WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ПРИРОДИНА Ульяна Петровна

Этнокультурное пространство антропонимов в языке

(на материале шведских личных имен, фамилий, прозвищ)

Специальность 10.02.19 – Теория языка

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва 2012

Работа выполнена на кафедре германских языков ФГОУ ВПО «Военный университет»

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Бойко Борис Леонидович

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Хухуни Георгий Теймуразович,

заведующий кафедрой теории языка и англистики Московского государственного областного университета

кандидат филологических наук

Красноперова Лариса Сергеевна,

заместитель начальника ФГОУ ВПО «Военный университет»

Ведущая организация:

Институт языкознания Российской академии наук

Защита диссертации состоится _______________ 2012 г. в______часов на заседании диссертационного совета Д 212.005.01 в ФГОУ ВПО «Военный университет» по адресу: 111033, г. Москва, ул. Волочаевская, д. 3/4.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГОУ ВПО «Военный университет»

Автореферат разослан ___­­­­_______________.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент

Нечаевский В.О.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

В языкознании все большую актуальность приобретают работы, отражающие в системе языка различные аспекты восприятия мира человеком.  В связи с этим изучение антропонимики – один из продуктивных видов научной деятельности, позволяющий обнаружить этнические элементы языковой картины мира. Антропонимические системы, отличающиеся устойчивостью и незамкнутостью, находятся в числе традиционных объектов исследований лингвистики. Закономерности возникновения и развития антропонимов, исторические пласты в антропонимии этноса представляют значительный интерес не только для теоретической и прикладной антропонимики, но и  этнографии, истории, культурологии, литературоведения, фольклористики.

Антропонимы образуют особый класс ономастической лексики, в котором в большей степени сохраняются история, культура и традиции этноса. Народ вырабатывает собственную систему именования, формирует обычаи наречения, что дает возможность определить функцию имени собственного как национального и социального знака в языковом строе. Имя – элемент сознания этноса, позволяющее выявить особенности духовной культуры народа, его ценностные установки. Оно существует в пространственном и временном континууме, отражает стадии и уровень развития общества, фиксирует информацию, передающуюся из поколения в поколение.

Тема этнокультурного пространства антропонимов охватывает ряд проблем, связанных с формированием и становлением антропонимической системы, с определением состава и типологии антропонимических единиц, с функционированием имени в социуме и выявлением лингвокультурных и лингвострановедческих факторов, оказывающих влияние на выбор имени, а также с изучением антропонимов как культурно-значимых единиц в лексической системе языка.

Актуальность исследования определяется необходимостью комплексного этнокультурного описания антропологической номинации в языке. Фактическая база современной ономастики значительно расширилась в последнее время за счет привлечения данных целого ряда языков. Однако в отечественной и зарубежной ономастике недостаточное внимание уделялось антропонимическому материалу не только редких, но и широко изучаемых языков, в частности, шведским антропонимическим единицам. Анализ системы шведских антропонимов важен с точки зрения определения механизмов именного словообразования, места имени в лексической системе шведского языка.

Объектом исследования выступает фонд личных имен, фамилий, прозвищ, характерных для шведского языка, их звуковой и графический состав.

Предмет исследования составляют общие и частные характеристики, а также функционирование шведских антропонимических единиц в системе языка и культуры.

Цель работы – многоаспектное изучение этнокультурного пространства антропонимических единиц (на материале личных имен, фамилий, прозвищ в шведском языке), выявление и описание национально-культурных особенностей именования человека.

Для достижения поставленной цели в диссертации были решены следующие задачи:

– рассмотрены подходы к изучению имени собственного в контексте языка и культуры в отечественном и зарубежном языкознании;

– изучены антропонимические системы европейских культур в диахронии и синхронии;

– исследован процесс формирования, становления, развития антропонимической системы шведского языка и описана ее национально-культурная специфика;

– проведена классификация личных имен и фамилий, встречающихся в шведском языке;

– показаны традиции и особенности имянаречения в шведской культуре;

– проанализированы антропонимы с точки зрения их взаимодействия с лексической системой шведского языка.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые описаны параметры этнокультурного пространства в языке применительно к именам собственным с опорой на шведские антропонимы; впервые предложены системные критерии выделения аспектов этнокультурного анализа антропонимов. В контексте современной парадигмы научного знания проведен комплексный анализ и систематизация материала по именованию человека в шведской культуре. В научный оборот введен языковой материал, который ранее не являлся объектом теоретического рассмотрения.

Методика исследования базируется на принципах структурного и контекстуального анализа, методах лингвистического описания, включающих в себя наблюдение и классификацию исследуемого материала, морфологический анализ, методы количественной обработки и статистического анализа.

В качестве материала для исследования использовались более 2000 антропонимических единиц, которые были собраны методом сплошной выборки из оригинальных источников (словарей, периодических изданий и др.).

В ходе исследования были сформулированы и выносятся на защиту следующие положения:

1. Этнокультурное пространство имени, как показало исследование шведских антропонимов, представляет собой информационное пространство лингвистических, этнических, культурных характеристик имени, рассматриваемых в диахроническом и синхроническом аспектах.

2. Подходы к изучению имени собственного в языке должны строиться на основе глубокого понимания природы имени с учетом его семантического наполнения, отношения между собственным и нарицательным аспектами наименования. В контексте культуры имя собственное выступает средством самоидентификации и знаком принадлежности к определенному этносу.

3. Антропонимические системы отражают национальную и культурную специфику этноса. Совокупность лингвистических, этнических, культурных признаков антропонимов образуют особое этнокультурное пространство. Антропонимы в шведском языке представляют собой сложную систему, в которой действуют лингвистические закономерности, свойственные языку в целом.

4. Как показывает анализ шведской антропонимии, классификация личных и фамильных антропонимов в языке должна носить комплексный характер и строиться на основе совокупности различных структурных и семантических признаков, которые отражают их историческую, этнокультурную и языковую специфику.

5. Антропонимы, составляя особую этнокультурную группу лексических единиц, активно взаимодействуют с лексической системой шведского языка, что в целом повышает их степень этнокультурного влияния в языке.

Теоретическая значимость диссертации определяется тем, что она вносит вклад в разработку ряда проблемных вопросов антропонимики. Полученные в ходе исследования данные создают представление о традициях именования человека в шведской культуре. Диссертация содержит материал для дальнейших теоретических обобщений, способствует развитию новых научных исследований в области антропонимики и обогащает знания о функциональной природе языка в целом. Определение закономерностей формирования шведской антропонимической системы способствует расширению фактической базы для работы с антропонимическими единицами.

Практическая значимость работы заключается в возможности применения основных положений исследования при разработке учебных курсов лекций и семинаров по ономастике, лексикологии и фразеологии, лингвокультурологии, межкультурной коммуникации для преподавания шведского языка в вузах. Теоретические выводы и практический материал, представленные в диссертации, могут быть использованы при составлении лексикографических справочников и словарей имен собственных.

Теоретической базой диссертационного исследования послужили труды в области антропонимики и общего языкознания отечественных и зарубежных ученых: А.Н. Антышева, В.Д. Бондалетова, Н.В. Васильевой, С.И. Гарагули, Д.И. Ермоловича, Л.С. Красноперовой, О.А. Леоновича, В.А. Никонова, Н.В. Подольской, М.Э. Рут, Ю.А. Рылова, М.И. Стеблина-Каменского, А.В. Суперанской, В.Н. Топорова, Ф.Б. Успенского, А. Вежбицкой, А. Гардинера, О. Есперсена, Дж. С. Милла, П. Пулгрэма, Б. Рассела. Среди зарубежных ученых, занимавшихся вопросами шведской антропонимии, следует отметить работы Э. Альдрин, Э. Брюллы, И. Валленстина, Б. аф Клинтберга, К. фан Луик, А. Мальмстена, И. Мартениус, К. Нюман, Р. Оттербьёрка, Т. Риада, Г. Уттерстрём, Ш. Хагстрём, Р. Хедквиста, С. Энтзенберг.

Апробация работы. Тема диссертационного исследования разрабатывалась в соответствии с планом научно-исследовательской работы кафедры германских языков ФГОУ ВПО «Военный университет». Выводы, полученные в ходе исследования, нашли отражение в публикациях автора.

Основные теоретические положения работы и ее результаты обсуждались на:

  • заседаниях кафедры германских языков ФГОУ ВПО «Военный университет» (2010–2011);
  • Международной научной конференции «Жизнь языка в культуре и социуме–2» (2011);
  • V международной научной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации «Язык, коммуникация, перевод: контрасты и параллели» (2011);
  • VI международной научной конференции «Язык, культура, общество» (2011).

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии, списка сокращений, приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы, актуальность и новизна исследования, теоретическая значимость и практическая ценность работы; определяются объект, предмет и методы исследования; формулируются цели, задачи; приводятся сведения об апробации работы; определяются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Пространство имени в языке и культуре этноса» систематизируется теоретическая база исследования; рассматриваются основные концепции, касающиеся сущности имени собственного с учетом различных аспектов и точек зрения; изучаются закономерности развития антропонимики в рамках европейских культур; исследуется проблема этнокультурного пространства имени в контексте социальной сферы.

Вопрос о наименовании – один из древнейших, отразившийся в философии, лингвистике, литературоведении, психологии, культурологии, истории, социологии, что придает ономастике четко выраженный междисциплинарный характер.

Потребность в именовании предметов и явлений внешнего мира уходит корнями в дописьменную историю человечества. Проблема именования постоянно рассматривалась в древней китайской философии и логике. Спор об именах и их пригодности для именования вещей долгое время велся античными философами.

Переосмысление понятия «имя» происходит на рубеже XI–XII вв. в работах А. Кентерберийского, П. Абеляра, П. Гелийского. В трудах крупнейших мыслителей эпохи Просвещения (Т. Гоббс, Г.В. Лейбниц и др.) также уделяется внимание категории имени. Зачастую эти исследования имеют полемический характер.

Деление имен существительных на собственные и нарицательные – общепринятое и имеет давнюю традицию. Проблемы концепции имен собственных и перехода имени собственного в нарицательное и обратно рассматриваются в исследованиях XIX и XX вв. (Дж. С. Милл, О. Есперсен, Г. Фреге, Б. Рассел, А. Гардинер, Э. Пулгрэм).

Философскую разработку концепция имени собственного получила в трудах С.Н. Булгакова, о. Павла Флоренского и А.Ф. Лосева. Исследователи со сходных позиций рассматривают проблему имени, которое выступает бытийным центром, где сходятся все возможные энергетические проявления божественного, единственно подлинного бытия.

Имена собственные – самая восприимчивая часть языка, они реагируют на все исторические и культурные события быстрее, чем любой другой его элемент. Каждая эпоха обогащает систему имен своим собственным социологическим и идеологическим багажом. Сопоставив понятия «культура» и «имя», А.В. Суперанская приходит к выводу, что «имя, созданное в ту или иную эпоху, может быть однозначно соотнесено с культурой и культурно-исторической традицией известного народа»1

.

В исследованиях XX и начала XXI вв. в области личных имен главный акцент делается на изучении имени человека как символа определенной культуры и общества. При этом язык рассматривается как действие и деятельность культуры, которая как одно из состояний бытия разворачивается во времени и пространстве.

Пространственный показатель культуры раскрывается на оси времени прошлое–настоящее–будущее. Культура несет в себе память веков и воплощается в современной жизни людей. За счет этого процесса обеспечивается связь времен.

Понятие «культурное пространство» используется в области философии, культурологии, лингвистики. Вопросы, связанные с культурным пространством, его природой, структурой, освещены в работах А. Моля, М.С. Кагана, А.А. Боева, Л.В. Силкиной, В.А. Масловой, А.Н. Быстровой, И.И. Свириды, А.С. Кармина, С.Н. Иконниковой, Е.В. Орловой, И.М. Гуткиной, В.А. Конева и др. В научной литературе также функционируют понятия «культурное пространство личности», «культурное пространство города»; исследуются пространства литературы, театра.

Изучая этнокультурное пространство имени, следует учитывать, что речь идет не только о географическом пространстве, занимаемом этносом, но и о пространстве мироощущения и принадлежности к определенному этносу. Автор считает, что системные критерии выделения аспектов этнокультурного анализа антропонимов определяются историческим развитием и уровнем культуры этноса; социальными факторами, влияющими на формирование корпуса имен; религиозным и национальным сознанием этноса, а также географической средой. 

Для антропонимических систем разных народов характерны как индивидуальные черты, так и общие. Значительная часть европейских антропонимов имеет греко-латинское происхождение, остальная часть исконная, созданная на базе собственных основ. В древнейшие времена имя имело сакральный смысл и служило его владельцу своеобразным оберегом, о чем свидетельствуют поверья, уходящие корнями в архаичный период и сохранившиеся у различных народов до настоящего времени.

Религия как одна из составляющих национально-культурного компонента оказывает влияние на все стороны жизни человека, в том числе и на процесс именования, что подтверждает традиция наречения по святцам (Россия) или церковному календарю имен (Европа), культ того или иного святого. Формами фиксации этнокультурного пространства имени в европейских языках являются фразеологизмы, идиоматическая лексика: русск. куда Макар телят не гонял, исп. buen Juan, Juan de buen alma – простак, добряк.

Связь перемен в социокультурном плане и изменений в системе имен прослеживается в работах по ономастике. Развитие общества оказывает влияние на систему имен: одни выходят из моды, другие – становятся популярными. Имена, употребляемые в одну эпоху, воздействуют друг на друга не только внутри определенной культуры этноса, но и оказывают влияние на системы наречения других культур.

В рамках исследования в контексте социального поля имени рассматриваются прозвища. Они имеют давнюю историю и входят в число древнейших типов антропонимов. Для данной антропонимической категории, тесно связанной с культурой этноса, характерны определенные традиции употребления и функционирования в речи. Прозвища выполняют номинативную, идентифицирующую, эмоциональную, экспрессивную, социальную функции. Они несут дополнительную информацию о человеке, определяют наиболее яркие свойства личности с различными коннотациями.

Начиная со времен племенного общества, имена и прозвища, а затем на более поздних стадиях историко-культурного развития этноса фамилии, являлись средством идентификации человека и выделения его из числа других лиц либо обозначали родственную группу людей.

Внимание законодательных органов разных европейских стран к процессу имянаречения свидетельствует не столько о контроле за данной сферой жизни человека, сколько о стремлении сохранить культурное наследие, о бережном и чутком отношении к вопросам национальной идентичности.

Во второй главе «Антропологическая номинация и ее этнокультурное пространство в шведском языке» исследуются основные проблемы истории и этимологии антропонимического пространства имени; определяется терминологический состав имени; проводится анализ официальных и неофициальных именований человека в лексико-семантическом и словообразовательном аспектах; выявляются тенденции и принципы присвоения имен и прозвищ; рассматриваются модели создания имен собственных; изучается вопрос взаимодействия антропонимов с лексической системой языка; определяются лингвокультурные и лингвострановедческие факторы, влияющие на процесс выбора имени для человека.

Содержательная сторона понятий личный, фамильный, второй фамильный антропоним, а также производных форм полного личного антропонима показывает, что изучение шведской антропонимической лексики требует внесения терминологической ясности. Производные формы личных антропонимов не всегда образуются по одним и тем же моделям. Морфонологические изменения могут оказаться весьма значительными, особенно если изменения структуры антропонима не регулируются определенными правилами, например Fredrika > Dika, Riken, Fiken, Frigga.

Среди шведских антропонимов выделяются имена:

  • одинаковые по форме для мужского и женского имени (имена без родовых различий): Andrea (Андреа), Charlie (Чарли), Elis (Элис), Isa (Иса), Kim (Ким);
  • парные имена: AndreasAndrea (Андреас–Андреа), AugustAugusta (АугустАугуста), FredrikFredrika (ФредрикФредрика), JohanJohanna (ЮханЮханна), StefanStefanie (СтефанСтефани);
  • двойные имена: Carl-Johan (Карл-Юхан), Karl-Erik (Карл-Эрик), Nils-Emil (Нильс-Эмиль), Sven-ke (Свен-Оке), Anna-Stinna (Анна-Стинна), Kajsa-Vera (Кайса-Вера);
  • имена-палиндромы: Ada (Ада), Anna (Анна), Ebbe (Эббе), Eve (Эве), Otto (Отто).

Традиции именования человека в шведской культуре связаны с формированием классового общества. В Швеции класс фамилий, передающихся по наследству, сопряжен с четырьмя сословиями: родовые имена дворян (adelsnamn): Grapenhorn (Грапенхурн), Ekenskjld (Экеншёльд); фамилии священнослужителей (prsterskapets namn): Corvinius (Корвиниус), Blackander (Блакандер); родовые имена зажиточных горожан (borgerskapets namn): Lindstrm (Линдстрём), Sjberg (Шёберг); фамилии крестьян (bndernas namn): Andersson (Андерссон), Eriksson (Эрикссон); фамилии-прозвища солдат (soldatnamn): Flink (проворный, бойкий), Frid (покой, мир), Stark (сильный). В списках личного состава военнослужащих, датированных серединой XVIII в., имеются прозвища, воспроизводящие названия животных и растений, например Blad (лист, лепесток), Hare (заяц), Hjort (олень), Lilja (лилия), Trana (журавль серый), Vdur (баран).

В антропонимической системе шведского языка представлены фамилии, имеющие немецкие корни; фамилии английского и кельтского происхождения; фамилии, заимствованные из французского, итальянского, датского, норвежского, финского и других языков.

В основной состав фамилий-новообразований (nybildade efternamn), пополняющих шведскую антропонимическую систему, входят фамилии:

  • образованных (lrda efternamn): Baxell (Бакселль), Cladin (Кладин), Montarius (Монтариус);
  • дворянского звучания (adelsklingande efternamn): Gyllenlans (Юлленланс), Lejonram (Лейонрам), Oxenbl (Оксенбло);
  • буржуазного типа (efternamn av borgerlig typ): Granviken (Гранвикен), Mirfors (Мирфорс), Nilshav (Нильсхав);
  • патронимические (patronymiska efternamn): Demilsson (Демильссон), Karandsson (Карандссон), Lekandersson (Лекандерссон);
  • метронимичeские (metronymiska efternamn): Gurunsdotter (Гурунсдоттер), Margitson (Маргитсон).

Продуктивными суффиксами и компонентами фамилий-новообразований можно считать:

– в группе фамилий образованных: -ander (Blackander, Higlander), -elius (Kimelius, Perdelius), -ell (Beverell, Lemurell), -en (Bjusen, Ismunden), -n (Kaffren, Modren),  -eus (Almeus, Morteus), -in (Cladin, Edvarin), -ius (Meldius, Rostadius), -lin (Nemlin, Riklin);

– в группе фамилий дворянского звучания: -crantz (s) (Axelcrantz, Lavkrans), -grip(en) (Griphem, Gripenlind), -hielm (Falkenhielm, Vesterhielm), -leijon (Gyllenleijon, Leijongap), -sti(j)e()rna (Apelstierna, Burenstjerna, Malmstjrna) и др.;

– в группе фамилий буржуазного типа: -back (e/a) (Hensback, Eldbacke), -blom (Borgblom, Minblom), -fors (Bindfors, Strngfors), -gren (Lyckegren, Mallengren), -holm (Nisholm, Stigenholm), -kvist (Adqvist, Baltkvist), -lind(er) (Hanlinder, Skolinder), -strm (Bitstrm, Holtenstrm) и др.

Среди фамилий-новообразований выделяются те, в основах которых наличествуют компоненты: mn (луна), sol (солнце), v(w)inter (зима): Midensol (Миденсуль), Mndrm (Мондрём), Solbarn (Сульбарн), Vargvinter (Варгвинтер), Wintervitt (Винтервитт). Причиной появления подобных фамилий можно считать интерес нового поколения к астрологии, целительству, гаданию на картах Таро, где особое внимание уделяется солнечной системе2

.

Традиции именования человека в шведской культуре и пространстве шведской антропонимии складываются во временном континууме и в пространстве антропонимических реалий  –  календарное имя, прозвище.

Календарь имен – своеобразный памятник истории и культуры, фиксирующий антропонимическое пространство в его целостности. В календаре имен зафиксировано мало исконно шведских антропонимов, в то время как обширные слои календарных имен представлены заимствованными. Значительный по объему пласт образуют краткие формы имен, уменьшительные варианты. Следует отметить отсутствие в календаре двойных имен.

Имена собственные, зафиксированные в календаре, в изречениях, пословицах и поговорках народного месяцеслова и ставшие символом народных традиций, позволяют проследить формирование антропонимической базы низших сословий. Календарные антропонимы отчетливо выражают этнокультурное пространство. Антропонимы являются олицетворением стихийных сил, выражают дихотомию человек–природа.

В текстах календарного жанра антропоним выступает не только в своей начальной форме, но и в трансформированных вариантах. Для шведской культуры свойственно территориальное разграничение народных изречений, пословиц и поговорок, следовательно, за каждым именем-образом в сознании народа закреплен тот или иной вид деятельности, характерный или популярный для данного региона, провинции. У жителей региона Норрланд 25 мая бытует присловье Urban drar plsen av Erik (букв. Урбан снимает шубу с Эрика). По народным поверьям в этот день, последний день посевных работ, завершались весенние морозы. В провинции Норрботтон 19 января (день Святого Хенрика) говорят: Henrik delar het (букв. Хенрик делит сено). Этот день обозначает середину зимы, и в сарае должна остаться половина сена, приготовленного для скота.

Язык и культура Швеции содержат весьма обширный материал для изучения этнокультурного пространства прозвищ. Обладателями прозвищ становятся люди всех социальных слоев. В случае с королевскими особами прозвище могло закрепляться официально. Прозвище короля Эмунда II – Emund den Gamle (Эмунд Старый), Эрика VIII называли Erik Hedningen (Эрик Язычник), Хокана I – Hkan Rde (Хокан Рыжий). Подобно монархам средних веков, имеют свои прозвища современные монархи. Однако эти прозвища не носят публичного характера, что отличает их от прозвищ коронованных особ минувших эпох. Ныне правящего короля Карла XVI Густава (Carl XVI Gustav) в детстве, когда он был скаутом, именовали Tjabo (Чабо) – слово заимствованно из цыганского языка, где оно означает «сын».

Распространению прозвищ способствует массовая культура. Особое место отводится прозвищам в области спорта – социальной субкультуре, охватывающей профессионалов, тренеров, журналистов, зрителей.3 Например, Rttan (Крыса) – прозвище хоккеиста Рольфа Эдберга (Rolf Edberg); Flet (Жеребенок) – прозвище футболиста Бенгта Берндтссона (Bengt Berndtsson). Известный хоккеист Свен Тумба (Sven Tumba) (изначально Sven “Tumba” Johansson) даже сделал прозвище Tumba своей официальной второй фамилией. Игрок получил прозвище в честь родного города Tумба, расположенного в Швеции.

Историческая и социальная база шведского имени собственного определяется временными периодами. Так, основными «эпохами» имен в шведской культуре можно считать имена периода Средневековья (medeltida namn) (1060–1521), Нового времени (nyare tidens namn). В рамках Нового времени особо выделяются имена Реформации (reformationen) (1521–1611) и эпохи Великодержавия (stormaktstiden) (1611–1718).

Влияние межкультурной коммуникации на антропонимическую базу шведского языка отмечается уже на ранней стадии ее формирования. Так, вплоть до начала XII в. в Швеции господствуют древние скандинавские имена. Вследствие крестовых походов в страну проникают иностранные антропонимы, связанные с церковной тематикой: библейские имена и имена святых, например Nikolaus (Николай), Stefanus (Стефан), Petrus (Петр). В средние века Швеция ведет активную торговлю с Германией. В XIII в. немцев приглашают в качестве экспертов для строительства городов по немецкому образцу. Именно в этот период немецкий язык оказывает влияние на корпус личных имен шведского языка. В активное употребление входят такие имена, как Henrik (Хенрик), Vilhelm (Вильгельм) и Sivert (Сиверт) и др. В эпоху Великодержавия расширяются международные контакты, список шведских имен снова пополняется немецкими антропонимами. В Швеции появляются имена Rudolf (Рудольф), Fredrik (Фредрик), Amalia (Амалия), Emma (Эмма), Ida (Ида), Matilda (Матильда) и др.

В XVIII в. антропонимические тенденции определяются в основном Францией. Имена Charlotte (Шарлотта), Louise (Луиза), Jean (Жан), Pierre (Пьер) получают признание у духовенства, эти имена подхватывает городская буржуазия, жители развитых провинциальных областей, ремесленники, торговцы, солдаты. Особую популярность приобретают двойные имена Anne Charlotte (Анна Шарлотта), Beate Sophie (Беата Софи) и Marie Louise (Мари Луиза).

Начиная с XIX в., в обиход входит немало английских имен: William (Уилльям), Oskar (Оскар), Benny (Бенни) и др. Причиной тому были иммиграционные процессы и переводы английской литературы на шведский язык. В последней трети XX – начале XXI вв. вместе с еженедельной прессой, фильмами, радио- и телепередачами, Интернетом в Швецию стали массово проникать англосаксонские и американские имена. Особую популярность приобретают имена: Bill (Билл), Kenneth (Кеннет), Roger (Роджер), Ronny (Ронни) и Sonny (Сонни); Ella (Элла), Jane (Джейн), Jessica (Джессика), Nancy (Нэнси) и Violet (Вайолет). Наблюдается растущий процесс интернационализации современного корпуса шведских имен. Ряд имен раскрывает понятие мультикультурного общества, каким является шведское. В результате иммиграционных процессов пространство шведских фамилий расширяется не только за счет западных антропонимов, но и фамилий арабского, курдского, персидского происхождения.

С течением времени факторы, влияющие на выбор имени для ребенка, меняются. Традиционные мотивы имянаречения дополняются новыми, что в свою очередь находит отражение в сохранении национальной именной системы. Появляются необычные имена, изменениям подвергаются распространенные антропонимы. На рубеже ХХ и XXI вв. родители зачастую нарекают детей довольно популярными именами, отличающимися оригинальным правописанием – Allis (Аллис), Mayah (Майя), Viljam (Вильям), Izack (Изак).

Несмотря на то, что каждая историческая эпоха отличается особенностями формирования антропонимической базы, класс личных имен в шведской культуре консервативен. Многие имена, распространенные во времена викингов, востребованы и сегодня: мужские имена Bjrn (Бьёрн), Sven (Свен), Ulf (Ульф) и Sten (Стен) и женские – Ingegerd (Ингегерд) и Sigrid (Сигрид). Хотя в различные периоды времени в классе шведских имен/фамилий, как и в языке в целом, произошли значительные изменения, можно определить ряд имен и фамилий, ставших традиционными в шведской культуре имянаречения. Устойчивость на протяжении всей истории наречения демонстрируют имена: Erik/Eric (Эрик), Karl/Carl (Карл), Lars (Ларс), Oscar (Оскар); Anna (Анна), Elisabet/Elisabeth (Элизабет), Maria (Мария). В список распространенных фамилий в Швеции входят: Johansson (Юханссон), Andersson (Андерссон), Karlsson (Карлссон), Nilsson (Нильссон), Eriksson (Эрикссон), Larsson (Ларссон), Olsson (Ульссон), Persson (Перссон), Svensson (Свенссон), Gustafsson (Густафсcон).

В формировании этнокультурного пространства имени особо прослеживается связь имени и социума. Стремление шведов заявить общественности о своей идентичности, подчеркнуть важность проявления индивидуальности и уникальности человека находит отражение в формировании корпуса имен. Вероятно, речь идет о самоактуализации личности. Человек, изменяя имя, пытается реализовать свой личный и социальный потенциал. В современном шведском социуме обращает на себя внимание тенденция выбора подчас не отличающихся эвфонией уникальных и даже странных имен, а также имен без родовых различий. Регулярно в шведской печати появляются публикации, в которых родители рассказывают о причине выбора необычных имен для своих детей, а также о том, как долго им пришлось регистрировать эти имена с помощью официальных шведских государственных органов. Возможно, создатели необычных имен преследовали цель психологического воздействия на поведение людей, общающихся с носителями этих имен.

Принятые нестандартные имена можно условно разделить на следующие семантические группы:

  • топонимические (страны и города): America (Америка), Kiruna (Кируна), London (Лондон), Lule (Люлео), Paris (Париж), Stockholm (Стокгольм), Texas (Техас), Trinidad (Тринидад);
  • зоонимические (названия животных, насекомых, птиц): Duva (голубь), Falk (сокол), Humla/Humlan (шмель), Katt (кошка), Lejon (лев), Leopard (леопард), Misse (разг. кот), Mygg (собир. комары, мошкара), Myra/Myran (муравей), Ms (чайка), Orm (змея), Pippi (в детской речи – птица), Puma (пума), Tiger (тигр), Zebra (зебра);
  • имена, обозначающие названия деревьев, кустарников, растений: Ask (ясень), Azalea (азалия), Hallon (малина), Koriander (кориандр), Linnea (линнея), Lotus (лотос), Malva (мальва), Smultron (земляника), Timotej (тимофеевка), Tussilago (мать-и-мачеха), Vejde (вайда), Vide (ива);
  • имена, в основе которых заложены слова с семантикой «явления природы»: Hst от hst (осень), Mne от mne (луна), Mnstrlen от mne (луна) и strle (луч, кончик, уголок), Snflingan от snflingan (снежинка), Snfrid от sn (снег) и frid (покой, мир), Vr от vr (весна) и др.;
  • имена, образованные при помощи заимствованной основы слова, например из английского языка: Deep от deep (глубокий), Freedom от freedom (свобода), Modesty от modesty (скромность), Summercloud от summer (лето) и cloud (облако), Sailor от sailor (моряк), Sunshine от sunshine (солнечный свет);
  • имена, имеющие в основе названия месяцев (за исключением januari – январь) Mars (март), Augusti (август), Oktober (октябрь), November (ноябрь), December (декабрь), выступают в качестве женских и мужских имен. В то же время Februari (февраль), April (апрель), Maj (май), Juni (июнь), Juli (июль), September (сентябрь) можно встретить только среди женских имен;
  • имена с неясной этимологией Cson (Сон), Myan (Мюан), Zappa (Заппа) и др.

В шведской традиции имянаречения особую семантическую группу образуют имена, в основе которых присутствует компонент -bjrn (медведь), самый распространенный среди зооморфных элементов: Abjrn (Абьёрн), Ambjrn (Амбьёрн), Arnbjrn (Арнбьёрн), Asbjrn (Асбьёрн), Bjrn (Бьёрн), Bjrna (Бьёрна), Bjrnar (Бьёрнар), Bjrne (Бьёрне), Bjrnhild (Бьёрнхильд), Bjrnilla (Бьёрнилла), Bunbjrn (Бунбьёрн), Esbjrn (Эсбьёрн), Gunbjrn (Гунбьёрн), Oddbjrn (Оддбьёрн), Stigbjrn (Стигбьёрн), Styrbjrn (Стюрбьёрн), Svenbjrn (Свенбьёрн), Torbjrn (Торбьёрн), Vebjrn (Вебьёрн), Vigbjrn (Вигбьёрн), Villbjrn (Вилльбьёрн), Ullbjrn (Улльбьёрн) и др.

Имя личное в функции средства самоидентификации активно взаимодействует с лексической системой языка. В результате образуются единицы, позволяющие определить имя как знак принадлежности к определенной этнокультуре.

Под влиянием коллективных ассоциаций некоторые часто встречающиеся антропонимы связаны с определенными качествами человека, имя некоего индивида становится обобщенной характеристикой любого человека вообще, обладающего, по общему мнению, этим качеством. Имя превращается в апеллятив, выражает особенности характера, поведения человека и приобретает самостоятельное существование.

Некоторые имена, по Ш. Хагстрём, могут быть свойственны группам людей. Речь идет об именах, относящихся к каким-то временным рамкам или определенной языковой, этнической, религиозной группам и указывающих на некую профессию или политические взгляды, или характеризующих людей как принадлежащих к какому-нибудь социальному классу. Например, студентка по имени Louise (Луиза) – вероятно, юрист или экономист; Sabina (Сабина) – женский парикмахер-стилист; Jimmy (Йими) – выходец из рабочего класса; Rutger (Рутгер) – представитель высшего общества и т. д.4

Особую группу составляют личные имена, на базе которых возникают концепты, обозначающие типичного представителя определенной лингвокультуры. Так, имя Sune (Суне), особо популярное в 1930–40-е гг., впоследствии в шведском сленге стало ироническим именованием молодого человека с внешностью 1950-х гг. Именем Суне могут также называть серьезного служащего. Женский аналог – Doris (Дорис) – модное имя в 1920–30-е гг. Оно стало пользоваться успехом в 1950-е гг. благодаря известной кинозвезде Doris Day (Дорис Дей). Распространенность антропонимов Lars (Ларс), Anna (Анна), Johansson (Юханссон) в Швеции позволяет им воплотить концепт «типичный представитель нации»: Lars Johansson – швед, Anna Johansson – шведка.

Для культуры этноса характерно наличие имен собственных – национальных символов. Искусство, массовая культура – источники прецедентных имен, обладающих национальной спецификой и имеющих характер культурного знака, символа. Прецедентное имя, будучи вербальным прецедентным феноменом, тесно связано с историей и культурой общества, в котором оно создано. Наиболее частотны в шведской культуре двухкомпонентные прецедентные имена, например Emil & Alfred (Эмиль и Альфред), Emil & Ida (Эмиль и Ида), Eva & Adam (Эва и Адам), Tommy & Annika (Томми и Анника).

Антропонимы участвуют в образовании сленговых единиц (СЕ), что позволяют определить в них национально-культурную информацию, обусловленную особенностями восприятия окружающей действительности, уровнем развитием общества. Антропонимы могут функционировать как самостоятельные СЕ (1), как компоненты СЕ и в составе сленговых фраз (2). Например, в словаре Officersjargong och manskapsslang i Sverige 1645–19455 находим следующие примеры6:

1.        emma – младший командный состав; Eriksson – прозвище старшего офицера; Jan Hagel – матрос; karolina – винтовка, ружье; Klas Jakob – шест с железным наконечником для досок (инструмент для судов); nisse – ранец у военных; olle – прозвище майора; olsson – шерстяная кофта;

2.        gas-Johan – тот, кому не удалось запустить водород в аэростат; knap-Lars – человек с большим носом; Kalle anka – 22-миллиметровое зенитное орудие; Svea barn – шведские военнослужащие; att flja John (англ. follow my leader) – следовать за Йоном – игра, в которой игроки следуют с большой скоростью по палубе за ведущим и в конце игры обычно прыгают за борт; att ropa Ulrik – тошнота при морской болезни; Saken r emil! Saken r oskar! (букв. вещь Эмиль (Оскар)) – Ясно! Понятно!; trogne Lukas sista tjnst (последняя услуга верного Лукаса) – 1) поджаренное мясо с луком и картофелем, 2) всякая всячина, всего понемногу; Sussana i badet (букв. Сюзанна в ванной) – кофе.

По результатам анализа словарей шведского сленга и материала книги En bok om slang, typ7

методом сплошной выборки мы выделили следующие семантические группы СЕ с антропонимической составляющей:

– наркотики: kerstin (черстин) – амфетамин, Lina (Лина) – отдельная доза в виде дорожки наркотического средства в форме порошка;

– профессии, обязанности: batong-Ola (дубинка-Ула), Bosse batong (Боссе Дубинка), Pelle bl (Пелле Синий), Pelle och Stina (Пеле и Стина) – полицейские; Jan-erik (Ян-эрик) – смотритель, а также житель Вестергётланда; Pelle-Jns (Пелле-Йёнс) – старое именование клоуна;

– иммигранты: Ahmed (Ахмед), Abdullah (Абдулла), Ali (Али), Mustafa (Мустафа), Muhammed (Мухаммед), Mehmet (Мехмет), Kebab (Кебаб);

– деньги: selma (сельма), selmadollar (сельма доллар) – купюра в 20 шведских крон;

– алкоголь: sven-emil (свен-эмиль) – глоток водки, folk-johan (фольк-юхан) – обыденное наименование пива крепостью от 2,25% до 3,5%.

Следует отметить, что иммигранты могут называть шведов svenne (свенне), svensson (свенссон), swansson (сванссон) или обращаться к ним по имени kerstin (черстин) и ke (оке).

Взаимодействие личных имен с нарицательными находим в следующих лексических единицах: brittsommar (бабье лето), emmaftlj/emmastol (мягкое кресло/стул в стиле роккоко с закругленной спинкой и короткими подлокотниками), emmaboda-cabriolet (детская коляска), eriksgata (объезд королем своей страны); gaspelle (педаль газа), grilljanne (именование молодых снобов в Стокгольме в конце XIX в.), isabellafrgen (грязно-желтый цвет), johannesbrd (цареградский стручок, сладкий рожок), johannesnycklar (ятрышник шлемоносный – многолетнее травянистое растение семейства орхидных), johannestrd (рожковое дерево), johannesrt (зверобой), karljohanssvamp (белый гриб, боровик), lapplisa (женщина-контролер на парковке), luciatg (хоровод на праздник св. Люсии), papperspelle (корзина для мусора), rumpnisse (мужчина-гомосексуалист), skinnknutte (молодой мотоциклист), smrjnisse (механик), tykobrahedag (день, когда все не ладится).

Личные имена, характеризующие внутренние качества человека, а также его внешний вид, выступают в качестве второго компонента в таких сложных существительных, как buspelle (шумный или активный ребенок); klantpelle (человек, постоянно выставляющий себя на посмешище или не справляющийся с простыми вещами); slipsnisse (человек, одетый не по случаю); snlmns (груб. жадина); snljp, Snl-Jakob, Snl-Ove (жадина); trkmns (нудный человек); korvanisse, smrgsnisse, rknenisse (толстый человек); tryckfelnisse, sttarnisse (тот, кто делает опечатки в тексте).

В шведском языке антропонимы используются для обозначения предметов иной понятийной соотнесенности. Подтверждение находим в названиях предметов мебели и товаров для дома торговой марки ИКЕА: стулья Markus, Olle, Patrik, Tobias, Torbjrn; складной стул Nisse; барные стулья Bosse, Ingolf, Malte, Sebastian, Sune; письменные столы Gustav, Jonas; тумбы с ящиками Alex, Erik; стеллаж Ivar; рабочее кресло Неlge; пододеяльник Kajsa blad; плед и чехол на подушку Ursula; журнальный стол Svansbo.

В Швеции именами людей нарекают по большей части домашних животных. В распространенных кличках животных встречаются следующие имена, обозначающие лиц женского пола: Alice, Daisy, Doris, Ebba, Elsa, Fanny, Freja, Ida, Kajsa, Lisa, Maja, Molly, Nellie, Nelly, Ronja, Selma и др.; мужского пола: Hugo, Jack, Linus, Max, Mns, Nisse, Pelle, Rasmus, Simon, Sixten, Sune.

В Заключении приведены основные выводы диссертационного исследования и сформулированы направления дальнейших исследований в области изучения этнокультурного пространства имени.

Таблица распространенных личных имен и их форм, встречающихся в различных районах и провинциях Швеции, дается в Приложении.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Природина У.П. Фамилия как способ номинации и часть языковой картины мира (на примере шведских фамилий) [Текст] / У.П. Природина // Альманах современной науки и образования. – 2010. – № 5(36). – Тамбов: Грамота. – С. 197–198.
  2. Природина У.П. Антропонимические единицы и их формы в шведском языке [Текст] / У.П. Природина // Вестник МГОУ. Серия: Лингвистика. – 2011. – № 2. – М.: Изд-во МГОУ. – С. 131–136.
  3. Природина У.П. Прозвище как средство именования человека в ономастическом пространстве (на примере шведского языка) [Текст] / У.П. Природина // Гуманитарные исследования. – 2011. – № 1(37). – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет». – С. 74–78.
  4. Природина У.П. Мода как фактор формирования антропонимической базы (на примере шведского языка) [Текст] / У.П. Природина // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные вопросы теории и практики филологических исследований», 25–26 марта 2011 года. – Пенза–Москва–Решт: Научно-издательский центр «Социосфера», 2011. – С. 88–94.
  5. Природина У.П. Этнические характеристики шведских антропонимов [Текст] / У.П. Природина // Материалы международной научной конференции «Жизнь языка в культуре и социуме–2», 27–28 апреля 2011 года. – М.: Калуга: Эйдос, 2011. – С. 157–158.
  6. Природина У.П. Календарное имя как носитель лингвокультурологической базы (на примере шведского языка) [Текст] / У.П. Природина // Материалы межвузовской научной конференции «Герценовские чтения. Иностранные языки», 19–20 мая 2011 года. – СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2011. – С. 229–230.
  7. Природина У.П. Этнокультурное пространство имени [Текст] / У.П. Природина // Научно-практический журнал «Современная наука: актуальные проблемы теории и практики».  Серия:  Гуманитарные науки.  –  2011. – № 1. – М.: ООО «Научные технологии». – С. 30–32.
  8. Природина У.П. Шведские прозвища в речевом общении: исторический и социальный аспекты [Текст] / У.П. Природина // Материалы V международной научной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации «Язык, коммуникация, перевод: контрасты и параллели», 1 июля 2011 года. – М.: Книга и бизнес, 2011. – С. 390–396.
  9. Природина У.П. Имя как средство хранения исторической и социокультурной информации (на материале шведского языка) [Текст] / У.П. Природина // Актуальные вопросы германистики: межрегиональный сборник научных статей. – Ишим: ИГПИ им. П.П. Ершова, 2011. – С. 71–77.
  10. Природина У.П. Традиции именования человека в шведской культуре [Текст] / У.П. Природина // Тезисы докладов VI международной научной конференции «Язык, культура, общество», 22–25 сентября 2011 года. – М.: Вопросы филологии, 2011. – С. 177–178.
  11. Природина У.П. Влияние межкультурной коммуникации на формирование антропонимической базы шведского языка [Текст] / У.П. Природина // Материалы международной научно-практической конференции «Проблемы языка и культуры в гуманитарном образовании», Кемерово, 27–28 октября. – Кемерово: ООО ПК «Офсет», 2011. – С. 193–198.
  12. Природина У.П. Календарь имен как источник истории и культуры личного имени в шведском языке [Текст] / У.П. Природина // Вестник ИГЛУ. Серия: Филология. – 2012. – №1 (17). – Иркутск: ИГЛУ. – С.184–187.

Статьи № 2, № 3, № 12 опубликованы в периодических изданиях, входящих в перечень ведущих рецензируемых научных изданий, рекомендованных ВАК РФ.


1 Суперанская А.В. Общая теория имени собственного // Отв. ред. А.А. Реформатский. – М.: ЛИБРОКОМ, 2009. – С. 40–41.

2 Entzenberg S. Mnfare Johansson och Emil Brandamour. Om tendenser i nutida fr- och efternamnsskick // Ortnamnssllskapets i Uppsala rsskift. – Uppsala, 2006. – S. 31.

3 Gustafsson L. Om smeknamnens funktion. Kan smeknamn anvndas fr att studera sociolingvistiska frgestllningar? // Namn – en spegel av samhllet frr och nu. Red. Staffan Nystrm. – Falun: Norstedts, 2010. – S. 173.

4 Hagstrm C. Man r vad man heter. Namn och identitet. – Stockholm: Сarlsson Bokfrlag, 2006. – S. 27–28.

5 Officersjargong och manskapsslang i Sverige 1645–1945. Ordbok med inledning av Gsta Langenfelt. – Uppsala: Almqvist och Wiksells, 1947. – 313 s.

6 Здесь и далее написание антропонимов указано согласно орфографии источника.

7 Kotsinas, U.-B. En bok om slang, typ. – Falun: Norstedts Ordbok, 2003. – 311 s.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.