WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

САВИНОВ Владимир Александрович

ИССЛЕДОВАНИЕ ГЕНЕТИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ КОРЕГУЛЯЦИИ МЕТАБОЛИЗМА АЗОТА И ФОСФОРА У ДРОЖЖЕЙ SACCHAROMYCES CEREVISIAE специальность:

03.02.07 – генетика

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата биологических наук

Санкт-Петербург 2012

Работа выполнена в Санкт-Петербургском государственном университете, в лаборатории биохимической генетики кафедры генетики и биотехнологии.

Научный консультант: доцент, доктор биологических наук Елена Викторовна Самбук кафедра генетики и биотехнологии Санкт-Петербургского государственного университета, СанктПетербург

Официальные оппоненты: профессор, доктор биологических наук Владимир Геннадьевич Королев отделение молекулярной и радиационной биофизики ФГБУ Петербургский институт ядерной физики им. Б.П.Константинова, Гатчина профессор, доктор биологических наук Тыну Рихович Сойдла Институт Цитологии РАН, СанктПетербург Ведущее учреждение: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, Москва

Защита состоится “____” _______________ 2012 г. в ____ часов на заседании Диссертационного совета Д.212.232.12 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском Государственном университете по адресу:

199034 Санкт-Петербург, Университетская наб. 7/9, СПбГУ, биолого-почвенный факультет, кафедра генетики и биотехнологии, аудитория 1.

С диссертацией можно ознакомиться в Центральной научной библиотеке им.

М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета

Автореферат разослан “____” _____________ 2012 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета Д.212.232.доктор биологических наук Л.А. Мамон

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы. Физиология микроорганизмов в значительной степени зависит от условий изменчивой окружающей среды. Адаптивный ответ клетки заключается в коррекции метаболических процессов, изменении скорости роста и деления, переходе к мицелиальному росту или споруляции. Дефицит в среде одного из макроэлементов, углерода, азота или фосфора, в короткий срок приводит к истощению его внутриклеточных резервов и одновременно меняет уровень экспрессии целых групп генов: некоторые активируются, другие репрессируются. На изменение состава среды клетки отвечают перестройкой метаболизма. Мишенями для сигнальных молекул являются как регуляторные белки, так и гены, кодирующие ключевые ферменты метаболизма. Определенный транскрипционный фактор способен влиять на уровень экспрессии целого ряда генов, кодирующих ферменты какого-либо метаболического пути, за счет наличия в их промоторах сходных последовательностей.

Известно, что у дрожжей более 30% генома составляют гены, промоторные области которых распознаются несколькими транскрипционными факторами, это является характерной особенностью эукариот (Lee et al., 2002). Некоторые гены располагают в промоторах сайтами связывания для активаторов или репрессоров разных метаболических путей и могут воспринимать сигналы об изменении качества и количества разных биогенных элементов. Кроме того, одни и те же регуляторные белки могут быть активаторами одних путей и репрессорами других (Попова и др., 2000; Pina et al., 2003). Таким образом, отдельный внешний стимул может усиливаться при передаче по внутриклеточным каскадам и вызывать глобальные изменения экспрессии всего генома. У дрожжей изучена экспрессия более 6000 генов в ответ на недостаток в среде отдельных биогенных элементов, таких как азот, углерод или фосфор.

Предложены модели интегрального ответа клетки на дефицит того или иного компонента среды (Самбук, 2005; Bradley et al., 2009; Ogawa et al., 2000; Staschke et al., 2010). Несмотря на широкое применение современных технологий, особенности регуляции отдельных генов в ответ на различные сигналы среды часто изучены недостаточно. Можно предположить, что в дрожжевой клетке существует гораздо более разветвленная сеть регуляторных каскадов, чем известно сейчас. Для поиска новых точек пересечения таких каскадов необходимо использовать удобные генетические модели. В настоящей работе в качестве модели для изучения механизмов координированной регуляции был выбран ген РНО3, кодирующий конститутивную кислую фосфатазу дрожжей (кКФ).

Цель и задачи исследования. Целью данной работы являлся поиск общих путей регуляции метаболизма азота и фосфора на примере гена PHO3 у дрожжей S. cerevisiae.

В задачи исследования входило:

1) изучить зависимость уровня экспрессии гена PHO3 от качества источника азота в среде;

2) получить и охарактеризовать регуляторные мутации, влияющие на экспрессию гена PHO3 в ответ на изменение источника азота в среде;

3) клонировать гены, мутации в которых влияют на экспрессию гена PHO3 при изменении источника азота в среде;

4) предложить модели регуляции экспрессии гена PHO3 в зависимости от типа источника азота.

Научная новизна работы. В ходе работы показано, что экспрессия гена РНОрегулируется в зависимости от типа источника азота в среде. Ген РНО3 не является объектом азотной катаболитной репрессии. Впервые показано, что экспрессия этого гена существенно возрастает на средах с глутаматом в качестве единственного источника азота. Предложенная в работе селективная система позволила расширить спектр мутаций, влияющих на экспрессию гена РНО3 в зависимости от источника азота. Были выявлены возможные механизмы регуляции экспрессии гена PHO3: на уровне транскрипции при участии репрессора генов азотного метаболизма Gzf3p и на посттранскрипционном уровне – с помощью убиквитин-лигазы Rsp5p.

Практическая ценность. Изучение регуляции промотора гена PHO3 различными факторами среды представляет теоретический и практический интерес. Экспрессия гена РНО3 имеет достаточно высокий уровень, но в отличие от гена PHO5, не зависит от изменений концентрации фосфата в среде. Промотор РНО3 может быть использован в биотехнологии, однако, в отличие от промотора РНО5, его практически не используют, так как в некоторых случаях конститутивная экспрессия гетерологичного гена может быть токсична для клеток дрожжей. Исследование генетического контроля экспрессии гена PHO3 в ответ на изменение характера азотного питания позволит выявить новые регуляторные механизмы и может существенно расширить возможности его применения в биотехнологии для гетерологичного синтеза.

Штаммы и плазмиды, полученные в данной работе, используются при выполнении исследовательских работ в лаборатории биохимической генетики биолого-почвенного факультета СПбГУ.

Апробация работы. Результаты работы были представлены на конференциях, по результатам которых вошли в сборники тезисов: 1) ВОГиС III. Генетика в XXI веке:

современное состояние и перспективы развития. Москва, Россия. 2004; 2) 22-я Международная конференция по генетике дрожжей и молекулярной биологии.

Братислава, Словакия. 2005; 3) Международная школа-конференция «Генетика микроорганизмов и биотехнология». Москва, Пущино, Россия. 2006; 4) Международная конференция по генетике дрожжей и молекулярной биологии. Торонто, Канада. 2008;

5) ВОГиС V. Москва, Россия. 2009; 6) 24-я Международная конференция по генетике дрожжей и молекулярной биологии. Манчестер, Англия. 2009; 7) Experimental Approaches to Evolution and Ecology using Yeast. EMBL Heidelberg, Germany. 2012.

Публикации. По материалам диссертации опубликовано 10 работ (2 статьи, обзора, 7 тезисов).

Объем и структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, обзора литературы, экспериментальной части, включающей методы и результаты исследования, заключения, выводов и списка литературы, состоящего из 1источников. Работа изложена на 128 страницах и содержит 26 рисунков и 5 таблиц.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ Штаммы дрожжей и бактерий. Генотипы штаммов дрожжей S. cerevisiae, используемых в данной работе, приведены в таблице 1. Штамм YM954 (Vignols et al., 2005) был использован в качестве исходного для трансформации плазмидами, содержащими ген ADE2 под контролем промотора гена PHO3, а также для получения мутантов 1,4,5,6,7-YM954 и для выделения геномной ДНК с целью проведения ПЦР. Штамм 57-D579 был использован для анализа доминантности или рецессивности и выяснения моногенности полученных мутаций. Штамм 9Г-D580, полученный в споровом потомстве диплоида D580 от скрещивания гаплоидных штаммов 5-YM954 и 57-D579, использовали в тесте на аллелизм. Штамм 203-D5был использован для картирования мутаций с помощью гаплоидизации. Для амплификации плазмид использовали бактериальный штамм Escherichia coli DH-5 (Meselson & Yuan, 1968).

Табл. 1. Штаммы дрожжей S. cerevisiae, использованные в работе.

Штамм Генотип YM 954 МАТа ade2-101 ura3-52 his3-200 leu2-3,112 lys2-801 trp1-901 gal4-51,4,5,6-YM954 МАТа ade2-101 ura3-52 his3-200 leu2-3,112 lys2-801 trp1-901 gal4-542 gub7-YM954 МАТа ade2-101 ura3-52 his3-200 leu2-3,112 lys2-801 trp1-901 gal4-542 gub57-D579 МАТ ade2-101 leu2-3,112 arg6 pho3-203-D579 МАТ his7-1 arg6 pho3-9Г-D580 МАТ ade2-101 ura3-52 his3-200 lys2-801 trp1-901 arg6 gubПлазмиды. Для изучения влияния источников азота на экспрессию гена PHOиспользовали мультикопийную плазмиду pTL1 [PHO3p-ADE2 2 LEU2], содержащую промоторную область гена PHO3 от -17 до -370 н., считая от кодона ATG (Останин и др., 1988). Выбор данного вектора для изучения экспрессии гена ADE2 обусловлен его высокой стабильностью и мультикопийностью. Плазмида pFL36 [CEN LEU2] (Vector NTI, Invitrogen Corporation), была использована для конструирования центромерной плазмиды pSF28 [PHO3p-ADE2 CEN LEU2], несущей ген ADE2 под контролем промотора гена РНО3. Для клонирования мутаций использовали библиотеку генов YSC4613 дрожжей S. cerevisiae, созданную на основе вектора pGP564 [2 LEU2] (Yeast Genomic Tiling Collection, Open biosystems), предоставленную лабораторией физиологической генетики кафедры генетики и биотехнологии биолого-почвенного факультета СПбГУ. Для клонирования мутации gub1 использовали библиотеку генов S.

cerevisiae на основе мультикопийного вектора pFL44L [2 URA3], любезно предоставленную доктором J.M. Thevelein (Institute of Botany and Microbiology, Katholieke Universiteit Leuven, Belgium), и библиотеку на основе центромерного вектора pRS200 [CEN TRP1]. Плазмида pRSP321, содержащая геномную последовательность гена RSP5 с промотором и терминатором, была создана на основе вектора pRS316 [CEN URA3]. Плазмида pGZF316, содержащая геномную последовательность гена GZF3 с промотором и терминатором, была сконструирована также на основе вектора pRS3[CEN URA3]. Геномные копии генов RSP5 и GZF3, содержащие промоторную и терминаторную области, были синтезированы методом ПЦР по матрице хромосомной ДНК штамма YM954 дрожжей S.cerevisiae. Праймеры M13-pUC-F и M13-pUC-R использовали для выделения методом ПЦР и секвенирования участка геномной ДНК, комплементирующего мутацию gub1, в составе плазмид из библиотек генов дрожжей S.

cerevisiae. Праймеры Con-RSP5-F, Con-RSP5-R, содержащие на 5'-концах сайты узнавания для эндонуклеаз рестрикции XbaI (TCTAgA) и EcoRI (gAATTC) соответственно, использовали для синтеза последовательности гена RSP5 по матрице хромосомной ДНК, выделенной из штамма YM954, при конструировании новой плазмиды pRSP321. Праймеры sRSP5-F1, sRSP5-F2, sRSP5-F3, sRSP5-R1, sRSP5-R2 и sRSP5-R3 использовали для секвенирования гена RSP5 у исходного штамма YM954 и мутантов gub1 1,4,5,6-YM954. Праймеры GZF3-F и GZF3-R, содержащие на 5'-концах сайты узнавания для эндонуклеаз рестрикции BamHI (ggATCC), использовали для синтеза последовательности гена GZF3 по матрице хромосомной ДНК, выделенной из штамма YM954, при конструировании новой плазмиды pGZF316. Для анализа активности промотора гена PHO3 в зависимости от состава среды методом ПЦР в реальном времени использовали праймеры для гена актина ACT1 – SCACT1-F и SCACT1-R, для гена PHO3 – PHO3-F и PHO3-R, а также зонды SCACT1-P и PHO3-P.

Праймеры. Все праймеры, использованные в данной работе, и их нуклеотидные последовательности указаны в таблице 2.

Табл. 2. Праймеры, использованные в работе. Полужирным шрифтом выделены сайты узнавания для эндонуклеаз рестрикции в последовательностях праймеров (пояснения см. в тексте). Буквы F и R в названии означают прямой и обратный праймер соответственно. Ta – температура отжига праймеров.

Праймер Последовательность Тa, °C M13-pUC-F 5’ CCCAgTCACgACgTTgTAAAACg M13-pUC-R 5’ AgCggATAACAATTTCACACAgg Con-RSP5-F 5’ gCTCTAgAgCAgTgATCTTCATggT Con-RSP5-R 5’ CgAATTCCTTTACTATTgTTAgCTgA sRSP5-F-1 5’ AgTTggACCTACCgAATATAgTg sRSP5-F-2 5’ CgTTTgAAgAgCAgTATggTCgT sRSP5-F-3 5’ TAgATTACggTTgTgTTTCCAgAg sRSP5-R-1 5’ CTTCTgTTTgATTgAgCgTTggAC sRSP5-R-2 5’ AATgTTCggggTTgATgCCACTg sRSP5-R-3 5’ CAAgATgATTgAggCAgAAAgAATg GZF3-F 5’ gggATCCgTCATCgCTgAgTTATTg GZF3-R 5’ gggATCCATTCCATTTCTTCggCAA SCACT1-F 5’ TCCTTCTgTTTTgggTTTgg SCACT1-R 5’ TTTCTTTCTggAggAgCAATg PHO3-F 5’ TggTgAgATggATgCTAAgAgAC PHO3-R 5’ AgCATCTTCATCCCATCCTg SCACT1-P 5’ gCAAAAggAAATCACCgCTTTg PHO3-P 5’ gCCgCTAgTTCTgAAAgggTTC Среды и условия культивирования штаммов. Среды MD, YPD, LB, ПЕП имеют стандартные составы (Захаров и др., 1984; Guthrie & Fink, 1991). В отличие от среды ПЕП, ПЕПФО содержит 1 г KH2PO4 на 1 л среды. Для определения активности КФ у штаммов S.cerevisae использовали среду МФО, которая содержит на 1л дистиллированной воды: KH2PO4 – 1 г, MgSO4·7H2O – 1 г, 200 мл 0,1 М цитратного буфера, витамины (b–аланин – 500 мкг, биотин – 2 мкг), глюкозу – 20 г. Аминокислоты, необходимые для роста ауксотрофных штаммов, добавляли в концентрации 40 мг/л (аденин, лейцин, урацил) и 20 мг/л (лизин, триптофан, гистидин) среды. Минимальная среда без азота (MD–N) содержит в 1 л те же компоненты, что и MD, за исключением сульфата аммония. В качестве источника азота использовали сульфат аммония, мочевину и аминокислоты: пролин, глутамин и глутамат, которые добавляли в среду в конечной концентрации 0,46 % (Magasanik & Kaiser, 2002). Среда MD стандартного состава содержит 0,2 мкг/мл тиамина. Для изучения активности кКФ и экспрессии гена PHO3 использовали среду MD без добавления тиамина. Для отбора бактериальных трансформантов по признаку устойчивости к антибиотику в среду LB добавляли ампициллин или канамицин в концентрации 50 мкг/мл. Среда для споруляции (с NaAc) содержит на 1 л дистиллированной воды: NaAc – 10 г, KCl – 5 г. В среду добавляли стандартные количества витаминов и необходимых аминокислот. Для работы на чашках Петри в среды добавляли агар до 2% концентрации. Все дрожжевые штаммы культивировали при 30C, а бактериальные – при 37С.

Методы. В работе были использованы стандартные генетические методики работы со штаммами дрожжей: индукция мутантов, метод гибридизации, комплементационный тест на аллелизм, тетрадный анализ и анализ расщепления в случайной выборке аскоспор (Захаров и др., 1984). Выделение ДНК из клеток, генетическую трансформацию клеток, выделение фрагментов ДНК из агарозных гелей и гель-электрофорез проводили в стандартных условиях (Guthrie & Fink, 1991;

Sambrook, 2001; Остерман, 2002). Гидролиз эндонуклеазами рестрикции, дефософорилирование векторов, амлификацию ДНК методом ПЦР, очистку ДНК из агарозного геля и лигирование проводили в растворах и при условиях, предложенных фирмой-изготовителем ферментов (Fermentas, г. Вильнюс).

Мутагенез. Для получения мутантов S. сerevisiae с восстановлением роста на среде с мочевиной колонии клеток трансформантов YM954[pTL1] и YM954[pSF28] облучали УФ (70 мВт/м2) в течение 1 минуты и инкубировали в течение недели в темноте при 30°С.

Индукция гаплоидизации и отбор клеток Ura-. Для индукции гаплоидизации диплоидные клетки дрожжей, гетерозиготные по маркерным мутациям, высевали на среду с беномилом (30 мкл/мл среды), затем переносили на селективные среды, в том числе на среду с фтороротовой кислотой (1 г 5-FOA на 1 л среды) для отбора клонов с фенотипом Ura-. Выросшие анеуплоидные ауксотрофные колонии переносили методом реплик на чашки со средой, содержащей глутамат в качестве источника азота, и анализировали рост колоний (Guthrie & Fink, 1991).

Качественное определение активности КФ (Самсонова и др., 1975). На поверхность среды с выросшими колониями дрожжей накладываются бумажные фильтры, смоченные раствором –нафтилфосфата и красителя синего прочного Б в концентрациях 2 мг/мл в 0,1 М цитратном буфере pH 4,6 (для рКФ) и pH 3,7 (для кКФ).

Через 10–15 минут учитывали активность фермента. Интенсивность окраски коррелирует с активностью КФ.

Измерение активности кКФ (Падкина, 1978). На стационарной фазе роста культуры дрожжей измеряли оптическую плотность культуры при длине волны 550 нм и поглощение света пНФ в реакционной смеси при длине волны 410 нм. Реакционная смесь включает на 1 пробу (1 мл): 800 мкл 0,1 М цитратного буфера pH 3,7; 100 мкл 0,15 М пНФФ; 100 мкл культуры клеток дрожжей. Реакционную смесь инкубировали при 30°С в течение 20 минут, после чего реакцию останавливали добавлением 500 мкл 1н NaOH и затем измеряли поглощение света с длиной волны 410 нм молекулами пНФ, образованного при расщеплении пНФФ с участием кКФ Pho3p. В контрольные пробы 100 мкл культуры добавляли только после остановки реакции щелочью. Для построения гистограммы использовали значения удельной активности кКФ, выраженной соотношением активности кКФ в культуре клеток и оптической плотности культуры дрожжей.

Метод ПЦР в режиме реального времени. Клетки штамма дрожжей выращивали до ранней логарифмической фазы в среде, содержащей разные источники азота.

Суммарную РНК выделяли из равного количества клеток для каждой культуры. РНК обрабатывали ДНКазой, после чего синтезировали кДНК методом обратной транскрипции. Полученную кДНК использовали в качестве матрицы для проведения ПЦР в режиме реального времени. Реакцию проводили при помощи амплификатора нуклеиновых кислот АНК-32 («Синтол», Россия), используя технологию TaqMan по следующей схеме: 3 минуты 95С, затем 50 циклов, включающих 30 секунд при 95C и 30 секунд при 60C. Температура отжига всех праймеров составляла 60C. Праймеры для ПЦР в реальном времени подбирались с использованием программы «Primer 3» (сайт программы: http://primer3.sourceforge.net).

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ 1. Влияние источника азота на экспрессию гена РНО3 и активность фермента КФ Pho3p в зависимости от источника азота. Уровень экспрессии генов PHO3 и PHO5, кодирующих основные фракции КФ дрожжей S. cerevisiae, зависит от доступности азота в среде, а именно уменьшается при азотном голодании (Gasch et al., 2000; Bradley et al., 2009). В нашей работе мы изучали зависимость экспрессии гена PHO3 от типа источника азота в среде. На первом этапе мы определяли, какое влияние могут оказывать разные типы источника азота в среде на активность кКФ дрожжей. Для этого штамм YM954 (Табл. 1) культивировали в средах, содержащих пять источников азота – от более предпочтительного к менее: глутамин, сульфат аммония, глутамат, пролин и мочевину. Активность кКФ Pho3p определяли количественно. Результаты измерений активности кКФ после 60 часов культивирования штамма YM954 представлены в виде гистограммы на рисунке 1. Было показано, что активность кКФ изменяется в зависимости от типа источника азота в среде. Так, например, наибольшая активность КФ Pho3p наблюдается при росте дрожжей в среде с глутаматом в качестве единственного источника азота. Активность при росте в среде с глутамином, сульфатом аммония или мочевиной сопоставимы и почти в 2 раза ниже, чем при использовании глутамата. Наименьшую активность кКФ показывает при росте с пролином.

Рис. 1. Влияние различных источников азота в среде на активность КФ Pho3p штамма YM954 S. cerevisiae после часов культивирования в среде МФО при 20C. Источники азота добавлялись в среду в концентрации 0,46%. Опыт проводили в трех повторностях. При расчете ошибок использовали значения p = 0,95; f = 2; tSt = 4,302.

Чтобы показать, что изменение активности КФ Pho3p обусловлено изменением уровня экспрессии гена PHO3 в зависимости от источника азота в среде, был использован метод ПЦР в режиме реального времени, позволяющий проводить количественный анализ уровней экспрессии генов. В качестве источников азота для анализа были выбраны сульфат аммония, глутамат и мочевина. Оказалось, что уровень экспрессии гена PHO3 изменяется в зависимости от типа источника азота в среде аналогично изменению активности кКФ: транскрипция гена происходит интенсивнее в клетках, растущих в среде с глутаматом в качестве единственного источника азота, а при использовании сульфата аммония и мочевины уровни транскрипции ниже и примерно равны (Рис. 2). Таким образом, нами показано соответствие между уровнями активности кКФ Pho3p и экспрессии гена PHO3 дрожжей S. сerevisiae. Тот факт, что наибольшую активность кКФ имеет при росте дрожжей в среде с глутаматом, позволяет говорить о возможности использования среды данного состава для усиления экспрессии генов в гетерологичной конструкции под контролем промотора гена РНО3.

Рис. 2. Влияние различных источников азота в среде на уровень экспрессии гена PHO3 КФ штамма YM954 S. cerevisiae. Клетки культивировали в среде МФО при 20C. Источники азота добавляли в среду в концентрации 0,46%. Опыт проводился в восьми повторностях.

При расчете ошибок использовали значения p = 0,95; f = 7; tSt = 2,3646.

В качестве контроля анализировали уровень экспрессии гена ACT1.

2. Разработка системы селективного отбора мутантов с нарушенной регуляцией гена РНО3. Для изучения механизмов регуляции гена PHO3 в ответ на изменение источника азота в среде и селекции регуляторных мутантов гораздо удобнее использовать не сам ген РНО3, который не даёт селективного преимущества, а репортерный ген ADE2, кодирующий фермент биосинтеза пуринов, фосфорибозиламиноимидазолкарбоксилазу, под контролем промотора гена PHO3. При этом об уровне экспрессии гена РНО3 будет свидетельствовать не только рост или отсутствие роста на среде без аденина, но и цвет колонии: красный или белый. Рост трансформантов на селективных средах разного состава, в том числе с разными источниками азота, отражает активность промотора гена РНО3. Поскольку копийность плазмиды может влиять на уровень синтеза белка, необходимо учитывать количество белков-регуляторов. В работе мы использовали два типа плазмид: мультикопийную плазмиду pTL1, созданную ранее и содержащую репортерный ген ADE2 под контролем промотора гена PHO3 (Останин и др., 1988); а также центромерную плазмиду pSF28, полученную в ходе работы. Схема конструирования плазмиды pSF28 представлена на рисунке 3-А. Для создания новой плазмиды был получен фрагмент ДНК «промотор PHO3 – ген ADE2 – терминатор PHO5» размером 2700 п.о. после обработки плазмиды pTL1 эндонуклеазой рестрикции PstI, который затем был встроен в вектор pFL36, обработанный этой же эндонуклеазой. Плазмида pSF28 имеет размер 9099 п.о. и содержит ген ADE2 под контролем промотора гена PHO3. На рисунке 3-Б представлены электрофореграммы (а) вектора и вставки после обработки эндонуклеазой рестрикции PstI, а также (б) плазмиды pSF28.

Рис. 3-А. Схема конструирования плазмиды pSF28 [PHO3p-ADE2 CEN LEU2]. Apr, Tcr – гены устойчивости к ампициллину и тетрациклину соответственно; ori – область начала репликации; 2 – сайт инициации репликации 2-микронной плазмиды;

ADE2, LEU2 – гены дрожжей S.

cerevisiae; PHO3p, PHO5t – промотор и терминатор генов КФ дрожжей S.

cerevisiae; MCS – полилинкерная область; PMB1 - область начала репликации; CEN6 – центромера.

Участок плазмиды pTL1 длиной 27п.о., содержащий промотор гена PHO3, кодирующую область гена ADE2 и терминатор гена PHO5, вырезали по сайту клонирования PstI и встроили в вектор pFL36 по такому же сайту (Савинов и др., 2011).

Рис. 3-Б. Электрофореграмма разделения продуктов гидролиза плазмиды pSF28: (а) дорожка 1 – ДНК-маркер MassRuler Mix фирмы Fermentas; дорожка 2 – вектор pFLразмером 6369 п.о.; дорожка 3 – фрагмент ДНК «промотор PHO3 – ген ADE2 – терминатор PHO5» размером 2730 п.о.

(б) дорожка 1 – нативная плазмида pSF28; дорожка 2 – ДНК-маркер MassRuler Mix фирмы Fermentas; дорожка 3 – плазмида pSF28, обработанная рестриктазой PstI по двум сайтам клонирования; дорожка 4 – плазмида pSF28, обработанная рестриктазой BamHI по уникальному сайту клонирования.

Штамм YM954 (фенотип Leu-Ade-) трансформировали плазмидами pTL1 и pSF28 и отбирали трансформанты на среде без лейцина. Суспензии трансформантов в исходной концентрации примерно 1х104 клеток/мл и в 10-кратном разведении (1х103 клеток/мл) высевали на твёрдые минеральные среды без аденина и лейцина и с разными источниками азота: глутамином, сульфатом аммония, глутаматом, пролином и мочевиной, – для качественной оценки уровня экспрессии репортерного гена ADE2 под контролем промотора гена PHO3 на среде без аденина. В качестве контроля использовали исходный штамм YM954, который высевали на среды с добавлением аденина и лейцина. Оказалось (Рис. 4), что рост всех типов трансформантов замедляется на среде с мочевиной, в то время как рост дрожжей на средах с хорошими источниками азота (глутамин, аммоний), а также с глутаматом, не отличался от роста штамма YМ954. При росте на среде с пролином (Рис. 4), плохим источником азота, трансформанты, содержащие мультикопийную плазмиду, и трансформанты, содержащие центромерную плазмиду, демонстрировали нормальный рост, сравнимый с исходным штаммом YM954. Однако колонии трансформантов с центромерной плазмидой pSF28 были окрашены в розовый цвет вследствие накопления аминоимидазолрибозида. По-видимому, рост дрожжей на среде с пролином и без аденина может обеспечиваться небольшим количеством фермента АИР-карбоксилазы, продукта гена ADE2. Таким образом, на среде с пролином мы видим зависимость активности АИР-карбоксилазы от дозы гена. Трансформанты с плазмидой pTL1 не окрашены вследствие большого числа копий гена ADE2 в клетке. К сожалению, нам не удалось обнаружить существенную разницу в росте трансформантов на всех типах сред. По-видимому, для роста дрожжей достаточно минимального уровня экспрессии гена ADE2. Однако ослабленный рост на среде с мочевиной в качестве единственного источника азота предоставляет возможность использовать эту среду для поиска регуляторных мутантов.

Таким образом, видно, что экспрессия гена PHO3 зависит от типа источника азота.

При этом ген РНО3 не подвержен азотной катаболитной репрессии. В последнем случае на бедных источниках азота происходит активация соответствующих генов (Magasanik & Kaiser, 2002). Для гена РНО3 показана специфическая регуляция:

усиление экспрессии на среде с глутаматом и снижение уровня транскрипции на середе с пролином и мочевиной.

Источники азота в среде Сульфат Глутамин Глутамат Пролин Мочевина аммония YM9[pTL1] YM9[pSF28] YM9Рис. 4. Влияние различных источников азота на рост штамма YM954 S. cerevisiae, трансформированного плазмидами pTL1 и pSF28. Суспензии клеток, трансформированных плазмидой pTL1 [PHO3p-ADE2 2 LEU2] или pSF28 [PHO3p-ADE2 CEN LEU2], в концентрации 1х104 и 1х103 клеток/мл высевали на минеральную среду MD без аденина и лейцина с разными источниками азота (глутамином, сульфатом аммония, глутаматом, пролином, мочевиной) в концентрации 0,46% и инкубировали при температуре 30C в течение 5 дней. В качестве контроля использовали исходный штамм YM954.

3. Получение и анализ мутантов Ure+ у трансформантов YM954[pTL1] и [pSF28].

Мутантов, растущих на среде с мочевиной (фенотип Ure+), индуцировали при помощи УФ. Отбор мутантов проводили на среде без аденина и лейцина с мочевиной в качестве источника азота. В результате трех экспериментов были отобраны пять мутантов Ure+:

четыре (1, 4, 5, 6-YM954) – у трансформанта YM954[pTL1] и один (7-YM954) – у YM954[pSF28]. Для изучения собственного фенотипического проявления мутаций, восстанавливающих рост трансформантов на среде с мочевиной, мутанты культивировали в полной среде, затем рассевали на чашки и отбирали клоны Leu-, потерявшие плазмиды с геном ADE2 под контролем промотора гена PHO3. Анализ роста таких клонов показал, что все мутанты не растут как на средах с мочевиной, так и с глутаматом в качестве источника азота (Glu-). При этом рост мутантов на средах с глутамином и сульфатом аммония не отличается от роста исходного штамма YM9(Рис. 5). Полученные мутации мы условно обозначили gub1,4,5,6,7 (glutamate utilization blockage), соответственно отобранным мутантам. Фенотип мутантов Glu-Ure- свидетельствует о нарушении регуляции генов метаболизма азота.

Для выяснения доминантности или рецессивности мутаций штаммы 1, 4, 5, 6, 7YM954 скрестили со штаммом 57-D579 (Glu+) (Табл. 1) и анализировали рост диплоидов на среде с глутаматом. Диплоиды росли, что свидетельствует о рецессивности мутаций gub1,4,5,6,7.

Для выяснения моногенности наследования признака Glu- проводили тетрадный анализ гибрида D580 (5-YM954 x 57-D579). Были проанализированы 19 тетрад гибрида D580, из которых 10 оказались полными. Расщепление в тетрадах по признаку Glu-/Glu+ соответствовало 2:2. Следовательно, мутация gub5 наследуется моногенно. В связи с тем, что гибриды с мутантными штаммами 1, 4, 6, 7-YM954 демонстрировали низкий уровень споруляции, их анализ не проводили.

Сегрегант 9Г-D580 (МАТ ade2-101 ura3-52 his3-200 lys2-801 trp1-901 arg6 gub5), характеризующийся фенотипом Glu-, использовали для проведения теста на аллелизм с мутациями gub1,4,6,7. В результате мутанты распределились на две группы комплементации. В первую группу, обозначенную gub1, попали мутанты 1, 4, 5, 6YM954; а во вторую группу – только мутант 7-YM954. Эту группу обозначили gub7.

Рис. 5. Влияние различных источников азота на рост мутантов 1, 4, 5, 6, 7-YM954. Суспензии клеток мутантных штаммов 1, 4, 5, 6, 7-YM954 в концентрации 1х104 клеток/мл высевали на минеральную среду с разными источниками азота (глутамином, сульфатом аммония, глутаматом, мочевиной) в концентрации 0,46% и инкубировали при температуре 30C в течение 5 дней. В качестве контроля использовали исходный штамм YM954.

Поскольку при нарушении метаболизма азота могут происходить остановка клеточного цикла на стадии G1, блок трансляции, ошибочная сборка цитоскелета, деградация белков и автофагия (Hardwick et al., 1999; Cox et al., 2004), мы проанализировали морфологию клеток у мутантных штаммов 5, 7-YM954 по сравнению с исходным штаммом YM954 (Рис. 6). Микроскопический анализ выявил нехарактерные для дрожжей-сахаромицетов формы клеток, выпячивания и удлинения (Рис. 6-Б, В). Вероятно, появление данных структур связано с нарушениями при сборке цитоскелета и, следовательно, процессов почкования. Результаты анализа согласуются с нашим предположением о том, что мутации gub1 и gub7 могут затрагивать ключевые гены метаболизма азота.

А Б В Рис. 6. Морфология клеток YM954 5-YM954 7-YM9исходного штамма YM9(A) и мутантных штаммов 5-YM954 (Б) и 7-YM9(В). У клеток мутантных штаммов заметны нарушения в морфологии (отмечены стрелками).

Таким образом, с использованием промотора гена PHO3 в качестве мишени и гена ADE2 в качестве репортерного гена нам удалось получить мутации в генах, которые, по-видимому, участвуют как в регуляции генов метаболизма азота, так и в регуляции гена РНО3 на средах с мочевиной и глутаматом. Мутации рецессивны и имеют собственное фенотипическое проявление – неспособны расти на среде с глутаматом и мочевиной в качестве источника азота.

4. Анализ последовательности промотора гена PHO3. Регуляция генов метаболизма азота у дрожжей S. cerevisiae осуществляется в результате совместной работы четырех транскрипционных факторов GATA-семейства: активаторов Gln3p и Gat1p, репрессоров Dal80p и Gzf3p, которые специфически распознают последовательности GATA в промоторах генов-мишеней. Эти факторы связаны сложной системой взаимоконтроля и авторегуляции. Активность этих белков напрямую зависит от типа источника азота в среде и от внутриклеточной концентрации глутамина, необходимого метаболита для запуска азотной катаболитной репрессии.

Когда клеткам доступны хорошие источники азота, GATA-регуляторы не активны, и NCR-чувствительные гены выключены или экспрессируются на базальном уровне.

После истощения запасов репрессирующих источников азота NCR снимается, и транскрипция генов азотного метаболизма активируется факторами Gln3p или Gat1p, или обоими факторами. Как показали наши исследования, экспрессия гена РНОподвержена азотной регуляции и возрастает при росте дрожжей на среде с глутаматом в качестве источника азота. В связи с этим мы стали изучать возможность регуляции гена РНО3 транскрипционными факторами GATA-семейства. Известно, что активатор Gln3p распознаёт сайты GAT(A/T)A(G), которые могут располагаться в обеих цепях ДНК и в разной ориентации (Coffman et al., 1995; Cooper et al., 1990; Scherens et al., 2006; Stanbrough et al., 1995), а также сайты GAT(A/T)(G/A). Кроме того, известны вспомогательные сайты активации TTG(G/Т)T. Активатор Gat1p связывается с сайтами (A)GATAA(G), CTTATCG. Репрессор Dal80p – с (T/C)GATAA(G). Репрессор Gzf3p распознает последовательности C(T/C)GATAAG, GATAAG, (A/T)GATAA(G/C).

Мы проанализировали последовательность промотора гена PHO3 от -370 до -нуклеотида, использованную при конструировании плазмид pTL1 и pSF28 (Останин и др., 1988; Савинов и др., 2011). Анализ последовательности выявил сайты в обеих цепях ДНК и в обеих ориентациях, с которыми, предположительно, могли бы связываться GATA-факторы: 2 сайта GATAA, 3 сайта GATTA, 1 сайт GATTG (Рис. 7).

Таким образом, в промоторе гена PHO3 содержатся последовательности, с которыми теоретически возможно связывание GATA-факторов транскрипции дрожжей S.

cerevisiae, а сам ген PHO3 может быть мишенью для регуляторов азотного метаболизма.

Рис. 7. GATA-сайты в нуклеотидной последовательности промоторной области гена PHO3 (от 370 до -17). Полужирным шрифтом выделены последовательности GATAA, GATTA и GATTG, с которыми, предположительно, способны связываться транскрипционные факторы азотной регуляции, в кодирующей и матричной цепях ДНК в прямой и обратной ориентации.

5. Поиск генов, компенсирующих эффект мутаций gub1 и gub7. На первом этапе поиска генов, соответствующих группам комплементации gub1 и gub7, проверили, могли ли мутации затронуть гены GLN3, GAT1, DAL80 или GZF3, кодирующие структуру транскрипционных факторов азотной регуляции. Для этого трансформировали штаммы 5-YM954 и 7-YM954 плазмидами №№ 414, 470, 783, 924 из библиотеки генов «Yeast Genomic Tiling Collection» дрожжей S. cerevisiae, содержащими фрагменты генома с каждым из вышеперечисленных генов.

Трансформанты отбирали на селективных средах и анализировали восстановление фенотипа Glu+ на минеральной среде с глутаматом в качестве единственного источника азота. Было показано, что восстановление роста в этих условиях происходит только у трансформанта 7-YM954 с плазмидой № 783, содержащей ген GZF3. Возможно, это является следствием увеличения количества белка-репрессора из-за мультикопийности вектора pGP564. Известно, что фактор Gzf3p обладает наибольшей активностью при росте дрожжей в среде с глутаматом, когда подавлен главный конкурент, активатор Gat1p (Deed et al., 2011).

Кроме гена GZF3, в плазмиде № 783 расположены гены MDV1 и CCT7. Первый кодирует белок внешней мембраны митохондрий, необходимый для их деления.

Второй – субъединицу комплекса шаперонинов, необходимую для сборки актина и тубулина. Эти белки не являются факторами транскрипции и не связаны с регуляцией азотного метаболизма (Saccharomyces Genome Database, URL:

http://www.yeastgenome.org). Таким образом, мутация gub7, приводящая к дерепрессии промотора гена PHO3 у трансформантов при росте на среде с мочевиной в качестве единственного источника азота и к отсутствию роста дрожжей на среде с глутаматом, по всей видимости, возникла в гене GZF3, кодирующем белок-репрессор из семейства GATA-факторов. Для доказательства этого предположения ген GZF3 был клонирован в вектор pRS316, была создана плазмида pGZF316 [GZF3 CEN URA3], которой была проведена трансформация мутанта 7-УМ954 и для сравнения мутанта 5-YM954. Схема конструирования плазмиды pGZF316 представлена на рисунке 8-А. На рисунке 8-Б представлена электрофореграмма плазмиды pGZF316 после обработки эндонуклеазами рестрикции.

Рис. 8-А. Схема конструирования плазмиды pGZF316 [GZF3 CEN URA3]. Геномная копия гена GZFразмером 2390 п.о. была получена методом ПЦР по матрице хромосомной ДНК штамма YM9дрожжей S. cerevisiae с использованием праймеров, содержащих на 5’-концах сайты клонирования BamHI (Табл. 2).

Обработанная эндонуклеазой рестрикции BamHI копия гена GZF3 была встроена в вектор pRS316 по сайту BamHI.

Рис. 8-Б. Электрофореграмма разделения продуктов гидролиза плазмиды pGZF316: дорожка 1 – ДНК-маркер MassRuler High Range фирмы Fermentas; дорожка 2 – плазмида pGZF316 после обработки эндонуклеазой BamHI (фрагменты 4887 + 2390 п.о.); дорожка 3 – плазмида pGZF316 после обработки эндонуклеазой SalI по уникальному сайту (фрагмент 7275 п.о.); дорожка 4 – нативная плазмида pGZF316.

Трансформанты 7-УМ954[pGZF316] и 5-YM954[pGZF316] отбирали на среде без урацила с сульфатом аммония в качестве источника азота и отпечатывали для проверки восстановления фенотипа Glu+ на среду с глутаматом и для сравнения на среду с сульфатом аммония. Было показано, что присутствие в клетках штамма 7-УМ9плазмиды pGZF316 с дополнительной копией гена GZF3 приводит к восстановлению способности роста на среде с глутаматом у штамма с мутацией gub7 (Рис. 9), тогда как у трансформанта 5-YM954[pGZF316] рост на среде с глутаматом не восстанавливается.

Поскольку среди мутантов 7-YM954 (Glu-) мы наблюдали частое появление ревертантов Glu+, для того, чтобы убедиться, что восстановление роста трансформантов 7-УМ954[pGZF316] на среде с глутаматом обусловлено введением плазмиды с копией гена GZF3, а не реверсией мутации gub7, отобранные трансформанты Ura+Glu+ были проверены с помощью метода изгнания плазмиды из клеток. После культивирования в полной среде и проверки фенотипа трансформантов на селективных средах проводили учёт появления фенотипов Ura+Glu+, Ura-Glu-, Ura+Glu- и Ura-Glu+. Было показано, что способности синтезировать урацил и усваивать глутамат в качестве источника азота теряются у трансформантов 7-УМ954[pGZF316] совместно. Следовательно, появление у трансформантов признака Glu+ обеспечено только наличием в клетках плазмиды с дополнительной копией гена GZF3.

Рис. 9. Рост трансформантов 5-YM9 Источники азота в среде [pGZF316] и 7-YM954[pGZF316] на Сульфат средах с разными источниками азота.

Глутамат аммония Суспензии клеток штаммов 5-YM954 и 7-YM954, трансформированных YM9плазмидой pGZF316, в концентрации 1х104 клеток/мл высевали на минеральную среду без урацила с 7-YM9сульфатом аммония или глутаматом в качестве источника азота в 5-YM954[pGZF316] концентрации 0,46% и инкубировали (gub1) при температуре 30C в течение 5 дней.

7-YM954[pGZF316] В качестве контроля использовали (gub7) исходные штаммы YM954 и 7-YM954.

Таким образом, мутация gub7, приводящая к дерепрессии промотора гена PHO3 у трансформантов при росте на среде с мочевиной в качестве единственного источника азота и к отсутствию роста дрожжей на среде с глутаматом, вероятнее всего, затрагивает ген GZF3 белка-репрессора из семейства GATA-факторов. Для подтверждения этой гипотезы необходимо определить нуклеотидную последовательность хромосомной копии гена GZF3 у мутантного штамма 7-YM954.

6. Идентификация гена, компенсирующего эффект мутации gub1. Мутанты группы gub1 не растут на среде с глутаматом, это нарушение роста не компенсируется введением в клетки дополнительных копий генов транскрипционных факторов азотного метаболизма. Для локализации мутации gub1 в геноме дрожжей был использован метод гаплоидизации. Штамм YM954 несет ряд мутаций, которые являются удобными селективными маркерами разных хромосом. Мутации ade2 и hisрасположены в хромосоме XV, ura3 – в хромосоме V, leu2 – в хромосоме III, lys2 – в хромосоме II, trp1 – в хромосоме IV. Для выяснения возможной локализации мутации gub1 в данных хромосомах провели скрещивание мутантов 1, 4, 5, 6-YM954 (Glu-) со штаммом 203-D579 (Glu+). Генотип штамма представлен в таблице 1. У диплоидов, гетерозиготных по мутации gub1 и мутациям ade2, ura3, his3, leu2, lys2, trp1, индуцировали гаплоидизацию с помощью беномила, и высевали их на селективные среды, чтобы отобрать ауксотрофные клоны, потерявшие какую–либо одну хромосому или весь гаплоидный набор хромосом. Анеуплоидные колонии отпечатывали на среду с глутаматом в качестве источника азота и анализировали частоту появления у анеуплоидов признака Glu- на фоне ауксотрофностей. Колонии отбирали также на среде с фтороротовой кислотой (Ura-), а также по красному цвету колоний (Ade-).

Высокая частота совместного появления клонов Ura-Glu- (0,904±0,067; p = 0,95; f = 3; tSt = 3,182) свидетельствует о том, что мутация gub1 локализована в хромосоме V (Рис. 10). Напротив, частота появления клонов Ade-Glu- ничтожно мала: из 1отобранных клонов Ade- ни один не оказался Glu-, что указывает на отсутствие сцепления gub1 и маркера ADE2 (в хромосоме XV).

Для идентификации мутации gub1 штамм 5-YM954 трансформировали плазмидами генной библиотеки «Yeast Genomic Tiling Collection», покрывающими всю последовательность хромосомы V дрожжей S. cerevisiae. Были использованы плазмид библиотеки: №№ 385, 387-391, 393-398, 401-412, 415, 418-420, 422-438, 440446, 449, 452-457. Трансформанты отбирали на селективной среде без лейцина и анализировали восстановление фенотипа Glu+ на минеральной среде с глутаматом в качестве единственного источника азота. Было показано, что восстановление роста на среде с глутаматом у штамма 5-YM954 происходило при трансформации плазмидой № 434. Эта плазмида содержит фрагмент хромосомы V с генами: YCK3, DSE1, RSP5, NSA2, LCP5, YER128W, PAK1.

Glu194,7 92,89,Рис. 10.

Гистограмма частот совместного появления фенотипов UraGlu- и Ade-Glu- после индукции гаплоидизации у диплоидов 1, 4, 5, 6-YM954 x 0 203-D579.

1 ade- YM954 ura- 1 ura- 4 ura- 5 ura- 6 uraГен YCK3 кодирует мембранную протеинкиназу, участвующую в регуляции слияния вакуолей. Ген DSE1 кодирует белок, специфичный для дочерних клеток, делеция которого приводит к нарушениям цитокинеза после деления. Ген NSAкодирует белок, участвующий в созревании молекул 27S пре-рРНК. Ген LCP5 кодирует белок, необходимый для созревания 18S рРНК. Рамка считывания YER128W кодирует белок неизвестной функции. Ген PAK1, представленный на плазмиде без 3'-области, кодирует серин-треониновую протеинкиназу, участвующую в регуляции метаболизма углерода. (Saccharomyces Genome Database, URL: http://www.yeastgenome.org).

Ген RSP5 кодирует убиквитин-лигазу Е3, участвующую в большом количестве внутриклеточных процессов: от модификации гистонов до убиквитин-опосредованного эндоцитоза и деградации белков. В этом ряду генов RSP5 представляет для нас особый интерес, поскольку известно, что фактор Rsp5p вовлечен в передачу сигнала о типе источника азота транскрипционному GATA-фактору Gln3p (Tate et al., 2006). Rsp5p регулирует уровень мембранных пермеаз аммония и аминокислот в зависимости от типа источника азота в среде. Лишние белки убиквитинируются и удаляются из мембраны эндоцитозом. Известно, что убиквитин-лигазный комплекс Rsp5/Bul1/Bulучаствует в активации белка Gln3p при его ядерной локализации (Crespo et al.,2004).

Кроме того, мутации в гене RSP5 приводят к нарушению морфологии клеток дрожжей (Hardwick et al., 1999; Cox et al., 2004). Поэтому из всех перечисленных генов плазмиды № 434 наиболее вероятным местом локализации мутации gub1 является ген RSP5, кодирующий убиквитин-лигазу дрожжей S. cerevisiae. Для доказательства этой гипотезы мы клонировали ген-кандидат RSP5 в центромерный вектор pRS316 и создали новую плазмиду pRSP321 [RSP5 CEN URA3]. Схема конструирования плазмиды pRSP321 представлена на рисунке 11-А. На рисунке 11-Б представлена электрофореграмма плазмиды после обработки эндонуклеазами рестрикции.

Рис. 11-А. Схема конструирования плазмиды pRSP321 [RSP5 CEN URA3]. Геномная копия гена RSPразмером 3113 п.о. была получена методом ПЦР по матрице хромосомной ДНК штамма YM9дрожжей S. cerevisiae cerevisiae с использованием праймеров, содержащих сайты клонирования XbaI и EcoRI на 5’-концах прямого и обратного праймеров соответственно (Табл. 2). Обработанная эндонуклеазами рестрикции XbaI и EcoRI копия гена RSP5 была встроена в вектор pRS316 по сайтам XbaI и EcoRI.

Плазмидой pRSP321 трансформировали штамм 5-YM954 с мутацией gub1.

Трансформанты 5-УМ954[pRSP321] отбирали на среде без урацила с сульфатом аммония в качестве источника азота и отпечатывали для проверки восстановления фенотипа Glu+ на среду с глутаматом. Одновременно высевали на твёрдую минеральную среду без урацила с глутаматом суспензии трансформантов в исходной концентрации примерно 1х104 клеток/мл и в 10-кратном разведении (1х103 клеток/мл).

Было показано, что присутствие в клетках штамма 5-УМ954 плазмиды pRSP321 с дополнительной копией гена RSP5 приводит к восстановлению способности роста на середе с глутаматом у штамма с мутацией gub1 (Рис. 12). Таким образом, мы подтвердили, что ген RSP5 компенсирует мутацию gub1 и, возможно, мутация затрагивает последовательность гена RSP5 убиквитин-лигазы Е3 дрожжейсахаромицетов.

Среда MD с глутаматом Штаммы YM9(Glu+) 5-YM9(Glu-) 5-УМ954[pRSP321] (Glu+) Рис. 11-Б. Электрофореграмма: Рис. 12. Рост штаммов 5-YM954 и 5-УМ954[pRSP321] дорожка 1 – вектор pRS316 после на среде с глутаматом. Штаммы дрожжей переносили обработки эндонуклеазой на минеральную среду с глутаматом в качестве рестрикции XbaI; дорожка 2 – источника азота в концентрации 0,46% методом плазмида pRSP321 после обработки отпечатывания и в виде суспензии клеток (объем – эндонуклеазами XbaI и EcoRI мкл, концентрации – 1х104 клеток/мл, 1х1(фрагменты 4857 + 3113 п.о.); клеток/мл) и инкубировали при температуре 30C в дорожка 3 – ДНК-маркер MassRuler течение 5 дней. В качестве контроля использовали High Range фирмы Fermentas. исходный штамм YM954.

7. Определение нуклеотидной последовательности гена RSP5 у мутантных штаммов 1, 4, 5, 6-YM954. Для картирования мутаций внутри гена RSP5 проводили секвенирование кодирующей области хромосомной копии гена RSP5 у мутанта 5YM954 и исходного штамма YM954. Кодирующая область гена RSP5 имеет размер 2426 п.о., синтезируемый полипептид – 809 ак. Белок убиквитин-лигазы Rsp5p содержит 3 функциональные области (Табл. 5): (1) N-концевой домен С2, отвечающий за взаимодействие с мембраной; (2) три домена WW1-3, содержащие по два консервативных триптофановых остатка, разделенных друг от друга 20-22 ак, и отвечающие за белок-белковое взаимодействие с белками-мишенями для убиквитинирования; (3) С-концевой катализирующий домен HECT, характерный для данного семейства убиквитин-лигаз Е3, осуществляющих убиквитинирование по лизиновым остаткам (Horak, 2003).

В результате анализа нуклеотидной последовательности гена RSP5 обнаружили, что штамм 5-YM954 содержит точковые мутации в гене RSP5: замены нуклеотидов дезоксицитидина на дезоксигуанозин (СG) в положении +680 и дезоксигуанозина на дезокситимидин (GT) в положении +1552. Это приводит к замене аминокислотных остатков при трансляции: в первом случае вместо глутамина включается аргинин, во втором случае – вместо лейцина подставлятся фенилаланин. Мутация в положении +680 расположена между доменами С2 и WW1 и, возможно, не оказывает сильного влияния на активность убикивитин-лигазы. Замена нуклеотида в положении +15затрагивает важный каталитический домен HECT и, вероятно, может влиять на активность фермента.

8. Выделение плазмид, содержащих фрагменты ДНК, компенсирующих эффект мутации gub1, из генных библиотек дрожжей. Для того чтобы выяснить природу мутации gub1 и определить участок генома дрожжей, который может комплементировать мутацию, одновременно с генной библиотекой «Yeast Genomic Tiling Collection», покрывающей последовательность хромосомы V дрожжей, мы использовали генные библиотеки на основе мультикопийного вектора pFL44L, содержащего маркерный ген URA3, и центромерного вектора pRS207, содержащего ген TRP1. Ими трансформировали штамм 5-YM954 с мутацией gub1 (rsp5).

После анализа 5742 трансформантов с мультикопийными плазмидами и 81трансформантов с центромерными плазмидами были отобраны по одному трансформанту из каждой библиотеки, №1 и №2 с фенотипами Ura+Glu+ и Trp+Glu+ соответственно, которые несли в клетках плазмиды с фрагментами хромосомной ДНК, комплементирующей эффект мутации gub1. С целью проверки того, что признак Glu+ появился за счет плазмиды, а не реверсии, отобранные трансформанты №№ 1 и анализировали на предмет совместной потери признака Glu+ и признаков Trp+ и Glu+ соответственно. Для этого культивировали трансформанты в полной среде до потери плазмиды и, следовательно, признака Trp+ или Glu+. Было показано, что способности синтезировать урацил или триптофан и усваивать глутамат в качестве источника азота теряются у трансформантов совместно. Следовательно, появление у трансформантов признака Glu+ обеспечено только наличием в клетках плазмид.

Выделенные из трансформантов №№ 1 и 2 плазмиды использовали для амплификации содержащихся в них геномных последовательностей с помощью стандартных праймеров M13-pUC-F и M13-pUC-R (Табл. 2). Были определены нуклеотидные последовательности участков плазмид, обеспечивающих восстановление роста у мутантов на среде с глутаматом в качестве источника азота. Оказалось, что плазмиды из мультикопийной и центромерной библиотеки содержат небольшие перекрывающиеся фрагменты ДНК длиной 680 п.о. и 668 п.о. соответственно, идентичные на 95-96 % внутренней области гена PHO5 с +606 до +1152 и встроенные в вектор в обратной ориентации.

Поскольку известно, что короткие некодирующие РНК, в том числе антисмысловые, могут участвовать в регуляции РНО-генов (Camblong et al., 2007; Uhler et al., 2007; Nishizawa et al., 2008), существует также возможность супрессии фрагментом антисмысловой РНК, синтезированной по матрице гена PHO5, мутации gub1, локализованной в гене RSP5, кодирующем структуру убиквитин-лигазы.

Некодирующая РНК может компенсировать эффект мутации опосредованно влияя на способность к росту на среде с глутаматом и мочевиной.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Дрожжи S. cerevisiae являются удобным модельным объектом для изучения наследственности, изменчивости и, следовательно, эволюционных процессов. Этому способствуют короткий клеточный цикл, способность использовать широкий спектр химических соединений в среде для роста и развития, а также простота изучения генома. Накопленные знания свидетельствуют о том, что на молекулярном уровне эволюция происходит за счет фенотипического многообразия, обеспечиваемого в первую очередь изменениями механизмов генной регуляции, а не изменением функций отдельных генов и их продуктов. Исследования генома дрожжей показывают, что регуляторные связи быстро эволюционируют за счет взаимодействия консервативных транскрипционных факторов с различными группами генов и за счет накопления изменений одновременно в регуляторных последовательностях генов и связвающих доменах регуляторов (Hahn & Young, 2011).

Гены PHO5 и PHO3 изозимов КФ являются частным примером эволюции за счет изменения механизма регуляции. Эти гены произошли в результате дупликации общего предкового гена, тесно сцеплены в хромосоме II, обладают высокой степенью сходства на нуклеотидном (82%) и аминокислотном (87%) уровне. В сторону фланкирующих некодирующих последовательностей эта степень уменьшается до 65%. И совсем низкая степень сходства наблюдается в области промоторов этих генов (Bajwa et al., 1984).

Модификация и дивергенция промоторных участков дуплицированных генов КФ привели к возникновению разных систем регуляции экспрессии близкородственных генов. Ген репрессибельной КФ PHO5 регулируется количеством фосфата в среде (Johnston & Carlson, 1992). Экспрессия гена конститутивной КФ PHO3 не зависит от фосфата, однако репрессируется тиамином (Singleton, 1997). Уровень экспрессии генов PHO3 и PHO5 также снижается при азотном голодании (Hardwick et al., 1999; Gasch et al., 2000; Bradley et al., 2009).

В результате проделанной работы с использованием селективного маркера для изучения регуляции гена РНO3 нам удалось обнаружить общие элементы в регуляции генов метаболизма азота и фосфора. Были выявлены гены, продукты которых действуют на транскрипционном и посттранскрипционном уровне. Это ген, кодирующий структуру регулятора азотного метаболизма Gzf3p, который подавляет экспрессию гена РНО3 при росте дрожжей в среде с мочевиной. Кроме того, были обнаружены мутанты по гену RSP5, кодирующему структуру убиквитин-лигазы. Эта группа мутантов выявила роль эпигенетического контроля в регуляции гена РНО3 в зависимости от источника азота. Тот факт, что мутации в генах GZF3 и RSP5 приводят не только к усилению экспрессии РНО3, но и одновременно ведут к отсутствию роста на глутамате, свидетельствует о том, что мы выявили общие регуляторные белки и для генов РНО, и для генов, отвечающих за утилизацию глутамата. На основании наших данных могут быть предложены несколько моделей регуляции гена РНО3 в зависимости от источника азота в среде. На среде с мочевиной и глюкозой фактор Gzf3p связывается с промоторной областью гена РНО3 и блокирует его транскрипцию, координируя уровень экспрессии этого гена с потребностями клетки. Таким образом, не только фактор Gln3р (Staschke et al., 2010), но и фактор Gzf3p участвует в репрессии гена РНО3. Особенно интересно, что для генов азотного метаболизма фактор Gln3p – это активатор транскрипции, тогда как фактор Gzf3p – репрессор, а для гена РНО3 оба фактора выступают в роли репрессоров. По всей видимости, убиквитин-лигаза Rsp5р способна регулировать активность белка Gzf3p, поскольку в настоящее время показано, что Gzf3p имеет сайты убиквитинирования (Peng et al., 2003), а между генами GZF3 и RSP5 установлена регуляторная связь (Costanzo et al., 2010). Транкрипционный фактор Gzf3p, в свою очередь, может воздействовать на промотор гена РНО3 напрямую или, как минимум, опосредованно через изменение количества тиаминпирофосфата в клетке.

Тиамин (витамин В1) необходим клетке для реакций цикла трикарбоновых кислот и пентозофосфатного пути окисления углеводов. Тиамин поступает в клетки дрожжей с помощью специфического мембранного белка-транспортера, продукта гена THI7.

Кроме того, дрожжи могут синтезировать тиамин с помощью фермента, продукта гена THI4. Ген THI4 и другие THI-гены полностью репрессируются с увеличением концентрации тиамина в среде, но в среде без тиамина уровень их экспрессии очень высок. В клетках тиамин становится функционально активным после фосфорилирования до тиаминпирофосфата и тиаминтрифосфата, которые являются кофакторами ферментов, например -кетоглутаратдегидрогеназы, транскетолазы и других, участвующих в метаболизме аминокислот и углеводов (Singleton, 1997; Li et al., 2010). Фермент -кетоглутаратдегидрогеназа при участии тиамина обеспечивает декарбоксилирование -кетоглутарата, участника цикла трикарбоновых кислот, и образование глутамата, который является важным элементом метаболизма азота. С другой стороны, метаболизм тиамина тесно связан с обменом НАД+ и НАМ. Кроме того, НАД+ является кофактором дегидрогеназ, например Gdh2p, контролирующей образование -кетоглутарата из глутамата (Magasanik & Kaiser, 2002; Li et al., 2010).

Перенос фосфатных групп на тиамин катализирует тиаминпирофосфокиназа, продукт гена THI80. Экспрессия THI80 регулируется внутриклеточным количеством тиаминпирофосфата по механизму обратной связи и также требует позитивных регуляторов, продуктов генов THI2 и THI3. Экспрессия THI80 существенна для роста клеток, а тиаминпирофосфокиназа является единственным ферментом у дрожжей, способным синтезировать тиаминпирофосфаты (Nosaka, 1990). В отличие от кКФ, тиаминпирофосфокиназа постоянно синтезируется хотя бы в малом количестве и её ген THI80 не репрессируется полностью при добавлении тиамина в среду (Nosaka et al., 1993). Добавление тиамина подавляет активность кКФ Pho3p и ферментов биосинтеза тиамина. Этот эффект обусловлен фактором негативной регуляции, продуктом гена THI81 (Nishimura et al., 1997).

Было показано, что фактор Gzf3p может связываться с промотором гена THIтиаминпирофосфокиназы, обеспечивающей активацию тиамина в клетке (Chua et al., 2006). В промоторе гена THI80 обнаружена последовательность GATAAG. Другой возможной мишенью фактора Gzf3p является тиазол-синтаза, кодируемая геном THI4, необходимая для биосинтеза тиамина. В промоторе этого гена в комплементарной цепи выявлены два сайта GATAAG (http://www.yeastract.com/). Таким образом, ген PHO3, как и гены THI80 и THI4, регулируются фактором Gzf3p.

Кроме этого, мутации rsp5 могут приводить к нарушению транспорта аминокислот в клетку и влиять на активность фактора Gln3p (Tate et al., 2006) и, следовательно, Gzf3p. Убиквитин-лигаза Rsp5р также участвует в убиквитинировании РНКполимеразы II и, таким образом, может опосредованно влиять на уровень базальной транскрипции гена РНО3 (Harreman et al., 2009).

Таким образом, мы показали, что экспрессия гена РНО3 зависит от качества источника азота, и выявили участников регуляторного каскада, координирующих метаболизм азота и фосфата у дрожжей S. cerevisiae.

ВЫВОДЫ 1. Выявлена зависимость экспрессии гена РНО3, кодирующего конститутивную кислую фосфатазу дрожжей Saccharomyces cerevisiae, от источника азота. Уровень экспрессии гена РНО3 увеличивается на среде с глутаматом и снижается на среде с пролином.

2. Использование селективной системы гена ADE2 под контролем промотора гена РНО3 позволило обнаружить регуляторные мутации, влияющие на экспрессию гена РНО3 при росте дрожжей на среде с мочевиной. Мутации распределены по двум группам комплементации.

3. Генетический анализ мутантов 1,4,5,6-YM954 и секвенирование показали, что мутации gub1,4,5,6 картируются в хромосоме V дрожжей и произошли в гене RSP5, кодирующем структуру убиквитин-лигазы.

4. Генетический анализ мутанта 7-YM954 показал, что мутация gub7 соответствует гену GZF3, кодирующему структуру белка-репрессора азотного метаболизма.

5. Выявлены общие механизмы регуляции метаболизма азота и фосфора на транскрипционном и посттранскрипционном уровне.

CПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ 1. Савинов В. А., Природные и рекомбинантные фитазы микроорганизмов// Вестн.

С.-Петерб. Ун-та. - 2007. - Сер.3, Вып.2. - С.66-75.

2. Савинов В.А., Румянцев А.Р., Самбук Е.В., Падкина М.В. Создание тестсистемы для изучения генетического контроля регуляции гена алкогольоксидазы дрожжей Pichia pastoris// Вестн. С.-Петерб. Ун-та. - 2009. - Сер.3, Вып.4. - С.114-119.

3. Савинов В.А., Физикова А.Ю., Румянцев А.М., Самбук Е.В. Изучение механизмов регуляции гена РНО3 в зависимости от источника азота в среде у дрожжей Saccharomyces cerevisiae. // Экологическая генетика. 2011. Т. 9, № 4. С. 70-78.

4. Sambuk E.V., Fizikova A.Yu., Savinov V.A., Padkina M.V. Acid Phosphatases of Budding Yeast as a Model of Choice for Transcription Regulation Research// Enzyme Research. 2011. V. 2011. Article ID 356093. PP.16. doi:10.4061/2011/356093.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.