WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«серия УЧЕБНИК НОВОГО ВЕКА Л. Ф. БУРЛАЧУК ПСИХОДИАГНОСТИКА Учебник для вузов Допущено Советом по психологии по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших ...»

-- [ Страница 7 ] --

Другими словами, мы лишены возможности указать на причину возникнове ния связи ответа с заключенным в вопросе содержанием, например описанием того или иного образца поведения. Подтверждение своей мысли Саноцкий нахо дит в данных Дж. Виггинса (Wiggins, 1973), который обращает внимание на то, что ответы на те утверждения MMPI, которые обычно признаются диагностически значимыми для определенной нозологической группы, нередко по своему содер жанию расходятся с клинической характеристикой этой группы. Так, больные с параноидным синдромом чаще, чем психически здоровые лица, отрицают утвер ждение: «Я осторожно веду себя с людьми, проявляющими ко мне более друже ское отношение, чем я рассчитывал». Также мы не находим удовлетворительного объяснения тому, что «органических» от «функциональных» больных статисти чески значимо отличает ответ на утверждение: «Не люблю, когда женщины ку рят». На подобных примерах Дж. Виггинс основывает заключение о том, что мно 274 Глава 5. Личностные опросники гие ответы не находятся в рациональной связи с критерием выбора утверждения (вопроса) для конструирования соответствующей шкалы.

Саноцкий критикует, и с этим нельзя не согласиться, как авторов личностных опросников, так и пользователей за игнорирование многопричинности явлений, которые они изучают. Даже в случае изучения такой простой переменной, как время реакции, необходимо принять некоторые идеализирующие этот параметр предположения, касающиеся действия побочных факторов. Установление же при чинно-следственных связей в случае особенностей черт личности будет значи тельно более трудной задачей.

Упрощением, если не называть это ошибкой, будет считаться предположение о том, что диагностически значимые ответы на утверждения, составляющие, ска жем, шкалу шизофрении MMPI, должны чаще всего появляться у больных с этим диагнозом (частота совпадения «ненормальных» профилей MMPI с профилями здоровых, по данным С. Хатауэй [Hathaway, 1965] составляет 10-20 %). Для того чтобы в этом убедиться, пишет Саноцкий, достаточно спросить: о каких больных шизофренией идет речь?

Диагностическое исследование проводится в условиях, не совпадающих с теми, в которых (или для которых) был создан опросник. Изменение условий приводит к появлению новых факторов, обусловливающих ответ. «Принимая во внимание неизбежную вариабельность условий, необходимо было бы потребовать разработки шкал в значительном числе вариантов <...> если же говорить конкрет но о шкале шизофрении, то можно отметить необходимость специальных норм, в которых учитывались бы продолжительность лечения, действие фармакологиче ских препаратов и т. п.» (Sanocki, 1978, р. 255).

Установление того, как испытуемый понимает содержание вопроса, в чем сущ ность «внутреннего ответа», оценка степени его искажения — дело трудное, но осу ществимое. Однако если эту процедуру осуществлять для каждого вопроса, то «определение эмпирическим способом того, чем руководствовался данный испы туемый, давая такие, а не другие ответы, практически невозможно» (Там же, р. 256).

Резюмируем исследование Саноцкого в виде следующих основных положений:

1) ответ испытуемого — следствие многих причин, выступающих в различных связях и вариантах у разных лиц и, более того, могущих изменяться от от вета к ответу у того же самого лица1;

2) в качестве одной из причин выступает изучаемая черта (свойство) лично сти, но ее связь с ответом всегда будет выражаться статистически, а не стро го детерминистически;

3) необоснованно объяснение результатов, полученных с помощью опросни ков, «напрямую», т. е. когда ответ понимается как индикатор личностной переменной, воплощенной в вопросе;

4) прогнозируя на основе результатов опросника (даже обладающего высокой валидностью) поведение испытуемого в конкретных жизненных ситуаци Это ставит под сомнение общепринятую «суммарную» модель опросника, в которой ответы, различ ные по ряду характеристик, трактуются как «идентичные».

5.2. Проблема достоверности личностных опросников... ях, следует помнить, что связь между ними (результатами и ситуациями) возникает в силу общей причины, но она не единственная, а одна из множе ства других.

В связи с проделанным анализом взаимосвязи «вопрос—ответ» представляется необходимым остановиться на допустимости использования опросников для диагно стики психофизиологических параметров. Немало психологов как в нашей стране (В. В. Белоус, 1967;

В. М. Русалов, 1989;

и др.), так и за рубежом (Strelay, 1982;

и др.) склонны считать, что с помощью опросников могут быть получены данные о раз личных природных свойствах темперамента. Например, показатели экстра- интро версии, определенные с помощью опросника Айзенка, рассматриваются как едва ли не полностью совпадающие с наследственно обусловленным типом нервной системы. Здесь уместно сказать о том, что в зарубежной литературе нередко до пускается отождествление тестов личности и темперамента, достаточно вспом нить, например, «Обзор темпераментов» Гилфорда—Циммермана (The Guilford— Zimmerman Temperament Survey, 1956). He проводится различие между лично стью и темпераментом и в работах последних лет, опубликованных известным английским специалистом в области психодиагностики П. Клайном. Все это — свидетельство слабости методологических позиций наших зарубежных коллег, их нежелания обращаться к вопросам теории, удовлетворяясь эмпирическими дан ными, которые далеко не всегда позволяют отделить друг от друга разноуровне вые составляющие целостного поведения.

Так, Я. Стрелей (Strelay, 1982) пишет: «Опираясь на параметры условнореф лекторных процессов — скорость образования и переделки условных реакций, их интенсивность и изменение ее под воздействием ряда факторов, сохранность условных реакций во времени и т. п., — судят об отдельных свойствах темпера мента. Сходными, а иногда идентичными (выделено нами. —Л. Б.) показателями пользуются психологи, изучающие такие характеристики личности, как экстра версия—интроверсия или уровень тревожности» (р. 128). Как известно, свою идею о сходстве особенностей темперамента и личностных характеристик Стрелей ре ализовал в Опроснике свойств темперамента.

Исходя из ранее отмеченной многопричинной обусловленности ответов на во просы личностных шкал, наивно полагать, что, скажем, за тревожностью, измерен ной MAS (шкала манифестации тревожности), стоят исключительно свойства не рвной системы. Некорректны попытки «изгнать» из вопросов личностных шкал, как это пытается сделать В. М. Русалов (1987), все то, что направлено на выявле ние предметно-содержательных характеристик личности, сохраняя и подчеркивая в них формально-динамический аспект. Индивидуально-личностные особенно сти, обнаруживаемые при использовании опросников, очевидно, будут «окраши ваться» и свойствами темперамента, однако нет никаких оснований считать их непосредственно детерминируемыми психодинамическими параметрами. Много численные попытки измерения психофизиологических показателей с помощью опросников обусловлены не только игнорированием множественности причин, порождающих ответ на вопрос, но и необоснованной уверенностью некоторых исследователей в том, что за любым явлением, изучаемым психологической нау кой, может быть обнаружена его психофизиологическая основа.

276 Глава 5. Личностные опросники 5.3. Личностные опросники и теории личности Ранее было сказано о том, что опросники могут быть эмпирическими и фактор ными. Создание эмпирических опросников происходит путем поиска вопросов (заданий), позволяющих разделять группы испытуемых, подобранные на осно ве какого-либо критерия, имеющего отношение к тестируемому поведению или свойству личности. Зачастую таким критерием является клинический диагноз или синдром. Например, утверждения шкал MMPI формировались из тех, на ко торые чаще всего определенным образом отвечали больные разной нозологи ческой принадлежности. Соответственно, применяя этот опросник, мы устанав ливаем «близость» обследуемого одному из типов дисгармонического развития личности. Такой подход позволяет ограничиться пониманием ответов как эмпи рических показателей и не требует анализа причинно-следственных связей. Эмпи рическим опросникам отдают предпочтение многие психологи-практики за рубе жом (Hathaway, 1965;

Wade & Baker, 1977;

и др.).

Не приходится возражать против применения «эмпирических» опросников для симптоматической диагностики, а связанные с этим проблемы имеют по боль шей части технический характер. Точность диагноза, осуществляемого с их помо щью, во многом будет зависеть от полноты раскрытия статистических закономер ностей. Высказываемое иногда противниками тестирования в какой бы то ни было форме мнение о непродуктивности подобных опросников для решения, например, задач клинико-психологической диагностики якобы потому, что получаемые с их помощью «коды и кривые возвращают клинике ее же синдромы, нозологические формы, типы психопатий и т. д., но только в формализованном виде» (Рубин штейн, 1979, с. 55), неправомерно. Достигаемая при использовании таких опрос ников индивидуализация картины заболевания позволяет наметить оптимальные пути терапии и коррекции, объективно оценить их эффект.

Термином «факторные опросники» по сути дела объединяются два их типа — опросники типологические и опросники черт личности. Например, опросник Айзенка разработан на основе выделения типов личности как целостных обра зований, не сводимых к набору черт (факторов). Такой подход к конструирова нию опросника требует группировки обследуемых, а не личностных признаков (В. М. Мельников, Л. Т. Ямпольский, 1985). В этом случае диагностика осущест вляется на основе сопоставления с соответствующим типом личности и фактор ный анализ используется для группировки испытуемых по степени близости в пространстве измеряемых личностных признаков. Причем в случае исследований Айзенка речь идет о «группировке испытуемых на заданные группы» (о каждом испытуемом заранее известно, к какой группе он принадлежит). Задача сводится к тому, чтобы найти правило разделения этих испытуемых на заданные группы по психологическим признакам.

Возможен и иной путь — группировка личностных признаков (черт), а не об следуемых. Соответственно диагностика осуществляется по степени выраженно сти этих черт. Достаточно типичным представителем опросников черт личности можно назвать Кеттелла. Здесь факторный анализ является методом преоб разования исходного, достаточно большого набора групп тесно связанных между 5.3. Личностные опросники и теории личности Таблица 5. Шкала психотизма по Г. Айзенку Вопросы, для которых ключевой ответ «да»-:

22 Будете ли вы употреблять наркотические препараты, оказывающие непредвиденное или опасное воздействие?

26 Испытываете ли вы удовольствие оттого, что обижаете людей, которых любите?

30 Есть ли у вас враги, которые хотят причинить вам неприятности?

33 Испытываете ли вы удовольствие оттого, что ваши шутки иногда больно задевают людей?

43 Считаете ли вы супружество устаревшим социальным институтом, который необхо димо отменить?

46 Раздражают ли вас водители, которые осторожно, медленно водят машину?

50 Можете ли вы сказать, что большая часть пищи имеет для вас почти одинаковый вкус?

65 Есть ли такие люди, которые всегда стремятся избегать вас?

67 Считаете ли вы, что люди слишком много времени и внимания уделяют обеспечению своего будущего путем сбережений и/или страхования?

74 Когда вы спешите на поезд, часто ли вы прибываете на вокзал в последнюю минуту?

76 Часто ли бывает так, что ваши дружеские отношения с людьми прекращаются без ва шей вины в этом?

79 Нравится ли вам иногда дразнить животных?

83 Нравится ли вам, когда люди боятся вас?

87 Считаете ли вы, что люди вам часто лгут?

Вопросы, для которых ключевой ответ 2 Обдумываете ли вы свои поступки, прежде чем их совершить?

6 Беспокоит ли вас сознание того, что вы должны что-либо кому-то?

9 Тщательно ли вы запираете дверь дома на ночь?

11 Сильно ли вы расстраиваетесь, когда видите страдающего ребенка или животное?

18 Считаете ли вы страхование жизни и имущества имеющим смысл?

37 Имеют ли для вас большое значение хорошие манеры, опрятность и чистоплотность?

53 Вызывает ли у вас беспокойство понимание того, что в вашей работе имеются ошибки?

57 Предпочитаете ли вы приходить на встречи и свидания заблаговременно?

61 Ваша мать — добрая, порядочная женщина (была доброй, порядочной женщиной)?

71 Пытаетесь ли вы не быть грубым с людьми?

90 Испытываете ли вы чувство жалости, сострадания к животному, попавшему в ловушку?

собой признаков в более простую и содержательную форму методом, позволяю щим, по мнению Кеттелла, «открывать основные первичные свойства личности».

Не следует думать, что эмпирические опросники, в отличие от факторных, не основываются на каких-либо теоретических взглядах, позициях. Строго говоря, в любом эмпирическом опроснике реализована определенная теория. Например, в MMPI В качестве таковой выступает клиническая классификация Крепелина, а также представление о норме как «разбавленной» патологии. В факторных опрос никах теории их авторов выступают более выпукло, явно. В любом случае игно рировать теории, на основе которых разрабатываются эти психодиагностические инструменты, оперируя, как это иногда делается, лишь количественными данны 278 Глава 5. Личностные опросники ми по измеряемым той или иной методикой показателям, — путь, ведущий к ошиб кам в диагнозе и прогнозе. Учитывая вышеизложенное, более подробно оста новимся на теоретических взглядах Г. Айзенка, автора одного из наиболее попу лярных в СНГ (и не только в СНГ!) опросников. Этот опросник, как известно, пер воначально был предназначен для диагностики нейротизма, к которому вскоре добавилась экстраверсия—интроверсия, а позднее такое личностное измерение, как психотизм. Хотя опросник Айзенка, дополненный этим измерением, не полу чил широкого распространения в исследованиях психологов СНГ, тем не менее именно на этом измерении стоит остановиться подробнее для иллюстрации влия ния теории на конструирование этого типа личностных методик.

Еще в своих ранних работах Г. Айзенк (Eysenck, 1952) под влиянием идей Э. Кречмера рассматривает психотизм в качестве особого параметра личности.

Первый опросник, включающий шкалу психотизма1 (Р), появляется много позд нее (Eysenck, 1968;

Н. Eysenck, S. Eysenck, 1975). В табл. 5.2 представлены вопро сы, составляющие эту шкалу.

Г. Айзенк и С. Айзенк (1975) при выделении психотизма как личностного из мерения исходили из того, что:

1) психические расстройства и норма образуют некоторый континуум;

2) невроз и психоз — различные и независимые друг от друга измерения (di mensions). Провозглашение неразрывной связи между психозом и нормой вызвало резкую критику оппонентов.

Заметим, что исходное положение о существовании континуума «психическое расстройство — норма» (от крайней степени выраженности к норме) не является чем-то новым. На этой основе создавались предшествующие личностные шкалы (Е и N). Их автор считает, что вместо традиционной классификации психических заболеваний с множеством отграниченных друг от друга рубрик необходимо раз работать и использовать систему измерений, в которых представлены важнейшие характеристики личности, определенные на основе обследования психически нор мальных лиц.

Вместо изменяющегося количества названий заболеваний, разного у разных психиат ров, к тому же диагностируемых лишь с низкой степенью надежности, мы имеем два измерения (E u N,— Л. Б.), по которым для каждого человека может быть найдено ран говое место и дана количественная оценка (Eysenck, 1960, р. 10).

Старомодная и ошибочная «модель болезни» должна быть заменена системой измерений. «Континуальность, таким образом, заменяет дисконтинуальность, а измерение — дискретную классификацию. За прошедшее время два измерения дополняются третьим, а в остальном же взгляды Айзенка остаются неизменными.

Д. Бишоп (Bishop, 1977) отмечает, что Г. Айзенк, утверждая существование не прерывной связи между психозом и нормой, неоднократно изменял свое понима ние этой континуальности. В одном случае континуум рассматривается на уров не клинических симптомов.

Это измерение определяется Айзенком и как tough-mindedness (твердолобость, тугодумие). Целесо образность введения этого синонима психотизма четко не обосновывается.

5.3. Личностные опросники и теории личности Вызывающий у окружающих скуку человек, убежденный в собственном остроумии, явление такого же порядка, что и молочник, возомнивший себя Наполеоном (Bishop, 1977, р. 127).

Другими словами, извлеченные из клиники симптомы психоза переносятся на описание поведения нормальных людей. «Все поведенческие проявления, обна руживаемые у психотического больного, могут наблюдаться и у так называемого "нормального" человека, притом в различной степени» (Claridge, 1973, цит. по: Bi shop, 1977)1.

В поддержку так понятой континуальности привлекаются данные факторного анализа, исходным материалом которого были ответы врачей-психиатров более чем на 500 вопросов, касающихся проявлений у их пациентов различных симпто мов психических расстройств. В адрес такого рода исследований высказывалось немало критических замечаний, сводящих на нет полученные результаты (субъек тивизм оценок врачей, оперирование устаревшими диагностическими схемами, отсутствие нормального распределения данных, особенно в случае симптомов психоза, что не позволяет применять факторный анализ, и др.).

В другом случае понятие континуальности используется по отношению к по казателям психоза, коррелирующим с клиническими симптомами, но им неиден тичным. Д. Бишоп, анализируя исследования, в которых Айзенк видит подтверж дение этой идеи, показывает отсутствие строгих доказательств того, что контину альные личностные переменные, нетождественные психиатрическим симптомам, прямо отражают процессы, ведущие к их появлению.

Здесь суть «доказывающего» эксперимента — обследование групп психотиче ских больных, больных неврозами и здоровых лиц с помощью обширного набора разнородных тестов (острота зрения, способность опознания «зашумленных» объектов, скорость мыслительных операций, кожно-гальваническая реакция и др.). Показано, что группы дифференцировали два фактора: нейротизм и психо тизм. Остается неясным, чем руководствовались исследователи, включая в набор тестов те или иные методики. Использованные показатели лишены теоретиче ского обоснования и, очевидно, не могут быть поняты в качестве внутренних усло вий, вызывающих психотические симптомы. Касаясь особенностей статисти ческого распределения Р-показателей в популяции, Д. Бишоп замечает, что это личностное измерение может быть представлено и как артефакт, как следствие ис пользованной статистической техники.

Наконец, в работах Айзенка можно найти, что континуальность постулируется применительно к тому, что он называют предрасположенностью к психозу, и это якобы соответствует современным генетическим теориям шизофрении. И здесь Бишоп без труда устанавливает непоследовательность, противоречивость взгля дов Айзенка.

В принципе в любом диагностическом исследовании здоровых лиц с помощью клинических шкал явно или неявно допускается возможность описания их индивидуальных особенностей в понятиях психопатологии. Методологически «одинаково некорректными являются как путь от патологии к толкованию нормальных характеров, так и противоположный путь от нормы к толкованию харак теров при патологии» (С. Я. Рубинштейн, 1979, с. 51).

280 Глава 5. Личностные опросники В руководстве к опроснику находим, что термин «психотизм» попросту обо значает существенную черту личности, проявляющуюся в различной степени у всех людей;

если она выражена в заметной степени, это предрасполагает человека к развитию психических отклонений. Однако обладание такой предрасположен ностью еще вовсе не свидетельствует об истинном психозе, лишь у очень неболь шого числа лиц с высокими Р-показателями есть вероятность развития психоза в течение их жизни» (Н. Eysenck, S. Eysenck, 1975, p. 5).

По сути, это признание отличия между психозом и нормой, возврат к тем тра дициям психиатрии, против которых восстает автор. Это подчеркивается и Бишоп:

«Если Айзенк признает, что обсуждает вопрос о предрасположенности к психозу, то он должен либо привести новое определение психоза, либо согласиться со ста рым, поскольку Айзенк не определяет свое понимание психоза;

можем предполо жить, что он имеет в виду обычно принятое диагностическое понятие» (р. 130).

Бишоп приходит к выводу, что выявление зависимости между типом личности и некоторыми заболеваниями отнюдь не свидетельствует о фундаментальной зави симости между этими заболеваниями, а следовательно, Айзенк не предлагает соб ственной, отличной от других, теории психоза. Аналогично, пишет Бишоп, можем утверждать, что существует континуум между худобой и тучностью. Тучность свя зана с повышенным риском заболевания, например сердечно-сосудистого. Но из этого не следует, что сердечно-сосудистые заболевания составляют континуум с нормой. Также тучность связана со многими болезнями, но это не дает повода полагать, что все эти заболевания находятся в тесной связи одно с другим.

Обращение к данным, приводимым в руководстве, легко убеждает в том, что Р-шкала не может быть использована в качестве клинико-диагностического ин струмента, ибо не дает возможности отличить психически больных от здоровых, как, добавляет Бишоп, и другие шкалы Айзенка. Итоги валидизации шкалы в ка честве индикатора предрасположенности к психозу, представленные Г. Айзенком и С. Айзенк, не удовлетворяют ими же выдвигаемому требованию о том, что пси хотические больные должны получать особенно высокие показатели.

Ответ Айзенка (Н. Eysenck, 1977) на критику, содержащуюся в статье Бишоп, сводился в основном к тому, что не следует исходить из данных, опубликованных в руководстве к личностному опроснику, ибо оно носит скорее технический, не жели теоретический характер. Высказывалась и мысль о том, что результаты, по лученные с помощью Р-шкалы, должны быть обязательно сопоставлены с показа телями шкалы «лжи», ибо больные склонны скрывать свои истинные мысли.

Обоснованность своей концепции психотизма чета Айзенков аргументирова ли материалами исследований, описанными в обширной работе «Психотизм как личностное измерение» (Psychoticism as a Dimension of Personality, H. Eysenck, S. Eysenck, 1976), вышедшей в свет уже после опубликования статьи Бишоп. Гла ва, посвященная генетической модели психотизма, начинается с вопроса о том, «действительно ли существует фактор, общий для всех психотических рас стройств функционального характера» (р. 19). Отвечая на этот вопрос, авторы обращаются к генетическим исследованиям, которые, по их мнению, подтвержда ют наличие в патогенезе психических заболеваний как общих факторов, так и спе цифичных для каждого заболевания.

5.3. Личностные опросники и теории личности В завершении обзора эмпирических данных делается заключение о том, что «можем говорить о наличии общего фактора — психотизма, а не о таких резко от граниченных заболеваниях, как шизофрения и маниакально-депрессивный пси хоз» (р. 22) И далее: «полагаем, что существует полигенная личностная черта — психотизм, преимущественно формирующаяся генами малого значения (genes of small value), которые действуют аддитивно. Количество активных генов детерми нирует степень психотизма, демонстрируемую индивидом, а эти гены взаимодей ствуют с еще не определенными факторами среды» (р. 29). Отмечается также, что исследования наследственных факторов при шизофрении указывают на тесную связь между психозом и преступностью (что и было использовано при валидиза ции Р-шкалы).

Для того чтобы представить свою теорию более доступной, авторы широко используют примеры из художественной литературы. Также весьма сомнитель ны рассуждения об определенном биологическом преимуществе шизофрениче ского генотипа (высказывается мнение о присущем таким лицам творческом мыш лении). На основании результатов применения опросника личность (непатологи ческая) с высокими показателями по Р-шкале характеризуется супругами Айзенк как эгоцентрическая, бесстрастная, неконтактная, с высоким положением в обще стве (!), позволяющим следить за собой (выглядеть элегантно), эгоистично думать только о себе.

Любое из приведенных положений уязвимо для критики, которая может быть осуществлена в плане авторской концепции психотизма и в аспекте диагностиче ской ценности шкалы, предложенной для его измерения. Отстаиваемая авторами идея о существовании общего для всех психотических расстройств фактора не нова. Концепция единого психоза имеет давнюю историю. В психиатрии непре ходящее значение этой концепции усматривается в том, что с ее помощью были выявлены общепатологические закономерности, свойственные всем психическим заболеваниям и обнаруживающиеся при анализе их клинической симптоматики и течения. Однако на современном уровне знаний существование единого психо за как реальной болезни не может считаться доказанным, а следование этой кон цепции ведет к антинозологизму, т. е. к отрицанию существования отдельных форм психических заболеваний (Э. Я. Штернберг, 1973).

Критику дискриминативных возможностей Р-шкалы находим в работе Блока (Block, 1977). Этот автор обнаруживает противоречие экспериментальных дан ных, приводимых в руководстве, важнейшему положению Г. Айзенка и С, Айзенк о том, что лица, у которых был диагностирован психоз, должны получить высо кие показатели по Р-шкале. Сопоставление средних величин по шкале психотиз ма у здоровых и больных психозом мужчин (соответственно: 3,78 ± 3,09 и 5,66 ± 4,02) позволяет прийти к заключению, что «на каждого больного психозом, получившего по Р-шкале оценку, равную или выше средней, будет примерно 50 нормальных лиц с такими же оценками!» (Block, 1977, р. 433). Аналогичная картина обнаруживается и в группах женщин.

Напомним, что супруги Айзенк настаивают на совокупном рассмотрении ре зультатов по Р-шкале со шкалой «лжи», ибо больные склонны к диссимуляции, а это снижает оценки по шкале психотизма. Отталкиваясь опять же отданных, опуб 282 Глава 5. Личностные опросники ликованных Г. Айзенком, Блок указывает, что «очень большие различия по шка ле "лжи", присущие психотическим больным, весьма незначительно отражаются на параллельно полученных оценках Р-шкалы» (Block, 1977, р. 433). Все это дает основание Л. Блоку задаться вопросом о смысле шкалы психотизма, обращенной, как он считает, к агрессивному, импульсивному, лишенному совести индивидуу му. Именно это позволяет объяснить, почему заключенные или асоциальные типы получают по ней показатели более высокие, нежели нормальные люди. Психоти ческие больные, предполагает Л. Блок, получат несколько более высокие оценки по сравнению с нормой в силу таких их особенностей, как неустойчивость, рассе янность внимания, «отключенность» от ситуации (случайный характер ответов).

Авторы Р-шкалы, отвечая на эту критику, в основном ограничиваются указа нием на то, что их цель «не заключалась в создании вспомогательного средства для диагностики психотических расстройств или различения психотических больных от нормальных». Шкалы предназначены для «проверки определенных теорий о природе личностных черт, лежащих в основе психоза, и их отношений к другим заболеваниям». Неспособность Р-шкалы дифференцировать психотических боль ных от здоровых объявляется «побочным и даже не имеющим прямого отноше ния к основной проблеме результатом» (Н. Eysenck, S. Eysenck, 1977, p. 651-652).

Это противоречит ранее высказанному положению о значительном сходстве меж ду понятием психотизма и психиатрическим диагнозом. «Если бы не было такой зависимости, то, бесспорно, было бы совершенно неоправданным использование терминов "нейтротизм" и "психотизм" по отношению к чисто психологическим измерениям» (Г. Айзенк, С. Айзенк, 1976, с. 119).

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что введение личностно го измерения «психотизм» не имеет под собой строго научного обоснования. Эк спериментальные данные, на которые опираются авторы этого измерения, проти воречивы, а использование шкалы психотизма может способствовать появлению ложных диагностических ориентиров.

Довольно подробным, хотя и не во всех деталях, рассмотрением концепции психотизма и валидности Р-шкалы как диагностического инструмента нами пре следовалась вполне определенная цель — раскрытие часто игнорируемых в практи ке зависимостей, могущих существовать между методикой и теорией личности.

Выделенные Г. Айзенком измерения личности рассмотрены нами на примере одного из них — психотизма, но это не означает, что другие менее подвержены кри тике. Так, Гилфорд (Guilford, 1975,1977), не отвергая экстраверсию в качестве од ного из важнейших измерений личности, доказывает ошибочность взглядов Айзен ка на то, что этот фактор второго порядка — это сочетание двух факторов первого порядка: S (общительность) и R (ратимия, или импульсивность). Айзенк (Eysenck, 1977) не смог убедительно опровергнуть и эту критику.

Не менее уязвим подход, основывающийся на выделении черт личности. Иссле дованиям Кеттелла, наиболее выдающимся представителем данного подхода, при сущ выраженный эмпиризм, пренебрежение какими-либо исходными теоретиче скими представлениями о содержании и количестве определяемых черт личности.

При избранной автором 16РF технике сбора данных ничего не известно о функцио Заключение нальных связях между переменными, эти связи выражаются лишь в виде корре ляций — меры линейной зависимости между переменными. А. Анастази (1982) замечает, что факторы, выявляемые с помощью корреляции субъективных оценок, скорее могут отражать влияние социальных стереотипов и других постоянных ошибок в суждениях, нежели структуру свойств личности. Подтверждением явля ется невозможность воспроизведения первичных факторов Кеттелла (Н. Eysensk, 1977). Кеттеллу не удалось верифицировать и исходную гипотезу об идентично сти структурных элементов в факторах, выделенных на основе Х-данных, получен ных путем регистрации реального поведения человека в повседневной жизни, и тех, которые выделены на основе Q-данных, полученных с помощью опросников.

Таким образом, в оценке результатов, полученных с помощью факторных опрос ников, необходима большая осторожность (см. также раздел 3.2).

Заключение Использование личностных опросников в психодиагностике имеет давнюю исто рию. По своей популярности среди психологов-практиков они уже не одно деся тилетие занимают первое место в ряду инструментов оценки личности. Разно образие этих методик столь велико, что, наверное, трудно найти то качество или тип личности, для измерения которых не было бы разработано соответствующих опросников. Предпочтительное использование опросников психологами-прак тиками, сталкивающимися с необходимостью оценки личности, вполне понятно.

Простота применения, сравнительная легкость в обработке данных были и оста ются весьма привлекательной стороной личностных опросников. При этом неред ко остаются в тени проблемы, связанные с достоверностью быстро и легко полу ченных результатов. Рассмотренные в этой главе исследования позволяют взгля нуть на процесс формирования ответов на вопросы (утверждения), которые мы предлагаем нашим обследуемым, выявить в этом процессе наиболее слабые, с точ ки зрения достоверности результатов, звенья. Наконец, что немаловажно, такой подход позволяет понять то, что ответы обследуемых формируются под влияни ем весьма значительного количества факторов, одним из которых может быть, на пример, то свойство личности, которое мы стремимся измерить.

Непосредственное отношение к достоверности получаемого с помощью опрос ников знания о личности имеют теоретические взгляды их разработчиков. Очень трудно представить опросник, в основе которого не было тех или иных представ лений о личности, ее структуре. Эти представления могут быть неявны и доста точно просты, как в так называемых эмпирических опросниках. За другими опрос никами (и их немало) стоят теории личности, разрабатываемые в течение длитель ного времени, более того — теории, нередко претендующие на универсальность.

Именно поэтому в данной главе было уделено достаточно много места анализу такого личностного измерения, как «психотизм».

Подводя итоги нашему рассмотрению проблем, связанных с личностными опросниками, еще раз подчеркнем, что данные, получаемые с их помощью, имеют вероятностно-ориентирующее значение, они не готовая истина о субъекте, а ос нова для дальнейшего изучения личности.

Глава 6 Проективная техника Я предпочитаю смотреть на проективную психоло гию как на психологию протеста... С методологиче ской и концептуальной точек зрения можно рас сматривать проективную психологию как воплоще ние серьезного мятежа против многих из основных течений теоретической психологии...

Лоуренс Абт Устойчивый интерес психологов к проективной диагности ке сохраняется уже более полувека. Различные проектив ные методики широко используются в практике исследо вания личности во всех областях современной психологии.

С их помощью не только получают какие-либо знания о лич ности. Нередко они служат рабочим инструментом для про верки тех или иных теоретических положений. О важности места, которое проективные методики занимают в менной психодиагностике, свидетельствуют регулярно про водимые в течение многих лет международные конгрессы1, созданные во многих странах специальные научные инсти туты и общества, публикуемые на разных языках периоди ческие издания. На формирование проективного похода к диагностике личности оказали (и оказывают) влияние раз ные, порой противостоящие друг другу психологические теории. Каждая из них в той или иной мере наложила свой отпечаток на понимание сущности проективного процес са, осмысление, интерпретацию диагностических данных.

В итоге фактически образовалась особая область психологи ческих исследований, которая выходит за рамки психодиаг ностики и имеет общепсихологическое значение.

В советской психодиагностике первые упоминания о проективных методиках (тогда было принято написание Очередной, XVII конгресс по Роршаху и проективным методикам будет проходить в сентябре 2002 г. в Риме.

6.1. Предыстория проективной диагностики «прожективные» тесты) появляются в конце 1960-х гг. Надо сказать, что появле ние этого типа диагностической техники не вызывало сколь-нибудь заметного энтузиазма со стороны академической психологии. В сознании многих влиятель ных советских психологов проективные методики напрямую связывались с пси хоанализом, считались его порождением. Установление такой связи, естественно, закрывало путь этим тестам в практику. Какое-то время психологам, начинавшим в те годы работу с ними, приходилось прибегать к своего рода эвфемизмам, назы вая их «перцептивными методиками» или, как автор этих строк, «слабоструктур ными зрительными стимулами».

В этой главе будут рассмотрены предыстория проективной техники и учение о проекции как психологическом механизме, предложена классификация проектив ных методик, их теоретическое обоснование и отношение к бессознательному пси хическому, читатель познакомится со спорами между «проективистами» и «объек тивистами», наконец, получит ответ на вопрос о том, стоит ли сегодня разрабаты вать новые проективные тесты.

6.1. Предыстория проективной диагностики Исследователи, обращавшиеся к проективной технике, единодушны в том, что в ее основе лежит извечно присущее человеку стремление истолковывать явления и предметы окружающей действительности во взаимосвязи со своими желания ми, потребностями, чувствами, всем тем, что составляет интимный мир личности, иногда на психологическом жаргоне называемый «внутренними условиями».

С давних пор, вглядываясь в плывущие по небу облака, наблюдая игру света и тени на поверхности моря, люди «видели» разных животных, русалок, пытались угадать свое будущее, рассматривая причудливые конфигурации, образованные при по падании расплавленного воска или свинца в холодную воду. Давно было известно и то, что личность писателя, художника всегда в той или иной степени присутству ет в его произведениях. Тем не менее должны были пройти столетия, прежде чем всем известные наблюдения были использованы для исследования личности.

Истоки проективной техники следует искать в рассмотренных нами ранее ис следованиях Ф. Гальтона, изучавшего ассоциативный процесс. Гальтон первым убеждается в том, что так называемые свободные ассоциации таковыми не явля ются, а определяются прошлым опытом личности. Позднее К. Г. Юнг, также об ратившийся к ассоциациям, создает тест, позволяющий актуализировать нередко скрытые переживания — комплексы личности. Этот великий психолог считал, что галлюцинации, иллюзии и другие симптомы dementia praecox вызваны активно стью комплекса, чья динамическая сила происходит от сильных эмоций, связан ных с ним. Он полагал, что эти эмоции влияют на способность личности к форми рованию и восприятию идей и, возможно, даже могут вызывать метаболические аномалии, которые в свою очередь приводят к необратимым нарушениям в мозгу, порождая умственное расстройство.

Юнг подготовил список из 100 слов (например, «больной», «гордый», «серди тый», «печальный») и внимательно следил за поведением людей, когда они пыта лись ответить другим словом на каждое из предложенных. Обычно в этих опытах 286 Глава 6. Проективная техника интервал между словом-стимулом и ответом измеряли секундомером. Однако иногда в комплексе с этим тестом применяли пневмограф и психогальванометр для измерения изменений в электропроводимости, вызванной выделением пота на ладони испытуемого.

В 1905 г. Юнгу казалось, что блокирование ответов, необычные ответы, а так же задержка ответа свыше 2 секунд указывают на то, что затронут подсознатель ный комплекс. В результате своих экспериментов он пришел к убеждению, что диссоциированные идеи комплекса заряжаются эмоциями, а механизмы, которые удерживают их изолированными от сознания, те же, что и в описанных 3. Фрей дом случаях истерии. Таким образом, симптомы dementia praecox могут рассмат риваться как имеющие в определенном смысле цель, а многословие пациентов, страдающих слабоумием, не бессвязное бормотание сумасшедшего и может быть проанализировано, интерпретировано и понято. После доклада о результатах это го исследования, сделанного Юнгом на праздновании годовщины университета Кларка, многие ученые приветствовали метод свободных ассоциаций как перспек тивный диагностический инструмент для глубинного анализа личности. В связи со сказанным интересно отметить, что многие психологи полагались на эффектив ность теста свободных ассоциаций для определения ложных показаний в ходе рас следования преступлений. Так, известный психолог того времени Мюнстерберг предсказывал, что рано или поздно эта методика будет содействовать свершению правосудия. Не удержался от такого применения теста свободных ассоциаций и сам Юнг, пытавшийся с его помощью расследовать случаи воровства в больнице.

В Америке Г. Кент и А. Розанов (Kent & Rosanoff, 1910) пытались диагности ровать психическое расстройство на основе атипичных свободных ассоциаций, воспроизведенных в ответ на список из 100 слов. Из этого почти ничего не полу чилось, поскольку многие пациенты, например больные эпилепсией, практиче ски не давали атипичных ассоциаций. Важным следствием этой работы было то, что Кент и Розанов, обследовав около тысячи людей, составили обширный спи сок ассоциаций здоровых людей (типичные ответы). Немного позже Розанов с соавторами (Rosanoff & Rosanoff, 1913) опубликовали результаты своего исследо вания свободных ассоциаций у детей. Протестировав 300 детей различного воз раста, они обнаружили, что к 11 годам наблюдался значительный рост индивиду альных ответов.

В конце XIX — начале XX в., стремясь исследовать воображение, Ф. Е. Рыба ков в России, А. Бине во Франции, а также другие психологи экспериментирова ли с аморфными цветными и монохромными чернильными пятнами, которые, как и облака, напоминали людей, животных, разные события жизни. В этом же ряду стоят и работы, в которых фантазия стимулировалась специально подобранными сюжетными картинками. Психологам и психиатрам было хорошо известно, что рассказы их подопечных по «пятнам», сюжетным картинкам дают возможность судить о потребностях, интересах личности, патологии испытуемых.

Все эти исследования следует считать предысторией проективной техники, хотя иногда и можно прочесть о том, что первый проективный тест был разрабо тан уже К. Г. Юнгом. Первая проективная методика, т. е. та, которая основывалась на соответствующей теоретической концепции — психологической концепции 6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования проекции, появилась в 1938 г. и принадлежит американскому психологу Генри Мюррею, автору знаменитого теста тематической апперцепции (ТАТ). Ранее по явившиеся методики, а к ним относится и опубликованный в 1922 г. самый изве стный в мире тест Роршаха, были осмыслены с позиций проективного подхода, сфор мировавшегося позднее.

6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования Судьба понятия «проекция» представляет немалый интерес и поучительна в том смысле, что в разных трактовках этого понятия отразилась свойственная психо логии неоднозначность понимания даже ее важнейших категорий и понятий. На примере проекции также можно проследить еще одно явление, заключающееся в том, что наличие в науке идеологических запретов резко сужает поле сознания исследователя, чем достигается жесткая однозначность понимания того, что изу чается. В этом разделе будет прослежена эволюция понятия проекции, становле ние проективного подхода к диагностике личности. Особое внимание уделяется вопросу о роли стимула в проективных методиках.

6.2.1. Проекция как психологический феномен Понятие проекции (от лат. projectio — выбрасывание) как психологическое поня тие появляется впервые в психоанализе и принадлежит 3. Фрейду (Freud, 1894).

Он полагал, что анксиозные неврозы возникают в том случае, когда психика не может овладеть эндогенно развившимся сексуальным возбуждением и в этом слу чае происходит проекция этого возбуждения во внешний мир.

Интерпретация этого понятия в психоанализе прочно связала его с защитны ми механизмами «Я». Проекция (наряду с вытеснением, рационализацией, суб лимацией и др.) рассматривалась в качестве одного из защитных механизмов.

Процесс конфликта, в соответствии с 3. Фрейдом, изживается благодаря особо му психическому механизму — проекции. Основоположник психоанализа в сво ей работе «Тотем и табу» пишет о том, что «враждебность, о которой ничего не знаешь и также впредь не хочешь знать (выделено мной. — Л. Б.), переносится из внутреннего восприятия во внешний мир и при этом отнимается от самого себя и приписывается другим».

Точности ради отметим, что в работах 3. Фрейда есть упоминание и о том, что проекция возникает не только в случае конфликта между «Я» и бессознательным, но также «принимает самое большое участие в образовании внешнего мира». Од нако это расширительное толкование проекции не было воспринято психоанали зом. Понимание проекции в качестве защитного механизма было названо «клас сической проекцией».

Существование проекции в ее классическом понимании по день нынешний вызывает дискуссии и не может считаться окончательно доказанным. Посмотрим на одно из достаточно типичных исследований, посвященных классической про екции. В этой работе Дж. Халперн (Halpern, 1977) оценивал испытуемых по спе циально созданной шкале, определяющей «защищенность» от полового возбуж 288 Глава 6. Проективная техника дения. Затем была предложена серия фотографий лиц, из которых нужно было отобрать «самое неприятное». На следующем этапе обследуемым были предло жены откровенные изображения сексуальных сцен. После этого все испытуемые описывали себя и избранного «неприятного субъекта» по стандартному перечню черт личности. Результаты показали, что обследуемые, которым была присуща сильно развитая защищаемость от полового возбуждения, отрицали его возник новение при просмотре изображений и проецировали это возбуждение на непри ятного им человека. Эффект значительно усиливался, когда в качестве такого че ловека выступал мужчина. Казалось бы, имеются основания говорить о защитной функции проекции, но пока воздержимся от окончательного вывода. Мы еще вернемся к этому исследованию, рассматривая проекцию не только в качестве защитного механизма, а значительно шире, понимая ее как неотъемлемое свойство психической активности человека.

«Проекция не создана для отражения душевных переживаний, она имеет ме сто и там, где нет конфликтов», — пишет 3. Фрейд. Проекция, не привязанная на мертво к сфере бессознательного, вечно конфликтующего с сознанием, а понятая как человеческая особенность, без которой нет собственного видения предметов и явлений окружающей действительности, была названа «атрибутивной проекци ей«. Прав Т. Шибутани (1969), писавший о том, что люди воспринимаются как живые лишь тогда, когда на них проецируются вполне определенные, хорошо осознанные переживания и способности.

Классическую и атрибутивную проекцию, по мнению разных авторов, можно различать по «мишеням», избираемым для проекции. Предполагается, что клас сическая проекция направлена на отрицательно оцениваемых лиц, а когда инди вид осознает у себя негативные черты, он наделяет ими лиц, к которым у него по ложительное отношение.

Такое понимание проекции — наделение собственными мотивами, потребно стями, чувствами других людей, а соответственно и понимание их поступков — основывается как на многовековых донаучных наблюдениях, так и на эксперимен тальных исследованиях, а поэтому неслучайно некоторыми психологами полага ются в качестве единственно обоснованного.

Л. Беллак, в ходе своих экспериментов с ТАТ, также приходит к выводу, что проекция вовсе не обязательно является защитным механизмом, а идея Фрейда о том, что она не создана исключительно для защиты, не получила сколь-нибудь значительного развития. Он считает, что главное предположение Фрейда относи тельно такой проекции состоит в том, что воспоминания о перцептах влияют на восприятие актуальных стимулов, на этом-то и основано толкование картинок ТАТ. Беллак (2000) пишет: «Я полагаю, что восприятие субъектом в прошлом сво его отца влияет на его перцепцию фигур отца в картинках ТАТ и что оно состав ляет валидный и надежный шаблон его повседневных восприятий фигуры отца....

В таком случае возникает ощущение, что перцептивные воспоминания воздейст вуют на восприятие актуальных стимулов, и не только ради узко обозначенных це лей защиты, как это утверждается в первоначальном определении проекции» (с. 12).

Исходя из сказанного, Беллак полагает, что использование термина «проек ция» для процессов, наблюдаемых, в частности, при работе с ТАТ, неуместно. Он 6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования предлагает в качестве основного употреблять термин «апперцепция». Апперцеп ция — это значимая интерпретация организмом воспринятого. При этом пред полагается возможное существование процесса неинтерпретированного воспри ятия, а каждая субъективная интерпретация составляет динамически значимое «апперцептивное искажение». Таким образом, при работе с ТАТ мы имеем дело.с апперцептивными искажениями разной степени. Термин проекция сохраняется, однако он обозначает лишь одну из форм апперцептивного искажения, причем искажения в наибольшей степени. Понимание Беллаком проекции фактически не отличается от ее классического истолкования. «...В случае истинной проекции мы имеем дело с приписыванием чувств и отношений, не только остающихся бессо знательными в целях защиты, но и являющихся неприемлемыми для Эго, а пото му приписываемых объектам внешнего мира... они не могут стать сознательными, кроме как с помощью особых, длительных терапевтических процедур». Помимо проекции выделяются другие формы апперцептивного искажения, отличающие ся от проекции. Отличие это в возможности осознания допускаемого искажения (так называемая простая проекция, сенсибилизация, экстернализация, аутическое восприятие).

Помимо двух важнейших видов проекции, рассмотренных выше, в ряде работ выделяются и другие. «Аутической проекцией» было названо явление, в основе которого лежит детерминированность восприятия актуальными потребностями человека. Этот феномен был обнаружен в ходе демонстрации обследуемым на экране расфокусированных изображений разных объектов. Оказалось, что изоб ражения пищи ранее распознаются голодными, чем сытыми, это и было названо «аутизмом». Дальнейшие исследования позволили установить, что происходит не только снижение порога узнавания, но и проецирование потребностей.

Если в случае классической проекции речь идет о приписывании неосознавае мых черт и особенностей, тех, которые вытеснены, то в близкой ей рационализи рованной проекции субъект осведомлен относительно нежелательных (неодобря емых) собственных черт личности или поведения, но всегда находит им оправ дание. Подтверждением существования рационализированной проекции может быть исследование, в котором студенты описывали присущие им черты личности.

Эти же черты личности студентов были оценены экспертами. Обнаружилась до статочно тесная связь (r= 0,62) между самоописанием и объективной оценкой не которых отрицательных черт, например недисциплинированности. Студенты, от давая себе отчет в собственном поведении, прибегали к рационализации, полагая, что «все так делают».

Д. Холмс (Holmes, 1968), подводя итоги многочисленным исследованиям, предлагает выделить два «измерения» проекции. Первое — что проецируется (наличие—отсутствие проецируемой черты), второе — осознание проецируемо го. Комбинируя эти измерения, можно классифицировать известные виды проек ции (табл. 6.1).

Симилятивная проекция, в соответствии с психоаналитической концепцией, выполняет защитную функцию, но, по Д. Холмсу, строгого экспериментального подтверждения не получила (действительно, очень трудно доказать, что обследу емый не имеет представления об определенных, ему присущих чертах личности).

290 Глава 6. Проективная техника Таблица 6. Виды проекции и их классификация по двум измерениям Осознание субъектом Наличие у субъекта Отсутствие у субъекта проецируемой черты проецируемой черты проецируемой черты Субъект не осознает Симилятивная проекция Проекция Панглосса и Кассандры собственную черту Субъект осознает Атрибутивная проекция Комплементарная проекция собственную черту Проекцию Панглосса и Кассандры можно рассматривать как вариант защитно го механизма «реактивное образование».

Комплементарная проекция предполагает проекцию черт, дополнительных к тем, которыми субъект обладает в действительности. Например, порой, испы тывая страх, мы склонны едва ли не каждого человека воспринимать как нам угрожающего. В этом случае приписываемая другим черта, скажем агрессивность, позволяет объяснить собственное состояние. Еще раз подчеркнем, что экспери ментальное подтверждение находит прежде всего атрибутивная проекция — при писывание имеющейся у субъекта и осознаваемой им черты.

Как видно, теория проекции как теория психологическая имеет собственный путь развития, независимый от тех психодиагностических методик, которые были названы проективными. Но, вполне естественно, обозначение определенных мето дик (уже существующих) как проективных заставляет исследователей примерять к ним имеющиеся концепции проекции, выяснить их объяснительный потенциал применительно к задачам диагностики личности. Анализу этих исследований бу дут посвящены отдельные разделы этой главы, а пока назрела необходимость по знакомиться с тем, как вошел в жизнь термин «проективная техника» и что же представляют собой наиболее типичные проективные методики.

6.2.2. Проективная гипотеза и проективные методики, их виды Первое описание процесса проекции в ситуации со стимулами, допускающими их различную интерпретацию, принадлежит известному американскому психоло гу Генри Мюррею (Murray, 1935). Он рассматривает проекцию как естественную тенденцию людей действовать под влиянием своих потребностей, интересов, всей психической организации. По сути, это первое приложение понятия проекции к психологическому исследованию. При этом Г. Мюррей, хорошо знакомый с пси хоаналитическими работами, считал, что защитные механизмы в процессе проек ции могут проявляться, а могут и не проявляться. До этого времени теоретическая концепция проекции, в том виде, как она применима к исследованию личности, не формулировалась.

Для обозначения определенного типа психологических методик понятие про екции впервые используется Л. Франком в 1939 г. (мы будем ссылаться на более Это результат действия одного из защитных механизмов, который приводит к возникновению спо соба поведения, противоположного вытесненному стремлению. Например, преувеличенная забота о ребенке, которого мать ненавидела или ненавидит.

6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования полное исследование этого автора, опубликованное в 1948 г. — Frank, 1948). Им выдвигаются три основных принципа, лежащих в основе проективного исследо вания личности.

1. Направленность на уникальное в структуре или организации личности.

В отличие от традиционных психометрических процедур, личность рассмат ривается как система взаимосвязанных процессов, а не перечень (набор) способностей, или черт.

2. Личность в проективном подходе изучается как относительно устойчивая система динамических процессов, организованных на основе потребностей, эмоций и индивидуального опыта.

3. Эта система основных динамических процессов постоянно, активно дей ствует на протяжении жизни индивида, «формируя, направляя, искажая, изменяя и переиначивая каждую ситуацию в систему {configuration) внут реннего мира индивида». Каждое новое действие, каждое эмоциональное проявление индивида, его восприятия, чувства, высказывания, двигатель ные акты несут на себе отпечаток личности. Это третье и основное теорети ческое положение обычно называют «проективной гипотезой».

Определяя специфику проективного подхода, Л. Франк пишет о том, что это прием исследования личности, с помощью которого испытуемого помещают в ситуацию, реакцию на которую он осуществляет в зависимости от значения для него этой ситуации, его мыслей и чувств. Также подчеркивается то, что стимулы в проективных методиках не бывают строго однозначными, а допускают различ ную интерпретацию. Стимул приобретает смысл не просто в силу его объектив ного содержания, а прежде всего в связи с личностным значением, придаваемым ему испытуемым.

Л. Франк не рассматривает проективные методики как замену уже известным психометрическим. Назначение этих методик — исследование «идиоматичной» внутренней сферы, которая может быть рассмотрена как способ организации жиз ненного опыта. Проективные методики удачно дополняют существующие, позво ляя заглянуть в то, что наиболее глубоко скрыто, ускользает при использовании традиционных приемов исследования.

Общими для всех проективных методик являются следующие признаки:

1) неопределенность, неоднозначность используемых стимулов;

2) отсутствие ограничений в выборе ответа;

3) отсутствие оценки ответов испытуемых как «правильных» и «ошибочных».

Л. Франк первым разработал классификацию проективных методик. Эта клас сификация, несмотря на обилие других, с предложенными позднее изменениями и дополнениями сегодня наиболее полно характеризует проективную технику.

Познакомимся с нею ближе.

Конститутивные. Испытуемому предлагается какой-либо аморфный риал, которому он должен придать смысл. Примером может служить мето дика Роршаха, состоящая из 10 таблиц, на которых изображены симметрич ные одноцветные и полихромные изображения — пятна, которые легко полу 292 Глава 6. Проективная техника чить, нанеся на лист бумаги немного чернил или краску, а затем перегнув этот лист пополам (рис. 6.1). Обследуемому задается только один вопрос:

«Что это может быть, на что это похоже?» Полагается, что в процессе ин терпретации изображений, придания им смысла, испытуемый проецирует свои внутренние установки, стремления и ожидания на тестовый материал.

Разработаны детальные, порой занимающие несколько томов, схемы интер претации ответов испытуемого1.

Рис. 6.1. Таблица-стимул теста Роршаха (черно-белая) 2. Конструктивные. Предлагаются оформленные детали (фигурки людей и животных, модели их жилищ и пр.), из которых нужно создать осмыслен ное целое и объяснить его.

Сценотест (рис. 6.2), например, состоит из миниатюрных человеческих фи гур, фигурок животных, деревьев и предметов повседневной жизни. Испы Рис. 6.2. Сценотест Подробнее см.: Бурлачук Л. Ф. Исследование личности в клинической психологии. — Киев: Вища школа, 1979.

6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования туемые, обычно дети и подростки, создают разные сцены из своей жизни (или заданные им экспериментатором), а по определенным особенностям этих сцен и рассказа о них делаются выводы как о личности их создателя, так и о специфике социального окружения.

3. Интерпретативные. Необходимо истолковать, интерпретировать какое-ли бо событие, ситуацию. Тест тематической апперцепции — хорошая иллю страция этого вида методик. Испытуемому предлагаются таблицы-картины, на которых изображены относительно неопределенные ситуации, допуска ющие неоднозначную интерпретацию (рис. 6.3). В ходе обследования испы туемым составляется небольшой рассказ, в котором необходимо указать, что привело к изображенной ситуации, что происходит в настоящее время, о чем думают, что чувствуют действующие лица, чем эта ситуация завершится.

Предполагается, что испытуемый идентифицирует себя с «героем» расска за, что дает возможность раскрытия внутреннего мира обследуемого, его чувств, интересов и побуждений.

Рис/ 6.3. Рисунок 4 из теста тематической перцепции 4. Катартические. Предлагается осуществление игровой деятельности в осо бо организованных условиях. Например, психодрама в виде импровизиро ванного театрального представления позволяет субъекту не только аффек тивно отреагировать (игровой катарсис) — а тем самым добиться терапев тического эффекта, — но и дает исследователю возможность обнаружить выносимые вовне конфликты, проблемы, другую личностно насыщенную продукцию.

5. Рефрактивные. Личностные особенности, скрытые мотивы исследователь стремится диагностировать по тем непроизвольным изменениям, которые вносятся в общепринятые средства коммуникации, например речь, почерк.

294 Глава 6. Проективная техника 6. Экспрессивные1. Осуществление испытуемым изобразительной деятельно сти, рисунок на свободную или заданную тему, например методика «Дом дерево—человек» (рис. 6.4). Предлагается нарисовать дом, дерево и чело века. По рисунку делают выводы об аффективной сфере личности, уровне психосексуального развития и других особенностях.

Рис. 6.4. Рисунок дома, дерева и человека, выполненный ребенком 7. Импрессивные2. Эти методики основываются на изучении результатов выбора стимулов из ряда предложенных. Испытуемый выбирает наиболее желательные, предпочитаемые им стимулы. Например, тест Люшера, состо ящий из 8 цветных квадратов (неполный набор). Предъявляются все квад раты с просьбой выбрать наиболее приятный. Процедура повторяется с ос тавшимися квадратами до тех пор, пока в итоге образуется ряд, в котором цвета располагаются по их привлекательности. Психологическая интерпре тация исходит из символического значения цвета. В качестве стимулов мо гут выступать фактически любые объекты живой и неживой природы.

8. Аддитивные3. В этих методиках от обследуемого требуется завершение имеющего начало предложения, рассказа или истории. Например, предла гается серия незаконченных предложений типа: «Будущее кажется мне...», «Думаю, что настоящий друг...» и т. п. Эти методики предназначены для диагностики разнообразных личностных переменных, от мотивов тех или иных поступков до отношения к половому воспитанию молодежи.

Завершая этот раздел, нужно сказать и о том, что использование понятия про екции для обозначения обсуждаемых методик у некоторых известных психоло гов вызывает возражения. Например, Р. Кеттелл предпочитает называть их «тес тами ошибочного восприятия» (misperceptive tests), Л. Беллак пишет о тестах «ап перцептивного искажения». Однако попытки заменить название этой группы методик не увенчались успехом, и большинство исследователей принимают их ис торически сложившееся обозначение как проективных.

Отмечены те, которые введены нами и отсутствуют в оригинальной классификации Л. Франка.

Эта классификация сегодня принята в отечественной психодиагностике и входит в учебные посо бия и практикумы (см., напр.: Носc И. Н. Психодиагностика. — М.: Изд-во «КСП+», 1999).

6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования 6.2.3.Роль стимула в проективных методиках Мы уже знаем, что основной особенностью, спецификой проективных методик яв ляется неоднозначность, неопределенность (слабоструктурированность) исполь зуемых стимулов. Эта особенность стимула считается необходимым условием для реализации процесса проекции. Признавая важность степени структурированно сти стимульного материала, нужно остановиться и на дискуссионных вопросах, возникающих в связи с изучением роли стимула в проективных методиках.

Из классических психологических исследований хорошо известно, что воспри ятие не может быть исключительно связано со стимулом. В разработке и исполь зовании проективных методов, особенно на ранних этапах, полагалось, что не структурированные стимулы способствуют в наибольшей степени проявлению индивидуального в восприятии. Из этого делался вывод о том, что чем менее структурирован стимул, тем ярче в процессе его интерпретации проявляется лич ность. С таким пониманием проективного процесса можно встретиться и сегодня.

Однако нельзя признать состоятельной попытку «подключить» личность в каче стве единственного фактора в проективных методиках. Исследования показыва ют, что результаты, получаемые с помощью проективных методик, зависимы от используемой стимуляции. Известно немало работ, показывающих, что наиболее часто встречающиеся ответы на роршаховские таблицы, а также сходные темы в рассказах по картинкам ТАТ обусловлены прежде всего особенностями стимуля ции и не имеют личностного значения. В связи с этим интересны и показательны результаты изучения сопутствующего значения стимулов методики Роршаха с помощью семантического дифференциала. Оказывается, что каждая таблица-сти мул обладает особым значением.

• Таблица I — уродливый, грязный, жестокий, огромный, сильный, грубый, активный, гневный.

• Таблица II — счастливый, сильный, активный, быстрый.

• Таблица III — хороший, чистый, счастливый, легкий, активный, быстрый.

• Таблица IV — плохой, грязный, жестокий, сильный, тяжелый, медленный, очень жестокий, мужского типа.

• Таблица V — легкий, активный.

• Таблица VI — большой по размеру.

• Таблица VII — хороший, красивый, чистый, счастливый, легкий, хрупкий, нежный, миролюбивый, женственный.

• Таблица VIII — чистый, активный.

• Таблица IX — сильный, активный, горячий.

• Таблица X — хороший, красивый, чистый, счастливый, легкий, активный, быстрый.

Таким образом, отдельные стимулы вызывают у испытуемых специфические сопутствующие реакции. Однако мы не можем сказать, какие именно свойства стимула обусловливают те или иные реакции испытуемых. Наконец, исследова ния, связанные с модификацией стимула (например, изменение цвета) и особен ностями его предъявления (например, тахистоскопическое предъявление), также 296 Глава 6. Проективная техника говорят о том, что существует зависимость между ответами испытуемого и свой ствами стимула, что нельзя не учитывать.

Сразу скажем о том, что проблема взаимосвязи «стимул—интерпретация» еще далека от своего окончательного решения. Тем более важны любые данные, про ясняющие эту взаимосвязь, обобщающие полученные в разных работах резуль таты. Такое обобщение реализовано в постулатах, сформулированных Д. Кении (Kenny, 1964).

Первый постулат — обоснование положения о зависимости ответов испытуе мого от используемой модели стимула. В проективных методиках используются три модели стимулов. Первая основана на относительной частоте реакций испы туемого на стимул (например, методика Роршаха, ТАТ). Вывод об определенных чертах личности делается исходя из подсчета сходных ответов (например, коли чество ответов, охватывающих весь стимул или связанных с интерпретацией его частей и т. п.) В основе второй — относительная частота специфичных ответов.

Здесь исследователь выбирает стимулы для измерения четко определенной чер ты личности и, оценивая результаты, просто подсчитывает, сколько раз проявля ется в ответах искомая характеристика (например, картины типа ТАТ, стимули рующие у испытуемого высказывания, связанные с мотивом достижения успеха в жизни). Третья, сравнительно редко используемая модель построена на общей однородности стимулов со ступенчато изменяющейся структурой (повышение степени структурированности). Стимулы располагаются в порядке возрастания вероятности проявления в ответе определенной черты личности.

Проведенные исследования вроде бы свидетельствуют о том, что сходные от веты в проективных методиках отражают аналогичные черты испытуемых (по мере приближения к модели, основанной на общей однородности стимулов). Од нако такое заключение, не подтверждаемое в других работах, не может быть окон чательным.

Во втором постулате идет речь о том, что для обоснованных сравнений между отдельными обследуемыми (или группами) необходимо исходить из постоянства функционального стимула для всех испытуемых (то, что демонстрирует экспери ментатор обследуемому, является стимулом номинальным, под функциональным стимулом понимаются те свойства номинального, которые используются для фор мирования ответа.) Во многих психологических экспериментах возможны серь езные расхождения между номинальным и функциональным стимулами. Прежде всего это касается исследований, проводимых в разных культурах. Нетрудно пред ставить, что различия в результатах представителей разных культур могут быть связаны с особенностями собственно процесса восприятия, а не их личностными особенностями. Вероятно, нужна известная осторожность при сравнении данных в случаях, когда не доказана эквивалентность «систем декодирования» проектив ного стимула.

В третьем постулате речь идет о том, что проекция — это функция восприни маемого сходства. Ряд экспериментов показывает, что если стимул (стимульные фигуры) воспринимается испытуемым как сходный с ним, то ему будет приписа но собственное аффективное состояние (замещающая проекция). Когда сходство не обнаруживается, возникает дополнительная проекция. Имеются данные и о том, 6.2. Проекция: от феномена к принципу исследования что слабоосознаваемое эмоциональное состояние приписывается испытуемыми тем фигурам-стимулам, с которыми усматривается сходство. Считается, что заме щающая проекция имеет место в случае социально приемлемых и позитивных аффектов. Разумеется, речь идет об использовании достаточно структурирован ных стимулов, в противном случае не приходится говорить о восприятии испыту емым сходства со стимульной фигурой. Заметим, что далеко не все исследовате ли придают большое значение фактору «отождествления». Эксперименты, прове денные в условиях, препятствующих отождествлению, также позволили получить диагностически ценный материал.

Четвертый постулат посвящен обоснованию того, что резко выделяющиеся (protrusive) особенности стимула приводят в ряде случаев к перцептивному дис функционированию. Примером таких стимулов могут служить яркие краски, не которые фигуры. Объяснение этому можно найти у Ж. Пиаже (1969), считавшего, что на ранних этапах развития воспринимаемые человеком предметы и явления действительности не имеют для него символического значения, воспринимаются только цвет и форма. По мере развития интеллекта происходит освобождение от безраздельного влияния внешних признаков, влияние стимула на познавательные процессы становится все менее существенным (способность к децентрации). По этому предполагается, что испытуемые с хорошо развитой способностью к децен трации могут включить необычные, резко выделяющиеся стимулы в свою разви тую «декодирующую систему». Для лиц с менее развитой децентрирующей спо собностью попытка введения столь нестандартных стимулов в систему декодиро вания повышает уровень активации (arousal) до такой степени, что нарушается нормальное перцептивное функционирование.

Из сказанного следует, что при интерпретации результатов тех проективных методик, в которых используются необычные, выделяющиеся параметры стиму лов, следует учитывать индивидуальные особенности децентрации обследуемых.

Впрочем, пока получены только косвенные данные, подтверждающие справедли вость этого постулата.

В пятом постулате формулируется предположение о зависимости между диф фузными, «светотеневыми» стимулами и состоянием беспокойства, тревоги у об следуемых. Имеются эмпирические данные, позволяющие говорить о том, что восприятие однородного, неструктурированного серого поля может вызвать со стояние тревоги. Интересен семантический анализ подобных стимулов. Испыту емые зачастую характеризуют их как «неприятные», «туманные», «холодные», что может быть связано с состоянием беспокойства, тревоги. Однако справедливость данного постулата нуждается в более детальном экспериментальном обосновании.

Шестой постулат гласит о том, что если мы исключим влияние разного куль турного уровня, то отклоняющиеся от «перцептивных требований» стимула так называемые «идиосинкратические» ответы испытуемых — показатели наиболее существенных личностных характеристик. Во многих проективных методиках используются показатели «отклонения». Так, в методике Роршаха достаточно на дежным показателем отклонения ответа от «нормы» является такой параметр, как качество формы (F+). Это не означает, конечно, что исследования в этом направ лении завершены. Очевидно, в проективных методиках важно использовать такие 298 Глава 6. Проективная техника стимулы, реакции на которые предсказуемы. Если стимул вызывает множество различных толкований, то исследователь будет поставлен перед проблемой кри терия «отклоняющегося», идиосинкратического ответа.

В седьмом постулате делается предположение о том, что при возрастании вос принимаемого испытуемым подобия между припоминаемыми ситуациями (или фигурами), насыщенными тревогой, беспокойством (high-anxiety-evoking situa tions) и их стимульной репрезентацией в проективном материале, возрастает и степень тревожности.

Имеются экспериментальные подтверждения этого постулата, полученные на материале тестов, подобных тесту тематической апперцепции и ассоциации слов.

Разумеется, что для обоснованных заключений по результатам проективных ме тодик было бы весьма желательно, а иногда и необходимо, учитывать ассоциа тивные характеристики стимулов, возможную связь этих стимулов (стимульных фигур) с событиями жизни испытуемых, когда они переживали тревогу, беспокой ство. Однако такой учет далеко не всегда возможен в практической работе пси холога.

В восьмом постулате предполагается определенная зависимость между по буждениями (drive) испытуемого и стимулами, содержание которых связано с этими побуждениями. При этом вводятся следующие основные предположения:

а) стимулы проективной методики, содержащие элемент влечений, побуждений испытуемого, избирательно суживают количество возможных «декодирующих» реакций;

б) по мере увеличения числа декодирующих реакций возрастает уро вень активации индивида;

в) обследуемые стремятся поддерживать средний уро вень активации, избегая крайностей, происходит как бы отфильтровывание тех стимулов, которые могут повысить или понизить уровень активации;

г) если со стояние тревоги, беспокойства не подавляет полностью декодирующие реакции, связанные с побуждением, влечением, то уровень тревоги вступит во взаимодей ствие с внутренними и внешними побуждениями, а следствием будет усиление побудительно-ориентированных программ мышления;

д) побуждения, влечения способствуют возрастанию градиента стимульной генерализации, т. е. испытуе мые с сильно выраженными побуждениями легче «опознают» их в стимулах про ективного метода, содержащих слабо выраженные элементы этого побуждения, чем те, у кого эти побуждения выражены незначительно1.

Наиболее важный методический вывод, сделанный автором постулатов из ана лиза исследований, осуществленных в этом направлении, это то, что демонстри рование испытуемому высокоструктурированных стимулов, насыщенных элемен тами того или иного побуждения, — наилучший способ дифференциации лиц на тех, у кого это побуждение выражено сильно или слабо. Данное положение, разу меется, утрачивает свой смысл, если контингент обследуемых характеризуется примерно одинаковым культурным и образовательным уровнем, воспитанием в сходной социальной среде. В этом случае следует ожидать появления стереотип ных реакций независимо от интенсивности побуждения. Как видно, не находит Подробнее об этом см. в разделе, посвященном теоретическому обоснованию проективного подхода.

6.3. Теоретическое обоснование проективного подхода к диагностике личности подтверждения известная гипотеза о том, что стимульный материал, в котором слабо представлены темы побуждений, — наилучший для их проекции.

В последнем, девятом постулате предполагается, что уровень активации свя зан с неопределенностью стимула. На основании собственных исследований Д. Кении делает вывод о том, что неопределенность стимула положительно корре лирует с факторами «силы» и «активности» и отрицательно — с фактором «оцен ки» (уровень активации определялся с помощью факторов «силы» и «активности» семантического дифференциала). Получается, что неопределенность повышает ак тивацию, высокий уровень которой нежелателен. Это заключение противопостав ляется бытующему в литературе предположению о том, что неопределенные сти мулы облегчают проявление скрытых слоев личности. Однако сам автор считает, что требуются дополнительные исследования для обоснования этого постулата.

Д. Кении подчеркивает, что предложенные постулаты носят ориентировочный характер, и возможно, некоторые из них не получат экспериментального подтвер ждения. Акцентируя, иногда может быть более, чем это необходимо, роль стиму ла в проективных методиках, автор старается привлечь внимание исследователей к тому, что зачастую игнорируется во многих работах. В этом мы видим его основ ную заслугу.

6.3. Теоретическое обоснование проективного подхода к диагностике личности На ранних этапах развития проективного подхода возможности его обоснования искали в идеях психоанализа и гештальт-психологии. В рамках классического психоанализа существенное влияние имела концепция 3. Фрейда о «первичных» (воображение, сновидение, грезы) и «вторичных» (мышление, восприятие и др.) психических процессах, а также положения о катексисе и гиперкатексисе1 стиму лов. Слабоструктурированные стимулы проективных методик считались ослаб ляющими или основательно нарушающими «вторичные» процессы, ориентиро ванные на реальность и тормозящие развитие гиперкатексиса.

Экспериментальная проверка символической реализации первичных процес сов в фантазии, воображении поставила перед исследователями новые вопросы.

Так, оказался необъяснимым факт снижения количества «пищевых ответов» пос ле суточного голодания, т. е. голодные испытуемые, первоначально проецировав шие свою потребность (раннее опознание стимула как пищевого, приписывание ему пищевых характеристик), позднее делали это все реже и реже, несмотря на то что потребность оставалась неудовлетворенной (см. выше об аутистической про екции). Получалось так, что происходит не только активизация первичных про цессов. Активно включаются и выходят на первый план вторичные, когнитивные Катексис (от лат. cathexis — притяжение) — в психоанализе под катексисом понимается психиче ская энергия, тесно связанная с демонстрацией внешнего объекта;

например, ребенка катектирует предлагаемая ему материнская грудь. В нашем случае полагается, что образы, соответствующие дей ствительности, не возникнут, так как затруднен катексис к неструктурированным или слабострук турированным стимулам.

300 Глава 6. Проективная техника процессы, которые и обеспечивают своеобразную задержку непосредственного удовлетворения потребности, актуализируя прежде всего защитные механизмы личности. Но это объяснение будет сделано позднее, а пока вернемся к первым исследованиям, обосновывающим проективный подход.

Гештальт-психология в теоретическом обосновании проективных методик ис ходит прежде всего из того, что проективный стимул — «обратимая» фигура, до пускающая множество толкований. Согласно положениям этой психологической школы, при интерпретации стимула аутохтонные факторы определяют границы влияния факторов интрапсихических. Если аутохтонные параметры значительно выражены, то личностные будут оказывать лишь незначительное влияние на фор мирование образов. В то же время слабоструктурированные, неопределенные сти мулы будут способствовать максимальному проявлению личностных особенно стей в восприятии. Тем не менее особенности перцептивной организации, несмотря на слабоструктурированный материал стимула, оказывают вполне определенное влияние на ответы испытуемого. Гештальт-принципы перцептивной организации могут быть представлены в виде следующих пяти законов.

1. Закон удовлетворительного продолжения. Происходящее в акте восприя тия структурирование стимула устраняет его аморфность. Испытуемый, стремясь согласовать форму стимула с формой хорошо знакомого предмета, может, например, как бы «сглаживать» стимул, отбрасывая мелкие детали.

2. Закон подобия. Сходные стимулы вызывают перцептивные процессы, при водящие к объединению или группировке их (стимулов) в акте восприятия.

3. Закон целостности. «Неполные» стимулы порождают перцептивные про цессы, побуждающие к созданию целого. Так, например, происходит обра зование единого образа при восприятии роршаховских стимулов, имеющих разрывы в контуре.

4. Закон близости. Формирование образов происходит между близкими друг к другу структурными компонентами проективного стимула. Этот принцип, в сочетании с принципом симметрии, позволяет выделить в стимулах ме тодики Роршаха главные детали. Подтверждением этих двух законов слу жат трудности в создании ответов, охватывающих все изображение в том случае, когда оно состоит из множества разорванных деталей.

5. Закон симметрии. Симметричные компоненты проективного стимула об легчают перцептивную группировку.

Считается, что перечисленные законы восприятия приложимы ко всякого рода стимулам, хотя и рассматривались в основном применительно к методике Рорша ха. Однако есть основания полагать, что относительное влияние этих законов за висимо от структурированности стимула и нуждается в дальнейшем изучении.

А теперь вернемся к тем исследованиям, в которых был найден ответ на вопрос о том, почему только первичными процессами нельзя объяснить эффект проек ции даже элементарных потребностей. Речь пойдет об одном из направлений аме риканской психологии, получившем название «новый взгляд» (New Look). Это направление переосмысливает традиционную психологическую проблему вос приятия. Источник активности восприятия — личность. Исходя из этого форму 6.3. Теоретическое обоснование проективного подхода к диагностике личности лируется и исследовательская задача: изучить взаимосвязь, существующую меж ду динамикой личности и динамикой восприятия. Дж. Брунер, один из наиболее известных представителей «нового взгляда», прямо говорит о том, что теория лич ности никогда не будет завершенной без развитой теории восприятия. Аналогич но нельзя объяснить всю совокупность феноменов восприятия, не найдя места для личностных факторов в его теории.

В исследованиях Дж. Брунера, его учеников и сотрудников предлагается раз личать два вида детерминант восприятия: аутохтонные и поведенческие. Первые присущи перцептивной организации индивида, отражают электрохимические свойства рецепторов и нервной ткани. Поведенческие детерминанты находятся вне формальных границ сенсорики, они включают мотивацию, свойства личности и т. д. Предполагается, что видимое индивидом, актуально существующее в вос приятии, является своего рода компромиссом между тем, что определяется ауто хтонными процессами, и тем, что отбирается процессами поведенческими. Из ска занного следует, что ограничение влияния аутохтонных факторов посредством со здания, например, слабоструктурированных стимулов, облегчает проявление поведенческих или экстрасенсорных.

Впоследствии Дж. Брунер вводит механизм, опосредующий влияние лично стных факторов на восприятие, так как в противном случае восприятие становит ся непосредственным выражением личностных особенностей. Таковым является своеобразное когнитивное образование или «гипотеза»-, понятие, близкое «уста новке», «познавательному предрасположению». Процесс восприятия состоит из трех этапов:

1) восприятие начинается с некоторого ожидания или гипотезы (готовность к восприятию);

2) прием информации из среды;

3) процесс проверки или подтверждения (информация либо подтверждает гипотезу, либо оказывается ей несоответствующей).

Важнейшая характеристика «гипотезы» — ее сила. Чем сильнее «гипотеза», тем выше вероятность ее возникновения в ситуации и тем меньше количество соот ветствующей информации, необходимой для ее подтверждения. Тем самым и больший объем несоответствующей этой «гипотезе» информации необходим для ее опровержения. Сила «гипотезы» зависима в основном от пяти факторов: час тоты подтверждения в прошлом;

количества альтернативных гипотез;

познава тельного подкрепления;

мотивационных и социальных факторов. Таким образом, связующими звеньями теории восприятия с теорией личности служат различия в характере и силе «гипотез», используемых различными индивидами. Эти разли чия и отражают личностные особенности.

Исследования, проводимые «новым взглядом», позволили обнаружить и неко торые частные проективные феномены личностного происхождения. Оказалось, что восприятие эмоционально значимого материала, являющегося социально за претным (например, демонстрация порнографии, слов-ругательств) в условиях затрудненности его опознания (например, расфокусировка изображения) может подвергаться весьма значительным изменениям. Так был обнаружен феномен, 302 Глава 6. Проективная техника названный перцептивной защитой. Он выражается в том, что запретные или не благоприятные стимулы опознаются (сравнительно с нейтральными) хуже, под вергаются искажениям, в то же время наблюдается обратное перцептивной защи те явление — более раннее опознание отрицательных аффектогенных стимулов.

Для объяснения этого явления Дж. Брунер (Bruner, 1948) считает возможным говорить о следующих трех механизмах селективного восприятия.

• Механизм резонанса — стимулы, соответствующие потребностям, ценно стям личности, воспринимаются точнее и быстрее, нежели им несоответ ствующие.

• Механизм защиты — стимулы, несущие потенциально угрожающую «Я» информацию, узнаются хуже, подвергаются большему искажению.

• Механизм сенсибильности — стимулы, угрожающие целостности индиви дуума, могущие привести к расстройству психического функционирования, узнаются ранее всех прочих.

Экспериментальные данные показали, что существуют индивидуально-лич ностные различия в реагировании на аффективно насыщенные стимулы. У лиц с высоким уровнем тревожности, ригидностью мышления, избегающих эмоцио нально насыщенных ситуаций, «забывающих» события, связанные с собственны ми неудачами, чаще всего и обнаруживается перцептивная защита. Те же, кто не уклоняется от угрожающих ситуаций, кто инициативен во взаимодействии с со циальным окружением, люди, понимающие и принимающие себя такими, какие они есть, раньше других опознают «опасные» стимулы, включая механизм сенси бильности. Проявлению этих перцептивных феноменов в проективных методи ках было посвящено немало исследований. Их критическую оценку мы сделаем позднее, рассматривая один из наиболее дискуссионных вопросов — возможность проникновения в бессознательное с помощью проективного подхода.

«Новый взгляд» также внес ясность в решение вопроса о диагностике потреб ностей проективными методиками. Была раскрыта связь между содержанием по требности, ее интенсивностью и проективным выражением. Потребности, кото рые не несут угрозы «Я», но не находят по тем или иным причинам удовлетворе ния, могут непосредственно или аутистически проявляться, проецироваться (об аутистической проекции см. выше). Иначе обстоит дело с блокируемыми, скры тыми от «Я» потребностями. В этом случае невозможна их непосредственная про екция, так как они опосредуются защитными механизмами. Наконец, потребность прямо проецируется до тех пор, пока усиление ее интенсивности не «запустит» защитные механизмы, чрезвычайно сильная потребность, даже и будучи проти воречащей требованиям «Я», может привести к личностному дисфункциониро ванию.

В 1950-е гг. для обоснования проективных методик привлекаются исследова ния, которые разрабатываются во многом в русле психоаналитического учения о механизмах контроля, а также представления об «Эго-функциях», свободных от конфликта. Так, Д. Рапапорт (Rapaport, 1945) полагал, что развитие «Я» связа но, во-первых, с прогрессирующей эмансипацией когнитивных функций от при митивных аффективных структур личности, во-вторых, с дифференциацией самих 6.3. Теоретическое обоснование проективного подхода к диагностике личности аффективных структур, их автономизацией от базальных влечений. Вследствие этого устраняется искажающее влияние разного рода побуждений на познаватель ные процессы, преобразующиеся в «Эго-функции», свободные от конфликта». Так же появляются более совершенные механизмы их регуляции, одним из которых и будет контроль. Контроль опосредует отношения субъекта со средой путем учета как объективных свойств стимуляции, так и потребностей личности. В отличие от защитных механизмов, контроль действует в любых ситуациях. Контроль — индивидуальный подход к разрешению аффективно нейтральной задачи.

Изучение механизмов контроля, а позднее и более широкого образования — когнитивного стиля, способствовало сосредоточению внимания исследователей на детермининации проективной продукции индивидуальной стратегией позна ния субъекта. Ответ испытуемого на стимулы проективных методик начинает пониматься как итог сложной познавательной деятельности, в которой слиты воедино когнитивные и аффективные особенности личности.

Такая позиция находит поддержку со стороны известных американских пси хологов. Так, И. Вайнер (Weiner, 1993) утверждает, что поиск единой теории, свя зывающей особенности интерпретации стимулов с личностными характеристика ми, — это поиск несуществующего, поскольку методика Роршаха, по его словам, сама по себе не тест личности;

это методика генерирования данных. А вот уже эти данные, как и любые фрагменты человеческого поведения, могут быть интерпре тированы с разных теоретических позиций. Все, что необходимо знать, — это по чему методика Роршаха или любой другой проективный тест генерируют инфор мативные данные. И. Вайнер видит тому две причины: во-первых, методика Рор шаха создает ситуацию принятия решения, в которой люди ведут себя так же, как и в подобных ситуациях в жизни, проявляя свой личностный стиль;

во-вторых, методика создает ассоциативную ситуацию, в которой люди склонны приписы вать личностные характеристики тому, что они воспринимают, проявляя, таким образом, свои склонности и убеждения (ср. с характеристикой теста Роршаха Дж. Экснером [Exner, 1980, р. 564]: «Нет, этот тест не рентгенограмма души, пси хики. Было бы чудесно, если бы все это было так. Но фактически данные теста позволяют в какой-то мере установить, как испытуемый воспринимает, перераба тывает впечатления, исходящие от окружающего его мира или той части этого мира, которую можно воспринимать по-разному»).

И. Вайнер рассматривает два общепризнанных в США подхода к интерпрета ции методики Роршаха: как средство измерения особенностей когнитивного структурирования (включая процессы внимания, восприятия, памяти, принятия решений и логического анализа) и как мера тематического воображения (вовле кающего процессы ассоциации, проекции и символизации), трактуемого на осно ве психоаналитической теории эго-функционирования. И. Вайнер настоятельно подчеркивает, что методика Роршаха не перцептивный, не психоаналитический, не каким-либо иной тест;

она не нуждается в теориях, поскольку говорит сама за себя;

а любые попытки доказать превосходство той или иной теории будут бес плодны. Ныне намечены линии интеграции используемых систем интерпретации, в рамках которых реакции на «пятна» Роршаха рассматриваются и как процессы 304 Глава 6. Проективная техника перцептивной организации, и как ассоциативные процессы, выявляющие скры тую динамику личности (Rapaport, 1946/1968;

Exner, Weiner, 1982).

Интересны и подходы к пониманию и теоретическому осмыслению механизмов, реализующихся в проективных методиках, сложившиеся в советской психологии.

При этом нужно помнить о том, что для немногочисленных советских исследова телей, вынужденных преодолевать недоверие официальной науки к проективным методикам, «запятнанным» близостью к психоанализу, естественно стремление в их теоретическом обосновании использовать наделенные у нас едва ли не маги ческим объяснительным потенциалом понятия установки и деятельности.

Основоположник психологической школы установки Д. Н. Узнадзе (1961) в свое время писал о том, что восприятие возможно только после формирования соответствующей этому восприятию установки. Восприятие — это продукт реа лизации созданной установки. Из этого и исходят при объяснении механизма про екции. Получается, что при интерпретации специфичного для проективного под хода слабоструктурного стимула возникает установка восприятия, обладающая определенной структурой. Эта установка, по мнению В. Г. Норакидзе (1975), мо жет вступать в связь с прошлым опытом человека, закрепившимися ранее нереа лизованными установками, и, таким образом, в процессе структурирования сти мулов и присвоения им определенного значения могут проявиться особенности структуры личности, природа ее мотивов.

Иная позиция в обосновании проективного подхода представлена последова телями теории деятельности. Обоснование опирается на понятие «личностного смысла», который создает, как пишет А. Н. Леонтьев (1975), «пристрастность че ловеческого сознания». Е. Т. Соколова (1980), отталкивающаяся в своих работах от личностного смысла как объяснительного понятия, считает, что смыслом об ладает не только действие, но и обстоятельства, условия, в которых совершается действие. Она выделяет два различных смысла условий деятельности: смысл бла гоприятствования совершению действия и смысл препятствия.

Наибольший интерес, полагает Е. Т. Соколова, представляют те смыслы, кото рые обнаруживают так называемый преградный характер обстоятельств. Ситуа ции препятствий, преград ведут к прерыванию действия. Действие оказывается незавершенным. Ставшие хрестоматийными эксперименты Б. В. Зейгарник пока зывают, что незавершенные действия и сопутствующие им обстоятельства запо минаются лучше завершенных, а если прямое завершение невозможно, то чело век начинает совершать замещающие действия, (при сформированной тенденции к их завершению). Исходя из этого ситуация проективного исследования рассмат ривается как создающая условия для проявления замещающего действия. В соот ветствии с предположением Е. Т. Соколовой, личностные особенности, диагно стируемые с помощью проективных методик, могут быть адекватно поняты в тер минах личностных смыслов и соответствующей деятельности субъекта, направ ленной на их поиск или сокрытие. Правда, далее следует оговорка о том, что речь идет прежде всего об интерпретационных методиках.

Поскольку ситуации проективного эксперимента рассматриваются как созда ющие условия для проявления замещающих действий, из продукции, полученной с помощью проективных методик, «вычерпывается» личностный смысл целей 6.3. Теоретическое обоснование проективного подхода к диагностике личности и обстоятельств действий, а прежде всего тех обстоятельств, которые имеют для человека преградный, конфликтный смысл. Сложность своей позиции сам автор этой гипотезы усматривает в том, что необходимо от утверждения о проявлении личностных смыслов преградных обстоятельств в проективных методиках перей ти к разработке критериев, позволяющих обнаружить их в конкретной продукции испытуемого. Как видим, в данном случае спецификой проективного подхода по лагается его направленность на выявление прежде всего субъективно-конфликт ных отношений. Такая позиция весьма сужает ту сферу проявлений личности, которая затрагивается при проективном подходе.

В более поздних работах Е. Т. Соколова (1995) проводит мысль о том, что «вы черпываемое» из данных проективных методик содержание более широко и не ограничивается только сферой личностных смыслов, а также связано с непосред ственно переживаемыми на неосознаваемом телесном языке эмоционально и мо тивационно насыщенными состояниями, лишь опосредованно регулируемыми смыслом «Я» (с. 42). Проективное исследование рассматривается как своего ро да диалог между диагностом и обследуемым, в котором последний сообщает «не столько о совершенном им, сколько о незавершенном — о возможном, желаемом или отвергаемом... Создаваемые картины мира и образ "Я" глубоко пристрастны, их категоризация искажена под воздействием аффективных переживаний прош лого и настоящего и нередко представляет собой своеобразный личностный миф о мире и о себе-в-нем....Проступающие сквозь проективный тест личностные чер ты и особенности представляют собой не личность "вообще", но уникальную лич ность-в-диалоге-с-совершенно-конкретным-собеседником;

в этом смысле "проек тивные тесты" — всегда продукт совместного общения обследуемого и психоло га-диагноста "здесь-и-теперь"» (с. 43). Рассмотрение процедуры исследования в качестве диалога позволяет автору говорить не только о психотерапевтическом потенциале проективных методик, но, более того, полагать известное единство проективного обследования и психотерапии.

Д. А. Леонтьев (1998), рассматривая различные пути теоретического обосно вания ТАТ, полагает, что в традиционном проективном подходе, в соответствии с которым в рассказах обследуемого должны найти отражение его личностные свой ства, определяющие особенности реального поведения, игнорируется всегда су ществующее взаимодействие личностных параметров с факторами ситуационны ми, внеличностными. Иначе говоря, поведение, как это уже хорошо известно, и мы об этом говорили ранее (см. гл. 2), не может быть определено в опоре только на личностные особенности. По мнению Леонтьева, шагом вперед в теоретическом обосновании ТАТ и, естественно, многих схожих с ним методик явился интерак ционистский подход, открывающий «возможность перехода к принципиально иной, деятельностной модели объяснения» (с. 32). В качестве примера интерак ционистского подхода рассматриваются исследования Д. Мак-Клелланда и дру гих психологов, в которых было показано, что мотивы, оставаясь относительно устойчивыми характеристиками личности, не могут быть поняты как ситуацион но-инвариантные условия деятельности, их актуализация зависит от особенно стей понимания ситуации, перспектив успеха действия и других факторов. Теория мотивации Мак-Клелланда была реализована в разработке методик для измере 306 Глава 6. Проективная техника ния отдельных мотивов на основе ТАТ (наиболее известна методика для измере ния мотива достижения). В этих тестах картинки-стимулы подбирались таким образом, чтобы однозначно стимулировать определенные мотивы. При этом по лагалось, что свидетельством различий в соответствующем мотиве является то, что в рассказах испытуемых по содержательно одинаковым картинам тема этого мотива проявлялась по-разному. Таким образом, прогноз реального поведения предполагает учет интенсивности мотива.

Развитием интеракционистского подхода Леонтьев полагает предложенное им теоретическое обоснование ТАТ — деятельностно-смысловой подход. Согласно этому подходу, в рассказах по стимулам ТАТ отражается индивидуальный образ мира обследуемого, представляющий собой «целостное и многоуровневое пред ставление действительности, формирующееся на протяжении всей жизни субъек та, выполняющее функции регуляции практической деятельности и опосредую щее любые процессы психического отражения. Образ мира выступает источником субъективной определенности, позволяющей однозначно воспринимать объек тивно неоднозначные ситуации. Возникающая на основе образа мира в конкрет ной ситуации система апперцептивных ожиданий влияет на содержание воспри ятий и представлений, а также определяет характер восприятия неоднозначных стимулов таким образом, чтобы актуально воспринимаемое или представляемое содержание соответствовало целостному образу мира, структурирующим его смы словым структурам и вытекающим из него интерпретациям, атрибуциям и прогно зам относительно данной ситуации, а также актуальным смысловым установкам» (с. 41). Диагностическая ценность ТАТ обусловлена, по мнению Леонтьева, тем, что, зная особенности восприятия индивидом разных сторон действительности, присущей ему интерпретации неоднозначных событий и ситуаций и приписывая все это сложившемуся у него устойчивому образу мира, можно «вычислить» жиз ненные смыслы для него тех или иных людей, ситуаций и обстоятельств и на этой основе предсказать реальное поведение его в подобных обстоятельствах (с. 42).

Основополагающим принципом для объяснения и анализа феномена проеци рования, на наш взгляд, служит представление об активности процесса восприя тия, его личностном характере. Из разработанного в психологии понимания про цесса восприятия как одной из форм активности личности, включенной в контекст общей психической и практической активности, вытекает и понимание данного процесса как сложноструктурного, необходимо включающего изменения устано вок, тенденций, мотиваций. В любом перцептивном действии выступает личност ное отношение человека, отражается вся многообразная жизнь личности.

Воздействие внешнего объекта, как писал С. Л. Рубинштейн (1957), опосреду ется обусловленной им деятельностью субъекта, а выражением так понятой зако номерной обусловленности образа является его характеристика как субъективно го. Именно в силу опосредования через внутренние условия, сформированные в зависимости от предшествующих внешних воздействий, и становится возможным введение в образ внешнего мира (проецирование) определенных элементов «Я», установок, тенденций личности. Иными словами, процесс актуализации ассоциа ций, представлений не оторван от строения и особенностей личности, а связан с «внутренними условиями».

6.3. Теоретическое обоснование проективного подхода к диагностике личности Проекция, обусловленная активностью восприятия, — не механический про цесс наложения субъективного на внешний объект, не проекция в собственном значении слова, а фактор, принимающий непосредственное участие в формиро вании образов действительности. Использование неоднозначной стимуляции при отсутствии строго определенной мотивации деятельности (основной принцип проективного подхода) позволяет изучать влияние несенсорных, личностных факторов. При уменьшении влияния структуры стимула процесс восприятия раз ворачивается как сложная аналитико-синтетическая деятельность. Выделение существенных признаков, их сопоставление и создание в итоге этого гипотезы — вся эта сложная деятельность, направленная на разрешение задачи — снятие не определенности, пронизана личностным смыслом.

Стремление к разрешению неопределенности — это общая и фундаментальная характеристика психического функционирования. Увеличение неопределенно сти (в известных пределах) побуждает субъекта к активизации деятельности, ак туализации прошлого опыта. С преодолением неопределенности мы сталкиваем ся практически в любых видах жизнедеятельности. Направленность на снятие неопределенности характеризует поведение субъекта как на биологическом, так и на психологическом и социальном уровнях. Снятие неопределенности может происходить как целенаправленный процесс, порой на первый план могут выдви гаться эмоциональные реакции. Конкретные и многообразные формы реагирова ния зависимы от личностных особенностей субъекта. Из всех возможных реше ний о выходе из той или иной ситуации мы выбираем то, которое есть в нашем опыте, закреплено через действие или переживание, и, таким образом, проециру ем присущий нам и никому более способ подхода и разрешения ситуации.

Теперь о допускаемой многими авторами проективных методик гипотезе, со гласно которой устойчивые личностные свойства находят свое отражение в про дуктах воображения, фантазии и эти же свойства будут определять реальное по ведение. Сразу укажем на то, что с помощью проективной техники мы проникаем в мир воображаемого поведения. Поэтому нет ничего удивительного в том, что дерз кие и безрассудные поступки, совершаемые в нем, вполне сочетаются с осторож ностью и уравновешенностью в реальных жизненных ситуациях. Даже при доста точно однозначных ситуациях, используемых, например, в тесте для измерения мотива достижения Мак-Клелланда, не может идти речи о полном соответствии результатов обследования и реального поведения, Снижая уровень неопределен ности в предлагаемых испытуемому стимулах (как это и было реализовано в тес тах Мак-Клелланда и некоторых других), мы постепенно придем к максимально определенным (насколько это возможно вообще) по своему значению стимулам ситуациям. Но и в этом случае мы не сможем сказать, что в рассказах испытуемо го наблюдаем аналог реального поведения. Однако вполне можем утверждать, что имеем дело не с проективными стимулами, а некоторым их подобием.

Как известно, рассогласованность между установками и поведением начала волновать социальных психологов еще в 1950-е гг.

Необходим учет ситуационных факторов, которые в ходе диагностического об следования заданы, во-первых, спецификой его процедуры, а во-вторых, особенно стями используемого стимулъного материала. Так, в случае тематической проек 308 Глава 6. Проективная техника ции обследуемый имеет дело с хотя и неопределенными, но содержательно узна ваемыми стимулами-ситуациями (здесь мы сознательно абстрагируемся от послед ствий действия мотива экспертизы, возникающего в любой психодиагностической ситуации), в которых и проявляются присущие ему личностные особенности. Од нако из этого вовсе не следует вывод о том, что поведение обследуемого в реаль ных ситуациях окажется точно таким же, как в тех, которые конструируются им на основе представленных исследователем стимулов.

В ответах на задания проективных методик обнаруживаются личностные свойства, проявление которых обусловлено особенностями стимулов-ситуа ций. Отсюда следует мысль, которая уже была высказана на страницах этой кни ги (см. гл. 2): диагностика личностных особенностей будет предсказывать реаль ное поведение только тогда, когда она основывается на учете жизненных ситуа ций, актуализирующих проявление не только тех или иных свойств личности, но и конкретную форму проявления каждого из них.

Сказанное позволяет нам сделать вывод о том, что проективные методики следует рассматривать как приемы опосредованного изучения лич ности, основывающиеся на построении специфической, пластичной (слабоструктурной) сти мульной ситуации, стремление к разрешению которой способствует актуализации в воспри ятии соответствующих ситуации тенденций, установок, отношений и других личностных осо бенностей.

Завершая обзор основных работ, задачей которых является теоретическое обо снование проективного подхода, отметим, что сегодня особую актуальность при обретает изучение многообразных форм репрезентации личностного в условиях снятия неопределенности, придания смысла слабоструктурированным стимулам.

Уникальный материал, получаемый исследователем при работе с проективными методиками, многослоен и позволяет, что невозможно при работе с традиционны ми психометрическими тестами, выбрать разные уровни анализа, от так называе мого объективного, ограничивающегося, скажем, указанием на количество уви денных деталей изображения, до не всегда поддающихся объективации гипотез, связанных с неосознаваемыми и непризнаваемыми индивидом побуждениями.

Кое-что о диагностике последних мы узнаем из следующего раздела, который не следует рассматривать в отрыве от того, что уже известно о теоретическом обосно вании проективных методик.

6.4. Бессознательное и проективные методики В этом разделе мы остановимся на наиболее, пожалуй, дискуссионной проблеме, проблеме, горячо обсуждаемой на протяжении всей истории проективной техни ки: отношение проективных методик к бессознательному психическому.

Можно ли проникнуть в бессознательное психическое, используя проективные методики? Занимаясь поиском ответа на этот вопрос, вспомним для начала клас сическое определение проекции, заглянув, например, в «Энциклопедию психоана лиза»: «Проекция — это защитный механизм, используемый бессознательной сфе рой "Я", посредством которого внутренние импульсы и чувства, неприемлемые 6.4. Бессознательное и проективные методики в целом для личности, приписываются внешнему объекту и тогда проникают в со знание, как измененное восприятие внешнего мира».

Механически перенося разработанное в психоанализе понимание проекции на сущность процесса, реализующегося в проективных методиках, можно считать их одним из способов проникновения в бессознательное. Такой перенос психоана литического истолкования проекции на проективные методики лежит у истоков прочно укоренившегося в умах многих психологов мнения о том, что одна из важ нейших особенностей проективного подхода — его направленность на обнаруже ние бессознательных особенностей, черт личности. Это мнение определяло от ношение к проективному подходу в советской психологии, всячески избегавшей изучения неосознаваемых форм психической активности по причине «идеологиче ской несостоятельности» фрейдовского учения. Критика проективных методик чаще всего скользила по поверхности, наивно ассоциируя их с психоанализом.

Дальнейшие, более широкие трактовки явления проекции и сопутствующие им исследования зачастую оставались незамеченными и фактически не влияли на сложившиеся представления.

Сказанное относится не только к работам советских психологов. За рубежом и сегодня, даже в трудах известных психологов, проективные методики рассматри ваются как направленные на изучение бессознательного. Этому в немалой степе ни способствовало и то, что многие клиницисты на Западе, обучавшиеся работе с проективными методиками в 1940-е и 1950-е гг., были воспитаны в традиции по клонения психоанализу и широко использовали его для интерпретации резуль татов своих исследований. В действительности же, как пишет Дж. Экснер (Ехпег, 1986), лишь единичные проективные методики разрабатывались в опоре на пси хоанализ.

Линдсей (Lindzey, 1961, р. 45) пишет о том, что это «инструмент, полагаемый наиболее чувствительным для обнаружения скрытых или бессознательных аспек тов поведения». А. Анастази рассматривает проективные методики как наиболее эффективные процедуры для обнаружения скрытых, завуалированных или нео сознаваемых сторон личности1. Проективные методики, таким образом, выступа ют в роли «приемов объективации бессознательного. Так ли это?

Предлагаемый испытуемому стимул, несмотря на всю его неопределенность, носит объективный характер («пятно», сюжет и т. п.), обладает определенными особенностями, включаемыми, как мы уже знаем, субъектом в созданный образ или ситуацию. Например, при интерпретации таблицы V методики Роршаха (по форме изображение напоминает летучую мышь с развернутыми крыльями) боль шинство психически здоровых обследуемых сравнительно легко устанавливают сходство изображения с имеющимся в опыте образом летучей мыши. Подобные интерпретации в известной степени обезличены и являются в основном показа телями реалистичности восприятия, в них нет проекции.

Здесь уместно напомнить читателю о том, что понятиям «бессознательное» и «неосознанное» при дается разный смысл в различных психологических учениях. К сожалению, авторы упомянутых определений проективных методик не пишут о том, имеется ли в виду фрейдовское бессознатель ное или нечто иное.

310 Глава 6. Проективная техника Следовательно, нельзя полагать, что процесс структурирования стимула обна руживает исключительно неосознаваемое. Напротив, уменьшение влияния струк туры (до известного предела1) приводит к развернутому поиску соответствия — процессу активному, сознательному. В этом сложном процессе, несомненно, реа лизуются и ранее сформированные, представляющие как бы свернутые, а поэто му и неосознаваемые программы организации поведения, создающие готовность к восприятию явлений и объектов действительности в известном ракурсе, отно шении существенного и несущественного. Например, преимущественное выделе ние части или целого предложенного стимула, его формы или цвета и т. д.

Проекция в таком понимании — это проекция организации поведения на опре деленном уровне, который можно назвать «молярным» и предположить, что при этом как процесс проекции, так и установки, в нем проявляющиеся, находятся вне сферы осознаваемого.

Рассмотренный нами случай проекции может быть отнесен лишь к разработан ной Роршахом и близким к ней проективным методикам. Этот процесс принято определять как структурная проекция, следует отличать от проекции тематиче ской или аффективной, которую можем наблюдать в ТАТ и производных от нее методиках (проекция на человеческие стимулы). В центре внимания исследова теля, работающего, например, с ТАТ, находятся не элементарные структурные компоненты личности, а прежде всего содержательные характеристики. Можно ли в подобных случаях говорить о проявлении неосознаваемых психологических установок?

Раскрытие «Я» при тематической проекции происходит путем наделения осо бенностями собственного поведения, чертами характера действующих лиц расска за, созданного по картине ТАТ. Однако мы имеем дело уже с иным, нежели ранее, уровнем организации поведения. На первый план выступает собственно содержа тельный аспект проекции (это находит свое отражение и в том, что мы определя ем: в первом случае — как переживает субъект, во втором — что переживает).

Имеющиеся исследования все более убеждают в том, что при тематической проекции субъект приписывает (если это происходит) осознаваемые им черты и особенности. На этом, назовем его «молекулярным», уровне проекции, очевид но, речь может идти только о неосознанности процесса проекции. Таким обра зом, в проективных методиках обнаруживаются два типа проекции: структурная и тематическая. Структурная проекция связывается нами с преимущественной объективацией неосознаваемых установок. В случае тематической проекции в основном актуализируются осознаваемые индивидом элементы его поведения или те, которые не рефлексируются в данный момент, но могут быть осознаны. Вне осознания находится только процесс проекции.

Например, настойчиво повторяющаяся в рассказах по изображениям ТАТ тема жизненных неудач позволяет предположить их у данного лица, но не дает права сказать, что эти неудачи не осознаются. Что же касается роли неосознаваемых Неопределенность стимула, как важнейший признак проективного подхода, должна находиться в определенных границах, устанавливаемых, как правило, эмпирически. Выход за эти границы дела ет стимул бессмысленным.

6.4. Бессознательное и проективные методики установок в этом процессе, то, очевидно, мы можем проследить их влияние ско рее на уровне формирования образа, нежели раскрытия его содержания.

В связи с обсуждаемым возникает еще один сложный, дискуссионный вопрос.

Возможно ли обнаружение защитных механизмов с помощью проективного подхо да? Вспомним, что в психоанализе проекция выступает в качестве механизма за щиты, используемого бессознательной сферой «Я».

Ясно, что представлять себе продукцию, полученную с помощью проективных методик исключительно как отражение конфликта между «Я» и бессознатель ным — заблуждение. В проективных методиках, как мы и стремились показать это ранее, процесс проекции отличен от его психоаналитического истолкования. И все же отвлечемся на некоторое время от проективных методик и поставим вопрос более широко. Располагаем ли мы сегодня экспериментальными подтверждения ми защитного характера проекции?

Проделанный уже упоминавшимся нами ранее Д. Холмсом (Holmes, 1978, 1981) детальный анализ тех исследований, в которых демонстрируется защитный характер проекции, позволил ему сделать вполне обоснованное заключение о том, что нет сколь-нибудь убедительных доказательств этого явления. Те работы, ко торые обычно рассматриваются в качестве подтверждающих защитную функцию проекции, методически несостоятельны. Основной их порок — отсутствие дока зательств того, что обследуемые, обладая некоторой негативной чертой, не осо знают ее наличия. Подчеркивается, что та или иная «черта» личности навязыва ется в эксперименте, а точнее, навязывается состояние. Анализируя защитную функцию атрибутивной проекции, Д. Холмс также приходит к мнению о том, что исследования, подтверждающие этот феномен, малоубедительны (исследования, в которых стремятся показать стрессоослабляющую функцию атрибутивной про екции). Однако допускается реальность защитной функции проекции по отноше нию к побуждениям, импульсам, с трудом поддающимся сознательной коррекции (а не чертам, свойствам личности!), т. е. речь идет о побуждениях относительно низкого структурно-генетического уровня. Мы предполагаем, что именно на этом уровне было сформулировано психоанализом положение о проекции как защитном механизме, в дальнейшем перенесенное на уровень черт, свойств лич ности. Исходя из сказанного следует интерпретировать и вышеупомянутые иссле дования Дж. Халперна (см. раздел 6.1) как подтверждающие защитный характер проекции на уровне побуждений.

Вероятно, следует согласиться с Д. Холмсом в том, что защитный эффект про екции может быть специфичен для определенных типов личности. Социально психологические исследования показывают, что тенденция приписывать соб ственные качества или состояния другим людям наиболее выражена у лиц, отли чающихся малой самокритичностью и слабым проникновением в собственную личность. Экспериментально подтверждается, что лица (нормальные), использу ющие проекцию в защитных целях, особенно часто и активно прибегают к сравне нию с социальными стандартами при самооценке, и в первую очередь это относит ся к отрицательным чертам личности. Защитный механизм проекции объясняет ся в таком случае как искажение процесса социального сравнения. Приписывая 312 Глава 6. Проективная техника отрицательную черту другим на основе сравнения, можно минимизировать или отрицать ее у себя.

Наконец, находит подтверждение и известное клиническое наблюдение, сви детельствующее о том, что больные параноидной шизофренией склонны к защи те посредством проекции. В работах последнего времени уточняется, что этот защитный механизм наиболее свойственен реактивным больным и почти не наблю дается в случае непрерывной формы течения заболевания.

Вывод Д. Холмса о недоказуемости защитной функции проекции относитель но черт, особенностей личности вызывает возражения со стороны его оппонентов.

Дискуссия по этой проблеме между Д. Холмсом и Г. Шервудом на страницах Psy chological Bulletin в 1980-е гг. — одна из немногих и заслуживает внимания. Г. Шер вуд, реинтерпретируя исследования, ранее анализировавшиеся Д. Холмсом, счи тает их вполне удовлетворительными методически и подтверждающими защит ную функцию проекции. Такое прочтение результатов одних и тех же работ стало возможным потому, что эти ученые вкладывают различное содержание в понятие классической проекции.

Д. Холмс отталкивается от ортодоксального психоанализа в понимании пред посылок механизма проекции (обладание негативной чертой при отсутствии ее осознания). В этом случае, действительно, экспериментально нужно доказать:

а) наличие черты;

б) ее неосознанность. Убедительно сделать это пока никому не удавалось. Исходя из этого, ряд исследователей, а в их числе и Г. Шервуд, отка зываются от введения параметра осознанности в динамику процесса проекции.

Г. Шервуд предлагает заменить его параметром «признание» с полярными характеристиками: самоприписывание — отрицание. Соответственно в случае классической проекции имеет место отрицание негативной черты, а при атрибу тивной — самоприписывание (рис. 6.5)1.

Рис. 6.5. Атрибутивная проекция — самоприписывание Г. Шервуд, который стремится доказать защитную функцию атрибутивной проекции, естественно, обсуждает те случаи, когда проецируются осознаваемые негативные черты, свойства. Однако атри бутивная проекция, как видно из раздела 2.1, не ограничивается лишь осознанием и проецировани ем исключительно негативного.

6.4. Бессознательное и проективные методики Г. Шервуд считает классическую и атрибутивную проекцию взаимодополня ющими механизмами, которые действуют на противоположных полюсах двух параллельных и дихотомических измерений: а) признание (с полярными: само приписывание — отрицание);

б) человек-мишень (с полярными: положительно — отрицательно оцениваемым лицом). Автор выдвигает предположение о том, что атрибутивная проекция связана со способностью оценивать и усваивать отрица тельную информацию о собственной личности и является нормальным процес сом, не обязательно служащим защите «Я». Классическая проекция — это, если так можно сказать, более «патологический» процесс, ибо свидетельствует о неспо собности согласиться с отрицательной информацией о себе.

Таким образом, заключает Г. Шервуд, выводы Д. Холмса о недоказанности феномена защитной функции проекции будут справедливы в том случае, если предположить бессознательность механизма этого явления. Отказ от понятия бес сознательного в объяснении механизма проекции весьма показателен и является следствием разочарования, которое постигло исследователей, пытавшихся объек тивировать его в эксперименте.

Результаты этих работ, конечно, нельзя непосредственно перенести на процесс проекции, осуществляющийся в проективных методиках. Наиболее важное в упо мянутых здесь исследованиях то, что теоретическое звено, которое, казалось бы, прочно сковывало защитные механизмы с бессознательным, не выдержало испы тания временем на прочность.

Понимая, вслед за Ф. В. Бассиным (1971), психологическую защиту в качестве механизма нормального и широко обнаруживаемого не только в случае конфлик та между сознанием и «бессознательным», но и при столкновении вполне осозна ваемых аффективно насыщенных установок, мы считаем, что проективный под ход к исследованию личности создает благоприятные условия для проявления за щитных механизмов «Я». Тем не менее рассмотрение проекции исключительно в качестве защитного механизма по отношению к проективным методикам заводит нас в методический тупик. Тогда как понимание проекции как личностного ком понента восприятия дает возможность изучения тех приемов, способов защиты «Я», к которым прибегает индивидуум.

В проективных методиках защитные механизмы, как мы полагаем, могут акту ализироваться на двух уровнях, которые можно обозначить как «перцептивный и «содержательный. Уровень перцептивной защиты описан в многочисленных исследованиях «нового взгляда» (см. об этом в разделе главы 6, посвященном тео ретическому обоснованию проективного подхода). Напомним, что суть этого яв ления состоит в разного рода искажениях, которым подвергаются стимулы, рас сматриваемые по тем или иным причинам в качестве неблагоприятных, опасных.

Иногда это невозможность вербализации стимула («утрата языка») или его игно рирование.

В качестве примера сошлемся на одно из наших наблюдений. Испытуемая, лег ко интерпретируя первые шесть таблиц методики Роршаха, неожиданно, после про должительной паузы, отказывается дать ответ на VII таблицу. Отказ от интерпре тации этой таблицы наблюдался и на этапе опроса («Абсолютно ни на что не похо же»). Углубленный анамнез позволил установить, что обследуемая в последнее 314 Глава 6. Проективная техника время испытывает некоторые трудности, связанные с интимной жизнью, а при знать себя их источником она не желает. Включение защитного механизма в виде категорического отказа от интерпретации было спровоцировано одной из деталей изображения, сходной по виду с organa genitalia feminina.

При обследовании с помощью теста тематической апперцепции (ТАТ) различ ные случаи «неузнавания», искажения стимула могут быть показателями перцеп тивной защиты. Тем не менее далеко не все перцептивные отклонения объяс няются действием защитных механизмов. Тенденция к тому, чтобы не «видеть» угрожающее или нежелательное, не является общей особенностью людей. В свя зи с этим интересны данные Н. А. Аминова (1981), предположившего, что инди видуальные различия в функциональной асимметрии полушарий головного моз га выступают в качестве фактора, предопределяющего характер когнитивной стра тегии индивида по отношению к раздражителям, оцениваемым как угрожающие.

Оказалось, что у лиц с менее выраженным уровнем активированности левого по лушария более часто наблюдается эффект по типу перцептивной защиты. Нако нец, нужно учитывать и специфичность проявления перцептивной защиты в раз ных видах проективных методик.

Содержательный уровень актуализации защитных механизмов можем просле дить на примере ТАТ и близких к ней проективных методик. Однако и на этом уровне невозможно без дополнительного углубленного исследования, руковод ствуясь лишь внешними признаками, говорить об обнаружении защищаемых «Я» зон. Наделение персонажей, окружающих героя рассказа по ТАТ, отождествляе мого рассказчиком с самим собой, негативными личностными особенностями вов се не означает нежелание нашего испытуемого признать их у себя. Такого рода сюжетные линии рассказов позволяют лишь предположить действие защитных механизмов, и эти предположения нуждаются в проверке.

Примером недостаточно корректных рекомендаций по обнаружению защит ных механизмов может служить хорошо известная в психодиагностике работа Д. Рапапорта с соавторами (Rapaport et al, 1946/1968). Для обнаружения защит ных механизмов в вербальной продукции, полученной с помощью ТАТ, этими американскими психологами предлагается анализ так называемых формальных характеристик построения рассказа. Эти характеристики выделяются путем со поставления полученного рассказа с задачами, определенными для испытуемого инструкцией, и объективным значением картин ТАТ. Приводятся случаи фор мального следования инструкции при отсутствии развития сюжета (с целью за щиты от появления тягостных эмоций, которых, возможно, не удастся избежать при создании более разработанного варианта рассказа), детального описания кар тины, когда, как пишут эти исследователи, каждый ее фрагмент используется для обеспечения ухода от нежелательных эмоций, мыслей, воспоминаний.

Нетрудно увидеть, что здесь мы имеем дело с чрезмерно широким истолкова нием механизма защиты, растворением его в приспособительной деятельности.

«Механизм создания рассказа по картине становится всегда механизмом защиты;

так же как и в жизни, человек склонен выбирать защитную позицию, организовы вать свою жизнь, выбирать место в мире, руководствуясь индивидуально различ ными границами возможных и невозможных для него действий» (Rapaport et al., 1946/1968, p. 415).

6.5. Проективные методики или «объективные тесты»? Диагностика механизмов защиты с помощью проективных методик не может осуществляться только на основе имеющихся в многочисленной зарубежной ли тературе формальных показателей защиты. Они должны быть интерпретированы на основе нашего знания личности, ее углубленного психологического изучения.

6.5. Проективные методики или «объективные тесты»?

В начале 1940-х гг. «проективное движение» набирает значительную силу. Про ективные методики становятся самыми популярными в клинико-психологиче ских исследованиях личности. Разрабатываются новые методики, число их быст ро растет. В различных обзорах, целью которых было установление того, насколь ко часто используются эти методики, неизменно отмечается их лидирующее положение.

Но параллельно с этого времени начинаются ожесточенные, горячие споры о месте проективных методик среди других инструментов исследования личности, споры, продолжающиеся и сегодня. По мнению известного специалиста по тесту Роршаха Дж. Экснера (Ехпег, 1986), печальным следствием этих дискуссий яви лось образование пропасти между психологами, занимающимися изучением лич ности, что отразилось в укоренившемся за рубежом делении психодиагностиче ских методик на объективные и проективные.

В соответствии с такой классификацией объективные методики считаются созданными на основе фундаментальных принципов измерения, неоднократно апробированных в психологии;

они стандартизованы, высоконадежны и валид ны. Проективные методики объявляются теми, в которых едва ли не полностью игнорируются принципы измерения, а полученные с их помощью данные под вергаются субъективной, зависимой от личных предпочтений исследователя, ин терпретации.

Такого рода представления о проективных и объективных методиках тенден циозны и упрощены. Укажем на то, что любая стимульная ситуация, которая не структурирована в расчете на однозначную, специфичную реакцию, может вы звать проективный процесс. Это используется даже при интерпретации тестов интеллекта — классического образца объективных психометрических методик.

В пользу сказанного говорит и сопоставление обычно противопоставляемых лич ностных опросников и проективных методик. Реакция на вопросы, как верно от мечает Ф. Б. Березин (1985), определяется субъективностью суждения испытуе мого, усиливающейся неопределенностью формулировок, наличием неизбежных, зачастую неосознаваемых искажений в выборе ответов, в том числе обусловлен ных защитными механизмами. Неопределенность ситуаций может сохраняться и в том случае, когда возрастает роль смыслового содержания материала, предъяв ляемого испытуемому, и ограничивается способ реагирования.

Многие из проективных методик предусматривают не только качественную, но и количественную оценку полученных результатов. Основательная психометри ческая проработка сближает их с объективными тестами (к такого рода методикам можно отнести те, в которых предлагают завершить неоконченные предложения, 316 Глава 6. Проективная техника некоторые варианты ТАТ и др.). Вспомним, что и методика Роршаха не была за думана как проективная и не разрабатывалась в этом аспекте почти два десятка лет своего практического применения. Отнесение методики к проективным вовсе не означает, и это подтверждается ходом исследований, отказа от ее психометриче ской разработки. Наконец, проективные методики не исключают объективной оцен ки полученных с их помощью результатов. Более того, объективное оценивание полагается, вслед за Р. Кеттеллом, рядом исследователей единственно возможным путем, на котором можно избежать зыбких субъективных интерпретаций.

Примером объективной оценки может служить исследование, в котором про токолы подвергались содержательному анализу, а затем количественно выража лось отсутствие (присутствие) тех или иных особенностей. Так, если некий испы туемый интерпретировал таблицу V теста Роршаха как «череп», то он получал 1 балл, как и все те, кто дали такой же ответ. Все остальные получали по этому па раметру 0 баллов. Разумеется, возможен, а иногда и достаточен, такой «объектив ный» путь анализа результатов проективных методик. Однако если идти этим пу тем, наверное, нет вообще необходимости использовать проективные методики, так как большая часть богатства уникальной продукции обследуемого остается невостребованной исследователем, раз и навсегда испугавшимся собственных мыслей в силу их субъективности.

Наверное, не будет преувеличением, если мы скажем, что споры о «соотноше нии» проективного и психометрического, применительно к разным проективным методикам, сопровождают их с момента появления. Очередная дискуссия состоя лась на страницах Journal of Personality Assessment в 1995 г. и касалась методики Роршаха. Несколько слов об этой дискуссии, многие из вопросов которой имеют методологическое значение, относятся если не ко всем, то к большинству проек тивных техник.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.