WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

БАБУШКИНА Ольга Владимировна

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РЕГУЛЯЦИИ ВНЕШНИМИ ФАКТОРАМИ СРЕДЫ МИГРАЦИОННОГО СОСТОЯНИЯ «ЧАСТИЧНЫХ МИГРАНТОВ» НА ПРИМЕРЕ ДЛИННОХВОСТОЙ СИНИЦЫ (AEGITHALOS CAUDATUS L.)

03.02.04 – Зоология

Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата биологических наук

Санкт-Петербург – 2012

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет» Научный руководитель доктор биологических наук, профессор Носков Георгий Александрович

Официальные оппоненты:

Лапшин Николай Васильевич доктор биологических наук, доцент, Институт биологии КарНЦ РАН, ведущий научный сотрудник Чернецов Никита Севирович, доктор биологических наук, Зоологический институт РАН, ведущий научный сотрудник Ведущая организация Институт экологии растений и животных УрО РАН

Защита состоится « »_____________ 2012 года в ______ часов на заседании диссертационного совета Д212.232.08 при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9, аудитория_____.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. А. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета Автореферат разослан « »______________ 2012 года

Ученый секретарь диссертационного совета Ягунова Екатерина Борисовна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Формы проявления миграционной активности в классе птиц варьируют от совершаемых регулярно трансконтинентальных перелетов до различного рода перемещений, нерегулярных во времени и в пространстве.

Для перелетных видов птиц показано, что повышенная двигательная активность в период миграции, а также отложение жира и изменение суточных ритмов имеют эндогенную природу и обусловлены деятельностью гипоталамо-гипофизарной системы. В качестве синхронизатора внутренних физиологических ритмов с сезонными изменениями внешней среды выступает фотопериод (Berthold, 1996;

Gwinner, 1996; 1999). Однако у некоторых видов птиц лишь часть особей совершает сезонные миграции. Участие особи в миграции или оседлость у «облигатных частичных мигрантов» предопределяется генетически и не зависит от внешних факторов (Biebach, 1983; Schwabl, 1983; Pulido, Berthold, 2003). Для «факультативных частичных мигрантов» вопрос о причинах, побуждающих отдельных особей включаться в масштабные перемещения, остается открытым. В качестве факторов, контролирующих перемещения таких видов, признаются обеспеченность пищевыми ресурсами, численность, социальный статус особи, стресс (Svrdson, 1957; Schwabl, Silverin, 1990; Newton, 2006). Эти представления часто основываются лишь на корреляциях, выявленных путем наблюдений в природе, в то время как экспериментальные исследования явлений годового цикла у данного типа мигрантов практически отсутствуют. Оставался невыясненным фундаментальный вопрос:

формируется ли у этих видов миграционное состояние, аналогичное таковому у типичных перелетных видов птиц. Наше исследование было направлено, в первую очередь, на восполнение этого пробела.

Объектом исследования послужил номинативный подвид длиннохвостой синицы (Aegithalos с. caudatus), для которого характерны резкие межгодовые колебания численности в период осенней миграции (Ehrenroth 1976; Hildn 1977;

Sokolov et al., 2002, 2004). Особи из одного и того же района рождения могут проявлять разное поведение в осенний период: одни способны преодолеть расстояния более чем в тысячу километров, в то время как другие остаются в районе рождения на зимовку (Tikhomirova, Ganitsky, 2002).

Целью исследования было выявление закономерностей регуляции миграционного состояния и поведения у длиннохвостой синицы – вида, проявляющего характеристики «частичного мигранта» и демонстрирующего резкие межгодовые колебания численности мигрирующих особей. Для этого были поставлены следующие задачи:

1. Проследить межгодовую динамику численности в осеннее время в природе;

2. Проанализировать дальность, направленность и скорость перемещений на основе результатов индивидуального мечения;

3. В экспериментальных условиях выявить наличие или отсутствие эндогенно обусловленных периодов миграционной активности;

4. Оценить роль фотопериода в регуляции постювенальной линьки и формировании миграционного состояния на первом году жизни на основе данных экспериментов;

5. Проследить сезонную динамику двигательной активности на втором году жизни в условиях неволи;

6. Выяснить, может ли количество птиц в эксперименте повлиять на проявление миграционной активности у длиннохвостой синицы.

Научная новизна работы. Новизна проведенного исследования определяется комплексностью использования полевых и экспериментальных методов.

Представлены новые сведения о послегнездовых перемещениях индивидуально маркированных длиннохвостых синиц, сроках и скорости миграции и численности вида во время осенних перемещений на северо-западе России. Показана достоверная связь между сроками и скоростью осенних перемещений у изученного вида. Впервые применен экспериментальный подход к изучению явлений годового цикла частичного мигранта из группы мелких насекомоядных птиц с выраженным социальным поведением. В серии долговременных экспериментов применена уникальная система регистрации активности птиц в неволе, основанная на компьютерном анализе в режиме реального времени изображения клетки с птицами, полученного с помощью системы видеонаблюдения. Доказано наличие эндогенно обусловленных периодов миграционной активности у длиннохвостой синицы. Выявлено влияние фотопериодических условий не только на возраст начала увеличения активности, но и на характер ее суточного распределения и темпы роста. Впервые было показано, что фотопериодические условия могут оказывать влияние на величину миграционной активности у птиц, уже находящихся в миграционном состоянии. Впервые в эксперименте сделана попытка смоделировать различную плотность популяции путем содержания птиц в группах разной величины и проверить распространенное представление о влияние численности на проявление миграционной активности у вида со значительными годовыми флуктуациями численности мигрирующих особей.

Теоретическое и практическое значение. Теоретическая ценность исследования заключается в выявлении соотношения разных факторов среды в регуляции миграционного состояния у частичного мигранта. Полученные результаты подтверждают физиологическую обусловленность внешне нерегулярных перемещений птиц. Материалы диссертации могут быть использованы при формировании современной концепции миграционного поведения птиц, а также в курсах зоологии позвоночных, орнитологии, общей биологии. Практические разработки по длительному содержанию в неволе и регистрации двигательной активности у мелкого насекомоядного дневного мигранта с выраженным социальным поведением могут быть применены в экспериментальных исследованиях подобных видов птиц.

Апробация работы. Результаты исследований были представлены на: 5-й конференции Союза европейских орнитологов (Страсбург, Франция, 2005); 12-й международной орнитологической конференции Северной Евразии (Ставрополь, 2006); 24-м международном орнитологическом конгрессе (Гамбург, Германия, 2006);

6-й конференции Союза европейских орнитологов (Вена, Австрия, 2008);

Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Экология, эволюция и систематика животных» (Рязань, 2009); 13-й международной орнитологической конференции Северной Евразии (Оренбург, 2010); 25-м международном орнитологическом конгрессе (Кампос ду Жордау, Бразилия, 2010);

8-й конференции Союза европейских орнитологов (Рига, Латвия, 2011).

Публикации. По теме диссертации опубликовано 17 работ, из них 3 статьи в ведущих рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, выводов, списка использованных источников. Работа изложена на 1страницах, содержит 17 рисунков и 6 таблиц. Список цитированной литературы включает 254 источника, из них 190 на иностранных языках.

Благодарности. Уникальный полевой научный материал, использованный для сопоставления с экспериментальными данными, был собран в результате более чем сорокалетней работы на Ладожской орнитологической станции большого коллектива людей: сотрудников Санкт-Петербургского Государственного университета и Института биологии Карельского филиала РАН, студентов и аспирантов кафедры зоологии позвоночных Санкт-Петербургского Государственного университета, сотрудников Нижне-Свирского Государственного заповедника.

Выражаю искреннюю признательность всем, кто в разные годы принимал участие в отловах, сезонных наблюдениях, а также помогал в проведении экспериментов, в особенности Г. А. Носкову, Т. А. Рымкевич, Ю. Г. Бояриновой, Н. П. Иовченко, С. П.

Резвому, Н. В. Лапшину, Г. А. Афанасьевой, А. Р. Гагинской, О. П. Смирнову, Д. А.

Старикову, Н. С. Филимоновой, А. Л. Рычковой, М. А. Антипину. Отдельно хочется поблагодарить Ю. Г. Бояринову за неиссякаемый энтузиазм, стимуляцию научного поиска и всестороннюю поддержку на разных этапах работы. Выполнение исследования было бы невозможно без технического обеспечения его экспериментальной части. В этой связи выражаю особую признательность сотрудникам Физико-технического института имени А. Ф. Иоффе РАН К. В.

Кавокину и П. Е. Паку. Также благодарю Центр кольцевания птиц Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова РАН, в частности его заведующего К. Е.

Литвина, за предоставленные сведения из базы данных возвратов колец.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение. Во введении обоснована актуальность темы исследования, показана его научная новизна, теоретическая и практическая значимость; сформулирована цель исследования и задачи, поставленные для ее достижения.

Глава 1. Обзор литературы.

В данной главе дается обзор экспериментальных исследований, ставших ключевыми при выявлении механизмов контроля и регуляции его сезонных явлений годового цикла птиц. Детально рассматриваются особенности регуляции сроков и продолжительности половой активности, предбрачной, постювенальной и послебрачной линьки, миграционной активности и связанного с ней накопления жировых резервов. Приводятся характеристики «облигатных» и «факультативных частичных мигрантов»; для видов из последней группы обсуждаются исследования по выявлению влияния факторов среды на динамику численности и физиологическое состояние. Дается характеристика номинативного подвида длиннохвостой синицы:

особенности связи с территорией, динамика численности, приводятся данные о связи сроков пролета и численности с климатическими индексами.

Глава 2. Материалы и методы Полевые исследования явлений годового цикла длиннохвостой синицы проводились в 2002–2009 г.г. в юго-восточном Приладожье (6041' с.ш., 3257' в.д.) на Ладожской орнитологической станции (ЛОС) и прилегающих территориях НижнеСвирского Государственного Природного Заповедника. Также были проанализированы сведения о многолетних отловах и кольцевании длиннохвостых синиц, собранные на станции в 1968–2001 г.г. Общее число окольцованных на ЛОС длиннохвостых синиц с 1968 по 2009 год составило 33086, из них 4910 отловлено за период с 2002 по 2009 год, при этом автором сделано 2500 индивидуальных записей кольцевания.

Отлов птиц проводился с начала апреля по конец октября большими стационарными ловушками Рыбачинского типа и паутинными сетями. Птиц кольцевали, определяли возраст, измеряли длину крыла, оценивали подкожные жировые запасы в баллах от 1 до 10, регистрировали состояние оперения. Ход линьки описывали по принятым методикам с помощью полуколичественных индексов (Носков, Гагинская, 1972; Носков, Рымкевич, 1977).

Особое внимание уделялось мечению местных птиц. Взрослые особи отлавливались на гнездовых участках. Птенцов в гнезде кольцевали на 10-й–15-й день жизни. За период работы с 2003 по 2009 год было окольцовано 273 местные особи, что составляет одну треть от всех местных длиннохвостых синиц, помеченных в районе ЛОС с 1970 по 2009 год. В 2004–2007 г.г. все первогодки, окольцованные на гнездах или отловленные после вылета в период с 1 июня по 1 сентября, и все взрослые птицы были помечены индивидуальными комбинациями цветных колец. Визуальные наблюдения за такими особями проводились в июне–октябре 2004–2007 г.г. Всего было прослежено 5 семей, окольцованных на гнездах, и группировок первогодков, окольцованных после вылета из гнезд. Эти сведения были дополнены результатами повторных отловов еще 4 семейных групп.

Были проанализированы как опубликованные ранее (Резвый, 1995), так и новые данные о находках длиннохвостых синиц, окольцованных на ЛОС, за пределами района мечения и встречах на ЛОС особей данного вида, окольцованных в других местах (всего 196 находок). По координатам мест находок определялось индивидуальное и среднее расстояние перемещений от пункта кольцевания, затем рассчитывалась индивидуальная и средняя скорость миграции в осеннее время.

Поскольку длиннохвостые синицы часто мигрируют группами постоянного состава, при расчете расстояний и скорости данные по группе объединяли и считали их за один случай (итого 54 случая).

Экспериментальные исследования явлений годового цикла длиннохвостой синицы проводились на молодых особях, взятых птенцами из гнезд или отловленных в районе рождения после вылета, либо отловленных в ходе осенних перемещений.

Всего было проведено пять экспериментов, направленных на изучение следующих вопросов: 1) фотопериодической регуляции постювенальной линьки; 2) миграционного состояния на первом году жизни; 3) миграционного состояния на втором году жизни; 4) темпов изменения двигательной активности в ходе миграции;

5) связи динамики активности с количеством птиц в эксперименте. Все исследования, кроме первого, основывались на измерении двигательной активности у птиц в клетках в течение длительного времени. Корм и воду птицы получали ad libitum.

Во время регистрации активности птицы содержались в клетках цилиндрической формы диаметром 60 см и высотой 40 см, с установленной посередине кольцевой жердочкой диаметром 40 см. Каркас клетки был обтянут капроновой сеткой. В такой клетке длиннохвостые синицы могли двигаться в своей естественной манере. Из-за высокой социальности вида не представлялось возможным содержать птиц во время регистрации активности поодиночке, не оказывая при этом существенного влияния на их поведение. Птиц размещали по две в каждой клетке. С целью индивидуального распознавания регистрирующей системой одна из них была помечена красным, другая – зеленым цветом спиртовыми растворами родамина С и бриллиантового зеленого. Стенки клеток оборачивали светлой бумагой, так что птицы в каждой клетке могли слышать, но не видели особей в других клетках.

Система регистрации двигательной активности состояла из видеокамер наблюдения, соединенных с компьютером через плату интерфейса VN4-Power и программу RVN-SDR системы VideoNet (Пентакон-СПб, Скайрос), и специально разработанного программного обеспечения для обработки изображения (П. Е. Пак, К. В. Кавокин, ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН). Одна видеокамера помещалась сверху над каждой клеткой. Плата интерфейса обеспечивала захват изображения с частотой кадров в секунду. Программы обработки позволяли распознавать движущийся объект в режиме реального времени, определять его цвет и записывать координаты центра объекта как функцию времени. Автоматически создавался файловый архив с полной информацией о движениях каждой птицы за время регистрации. Другой пакет специальных программ позволял анализировать двигательную активность каждой птицы: число прыжков и расстояние, пройденное в клетке за избранный временной интервал (Bojarinova et al., 2006). Клетки были оборудованы искусственным освещением с автоматически контролируемой длиной дня. Подопытные птицы (пары) из каждой группы помещались в клетки за день до начала регистрации активности. Продолжительность непрерывной регистрации для одной группы составляла 2–4 дня. Оценку массы и жирности проводили во всех экспериментах один раз в 7–10 дней примерно в одно и то же время.

За показатель активности птицы в клетке в определенную дату принимали среднее расстояние, пройденное за час. Такой подход давал возможность сравнивать двигательную активность в разные сезоны в одной группе или между группами. Для сравнения сезонной изменчивости суточного ритма каждый день разделяли на две части: первые четыре часа после включения освещения утром и остальная часть дня – «вечерние часы».

Для анализа индивидуальной изменчивости активности применялась аппроксимация зависимости активности каждой птицы от даты полиномом шестой степени. Эта функция позволяла отразить сезонную динамику активности и сгладить ее изменчивость между отдельными днями. По кривой аппроксимации определяли индивидуальный начальный уровень в период, предшествовавший его осеннему увеличению, максимальные уровни активности, соответствующие осенней и весенней миграции, и даты их достижения.

Статистическую обработку материала производили общепринятыми методами (Терентьев, Ростова, 1977; Зайцев, 1984; Sokal, Rohlf, 1998). Средние значения приведены со стандартной ошибкой (±SE).

Глава 3. Территориальное поведение и миграции длиннохвостой синицы по данным кольцевания и наблюдений на ЛОС Визуальные наблюдения за индивидуально маркированными особями и их повторные отловы показали, что после вылета из гнезд молодые длиннохвостые синицы в течение 4–7 дней держались в пределах участка обитания родительской пары. В возрасте 20–30 дней происходило расширение участка обитания и объединение выводков. Группы, включающие как молодых, так и взрослых птиц, регулярно отлавливались и наблюдались в районе работ до середины или конца октября. Семейные группы (n=9) сохранялись в течение этого времени, при этом в шести случаях родительские особи отмечались в стаях со своими потомками. Часть особей может покинуть район рождения уже в августе. Другая часть молодых птиц остается в районе рождения на зимовку, выжившие гнездятся здесь же на следующий год.

Миграция в районе ЛОС наблюдается с первой–второй декады сентября и продолжается до конца октября. Важно отметить, что в осенний период перемещения длиннохвостых синиц регистрируются в районе ЛОС ежегодно, но численность птиц подвержена значительным колебаниям и может изменяться от нескольких десятков до нескольких тысяч особей (рис. 1).

32282420161284Год Рисунок 1. Численность длиннохвостых синиц, отловленных на ЛОС за сентябрь и октябрь в разные годы.

Длиннохвостые синицы, окольцованные на ЛОС, были впоследствии обнаружены в 23 точках. Среднее расстояние от пункта кольцевания до места повторной встречи составило 804.7±27.6 км (275.3–1524.2 км). Таким образом, по расстоянию, на которое перемещаются птицы, длиннохвостая синица может быть отнесена к категории ближних мигрантов. Скорость миграции длиннохвостых синиц, Количество особей 1919191919191919191919191919191919191919191919191919191920202020202020202020окольцованных на ЛОС, варьировала от 16 до 95 км/сутки и составила в среднем 42.5±2.07 км/сутки (n=54). Она статистически достоверно зависела от сроков первичного отлова (рис. 2). Птицы, мигрировавшие позже в сезоне, перемещались с большей скоростью, по сравнению с особями, помеченными в начале осени.

1Рисунок 2. Изменчивость y = 0.99x +11.80 скорости миграции R2 = 0.длиннохвостых синиц в зависимости от даты отлова.

Результаты регрессионного анализа: F=17.77, df=1,52, p<0.0001. В уравнении регрессии x=1 соответствует 9.9 19.9 29.9 9.10 19.10 сентября.

Дата Глава 4. Регуляция сезонных явлений годового цикла у длиннохвостой синицы Фотопериодическая регуляция постювенальной линьки. В исследовании участвовали 10 молодых длиннохвостых синиц, принадлежащих к одному выводку.

Группа 1 (n=5) содержалась в фотопериодических условиях ранних сроков рождения на 60 с.ш. (медленно сокращающийся день с 18 ч. 40 мин). Группа 2 ( n=5) с 32дневного возраста содержалась в условиях поздних сроков рождения на с.ш.

(быстро сокращающийся день с 16 ч. 40 мин.). У птиц из группы 2 темпы замены первостепенных маховых и контурного оперения были выше (сравнение коэффициентов регрессии, соответственно, F=10.11, p<0.05 и F=12.90, p<0.001).

Общая продолжительность линьки контурного оперения в условиях ранних сроков рождения составила 95.4±1.2 дней, в условиях поздних сроков рождения – 81.0±5.дней, различия статистически достоверны (критерий Стьюдента, t=7.06; p<0.001).

Продолжительность замены всех первостепенных маховых перьев в группе составила 76.2±4.3 дней, в группе 2 – 64.4±1.7 дня, различия статистически достоверны (критерий Стьюдента, t=7.05; p<0.001). Таким образом, характер влияния фотопериода на процесс линьки у длиннохвостой синицы не отличается от такового, известного для регулярных дальних и ближних мигрантов. Это влияние направлено на увеличение темпов и сокращение продолжительности линьки у поздно родившихся особей.

Сезонная динамика двигательной активности и формирование миграционного состояния на первом году жизни. Прослежена динамика двигательной активности в трех группах молодых длиннохвостых синиц. Две группы были сформированы из особей, выращенных в неволе, принадлежавших к 5 разным выводкам и появившихся на свет в период с 25 мая по 2 июня 2005 г. в юго-восточном Приладожье; третья группа – из особей неизвестного происхождения, отловленных в период осенней миграции на ЛОС.

Скорость, км/сутки Группа 1 (n=8) содержалась в естественных фотопериодических условиях ранних сроков рождения на 60 с.ш. (медленно сокращающийся световой день с 18 ч.

40 мин.). К 28 ноября длина светового дня составила 7 ч. 30 мин., что соответствовало зимнему минимуму на 55 с.ш. Длина дня поддерживалась на этом уровне до 7 января, после чего темпы изменения фотопериода вновь соответствовали таковым для 60 с.ш.

Группа 2 (n=8) с возраста около 25 дней содержалась в условиях поздних сроков рождения на 60 с.ш. (быстро сокращающийся световой день с 16 ч. 40 мин.).

Естественный фотопериодический режим оказывался сдвинутым на два месяца вперед и поддерживался таким до окончания эксперимента. Для данной группы световой день начал увеличиваться после зимнего минимума в начале ноября.

Группа 3 (n=8) была сформирована из птиц, начавших миграцию в природе, и представлявших две разные стаи, и содержалась в условиях, аналогичных таковым для группы 1. Измеренный уровень двигательной активности птиц этой группы служил контролем для активности у особей из групп 1 и 2, выращенных в неволе.

Регистрация двигательной активности птиц в группе 1 происходила с начала августа 2005 г. по конец апреля 2006 г., в группе 2 – с начала августа 2005 г. по начало марта 2006 г., в группе 3 – с середины октября 2005 г. по конец апреля 2006 г.

Все длиннохвостые синицы из трех экспериментальных групп проявили сходную сезонную динамику двигательной активности, а именно, ее увеличение в осенний и весенний сезоны как в утренние, так и в «вечерние» часы (рис. 3 а,б,в).

Начальный уровень двигательной активности у птиц, выращенных в неволе с раннего возраста (группы 1 и 2), не различался (критерий Стьюдента, t=0.66, p>0,05; группа – х=59.4±10.3; группа 2 – х=71.5±15.9).

Средний максимальный уровень двигательной активности за час в осенний сезон был достоверно выше в группе 2 по сравнению с группами 1 и (дисперсионный анализ F=5.72, df=2,21, множественное сравнение по критерию Тьюки, p<0.05; группа 1 – х=501.2±38.1; группа 2 – х=688.8±40.7; группа 3 – х=469.1±65.2). В весенний сезон подобное различие между группами не было обнаружено (дисперсионный анализ F=1.15, df=2,19, p>0.05; группа 1 – х=496.7±35.8;

группа 2 – х=606.2±37.8; группа 3 – х=588.8±67.9).

Сроки увеличения двигательной активности в экспериментальных группах зависели от фотопериодических условий содержания. Длиннохвостые синицы, выращенные из птенцов и содержавшиеся в условиях ранних сроков рождения (группа 1) начали увеличивать двигательную активность с середины сентября в возрасте около 110 дней. В это же время первые осенние перемещения обычно фиксируются на ЛОС. У особей из группы 2 в условиях поздних сроков рождения начало увеличения активности отмечалось на месяц раньше, в возрасте около 80 дней.

Медианы даты достижения максимального уровня активности, соответствующего осенней миграции, достоверно различались для разных экспериментальных групп. Наиболее ранняя дата была зафиксирована в группе 2, наиболее поздняя – в группе 1 (критерий Крускала-Уоллиса, H=20.06, p<0.001; группа 1 – 30 ноября, группа 2 – 25 сентября, группа 3 – 2 ноября).

Рисунок 3. Среднее расстояние, пройденное длиннохвостыми синицами в клетках за час за четыре утренних часа (светлые кружки) и «вечерние» часы (темные кружки): а – группа 1, естественный режим для 60с.ш.;

б – группа 2, естественный режим для 60 смещенный на с.ш., месяца вперед; в – группа 3, естественный режим для 60 с.ш.

Весеннее увеличение двигательной активности в группах 1 и 3 было отмечено с середины февраля; длина дня в этот период составляла около часов. Медианы даты достижения максимального уровня активности различались незначительно в этих двух группах (15 и 8 марта соответственно). Так как фотопериодические условия для группы 2 по-прежнему опережали естественные, сроки увеличения активности (середина декабря, рис.

3) и медиана даты достижения максимального уровня активности (4 января) были сдвинуты на два месяца вперед по сравнению с группами 1 и (критерий Крускала-Уоллиса, H=14.68, p<0.001).

Во время периода, соответствующего осенней миграции, были выявлены различия в суточной динамике активности птиц в зависимости от условий содержания (рис. 4). В период, когда длина дня для групп 1 и 2 составляла 9 часов (третьи декады октября и августа, соответственно), средняя величина двигательной активности в группе 2 была достоверно выше, чем в группе 1 (2-факторный дисперсионный анализ:

группа – F=37.85, df=1,112, p<0.001; час – F=2.42, df=7,112, p<0.05; взаимодействие факторов p>0.05). При этом в вечернее время у птиц группы 2 отмечался дополнительный пик активности.

Фотопериодические условия содержания оказывали влияние на темпы изменения активности. Птицы из группы 2 в условиях быстро сокращающегося дня демонстрировали более высокие темпы увеличения двигательной активности в осенний период по сравнению с особями из группы 1. Прямолинейные участки кривых активности за утренние часы в группах 1 и 2 достоверно различались по наклону: сравнение коэффициентов регрессии F=7.54, df=1,3, p<0.01.

Рисунок 4. Динамика 9двигательной активности в а б 8течение суток при разных 7режимах изменения длины 6дня: а – группа 1, 5естественный режим для 60 4с.ш.; б – группа 2, 3естественный режим для 0 1 2 3 4 5 6 7 8 60, смещенный на 2 месяца Номер часа от момента включения вперед света Характер изменения жировых резервов был сходным во всех трех группах (рис.

5). Выраженный пик в осенний период отсутствовал, тогда как в весенний период жировые запасы возрастали с увеличением двигательной активности. Среднее значение уровня активности за светлое время суток, рассчитанное для половины каждого месяца, достоверно коррелировало со средним баллом жирности за тот же период (группа 2, декабрь–март: r=0.84, p<0.05, n=7; группы 1 и 3, январь–апрель:

соответственно, r=0.70, p=0.05, n=8 и r=0.79, p<0.05, n=8).

Рисунок 5. Изменение а б в жировых резервов у длиннохвостых синиц в разных фотопериодических условиях: а – группа 1, естественный режим для с.ш.; б – группа 2, естественный режим для с.ш., смещенный на 2 месяца вперед; в – группа 3, естественный режим для с.ш.; средние значения ± SE Период Особи из группы 2 достигли максимальной жирности в период, соответствовавший весенней миграции, на два месяца раньше по сравнению с птицами из групп 1 и 3 (критерий Крускала-Уоллиса, Z=14.68, p<0.001; медианы:

группа 2 – 12 декабря, группа 1 – 22 февраля, группа 3 – 14 февраля).

Полученные в данном эксперименте результаты свидетельствуют о том, что увеличение двигательной активности у длиннохвостых синиц было связано с миграционной активностью, так как: а) уровень и динамика двигательной активности у птиц, содержавшихся в неволе с раннего возраста, были сходны с таковыми у особей, взятых в эксперимент уже после начала ими перемещений в природе; б) увеличение двигательной активности в середине сентября – ноябре и в конце февраля – марте в группах 1 и 3 совпадало по срокам с осенними и весенними (Hildn 1977;

Sokolov et al., 2002, 2004) перемещениями вида в природе; в) жировые запасы у всех в группе за час, м Средняя дистанция Средний балл жирности экспериментальных птиц увеличивались вместе с ростом двигательной активности в весенний период.

Длиннохвостые синицы в неволе демонстрировали адаптивные ответы на фотопериодические стимулы, подобные тем, которые описаны для регулярных дальних и ближних мигрантов. Птицы в условиях короткого светового дня (группа 2) завершили постювенальную линьку и начали увеличение двигательной активности в более ранние сроки и, соответственно, в более раннем возрасте. Достижение более высокого уровня двигательной активности при быстро сокращающемся дне происходило за счет существенного увеличения активности в «вечерние» часы. Таким образом, фотопериодические условия влияли на суточный ритм активности и скорость увеличения локомоторной активности в осенний период у длиннохвостой синицы.

Сезонная динамика двигательной активности на втором году жизни. Была прослежена двигательная активность 8 птиц из числа участвовавших в эксперименте 2005–2006 года: 4 из них происходили из популяции юго-восточного Приладожья, другие 4 представляли птиц, отловленных в период миграции. Все птицы в предыдущий год содержались в фотопериодических условиях ранних сроков рождения при естественном режиме для с.ш. Фотопериодические условия нового эксперимента были аналогичными. Активность регистрировалась в период с августа 2006 г. по 30 апреля 2007 г.

Длиннохвостые синицы на втором году жизни продемонстрировали сезонную динамику двигательной активности, сходную с выявленной для первогодков. Таким образом, потенциальная возможность участия в перемещениях на значительные расстояния сохраняется, по крайней мере, на протяжении первых двух лет жизни особи. Подтверждением этому могут служить случаи поимки длиннохвостых синиц далеко за пределами района мечения во время сезона миграции через 1-2 года и даже лет от даты кольцевания (данные базы возвратов колец Центра кольцевания птиц ИПЭЭ РАН, Bolshakov et al., 2002; Sokolov et al., 2002).

Регуляция миграционного состояния в ходе самой миграции. В эксперименте изучалось влияние изменения фотопериодических условий на птиц, начавших миграционные перемещения в природе. Две стаи из 10 и 6 длиннохвостых синиц были отловлены, соответственно, 1 и 3 октября 2006 года. Птицы были распределены между двумя группами случайным образом по 5 особей из одной стаи и по 3 из друго й С 6 октябр я о д из групп содержалась в фотопериодических условиях,. на смещенных на 1 месяц вперед относительно этой даты. Длина светового дня для другой группы по-прежнему соответствовала естественному изменению на с.ш.

Для обеих групп минимальная продолжительность светлой части суток составила 7 ч.

30 мин., но достигнута она была в разное время – 28 октября и 28 ноября соответственно. Двигательная активность регистрировалась в период с 19 октября 2006 г. по 12 января 2007 г.

Стартовый уровень активности не различался в двух экспериментальных группах. Спустя 10 дней после начала эксперимента обнаружилось достоверное различие, которое сохранялось до третьей декады ноября (рис. 6). Птицы в условиях, симулирующих задержку на трассе миграции, преодолевали в течение дня большее расстояние (2-факторный дисперсионный анализ: фактор 1 фотопериодические условия – F=9.81, df=1,70, p<0.05; фактор 2 период регистрации активности – F=3.80, df=4,70, p<0.05). Таким образом, экспериментальным путем установлено, что фотопериод может оказывать влияние на уже сформированное миграционное состояние у длиннохвостой синицы.

Увеличение скорости осенней миграции с прогрессом сезона и вдоль миграционного пути показано как для дальних, так и для ближних мигрантов (Ellegren 1993; Fransson 1995; Bensch, Nielsen 1999; Bojarinova et al. 2008). Это может рассматриваться как важное приспособление к быстрому уходу от неблагоприятных условий, в особенности для видов птиц, мигрирующих в северном полушарии в сентябре и октябре. Полевые данные свидетельствуют о наличии данной адаптации также и у длиннохвостой синицы (Шаповал, 1989; Бояринова, Бабушкина, 2010).

Полученные результаты подтверждают предположение некоторых авторов о том, что одной из причин увеличения скорости миграции к концу сезона является стимулирующее влияние коротких фотопериодов (Bojarinova et al. 2008).

6Рисунок 6. Влияние 6фотопериода на 5двигательную активность 5птиц, находящихся в 4миграционном состоянии: а 400 – естественный режим для а б 60 с.ш.; б – естественный 3режим для с.ш., 3смещенный на 1 месяц окт II окт III ноя I ноя II ноя III вперед Декада Динамика двигательной активности и численность птиц. Для того, чтобы выяснить, может ли высокая численность птиц в эксперименте повлиять на само проявление миграционной активности у длиннохвостой синицы, был проведен следующий эксперимент. В июне 2010 года из птенцов и слетков, взятых из гнезд и отловленных в окрестностях ЛОС, были сформированы две группы. Группа 1 (n=8) содержалась с момента перехода птиц на самостоятельное питание в условиях, симулирующих низкую плотность популяции. Количество птиц в этой группе было несколько ниже среднего количества птенцов в выводке у длиннохвостой синицы.

Экспериментальные птицы были полностью изолированы от контактов с представителями своего вида до конца эксперимента. Другие 23 птицы содержались вместе в одном небольшом помещении и имели возможность видеть и слышать друг друга, а также свободноживущих длиннохвостых синиц. К началу регистрации активности из этих птиц случайным образом было выбрано 8, из которых была сформирована группа 2. Оставшиеся птицы по-прежнему содержались с ними в одном помещении с возможностью поддерживать акустический контакт. Условия содержания обеих групп на протяжении всего эксперимента соответствовали естественному изменению фотопериода на 60 с.ш. Регистрация двигательной группе, м Среднее расстояние в активности производилась в обеих группах с начала августа по середину декабря параллельно в разных зданиях.

Все длиннохвостые синицы из групп 1 и 2 продемонстрировали сходные сроки увеличения двигательной активности в осеннее время относительно ее начального уровня, соответствующие срокам миграции вида в природе. Медианы даты достижения максимального уровня активности в двух экспериментальных группах статистически не различались как за весь день (критерий Манна-Уитни, U=36.5, p>0.05; группа 1 – 24 октября, группа 2 – 23 октября), так и за четыре утренних часа (критерий Манна-Уитни, U=47.5, p>0.05; группа 1 – 13 октября, группа 2 – октября). Птицы группы 1 проявили миграционную активность несмотря на изоляцию от других длиннохвостых синиц. Максимальный уровень двигательной активности у птиц в этой группе в осенний период был даже выше по сравнению с группой (сравнение по критерию Стьюдента для всего светлого периода суток t=3.73, p <0.01, для четырех утренних часов t=2.67, p<0.05).

Таким образом, мы получили подтверждение тому, что в эксперименте 2005– 2006 г.г., содержание большого количества птиц на ограниченном пространстве не являлось непосредственным стимулом увеличения двигательной активности. Сам факт проявления миграционной активности в изолированной группе и соответствие сроков увеличения двигательной активности в обеих группах срокам миграции вида в природе свидетельствуют о ведущем значении эндогенного фактора в формировании миграционного состояния у длиннохвостой синицы.

Заключение Длиннохвостая синица в северной Европе – один из классических примеров так называемых инвазионных видов птиц, демонстрирующих вспышки численности мигрирующих особей в осенний период. Считается, что перемещения таких видов обусловлены высокой численностью на местах размножения и недостатком пищевых ресурсов (Lack 1954; Schwabl, Silverin 1990; Koenig, Knops 2001; Newton 2008.). Роль эндогенных факторов при этом обычно недооценивается.

В результате наших исследований выявлен ряд принципиальных особенностей, характеризующих регуляцию миграционного состояния и поведения в периоды перемещений у изучаемого вида.

Анализ полевых данных показал, что в осенний период при значительных ежегодных колебаниях численности перемещения длиннохвостых синиц на северозападе России, в отличие от более южных районов наблюдений, регистрируются ежегодно. Сроки перемещений вида в природе более или менее постоянны, а их вариация соответствует нормальному разбросу сроков рождения. Длиннохвостые синицы, мигрирующие позже в сезоне, перемещаются с большей скоростью, по сравнению с особями данного вида, помеченными в начале осени. Птицы, принимающие участие в миграции, имеют большие жировые запасы, чем оседлые;

особи, мигрирующие позже в сезоне, также имеют более высокие энергетические резервы (Бояринова, Бабушкина, 2010). Это связано с адаптивными перестройками обмена веществ, аналогичных таковым у регулярных мигрантов.

Результаты наших экспериментальных исследований показали, что в годовом цикле у длиннохвостой синицы имеются физиологически обусловленные периоды повышенной двигательной активности. Мы считаем, что сезонное увеличение двигательной активности у длиннохвостой синицы, зарегистрированное в эксперименте, отражает настоящие миграционные перемещения их свободноживущих сородичей. Все экспериментальные птицы проявляли миграционную активность, несмотря на избыток корма. Сезонные изменения энергетических запасов, фотопериодическая регуляция начала перемещений, тот факт, что птицы увеличивали активность только в самом конце линьки, более высокие темпы активности у поздно мигрирующих особей – все эти особенности аналогичны известным для регулярных мигрантов.

Таким образом, в контроле и регуляции миграционного состояния у «факультативного частичного мигранта» длиннохвостой синицы принимают участие те же факторы, что и у регулярных мигрантов. Основой сезонных проявлений повышенной двигательной активности является эндогенный ритм при адаптивном модифицирующем влиянии фотопериода. Влияние прочих внешних факторов, на наш взгляд, накладывается на физиологически обусловленные процессы.

Выводы 1. В годовом цикле длиннохвостой синицы выявлено три периода подвижности.

Перемещения в послегнездовой (летний) период не приводят к значительному удалению от места рождения для молодых или размножения для взрослых длиннохвостых синиц. Результатом их является лишь некоторое расширение участка обитания. В осенний и весенний периоды подвижности часть особей, как первогодков, так и взрослых, преодолевает расстояния, сравнимые с дистанциями перелетов у регулярных ближних мигрантов (в среднем 804.7 км), а часть остается на местах рождения или гнездования.

2. В осенний период перемещения длиннохвостых синиц на северо-западе России регистрируются ежегодно. Численность мигрирующих птиц при этом подвержена значительным колебаниям от нескольких десятков до нескольких тысяч особей за сезон.

3. Повторные находки птиц, окольцованных в Приладожье, свидетельствуют о том, что осенние перемещения могут быть направлены как на юго-запад, так и на северо-запад вдоль побережья Ладожского озера. Большая часть птиц мигрирует в юго-западном направлении вдоль берега Балтийского моря.

4. Длиннохвостые синицы, мигрирующие позже в сезоне, перемещаются с большей скоростью, по сравнению с особями данного вида, помеченными в начале осени. Скорость миграции длиннохвостых синиц, окольцованных в Приладожье, варьировала от 16 до 95 км/сутки (в среднем 42.5 км/сутки) и статистически достоверно зависела от сроков первичного отлова.

5. Характер регулирующего влияния фотопериода на процесс линьки у длиннохвостой синицы не отличается от такового, известного для регулярных мигрантов Палеарктики. Это влияние направлено на увеличение темпов и сокращение продолжительности линьки у поздно родившихся особей.

6. В экспериментальных условиях у всех птиц, как на первом, так и на втором году жизни, зарегистрирована сходная сезонная динамика двигательной активности, а именно, увеличение активности в периоды, соответствующие осенней и весенней миграции. Жировые запасы у экспериментальных птиц увеличивались вместе с ростом двигательной активности в весеннее время. Проявление осенней миграционной активности было отмечено также в группе птиц, с раннего возраста содержавшихся в изоляции от сородичей. Результаты экспериментов свидетельствуют о ведущей роли эндогенного фактора в формировании миграционного состояния у длиннохвостой синицы.

7. Длиннохвостые синицы в неволе демонстрировали адаптивные ответы на фотопериодические стимулы в период формирования миграционной активности.

Фотопериодические условия оказывали влияние на возраст начала увеличения двигательной активности у особи, характер ее суточного распределения, а также темпы роста двигательной активности в осенний период. В условиях быстро сокращающегося светового дня в осеннее время птицы начинали увеличивать двигательную активность в возрасте 80 дней, в условиях медленно совращающегося дня – в возрасте 110 дней. Темпы роста активности при быстро сокращающемся дне были выше, а более высокий общий уровень двигательной активности достигался за счет ее возрастания в вечерние часы.

8. Фотопериод может оказывать влияние на уже сформированное миграционное состояние у длиннохвостой синицы. В условиях эксперимента, симулирующих задержку на трассе миграции, птицы демонстрировали увеличение двигательной активности. Это согласуется с результатами кольцевания и свидетельствует о стимулирующем влиянии коротких фотопериодов на скорость прохождения трассы у поздно мигрирующих особей.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ Публикации в ведущих рецензируемых научных изданиях 1. Бабушкина O. В., Бояринова Ю. Г. Сохранение внутрисемейных связей у мигрирующих длиннохвостых синиц (Aegithalos c. caudatus) по данным кольцевания на северо-западе России // Вестн. С.-Петерб. ун-та Сер. 3. 2009. Вып. 2. С. 3–11.

2. Бояринова Ю. Г., Бабушкина О. В. Реальны ли экологические отличия инвазионных видов птиц от типичных мигрантов? (на примере длиннохвостой синицы Aegithalos c. caudatus) // Экология. 2010. Вып. 5. С. 383–388.

3. Babushkina O., Bojarinova J. Photoperiodically regulated cycle of locomotory activity and fat reserves during migration seasons in the irruptive bird species, the longtailed tit Aegithalos c. caudatus // Journal of Avian Biology. 2011. Vol. 42. P. 169–177.

Публикации в других изданиях и сборниках материалов конференций 4. Бабушкина О. В. Фотопериодический контроль сроков постювенальной линьки длиннохвостой синицы Aegithalos caudatus L. // Орнитологические исследования в Приладожье / Под ред. Н.П. Иовченко. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. С. 193–204.

5. Бабушкина О. В., Бояринова Ю. Г. Территориальное поведение молодых длиннохвостых синиц на Северо-Западе России // «Орнитологические исследования в Северной Евразии»: Тез. XII междунар. орнитол. конф. Северной Евразии.

Ставрополь, 2006. С. 58–59.

6. Бабушкина О. В., Бояринова Ю. Г. Экспериментальное исследование явлений годового цикла у птиц – нерегулярных мигрантов // «Экология, эволюция и систематика животных»: Матер. Всерос. научно-практической конф. с междунар.

участием. Рязань, 2009. С. 173–174.

7. Бояринова Ю. Г., Бабушкина О. В. Миграции в годовом цикле «инвазионных» видов // Изучение миграций птиц и миграционных стоянок.

Материалы юбилейной научной сессии, посвященной 40-летию Ладожской орнитологической станции, и рабочего совещания по изучению миграций и миграционных стоянок птиц. СПб.: Изд-во ЦСИ, 2008. С. 9–10.

8. Бояринова Ю. Г., Бабушкина О. В. Регуляция миграционного состояния у нерегулярных мигрантов // «Орнитология в Северной Евразии»: Матер. XIII междунар. орнитол. конф. Северной Евразии. Тез. докл. Оренбург, 2010. С. 69–70.

9. Бояринова Ю. Г., Бабушкина О. В., Пак П. Е., Кавокин К. В.

Автоматическая система видеонаблюдения как средство регистрации локомоторной активности и направления перемещений у птиц: первые результаты и перспективы // «Орнитологические исследования в Северной Евразии»: Тез. XII междунар. орнитол.

конф. Северной Евразии. Ставрополь, 2006. С. 90–92.

10. Бояринова Ю. Г., Бабушкина О. В., Филимонова Н. С. Экология осенних перемещений у так называемых «инвазионных» видов птиц: масса тела и жировые запасы // «Экология, эволюция и систематика животных»: Матер. Всерос. научнопрактической конф. с междунар. участием. Рязань, 2009. С.187–188.

11. Babushkina O. Photoperiodic regulation of the postjuvenile moult in the Longtailed Tit Aegithalos caudatus //Alauda. 2005. Vol. 73. N.3 P. 283. (Abstracts of the 5th Conference of the European Ornithologists’ Union, Strasbourg, 2005) 12. Babushkina O., Bojarinova J. Do high numbers really trigger autumn movements in the Long-tailed Tit? An experimental study // Abstract Book of the 8th Conference of the European Ornithologists’ Union. Riga, 2011. P. 49.

13. Babushkina O., Bojarinova J. Experimental study of seasonal movements of the Long-tailed Tit, Aegithalos c. caudatus // Abstract Book of the 6th Conference of the European Ornithologists’ Union. Wien, 2007. P. 48.

14. Babushkina O., Bojarinova J. Territorial behaviour of the young Long-tailed Tits in northwest Russia // Journal of Ornithology. 2006. Vol. 147. Suppl.1. P. 130.

(Abstracts of the 24th Iinternational Ornithological Congress, Hamburg, 2006).

15. Babushkina O., Boyarinova Y. Regulation of seasonal movements in irregular partial migrants: the role of photoperiodic conditions // Abstracts of the 25th Iinternational Ornithological Congress, Campos do Jordo, Brazil 22–28 August 2010. P. 342.

16. Bojarinova J., Babushkina O. Annual and seasonal variation in the body mass and fat reserves in irruptive species // Abstract Book Bird Numbers 2007 «Monitoring for Conservation and Management». Chiavenna, 2007. Р. 39.

17. Bojarinova J., Babushkina O., Pak P., Kavokin K. Automatic video surveillance as a method for recording the locomotory activity and direction of movements in caged birds // Journal of Ornithology. 2006. Vol 147. Suppl. 1. P. 139. (Abstracts of the 24th International Ornithological Congress, Hamburg 13–19 August 2006).







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.