WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«серия УЧЕБНИК НОВОГО ВЕКА Л. Ф. БУРЛАЧУК ПСИХОДИАГНОСТИКА Учебник для вузов Допущено Советом по психологии по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших ...»

-- [ Страница 6 ] --

Таким образом, можно вслед за Анастази прийти к выводу, что снижение ин теллекта, «формально связываемое с возрастом, в действительности есть резуль тат различий между поколениями или сообществами людей» (Анастази, 1982, с. 302). Она считает, что реальное снижение способностей, по-видимому, проис 228 Глава 4. Измерение интеллекта ходит уже после того, как возраст человека значительно превысил 60 лет, и гораз до сильнее связано с состоянием здоровья конкретного человека, нежели с его хронологическим возрастом. Очевидно, что на выраженность возрастных измене ний в интеллекте будут влиять особенности изучаемой выборки (характер дея тельности этих лиц, их образование, состояние здоровья, возможности стимуля ции интеллектуальной активности и т. д.).

Г. Рудингер (Rudinger, 1972) на основе своих исследований показывает, что интеллектуальный потенциал пожилых и старых людей в большой степени зави сит от факторов социальных (по его данным, эта зависимость от образования со ставляет 20-30%, от профессии — 20%, от пола — 7-15%, от состояния здоро вья — 8 %). В поздние периоды жизни заметным становится влияние на IQ состо яния здоровья. Так, обнаружено ослабление интеллекта в возрастной группе от до 69 лет у лиц с высоким артериальным давлением. Установлены связи и с дру гими физиологическими индикаторами. Представляют интерес работы, демон стрирующие, что на Основе резкого снижения IQ в 5-10-летний период, предше ствующий повторному исследованию, можно прогнозировать близость смерти в пожилом и старческом возрасте. Впрочем, как отмечает И. В. Давыдовский (1966), «болезнь безотносительна к возрасту».

Определяющее значение социальных факторов в наличии или отсутствии воз растного снижения IQ показывает нам ограниченность этого показателя для ана лиза собственно возрастных изменений в интеллекте. Конечно, интеллект моло дых не может быть тождествен интеллекту старых. Если у первых это скорее го товность к решению новых задач, накоплению знаний, то у вторых — способность решать знакомые задачи на основе прошлого опыта. Происходящая с возрастом перестройка структуры интеллекта, естественно, не находит своего отражения в его количественном показателе.

Вильяме с соавторами (Williams et al., 1983) провели исследование, в котором людей пожилого возраста просили оценить свои способности к решению проблем, задач. Обследованные отмечали улучшение способностей с возрастом, что проти воречило результатам тестирования. Расхождение это участники эксперимента объясняли тем, что в жизни им приходится решать не абстрактные задачи, а те, ко торые реально существуют. При сравнении результатов обследования лиц моло дого и пожилого возраста с помощью тестов, задания которых были приближены к интеллектуальным повседневным проблемам, возрастное снижение не наблюда лось. Исходя из этого вполне правомерен вопрос: равноценны ли задания теста для отдельных лиц, интеллект которых определяем, в равной ли степени они новы?

Помимо этого, есть основания считать, что известное снижение способности к накоплению информации и оперированию ею у человека в пожилом и старческом возрасте «может компенсироваться и даже сверхкомпенсироваться продолжаю щимся обогащением идеальных содержаний его мировоззрения, направленности характера и "Я" системы <...> часто продолжают расти возможности личности к рассмотрению действительности со всех новых и новых оригинальных точек зре ния, определяемых все обогащающимися отношениями человека к миру» (Додо нов, 1985, с. 44). С возрастом особенно ярко проявляется взаимосвязь интеллекта и личностных особенностей.

4.10. Различия в интеллекте, обусловленные возрастом Наконец, некоторые замечания, касающиеся гетерохронности в развитии и старении разных сторон интеллекта. Б. Г. Ананьев (1968), основываясь на иссле дованиях Бромлей, полагает, что «уже в 30-35 лет отмечается постепенная ста билизация, а затем снижение невербальных функций, которое становится резко выраженным к 40 годам жизни. Между тем вербальные функции именно с этого момента прогрессируют наиболее интенсивно, достигая самого высокого уровня после 40-45 лет» (с. 152).

Это не представляется нам бесспорным. Резко выраженное снижение невер бального интеллекта к 40-летнему возрасту не подтверждается исследованиями.

Следует с большой осторожностью относиться к признакам возрастного снижения интеллекта, формально регистрируемым тестом. Как верно замечает Э. Я. Штерн берг (1968), в этих случаях «должен быть поставлен вопрос о том, не изменились ли с возрастом значение и смысл этой способности в рамках психической деятельно сти в целом настолько, что мы "измеряем" по существу несопоставимые процессы».

В так называемых операциональных моделях интеллектуального развития взрослых (Kramer, 1983;

Pascual-Leone, 1983;

Richards, Commons, 1984;

Sinnott, 1984) изучают качественные изменения, происходящие с возрастом. Обращается внимание на новые когнитивные структуры, которые могут возникать в период взрослости. Единого мнения о том, в чем же новизна природы познания у взрос лых людей, не существует. Тем не менее сторонники операционных моделей ин теллекта сходятся в том, что когнитивное развитие у взрослых связано с необхо димостью жить и действовать в мире релятивистском по своей природе. Эта реля тивистская природа мира порождает противоречия в системе познания, которые необходимо синтезировать для создания целостной картины окружающей дей ствительности. Социальная среда усложняется на протяжении зрелости, требует изменения взглядов и ролей. Хотя в этих моделях нет ответа на вопрос о том, в чем собственно новизна природы мышления взрослых людей, из них следует, что традиционные тесты могут оказаться неадекватными при измерении интеллекта в разном возрасте.

В большинстве современных концепций следующие особенности интеллек туального поведения в зрелом возрасте считаются наиболее существенными: адап тированность к повседневной жизни, социальная компетентность (понимание людей и их поступков), развитые вербальные способности, умение решать новые задачи. По данным С. Берга и Р. Стернберга (Berg, Sternberg, 1985), изучавшим субъективное мнение людей о том, что характеризует развитый интеллект (его поведенческие проявления) в возрасте 30, 50 и 70 лет, оказывается, что по мере старения все большее значение в поведении приобретают факторы, связанные с адаптацией к повседневной жизни.

Балтес и его коллеги (Baltes et al., 1984) предлагают собственную модель раз вития интеллекта в зрелом возрасте. Они признают, что, хотя и возможно некото рое ослабление интеллекта с возрастом, в целом интеллекту взрослых присущи устойчивость и рост. При этом подчеркивается роль адаптации человека в интел лектуальном поведении. Предложенная Балтесом с коллегами модель оперирует четырьмя конструктами: пластичность, многомерность, разнонаправленность и интериндивидуальная вариабельность. Пластичность интеллекта — это возмож 230 Глава 4. Измерение интеллекта ность гибких изменений интеллекта у индивида. Проведенные исследования по интеллектуальному тренингу пожилых людей показывают наличие пластично сти в их интеллектуальном функционировании. Многомерность базируется на предположении, что интеллект состоит из множества способностей со специфи ческими структурными свойствами, изменяющимися по мере развития. Экспери ментально подтверждено, что с возрастом разные психометрические способности становятся более тесно взаимосвязанными и количество факторов интеллекта, обнаруживаемых с помощью факторного анализа, уменьшается. Разнонаправлен ность — предполагается появление отличающихся структурных изменений, кото рые происходят с разными способностями в течение жизни. Последний конст рукт — интериндивидуальная изменчивость — предполагает значительные разли чия между людьми в их интеллектуальном развитии во взрослом возрасте. Из существующих исследований следует, что в определенной возрастной группе у от дельных индивидов может наблюдаться ослабление, у других — устойчивость, а у третьих — повышение интеллектуального функционирования. Совместно эти че тыре конструкта образуют динамическую основу для организации информации по развитию интеллекта взрослых.

Неофункционалистская концепция Балтеса предстает как двухпроцессная мо дель. Постулируются два взаимосвязанных типа процессов развития. Первый про цесс — «познание для познания» (механизм интеллекта). С его помощью описы ваются возрастные изменения в основных формах мышления, связанных с инфор мационными процессами и решением задач, изменения, происходящие в первой трети жизни человека. Второй процесс — прагматический интеллект, связанный с основными когнитивными навыками и другими интеллектуальными ресурсами, приобретенными благодаря реализации первого процесса в решении повседнев ных когнитивных проблем и приспособлении к среде. Предполагается, что второй процесс — наиболее существенный для последних двух третей жизни. Связывая интеллект взрослого человека с успешным функционированием в окружающей среде, авторы этой теории полагают (и с этим трудно не согласиться), что задания тестов, предназначенных для оценки интеллекта, отнюдь не в равной мере эффек тивны для его измерения в разные периоды человеческой жизни. Если при оцен ке интеллекта детей обычно соглашаются с тем, что тесты должны быть разными для разных периодов детства, то возможность разных тестов для периода взрос лости фактически не обсуждается. Балтес и его коллеги полагают, что прагма тический интеллект в большей степени характеризует интеллектуальную жизнь взрослых, чем традиционные когнитивные способности. Специфические прояв ления прагматического интеллекта варьируют от человека к человеку в зависи мости от особенностей индивидуальной адаптации. В общем, согласно этой тео рии, с возрастом большее значение приобретают повседневные интеллектуальные способности и кристаллизованный интеллект, меньшее значение имеет текучий интеллект. К сожалению, Балтес и его коллеги не разработали эмпирических ме тодов для определения повседневного интеллекта.

Возвращаясь к якобы происходящему после 40 лет снижению невербального интеллекта, нужно подчеркнуть, что его развитие и изменения в нем (как и в вер 4.11. Различия в интеллекте, обусловленные числом детей в семье... бальном) связаны прежде всего с особенностями деятельности (следует помнить, что вербальная и невербальная шкалы в наиболее используемом тесте WAIS взаи мокоррелируют, а это означает известную произвольность в отнесении тестов к той или иной шкале). Подтверждением этого служат и имеющиеся данные о том, что для лиц в возрасте 60 лет и более значительные различия в показателях вер бальных и невербальных тестов определяются принадлежностью испытуемых к разным регионам, например сельскохозяйственному или промышленному.

Отмечаемое Б. Г. Ананьевым и многими другими исследователями снижение количественных показателей невербального интеллекта с возрастом обусловлено специфичными для измеряющих его тестов требованиями к визуально-моторной координации и скорости исполнения. Однако заметное и хорошо известное па дение по мере старения скорости, точности и координации действий возможно при сохранении качества интеллектуальной деятельности, т. е. без снижения ее уровня. Обратим внимание на то, что и хрестоматийное снижение скорости реше ния ряда невербальных задач у лиц старческого возраста может не происходить.

Н. В. Иванова (1984) изучала особенности решения невербальных образных за дач (так называемые задачи М. Бонгарда) жителями Абхазии в возрасте от 83 до 103 лет. Контрольная группа состояла из проживающих в той же местности лю дей в возрасте от 31 года до 55 лет. Оказалось, что правильность решения задач в обеих группах была одинаково высокой, а скорость их решения людьми старче ского возраста в среднем превосходила показатели контрольной группы. Тем не менее ясно, что наиболее чувствительной к возрасту чаще всего оказывается ис полнительская (performance) сторона интеллекта, но ее не следует отождествлять с невербальным (практическим) интеллектом.

4.11.Различия в интеллекте, обусловленные числом детей в семье и очередностью их рождения Идея о том, что очередность рождения имеет связь с разными психологическими характеристиками, была высказана Ф. Гальтоном в его книге «Английские люди науки. Их природа и питание»1 (English men of Science. Their nature and nurture, 1874). Гальтон устанавливает, что выдающиеся люди британской науки очень ча сто являются перворожденными в семье. Взаимосвязь психологических перемен ных с очередностью рождения интересовала многих ученых, предпринимались неоднократные попытки объяснения этого феномена. Одно из известных предпо ложений, сыгравших определенную роль в теории личности, разработанной А. Ад лером, — положение о «сохранении традиций». Согласно этой гипотезе, перво рожденный ребенок более пригоден, чем дитя, появившееся позднее, принять тра диционные семейные ориентации. Иная точка зрения представлена сторонниками теории «семейного ресурса», согласно которой каждый новый ребенок приводит к большему напряжению в возможности использования семейных ресурсов, вклю Под термином «питание» Гальтон понимал все факторы среды, влияющие на организм человека.

232 Глава 4. Измерение интеллекта 1 2 3 4 5 6 7 8 Последовательность рождения Рис. 4.15. Очередность рождения, размеры семьи и интеллект чая деньги, домашнее пространство и внимание родителей. К новейшим теориям очередности рождения может быть отнесена теория, развиваемая Фрэнком Сал ловэем (Sulloway, 1996). Он полагает (не без влияния адлеровской гипотезы), что перворожденные дети имеют преимущество в построении и поддержании роди тельских и семейных устоев, тогда как рожденные позднее будут более успешны в своих бунтарских тенденциях, они более радикальны.

У детей из многодетных семей обычно отмечаются более низкие показатели по тестам интеллекта, чем у детей из малочисленных семей, и это замечено многими и давно. Помимо численности семьи на интеллектуальное развитие, по материа лам зарубежных исследований, существенно влияет очередность рождения.

К. Зайонц и О. Маркус (Zajonc, Markus, 1975) провели анализ данных Л. Бел монт и Ф. Маролла (Belmont, Marolla, 1973), обследовавших свыше 386 000 испы туемых (высокооднородная выборка, состоящая из призываемых в армию), кото рый позволяет сделать следующие выводы (результаты представлены на графи ке — рис. 4.15): ) • уровень интеллекта, измеренного тестом Равена, у детей снижается с уве личением численности семьи;

• в семьях с одинаковой численностью детей родившиеся раньше имеют бо лее высокий уровень интеллекта по сравнению с рожденными позднее (это снижение интеллекта у последних нельзя объяснить с генетических пози 4.11. Различия в интеллекте, обусловленные числом детей в семье... ций, поскольку у детей одной семьи комбинация родительских генов все гда случайная).

Причины этих различий неоднократно обсуждались в литературе. Р. Зайонц и X. Маркус (Zajonc, Markus, 1975), последователи теории «семейного ресурса», предложили так называемую модель совместного воздействия, объясняющую, по их мнению, обнаруженные закономерности. Исходное положение модели заклю чается в том, что интеллектуальный уровень ребенка определяется интеллекту альным уровнем семьи, всех ее членов. Зная уровень интеллекта каждого члена семьи, нетрудно рассчитать так называемый «средний показатель интеллектуаль ного уровня семьи». Например, если уровень интеллекта каждого из родителей равен 120, то у первого ребенка интеллект будет формироваться в интеллектуаль ной среде, равной 80 (120 + 120+0 = 240;

240:3 = 80). Второй ребенок, предполо жим, родился в то время, когда показатель первого достиг 30. Следовательно, ин теллектуальный уровень семьи при рождении второго ребенка понизился до 67, и т. д. Согласно этой модели, получается, что в малых семьях со значительным ин тервалом между датами рождения детей следует ожидать наиболее благоприят ных условий для интеллектуального развития.

Позднее авторы заметно усложняют расчеты в своей модели интеллектуаль ного развития. Зайонц и Маркус выражают модель интеллектуального развития следующим дифференциальным уравнением:

где — уровень умственной зрелости, достигнутый в t лет i ребенком в семье из п членов, среди детей;

сумма + выражает размер интеллектуаль ного роста, накапливаемого ежегодно, — отражает рост, определяемый интел лектуальной средой семьи;

— ежегодный рост, определяемый особыми обстоя тельствами развития последнего ребенка в семье.

В модели полагается, что воздействие факторов семейной среды на интеллек туальное развитие ребенка неодинаково в разных возрастах. Например, появле ние брата или сестры для ребенка 3 лет более существенно, нежели для ребенка 12 лет. Авторы модели предположили, что влияние семьи на интеллектуальное развитие ребенка может быть представлено с помощью так называемой сигмовид ной функции возраста, иначе говоря, функцией вида где k — константа роста, at — возраст. Таким образом, два слагаемых и выра жены как взвешенные ежегодные прибавки в этой функции:

234 Глава 4. Измерение интеллекта где W1 и W2 — веса слагаемых — возраст ребенка, следующего за данным;

— индекс последнего ребенка, равный 0 для того, который в t лет не имел младших братьев или сестер, и равный 1 в остальных случаях. Веса W1 и W представляют собой метрические вклады компонент в интеллектуальное разви тие и должны оцениваться в соответствии с экспериментальными данными и при использовании коэффициента корреляции Пирсона. Из возможных значений кон стант выбираются те, коэффициент корреляции которых максимален. Константа k в и/(т) также должна быть заранее оценена, она отражает скорость роста на коплений. Эта константа обычно различна для разных тестов и популяций.

С помощью уравнения (2) оценивается интеллектуальная среда семьи, скла дывающаяся из интеллектуальных уровней членов семьи (квадратный корень из уровней интеллекта членов семьи). Получается, что появление в семье взрослого повышает качество интеллектуальной среды, а ребенка — ухудшает. В то же вре мя для последнего ребенка в семье равна 0 (уравнение 3), потому что этот ребе нок всегда находится в худшем положении сравнительно с другими детьми. Он ли шен возможности объяснять правила игр, значение слов, событий и т. п. В свою очередь старшие дети при появлении нового члена семьи оказываются под воздей ствием двух разнополюсных факторов. С одной стороны, происходит обеднение интеллектуальной среды, с другой — старшие дети получают возможность реали зации функции обучения, ускоряя собственное развитие (значение становится Зайонц считает, что при рождении очередного ребенка, в слу чае когда старшие дети в семье не достигли 14 лет, происходит временное замед ление их интеллектуального развития.

Как относиться к рассмотренной модели? Вне зависимости от использования простого или более сложного вариантов расчета, бросается в глаза известная ме ханистичность модели. Правомерно ли говорить о снижении интеллектуальной среды семьи при рождении уже первого ребенка? Разве можно считать, что его интеллект формируется в среде, которая представлена уровнем интеллекта роди телей плюс интеллект (?!) новорожденного? Насколько справедливо рассматри вать интеллектуальную среду семьи как простую сумму интеллектуальных (пси хометрических!) уровней родителей? Нам представляется, что расчет интеллек туального потенциала семьи, уподобленный расчету ее финансовых доходов, неприемлем в принципе. Интеллектуальная среда семьи (задаваемая родителями, а не новорожденным!), в которую попадает появившийся на свет ребенок, оста ется той же самой, что и до его рождения. Естественно, она может изменяться, причем как в лучшую, так и в худшую сторону. Ухудшение интеллектуальной среды может происходить и под влиянием появления новых детей в семье, кото рые могут, например, забирать все больше времени у родителей на их воспитание, т. е. того времени, которое ранее отводилось самообразованию, путешествиям, просмотру кинофильмов и т. п. Однако это не есть обязательное условие.

Известно, что на первых этапах жизни ребенка огромное значение для психи ческого развития в целом, и интеллектуального в том числе, имеет установление 4.11. Различия в интеллекте, обусловленные числом детей в семье... родителями активного и постоянного эмоционального контакта с младенцем, со здание и поддержание для него условий эмоционального комфорта. Вероятно, этот фактор будет определяющим на самых ранних стадиях развития, а не психо метрический интеллект родителей, который может приобретать то или иное зна чение для ребенка в старшем возрасте.

Зайонц, в подтверждение действенности своей модели утверждает, что она поз воляет предсказать уровень интеллектуального развития последующих поколе ний. Так, в 1976 г. он объявил о том, что у американских учащихся баллы по тесту школьных способностей будут снижаться вплоть до 1980 г. При этом он опирался на статистические данные о росте среднего размера семьи в предшествующий пе риод. Предсказание подтвердилось. После 1980 г. стал наблюдаться рост показате лей тестов школьных способностей. Нам представляется, что такие предсказания вовсе не подтверждают истинности предложенной модели и могут быть осуществ лены на основании анализа других феноменов, возникающих при увеличении раз мера семьи, например изменение социоэкономического статуса и др. Неслучайно многими исследователями отмечается, что модель работает только при анализе больших выборок и часто оказывается несостоятельной для объяснения индиви дуальных случаев. Р. Пломин (Plomin, 1986) считает, что «при рассмотрении ин дивидуальных показателей модель может объяснить на основе факторов порядка рождения и размера семьи менее чем 2 % вариаций».

Некоторые исследователи склонны рассматривать порядок рождения как ар тефакт (Дж. Роджерс, 2000;

и др.). Вышеупомянутый Фрэнк Салловэй, указыва ющий на связь радикализма и очередности рождения, отмечает, что «<...> очеред ность рождения не является реальной причиной радикального мышления, даже высоко коррелируя с ним. Но фактор очередности рождения может быть представ лен как выполняющий функцию представительства (proxy)».

Таким образом получается, Что фактор очередности рождения может высту пать как представитель многих различных показателей, включая образование родителей, их уровень интеллекта, социоэкономический статус семьи, вес при рождении и преждевременные роды. Например, во многих исследованиях отме чается то, что родители с низким уровнем образования имеют большие семьи.

Предположим, у седьмого ребенка, растущего в такой семье, обнаруживается не высокий уровень интеллекта. В этом случае очередность рождения не причина, а непрямой показатель родительского образования.

В исследованиях советских психологов, многие из которых, как уже говори лось, были надолго забыты, ранее, чем в зарубежных работах, были получены све дения о связи уровня интеллектуального развития детей с очередностью их рож дения. П. П. Блонский (1929), обследовавший учащихся начальных классов, при ходит к выводу, что связь между IQ школьников и, как он пишет, «порядковым номером их рождения» не выступает достаточно ясно. Однако все-таки заметно, что дети с низким IQ имеют наиболее высокий номер беременности (седьмой и выше), а дети с высоким IQ — наиболее низкий. Данные, полученные П. П. Блон ским, представлены в табл. 4.14.

Наиболее удовлетворительным объяснением снижения интеллекта детей из многодетных семей можно считать предположение о том, что в этих семьях зача 236 Глава 4. Измерение интеллекта стую создается среда, недостаточно благоприятствующая интеллектуальному раз витию. В зарубежных исследованиях установлена обратно пропорциональная за висимость между численностью семьи и социально-экономическим положением родителей. Согласно отечественным данным, количество детей находится в обрат ной зависимости от уровня образования матери (С. И. Голод, 1988).

Таблица 4. IQ детей в связи с очередностью их рождения (П. П. Блонский, 1929) Феномен многодетной семьи, все реже наблюдаемый в развитых странах и ре гионах, очевидно, характерен для определенных культурно-экономических усло вий. Помимо этого, возможно, что в таких семьях будет проявляться своего рода аналог «близнецового эффекта», т. е. преимущественное общение детей друг с другом, а не со взрослыми. Родители зачастую лишены возможности приложить равные усилия для воспитания и обучения каждого последующего ребенка. Ис следования социологов свидетельствуют о том, что в городских многодетных се мьях выше процент правонарушений, совершаемых малолетними, чаще наблюда ется педагогическая запущенность, нравственно-психологический климат при мерно в 10 из 100 семей характеризуется как неудовлетворительный.

Несомненно, оказывают влияние и факторы, относящиеся к «биологической среде». Известно воздействие ряда патологических нарушений беременности и родов на интеллектуальное развитие ребенка, но не это интересует нас прежде всего. Даже в «норме» каждая последующая беременность, наступающая все в бо лее позднем возрасте, создает менее благоприятные условия для развития плода, нежели предшествующая. Хотя в этих случаях влияние «биологической среды» на развитие интеллекта может быть представлено как косвенное, его нельзя игно рировать. Например, слабый ребенок чаще болеет, отставая в развитии от своих сверстников. С. И. Голод (1988) отмечает, что примерно половина детей, рожден ных в многодетных семьях, попадают в группу повышенного риска по медико биологическим показателям.

Можно предположить, что при развитой общественной системе дошкольного обучения и воспитания, организации эффективной и многосторонней помощи многодетным семьям будут созданы необходимые предпосылки для выравнива ния условий интеллектуального развития детей. Косвенно это подтверждают дан ные исследователей из стран со сравнительно высоким уровнем государственной помощи семье. Они не обнаружили зависимости уровня интеллектуального раз 4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты вития детей от числа братьев и сестер в семье (И. Котаскова, 1968). Правда, речь идет о семьях, в которых не более 3-4 детей.

Теперь о феномене «старшего как более умного». Исследованиями на значи тельных выборках (свыше 7000 детей обследовали на протяжении 7 лет) обнару жено, что первенцы имеют более высокие уровни моторной активности сравни тельно с младшими братьями и сестрами (Warren et al., 1989). Оказалось, что по сравнению с первенцами вторые и третьи дети спят дольше, меньше времени про водят с родителями, менее активны (данные по 10-месячным младенцам). Прогноз развития более благоприятен для единственного, перворожденного ребенка и де тей из двухдетных семей (Stewen, 1990). Старшие дети имеют больше шансов по лучить высшее образование, что обеспечивает доступ к профессиям, в которых можно достичь известности, популярности. Интересно, что анализ биографий известных психологов показал, что 52 % из них — это старшие или единственные дети в семье (Scott, 1989).

Надо полагать, что факторы «биологической среды», так же как и в случае оче редности рождения, должны учитываться при интерпретации зарубежных данных о том, что дети, родившиеся раньше, имеют более высокий уровень интеллекту ального развития. Вероятно, значение этих факторов будет возрастать по мере уве личения интервала между рождениями детей, но их нельзя считать определяющи ми. Различия в интеллекте между старшими и младшими детьми, на наш взгляд, детерминированы преимущественно факторами социально-психологическими (например, сложившаяся в определенных культурно-исторических условиях, не редко сохраняющаяся и сейчас родительская установка на преимущественное по ложение в семье старшего ребенка;

более выраженная, по отношению к младшим, индивидуализация его обучения и воспитания и т. д.). Наконец, отметим необхо димость тщательной проверки результатов исследования Л. Белмонта и Ф. Ма роллы хотя бы потому, что получены они на высокооднородной, специфичной выборке.

Таким образом, данные зарубежных исследований, указывающие на зависи мость уровня интеллекта от числа детей в семье и очередности их рождения, не могут быть поняты вне социального, средового «контекста», обусловливающего особенности развития ребенка.

4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты Проведенный нами анализ исследований по изучению влияния генетических и со циальных факторов на уровень интеллектуального развития свидетельствует об определяющем значении последних. Однако это не означает, что в поиске причин индивидуальных различий в интеллекте мы должны сделать выбор: или наслед ственность, или среда. Нельзя умалять и роль природных данных человека, диф ференциальных особенностей, независимых от опыта, степени приобщенности к культуре. Обнаруживаются ли эти природные особенности в тестах интеллекта?

К основным факторам, характеризующим IQ, многие зарубежные исследовате ли относят скорость умственных действий, показатель, как известно, природно обусловленный. При этом лучшим мерилом интеллекта считаются тесты време 238 Глава 4. Измерение интеллекта ни реакции, которые «более биологичны», нежели традиционные IQ-тесты, иска жаемые культурой и другими факторами. Айзенк пишет: «...скорость выполнения испытуемым простейших заданий может служить хорошим показателем интел лекта <...> Ф. Гальтон был прав, предлагая использовать время реакции как ха рактеристику биологического интеллекта». Попробуем в этом разобраться.

Айзенк указывает на то, что важность скорости умственных действий для эф фективной когнитивной деятельности определяется тем, что она ограничивает:

а) число операций, осуществляемых с поступающей информацией одновременно;

б) ограничивает число операций, которые могут осуществляться одновременно для обработки содержания долговременной или кратковременной памяти. Также требуют времени повторение и упорядочение информации. Именно поэтому, по лагает Айзенк, даже небольшие различия в скорости обработки информации мо гут иметь важные следствия для решения когнитивных задач.

В существующей на сегодняшний день психологической литературе можно найти разные коэффициенты корреляции психометрического интеллекта со вре менем реакции, однако обычно их значения весьма невелики, но они начинают заметно меняться в сторону увеличения по мере усложнения заданий, связанных со временем реакции. На это указывает и сам Айзенк, который пишет: «Ясно тео ретически и подтверждается эмпирически то обстоятельство, что, по мере того как проблемы, связанные со временем реакции, усложняются, т. е. по мере вовлече ния большего числа (элементарных) когнитивных факторов, требования к скоро сти различных процессов оказываются аддитивными или мультипликативными, и таким образом, чем сложнее задание, тем лучший инструмент измерения интел лекта оно собой представляет (выделено нами. — Л. Б.). Самую нижнюю позицию занимает простое время реакции, время реакции выбора имеет более высокую корреляцию в зависимости от количества используемой для выбора информации» (Айзенк, 1995, с. 120).

Представляется необходимым остановиться на особенностях тех тестов време ни реакции, которые наиболее высоко коррелируют с психометрическим интел лектом. Вновь обратимся к Айзенку: «...на экране высвечивались три названия аксиоматических категорий;

на их запоминание отводилось 5 секунд. Затем испы туемому предъявлялись три слова, остававшихся на экране до момента ответа или, если ответа не поступало, в течение 5 секунд. Нужно было нажать на одну из трех кнопок в зависимости от положения нужного слова, единственного относившего ся к одной из представленных ранее категорий. Подобное же задание было разра ботано для пространственных стимулов. Использовались стимулы двух уровней упорядоченности: последовательное появление цели и отвлекающего объекта или случайное» (там же, с. 121).

Сообщается о том, что все коэффициенты корреляции были положительными (наибольшие от 0,5 до 0,7). Этого и следовало ожидать, но не потому что время реакции коррелирует с психометрическим интеллектом, а потому что обследуемым предлагались достаточно сложные задания, которые вполне сопоставимы с исполь зуемыми в тестах интеллекта. Очевидно, нужно ожидать, в чем мы согласны с Айзенком, повышения коэффициента корреляции по мере усложнения тестов на время реакции. Но из этого вовсе не следует то, что время реакции — это характе ристика биологического интеллекта.

4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты Индивидуальные различия в общей активности как свойстве психодинамики генетически обусловлены и определяют, в частности, темп психической деятель ности человека. В свою очередь, этот показатель будет влиять на внутригруппо вую дисперсию (разброс коэффициентов интеллекта). Однако природные особен ности, в том виде как они фиксируются тестом, даны в сплаве, единстве с множе ством других факторов (пол, возраст, психическое состояние, образование и т. д.), выступают как бы в «социализированном» обличье, и их невозможно выделить в чистом виде, так же как невозможно измерить интеллект, свободный от прошло го опыта человека. Экспериментально доказано, что на скорость (и успешность) выполнения тестовых заданий неизбежно будет оказывать влияние уровень сфор мированности у испытуемых действий по решению заданий того или иного типа.

«Чистая» скорость протекания умственных процессов оказывается столь же не уловимой, как и «чистый» интеллект.

В оценке наследственности применительно к сложным психологическим ка чествам индивидуума следует исходить из того, что ограничения, ею накладывае мые, не препятствуют мультивариативности поведения.

Наследственность определяет границы, внутри которых организм может развиваться.

Если речь идет о сложных психологических качествах человека, то возможности внут ри этих границ так многообразны, что позволяют существовать почти беспредельному количеству вариантов. К тому же если задать вопрос, насколько интеллектуальные или личностные качества зависят от наследственности, а насколько — от окружающей сре ды, то он окажется бессмысленным, поскольку ответов на него столько же, сколько существует индивидов... За исключением патологических случаев, каждый человек об ладает структурными предпосылками для практически беспредельной вариативности поведенческого развития. Эволюция человека движется в сторону расширения преде лов изменчивости, налагаемых наследственностью, таким образом, человеческое пове дение все в большей степени зависит от условий окружающей среды. У современного человека нет гена, отвечающего за изучение математики или за понимание абстракци онизма. Что у него есть, так это генетическая конституция, которая в беспрецедентно высокой степени освобождает большую часть его поведения от наследственных огра ничений и которая открывает невообразимые возможности для действия в окружаю щей среде (Анастази, 2001, с. 108-109).

Непродуктивными оказываются и поиски помимо скорости, природ ных коррелятов интеллекта. Как уже было показано, физиологические показате ли для измерения интеллекта используются со времен Гальтона. Гальтоновские представления о том, что интеллект можно измерять с помощью тестов на остро ту зрения, времени реакции и т. п., исходили из наивных посылок о том, что чем более развит тот или иной орган чувств, тем точнее и полнее информация, получа емая с его помощью, а тем самым выше способности. Несмотря на то что такие представления не подтвердились практикой использования тестов типа гальто новских шкал, тем не менее попытки обнаружить корреляции между психофи зиологическими показателями и интеллектом не прекращаются, а предпринима ются с упорством, достойным лучшего употребления. Достаточно полные обзоры таких исследований можно найти в работах Айзенка, который всячески поддер живал данное направление исследований. Кратко остановимся на некоторых из этих многочисленных работ для того, чтобы увидеть, о какого рода связях и зави 240 Глава 4. Измерение интеллекта симостях идет речь. Какие психофизиологические показатели коррелируют с ин теллектом?

С интеллектом, измеренным с помощью тестов, тесно коррелирует КГР (кож но-гальваническая реакция) — ладонное сопротивление растет с возрастом и с повышением уровня интеллекта, причем обнаруженная статистически достовер ная связь трактуется как существование некоторого биологического субстрата IQ.

Однако если вспомнить о том, что интеллект, за исключением случаев патологиче ских, всегда повышается с возрастом (обследовались дети в возрасте от 9 до 12 лет), то мы имеем дело с незначимым для понимания природы интеллекта фактом из менения ладонного сопротивления с возрастом.

Для поиска физиологических коррелятов интеллекта весьма часто использу ются ЭЭГ-показатели. Как и следовало ожидать, результаты подобных исследо ваний противоречивы, и просто невозможно сделать какие-либо определенные выводы. Тем не менее чаще всего в таких работах предпочитают говорить о взаи мосвязи IQ с рядом параметров ЭЭГ.

Другое направление поиска биологических коррелятов интеллекта — изучение роли биохимических агентов. Ранние исследования основывались на скармлива нии молодым «глупым» крысам глютаминовой кислоты. В итоге они «умнели», значительно более успешно преодолевая лабиринты. Позднее последовали иссле дования с умственно отсталыми детьми. Отмечался рост IQ по мере приема глю таминовой кислоты. Нужно согласиться с весьма скептической оценкой этих ис следований, данной А. Анастази. Отмечая противоречивость полученных данных, она подчеркивает, что даже в случае положительных результатов остается откры тым вопрос о том, являются ли эти результаты обусловленными особым биохи мическим воздействием на мозг глютаминовой кислоты или следствием улучшив шегося здоровья.

В 1970-1980 гг. было установлено, что IQ высоко и положительно коррелиру ет со скоростью церебрального метаболизма глюкозы и некоторыми другими био химическими показателями. Из этого делался далеко идущий вывод о том, что существует биохимический аналог G (общего интеллекта) Спирмена (Weiss, и др.). Критика, данная Анастази, в равной мере касается и этих работ.

Как относиться к подобным исследованиям? Прежде всего укажем на то, что при поиске как психофизиологических, так и биохимических коррелятов интел лекта допускается предположение о возможности непосредственных связей меж ду разноуровневыми параметрами. В действительности связи между разными уровнями человеческой индивидуальности (в нашем случае между психическим и физиологическим, психическим и биохимическим) многократно опосредованы и, по терминологии системной теории, много-многозначны. Установление корре ляций между индикаторами разных уровней индивидуальности не может приве сти к раскрытию реальных зависимостей, существующих между ними. Рассчиты вая подобные корреляции, мы в какой-то мере следуем логике тех рассуждений, согласно которым причиной смерти людей является употребление ими в пищу огурцов. Действительно, ведь каждый из людей, отведавших огурцов, рано или поздно умирает.

4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты У читателя может возникнуть вопрос: неужели наши зарубежные коллеги, на стойчиво коррелируя психометрический интеллект с психофизиологическими и биохимическими показателями, не отдают себе отчета в том, что это попытка уста новить связь между разного уровня явлениями? Объяснение этому следует искать в господствующих в рамках той или иной психологической школы взглядах на природу интеллекта. В традициях, сложившихся, например, в имеющей большое влияние английской психологической школы, интеллект, измеренный с помощью тестов, всегда понимался как наследственно детерминированный. А исходя из такого понимания интеллекта вполне допустимо установление его связи с други ми природно, генетически обусловленными переменными.

Невозможность разведения природного и приобретенного в интеллекте нахо дит свое отражение в достаточно распространенном различении «интеллекта типа А» и «интеллекта типа В» (Hebb, 1949). Интеллект А — это интеллект в чистом виде (внутренне присущий потенциал), а интеллект В — это тот, который прояв ляется в повседневной деятельности (средний уровень эффективной деятельно сти). Создатель этой классификации считает, что сама по себе постановка пробле мы выявления и измерения «чистого» интеллекта несостоятельна.

Верной (Vernon, 1955) дополняет эту схему «интеллектом типа С», измеряе мым тестами. Он считает, что интеллект С должен наиболее точно отражать ин теллект В, но наука не располагает методами, позволяющими установить, в какой степени интеллект В является показателем интеллекта Л, который поддается ис ключительно косвенному определению.

Весьма наивными выглядят попытки некоторых современных зарубежных психологов «взвесить» долю природного и приобретенного в интеллекте, подсчи тать процент того и другого (Jensen, 1969;

Eysenck, 1979;

и др.). Любые рассужде ния об относительной роли двух непременных факторов — среды и наследствен ности — бессодержательны, ибо развитие человека определяется не их соотноше нием, а взаимодействием. Методологическую несостоятельность схем линейного детерминизма в изучении человеческого индивида подчеркивает Б. Ф. Ломов (1984): «Детерминация развития индивида имеет системный характер и отлича ется высокой динамичностью. Она необходимо включает как социальные, так и биологические (вообще природные) детерминанты. Попытки представить ее как сумму двух параллельных или взаимосвязанных рядов — это очень грубое упро щение, искажающее суть дела. Неперспективны также попытки выяснения их от носительных долей (например, в процентах, как это пытался делать Айзенк при определении вклада наследственного и средового в интеллект человека)». Не дает подлинного решения вопроса о соотношении природного и приобретенного в ин теллекте и концепция Кеттелла, которая примыкает, по существу, к концепциям генетического детерминизма.

В современной зарубежной психологии интеллекта все более заметно влияние теорий, которые реинтерпретируют уже набившие оскомину данные о доминиро вании генетического фактора. Поскольку мы не обнаружили в русскоязычной ли тературе каких-либо упоминаний об этих представляющих значительный инте рес концепциях, подробнее остановимся на наиболее разработанной из них — био экологической модели интеллектуального развития.

242 Глава 4. Измерение интеллекта Авторы биоэкологической модели Стефен Сеси, Тина Розенблюм, Эдди Бра ен и Дональд Ли (Ceci, 1990;

Bruyn, 1993;

Lee, 1997) исходят из следующих основ ных положений.

1. Существует не один, а некоторое множество статистически независимых источников (ресурсов) развития интеллекта.

2. Наличие интерактивного и синергетического эффекта между генными и средовыми факторами развития.

3. Признание важности специфических типов средовых источников развития интеллекта.

4. Признание роли мотивации, определяющей количество средовых источни ков развития интеллекта, вовлеченных в актуализацию потенциальных воз можностей.

Каждое из этих положений нуждается в более подробном рассмотрении.

Во-первых, основываясь на исследованиях, проведенных Сеси (Ceci, 1990,1993), утверждается, что интеллект — многоресурсная система (система с множеством источников развития). Подтверждение этому авторы концепции видят в том, что обычно наблюдаются низкие значения интеркорреляций между заданиями, кото рые требуют для их выполнения привлечения одних и тех же когнитивных опера ций. Также измерение отдельных когнитивных процессов приводит к появлению совсем иных прогностических показателей сравнительно с измерениями, которые базируются на учете только генерального фактора (G).

Во-вторых, биоэкологическая модель предполагает, что с первых дней жизни индивида возникает процесс взаимодействия между биологическим потенциалом индивида и окружающими его средовыми факторами. Хотя биологические и эко логические факторы сплетены в неразрывное целое, их соотношение постоянно меняется. С каждым изменением устанавливается как бы новый комплекс воз можностей, а следствием этого может быть то, что даже самые незначительные изменения в конце концов могут привести к значительным последствиям. Лю бые изменения, возникающие в ходе психического развития, чаще всего не име ют линейного характера, эти изменения синергетические и неаддитивные. При этом некоторые периоды в развитии должны рассматриваться как сенситивные или те, в течение которых возникают уникальные возможности для структури рования специфических «когнитивных мускулов» в ответ на взаимодействие с окружением.

В течение таких периодов нейроны быстро древовидно разрастаются, расширяя свои синаптические, подобные щупальцам отростки, протягивая их вплоть до других ней ронов. Даже если некоторые из этих разросшихся отростков не обеспечивают внезап ного рывка в развитии мозга, который обычно происходит в сенситивном периоде, они будут востребованы в дальнейшем, с тем чтобы дать возможность установиться буду щему поведению, обеспечивая его на нейронном уровне, если, конечно, сами отростки не сократятся из-за атрофии или длительной дисфункции1.

A bio-ecological model of intellectual development Moving beyond h // Intelligence, Heredity and Envi ronment. — Cambridge University Press, 1997.

4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты Получается так, что в то время, когда одни нейронные процессы находятся поч ти под полным контролем биологических процессов созревания, другие — ответ ственны за связи с окружающей средой, и значит, в этих нейронных процессах синапсы формируются в ответ на научение, особенности которого у людей могут существенно варьировать.

В-третьих, важнейший элемент биоэкологической модели — учение о так на зываемых проксимальных (ближайших) процессах, которые частично зависят от дистальных (периферических) источников, имеющихся в окружении ребенка, и выступают в качестве своеобразных движущих сил, «моторов» интеллектуально го развития. Проксимальные процессы определяются как взаимные интеракции между развивающимся ребенком и другими людьми, объектами и символами, на ходящимися в непосредственном окружении ребенка.

Для того чтобы квалифицировать какой-либо процесс как проксимальный, вза имодействие должно быть достаточно продолжительным и в то же время вести к постепенно усложняющимся формам поведения (Bronfenbrener & Ceci, 1994). Эф фективность проксимального процесса в значительной степени определяется дистальными (периферическими) средовыми источниками. Авторы в качестве примера приводят проксимальный процесс наблюдения за ребенком родителями.

Такой мониторинг предполагает буквальное следование «по пятам» за детьми, т. е.

родителям необходимо знать, выполняют ли их дети домашние задания, с кем встречаются после уроков в школе, где они находятся тогда, когда их нет с друзь ями, и т. д. Родители, которые часто прибегают к такому наблюдению, стремятся к тому, чтобы их дети получали высокие оценки в школе (Bronfenbrener & Ceci, 1984). Однако самого по себе процесса наблюдения вовсе недостаточно для того, чтобы достичь высоких оценок в школе. Родители должны иметь представление о содержании учебного материала, изучаемого их детьми, для того чтобы при необ ходимости оказать помощь в его усвоении. Именно эти знания (или представле ния родителей) и есть то, что вкладывается в содержание понятия дистальные средовые источники. Проксимальные процессы только тогда становятся своеоб разным двигателем, мотором интеллектуального развития, когда они подразуме вают включение эффективных дистальных источников.

Проксимальные процессы отличаются между собой функциями, которые они выполняют на разных уровнях развития организма. Например, в младенческом возрасте проксимальный процесс может выражаться в активности между теми людьми, которые заботятся о ребенке, и самим ребенком, причем эта активность направлена на поддержание внимания младенца или поощрения его к небольшо му расширению проксимальной зоны его потенциала (потенциальных возможно стей). Для подростка соответствующий проксимальный процесс может выражать ся в наблюдении, осуществляемом родителями во время выполнения им домаш него задания. Таким образом, проксимальные процессы — это движущиеся силы, стимулирующие развитие;

они — те механизмы, которые осуществляют перевод генов в фенотипы. Благодаря введению этих процессов в модель, полагают авто ры, мы можем понять, почему в одних случаях показатели наследственности бу дут высокими, а в других — низкими.

244 Глава 4. Измерение интеллекта Бронфенбренер и Сеси (Bronfenbrener, Ceci, 1994) считают доказанным сле дующий факт: если проксимальные процессы ярко выражены в окружающей сре де ребенка, то и оценки наследственности являются высокими, «однако в то же время индивидуальные различия могут быть слабовыраженными».

Комментируя это утверждение, они пишут о том, что его первая часть не отли чается от множества подобных утверждений, принятых в традиционной психомет рии (например, Herrnstein, 1973;

Humphrey, 1989). Иначе говоря, почти всегда признается, что наследственно обусловленная изменчивость (вариативность) будет более высокой при снижении изменчивости, связанной с внешней средой.

Вторая часть положения несколько отличается, как они подчеркивают, от «тра диционных догм». Дело в том, что высокий уровень проксимальных процессов снижает вариативность воздействий внешней среды, ведь эти процессы нацеле ны на то, чтобы дать возможность приобрести опыт взаимодействия тем детям, которые в противном случае могли бы его и не получить (например, находясь в «бедной» среде, дети все же могут обладать высоким уровнем проксимальных процессов). Своим следствием это имеет не только повышение h2 (коэффициент наследуемости), но также и выравнивание групповых различий, Согласно биоэкологической модели, важно оценить параметры экологии ре бенка, или дистальную среду, поскольку, по крайней мере в двух случаях, она су щественно ограничивает эффективность проксимальных процессов.

Во-первых, дистальная среда содержит в себе такие ресурсы, которые следует использовать в проксимальных процессах, для того чтобы они имели наибольшую эффективность. Целостная внешняя среда предстает в виде комбинации дисталь ных процессов (например, книг, игрушек, образовательного уровня родителей и т. п.) и проксимальных процессов (например, взаимных интеракций ребенка с людьми, заботящимися о нем). Например, для родителей вовсе недостаточно быть вовлеченными вместе со своими детьми-подростками во взаимные интеракции, которые призваны поддержать внимание их детей во время занятий алгеброй (это пример проксимальных процессов, называемых мониторингом), если сами роди тели не в состоянии вразумительно объяснить соответствующие алгебраические понятия. Таким образом, дистальная среда иногда сама как бы устанавливает огра ничители в отношении эффективности проксимальных процессов. Ресурсы дис тальной среды следует ввести в проксимальную среду точно так же, как вводятся знания алгебры в проксимальный процесс родительского мониторинга. Это озна чает, что учить родителей мониторингу домашних заданий по алгебре, который должен осуществляться ими вместе с собственными детьми, попросту не стоит, если родители недостаточно знакомы с алгеброй для оказания подобной помощи.

Вторая причина, указывающая на важность дистальной среды, заключается в том, что она обеспечивает стабильность, необходимую для извлечения какой бы то ни было «выгоды» от проксимальных процессов. В значительном количестве литературных источников (Bronfenbrener, Ceci, 1994) показано, что чем менее ста бильно дистальное окружение, тем хуже результат развития (развивающий эф фект), невзирая на уровень социального положения, этническую принадлежность или уровень способностей. Частые изменения в привычном строе повседневных дел, постоянные смены родителями своих друзей или соседей, школ, где учатся 4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты их дети, напрямую связаны с ухудшением результатов развития, предположитель но подобная изменчивость не зависит от уровня проксимальных процессов.

Показатели наследственности чрезвычайно чувствительны к воздействиям, имеющим периодический характер. Обычно они снижаются во времена эконо мических неурядиц и поднимаются в периоды экономического расцвета (Bronfen brener, Ceci, 1994). Предполагается, что во времена экономических спадов уров ни проксимальных процессов снижаются, так как внимание воспитателей, уха живающих за детьми, направляется более вовне, нежели внутрь (на взаимные интеракции со своими детьми).

В-четвертых, биоэкологическая модель подчеркивает значение мотивации как ключевого фактора в объяснении эмпирических данных. Если говорить коротко, то индивид должен не просто обладать определенным биологическим потенциа лом. Он также должен быть мотивирован, иначе говоря, он должен получать ка кую-то пользу, выгоду от его (потенциала) проявлений во внешней среде. Под тверждением этого служит исследование мужчин (Ceci & Liker, 1984), которые де монстрировали весьма сложные формы рассуждений при обосновании побед или поражений жокеев во время скачек на ипподроме. Вряд ли можно ожидать, что они покажут уровень рассуждений такой же степени сложности в других областях, таких как, например, демография или философия. На рис. 4.16 изображены важ нейшие пути включения проксимальных процессов, постулируемые моделью ин теллектуального развития. Допускается, что проксимальные процессы оказыва ют более глубокое влияние на различные когнитивные операции, чем дистальная среда (например, социоэкономический статус), в которой эти процессы задейство ваны. Соответственно предполагается, что различия в интеллектуальных пока зателях (и соотносимых с ними оценках h2) между «бедной» и «богатой» средой будут менее выражены, чем различия, связанные с низким или, наоборот, высо ким уровнем проксимальных процессов.

В дополнение к предположению о том, что наиболее высокие величины h2 сле дует искать в богатой стимулами среде и при высоком уровне проксимальных про цессов, биоэкологическая модель допускает, взаимосвязанное с первым, второе предположение. Наибольшие различия в величинах h2 следует искать между деть ми, воспитывающимися в очень хороших условиях, и теми, кто воспитывался в очень плохих условиях.

Было сделано несколько попыток частичной проверки высказанных предпо ложений. Например, более 25 лет тому назад Бронфенбренер (Bronfenbrener, 1975) провел обобщающий анализ доступных на тот момент данных по изучению моно зиготных (МЗ) близнецов, воспитывавшихся порознь. Хотя тогда еще отсутство вали какие-либо доступные средства измерения проксимальных процессов, тем не менее дистальные процессы весьма существенно отличались. Бронфенбренер со общал, что внутрипарные корреляции между IQ МЗ близнецов, воспитывавши еся врозь, были выше 0,8 в том случае, если они росли и развивались в сходном экологическом окружении. Однако корреляция снижалась до 0,28 при условии су щественно отличающегося экологического окружения (например, сельская мест ность или угледобывающие районы сравнительно с промышленно развитыми го родами). Эти данные совпадают со сформулированным в рамках биоэкологиче 246 Глава 4. Измерение интеллекта Рис. 4.16. Биоэкологическая модель ской модели предположением о том, что h2 будет либо намного выше, либо намно го ниже, чем ранее предполагалось, если уровни проксимальных процессов и ди стальных источников внешнего окружения постоянно варьируют.

Неявное допущение, следующее из этого утверждения, состоит в том, что чем больше генотипические различия, тем большее влияние оказывают проксималь ные процессы на усиление фенотипических различий, но только в «хороших» ус ловиях среды. Вот почему различия в коэффициентах корреляций между парами ДЗ и МЗ близнецов почти всегда более выражены в «богатой» среде, чем в «бед ной» (Bronfenbrener & Ceci, 1993,1994). Таким образом, в соответствии с биоэко логической моделью, причина, по которой h2 столь высок в ряде сравнительных исследований, вовсе не в том, что когнитивные фенотипы монозиготных пар близ нецов не подвержены влиянию среды, а потому, что на когнитивные фенотипы дизиготных пар в значительной мере воздействует окружающая среда. Другими словами, Д3 близнецы становятся все меньше похожими друг на друга, когда име ются богатые средовые ресурсы. Родители, обладающие такими ресурсами, могут воспитывать своих детей совершенно по-разному, поощряя развитие музыкаль ного таланта у одного ребенка благодаря урокам музыки, а у другого — поощрять 4.12. Интеллект: предпосылки и детерминанты развитие лингвистических умений с помощью специальных обучающих про грамм, поездок в специальные лагеря для изучения иностранных языков и т. п.

Если ресурсы позволяют родителям обращаться со своими генетически отлича ющимися близнецами по-разному, то ДЗ близнецы становятся менее похожими фенотипически и внутрипарные корреляции между ними уменьшаются. В то же время корреляции между ДЗ и МЗ близнецами увеличиваются, в силу чего и h становится выше.

Авторы биоэкологической модели развития интеллекта считают, что если они правы в приписывании решающей роли проксимальным процессам, тогда, при отличающихся их уровнях, величина оценки наследственности будет изменяться и причем весьма существенно. Это происходит потому, что h2 отражает только часть актуализированного генетического потенциала, оставляя неизвестной вели чину той его части, которая осталась неактуализированной в связи с недостаточ ностью проксимальных процессов.

В отечественной психологии проблема взаимодействия природного и приоб ретенного в интеллекте получает свое решение в учении о задатках как предпо сылках его развития. Генетически детерминированные и врожденные анатомо физиологические особенности мозга и нервной системы, или задатки, являются лишь условиями формирования интеллекта, непосредственно не определяя его.

Наследственность включается, конечно, в качестве одного из условий в развитие чело века, но его способности являются не прямой, непосредственной функцией его наслед ственности. Биологические предпосылки развития способностей человека, так же как и социальные предпосылки, обусловливают, но не предопределяют одаренности чело века и возможностей его развития (Рубинштейн, 1940, с. 534).

В качестве задатков выступают индивидуальные особенности строения анали заторов, областей коры большого мозга, типологические свойства нервной систе мы, соотношение первой и второй сигнальных систем.

В существующей на сегодня литературе весьма распространено недифферен цированное употребление понятий «врожденное» и «наследственное» по отноше нию к задаткам. Нередко врожденные и наследственные задатки отождествляют ся. Для примера сошлемся на предлагаемые в психологических словарях послед них лет определения. В одном случае под задатками понимаются «некоторые генетически детерминированные анатомо-физиологические особенности» (Пси хологический словарь, 1983, с. 106), в другом — «врожденные анатомо-физиоло гические особенности» (Краткий психологический словарь, 1985, с. 98).

Необходимо различать врожденные и наследственные задатки. Если первое понятие описательное, то второе — объяснительное. С. Л. Рубинштейн (1940) впервые в отечественной психологии отметил: «...то, что оказывается врожденным, т. е. наличным к моменту рождения, вовсе не должно быть продуктом одной лишь изолированно взятой наследственности;

оно обусловлено и предшествующим хо дом эмбрионального развития. С другой стороны, наследственно обусловленное вовсе не должно выступать уже оформившимся к моменту рождения» (с. 534).

В отечественной психологической науке понимание процесса формирования способностей (интеллекта) представлено двумя направлениями. В соответствии с концепцией А. Н. Леонтьева, главными полагаются «способности второго рода», 248 Глава 4. Измерение интеллекта т. е. специфически человеческие способности (наряду с признанием природных, задатками которых служат свойства высшей нервной деятельности), которые вы ступают как результат присвоения общественно-исторического опыта;

«в способ ности проецируются процессы, строящиеся извне» (Леонтьев, 1959, с. 144).

С. Л. Рубинштейн (1960, с. 8) возражает против такого понимания развития способностей: «Развитие способностей людей совершается в процессе создания и освоения ими продуктов исторического развития человеческой деятельности, но развитие способностей не есть их усвоение, усвоение готовых продуктов;

способ ности не проецируются в человека из вещей, а развиваются в нем в процессе вза имодействия с вещами и предметами, продуктами исторического развития».

Дискуссия о способностях в отечественной психологии отразила разные под ходы к решению вопроса о социальной детерминации психического. В основе раз вития психического нет присвоения, способности не могут быть «просто насажа ны извне... в индивиде должны существовать предпосылки, внутренние условия» (Рубинштейн, 1960, с. 7). Ясно, что развитие способностей связано с усвоением об щественно-исторического опыта человечества, но это не означает, что в самих ин дивидах нет причин различного развития способностей.

Способности не могут быть просто заданы извне. Как ни велико значение для их фор мирования того, чему можно научить, они обязательно предполагают и внутренние условия развития, возрастные и собственно индивидуальные, а эти внутренние усло вия имеют свои природные предпосылки (Лейтес, 1985, с. 9).

Таким образом, в основе представления о наследуемости интеллекта, долгое время господствовавшего, не изжитого и сегодня, лежит наивно-созерцательный подход, связывающий некоторые очевидно наследуемые особенности человека (например, внешний физический облик) с его разумностью. Генетические, врож денные факторы должны быть поняты в качестве предпосылок развития интел лекта. Если же говорить о наследуемости интеллекта, то необходимо отчетливо представлять, что он не дан нам изначально в качестве высокого или низкого. Ин теллект наследственно обусловлен как готовность структур мозга к особому виду функционирования, как уникально человеческая потенция быть разумным.

Проделанное обсуждение проблемы интеллекта в психологических исследова ниях позволяет предложить его рабочее определение:

Интеллект— относительно самостоятельная, динамическая структура познавательных свойств личности, возникающая на основе наследственно закрепленных (и врожденных) ана томо-физиологических особенностей мозга и нервной системы (задатков), во взаимосвязи с ними формирующаяся и проявляющаяся в деятельности, обусловленной культурно-исто рическими условиями, и преимущественно обеспечивающая адекватное взаимодействие с окружающей действительностью, ее направленное преобразование.

4.13. Интеллект и личность Взаимосвязь личностных и интеллектуальных факторов подчеркивалась многи ми исследователями. Одним из первых был Бине, который считал, что исследова ние интеллекта в известном смысле совпадает с исследованием личности и интел лект проявляется во всех формах человеческого поведения. Несколько позднее, 4.13. Интеллект и личность в работах Спирмена, были выделены характерологические факторы, определяющие своеобразие интеллекта. В последние годы своей деятельности он, наряду с груп повыми факторами интеллекта, рассматривал такие факторы, как упорство (р), неуверенность (о) и воля (да). Несмотря на то что первые два фактора Спирмен стремился интерпретировать соответственно как «инерцию интеллектуальной энергии» и «неустойчивость ее поступления», т. е. связывал их скорее со способ ностями, нежели с личностью, название последнего фактора говорит само за себя.

В ходе дальнейших исследований были установлены связи интеллекта с «на ходчивостью и самоуверенностью», «настойчивостью и добросовестностью» (Кет телл), параметрами экстра- и иинтроверсии1 и нейротизма (Eysenck, 1971), а так же со многими другими личностными показателями. Во взаимосвязи с особен ностями личности находится и темп интеллектуального развития. Быстро разви вающиеся чаще пользуются механизмами преодоления трудностей, а медленно развивающиеся — механизмами защиты (А. Анастази, 1982). Немало работ посвя щено соотношению мотивов и интеллекта. Весьма интересные результаты получе ны в исследованиях М. Воллахаи Н. Когана (Wollach, Kogan, 1965), которые изуча ли личностные особенности учащихся с разными уровнями интеллекта и творче ских способностей (табл. 4.15).

Влияние некогнитивных факторов на уровень интеллектуальных достижений (на материале специальных способностей) изучали и российские психологи (В. А. Крутецкий, 1968;

и др.). В каких отношениях находятся интеллект и лич ность? Влияют ли личностные особенности на интеллект или наоборот? Сегодня уже ясно, что отношения между интеллектом и личностью — отношения взаимо зависимости.

Глубокие связи между ними, особенно проявляющиеся в мотивации умственной дея тельности, зависящей от установок, потребностей, интересов и идеалов личности, уров ня ее притязаний и т. д., во многом определяют активность интеллекта. В свою очередь, характерологические свойства личности и структура ее мотивов зависят также от сте пени объективности ее отношения к действительности, опыта познания мира и общего развития интеллекта (Ананьев, 1977, с. 360).

Как известно, традиционное разделение тестов на измеряющие интеллект и ди агностирующие личностные особенности условно. Всегда существующее взаимо действие между интеллектом и личностью будет оказывать влияние на результа ты тестирования. Скажем, ответ на вопрос: «Что вы сделаете, если найдете на ули це письмо с написанным на конверте адресом и наклеенной маркой?» (уже упоминавшийся нами выше один из вопросов субтеста «общая понятливость» WAIS) может быть обусловлен отнюдь не пониманием ситуации, а отношением к ней. Личностный фактор в той или иной мере будет «вмешиваться» и в решение многих других заданий, направленных по первоначальному замыслу на изучение разных сторон интеллекта. Это находит свое отражение в современных тестах. На пример, в WAIS, как пишет его автор, предпринята осторожная попытка учесть некогнитивные факторы (Векслер считал, что все тесты интеллекта измеряют как Несмотря на огромное количество исследований, отсутствуют убедительные данные о взаимосвязи этих параметров с интеллектом.

250 Глава 4. Измерение интеллекта Таблица 4. Взаимосвязь интеллекта и творческих способностей с особенностями личности Интеллект Творческие способности Высокий Низкий Низкие Энергия направлена на достижение Постоянный конфликт между успеха в учебе собственными представлениями Неудачи воспринимаются как о мире и школьными требованиями Недостаточная вера в себя катастрофа Боязнь оценки со стороны окружа Боязнь риска и высказывания ющих собственного мнения Пониженная общительность Боязнь самооценки Высокие Вера в свои возможности Хорошая (по крайней мере, по внешним признакам) адаптация Хороший самоконтроль и удовлетворенность жизнью Хорошая социальная интеграция Недостаточный интеллект компен Высокая способность к концент сируется социальной общительно рации внимания и большой стью или некоторой пассивностью интерес ко всему новому черты личности, так и темперамента — такие, например, как энергетический уро вень и импульсивность).

Представляют интерес исследования Айзенка (Eysenck, 1979), попытавшего ся «расщепить» коэффициент интеллекта. Он обращает внимание на то, что иден тичные показатели IQ могут быть достигнуты разными путями. В проведенных исследованиях для индивидуального контроля за способом решения заданий тес та рассчитывалось время правильного решения, неправильного решения и отказа от решения. После каждого задания испытуемым предлагали ответить, с какой степенью уверенности они считают свой ответ правильным (по 5-балльной шка ле). Определялся также уровень трудности задания. На основании полученных результатов Айзенк различает три главных, независимых друг от друга составля ющих IQ скорость интеллектуальных операций;

настойчивость, упорство в их осуществлении;

склонность к проверке ошибок. Независимость этих составляю щих относительна и связана с типом теста, мотивацией, другими факторами, по этому «...не приходится рассчитывать на то, что при всех обстоятельствах они ока жутся независимыми» (там же, р. 188).

Айзенк очень высоко оценивает выделение названных составляющих IQ, срав нивая эту процедуру с расщеплением атома в физике. Важна, разумеется, не оцен ка, которую автор дает собственным работам. Долгое время считалось, что ско рость и качество (сила) интеллекта — одно и то же и нет необходимости их разли чать. Хотя Айзенк и настаивает на том, что скорость — важнейшая характеристика интеллекта, оказывается все-таки, как он сам пишет, что «испытуемый, сравни тельно медленно выполняющий интеллектуальные операции, тем не менее может лучше Справиться с заданиями теста, нежели другой, работающий быстрее» (там же, р. 190). Как уже было отмечено, на скорость интеллектуальных операций все 4.13. Интеллект и личность гда будет оказывать влияние уровень сформированности действий по решению заданий того или иного типа. Это лишает показатель скорости умственных опера ций той, едва ли не абсолютной, генетической предопределенности, на которой настаивает Айзенк.

Обнаружение влияния таких личностных качеств, как настойчивость и склон ность к проверке ошибок (подчеркнем: не наследуемых, а формирующихся в про цессе обучения и воспитания), на успешность решения заданий теста не следует рассматривать как нечто совершенно новое, ранее неизвестное. С. Л. Рубинштейн (1940) писал: «Если под общей одаренностью разуметь взятую в ее единстве со вокупность всех данных человека, от которых зависит продуктивность его дея тельности, но в нее включается не только его интеллект, но в единстве и взаимо проникновении с интеллектом и все другие свойства и особенности личности, в частности эмоциональной сферы, темперамента — эмоциональная впечатлитель ность, тонус, темпы деятельности и т. д.» (с. 537).

Так, установлены связи интеллекта (измеренного с помощью WAIS) с преоб ладающим эмоциональным состоянием (А. Кепалайте, 1982). Жизнерадостность, оптимизм — большая успешность в решении вербальных заданий, в случае же пессимистических депрессивных переживаний испытуемые успешнее справляют ся с невербальными заданиями. Нетрудно предположить, что процесс решения за даний теста определяется множеством психологических механизмов и за IQ бу дут скрываться не только такие личностные качества, как настойчивость и склон ность в проверке ошибок.

Учесть все возможные взаимовлияния между интеллектом и личностью невоз можно, особенно когда речь идет об измерении интеллекта с помощью существу ющих тестов. Необходимо признать относительную самостоятельность интеллек та (способностей) как структуры познавательных свойств. Известная обособлен ность интеллектуальной сферы может быть иллюстрирована, например, часто встречающимся видом инфантилизма, при котором соответствующее возрасту развитие интеллекта (по тесту Векслера это могут быть показатели, относящиеся к верхней границе нормы) сочетается с задержками в формировании личности (А. Е. Личко и др., 1985). Вряд ли будет плодотворным включение все новых и но вых некогнитивных факторов в сферу интеллекта, несмотря на их представитель ство в любом акте познания. В своем крайнем варианте это приводит к тому, что любые психические свойства объявляются способностями (например, у К. К. Пла тонова, 1972). Интеллект растворяется в личности, утрачивается его функцио нальное своеобразие. Это в свою очередь может привести к отрицанию возможно сти измерения интеллекта, а за ним и отдельных личностных проявлений.

Приведенные здесь соображения, разумеется, не снимают задачи углубленного анализа сложных взаимосвязей между интеллектом и личностью. Представляется плодотворным введение в качестве единицы такого анализа понятия интеллекту альной активности — «клеточки», в которой синтезируются интеллект и личность.

Мерой интеллектуальной активности выступает интеллектуальная инициатива, которая характеризует индивидуальный качественный уровень познавательной деятельности (Н. И. Непомнящая, Д. Б. Богоявленская, 1974). Дальнейшее разви тие этого положения прокладывает путь к диагностике творческих способностей, 252 Глава 4. Измерение интеллекта не обнаруживающих себя при традиционном тестировании интеллекта. Учет лич ностных переменных необходим и для предсказания последующего уровня интел лектуального развития.

Заключение Проблема измерения интеллекта занимает особое место в психологической науке не только потому, что с нее началась психодиагностика, но и в связи с дерзким стремлением исследователей оценить возможности святая святых человека — его ума, важнейшего органа познания как самое себя, так и явлений окружающей дей ствительности. Первоначально тесты интеллекта понадобились для решения за дачи улучшения человеческой породы посредством отбора наиболее разумных ее представителей (Гальтон). Но очень быстро поиски в этом направлении сменяют ся задачей выявления в общеобразовательной школе детей, которые имеют сколь нибудь заметные отклонения в своем психическом (интеллектуальном) развитии и не могут усваивать знания и умения, обеспечивающие в дальнейшем адекват ное функционирование личности в обществе (Бине). С созданных Бине и его кол легами тестов интеллекта начинается их победное шествие по всему миру.

Изучение структуры интеллекта, начавшееся с работ Спирмена, первоначаль но приводит ученых к утверждению о существовании генерального фактора, свя зывающего между собой различные способности, а позднее — и к открытию дру гих факторов. Ныне никто из психологов не отрицает существования как гене рального, так и групповых факторов, однако до сих пор существует известное противостояние в понимании природы интеллекта. В ряде теорий, оказавшихся достаточно жизнеспособными, игнорируется общая основа интеллекта, он распа дается на независимые способности, число которых варьирует от исследователя к исследователю. Ценность этих теорий (ни одной из которых так и не удалось до казать отсутствие связей между разными сторонами измеренного интеллекта) в открытии новых факторов, на основе которых создаются новые тесты.

Одним из важнейших вопросов, обсуждаемых уже многие десятилетия, яв ляется определение роли наследственности и среды в развитии и формировании интеллекта. Высказанное Бине на заре развития психодиагностики предостереже ние о том, что полученные с помощью тестов интеллекта результаты зависят не только от наследственности, но прежде всего определяются факторами социаль ными, было быстро забыто. Уже в 1920-е гг. тесты интеллекта, во всяком случае в большинстве европейских стран и в США, приобретают значение инструментов, с помощью которых можно определить природные особенности ума. С этого вре мени проблема измерения интеллекта становится не только проблемой психоло гической, но приобретает и социально-политическое значение. Социальным по следствиям измерений интеллекта посвящал свои заседания Конгресс США, у нас эта проблема была «по-революционному» быстро и с известными последствиями для науки и общества решена печально знаменитым постановлением ЦК ВКП(б) от 1936 г.

Неисчислимые попытки, вплоть до фальсификации результатов, доказать, что измеряемый с помощью тестов интеллект имеет генетическую (биологическую) Заключение основу, оказались безуспешными и постепенно (хотя и очень медленно идет этот процесс!) становятся в большей мере достоянием истории, нежели сегодняшнего дня. Свидетельством тому являются современные представления о структуре ин теллекта (Стернберг) и его развитии (биоэкологическая теория).

Рассмотренные нами многочисленные исследования, посвященные установле нию связей показателей интеллекта с характеристиками биологической среды, полом, возрастом, особенностями питания, числом детей в семье и очередностью их рождения, свидетельствуют об определяющем значении социальных факторов, причем наиболее заметная роль принадлежит образованию.

Подводя итоги нашему достаточно подробному анализу проблем, возника ющих в диагностике интеллекта, нужно подчеркнуть, что любое его измерение сегодня, конечно же, не может раскрыть все стороны и аспекты сложнейшей ра зумной деятельности человека. Наука всегда идет от простого к сложному. Доста точно вспомнить о том, что когда-то время определяли по солнцу и это вполне удовлетворяло людей на определенном отрезке существования человечества. Со временные тесты для измерения интеллекта достаточно широко и успешно ис пользуются психологами для установления имеющегося уровня развития позна вательных функций у детей и взрослых, для целей профессиональной ориентации и профессионального отбора, для установления выраженности интеллектуально го дефекта при некоторых психических заболеваниях.

Глава 5 Личностные опросники Высказывания субъекта — показания его самона блюдения должны быть взяты не как совокупность положений, заключающих в себе готовую истину о субъекте, а как более или менее симптоматические проявления, истинная природа которых должна быть выявлена исследователями в результате их сопоставления с соответствующими объективными данными. Объективный анализ высказываний ис пытуемого приводит нередко к результатам, отлич ным или даже прямо противоположным их непо средственному содержанию.

С. Л. Рубинштейн Личностные опросники1 — классический образец субъектив ного диагностического подхода. Опрос — один из наименее надежных способов получения знания о личности, и поэто му вполне понятно давнее стремление исследователей к его объективации. Это находит свое выражение прежде всего во все более возрастающих требованиях к надежности и валид ности личностных опросников.

Прототипом современных личностных опросников, как уже отмечалось, считается разработанный Р. Вудвортсом (Woodworth, 1917) «Бланк данных о личности», предназна ченный для скрининга призываемых на военную службу (вопросы касались отклонений в поведении и были разра ботаны на основе изучения автором невротической симпто матики). За прошедшие десятилетия опросники получили широчайшее распространение в диагностических исследо ваниях во всем мире.

От англ. inventory — опись, перечень. В англоязычной литературе, как правило, используется в качестве синонима термин questionnaire — во просник, анкета (очень редко в названии опросников используется еще один термин — survey, что означает обозрение, опрос). Предпринятая в последнее время попытка (Alken, 1998) разделить опросники на inventory и questionnaire исходя из того, что первые направлены преимуществен но на диагностику личностных особенностей, а вторые на измерение со стояний и настроений, оказалась неудачной, что в конце концов признал и сам автор этой новации. В русскоязычной литературе сложилась тра диция употребления термина опросник, иногда, в качестве синонима, — 5.1. Виды опросников, формы вопросов и представления результатов Формирование отношения к личностным опросникам в советской психологии проходит через разные этапы. В 1950-е гг. они были фактически неизвестны науч ной общественности и полностью отвергались в качестве инструмента изучения личности. При этом указывалось, что «распространенные в Америке характероло гические анкеты и "инвентари", в сущности, представляют надругательство над человеком»1. В конце 1960-х гг. их, как и другие психодиагностические методики, начинают робко, а затем все более активно применять вплоть до того, что возника ет, по мнению Б. В. Зейгарник (1971), «эпидемия опросников». Характеризуя эту «эпидемию», следует заметить, что действительно, к началу 1940-х гг. опросники становятся весьма популярными в СССР. Однако это, как правило, лишь внешне схожие с зарубежными, кустарные методики, о валидности и надежности которых речь даже не велась, поскольку психометрические характеристики диагностиче ских инструментов находились еще вне поля зрения исследователей.

Ныне нашими психологами уделяется все более возрастающее внимание во просам конструирования личностных опросников, психометрически корректной адаптации зарубежных, разработке оригинальных шкал, проблемам валидности и надежности. Тем не менее еще очень редки работы, в которых опросники не про сто используются для получения каких-либо данных о личности (таких работ очень много), а сами выступают в качестве объекта изучения. Простота примене ния опросников, легкость обработки полученных результатов, их наглядность, обо снованность зарубежных интерпретационных схем многочисленными и, кажется, вполне убедительными исследованиями, — все это часто порождает иллюзию, что в итоге мы располагаем объективным и достоверным знанием о личности. Опасность этой иллюзии в том, что она уводит от подлинно научного, углубленного изучения личности, подменяя его внешне достоверными показателями и корреляциями.

Работая с личностными опросниками, которые были, есть и в обозримом бу дущем будут наиболее популярными инструментами оценки личности, каждый специалист-психолог должен четко знать, что представляют собой эти психоди агностические методики, что скрывается за их фасадом. Этому и посвящена на стоящая глава, в которой рассмотрены классификации опросников, формы во просов и представления результатов. Значительное внимание уделено одной из «критических» проблем — проблеме достоверности данных, получаемых с помо щью личностных опросников. Отдельные разделы посвящены анализу теорети ческих оснований опросников и вопросам, связанным с их разработкой.

5.1. Виды опросников, формы вопросов и представления результатов Личностные опросники внешне представляют собой разной величины перечни вопросов или утверждений2, на которые обследуемый должен отвечать в соответ ствии с предложенной ему инструкцией. Количество вопросов (утверждений) зна чительно варьирует. В некоторых опросниках до 20 заданий, в других — несколько Левитов Н.Д. Психология личности. — М: Педагогика, 1956. — С. 169.

В англоязычной литературе обычно используется обобщающее понятие — item, которое у нас пере водится как пункт, вопрос, утверждение или задание.

256 Глава 5. Личностные опросники сотен (например, MMPI состоит из 550 утверждений). Множество личностных опросников, разработанных к настоящему времени, по диагностической направ ленности можно подразделить на:

• опросники черт личности (например, опросники Р. Кеттелла);

• опросники типологические (например, опросники Г. Айзенка);

• опросники мотивов (например, опросник А. Эдвардса);

• опросники интересов (например, опросники Г. Кюдера);

• опросники ценностей (например/опросник Д. Супера);

• опросники установок (например, шкала Л. Терстоуна) В соответствии с принципом, положенным в основу конструирования, следу ет различать:

• опросники факторные, для конструирования которых используется фак торный анализ (например, опросники Р. Кеттелла);

• опросники эмпирические, которые создаются на основе критериально-клю чевого принципа1 (например, MMPI).

Наконец, все личностные опросники могут быть разделены на те, которые предназначены для измерения какого-либо одного качества (свойства) или не скольких. Обозначим их как одномерные и многомерные. Фактически все опрос ники могут быть использованы не только для индивидуального, но и при группо вом обследовании. В последнее время достаточно широко распространено предъ явление заданий опросников с помощью компьютеров, однако при этом нужно, как уже говорилось, помнить о необходимости их рестандартизации.

В личностных опросниках наиболее распространенные следующие формы во просов (утверждений).

1. Вопросы, предусматривающие ответы типа «да—нет». Такие вопросы лег ко формулируются, обычно понятны, ответы на них не затрудняют обсле дуемых. Например: «Вы ходите медленно и неторопливо?» Варианты отве тов: «да», «нет».

2. Вопросы, предусматривающие ответы типа: «да», «нечто среднее», «нет».

Добавляется неопределенный ответ. Как правило, неопределенные отве ты неинформативны, а в опросниках со средней категорией ответов может актуализироваться соответствующая установка, искажающая получаемую информацию (см. об этом далее). Использование такой формы вопросов связано с тем, что у некоторых испытуемых возникает раздражительность, отказ от работы в том случае, когда их заставляют отвечать только утверди тельно или отрицательно. Например: «Я всегда в состоянии строго контро лировать проявление своих чувств». Варианты ответов: «да», «нечто сред нее», «нет».

Принцип конструирования тестов на основе эмпирического обнаружения некоторых психологиче ских признаков, позволяющих дифференцировать релевантные критериальные группы от контроль ных. Подробнее см.: Бурлачук Л. Ф., Морозов С. М. Словарь-справочник по психодиагностике. — СПб.:

Питер, 1999.

Виды опросников, формы вопросов и представления результатов солдаты (288 чел. в возрасте 18-22 лет) зольные, проходящие курс психотерапии (50 чел., ср. возраст 30,4 года) другие больные (56 чел., ср. возраст 69,1 года) невротики (71 чел., ср. возраст 32,4 года) Рис. 5. 1. Профиль личности 3. Вопросы, предусматривающие ответы типа «правда—ложь», или так назы ваемые альтернативные задания. По существу они мало отличаются от ди хотомических («да—нет»). Например: «Я ненавижу втискиваться в пере полненный автобус». Варианты ответов: «правда», «ложь».

4. Вопросы, предусматривающие ответы типа «нравится—не нравится» (одно слово или фраза). Редко используемая форма вопросов. Например, «1) фо нарщики;

2) воротники из бобрового меха;

3) бас-барабан». Варианты отве тов: «нравится», «не нравится».

5. Вопросы, предусматривающие ответы по рейтинговым шкалам. К вопросам прилагаются шкалы: скажем, 7-балльная с крайними значениями «всегда» и «никогда». Основные проблемы, возникающие при такой форме вопро сов, связаны с разным пониманием обследуемыми терминов, указывающих на частоту, и возможностью появления установки на «крайние» ответы.

Например, «В присутствии подчиненных я стараюсь показать свое превос ходство». Варианты ответов: «всегда», «очень часто», «часто», «от случая к случаю», «редко», «очень редко», «никогда».

6. Вопросы, предусматривающие ответы, являющиеся вариантами «да—за трудняюсь ответить—нет». Это могут быть такие ответы, как «обычно иногда—никогда», «согласен—не уверен—не согласен» и т. п. Подбор того или иного варианта обусловливается смысловыми особенностями вопроса (утверждения). Например, «Бывают периоды, когда мне трудно удержаться от жалости к самому себе». Варианты ответов: «часто», «иногда», «никогда».

7. Вопросы, предусматривающие ответы на основе выбора из нескольких предложенных обследуемому развернутых высказываний. Обычно это за вершающие предложение фразы, одну из которых и необходимо избрать.

Используются два, три и более вариантов выбора. Например, «Когда мне 258 Глава 5. Личностные опросники Рис. 5.2. Дискограмма нечего делать, я могу...». Варианты ответов: а) позвонить другу (подруге), чтобы поболтать;

б) заняться разгадыванием кроссвордов или чтением;

в) пойти на джазовый концерт.

Получаемые с помощью личностных опросников данные приводятся в виде ко личественных оценок, которые в многомерных шкалах, как правило, преобразу ются в разного типа стандартизированные показатели. Результаты для нагляд ности могут быть представлены, например, в виде «профиля личности» (рис. 5.1) или «дискограммы» (рис. 5.2).

5.2. Проблема достоверности личностных опросников. Факторы, детерминирующие ответы на вопросы У каждого, кто впервые знакомится с личностными опросниками, одним из пер вых возникает вопрос о том, насколько достоверна информация, получаемая с помощью ответов на разного рода вопросы или утверждения. Обследуемый впол не может быть неискренним, сознательно вводить в заблуждение или не так, как следует, понять задание, наконец, иметь искаженные, ошибочные представления о себе, своем поведении. В таком случае можно ли доверять тем результатам, ко торые получают с помощью личностных опросников? Какие факторы детермини руют ответы испытуемых на вопросы (утверждения)? Эти проблемы — одни из важнейших, им посвящено немало исследований, анализу которых и будет посвя щен этот раздел.

5.2.1. Фальсификация и установки на ответы Личностные опросники нередко оказываются объектом критики: в силу того что самоописание позволяет испытуемому дать о себе ложные сведения, легко иска зить реальную картину. Естественно, если исходить из предположения о том, что эта возможность всегда или почти всегда реализуется, то становится бессмыслен ным использование опросников в диагностических целях. Обычно, из-за того что 5.2. Проблема достоверности личностных опросников... ответы могут быть без труда фальсифицированы, ссылаются на опросы одних и тех же лиц, проведенные с разной инструкцией по той же самой шкале. В одном случае просят отвечать, например, подражая какому-либо типу поведения, в дру гом — правдиво. А. Анастази считает, впрочем, как и многие другие, что психоло гические результаты этих исследований — яркое свидетельство той ловкости, с ко торой при работе с опросниками умышленно создается желаемое впечатление.

Дж. Нанели (Nunnally, 1978) в связи с этим замечает, что подобная критика личностных опросников глубоко ошибочна. Нельзя считать, пишет он, что люди, имеющие возможность совершить неблаговидный поступок, обязательно его со вершат. У нас, утверждает Дж. Нанели, нет оснований полагать, что у испытуемо го обязательно должно быть желание обмануть, и это играет сколь-нибудь важ ную роль. Ко дню сегодняшнему в психодиагностике накоплено немало данных, указывающих на обратное — стремление обследуемых быть искренними.

Фальсификация ответов, о вероятности которой следует помнить в ситуаци ях, характеризующихся высокой степенью социального контроля над результа тами, полученными обследуемым (о типах ситуаций см. в гл. 2), встречается край не редко. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно представить себе пациента (надо полагать, заинтересованного в излечении), пришедшего на обследование к психологу с целью индивидуализации медицинского диагноза. Специальные ис следования в клинике психических заболеваний показали, что возможность фаль сификации ответов больными весьма незначительна. Так, только 11% больных смогли симулировать «нормальный» ММРI-профиль. Некоторые же больные, стремясь выглядеть здоровыми, отвечали на вопросы так, что в конечном счете их личностные характеристики предстали более патологическими, нежели в реаль ности (Hathaway, 1965).

Работы последних лет показывают, что многие из применяемых психологами опросников достаточно чувствительны к намеренному искажению истины. Ис пользование разных личностных опросников в трех экспериментальных группах с инструкциями «отвечать честно», «произвести наилучшее впечатление», «про извести наихудшее впечатление», показало, что фальсификация легко обнаружи вается. Таким образом, сознательное искажение сведений, представляемых о себе, чаще всего возможность, нежели реальность поведения обследуемого. Другое дело — влияние факторов неосознаваемых, но тем не менее существенно воздей ствующих на процесс «переваривания» вопроса и формирование ответа на него.

В ходе многочисленных исследований было установлено, что к факторам, ис кажающим достоверность ответов, относятся те, которые имеют установочную природу (response set). Одна из наиболее известных установок, вызвавшая немало дискуссий, — это тенденция к выбору «социально положительного» ответа, того ответа, который предписывается общественными или групповыми нормами (res ponse set of social desirability). Социально одобряемые ответы, даваемые обследуе мыми, не должны быть поняты как нарочитое намерение представить себя в луч шем свете. Их появление обусловлено не сознательной фальсификацией, а нео сознанным желанием выглядеть не хуже других (Edwards, 1957).

Получены доказательства того, что сила социально одобряемых ответов связа на с более общей потребностью индивида в самозащите, уклонении от критики 260 Глава 5. Личностные опросники и социальном согласии (А. Анастази, 1982). Вместе с тем наличие потребности в помощи, внимании со стороны других людей может привести к выбору тех ответов, которые не соответствуют социальным (групповым) нормам, неблагоприятны для описания самого себя. Обследуемый;

испытывающий потребность в чем-либо (или так полагающий), в этом случае для ее удовлетворения склонен представлять себя менее благополучным, нежели на самом деле. По мнению Дж. Нанели (Nunnally, 1978), исследования, в которых изучались социально одобряемые ответы, позво ляют сделать следующие заключения:

а) у большинства испытуемых определенного общества (общественной груп пы) наряду с разными личностными особенностями наблюдается известное единство в понимании того, что считать «социально положительным», — поэтому необоснованным, нелогичным является мнение об умышленном искажении испытуемыми своих ответов при использовании личностных опросников;

б) если создать шкалу, состоящую из вопросов, измеряющих различные чер ты личности, и при этом выдвинуть условие, чтобы испытуемые отвечали на них только «хорошо» или «плохо», а затем рассчитать общий количе ственный показатель (путем сложения «хороших» ответов и, со знаком минус, «плохих»), то она будет высоко коррелировать с оценками по мно гим другим личностным опросникам.

Таким образом, получается, что фактором социальной одобряемости можно объяснить значительную долю вариативности в показателях мультифакторных опросников. Более того, усматривается определенная аналогия между фактором социальной одобряемости и G-фактором интеллекта. Но это не означает невоз можность выделения других факторов, тех, которые соответствуют измеряемому свойству. Отечественные исследователи отмечают, что при факторизации одно мерного опросника почти всегда выделяются два фактора. Один из них соответ ствует измеряемому свойству, второй — социальной желательности ответа, при чем его сила зависит от диагностической ситуации и, как полагают исследо ватели, уровня подозрительности контингента обследуемых (А. Г. Шмелев и В. И. Похилько, 1985).

Фактор социальной одобряемости приобретает наиболее существенное значе ние в тех опросниках, содержание вопросов которых тесно связано с имеющими ся в обыденном сознании стереотипами «хороших» и «плохих» черт личности, особенностей поведения. Важным стимулом к социально одобряемым ответам является установление испытуемым зависимости (реально существующей или во ображаемой) собственного благополучия от результатов исследования. В таком случае действие установки может оказаться настолько сильным, что будет опре делять едва ли не каждый ответ, а тем самым она (установка) окажется единствен ной измеряемой характеристикой.

Известны способы защиты личностных опросников от стремления испытуе мых отвечать в соответствии с тем, что «общепринято» (задания с вынужденным выбором, подобранные по степени социальной желательности ответа, разработ ка нейтральных заданий, введение в опросники так называемых «шкал лжи»).

5.2. Проблема достоверности личностных опросников... Однако эффективность этих мер не настолько высока, чтобы использовать опрос ники в случаях, способствующих актуализации этой установки, например при профотборе высокомотивированных или нежелающих обследоваться лиц. В то же время нельзя и абсолютизировать роль установки на социально одобряемые от веты. Изменения в результатах опроса при переходе от стандартной инструкции к инструкции отвечать так, чтобы «выглядеть в лучшем свете», могут быть расце нены как направленность большинства людей на описание их действительного типа поведения.

Заметим также, что так называемое «социально одобряемое поведение» имеет множество аспектов, полный учет которых вряд ли возможен. Исследование боль ных разной нозологической принадлежности обнаруживает еще большую размы тость того, что называется социально одобряемым ответом. Влияние установки на социально одобряемое поведение минимизируется в тех диагностических ситуа циях, когда испытуемый явно заинтересован в предоставлении предельно правди вой информации о себе. По мере того как испытуемый из объекта исследования становится активным помощником экспериментатора, «экспертом самого себя» (Mischel, 1977), возрастает и достоверность получаемых данных. Традиционная психометрическая модель диагностического обследования, задающая известную отстраненность экспериментатора от испытуемого в процессе обследования, не универсальна и не всегда способствует желаемой объективности результатов.

Социально одобряемые ответы — лишь одна из установок, с которой может встретиться психолог. Описаны и другие установки. Одна из них (описанная пер вой) установка на согласие (response set of acquiescence) — это тенденция согла шаться с утверждениями или отвечать на вопросы только «да», независимо от их содержания. Чаще всего установка на согласие проявляется в тех случаях, когда вопросы неоднозначны, неопределенны. Влияние этой установки минимизирует ся тем, что при составлении опросника добиваются того, чтобы число вопросов, для которых ключевой ответ «да», было равно (примерно равно) числу вопросов с ключевым ответом «нет». Другими словами, конструируется сбалансированная шкала. Наконец, следует согласиться с Дж. Гилфордом, что установка на согла сие наименее вероятна в том случае, когда задания (вопросы, утверждения) по нятны, недвусмысленны и, что очень важно, относятся к конкретным формам по ведения.

Другая установка, с которой нередко приходится иметь дело, — установка на неопределенные ответы (response set of using the uncertain or middle category). Эти ответы иногда называют ответами средней категории, поскольку они находятся как бы между «да» и «нет». Обследуемый склоняется к преимущественному вы бору ответов типа «не знаю», «не уверен» или «затрудняюсь ответить». Разумеет ся, эта установка возникает в том случае, когда предусмотрен промежуточный тип ответа и лучший способ ее избежать — использование дихотомических заданий (ответ «да» или «нет»). Еще один способ устранения влияния данной установки заключается в формулировании таких вопросов, при ответе на которые выбор средней категории не будет притягателен для обследуемого. П. Клайн (1994) от мечает, что неопределенные ответы часто возникают, когда крайние варианты не затрагивают испытуемого, безразличны для него.

262 Глава 5. Личностные опросники Еще одна установка называется установкой на «крайние» ответы (response set of using the extreme response). Проявляется при использовании многоэлементной рейтинговой шкалы, по которой предлагается дать ответ на каждое задание. Един ственный способ избежать проявления этой установки заключается в отказе от рейтинговых шкал, которые, впрочем, используются в личностных опросниках достаточно редко.

Наконец, упомянем об установке на необычные ответы или отклонении (de viation). Эта установка, открытая И. Бергом (Berg, 1967), проявляется в тенден ции обследуемого давать необщепринятые, необычные ответы. Очевидно, возник новение этой установки не зависит от содержания и типа предлагаемых обследу емому заданий.

Исследования описанных здесь установок, отмечает А. Анастази, прошли че рез два этапа. Первоначально установки полагались источником ошибок, и в свя зи с этим прилагались значительные усилия для устранения их влияния. Позднее эти установки были поняты как индикаторы личностных особенностей и обозна чены понятием «стиль ответа». Другими словами, и установка на социально одоб ряемые ответы, и установка на согласие, и, наконец, что наиболее очевидно, уста новка на необычные ответы свойственны разным типам личности. Поэтому ре зультаты, полученные с помощью личностных опросников, даже в том случае, когда действие той или иной установки оказывает определенное влияние на отве ты, имеют диагностическое значение, но уже не с точки зрения конкретного со держания заданий, а, как пишет А. Анастази, исходя из их стилевых свойств. Ин тересно отметить, что подобное мнение, правда, гиперболизирующее значение стилевых свойств, выражено и в русскоязычных, пока единичных, исследовани ях. М. П. Крюков с соавторами (1985), обследовавшие студентов-медиков, счита ют, что испытуемые избирают свой план поведения при самооценке качеств в со ответствии с конкретной ситуацией, а не раскрывают свои качества. По мнению этих авторов, планы поведения, а не общепринятая оценка личности по величи нам шкал, профилям должны служить материалом для диагноза.

Подобный призыв к отказу от содержательной интерпретации данных лич ностных опросников вступает в противоречие с огромным позитивным опытом их использования во многих областях психологии, не поддерживается специальны ми исследованиями. Изучение установок на ответы, несомненно, способствует более точному пониманию того, что мы измеряем, но невозможно представить, что стилевые шкалы или планы поведения заменят шкалы содержательные, множе ство личностных опросников.

Не только факторы, имеющие установочную природу, влияют на достовер ность ответов. Значительный вклад вносится интеллектуальной оценкой вопроса испытуемыми.

5.2.2. Понимание вопросов и изменчивость ответов Еще одно препятствие на пути к признанию достоверности тех результатов, кото рые мы получаем с помощью личностных опросников, — изменчивость ответов.

Имеющиеся в литературе данные свидетельствуют о том, что от 11 до 35 % испы 5.2. Проблема достоверности личностных опросников... туемых изменяют свои ответы при повторном исследовании. Столь значительный показатель изменчивости, как известно, считается признаком недостаточной на дежности (в данном случае речь идет о ретестовой надежности) психодиагности ческой методики1. Что же приводит к изменению результатов при повторном те стировании?

Одним из первых исследований, обращенных к анализу изменчивости ответов, была работа Л. Голдберга (Goldberg, 1963). Он создал теоретическую модель, опи сывающую процессы, происходящие при ответе испытуемого на вопросы. Модель связывает изменчивость ответов с неясностью вопроса и предоставляет возмож ность определить степень этой неясности. Основной элемент модели — личност ная черта, образующая некоторый психологический континуум. При этом допус кается, что каждый человек имеет свое место на континууме черты. Модель по строена по отношению к так называемым монотонным вопросам2, касающимся данной черты.

Предполагается, что испытуемый, отвечая на вопрос:

1) представляет континуум черты, т. е. признает существование различной интенсивности, степени выраженности той или иной черты у разных людей;

2) понимает так называемую границу вопроса на континууме черты, т. е. ис пытуемый определяет такую точку на континууме, что направо от нее рас полагается ответ «да», налево — «нет»;

3) отдает себе отчет в том, какое место он занимает на континууме, т. е. подра зумевается, что испытуемый понимает, в какой степени он как личность обладает определенной психологической характеристикой;

4) отвечает «да», когда определяет свое место на континууме вправо от грани цы вопроса, и «нет» — в противоположном случае.

Последнее, 4-е условие выражает практический, рабочий смысл первых трех.

Оно описывает, каков ответ испытуемого в зависимости от того, где он определя ет границу вопроса (2-е условие) и на каком месте континуума он видит себя (3-е условие). Для вывода количественного показателя неясности допускается, что распределение черты в популяции является нормальным с вариацией, равной 1.

Изменчивость ответа означает, что не удовлетворяется одно из вышеуказанных условий, наиболее существенные из которых — 2-е и 3-е, ибо 2-е условие соответ ствует в модели понятию неясности вопроса, а 3-е — трудности вопроса.

Неясность вопроса, психологически выступающая в виде неуверенности, со мнения, определяется в модели Голдберга через широту так называемой полосы неясности. Поясним это. Разные испытуемые могут выбрать различные места на континууме черты в качестве границы вопроса. Возникает некоторое распределе Здесь не имеются в виду те случаи, когда изменчивость обусловлена изменением личности, так как ретестовая надежность определяется корреляцией между исследованиями, проведенными с незна чительным интервалом.

Под монотонностью понимается, во-первых, то, что вопрос допускает как положительный, так и отрицательный ответ, во-вторых, вероятность утвердительного вопроса возрастает по мере усиле ния выраженности данной черты и наоборот.

264 Глава 5. Личностные опросники ние таких границ. Выбранные точки и образуют «полосу нерешительности», не способности принять однозначное решение. Эта область отождествляется с поло сой неясности, определяемой точками границ вопроса при повторном исследова нии. Широта этой полосы называется показателем неясности, или амбдекс — по терминологии Голдберга. Понятно, что чем шире полоса, тем более неясен вопрос.

Трудность вопроса понимается как сложность оценки себя (своей личности) по отношению к предполагаемой психологической черте. По терминологии моде ли, трудность выражается в том, что чем ближе к своему месту на континууме черты испытуемый усматривает границу вопроса, тем труднее для него ответить на этот вопрос.

Понятия неясности и трудности вопроса по сути эмпирически неразличимы, так как при повторном обследовании одной и той же группы лиц мы получаем только два независимых параметра: процентную величину ответов «да» и процент изменения ответов с «да» на «нет» (или наоборот). Таким образом, в своей моде ли Голдберг сосредоточивает внимание на проблеме неясности вопроса и исполь зует два параметра для описания положения полосы неясности. Один из них опи сывает место среднего участка этой полосы, другой — ее ширину.

Показатель неясности (амбдекс) связывает эмпирические данные, предстаю щие в виде: процента ответов «да» в двух исследованиях и процента изменений ответов. Процент ответов «да» (средний для двух исследований) позволяет опре делить на континууме черты приблизительное положение центрального участка полосы неясности. Располагая этими данными и величиной процента изменений ответов, можем определить широту полосы неясности. Она будет равна ширине 5.2. Проблема достоверности личностных опросников... отрезка с уже известным центром, над которым поле под нормальной кривой рав но проценту лиц, изменивших свои ответы. Геометрическое представление моде ли Голдберга отражает рис. 5.3.

Таким образом, стабильность ответов, согласно модели, будет связана: с выбо ром испытуемым на континууме черты места, далекого от определенной им гра ницы вопроса;

с определением границы вопроса на краях континуума черты. Из менчивость ответов соответственно связана:

• с неясностью вопроса;

• с трудностью вопроса;

• с нерешительностью испытуемого (нерешительность понимается как отсут ствие четкого, однозначного мнения по определению границы вопроса, тем самым связывается с неясностью его содержания для испытуемого).

5.2.3. Психометрический парадокс Как известно, для определения диагностической ценности вопросов (утвержде ний), их дискриминативной силы обычно используется статистическая процеду ра анализа заданий. С помощью обычно применяемого j коэффициента устанав ливается связь между ответом испытуемого на данный вопрос и его результатом по всей шкале, в которую этот вопрос включен. Не менее диагностически важен параметр вопроса — стабильность ответа на него при повторном исследовании.

В ходе исследований было обнаружено, что вопросы с высокиму-коэффициентом («хорошие») характеризуются нестабильностью ответов. В свою очередь неизмен ность ответов при повторном тестировании обнаруживается у вопросов с низким /-коэффициентом («плохих»).

Еще в работах 1940-х гг. было показано, что вопросы, которые позволяют диф ференцировать больных неврозом от других больных или здоровых, ненадежные, т. е. мала вероятность получения того же самого ответа при повторном обследо вании. В то же время с помощью вопросов, определяемых как надежные, разли чения изучаемых групп не достигалось или оно было неудовлетворительным (Eisenberg, 1941).

Итак, вопросы (утверждения), имеющие высокий показатель дискриминатив ности, неустойчивы по отношению к повторяемости результата, и наоборот, ста бильность ответа часто отмечается у тех вопросов, которые обладают низкой дис криминативностью. Явление это получило название психометрического пара докса (Goldberg, 1963;

Nowakowska, 1975), который не может быть объяснен без психологического анализа процесса формирования ответов на вопросы личност ных шкал.

Наиболее детально психометрический парадокс обсуждался в работах Марии Новаковской (Nowakowska, 1975), на которых мы и остановимся подробнее. Голд берг (Goldberg, 1963) рассматривает психометрический парадокс как определен ную зависимость между постоянством и вариабельностью ответов на вопросы.

При этом изменчивость ответов находится в функциональной связи с величиной s Фергюсона (показатель, определяемый соотношением между фактическим чи слом различий и их максимально возможным числом). Исходя из этого, М. Нова 266 Глава 5. Личностные опросники ковская считает, что в данном случае следует говорить о s-парадоксе. Показатель s не отражает эффективности вопроса относительно всего теста или его дискрими нативной силы, определяемой с помощью величины/ Предметом анализа М. Но ваковской является j-парадокс. Она считает, что психометрический парадокс при сущ исключительно исследовательскому инструментарию гуманитарных наук, ибо вопросы, оставаясь формально неизменными, подтверждены семантическим (психологическим) преобразованиям как в интер-, так и в интраиндивидуальном планах.

Интериндивидуальная изменчивость имеет две причины: различия в выражен ности измеряемой черты у разных испытуемых и различия в понимании значения вопросов. Интраиндивидуальная изменчивость обусловлена вариабельностью значения, трудностью принятия решения об ответе и флуктуацией выраженности черты. Правда, последний источник изменчивости можно не учитывать, так как период между повторными исследованиями обычно краток.

Для психологической интерпретации психометрического парадокса Новаков ская предлагает различать три детерминанты ответов: выраженность черты у об следуемого, значение, придаваемое вопросу, и степень легкости принятия реше ния об ответе. Она подчеркивает также необходимость дифференциации одно значных вопросов от многозначных, которые в известном смысле могут быть уподоблены проективным стимулам.

М. Новаковская считает возможным различать два типа психометрического парадокса и исходит из нижеследующих гипотез для их объяснения.

Парадокс типа А возникает при вопросах, поддающихся различному истолко ванию, а также в том случае, когда трудно принять решение об ответе (согласно М. Новаковской, лица с высокой выраженностью измеряемой черты, приписывая вполне определенное значение вопросу, легко принимают решение об ответе).

В этом случае вопросы обладают высокими и s, но значительной вариабельностью. Например, «Ваше настроение обычно хорошее?» (в одном из ва риантов опросника на определение нейротизма).

Парадокс типа В возникает при однозначных вопросах — таких, для которых легко подобрать ответ. Сюда же должны быть отнесены односторонние диагно стические вопросы, т. е. те, для которых только один вариант ответа диагностиче ски значим. Эти вопросы будут характеризоваться незначительной нативной силой при слабовыраженной вариабельности (значение s также не велико). Например: «Часто ли вам снится, что вы оказались в пасти крокодила?» (в одном из вариантов опросника для определения уровня тревожности). Вопрос является диагностически односторонним, поскольку из ответа «да» мы можем за ключить о наличии тревожности, а из ответа «нет» мы не можем сделать никакого вывода. Примером вопроса, обладающего малой вариабельностью и дискримина тивной силой, приближающейся к нулю (при высоком значении s), на который легко ответить, может быть следующий: «Вы курите?».

Ясно, что чем больше в методике вопросов, дающих парадокс типа В, тем боль ше надежность, определяемая коэффициентом корреляции между результатами повторных исследований. Однако одновременно снижается дискриминативная 5.2. Проблема достоверности личностных опросников... сила вопросов. Хотя М. Новаковская и считает, что практически все вопросы вы зывают психометрический парадокс (типа А или В), возможны и «идеальные» слу чаи. Например, вопрос: «Часто ли вы чувствуете себя по утрам измученным, раз битым?» (в одном из вариантов опросника для определения нейротизма) — вари абельность низкая, значения j и s высоки. Психометрический парадокс не возникает.

Исследователь, зная о существовании психометрического парадокса, может регулировать вариабельность ответов путем подбора вопросов с соответствующи ми параметрами.

5.2.4. Обобщенный анализ факторов, детерминирующих ответ Исследования, которые были нами рассмотрены ранее, сосредоточены на выделе нии и изучении отдельных, частных факторов, детерминирующих ответы на во просы. Наиболее же перспективным представляется синтетический подход к по строению модели ответа на вопросы личностных опросников. Попытка создания такой модели, преодолевающей фрагментарность предшествующих исследова ний, была предпринята М. Новаковской (Nowakowska, 1975).

Испытуемым предлагались созданные автором шкалы для оценки каждого из предложенных вопросов, выбранных из опросника Кеттелла. Шкалы Новаков ской приводятся нами полностью, поскольку имеют практическое значение. Они могут быть использованы для оценки вопросов при конструировании методик или адаптации уже известных зарубежных (табл. 5.1).

На основе расчета коэффициентов информации (вместо традиционных коэф фициентов корреляции) с помощью факторного анализа автор выделил и интер претировал семь факторов, влияющих на формирование ответа: I — эмоциональ но-мотивационная установка (шкалы 12, 14 и 7);

II — предшествующий (специ фичный) опыт (шкалы 10,11,9);

III — интеллектуальная оценка вопроса и ответа (шкалы 2, 3, 4, 5, 8,15,17);

IV — ценность (значимость) вопроса (шкалы 1, 6, 16);

V — социальное одобрение (шкала 13);

VI — специфический эмоциональный кон текст (шкала 16);

VII — частота поведенческих проявлений по типу, описываемо му вопросом (шкалы 9,11).

Оригинален способ использования полученных результатов. М. Новаковская в своей модели ответов на вопросы различает три гипотетических пути, заканчи вающиеся тремя возможными ответами (рис. 5.4). Окончательный ответ — резуль тирующая этих трех (R1 R2, R3). Ответ Rt детерминирован содержанием вопроса;

R2 — ответ, соответствующий принятым групповым (социальным) стереотипам;

R3 — связан со склонностью испытуемого к выбору определенной категории от ветов («да», «нет», не знаю»).

У первого и второго путей общее начало;

ответы детерминируются фактором III в сочетании с информацией, отобранной из предшествующего опыта (фак тор II). Фактор II, согласно М. Новаковской, определяет, какой путь будет избран испытуемым: первый или второй. В случае преобладания готовых (выгодных для обследуемого) социально одобряемых схем выбирается второй путь, на котором ответ детерминируется фактором V (социальное одобрение).

268 Глава 4. Измерение интеллекта Таблица Шкала для оценки вопросов 1. Этот вопрос был для вас Этот вопрос был для вас несущественным. важен.

2. Этот вопрос точно определял Этот вопрос точно не опреде ситуацию. лял ситуацию.

3. Этот вопрос четко определял Этот вопрос не определял вашу реакцию на описывае- четко вашей реакции на мую им ситуацию. описываемую им ситуацию.

4. Ответ на этот вопрос не Ответ на этот вопрос требо требовал долгого припомина- вал длительногоприпомина ния фактов и переживаний ния фактов и переживаний вашей жизни. вашей жизни.

5. Было трудно понять этот Было легко понять этот вопрос, поскольку слова вопрос, поскольку слова подобраны неудачно. подобраны удачно.

6. Вы редко задумываетесь над Вы часто задумываетесь над тем, что составляет содержа- тем, что составляет содержа ние этого вопроса. ние этого вопроса.

7. Хотите, чтобы люди, которые Не волнует (безразлично) то, имеют значение в вашей что люди, имеющие значение жизни, не знали ответа на в вашей жизни, будут знать этот вопрос.

ответ на этот вопрос.

8. Трудно понять этот вопрос, Легко понять этот вопрос, так так как он сложно построен как он просто построен (сформулирован).

(сформулирован).

9. Вы реагируете (ведете себя) Вы реагируете (ведете себя) так редко.

так часто.

10. Вам приятно думать о том, что Вам неприятно думать о том, затрагивается этим вопросом.

что затрагивается этим вопросом.

11. Никогда не были в ситуациях, Часто были в ситуациях, похожих на описываемую похожих на описываемую в этом вопросе. в этом вопросе.

12. Этот вопрос был вам неприя Этот вопрос не был для вас тен.

неприятен.

13. Ответ на этот вопрос совпада Ответ на этот вопрос не ет с мнением окружающих вас совпадает с мнением окружа людей.

ющих вас людей.

14. Этот вопрос вызвал у вас Этот вопрос не вызвал у вас тревогу.

тревоги.

15. Вы не смогли бы изменить Вы смогли бы изменить ответ ответа на этот вопрос.

на этот вопрос.

16. Этот вопрос напомнил вам Этот вопрос не напомнил вам ситуацию, угрожающую или ситуации угрожающей или связанную с неудачей.

связанной с неудачей.

Вам было нетрудно правдиво Вам было трудно правдиво ответить на этот вопрос.

ответить на этот вопрос.

270 Глава 5. Личностные опросники Если в распоряжении испытуемого нет готовых образцов поведения либо их давление на него невелико, избирается первый путь, на котором ответ определяет ся факторами IV и I (ценность вопроса и эмоционально-мотивационная установ ка). М. Новаковская подчеркивает, что ответ контролируется обратной связью первого пути), которая отражает субъективную вероятность твердо сти решения. Наконец, возможен третий путь, на котором варианты ответа — это стимул, тогда как сам ответ детерминирован статистически выраженным предпоч тением испытуемого к определенной категории ответов.

М. Новаковская вводит в свою модель элемент, названный «поддающееся предвидению следствие решения». Этим символизируется механизм сознатель ного, осмысленного формирования окончательного ответа. По каждому из трех путей (или по некоторым из них) проходят как бы «проекты» ответов. Из этих «проектов» испытуемый выбирает окончательный ответ, который должен быть одобрен на основе обратной связи с фактором III. Контроль ответа, представлен ный в модели обратной связью с фактором III, реализуется на двух уровнях: прав дивости и практической полезности.

На первом уровне действует контроль правдивости, которому подлежит ответ должный отражать внутреннее убеждение испытуемого о «фактическом, реаль ном положении вещей» (Nowakowska, 1975, р. 155). Это сознательное суждение, независимое, вероятно (в той мере, в которой это возможно), от социальных сте реотипов, а также от оценки результатов. Контроль правдивости ответа реализу ется в последовательной проверке пробных ответов что приводит к стабилиза ции понимания вопроса, а затем и к стабилизации ответа.

На втором уровне осуществляется контроль практической полезности оконча тельного ответа R, являющегося функцией ответов и или только одного из них. Ответ как предполагается, появляется только в том случае, когда нет от ветов и Контроль практической полезности, считает М. Новаковская, основывается на предвидении следствий, могущих возникнуть в итоге окончательного ответа. Если этот ответ не согласуется с (неправдивый), то возможно наказание в виде не благоприятной самооценки («угрызения совести»). Расхождение с может по влечь за собой «кару» в виде неодобрения со стороны окружающих людей (воз можен вариант, когда отрицательная реакция окружающих желательна для испы туемого).

Процесс проверки последовательных пробных ответов на выделенных уровнях контроля будет продолжаться до тех пор, пока субъективно оцениваемая правди вость решения либо его практическая полезность не возобладает. Таким образом, процесс формирования ответа состоит из двух этапов:

1) испытуемый может выбрать один ответ или оба ответа — и первый контролируется с позиции его правдивости, другими словами, согласован ности с внутренними убеждениями при стабилизировавшейся интерпрета ции вопроса;

2) на основе ответов и выбирается окончательный, контролируемый его практической полезностью, понимаемой как предвидение следствий приня тия данного решения.

5.2. Проблема достоверности личностных опросников... Выделенные автором два этапа контроля — важнейшие и, пожалуй, наиболее ценные составляющие модели. Этим определяются «участки», в которых могут появиться факторы, искажающие ответы испытуемых.

Разработанные М. Новаковской шкалы оценки вопросов при двукратном их использовании по истечении некоторого времени с тем же самым тестом (16PF Кеттелла) и с теми же испытуемыми позволили определить факторы, вызываю щие изменение ответа при повторном исследовании. Не касаясь оригинальной математической процедуры, остановимся на тех результатах, которые имеют пси хологическое значение (знаком «*» отмечены те постулаты, по которым обратное утверждение несправедливо):

• чем более ответы испытуемых совпадают с оценками и мнениями их соци ального окружения, тем более правдоподобно их постоянство;

• чем труднее испытуемому правдиво ответить на вопрос, тем с большей ве роятностью он изменит свой ответ*;

• чем более испытуемый безразличен к тому, что затрагивается вопросом, тем больше вероятность постоянства ответа*;

• чем более неприятно для испытуемого содержание вопросов, тем большая вероятность постоянства ответов*;

• чем больше ответ на вопрос воспринимается как угрожающий, тем более правдоподобно постоянство ответа*;

• чем сильнее связь между содержанием вопроса с собственными проблема ми испытуемого, тем больше вероятность постоянства ответа*;

• чем сильнее беспокойство, вызываемое вопросом у испытуемого, тем боль ше вероятность постоянства ответа*;

• чем менее ясен, понятен вопрос для испытуемого, тем больше вероятность изменения ответа*.

Суммируя эти данные, М. Новаковская делает вывод, что устойчивость отве тов связана с негативной эмоциональной реакцией на содержание вопросов и от рицательным опытом испытуемых. Изменчивость же ответов — с негативной ин теллектуальной оценкой как вопросов, так и даваемых на них ответов.

М. Новаковская выдвигает требующую изучения гипотезу о том, что посто янство ответов может быть функцией защитных механизмов. Это возможно при когда «предыдущий опыт, понимаемый здесь как специфическая систе ма ожиданий, определяющих отношение к вопросу, стимулирует определенные, характерные для данного испытуемого защитные механизмы» (Там же, с. 168).

В случае, когда защитные механизмы не «включаются», постоянство или измен чивость ответа определяется преимущественно интеллектуальной оценкой как вопроса, так и ответа. По мнению автора, представленные в исследовании зависи мости включают как частные случаи модели Голдберга (о неясности как факторе, приводящем к непостоянству ответов), так и А. Эдвардса (о социальном одобре нии как факторе, способствующем стабильности ответов).

Иной подход к изучению переменных, определяющих ответы на вопросы лич ностных шкал, реализуется в исследовании Д. Фиске (Fiske, 1971). Он полагает, 272 Глава 5. Личностные опросники что в процессе выполнения любого теста на испытуемого оказывают действие три группы стимулов: тестовая ситуация (сам факт тестирования), специфичные осо бенности данного теста и специфичные характеристики отдельных заданий. Как уже отмечалось выше, диагностическая ситуация влияет на ответы испытуемых (например, исследование в целях отбора на работу или в рамках научного экспе римента). Личность экспериментатора, наконец, окружающая обстановка также влияют на формирование ответов.

Обсуждая две остальные группы стимулов, Д. Фиске считает, что прежде все го инструкция, предлагаемая испытуемому, определяет специфичные особенно сти теста и оказывает влияние на способ интерпретации частных заданий. Отдель ные стимулы, относящиеся к выделенным группам, взаимодействуют, создавая дополнительные трудности при попытках их выделения и изучения.

Согласно Фиске, исследование переменных, определяющих ответы на вопро сы, можно осуществлять по экспериментальной либо корреляционной схеме.

В первом случае сравниваются результаты, полученные в обособленных группах испытуемых, на которых воздействовали различными факторами. Корреляцион ная схема исходит из анализа индивидуальных различий в способах реагирования или интерпретации отдельных заданий (вопросов) и в последующем объяснении их преимущественно действием специфичных факторов.

Ни та ни другая схемы не являются удовлетворительными способами контро ля над переменными, обнаруживающими себя в психодиагностических исследо ваниях личности (Fiske, 1971, р. 208). Неадекватность как экспериментальной, так и корреляционной схем усматривается в том, что испытуемый (и здесь Фиске вхо дит в противоречие с взглядом большинства специалистов) не знает целей иссле дования. Неясность «тестовой ситуации», считает он, приводит к тому, что при формировании ответов на вопросы личностных шкал решающее значение приоб ретают побочные факторы.

Среди факторов, искажающих ответы на вопросы, в первую очередь называет ся потребность в защите «Я», затем — необходимость социального одобрения, желание новых впечатлений, наконец, то, что можно обозначить как принцип при ложения минимальных усилий (нежелание предпринимать сколько-нибудь зна чительных условий для работы с опросником). Два первых фактора имеют реша ющее значение, а учет действия последних требует не усложнять инструкций и обходиться возможно меньшим количеством вопросов, адресованных испытуемо му методикой. Интересны в этом аспекте данные, приводимые А. Анастази (1982).

Ссылаясь на клинические исследования больных разными формами невроза, ав тор указывает, что для лиц, озабоченных своими проблемами и прибегающих к интеллекту как средству защиты, характерно более точное воспроизведение в оп роснике своих эмоциональных затруднений, нежели у импульсивных и беспечных индивидов, которые стремятся избегать неприятных мыслей и эмоций и первой защитной реакцией которых является отрицание.

Обращаясь к процессу формирования ответов, Д. Фиске утверждает, что иссле дования, базирующиеся на анализе уже полученных от испытуемого ответов, не могут дать достоверного материала для понимания этого процесса. Сразу после 5.2. Проблема достоверности личностных опросников... ответа от испытуемых нужно требовать объяснения, как протекало формирование ответа, какими соображениями они руководствовались (способ такого опроса не описывается). Полученные в ходе эксперимента объяснения испытуемых позво лили установить лишь то, что чаще всего ответ формируется спонтанно, во время осмысления содержания вопроса. Только в единичных случаях время обдумыва ния ответа достаточно длительное. Факторы, обусловившие тот или иной ответ испытуемого, не были точно определены. Автор ограничивается указанием на то, что процесс формирования ответа характеризуется значительной дифференциа цией. Надо думать, к такому выводу можно прийти и без каких-либо специаль ных исследований. В отличие от М. Новаковской, Д. Фиске пренебрегает динами кой процесса формирования ответа.

Основная задача, на решение которой ориентированы модели М. Новаковской и Д. Фиске,— выделение переменных, определяющих ответы испытуемых на во просы личностных шкал. В. Саноцкий (Sanocki, 1978), анализируя эти модели, вполне обоснованно считает, что в них не раскрывается «причинных зависимостей между ответом и тем, индикатором чего он по определению является».

Саноцкий, вслед за С. Новак (Nowak, 1970), выделяет три типа связей, возмож ных в личностных опросниках, между ответом и тем, индикатором чего он явля ется (свойство, черта личности). Связи описываются в виде ситуаций.

Ситуация I: не можем определить, почему между ответом и тем, индикатором чего он является, возникает связь.

Ситуация II: можем установить, что корреляция между ответом и тем, инди катором чего он является, иллюзорная (когда на основе результатов, полученных с помощью личностного опросника, делаем заключение о поведении в повседнев ных ситуациях, то не полагаем причинной связи между этими ситуациями и отве тами на вопросы, а ссылаемся на иную, общую для них причину).

Ситуация III: ответы рассматриваем как следствие переменной, находящейся в эмпирической связи с этими показателями. Например, испытуемый на вопрос дал ответ ибо он экстраверт, а на вопрос получили ответ так как испытуе мый — невротик. Здесь экстраверсия и нейротизм полагаются причиной именно таких, а не каких-либо иных показателей.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.