WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ДЕВИНА Ольга Владимировна

АВТОРСКАЯ МОДАЛЬНОСТЬ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

А.Т. ТВАРДОВСКОГО

10.02.01 русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Калининград

2012

Работа выполнена в Федеральном государственном автономном

образовательном учреждении высшего профессионального образования

«Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта»

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор Ваулина Светлана Сергеевна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор Королева Инна Александровна (Смоленский государственный университет)

кандидат филологических наук, доцент

Островерхая Ирина Владимировна  (БФУ им. И. Канта, Калининград)

Ведущая организация:

ВВоронежский государственный университет

                                       

Защита состоится 9 ноября 2012 г. в 16.00 часов на заседании диссертационного совета К 212.084.04. при Балтийском федеральном университете им. И. Канта (236022, г. Калининград, ул. Чернышевского, 56, факультет филологии и журналистики, ауд. 231).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Балтийского  федерального университета им. И. Канта.

Автореферат разослан 26 сентября 2012 г.

       

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                О.Л. Кочеткова

Реферируемая диссертация посвящена исследованию авторской модальности в поэтических и прозаических произведениях А.Т. Твардовского.

Выбор темы нашего исследования продиктован следующими причинами.

Общая антропоцентрическая парадигма современных филологических исследований, закономерно вызвавшая обращение к тексту как продукту активной речевой деятельности человека [Бахтин 1979; Арутюнова 1981; Гальперин 1981; Бондарко 2001; Бабенко, Васильев, Казарин 2000, Попова 2001; Валгина 2003; Фатеева 2007; Бабенко 2007 и др.], обусловила интерес к изучению текстовых и тектообразующих семантических категорий, к числу которых относится и категория модальности [Бондарко 2001: 6].

В отличие от языковой модальности, которая получила основательную разработку как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике, текстовая модальность до сих пор остается недостаточно исследованной. Данный факт в значительной степени объясняется трудностью установления содержательного объема и структурно-функциональной иерархии ее отдельных значений. «Как только предметом рассмотрения, – отмечает Л.Г. Бабенко, – становится текстовая модальность, стройность и четкость дифференциации модальных значений утрачивается, размываются их границы, наблюдается их пересекаемость и взаимодействие» [Бабенко 2009: 134]. Так, понятия «авторская модальность», а также «субъективная модальность», ставшие ключевыми в работах, связанных с изучением модальности текста, и активно используемые в лингвистике уже более 20 лет [см., например: Барлас 1987; Кухаренко 1988;  Откупщикова 1988; Попова 1996; Якимец 1999; Валгина 2003; Трофимова 2004; Бочкова 2008], на данный момент неоднозначно определяются исследователями с точки зрения их функционально-структурной иерархии.



Актуальность настоящей диссертации, помимо вышесказанного, мотивируется необходимостью уточнения статуса межкатегориальных отношений авторской модальности, более глубокого изучения средств выражения данной категории, осуществления системного анализа авторской модальности в соответствии с новейшими лингвистическими направлениями, основанными на принципе антропоцентризма, а также на взаимодействии различных областей научного знания.



Актуальность данной работы определяется также чрезвычайной колоритностью языковой личности автора анализируемых текстов А.Т. Твардовского, место которого, по мнению исследователей, «в истории нашей страны и в истории русской литературы еще не осознано наукой» [Разводова 2002: 139].

А.Т. Твардовский  –  яркая и значимая фигура в русской литературе XX века. Его творчество пришлось на период сложнейшей, переломной эпохи в культурно-политической, духовно-нравственной сфере в жизни России. Однако Твардовскому в своих произведениях, по свидетельствам многих исследователей, удалось сохранить исконные ценности национально-культурного духовного  бытия. Высоко оценил его творчество С.Я. Маршак, назвав Твардовского «прямым и законным наследником славной русской литературы» [Маршак 1961: 155]. Современные исследователи отмечают высокую писательскую культуру Твардовского, «великого поэта», «ревнителя русской традиции поэтической и прозаической речи» [Убогий 2002: 239, 251], «глубокое знание подробностей быта и языка, этот быт выражающего» [Разводова 2002: 137], а историк и публицист М.Я. Гефтер, литературоведы Р.М. Романова, А.Ю. Убогий ставят его в один ряд с Пушкиным и Толстым [Гефтер 2005; Романова 1985; Убогий 2002]. Подобные оценки на фоне вышеотмеченной уникальности авторского миропонимания, «нацеленности поэта видеть в мире самое общечеловеческое, наиболее ценное всем и каждому» [Разводова 2002: 134] объясняют особый интерес, который представляет изучение языковой личности Твардовского.

Язык поэтических и прозаических произведений А. Т. Твардовского всегда вызывал неподдельный интерес критиков и литературоведов, но, несмотря на это, он до сих пор все еще редко является объектом лингвистического изучения. Между тем именно сейчас, когда исследования стали основываться на принципе антропоцентризма, значимости человеческого фактора в языке, важность обращения к таким мастерам слова, как Твардовский, становится очевидной.

Объектом исследования является авторская модальность как текстовая категория, а предметом – средства реализации авторской модальности в поэтических и прозаических текстах А.Т. Твардовского.

Цель исследования заключается в функционально-семантическом анализе языковых средств реализации категории авторской модальности в поэтических и прозаических текстах А.Т. Твардовского.

На достижение поставленной цели направлено решение ряда конкретных задач, в числе которых:

– конкретизировать отношения понятий «автор», «образ автора», «авторская модальность»;

– в ходе исследования уточнить  статусы категорий авторской модальности и идиостиля;

– рассмотреть основные особенности плана содержания авторской модальности в произведениях А.Т. Твардовского;

– выявить состав языковых средств выражения исследуемой категории в анализируемых произведениях А.Т. Твардовского и представить их функционально-семантическую характеристику;

–  раскрыть особенности выражения авторской модальности в поэтических и прозаических текстах поэта и писателя;

– проследить эволюцию в реализации авторской модальности в произведениях А.Т. Твардовского применительно к различным периодам его творчества.

Материалом для исследования послужили поэтические произведения и художественная проза довоенного (84 стихотворения 1926 – 1940 гг.; повести «Дневник председателя колхоза», «Наброски неудавшейся повести», рассказы «Заявление», «Пиджак»; поэма «Страна Муравия»), военного (58 стихотворений 1939 – 1945 гг.; поэмы «Василий Теркин», «Дом у дороги»; книга очерков «Родина и чужбина»; рассказ «Костя»), послевоенного (68 стихотворений 1945 – 1960 гг.; повесть «Печники» (1953 – 1958); поэмы «За далью – даль», «Теркин на том свете») периодов творчества А.Т. Твардовского и лирика последнего десятилетия творчества автора (63 стихотворения 1961 – 1970 гг., в том числе не вошедшие в шеститомное собрание сочинений стихотворения «В самый угол шалаша» (1966), «Не всем приятна речь твоя» (1969), «Опять над ленинской страницей» (1969), «Маркс, Энгельс, Ленин, знать бы вам…» (1969), «Минувший век – еще не вечность» (1969); поэма «По праву памяти»).

Цель и задачи диссертационной работы определили комплексную методику анализа, включающую методы описательного, контекстуального, функционально-семантического, стилистического анализа, количественных подсчетов, интегральный метод (познание объекта как целого), метод гипотетической интерпретации и трансформации. Кроме того, в ходе исследования привлекались данные  толковых словарей русского языка, словарей синонимов, иностранных слов, фразеологического словаря.

Теоретической базой исследования послужили положения, разработанные в теории понятийных категорий [Мещанинов 1945; Потебня 1958; Есперсен 1968]; в теории функциональной и коммуникативной грамматики [Бондарко 1971, 1983, 1984; Золотова 1971, 1982; Золотова, Онипенко, Сидорова 2004; Гак 1985; Ваулина 1988 и др.]; в теории взаимодействия уровней языка [Щерба 1972; Якобсон 1972; Бенвенист 1974 и др.], а также положения, представленные в исследованиях, посвященных вопросам  модальности текста [Гальперин 1981; Барлас 1987; Откупщикова 1988, 1993; Тураева 1989, 1994; Попова 1996; Якимец 1999; Мещеряков 2001; Падучева 2001; Валгина 2003; и др.].

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые осуществлено комплексное функционально-семантическое исследование разноуровневых средств выражения категории авторской модальности в поэтических и прозаических произведениях А.Т. Твардовского.

Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что содержащиеся в ней наблюдения и выводы могут стать составной частью системного описания авторской модальности как текстообразующей категории, внося тем самым определенный вклад в научное представление о текстовой модальности и категории модальности в целом.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования полученных в ней результатов и выводов в вузовских курсах и спецкурсах, посвященных изучению языковой и текстовой модальности, лингвостилистическому анализу художественного текста, изучению типологии идиостилей и особенностей языка А.Т. Твардовского.

Апробация работы. Материалы диссертации обсуждались на заседаниях кафедры истории русского языка и сравнительного языкознания Балтийского федерального университета им. И. Канта, докладывались на ежегодных научно-практических семинарах аспирантов БФУ им. И. Канта (2008 – 2011 гг.), на международной юбилейной конференции «Наследие А.Т. Твардовского в диалоге с прошлым, настоящим и будущим (Воронеж, 2010), на международной научной конференции «Функциональная семантика и семиотика знаковых систем», посвященной 80-летию со дня рождения профессора Л.А. Новикова (Москва, 2011), а также отражены в семи статьях автора.

Структура работы определяется поставленными в ней целью и задачами. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии, содержащей список использованной научной литературы, словарей и энциклопедических изданий.

В соответствии с поставленной целью в качестве основных положений, определяющих научную новизну и теоретическую значимость настоящего исследования, на защиту выносятся следующие:

1. Особенностью содержания термина авторская модальность является видовое положение авторской модальности по отношению к родовому –  субъективной модальности.

2. Авторская модальность и идиостиль соотносятся как содержательный и формальный пласты в структуре текста. Средства выражения авторской модальности составляют наиболее характерные особенности идиостиля писателя.

3. Семантические доминанты как акцентированные участки языковой картины мира автора являются объединяющим центром сгруппированных вокруг них средств выражения авторской модальности.

4. Главной чертой, отличающей идиостиль А.Т. Твардовского, является «стремление к смысловой прозрачности».

5. Одной из особенностей стиля стихотворных произведений А.Т. Твардовского является «прозаичность», в то время как прозаические тексты отличает поэтичность стиля.

6. Авторская модальность в произведениях А.Т. Твардовского всегда представляет реализацию яркой, четко обозначенной, активной позиции автора.

7. В выражении авторской модальности в текстах произведений
А.Т. Твардовского прослеживается эволюция, состоящая в постепенном переходе от использования имплицитных средств, ориентированных на подтекст произведения, к экспликаторам, формирующим содержательно-фактуальный уровень текста, и в частности к ядерным средствам реализации значений ситуативной и субъективной модальности, что в конечном итоге приводит к открытой декларации авторской позиции в тексте.

Содержание работы

Во введении обосновывается выбор темы диссертации, ее актуальность, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, содержится характеристика фактического материала и методов его анализа, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретические предпосылки исследования», состоящей из 7 параграфов, анализируются сложившиеся в науке концепции категории модальности, рассматриваются вопросы, связанные с реализацией авторской модальности в тексте, формулируются исходные теоретические позиции автора.

В первом параграфе рассматриваются существующие в современном языкознании основные подходы к определению содержательного объема категории модальности, ее грамматического статуса и коммуникативной функции. При этом как наиболее эффективный выделяется функциональный подход, при котором структурно-содержательный объем и функциональная иерархия модальных значений определяется смысловой двуаспектностью предложения, а именно его номинативным (пропозициональным) и коммуникативным (прагматическим) аспектами [Ломов 1977; Ваулина 1988; Колобкова 1995; Кукса 1997; Кочеткова 1998; Федорова 2000; Павловская 2001; Островерхая 2004; Новоженова 2008; Лопатюк 2009 и др.]. Пропозициональную модальность составляют объективная модальность, включающая значения реальности/ирреальности – она рассматривается как ядро функционально-семантической категории модальности, – и модальность ситуативная, которая включает значения действительности, возможности, необходимости, желательности, образующие периферию рассматриваемой функционально-семантической категории. В числе основных содержательных компонентов прагматической модальности находятся субъективная модальность, вопрос и волеизъявление [Ваулина 1993].

Во втором параграфе  рассматривается авторская модальность как текстообразующая категория, обосновывается разграничение между авторской и субъективной модальностью, которое состоит в том, что последняя может реализоваться не только на уровне текста, но и на уровне предложения-высказывания. По нашему определению, особенность содержания термина авторская модальность состоит в видовом положении авторской модальности по отношению к родовому – субъективной модальности. Анализ категории модальности в текстовых отрезках, выходящих за рамки предложения-высказывания, неизбежно приводит к пониманию ее особой скрепляющей роли в тексте, и в данном случае речь идет именно об авторской модальности. Принципиально важным является то, что авторская модальность реализует личностные особенности автора, его эмоционально-этическую сферу и аксиологические установки.

Таким образом, авторскую модальность формирует комплекс значений, включающих аксиологическую и собственно модальную оценки, а также представление автора о способе отражения действительности.

Авторская модальность, с нашей точки зрения, является категорией текста, через которую выражается языковая личность автора, поэтому мы не разграничиваем термины «авторская модальность» и «текстовая модальность», используя их в своей работе как синонимы.

В третьем параграфе рассматривается вопрос о соотношении понятий «автор», «образ автора», «авторская модальность».

При исследовании текста как продукта речевой деятельности человека понятие «автор» прежде всего связано с часто используемым в современных исследованиях понятием «языковая личность» [Караулов 1989; Богин 1984; Карасик 1994; Сухих, Зеленская 1997 и др.]. В частности Ю.Н. Караулов, опираясь на концепцию
В.В. Виноградова, рассматривавшего вопрос о соотношении понятий «языковой личности», «художественного образа» и «образа автора», постулирует главную исследовательскую идею: «За каждым текстом стоит языковая личность» [Караулов 1989: 5]. При анализе текста большое значение приобретают социопсихологические характеристики личности, ее эстетические предпочтения, а также такие компоненты ее творческого сознания, как образы, преломляемые в нем смыслы, являющиеся репрезентантами констант культуры.





Очевидно, что языковая личность автора имеет первостепенное значение в формировании идиостиля, который, как уже говорилось, мы соотносим с авторской модальностью текста как формальный и содержательный пласты в структуре текста. Т.В. Романова приводит следующую важную дефиницию: «Языковая личность противопоставлена образу автора по степени охвата речевой деятельности. Образ автора ориентирован на текст, языковая личность – на все языковое творчество, следовательно, это более широкое понятие [Романова 2003: 57].

Образ автора является одним из компонентов формы, в которую облекается авторская интенция, идея произведения. Мы считаем правомерным использование терминов «образ автора» и «повествователь» как синонимов. «Понятие повествователя, по справедливому замечанию Е.В. Падучевой, поддается чисто лингвистическому анализу» [Падучева 1995: 39]. В.В. Виноградов указывал, что в сферу «изображаемой действительности вмещается и сам субъект повествования – «образ автора», который является формой сложных и противоречивых соотношений между авторской интенцией, между фантазируемой личностью писателя и ликами персонажей» [Виноградов 1980: 203]. В систему авторской модальности входят «непосредственные авторские оценки, выражаемые на всех структурных уровнях через протагониста – главного героя и одновременно повествователя» [Вихрян 1990: 5]. Так, категория образа автора является наиболее значимым компонентом авторской модальности, в то же время авторская модальность выступает как организующий центр образа автора, его ядро.

Авторская модальность, являясь составляющей содержательной структуры текста, представляет воплощение индивидуально-авторского видения мира, эмоционально-оценочной и духовной сферы языковой личности автора.

Четвертый параграф посвящен вопросу о соотношении категорий авторской модальности и идиостиля, отмечается их тесная взаимосвязь, обусловленная тем, что идиостиль составляют отличительные особенности художественной системы автора, реализованные в языке его произведений. Авторская модальность с ее ведущей ролью в объединении всех текстовых единиц в одно смысловое и структурное целое накладывает яркий отпечаток на идиостиль как целостную систему, возникающую в результате индивидуально-авторского использования языковых средств. Авторская модальность, отражаясь в содержательно-концептуальной информации произведения, формирует характерные черты, особенности стиля автора, поскольку стиль как форма всегда связан с внутренним смыслом как содержанием. Таким образом, в целом отношения категорий авторской модальности и идиостиля представляется правомерным обозначить как соотношение, соответственно, содержательного и формального пластов в структуре текста. 

В пятом параграфе говорится о соотношении категорий модальности и оценки, авторская модальность рассматривается на фоне аксиологического аспекта текстовой семантики.

Исследователи модальности сходятся во мнении, что она самым непосредственным образом связана с важной философской и лингвистической категорией – категорией оценочности [Вольф 1985; Арутюнова 1988; Бондарко 1996; Маркелова 1996; Ковалев 1997; Барецкая 2002; Краснова 2002; Романова 2008; Бабенко 2009; Ваулина 2009 и др.]. При этом одни исследователи рассматривают оценку как составной элемент модальности [Вольф 1987,  Попова 1996, Мухтаруллина 1997 и др.], другие, напротив, видят категорию модальности в качестве одного из аспектов категории оценки [Панфилов 1971, Николаева 1986, Ваулина 1993 и др]. Второй подход к пониманию функционально-иерархического статуса данных категорий, по нашему мнению, наиболее продуктивен, поскольку «…познавательный акт как некоторый фрагмент мыслительной деятельности человека уже по своей природе содержит так называемый оценочный момент, который и есть не что иное, как произведенная субъектом мыслительная операция над предметом высказывания (восприятие, понимание, обобщение, заключение и т.д.) [Колшанский 1975: 11]. В этом случае в рамках категории оценки представляется правомерным объединение двух основных и семантически разнородных типов модальных отношений: модальности пропозициональной и модальности прагматической, – убедительная аргументация которого приводится в работах С.С. Ваулиной [Ваулина 1988: 16; Ваулина 2009: 3 – 10].

Весьма весомым содержательным компонентом авторской модальности являются значения ситуативной модальности. Здесь в первую очередь следует подчеркнуть важность отмечаемой исследователями тесной связи оценки со значением необходимости (долженствования) [см., например: Дронова 2006: 7 – 9; Романова 2008: 4; Алимпиева, Бабулевич 2011: 21 – 28], поскольку долженствование непосредственно соотносится с аксиологическим аспектом картины мира языковой личности. Следует также отметить роль в выражении нравственной позиции автора модального значения возможности, которое, «характеризуя ситуацию описываемого автором фрагмента действительности как возможную или, напротив, невозможную, одновременно позволяет писателю выразить свою точку зрения на то, что можно и что нельзя и тем самым раскрыть свою принципиальную позицию» [Ваулина, Ткаченко 2010: 351]. 

Таким образом, оценочный компонент в структуре авторской модальности формирует общий характер данной категории в тексте, является отправной точкой для раскрытия особенностей языковой личности автора. Оценка, пронизывая всю семантику текста в целом и выражаясь в характере отбора средств выражения в направлении от отдельной аксиологически ориентированной лексемы до целостного текста, является одним из факторов, создающих текстовое единство, скрепляя элементы текста в соответствии с его основной идеей.

В шестом параграфе обосновывается выделение нами, вслед за О.Е. Вихрян, трех уровней в структуре авторской модальности [Вихрян 1990: 6]: ментально-идеологического, композиционного и лексико-грамматического. 

  Соотношение данных уровней обусловлено тесной взаимосвязью их компонентов. Компоненты ментально-идеологического уровня (образы, идеи, семантические поля, семантические доминанты), представляющие содержательный пласт авторской модальности, соотносятся с компонентами композиционного (повторы, кольцевая композиция и др.) и лексико-грамматического (лексемы с коннотативной семантикой, модальные модификаторы) уровней, которые являются формальными средствами ее выражения.

Седьмой параграф посвящен вопросу о средствах реализации категории авторской модальности. В качестве компонентов ментально-идеологического уровня мы выделяем идеологему, мифологему, аксиологему, культурему, образ, символ, метафору, которые имеют соотносимые с ними единицы лексико-грамматического и композиционного уровней.

На лексико-грамматическом уровне такими единицами являются экспликаторы значений языковой модальности (модальные глаголы и предикативы, глагольно-именные сочетания, вводные слова и др.), ключевые слова, актуализирующие определенные образы, индивидуально-стилистические неологизмы и синтаксические средства, например, придающие высказываниям разговорный и просторечный характер (обращения, вводные и вставные конструкции, односоставные и неполные предложения, инверсия и т.д.).

Композиционный уровень реализации авторской модальности также включает широкий спектр элементов, к которому относятся характерные приемы построения художественного текста: повтор, кольцевая композиция, противопоставление и др.

Вторая глава «Поэтика А.Т. Твардовского как содержательная основа авторской модальности», состоящая из двух параграфов, посвящена описанию идейной атмосферы и основных культурно-исторических условий, формировавших взгляды и позицию автора по отношению к действительности. Значительность исторических событий, выпавших на период творческой деятельности Твардовского, а вместе с тем и изначальное предпочтение им определенных тематических ракурсов, обусловленное особенностями индивидуально-творческого сознания поэта, обусловили распределение исследуемых нами произведений автора по определенным временным периодам и отдельным тематическим группам.

В первом параграфе данной главы раскрывается идейно-историческая обусловленность художественной картины мира А.Т. Твардовского. Напряженные противоборства непростого периода, на который пришлась молодость автора, когда жар политической борьбы, переносился в семью, на детей, отцов и дедов, нанесли удар «по самому сердцу народного организма, по вековечным опорам, на которых держалось все, – по семье, по вере и совести, по нравственным запретам и заветам» [Акаткин 2008: 72 – 73]. Тема отцов и детей, отголосками проявляясь в произведениях Твардовского разных периодов, окончательно раскрывается в поэме «По праву памяти», семантические компоненты темы семьи присутствуют в прямом и метафорическом звучании (как дома, очага, хранилища нравственных законов, истоков бытия человека) в лирике Твардовского разных лет, с настойчивостью заявляя о себе в военной поэме «Дом у дороги». В целом доминирование понятия «семья» как родного очага проявляется в самой  картине мира, в ментальных координатах лирического героя поэтических произведений, рассказчика, от лица которого ведется повествование в повестях и рассказах раннего этапа творчества, а также в очерках книги «Родина и чужбина» (1942 –1945). Эти ментальные координаты, ориентированные  на такие аксиологические категории, как «исконные ценности», «личная ответственность», «совесть», проявляются в оценке героем происходящих вокруг него событий и в самом выборе, акцентировании определенных событий и явлений окружающей действительности.

Второй параграф посвящен обоснованию принятых в работе периодизации и тематического разделения произведений А.Т. Твардовского, использованных нами в данном исследовании.

Анализируя средства выражения авторской модальности в текстах А.Т. Твардовского, мы выделяем следующие периоды творчества автора: «довоенный» этап творчества автора (1920 – 1930 гг.), исключая произведения времени Финской войны, которые мы рассматриваем вместе с текстами следующего периода; «военный» этап (1939 – 1945 (1946) гг.); «послевоенный» этап (1945 – конец 50-х гг.); «лирику последнего десятилетия» жизни Твардовского.  Кроме того, такие яркие тематические пласты произведений писателя, как тема войны, тема отчего дома и тема внутреннего нравственного долга, нравственного самосовершенствования человека, обусловили целесообразность их разделения на 3 группы, условно названные нами «отчий дом», «война», «нравственный долг». При этом необходимо заметить, что вышеназванные темы в большинстве случаев присутствуют в сочетании друг с другом в одном тексте, что вполне закономерно. Разделение всех анализируемых  произведений на три тематические группы совершается нами на основе доминирования того или иного тематического наполнения.

Так, например, при пересечении тем «война» и «отчий дом», а также «война» и «нравственный долг» тема войны предстает как фактический материал произведения, внешний план, а темы «отчий дом» и «нравственный долг» составляют его внутренний содержательный план, часто формируемый подтекстовой информацией. Этот внутренний план текста порождает образ всего произведения, включая различные смысловые оттенки и акценты, и составляет представление об идее текста, проявляясь через категорию авторской модальности.

В третьей главе «Средства выражения авторской модальности в произведениях А.Т. Твардовского» анализируются средства реализации категории авторской модальности в поэтических и прозаических текстах Твардовского. В результате соответствующего анализа выявлена цепочка единиц, включающая образы, сформированные на базе содержательно-фактуальной информации произведения, темы, которые они реализуют, и далее – авторские идеи и концепты; выявлен целый ряд лексико-грамматических и композиционных средств, формирующих единицы ментально-идеологического уровня в структуре авторской модальности, установлен круг ключевых слов – репрезентантов определенных художественных идей и родственных этим словам лексем и словосочетаний.

В первом параграфе рассматриваются средства реализации авторской модальности в поэтических произведениях довоенного периода творчества А.Т. Твардовского.

Ментально-идеологический уровень авторской модальности текстов данного периода формируют следующие компоненты:

- тема-идея, условно названная нами «отчий дом»;

- образ кроткой, трудолюбивой, заботливой матери (стержневой образ, связанный с основополагающими идеями языковой картины мира автора, являющийся эмоционально-семантическим центром системы координат лирического героя);

- образ родного дома как «дали», как невозвратного, незабываемо прошлого; родимого края как самого дорогого воспоминания, вызывающего в душе чувство любви;

- образ рассказчика как человека, бережно хранящего свои детские воспоминания, связывающие его с родным домом.

Среди средств композиционного уровня реализации авторской модальности в поэтических текстах довоенного периода творчества Твардовского в качестве особенно значимых нами выделены следующие:

- повторы, акцентирующие важную для автора текстовую информацию (ср., например, повтор я помню в стихотворении «Матери», усиливающий значение темы памяти, проходящей через все творчество автора, и являющейся доминирующим концептом в его картине мира);

- синтаксические и лексические повторы как средство, ассоциативно отсылающее читателя к народно-песенному стилю, своеобразно актуализируя авторскую идею отчего дома, подчеркивая важное значение образа матери, «родимой матушки» (ср. ассоциативный ряд: народная песня – исконные традиции – род, семья – родители – мать; лексический повтор в стихотворении «Полет»: кузов, кузов-кузовок; далее синтаксические повторы там же: – Анне Миканоровне пламенный привет! Анна Миканоровна – хороши дела – на небе ни разу в жизни не была; Где девчонкой бегала, где коров пасла. Где росла, где выросла (…); Хоп! Свистя, проносится под крылом трава. Хоп! – Слезай, приехала, ежели жива);

- кольцевая композиция. Например, первую и последнюю главу поэмы «Страна Муравия» семантически объединяет немного видоизмененная строфа-рефрен, в которой говорится о длинном пути, предстоящем главному герою (С утра на полдень едет он, / Дорога далека. / Свет белый с четырех сторон / И сверху – облака), а также лексема-символ журавли, воплощающая тему родного, отчего дома.

На лексико-грамматическом уровне реализации авторской модальности выявлены следующие средства, актуализирующие авторскую идею «отчий дом»:

- средства выражения ситуативной и субъективной модальности, акцентирующие важные для автора фрагменты текста (например, в стихотворении «Песня» при описании эмоционального состояния любящей матери, вызванного нахлынувшими воспоминаниями, употреблен экспликатор значения невозможности – модальный предикатив нельзя: Что ж ты плачешь? Песни ль жалко / Или горькой жизни той // Или выросшего сына, / Что нельзя к груди прижать?...; в стихотворении «Мать и дочь» при описании ситуации, в которой мать предлагает кандидатуру дочери на выдвижение в члены Верховного Совета вместо своей, скромность матери передается с помощью экспликатора модального значения вероятности модального слова может: Только дочь… Помоложе, / Может, лучше ее?..;

- слова и выражения с ассоциативно-образной семантикой, влияющей на формирование определенного подтекста (ср. подтекстовую метафору: Тоскуя о родном тепле, / Цепочкою вдали / Летят, – а что тут на земле, / Не знают журавли… = «улетают, поскольку не устраивают условия окружающей среды», «чувство потерянного родного дома вызывает у рассказчика душевные переживания, переносимые им на поиск подобных явлений в природе»; подтекст, созданный коннотативным значением слова журавли: «журавли –  как символ гармонии и покоя в доме – улетают рассказчик тревожится за благополучие в доме, в родном крае»);

- слова с яркой эмоциональной семантикой (например, деепричастие тоскуя
(= «испытывая тяжелое гнетущее чувство, душевную тревогу, непреодолимую потребность в чем-то, душевное томление» – БТС) в сочетании с наречием вдали
(= «на большом расстоянии» «нарушение связи, близости» – БТС) характеризует ситуацию в которой совершается действие, – расставание с родным домом; лексема родной (семантический вариант ключевого слова свой), в силу своих семантических и ассоциативных характеристик актуализирует тематическую линию «отчий дом – родители – мать»;

- лексика с емкой и прозрачной семантикой (например, при характеристике матери в одноименном стихотворении используются качественные прилагательные тихая и простая («Ты – тихая и простая»), содержащие целый комплекс коннотативных значений: «скромность», «смирение», «доброта», «миролюбие», «уравновешенность», «мудрость», «любовь»);

- лексика, обладающая стилистической коннотацией (например: стилистическая, народно-разговорная коннотация лексем хата, далеко, матушка, родимый (БТС) ассоциативно-образным путем наделяет высказывание такими дополнительными значениями, как «простота», «исконность»);

- ключевые слова, употребление которых характеризует отрывки текста, включающие семантические доминанты, относящиеся к средствам ментально-идеологического уровня реализации авторской модальности (например, лексема свой – один из актуализаторов идеи «память об отчем доме, исконных традициях как духовно-нравственная ценность» – неоднократно используемая в пределах одной и той же главы поэмы «Страна Муравия», является прямым выражением смыслов «собственный», «близкий», «личный», связанных с темой «отчий дом»);

- словосочетания с утрированной семантикой, создающейся специальным подбором лексических единиц, имеющих в своем значении общие семы (например: тоскуя о родном тепле – каждое слово имеет в своем значении семантический компонент «любимое, близкое, родное» (в разном смысловом объеме).

В целом характерной особенностью выражения категории авторской модальности в поэтических произведениях довоенного периода творчества Твардовского является направленность лексико-грамматических, композиционных, семантико-стилистических средств на создание определенного подтекста, отражающего доминантные идеи языковой личности автора.

Во втором параграфе  анализируются средства реализации авторской модальности, группирующиеся вокруг темы-идеи «отчий дом» в прозе довоенного периода творчества Твардовского.

Ментально-идеологический уровень авторской модальности в прозе данного периода содержит следующую информацию:

- идея активного совместного участия в жизни на селе всех поколений: сынов, отцов и дедов (как актуализатор темы-идеи «отчий дом»);

- образы, связанные с доминантными идеями концептосферы автора: образ заботливой женщины/жены/матери;

- образ традиционной деревенской семьи с ценностью родственных связей и четкой, исторически устоявшейся иерархией прав и обязанностей членов семьи и отношений между ними.

Наиболее яркими средствами выражения авторской модальности на композиционном уровне являются следующие:

- семантически емкая концовка произведения (ср., например, финальный абзац рассказа «Заявление»: Один Кирейка стремится быть со мной по-хорошему, лезет в разговор, но я его насквозь чувствую, сукина сына, ему плохо спится потому, что в конце концов с меня будет снято подозрение, так как я заявляю всю правду, какая была и есть, и моя правда не может погибнуть. Появление  аксиологемы правда только в заключающем текст предложении выделяет данное предложение из всего текста, актуализируя его семантику);

- употребление в концовках произведений лексики со значением духовно-нравственной оценки, аксиологем и культурем (ср., например, заключительные строки «Тетради второй» рассказа «Дневник председателя колхоза»: все улыбались, думая о Боге, о новом скотном дворе (…) – вообще о будущем = «радость, связанная с духовными переживаниями, вызванная чувствами надежды, уверенности в благополучии»);

- совмещение в пределах одного предложения или абзаца лексики и словосочетаний с положительной и отрицательной коннотативной семантикой, создающее эффект объективности, всесторонности авторской характеристики персонажей (ср. отрывок из рассказа «Наброски неудавшейся повести»: Андрей повернулся, положил одну ногу в огромном, подплетенном бичевками валенке на лавку и, откинувшись, как в санях, побалтывал другой ногойпоказывал полное неуважение ко всему. Хороший работник, он лучше других подчинялся общественному порядку, но, работая вместе со всеми, он насмешливо и неуважительно относился к нему, этому порядку, и как бы совсем не верил в него. Или даже стыдился…). 

Лексико-грамматический уровень реализации авторской модальности образуют следующие средства:

- лексемы, обозначающие степень родства (отец, сын, дед, жена, мать, дочь), способствующие возникновению ассоциативно-образной информации, характеризующей описываемую в произведениях реальность как целостную, существующую в неразрывности исконных культурно-бытовых традиций и ценностей систему.

Помимо этого, авторская модальность в прозаических текстах довоенного периода отражает стремление Твардовского к созданию образа честного и объективного рассказчика, а также нарочито простого, лаконичного и строгого стиля повествования. Данные особенности реализуются за счет следующих приемов лексико-грамматического уровня:

- низкой степени метафоричности языка;

- использования неопределенно-личных предложений для создания характера внешнего, беспристрастного повествования (ср.: Скот поили весь день («Дневник председателя колхоза»); Лошадей гоняли на речку за три версты (там же); Предлагалось немедленно сдать дела и, захватив пару белья и продовольствия на одни сутки, явиться в контору машинно-тракторной станции («Наброски неудавшейся повести»);

- низкой частотности употребления прилагательных и наречий (в особенности наречий образа действия и степени), сравнительных оборотов;

- низкой частотности использования междометий, вводных слов, модальных частиц, особенно выражающих чувства, эмоционально-оценочное отношение;

- употребления канцеляризмов, а также различных синтаксических оборотов, характерных для официально-делового стиля (ср.: В Гнедино мы с Тарасом Кузьмичом явились в одиннадцать часов утра («Дневник…»); Правление постановило: (…) Голубю – за дезорганизаторское поведение на поле в день прибытия лысковской бригады по обмеру – выговор (там же);

- краткого, лаконичного синтаксиса, преобладания предложений с минимальным количеством второстепенных членов, называния фактов, действий, не сопровождающихся оценкой рассказчика. Ср.: От этой кобылы вырастил себе молодую лошадь, справил тележку на железном ходу, завел двух коров («Заявление»).

Третий параграф посвящен анализу средств выражения авторской модальности в поэзии военного периода творчества А.Т.Твардовского.

Ментально-идеологический уровень авторской модальности в текстах военного периода формируется на основе следующих компонентов:

- темы отчего дома, проявляющейся в виде семантических вариантов «родной дом», «материнская/отцовская любовь», «родина»;

- идеи ценности семейных, родственных связей как основы нравственного формирования человека;

- образа «чужой стороны», возникающего рядом с образами, реализующими тему-идею «отчий дом»;

- иделогем («солдат», «память»), аксиологем («жизнь», «дом», «мать», «ребенок») как смысловых образований, представленных в содержательно-концептуальной информации текста;

- аксиологемы «жизнь» как семантической доминанты, концентрирующей вокруг себя различные средства выражения авторской модальности, в частности, лексемы с ассоциативно-коннотативной семантикой, актуализирующей идею эмоционально-духовной памяти человека.

Композиционный уровень реализации авторской модальности в поэтических произведениях военного периода характеризуют следующие средства:

- представление образа героя  через описание отношения к нему его родных, описания его роли для них, памяти о нем в его родном доме, на его родине (см., например, стихотворения «Зашел я в дом, где жил герой…», «То к сыну старик, то к шинели сыновней…»,  «Велика страна родная…», «Бойцу южного фронта» – данное средство реализует идею нравственной ценности семейных, родственных связей. Ср. также использование при характеристике главного персонажа лексем герой, честь, семантика которых связана с понятием нравственности);

- прием кольцевой композиции (например, поэма «Василий Теркин» начинается и заканчивается главами «От автора»; в первой и последней строфах стихотворения «Рассказ танкиста» повторяются строки Был трудный бой. / Все нынче, как спросонку, / И только не могу себе простить: / Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку, / А как зовут, / забыл его спросить);

- повторы, имеющие семантико-стилистическую, а также акцентирующую функцию (ср., например, рефрен, являющийся лейтмотивом поэмы «Василий Теркин»: Бой идет святой и правый, / Смертный бой не ради славы, /  Ради жизни на земле; повторы строк, придающие  стихотворению «Партизанам Смоленщины» народно-песенный характер: Ой, родная, отцовская / (…) /Сторона приднепровская; Ой, родная, смоленская / Моя сторона; Эй, родная, смоленская, / Сторона деревенская;

- семантически емкая концовка (ср., например, последнюю строфу стихотворения  «Земляку», которая содержит важную, весьма символичную мысль о единой, общей родине: Идешь с людьми в строю необозримом, – / У каждого своя родная сторона, / У каждого свой дом, свой сад, свой брат любимый, / А родина у всех у нас одна);

- семантические оппозиции («война – дом», «война – дети»);

- прием противопоставления описания объектов действительности, в частности, своей и чужой земли (ср. определение родной герою земли и упоминание о чужой стороне, встречающиеся в поэме «Василий Теркин»:  До чего земля большая, / Величайшая земля. / И была б она чужая, / Чья-нибудь, а то – своя; Как пришлось нам … пробираться / С той, с немецкой стороны. // Как  с немецкой, с той зарецкой / Стороны …).

В качестве ярких средств на лексико-грамматическом уровне выражения авторской модальности выделяются следующие:

- лексемы и словосочетания, получающие в контексте рассматриваемых произведений особую эмоционально-оценочную, духовно-нравственную коннотацию (ср.: сердце, любимый, милый, дорогой, родимый, уроженец, сын, родина, мать, дыханье, вздохнуть, кровь).

- лексика и словосочетания, употребляющиеся в прямых значениях (например, прилагательные, функционирующие в качестве определений, данных рассказчиком земле, краю в стихотворении «Земляку»: родной, любимый, милый, священный; словосочетания, выражающие чувства рассказчика к предмету изображения в поэме «Василий Теркин»: боль моя, моя отрада, в поэме «Дом у дороги»: боль и радость этих строк);

- ключевые слова и концентрирующиеся вокруг них (на основе доминирования общей семы в контексте данного произведения) родственные лексико-семантические группы «дом»; «род»; «родина»; «родной»; «детство»; «жизнь»;

- слово-символ (дом = «семья»);

- экспликаторы субъективной и ситуативной модальности как актуализаторы важного для автора смысла. Например, при помощи использования экспликатора модального значения вероятности (неуверенности) в стихотворении «Велика страна родная» создается эффект зыбкости, непостоянности, фрагментарности войны по сравнению с величием родной земли: Столько связано отныне / С этой, может, не войной; использование автором экспликатора модального значения желательности глагола хотеть акцентирует внимание на смысле, цели повествования в поэме «Василий Теркин»: Я сказать хотел иное (…).

В четвертом параграфе анализируется реализация категории авторской модальности в прозе военного периода творчества А.Т. Твардовского.

Авторская модальность в текстах данного периода отражает более сильное присутствие личного, субъективного начала по сравнению с произведениями предшествующих периодов.

Так, на ментально-идеологическом уровне выделяется следующая информация:

- идея правдивости (объективности), точности, лаконичности в описании рассказчиком действительности дополняется первостепенным значением лирического начала как главного мерила отражения действительности автором;

- идея приоритета семейных ценностей (ценности семейных, родственных связей как основы нравственного формирования человека);

- идея нравственного долга;

- идея памяти;

- образы женщин, главными чертами которых являются жертвенность, кротость, мужество, стойкость; образы детей, оказавшихся в страшных условиях войны.

При этом выражение авторских идей претерпевает некоторые изменения в сравнении с текстами предыдущих периодов творчества Твардовского.

Так, на  композиционном уровне ярко выделяются следующие средства выражения авторской модальности:

- сопоставление в одном контексте объектов действительности, совмещение которых само по себе, по представлению рассказчика, недопустимо (в данном случае реализуется идея нравственного долга, личной ответственности) (ср. текстовый фрагмент очерка «Надя Кутаева», в котором лексемы, обозначающие мирные и военные реалии, функционируя в качестве маркеров двух важных предметов авторской оценки в произведениях данного творческого этапа – мира жизни и мира войны – композиционно сопоставлены в контексте повествования: Вот сидит она на санитарной подводе, девчонка в подростковой шинели, пытается заснуть на минутку и, несмотря на большую усталость, никак не может. Бой уже совсем недалеко. (…) А ноги ее уже не слушались – так она была измучена, – а тут еще остается боец с залитым кровью лицом (…), – где лексемы девчонка и подростковый являются маркерами мира жизни, а словосочетание санитарная подвода и лексемы бой, боец и кровь – мира войны; в текстовом отрывке очерка «Бал» сопоставлены лексемы – маркеры темы-идеи «отчий дом» и темы войны:  И наше поле, и усадьба со двором, крытым «дором»… И вдруг вспомнил, что и там – немцы; ср. также заглавия очерков, содержащие подобные сопоставления: «Дети и война», «На родных пепелищах»);

- употребление в небольшом фразовом фрагменте ряда слов с яркой коннотацией, создающее усиление семантики, связанной с темой-идеей «отчий дом» (ср.: сжималось сердце и словно нечем было дышать; Что-то щемящее, далекое и близкое вместе, живое и неумирающее, свое, родное было в нем – то, что одинаково дорого и дома и на войне, и на суше и на море - о мотиве песни («Бал»);

- семантически емкая концовка произведения, выделяющаяся из общего хода повествования существенным усилением субъективного фактора в содержании, тоне повествования (см., например, заключительный отрывок рассказа «Костя», отличающийся значительным углублением в «личное», сокровенное главного героя – девушки-подрывника: данный отрывок начинается словами рассказчика, резко меняющими тон и характер повествования с объективного, беспристрастного, нейтрально-описательного, на более пристрастный, субъективный и личный. Ср.: Стали прощаться, и я еще раз решился спросить у нее, неужели она так и не узнала, кто ее поцеловал, когда лежала в санях). 

Лексико-грамматический уровень характеризуют следующие средства:

- лексемы и словосочетания, прямо передающие личное сопереживание, субъективные авторские оценки (ср. авторские комментарии к описываемой им ситуации действительности в очерке «Из утраченных записей»:  Достоинство хозяйки, матери, женщины (…) сквозило во всей ее повадке, в сдержанной, экономной хлопотливости.

– Ничего, ничего, – говорила она с грустной и самоотверженно счастливой улыбкой (…)

Какие-то еще она говорила слова, в которых была такая самозабвенная готовность все вытерпеть, вынести, не пасть духом и не удручать, не пугать никого своим горем, никому не жаловаться. Как будто в образе этой маленькой матери-беженки первых дней войны дано было увидеть нам все величие женского материнского подвига в этой войне);

- лексемы  с яркой эмоционально-оценочной коннотацией, актуализирующая тему-идею «отчий дом»: земля, родной, поле, дом, хата, изба, дым, печь, рожь, ржица, хлеб, обед, мать, мама, дети, детишки, младенческий, детский, ребенок, сирота и др. (ср. в рассказе «Костя»: Рожь едва начинала наливать, когда мы вступили в Витебск, и у нее было еще неполное зерно, а фронт гремел западнее Вильнюса, в глубине Белоруссии и на литовских землях);

- глаголы в форме прошедшего времени, актуализирующие тему памяти. Ср.: Местность представляла собой нечто вроде огромного двора (…) («У моря»); Со мной шли двое хлопцев («Костя»); Сынов растил, поднимал одного за другим на ноги, пришло время – надо, снарядил на фронт. А там – надо, и сам пошел («С дороги»);

- экспликаторы субъективной и ситуативной модальности. Ср., например, реализацию модальных значений вероятности и необходимости в очерке «С дороги» (заметим, что лексический экспликатор надо употреблен в тексте очерка 10 раз): И кажется, только русскому человеку свойственно сказать вдруг простое, малозначащее слово так, что оно служит за десятки иных слов. Надо! В очерке «Грюнвальдское преступление» реализуется значение невозможности для создания акцента на преступности действий врага: Невозможно даже на минуту предположить, что немцы не видели флага и стали бить залпами по деревушке с какой-нибудь иной целью, кроме подлой, изуверской расправы с беззащитными, вышедшими из строя бойцами.

В пятом параграфе рассматриваются особенности реализации  авторской модальности в произведениях послевоенного периода и последнего десятилетия творчества А.Т. Твардовского.

Авторскую модальность в произведениях этого периода характеризуют  субъективный подход, «медитативность» [Белова 1996: 28], которые проявляются в  способе отражения действительности: на первый план выдвигается значимость личных оценок, внутреннего голоса – глоса совести, дополняющаяся «объективностью», масштабностью доминирующей в текстах этого периода общечеловеческой темы нравственного долга перед будущими поколениями. Произведения последнего десятилетия творчества Твардовского отличает предельная лаконичность и четкость в выражении авторской позиции.

Идея нравственного долга и идея памяти получают более выраженную реализацию. При этом важно отметить то, что идея отчего дома, выступая основой формирования картины мира языковой личности автора, начинает подчеркнуто реализовываться во взаимосвязи с темой памяти (как реализацией идеи «отчий дом»), образуя важную семантическую составляющую художественного мира Твардовского, выраженного в произведениях двух последних периодов его творчества.

Так, компоненты ментально-идеологического уровня авторской модальности в произведениях послевоенного периода и последнего 10-летия творчества  видоизменяются, приобретая дополнительные семантические характеристики. Наиболее ярко выделяются следующие:

- идея «отчего дома» как исконных человеческих ценностей, хранящихся на уровне подсознательной информации, духовной памяти;

- идея нравственного долга героя перед последующими поколениями людей (новыми характеристиками уже присутствующей в произведениях предшествующих периодов идеи становятся масштабность, всеохватность, а также связь с темой вины – личной вины и ответственности каждого за то, что происходит вокруг);

- идея связи родства, над которой не имеет власти  даже смерть, родства как человечности в людях, родства человека к человеку, которое должно не позволять развязывание войн между людьми, идея, условно названная нами «память человечности».

На лексико-грамматическом уровне выделяются следующие средства:

- эксплицитные и имплицитные средства выражения ситуативной и субъективной модальности (ср., например, имплицитную реализацию модальности невозможности за счет семантики глагольных форм не пришли и остались (= «погибли, поэтому не смогли вернуться») и эксплицитное выражение значений возможности и невозможности с помощью модальных глаголов мочь, суметь: Я знаю, нет моей вины / В том, что другие не пришли с войны, / В том, что они – кто старше, кто моложе –  / Остались там, и не о том же речь, / Что я их мог, но не сумел сберечь, – / Речь не о том, но все же, все же, все же… («Я знаю, никакой моей вины…»); эксплицитную реализацию значений возможности, желательности, долженствования, вероятности посредством модальных глаголов, глагольно-именных сочетаний и вводных слов: Но памятью этой одною вздохнуть не могу («Жестокая память»); О том, что знаю лучше всех на свете, / Сказать хочу. И так, как я хочу («Вся суть в одном единственном завете…»); Нет, все былые недомолвки / Домолвить ныне долг велит («По праву памяти»); Я, может, скупо применяю / Слова мои к делам твоим («Слово о словах»); И в наших будут жить они потомках, / Что, может, нас оставят за чертой («Есть имена и есть такие даты…»);

- лексемы с ассоциативно-образной коннотацией (например: дети, внуки, земля, трава, родство, край, живой, жить («В тот день, когда окончилась война»); живой, жизнь, родимый, жить («Живым – живое в этой жизни краткой»); трава, луг, детство, ребячий, юный, юность, память, вздохнуть, дым, жизнь, жить, живой, поле, молодой («Жестокая память»); жизнь, вздох, детство, молодость («Когда обычный праздничный привет…»));

- лексемы и словосочетания, выступающие в прямых значениях (например, в стихотворении «В тот день, когда окончилась война» с помощью прямых значений слов и словосочетаний выражается идея связи родства, над которой не имеет власти  даже смерть, прямо заявлено и о том, ради кого автор пишет эти строки:  Нет, не избыть нам связи обоюдной. / Не мертвых власть, а власть того родства, / Что даже смерти стало неподсудно. // К вам, павшие в той битве мировой / За наше счастье на земле суровой, / К вам, наравне с живыми, голос свой / Я обращаю в каждой песне новой; идея «память человечности» как основа нравственности в людях выражается через прямые значения слов в следующих строках стихотворения «Сыну погибшего воина»: (…) завет тебе один, –  / Ты только вспомни, мальчик, чей ты сын; в  стихотворении «Минувший век – еще не вечность…» с помощью глагольных форм платили и утаили, прямо говорится о причине суровой расплаты во время войны, чем актуализируется идея нравственного долга: И, может быть, с того платили / В войне мы платою тройной, / Что утаили / Эти были / Про черный день перед войной);

На композиционном уровне реализации авторской модальности выделяются  средства, уже отмеченные в текстах предыдущих периодов:

- повтор (например, повтор лексемы забыть в начале  I, II и III строф заключительной главы поэмы «По праву памяти»: Забыть, забыть велят безмолвно (…); Забыть родных и близких лица (…); Забыть – о нет, не с теми вместе / Забыть, что не пришли с войны); 

- кольцевая композиция (ср., одинаковое начало первой и последней глав поэмы «За далью даль»: Пора!); 

- емкая концовка произведения (например, повесть «Печники», рассказывающая историю о том, сколько пришлось намучиться молодому учителю с неисправной печью в его доме, завершается абзацем, семантика которого несет яркую эмоциональную коннотацию. Рассказчик описывает свои ощущения от появления в доме новой, исправной печки: Печка подсохла, даже немного обогрела комнату, и на душе у меня было так хорошо, как будто во всей дальнейшей жизни мне уже не предстояло никаких неприятностей и затруднений).

Таким образом, характерной особенностью реализации авторской модальности в текстах послевоенного этапа и последнего десятилетия творчества автора является прием открытой декларации авторской идеи, впервые использованный именно в произведениях послевоенного этапа. При этом весьма большую частотность имеет  эксплицитная реализация значений субъективной и ситуативной модальности, в частности, значений вероятности, возможности, желательности и долженствования.

Чрезвычайно ярким моментом выражения авторской модальности в произведениях последних лет является реализация совмещенных модальных значений возможности и долженствования, возможности и желательности, часто дополняемая реализацией субъективной модальности вероятности. Весьма наглядно это прослеживается, например, в поэме «По праву памяти», являющейся итоговым произведением Твардовского, в котором открыто высказана оценка главных событий, тревоживших поэта на протяжении всей его жизни, и затрагивается, по словам самого поэта, «самая личная и неличная тема» [Твардовский 1989: 172]. Ср., например, экспликацию значения возможности с помощью наречия по праву  в названии поэмы, указывающем на субъективные обстоятельства и причину ее создания («могу говорить об этом, имею право, потому что помню»), и далее  – во вступительной строфе, содержащей повтор словосочетания, составляющего название поэмы, дополненный определением живой: По праву памяти живой. Данный повтор предваряется имплицитной (скрытой в семантике словосочетания приходит мысль) реализацией совмещенных модальных значений  долженствования и желательности в первых строчках поэмы: Сама собой приходит мысль – / Ко всем, с кем было по дороге, / Живым и павшим отнестись (= «я хочу, я должен отнестись, обязан исполнить свой долг перед живыми и павшими»). Еще одна реализация совмещенных модальных значений возможности и долженствования (с помощью модального предикатива не вправе) в первой строфе поэмы дополняется экспликацией модальности вероятности (с помощью вводного словосочетания может быть): Где, может быть, смолчат живые, / Так те прервут меня: / – Позволь! / Перед лицом ушедших былей / Не вправе ты кривить душой … 

Яркая реализация в тексте поэмы значения долженствования в силу своих функционально-семантических свойств в немалой степени способствует сохранению столь важного для автора принципа объективности на уровне формального воплощения, тогда как содержательно-концептуальный и даже содержательно-фактуальный план текста поэмы (чего не было в произведениях предыдущих периодов) подчинены субъективному принципу, имеют ориентацию на личностно- значимое, на выражение оценок и мнения по поводу темы, лично затрагивающей автора. Все содержание поэмы с чрезвычайной силой подчеркивает необходимость поддержания человеком своей связи с отеческими корнями, связи своего родства.

В заключении излагаются основные результаты исследования.

Авторская модальность – текстообразующая семантическая категория, отражающая картину мира языковой личности автора. Исследование авторской модальности непременно сопряжено с обращением к такой ключевой текстовой категории, как идиостиль писателя, поскольку картина мира языковой личности автора непременно отражается в языке его произведений. Средства реализации авторской модальности представляют собой комплекс наиболее ярких идиостилистических особенностей, характеризующих язык произведения автора. Таким образом, категории «авторская модальность» и «идиостиль» соотносятся как содержательный и формальный пласты в структуре текста.

Особенностью реализации авторской модальности является то, что эксплицитные (лексико-грамматические и композиционные) средства тесно переплетены с имплицитными (базирующимися на коннотативных значениях слов и выражений), формирующими подтекстовую информацию. При этом подтекстовый, имплицитный уровень содержания произведения несет основную нагрузку в передаче прагматико-идеологической информации произведения автора.

Реализация исследуемой нами категории в языке художественных произведений осуществляется через элементы лексико-грамматического и композиционного уровней текста, а также отражается в таких прагматико-идеологических единицах, выявляемых в результате восприятия текста,  как образы, темы, авторские идеи и концепты. Данный факт характеризует авторскую модальность как широкую, многоплановую и многоуровневую категорию.

В результате нашего исследования было установлено, что средства выражения авторской модальности во всех рассмотренных текстах группируются вокруг доминантных идей  художественного мира автора, которые являются семантическими центрами идейного пространства его произведений.

В качестве смыслового ядра, фокусирующего авторскую модальность в произведениях А.Т. Твардовского, выступает тема-идея, условно названная  нами «отчий дом». Основу этого мощного семантического эмоционально-экспрессивного и оценочного поля составляют единицы ментально-идеологического уровня реализации авторской модальности: идеологема дом, формирующиеся в ее смысловом пространстве аксиологемы мать, жизнь, память, долг,  культурема Бог, а также идея, названная нами «память человечности». Понятия «дом», «род», «родной», реализованные прямо (через использование одноименных лексем) и косвенно (через информацию контекста), формируют подтекстовую информацию значительной части произведений А.Т. Твардовского, в свою очередь, последовательно выражающую авторскую идею о том, что любовь, духовная память любви – основа человечности в людях, на базе которой формируется нравственность, порядочность, стойкость в трудных ситуациях.

Эволюция формы выражения  в поэтике  А.Т. Твардовского обусловила соответствующие изменения в функциональной нагрузке экспликаторов  категории авторской модальности в его произведениях. В выражении авторского стремления к объективности отражения действительности  –  главной характерной особенности, выявленной при анализе реализации авторской модальности в произведениях  Твардовского – функция лексических единиц с ассоциативно-образными значениями постепенно –от ранних произведений к более поздним – перестает играть решающую роль в реализации авторской модальности, в то время как повышается роль лексических единиц, употребленных в прямых значениях. Это особенно заметно отражено в более частотном употреблении ядерных экспликаторов значений ситуативной и субъективной модальности.

Прямота и честность как отличительные черты авторского способа отражения действительности базируются на субъективном подходе в формировании оценок и мнений по поводу окружающей действительности, имеют ориентацию на личностно значимое. Причем, субъективность, а точнее – отражение действительности через призму глубоко личных, сокровенных чувств человека, характеризует стиль как поэтических, так и прозаических текстов А.Т. Твардовского.

Основные положения диссертации отражены в 7 публикациях автора общим объемом 3,2 п. л.:

  1. Девина О.В. Модальность как способ выражения авторского самосознания в лирике А.Т. Твардовского // Русская словесность как основа возрождения русской школы: Материалы II Международной научно-практической конференции. Липецк: Изд-во Липецкого университета, 2009. С. 106 – 110 (0,4 п.л.).
  2. Девина О.В. Просто о сложном, или особенности выражения авторской модальности в стихотворении А.Т. Твардовского «Жестокая память» // Семантические процессы в языке и речи: Сб. науч. тр. аспирантов. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2009. С. 16 – 23 (0,5 п.л.).
  3. Девина О.В. «Смысловая прозрачность» как характерная черта идиостиля А.Т. Твардовского (очерк «Кенигсберг» и стихотворение «В поле ручьями изрытом…») // Наследие А.Т. Твардовского в диалоге с прошлым, настоящим и будущим: Сб. науч. статей, посвященных 100-летию со дня рождения А.Т. Твардовского / Под ред. проф. В.М. Акаткина. Воронеж: Наука-Юнипресс, 2010. С. 370 – 377 (0,5 п.л.).
  4. Девина О.В. Функциональная иерархия значений ситуативной модальности в поэме А.Т. Твардовского "По праву памяти" // Модальность как семантическая универсалия: Сб. науч. тр., посвящ. юбилею проф. С.С. Ваулиной. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. С. 169 – 176 (0,5 п.л.).
  5. Девина О.В. Идеологемы и аксиологемы как средства выражения авторской модальности (на материале поэмы А.Т. Твардовского «Дом у дороги») //  Функциональная семантика и семиотика знаковых систем: Сб. науч. тр. В 2 ч. Ч. II. М.: Изд-во РУДН, 2011. С. 37 – 45 (0,5 п.л.)

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах,

включенных в перечень ВАК:

  1. Ваулина С.С., Девина О.В. Авторская модальность как текстообразующая категория (к постановке проблемы) // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. Вып. 8: Филологические науки. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. С. 8 – 13 (0,4 п.л.)
  2. Девина О.В. Семантическая доминанта как структурообразующий компонент авторской модальности (На материале поэмы А.Т. Твардовского «За далью – даль» // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2: Языкознание. 2011. Т. 2. № 1-13. С. 28-32 (0,4 п.л.).

Девина Ольга Владимировна

АВТОРСКАЯ МОДАЛЬНОСТЬ

В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А.Т. ТВАРДОВСКОГО

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Подписано в печать 20.09.2012 г.

Бумага для множительных аппаратов. Формат 60×90 1/16. 

Ризограф. Гарнитура «Таймс». Усл. печ. л. 1,5

Уч.-изд. л. 1,2. Тираж 90 экз. Заказ.

Отпечатано полиграфическим отделом 

Издательства Балтийского федерального университета им. И. Канта

236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.