах личных местоимений первого, второго и третьего лица единственного числа вместо [о] выступает гласный [(]: [m(n] «я», [t(n] «ты», [s(n] «он»; вм. [mon], [ton], [son].

В и-овом диалекте  гласный [u] в безударном положении чередуется с [(]: [sur] – [s(rn'e:] «палец – пальчик»; в других диалектах: [surn':] / [surn'e:]. В части рыбкинско-мамолаевских говоров такое чередование распространяется и на  ударный первый слог: [p(r(m] // [pur(m] «овод», [p(ld(m] // [puld(m] «ком».

В -овом, э-овом, и-овом диалектах наблюдается спорадическое чередование [u] с [i]: ив. [unza] / [in'd'^z'a] «таракан», в. [imams] // ив., эв. [jumams] «пропасть».

2.1.3 Гласные неполного образования. В мордовском языкознании относительно количества гласных неполного образования, условно называемых редуцированными, единого мнения нет. Одни исследователи признают таковыми два гласных [Паасонен 1903: 97; Шахматов 1910: 722 и др.], другие – один [Бубрих 1953: 172; Феоктистов 1993: 16 – 17 и др.].

Мы в своей работе придерживаемся мнения тех исследователей, которые рассматривают в мокшанском языке два гласных неполного образования с соответствующими аллофонами заднего и переднего ряда: [(] и []. Первый имеет передвижку к заднему ряду, второй – к переднему. Придерживаясь такой точки зрения, мы опираемся на следующие показатели:

1) в мокшанском языке гласные неполного образования принимают участие в палатальной гармонии гласных: в словах с головным заднерядным гласным вне первого слога употребляется гласный [(] с аллофонами [(] и [a]:  [s'ada] «сто» – [s'ad(-n'] «ста, по сотне»; в словах с гласным переднего ряда в первом слоге  вне первого слога  выступает передне-среднерядный гласный [] с аллофонами [], [] (в -овом диалекте), [e] (в э-овом и и-овом диалектах): [n'il'] / [n'il'e] «четыре» – [n'il'-n'] «по четыре»;

2) в эрзянском языке гласному [] часто cоответствуют гласные переднего ряда; гласному [(] – гласные заднего ряда: м. [(rdazu], э. [rudazov] «грязный»; м. [p(Ltams], э. [pultams] «сжечь»; м. [k(r'vs't'ms], э. [kirvas't'ems] «зажечь, поджечь»;

3) гласный [(] в большинстве случаев является корреспонденцией финно-угорского гласного заднего ряда *а: [s'ada] < ф.-у. *s'ata «сто» [ОФУЯ 1: 424]; [maksa] < ур. *maksa «печень» [ОФУЯ 1: 400]; гласный [] восходит к финно-угорским гласным переднего ряда *a, *е: [n'il'a] / [n'il'e] < ф.-у. *nelja «четыре» (ОФУЯ 1: 423); [s'el'm'] / [s'il'm'e] < ур. *s'ilma «глаз» (ОФУЯ 1: 400).

В первом слоге более распространен [(]. Его часто встречаемая фонетическая позиция – между двумя велярными согласными, один из которых непарный: [k(Rka] «глубокий», [p(rdams] «спрятать»; реже – СVС': aв. [k(r'n'a] / эв., ив. [k(r'n'e] «катушка, моток», [p(s'mar] «скворец»; очень редко можно встретить в позиции С'VС': [s'n'ara] «столько», [t'n'ara] «столько». В позициях С'VС' и СVC' [], [(] чередуются с нулем звука: ив. [p(s't'id'ms] // aв., эв. [ps't'id'ms] «лягнуть»; ив. [t'n'ara] // aв., эв. [t'n'ara] «столько»; ив. [k(sti] // aв., эв. [ksti] // [kst'i] «земляника».

2.2 Вокализм непервого слова. Из восьми гласных основной системы в подсистемах мокшанских диалектов встречаются шесть: [а], [a] / [e], [], [(], [u], [i], среди них наиболее часто – четыре: два гласных нижнего подъема – [а] и [a]  (в эв., ив. [e]); два гласных среднего подъема – [] и [(].

Гласные [u], [i] / [] чаще выступают в роли суффиксальных морфем, например: [kal] «рыба» – [kal-u] «рыбный», [vij] «сила» – [vij-i] «сильный», редко – в исходе непроизводной основы: [todu] «подушка», [mac'i] «гусь».

2.2.1 Подсистема -ового диалекта. В a-овом диалекте вне основной системы встречаются гласные [а], [a], [], [(], [u], [i]. Гласные среднего подъема  [o], [e] употребляются лишь в сложных и заимствованных словах. Исключение составляет ардашевско-канаковская подгруппа говоров, где в результате прогрессивной дистактной ассимиляции по среднему подъему наблюдается расширение узкого гласного [u] до [о]: [dodo] «подушка», [oc'o] «большой»; в других диалектах: [todu], [oc'u] (см. карту 8). 

Достаточно широкое распространение имеет гласный [а]. При этом в  первом слоге, согласно закономерности, выступают гласные заднего ряда [а], [о], редко – [u] и [(], а согласные велярные; в первых двух случаях [а] конца основы находится в безударном положении, в двух других – под ударением: [va:rma] «ветер», [o:za] «рукав», [uca:] «овца»,  [k(rga:] «шея».

При гласном [a] в конце основы в первом слоге чаще cтоят гласные переднего  ряда [a], [e], [i], реже – непереднего ряда [а], [o], [u], [(]; перед ним – палатальный или палатализованный согласный: [s'anηgar'a] «зеленый», [s'ija] «серебро», [t'uza] «желтый», [koml'a] «хмель» и др.

В мокшанских говорах -ового и и-ового диалектов, распространенных на территории Зубово-Полянского и Торбеевского районов, в безударном положении наблюдается частичная редукция гласных []/[e], [а] конечного открытого слога: [k(:rga] «горло», [tunda] «весна», [u:l’c’] / [u:l’c’] «улица», в других диалектах: [k(rga:], [m(rga:], [ul’c’a:] // [l’c’e:]  (см. карты 7, 9).

В позиции закрытого слога перед велярным согласным в говорах a-ового диалекта гласный переднего ряда [a], которому в и-овом и э-овом диалектах соответствует [е], чередуется с гласным заднего ряда [а]: aв. [pr'a] // эв., ив. [pr'e] «голова» – aв., эв., ив. [pr'аt] «головы» (см. карту 10).

В говорах a-ового диалекта после велярных непарных [], [] артикуляция  [a] несколько отодвигается назад: [t'u] «жёлтый», [kol'] «кошель» и т.д.

В непервом слоге часто встречаются гласные неполного образования [] и [(]. В исходе слова перед паузой происходит расширение их артикуляции: артикуляция [] приближается к артикуляции гласного переднего ряда [a], артикуляция [(] – к артикуляции гласного заднего ряда [а]. Расширения не наблюдается лишь в ардашевско-канаковской подгруппе: [pil'] «ухо», [vel']  «село»; [kiz(] «лето», [piz(] «гнездо»; в других говорах a-ового диалекта: [pil'], [vel']; [kiza], [piza] (см. карты 11, 12).

В рыбкинско-зайцевских говорах гласные неполного образования [(] или [] произносятся в исходе личных местоимений и некоторых имен существительных после одиночных сонорных: [mon(] «я», [ton(] «тон», [ov(] «зять»; в других диалектах: [mon], [ton], [ov] (cм. карту  13). Возможно, этот гласный является остатком древнего гласного конца оcновы.

2.2.2 Подсистема э-ового диалекта. В э-овом диалекте вне основной системы встречается один гласный нижнего подъема – [а], три гласных среднего подъема – [е]; [], [(], два гласных верхнего подъема – [u], [i].

В употреблении гласного [а] особых отличий от -ового диалекта не наблюдается: [va:rma] «ветер», [to:lga] «перо (птиц)», [s'uma:] «корыто» и др.; гласный [a] в э-овом диалекте отсутствует, вместо него употребляется гласный  среднего подъема [e], которому предшествуют только палатальные или палатализованные согласные. В первом слоге при этом могут cтоять гласные как переднего ряда [e], [i], так и заднего ряда [а], [u], [o]: [s'enηger'e] «зеленый», [oc'e] «старший брат отца», [k(r'n'e] «катушка» и др. Часто гласный

[е] входит в состав суффиксальных морфем: [kud-n'e] «домик», [kelas'-ke] «лисичка», [vir'-ge] «по лесу», [kant'-t'e] «я тебя отнесу».

Гласный неполного образования в позиции абсолютного исхода слова реализуется в аллофоне [e], его артикуляция приближается к артикуляции гласного  среднего подъема [e].

В позиции закрытого слога конечный [e] чередуется с [], если предыдущий согласный палатальный парный; после велярного непарного согласного [e] чередуется с [(].

2.2.3 Подсистема и-ового диалекта. В и-овом диалекте вне первого слога встречаются шесть гласных: [а], [е]; [], [(]; [u], [i]. Употребление гласного заднего ряда [a] особых изменений не претерпело. Исключение составляет булдыгинско-тарханская подгруппа говоров, в которой в безударном ауслауте он подвергается частичной редукции, например: [k(:rga] «шея», [va:rma] «ветер».

Вместо гласного нижнего подъема [a] в говорах и-ового диалекта выступает гласный среднего подъема [e]. В первом слоге могут стоять гласные [а], [е], [], [(], [u], [i], которым предшествует палатальный или палатализованный согласный: aв. [t'ad'a] – ив. [t'er'e] «мама», aв. [ar'z'a] > ив. [ar'd'z'e] «сундук», перед велярным согласным – [е] // [а]: [pr'e] «голова» – [pr'аt] «головы». Иногда в безударном положении [e] переходит в []: ив. [s'eje-r'] / [s'ej-r'] «волос», [s'eje-r'] / [s'ej-r'] «пятка» (cр: aв. [saja-r'], [s'aja-r']).

В и-овом диалекте гласный [i] имеет троякое происхождение: в одной группе слов cохранился такой же гласный общемокшанского языка: ив. [t'ei] = [t'i] «сегодня», [jotk'i] = [jotk] «суббота»; в другой группе он образовался в результате исторического сужения гласного среднего подъема [e]: ив. [pi] < *pe «конец», [vi] < *ve «ночь» (см. карту 14); в третьей группе он восходит к дифтонгическому сочетанию *ij / *j: [mol'i] – [mol'it'] «идёт – идут», [kil'i] – [kil'it']  «широкий – широкие»  и др.

Гласный [u] встречается редко и восходит только  к общемордовскому дифтонгическому сочетанию *uv: ив. [todu] < *toduv «подушка», [kucu] < *kucuv «ложка», [ou] < *ouv «в город» и др.

В употреблении гласных неполного образования [], [(] особых отличий от большинства говоров a-ового диалекта не наблюдается.

В a-овом, э-овом и и-овом диалектах мокшанского языка в зависимости от фонетического окружения гласные могут выступать в различных вариантах: гласный [a] – [a], [], []; гласный [e] – [e], [e], [e]; гласный [i] – [i], [], []; гласный [] – [], [] / [e]; гласный [(] – [(], [a]; гласный  [a] – [a], [a]; гласный [o] – [o], [(]; гласный [u] – [u], [(], [o] [Иванова 2006: 30].

В третьей главе «Система консонантизма» дается синхронное описание фонетической системы согласных в a-овом, э-овом и и-овом диалектах мокшанского языка. Консонантизм представляет собой более ясную картину по сравнению с вокализмом.

Система консонантизма финно-угорского языка-основы, состоящая из 19 единиц, в мокшанских диалектах возросла до 35: [b], [p], [m], [v], [f], [d], [d'], [z], [z'], [], ['], [l], [l'], [n], [n'], [s], [s'], [t], [t'], [r], [r'], [R], [R'], [L], [L'], [c], [c'], [], [], ['], [j], [J] // [] // ['], [g], [k], [h].

По мягкости-твердости парных согласных 20: [d – d'], [t – t'], [z – z'], [s – s'], [l – l'], [n – n'], [r – r'], [c – c'], [L – L'], [R – R']. Эти пары, за исключением [L – L'], [R – R'], фонематически противопоставлены в середи­не и в конце слова перед или после гласных непереднего ряда.

Согласные [f], [h] появились в период самостоятельного развития мокшанского языка в словах-заимствованиях.

В большинстве говоров -ового и э-ового диалектов непарных твердых согласных 10: [b], [p], [v], [f], [g], [k], [h], [m], [], [], первые восемь перед гласными переднего ряда и палатальными или палатализованными согласными принимают мягкий оттенок: [к'ev] / [к'iv] «камень», [v'et'e] / [v'it'] «пять», [m'in'] «мы», [f'k'] / [f'k'e] «один». Согласные [] и [] исключительно твердые, даже гласные переднего ряда после них выступают в своем заднерядном варианте. В рыбкинско-мамолаевских говорах -ового диалекта развились палатальные ['], ['], а также звук [']: [''s'] «родился», [t'u'] «жёлтый», [''t'] «дед по матери».

Непарных мягких согласных в -овом и и-овом диалектах три: [j], [J], [] // [j], ['], [], в э-овом диалекте – два:  [j], []; непарные звонкие – [m], [n], [n']; непарные глухие – [с], [c'], [].

3.1 Консонантизм a-ового и э-ового диалектов. Начало слова характеризу­ется некоторыми особенностями. В -овом, э-овом диалектах в этой позиции более употреби­тельны глухие шумные [k], [p], [t], [t'], [s], [s'], [], [], [c], [c'] и сонорные [m], [n], [n'], [r], [l], [l']. Соглас­ные [b], [f], [d], [d'], [], [z], [z'] [g], [h] возможны главным образом в заимствованных и звукоподражательных словах: [ban'] / [ban'e] «баня», [uvata] «животное», [zon't'k] «зонтик», [grаc'] «грач» и др. В ардашевско-канаковской подгруппе говоров и в атюрьевских говорах озвончение исторических глухих согласных [p], [k], [t], [t'], [s], [s'], [] < [b], [g], [d], [d'], [z], [z'], [] шире: [boju] «осина», [bis'mаr] «скворец» вм. [poju],  [p(s'mаr] других диалектов (см. карту 15).

В пограничных с и-овым диалектом -овых говорах в начале большинства слов происходит деаффрикатизация, вместо аффрикат [с], [с'] выступают щелевые [s], [s']: [s'ora] «мужчина», [s'il'f] «тень», [s'ilg] «бородавка», но [c'ofks] «соловей», [c'apams] «хлопать (в ладоши)» и др.

Финно-угорский язык-основа имел в начале слова только один согласный. Такое положение вещей в мокшанских диалектах сохраняется. Поэтому стечение согласных в начале заимствованных слов в одних случаях подвергается упрощению путем отбрасыва­ния одного из них: [un(k] «внучка», [pas'ibа] «спасибо», в других устраняются встав­кой гласного: [s'еr'adа] «среда», [z'r'e] «зря» [Цыганкин 1979: 86]. Стечения согласных, которые встречаются в мокшанских диалектах, исследователи связывают с выпадением безударного гласного первого слога [Шахматов 1910: 745; Бубрих 1953: 11 и др.].

В некоторых словах стечение наблюдается в -овом и э-овом диалектах, а в и-овом в первом слоге стоит гласный неполного образования: в., эв. [pska'd'ms] / [psked'ms] «обратиться», ив. [p(sked'ms]; в., эв. [s'n'ara] «столько», ив. [s'n'ara] (см. карту 16).

В части рыбкинско-мамолаевских говоров, так же как и в говоре с. Колопино и некоторых темяшевских говорах -ового диалекта,  наблюдается звукосочетание j вместо [], [je], [e] других диалектов (cм. карту 17).

В середине слова употребляются все согласные, имеющиеся в диалектах. В a-овом диалекте во множественном числе определенного и неопределенного склонений после гласных [i] / [i] появился глухой [J] как следствие оглушения  [j] < [ij] / [ij]. В э-oвoм диалекте [J] соответствует [], (в и-овом диалекте – [']): aв. [mol'iJt'], эв. [mol'it'], ср.: ив. [mol'i't'] «идут» (см. карту 18).

В анаевско-промзинской подгруппе говоров a-ового диалекта вместо звукосочетаний t'k, k, kn' произносится : [avar'n'ms] «плакать», в других – [avar'kn'ms] / [avar'kms] / [avar't'k'n'ms]. Аффриката в заимствованиях чаще всего передается через [c']: [kalac'] «калач», [krl'ec'] «крыльцо».

Согласный [b] <*р в середине исконных слов обычно выступает в сочетании с предшествующим [m]: [l'mb] «тепло», [lambam(] «сладкий». В ряде cлучаев перед [b] под действием губной гармонии [n'] > [m]: [ven'ber'f] / [vember'f] «всю ночь».

Стечение согласных в середи­не слова – явление общемокшанское. Многие из подобных сочетаний появились в результате выпадения конечного гласного основы: [pand(] «гора» – [pant-t(] «от горы».

В конце слова в -овом и э-овом диалектах употреб­ляются [v], [d], [d'], [], [z], [z'], [j], [k], [l], [l'], [m], [n], [n'], [p], [r], [r'], [s], [s'], [t], [t'], [], []. В конце односложных слов звонкие шумные согласные произносятся без оглушения, в конце двусложных oни оглушаются. Согласные [b], [g], [h], [f] в этой позиции в исконных словах не встречаются.

3.2 Консонантизм и-ового диалекта. В и-овом диалекте мокшанского языка согласных 35, к согласным [] и [] прибавляются мягкие пары. В  диалекте вместо [J]  развился палатальный  ['].

Начало слова. В и-овом диалекте мокшанского языка сохранилась древняя особенность мордовских языков, когда в начале слова не было звонких шумных согласных. Это касается не только исконных, звукоподражательных слов, но и слов, вошедших в словарный запас носителей говора из русского  языка (см. карту 19): ив. [poza], в., эв. [boza] «брага»; ив. [pajd'k], эв., ив. [bajd'k] «палка», а также: ив. [pan'e], в., эв. [ban'] / [ban'e] «брага». Из глухих согласных большее распространение имеют [p], [t], [t'], [s], [s'], [k]. Совсем не употребительны в этой позиции [L], [L'], [R], [R'], [']. Велярный [с] встречается только в начале недавних заимствованний: [сap'lе] «цапля», [crk] «цирк»; палатальный [c'] употребляется и в исконных словах: [c'iber'] «хороший», [c'ulan] «чулан».

Фрикативный [s'] может чередоваться с мягким [c'] других диалектов: [s'ir'е] «желудь», [s'оrа] «юноша»; ср.:  [c'еr'e] / [c'ir'е], [c'оrа] (cм. карту 20).

В отличие от большинства говоров -ового и э-ового диалектов, в и-овом диалекте в начале слов могут произноситься как твердые [], [], так и мягкие  ['], [']: [ovdа] «темно», [аd(] «половодъе» и  ['оv(n'] «затылок», ['(van'e] «тонкий»; [ar'ams] «жарить» и  ['оl'n'аms] «журчать».

Среднеязычный [j] встречается и перед гласными переднего ряда: [jel'] «охапка», [jei] «колодец».

Для большинства говоров и-ового, э-ового и -ового диалектов характерно произношение йотированного [u], которому в атюрьевско-мордкозловских говорах, в ельниковской подгруппе, а также в говоре села Мордовская Паёвка Инсарского района соответствует [i]. В говоре села Салазгорь Торбеевского района в начале слова чередуются [ju] // [l'u] (см. карту 21).

В середине слова согласные [L], [L'], [R], [R'], [']  появились на морфемном стыке в результате регрессивной ассимиляции со стороны последующего глухого [t] на предшествующие сонорные [l], [l'], [r], [r'], [j], впоследствии в форме множественного числа определенного склонения ассимилирующий звук выпал: [kaLn'] «та рыба» < *[kaLt'n']. Таким же образом возник в середине слова и согласный [f]: [lov] – [loft] «снег – снега». В ряде словоформ согласные [f] < [v], а также ['] < [j] появились в результате оглушения консонанта из дифтонгических сочетаний *uv, *ij / *j: [toduft] «подушки» < *[toduv+t]; [jes'i'+t'] «колодцы» < *[jes'ij+t']. 

В пшеневско-паёвских говорах и-ового диалекта выпадение гласного второго слога привело к появлению геминат: ив. [s'imme], в., эв. [s'im(m] «попили»; ив. [s'ivvi], в., эв. [s'iv(vi] «съестся» (см. карту 22).

Широкое распространение имеет аффрикатизация звонких шумных [z], [z'], [] после сонорных согласных: [kin'd'^'е] «ноготь», [p(l'd'^z'аms] «валиться с ног»,  [ar'd'^z'е] «сундук».

Появлению звонких шумных согласных в середине слова способствовала и  прогрессивная ассимиляция по звонкости, которая часто проявляется при образовании сложных слов: [kimgafksuv(] «восемнадцать» < [kim(n'] «десять» + [kafks(] «восемь»; [s'z'gem(n'] «семьдесят» < [s'is'm] «семь» + [kem(n'] «десять».

Согласные конца слова. В и-овом диалекте в абсолютном исходе слов употребляются не все согласные. Не находим [L], [L'], [R], [R'], ['], так как они являются результатом регрессивной контактной ассимиляции. Звонкие шумные согласные встречаются лишь в конце односложных слов: [kud] «дом», [kuz] «ель»; в исходе двусложных слов они произносятся глухо: [saras] «курица», [im(] «ягода» (см. карту 23). В заимствованиях конечный [t] произносится  звонко: ив. [brad], в. [brat] «брат»; ив. [losk(d], в. [losk(t] «лоскут», хотя в более поздних заимствованиях такой замены нет: [s(mal'оt] «самолёт», [pilot]  «пилот» и т. д.

В пшеневско-паёвской подгруппе и в дракинских говорах и-ового диалекта в форме множественного числа основного склонения вместо двух вариантов суффикса -t / -t' других диалектов встречается только вариант с велярным согласным: [ov] – [oft] «зять – зятья», [vir'] – [viR't] «лес – леса» (см. карту 24).

В словосочетаниях перед губными [p], [b] наблюдается регрессивная губная ассимиляция, когда конечные согласные первого слова [n] или [n'] переходят в [m]: [poram br'е] «баранья голова» = [boran] «баран» + [pr'е] «голова»,  [tum(m bel'] «дубовый кол» = [tum(n'] «дубовый» + [pel'] «кол», [v(mber'f] «всю ночь» = [vin'] «ночи» + [pir'f] «вокруг».

В четвёртой главе «Фонетические явления в звуковой системе мокшанских диалектов» говорится о фонетических процессах и явлениях, которые привели к изменениям в фонетическом составе слова.

4.1 Фонетические процессы в области гласных. Начиная от финно-угорского праязыка, в системе гласных -ового, э-ового и и-ового диалектов под влиянием внутриязыковых и экстралингвистических факторов происходили и происходят разного рода фонетические процессы.

В рассматриваемых диалектах среди всех фонетических процессов наибольшее распространение получило сужение гласных. Общемокшанский гласный a, сохранившийся в -овом диалекте, в э-овом и и-овом диалектах в позициях VC', VCнп, СнпVCнп, СнпVC', С'VCнп сузился до гласного среднего подъема [e]: [jes'e] < [as] «прохлада», [kepe] < [kap] «босиком». В и-овом диалекте общемокшанский [е] сузился до гласного верхнего подъема [i]: [vin's'] < [ven's] «лодка», [mid'] < [med'] «мёд».

Менее широкое распространение получило расширение гласных среднего подъема. В рыбкинско-левженской подгруппе говоров -ового диалекта в позиции CнпVC общемокшанский [е] расширился до гласного нижнего подъема [a]: [kar] < [ker] «кора», [mas] < [mes] «почему».

В -овом, э-овом и и-овом диалектах выпадение гласного неполного образования непроизводной основы наблюдается перед взрывными согласными [d], [d'], [t], [t'], [g], [k], которые идут в сочетании с другими согласными: [panda] «гора» – [pant-t] «горы»; [c'il'g] «бородавка» – [c'il'k-ta] «от бородавок». В глагольном словоизменении может выпадать и гласный [а]: [morams] «петь» – [mors'ms] «напевать».

При интерфиксации между конечным согласным непроизводной основы и суффиксальной морфемой появляется гласный неполного образования [(]  или []: [kud] «дом» – [kud(n'] «дома», [vir'] «лес» – [vir'nks(] «из-за леса». Это явление охватывает большинство говоров мокшанского языка, за исключением  говоров анаевско-промзинской подгруппы: [kud] – [kudn]; [vir'] – [vir'nks(].

В мокшанских диалектах наблюдается передвижка артикуляции гласного по ряду. В -овом диалекте это явление связано с гласными [а] и [a], в э-овом и  и-овом – с [а] и [e]. На стыке морфем между двумя палатальными согласными гласный заднего ряда [а] переходит в [a] / [e] < *a: [t'r'a-ms] «воспитать» – [t'r'a-s'] / [t'r'e-s'] «он воспитывал». Гласные переднего ряда [a], [e] перед велярным согласным переходят в [а]: [s'a] / [s'e] «тот» – [s'аt] «те».

В пшеневско-паёвских говорах и-ового диалекта в безударном положении широкое распространение получило чередование узких гласных первого слога с гласными неполного обарзования: ив. [tu:m(] «дуб» – [t(m(n'e:], в., эв.  [tum(n'a:] «дубок»; ив. [t'i:r'd'ms] «позвать» – [t'r'd'а:n], в., эв. [t'е:r'd'an]  «зову». Иногда чередуются [a] или [о] с [(]: [to:Lmad'ms] и [t(Lma:d'ms] «толкнуть»,  [ka:R'c'igan] и [k(R'c'iga:n] «коршун».

В рыбкинско-мамолаевских говорах [], [(] чередуются с [u], [i] и под ударением: [s't'r'] «девушка», [p(r(m] «оса»; в других диалектах: [s't'ir'], [pur(m]. 

Гармония гласных, или сингармонизм. В -овом, э-овом и и-овом диалектах большое распространение имеет палатальная гармония гласных (или сингармонизм). Особенность этого явления заключается в следующем: слово содержит либо палатальные согласные и гласные переднего ряда, либо велярные согласные и гласные заднего ряда [Рот 1964: 69]. В рассматриваемых диалектах в гармонии гласных в первую очередь принимают участие гласные неполного образования: если в первом слоге стоит гласный заднего ряда, то в серединных слогах выступает гласный [(], в абсолютном исходе слова его расширенный аллофон [a]: [maksa] «печень» – [maks(-n'] «печени»; если в первом слоге стоит гласный переднего ряда, то в серединных слогах выступает [], в исходе слова – варианты в. [] / ив., эв. [e]: [n'il'] > [n'il'e] «четыре» – [n'il'-n'] «по четыре». Однорядные гласные встречаются и в словах с полногласным вокализмом: [tolga] «перо», [jalga] «друг, пешком»; в. [s'ajar'] / эв., ив. [s'ejer'] «пятка», в. [paL'ka] / эв., ив. [peL'ke] «большой палец».

В пшеневско-паёвских говорах и в темяшевском диалекте [Бабушкина 1966: 54] наблюдается ассимиляторное воздействие гласных верхнего подъема [i] и [u]: темяш. [с'il'id'i], пш.-паёв. [s'il'id'i] и [s'il'd'i] «сверчок»; темяш. [suksturuv], пш.-паёв. [suksturu] и [sukst(ru] «смородина». В этих говорах просматривается четкая раздвоенность падежных аффиксов абессива, аблатива,  пролатива, повелительных форм глагола, интерфикса: [val'mа-da] «от окна» и [vil'-d'e] «от села (сел)»; [paks'a-ft(ma] «без полей» и [sejr'-ft'me] «без волос», [k(d-ga] «по дому» и [v(r'-ge] «по лесу», [kud(n] «дома» и [vir'n] «леса» и др.

Гармония гласных по среднему подъему развилась в атюрьевско-темниковских говорах, где под влиянием гласного [о] первого слога появился такой же гласный вне первого слога: [dodo] «подушка», [oc'o] «большой», в других диалектах: [todu], [oc'u].

4.2 Фонетические процессы  в области согласных. Ассимиляция – это уподобление смежных звуков друг другу по какому-либо признаку. Она может быть прогрессивной и регрессивной, полной и частичной.

В рассматриваемых диалектах прогрессивная ассимиляция по звонкости про­является при образовании сложных слов: [kudbr'] «чердак» = [kud] «дом» + [pr'] «голова»; на стыке двух слов, если предшествующее оканчива­ется на звонкий согласный: [pejn'bak]  = [pejn'] + [pak] «сквозь зубы»; в словообра­зовательных и словоизменительных суффиксах, когда после глухого согласного основы выступает глухой согласный суф­фикса, а после звонкого согласного основы – звонкий согласный суффикса: [vir'-g] «по лесу» – [o-ka] «по городу».

Регрессивная ассимиляция по звонкости. Особенность этой ассимиляции в рассматриваемых диалектах заключается в том, что в начале слова вместо прежних глухих произносятся звонкие, появившиеся под влиянием звон­ких согласных последующих слогов. Спорадически она встречается во всех  диалектах: в -овом – в атюрьевском и польско-ардашевском говорах, в и-овом – в верхиссинском говоре, в э-овом – в болдовско-сузгарьевских говорах: [dolga] «перо» вм. [tolga], [zap(n'] «мыло» вм. [sap(n'].

       В -овом, э-овом и и-овом диалектах широкое распространение имеет регрессивная ассимиляция по глухости, которая проявляется на стыке морфем при изменении фонетической позиции пограничных согласных. Этот тип ассимиляции отмечается как в словоизменении, так и в словообразовании: [kud] «дом» – [kut-t(] «от дома»; [ml'] «желание» – [mL'-t'] «желания»; [l'bd'-ms] «ошибиться» – [l'bt'-ks] «ошибка»; [and(-ms]  «кормить» – [ant-k] // [an-k] «накорми».

Регрессивная ассимиляция по месту и способу образования встречается во всех рассматриваемых диалектах и охватывает основы на конечные согласные [m], [n], [n'], которые под ассимилятивным влиянием последующего согласного заменяются по месту и способу образования наиболее соответствующим глухим согласным. Ее действию подвержены сочетания [m+t], [n'+t'], [n+t]: [piz'm] «дождь» – [piz'm + t] = [piz'pt]  «дожди», [loman'] «человек» –  [loman'+t'] = [lomat't'] «люди».

       Аффрикатизация согласных. В -овом, э-овом и и-овом диалектах мокшанского языка наблюдаются два типа аффрикатизации: 1) аффриката [с] или [с'] появляется  при совместном произношении смычных [t], [t'] [d], [d'] и следующих за ними щелевых [s], [s']: [put(ms] «поставить, положить» – pu[t+s]a = pu[c]a «я поставлю, положу»; 2) вариантные аффрикаты [d^z], [d'^z], [d^] появляются при произношении щелевых [z], [z'], [] в положении после сонорных [n], [n'], [r], [r']: a[r'd'^z'] «сундук», u[nd^]a «таракан». В -овых говорах Торбеевского и Атюрьевского районов после сонорного произошла аффрикатизация заднеязычного смычного и последующего фрикативного: [n'kn'] > [n'n'] (см. карту 25).

В мокшанских диалектах  выпадение согласного обычно происходит при словообразовании. В отглагольных именах выпадают корневые взрывные согласные [t], [t'], [d], [d'], идущие в сочетании с другими согласными: [viz'd'ms] «стесняться», [viz'ks] «стеснение»; [kand(ms] «нести», [kanks] «ноша». В глагольных формах выпадение происходит перед начальным [n'] многократного суффикса: [r'stams] «зажарить, [r'sn'ms] «жарить». При образовании сложных слов может выпадать целый слог: [kefkij] «одиннадцать» = [ke/m(n'] «десять» + [fk] «один».

Суть диссимиляции состоит в замене одного из двух одинаковых или сходных звуков другим, не сходным по артикуляции.

В мокшанском языке это фонетическое явление встречается крайне редко. Регрессивная диссимиля­ция наблюдается в подгорноалёксовских говорах и-ового диалекта на стыке корневой морфемы, оканчивающейся на [z], [z'], [s], [s'], и суффикса, начинающегося фрикативным [s] или [s']: а) в s-овых падежах:  [kr'oz] «крест» – [kr'ojs'(] «с крестом»; б) в форме 3-го лица прошедшего времени: [koz(ms] «кашлять» – [kojs'] «он кашлял» (см. карту 26). В звукосочетании [zs] cначала произошла ассимиляция по глухости (zs > ss), затем диссимиляция по способу образования. В большинстве говоров -ового, э-ового, и-ового диалектов в подобных формах никаких изменений не наблюдается: [kr'oz-s(], [koz-s'].

Сохранение (восстановление) согласного из общемордовских дифтонгических сочетаний uv, ij/j наблюдается перед гласным: [todu] «подушка» – [toduv-(n'd'i] «к подушке», [oc'u] «большой» –  [oc'uv-an] «я большой»; в оглушенном виде перед суффиксом множественного числа -t / -t': [kucu] «ложка» – [kucuft] «ложки»; [kuc'i] «поднимается – в. [kuc'iJ-t'] // эв. [kuc'iS-t'] // ив. [kuc'iS't'] «поднимаются».

В исходе слов [j] сохранился в теризморгском и мордпошатском говорах: [inz'ij] «малина», [ks't'ij] «земляника» (см. карту 27).

Стечение согласных. В -овом, э-овом, и и-овом диалектах стечение согласных встречается как в начале, так и в середине и в конце слова. В начале слова это происходит в результате выпадения безударного узкого гласного первого слога. Вне первого слога можно назвать две причины появленения стечения согласных: 1) к корневой морфеме, оканчивающейся на согласный,  присоединяется суффикс, состоящий из согласного или начинающийся согласным: [loman'] «человек» – [lomat't'] «люди» – [lomat't'n'] «эти люди»,  2) выпадение конечного гласного основы: [pajg] «колокол» – [pajkt] «колокола» – [pajkta] «от колокола».

       В заключении обобщаются основные выводы исследования в соответствии с представленными в работе целями и задачами.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в реферируемых научных журналах, входящих в перечень ВАК

1. Кукушкина Н. Ф. Степень изученности фонетического строя мокшанских диалектов / Н. Ф. Кукушкина, Г. С. Иванова // Вестн. НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. – №  4. 2011. – С. 99 – 107.

Научные публикации в других изданиях

2. Кукушкина Н. Ф. Согласные фонемы  начала слова в мокшанских говорах икающего типа // Лексика мордовских языков: проблемы и перспективы развития : материалы Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. юбилею Х. Паасонена. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та,  2010. – С. 126 – 130.

3. Кукушкина Н. Ф. О некоторых фонетических особенностях в области гласных в мокшанских говорах икающего типа // Актуальные проблемы филологии и журналистики : материалы ХIV Междунар. науч. конф. молодых ученых филол. фак. Мордов. гос. ун-та им. Н. П. Огарёва / редкол.: М. В. Мосин [и др.]. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2010. – С.83 – 86.

4. Кукушкина Н. Ф. Звуковые соответствия мокшанскому и эрзянскому гласному o первого слога в хантыйском языке / Н. Ф. Кукушкина, Г. С. Иванова // Этногенез удмуртского народа.  Этнос. Язык. Культура. Религия : Cб. ст. и материалов Междунар. науч.  конф., посвящ. 65-летнему юбилею  д-ра филол. наук  М. Г. Атаманова. – Ижевск : Удмут. ун-т,  2011. – С. 148 – 151.

5. Кукушкина Н. Ф. Особенности вокализма непервого слога дракинского говора мокшанского языка // Социальные и гуманитарные науки: традиции и реальности : межвуз. сб. науч. тр. Вып. ХIII / редколл.: Л. И. Савинов (пред.) [др.]. – Саранск : [б.и.], 2011. – С. 75 – 78.

6. Кукушкина Н. Ф. Случаи чередования гласных в мокшанских говорах икающего типа // Социальные и гуманитарные науки : традиции и реальности: межвуз. сб. науч. тр. Вып. 13 / редкол.: Л. И. Савинов (пред.) [др.]. – Саранск : [б.и.], 2011. – С. 81 – 83.

7. Кукушкина Н. Ф. Согласные середины слова в мокшанских говорах икающего типа // Новые подходы в гуманитарных исследованиях: право, философия, история, лингвистика, экономика : межвуз. сб. науч. тр. Вып. 10 / редкол.: Л.И.Савинов (пред.) [др.]. – Саранск : [б.и.], 2011. – С. 110 – 113.

8. Кукушкина Н.Ф. Мокшень кяльса ассимиляциянь процесснень тевс нолямасна // Новые подходы в гуманитарных исследованиях: право, философия, история, лингвистика, экономика : межвуз. сб. науч. тр. Вып. 10 / редкол.: Л. И.Савинов (пред.) [др.]. – Саранск : [б.и.], 2011. – С. 119 – 121.

9. Кукушкина Н. Ф. гласнай фонема мархта мокшень корхтаматнень эса  согласнайхнень валса молемасна // Новые подходы в гуманитарных исследованиях: право, философия, история, лингвистика, экономика : межвуз. сб. науч. тр. Вып. 10 / редкол.: Л. И.Савинов (пред.) [др.]. – Саранск : [б.и.], 2011. – С. 116 – 119.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.