WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«выпуск 94 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма Александр Бондаренко Психологическая помощь: ...»

-- [ Страница 6 ] --

— Дела как сажа бела, — ответила Инна, усаживаясь в кресло чуть сбоку от меня, и тут же выпалила.

— Из университета я, слава Богу, отчислена. Папа обещал приглашение прислать. Теперь только одна проблема.

— Какая?

— Деньги. Где взять денег на то, чтобы уехать и чтобы там учиться. Ну и, конечно, паспорт, ОВИР и всякая такая ерунда.

— Отец не сможет помочь?

— В том то и дело! Я же говорила вам, что жена ему горло перегрызет. Он ее боится, насколько я понимаю. А в Штатах утаить доходы невозможно.

Там же выплата налогов ежегодно контролируется, так что отец и в самом деле, даже если бы и хотел, не сможет скрыть от своей жены, что дал мне денег. То есть он то мне этого всего не говорит. Просто ругает на чем свет стоит за то, что я бросила университет, и орет, что ни копейки не даст, ни цента. Но я понимаю так, что не он не даст, а она, жена его, не позволит ему дать мне денег. Ведь у них же ребенок свой. Ну, а вызов он, я думаю, сделает.

— Ты думаешь или сделает?

— Думаю, не сможет не сделать. Ведь это же вызов для поездки на учебу.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика Папа просто не сможет мне отказать. Это и стоит всего то пятьдесят дол ларов.

По виду Инны, по тому, как светились ее глаза, было видно, что она приня ла решение, и теперь внутренняя решимость и наличие жизненной цели делало ее поведение ясным, определенным и последовательным. Ни следа от прошлой угнетенности и растерянности. Ни следа от былых пережива ний. Что значит юность! Что значит вера в себя!

— А как же быть с деньгами?

— С деньгами? У меня к вам просьба. Пожалуйста, поговорите с моей ма мой.

— О деньгах?

— Да нет. Поговорите с ней обо мне и о ней. Просто поговорите. Мне ка жется, от этого разговора может многое зависеть.

— Как же мне встретиться с твоей мамой?

— Очень просто. Во первых, она сама очень хочет с вами поговорить. Во вторых, вот телефон. Вы позвоните и договоритесь о встрече.

— А сама она не хочет позвонить?

— Не то, что не хочет. Она стесняется.

— Стесняется?

— Ну да. Видите ли, в чем дело. Дело в том, что моя мама — ваша бывшая студентка.

— Ну и...?

— Она робеет. Говорит, рука не поднимается профессору звонить. Так что, пожалуйста, Антон Владимирович, позвоните ей сами и договоритесь о встрече.

Пока Инна говорила все это, в моей голове промелькнули десятки вузов ских аудиторий и сотни лиц студентов, сидевших на моих лекциях по пси хологии в разные годы. Нет, безусловно, я не мог бы угадать, когда и где училась у меня студентка, которая впоследствии оказалась мамой Инны.

Почти тут же в голове промелькнули соображения о том, что, возможно, и мама Инны нуждается в психологической помощи, раз она настолько сму щается, что не может позвонить психотерапевту своей собственной дочери по поводу ее же проблем.

В общем, я согласился. И когда в вечерней тишине из телефонной трубки до меня донесся высокий, чуть подрагивающий голос Инниной мамы, я со 274 Психологическая помощь: теория и практика вершенно спокойно и профессионально отстраненно договорился с ней о нашей встрече.

На следующий день ко мне на прием пришла худенькая, невысокого роста женщина, в очках и платке.

— Извините, уши болят, — робко пояснила она, показывая рукой на пла ток, туго стягивающий ее голову. — Хронический отит.

Мы расположились для беседы. Опережая мои вопросы, Ольга Михайловна, так звали маму Инны, сообщила мне, что она когда то, лет двадцать тому назад, училась у меня, то есть слушала мои лекции по психологии, когда я еще только только только закончил аспирантуру и был молодым кандида том наук. По специальности она давно не работает, так как пришлось ис кать более высокооплачиваемую работу, чем учительница. Где работает, она так и не сказала. По ее виду и манерам было ясно, что жизнь дава лась ей нелегко. Она очень кратко сказала о себе, что замужем, что с от цом Инны отношений у нее никаких нет и что нынешний ее муж пьет, а мама, бабушка Инны, тяжело и хронически больна. Незаметно наш разго вор перешел к Инне.

— Вы понимаете, — говорила Ольга Михайловна, тревожно вглядываясь в меня, — я ее не могу понять. У нее все есть. Магнитофон, кроссовки, ви дик, своя комната, — она помолчала. — Я в свое время и мечтать о таком не могла. Отец ей почти ежемесячно присылает деньги. А она вместо того чтобы учиться — ведь поступила же в университет, на один из престиж ных факультетов, компьютеры... это же завтрашний день цивилизации, — так вот, вместо того чтобы учиться, она не только влипла в неприятности с преподавателем, она еще и бросила университет. Кошмар!

Было видно, что Ольга Михайловна перегружена, перенапряжена события ми и обстоятельствами своей жизни настолько, что проблемы дочери каза лись ей надуманными и какими то потусторонними.

— Вы понимаете, — торопливо объясняла она, — у меня на руках больная мать, муж, с которым надо няньчиться, как с ребенком, я на работе с утра до ночи, чтоб эту копейку несчастную заработать, а она мне заявляет: “Я не хочу учиться в этом вшивом университете”. Дух ей, видите ли, гнилым кажется. Как вам это нравится? А ее отец терроризирует нас звонками, требуя психиатрического лечения.

— Ольга Михайловна, Инну консультировал психиатр, — заметил я, — и не нашел у нее никакого психического заболевания.

— Не нашел то не нашел, — согласилась Ольга Михайловна, — да мне от этого то не легче. Ведет же она себя как хочет. Вы понимаете? Она же ни кого, буквально никого не слушает. Ни отца, ни бабушку, ни меня, ни отчи Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика ма. Я просто не знаю, что мне с ней делать. Выпороть бы ее, да некому, — она заплакала.

Я видел, что для этой женщины, изнемогающей под грузом житейских тя гот, проблемы дочери были непосильным бременем.

Как же быть? На что опереться? Я сделал попытку вначале просто успоко ить ее. Нет для этого лучшего способа, чем дать человеку выплакаться.

Через некоторое время Ольга Михайловна вытерла слезы и проговорила отчужденно и деловито:

— Извините, минутная слабость. Что вы посоветуете мне делать с Инной?

Я принял решение. И уточнил.

— Вы хотите моего совета?

— Да. Я вам доверяю. Я сама, своими глазами видела, как после сеансов с вами пришла в себя моя соседка. А теперь Инна. И я хочу вашего совета.

— Ольга Михайловна, — сказал я как можно мягче, но вместе с тем с той, мне кажется, врачебной вескостью, с которой хирурги рекомендуют делать операцию, в необходимости которой они абсолютно убеждены, — видите ли, я готов дать вам совет, но при одном непременном условии.

— Каком?

— При условии, что вы найдете время для того, чтобы пройти у меня, пусть небольшой, курс психотерапии.

— Мне не нужна психотерапия. Я пока еще не совсем сошла с ума.

— Теперь вы понимаете, почему я не могу дать вам совет именно сейчас?

— Почему?

— Я не уверен, что вы сможете им правильно воспользоваться.

— У вас что, возникли сомнения в моих умственных способностях? — вспыхнула Ольга Михайловна.

— У меня нет сомнений в ваших умственных способностях. У меня есть сомнения в качестве вашего отношения к дочери.

— Что вы имеете в виду? — глаза Ольги Михайловны сузились.

— Я делаю вам официальное предложение, — улыбнулся я. — Приглашаю вас к себе на несколько психотерапевтических сеансов — и, помолчав, до бавил, — бесплатно. Если надумаете, позвоните.

Мы попрощались. Утром мне позвонила Инна.

276 Психологическая помощь: теория и практика — Антон Владимирович, — ее голос дрожал, — что вы сказали маме? Она всю ночь проплакала на кухне.

— Я пригласил ее на психотерапию, — ответил я как можно спокойнее.

— Да? — в голосе Инны слышалось недоверие. — Я, в общем, и сама этого хотела. Я чувствую, ей надо. Но — не знаю, не знаю...

Она повесила трубку.

Через день на пороге консультации я увидел сразу двоих — маму и дочь.

Обе о чем то энергично шептались. После небольшой заминки Инна робко произнесла:

— Антон Владимирович, вы нас извините. Мы даже не перезвонили вам.

Мама никак не могла решиться. Я вот с трудом ее уговорила прийти к вам.

Но она и теперь упирается.

Я взглянул на Ольгу Михайловну. Она порозовела и смотрела то на Инну, то на меня со смешанным выражением досады и смущения.

— У нас необычная ситуация, — решил я взять дело в свои руки. — Обыч но матери ведут на прием своих детей, а здесь дочка привела маму. Это во первых. А во вторых, лучше, конечно, когда человек приходит к психологу сам. Но люди моей профессии готовы работать с клиентом и тогда, когда его к нам приводят. Так что, Ольга Михайловна, вы уж проходите, распола гайтесь, раз уж такое дело. У нас с вами будет прекрасная возможность по говорить об Инне. Ты не станешь возражать? — обратился я к дочери.

— Говорите, о чем захотите, Антон Владимирович, только чтоб мама при шла, наконец, в себя. А то она, как кошка, припала к валерьянке, да тол ку то!

Инна ушла. Мы с Ольгой Михайловной сидели в креслах почти друг против друга и я, чтобы устранить эту пространственную конфронтацию, сдвинул свое кресло чуть в сторону и немного назад.

— Так лучше? — вопросительно посмотрел я на Ольгу Михайловну.

— Да все равно, — она ответила почти машинально, и это означало, что клиентка была настолько погружена в свои мысли и переживания, что не в силах была отвлекаться на какие то там мелочи. Я перешел к делу.

— У вас давно такое состояние?

— Давно. Всю жизнь.

Я видел, что в Ольге Михайловне происходила борьба. По видимому, она решала обычную для таких случаев дилемму: уйти или остаться. Уйти — значит отстоять свою гордость, но оставить незаживающие раны в душе.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика Остаться означало доверить себя, свои личные боли и сомнения посторон нему человеку. Не другу, не родственнику, даже того хуже — профессио налу в области переживаний, да к тому же еще бывшему преподавателю. В этой ситуации подталкивать человека к чему то было бы неэтично. Но ос тавлять ее наедине со своим смятением просто недопустимо. Я решил про тянуть тоненькую ниточку разговора, поставив на кон самую бесспорную и надежную карту — честность.

— А знаете, Ольга Михайловна, я ведь вас, стыдно сознаться, совершенно не помню.

— Отчего же стыдно? Ведь почти двадцать лет прошло с тех пор.

— Стыдно, наверное, от того, что хороший преподаватель всех своих сту дентов помнит вcю жизнь и знает в лицо. Так принято считать.

— Что принято считать и что на самом деле происходит — две большие разницы, как говорят в Одессе, — Ольга Михайловна вздохнула. — Я вот, принято считать, по крайней мере среди моих приятельниц, прекрасно уст роилась в жизни. Первый муж в Америке, практически содержит дочь. Вто рой муж — тихий алкаш, не изменяет, не буянит. У меня есть работа. Дочь студентка. Недавно была, — поправилась она. — Это то, что принято счи тать. А то, что я живу в круглосуточном дурдоме, — это реальность, о кото рой никому не расскажешь. Ведь у каждого свое горе. И чужое в него уже не вмещается.

— Вы чувствуете себя несчастной? — мой вопрос прозвучал неожиданно не только для нее, но, как мне показалось, и для меня самого. В тот момент, когда я слушал Ольгу Михайловну и пытался понять ее состояние, у меня совершенно вылетели из головы какие либо теоретические соображения.

Я просто на какое то мгновение ощутил замкнутое пространство ее неза щищенной жизни и обманутых чаяний и надежд. Ее одиночество, истом ленность и безысходность.

— Несчастной? Да кто же сейчас счастлив то? — она подняла на меня гла за, в которых блестели слезы. — Разве что идиотки, для которых специаль ную формулу счастья изобрели: “Я купила “тампакс” и теперь я счастли ва”. Я не из таких.

— Следовательно, вам жить не просто.

— Да уж.

— Нет, я не в этом, не в бытовом смысле, — уточнил я.

— А в каком же?

— В психологическом. Видите ли, в теоретической психологии есть такое понятие — “жизненный мир”. Его предложил немецкий философ Эдмунд 278 Психологическая помощь: теория и практика Гуссерль. Так вот, человек, живущий в легком жизненном мире, может быть счастлив и от пустяка. Тот же, кто живет в сложном жизненном мире, пус тяками не пробавляется. И формулами, пусть самыми благородными, дело здесь не обходится.

— Да уж, не обходится — как эхо повторила Ольга Михайловна.

Она сидела, поникшая и как бы придавленная тяжестью своих житейских волнений.

— Но ведь безвыходных ситуаций не бывает, — попытался я вновь протя нуть тоненькую ниточку беседы, которая, казалось, рвется, не достигая клиента.

— Не бывает, — снова, как эхо, повторила Ольга Михайловна, — кроме тех, что безвыходны, — добавила она и, вздохнув, поднялась. — Ладно, Антон Владимирович, спасибо за разговор. Пойду я. А вы уж помогите Инне, если сможете. Она как то поверила вам. Молоденькая ведь совсем. Я то что, я уж верить никому не могу.

И, не прощаясь, она вышла.

Наши встречи с Инной продолжались еще месяца полтора, когда Инна вдруг сказала:

— Антон Владимирович, мама хочет прийти к вам, поговорить.

— Пусть приходит, — я назначил время.

Наша встреча и разговор с Ольгой Михайловной проходили вне всяких правил и канонов.

— Антон Владимирович, я бы хотела спросить вас: что вы сделали с Инной?

— У вас возникли опасения, связанные с Инной и ее встречами со мной?

— У меня возникли опасения, — в свойственной ей манере повторять сло ва собеседника ответила Ольга Михайловна, — что Инна теперь совершен но отбилась от рук и живет так, будто меня не существует. Она не только совершенно успокоилась после отчисления из университета, но и не по мышляет о возможном восстановлении. Она...

Ольга Михайловна замолчала, пытливо вглядываясь в меня.

— Она, мне кажется, впала в какую то свою очередную крайность.

— То есть?

— Она занята только одним. — Женщина опять замолчала. — Я мать. Мне ужасно об этом думать и говорить.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика — Чем же таким занята Инна?

— Она все время посвящает вам: пишет вам стихи, письма, постоянно ссы лается на вас в спорах со мной. По моему, вы затмили для нее весь свет. Я теряю дочь.

Здесь я не выдержал и рассмеялся. По видимому, мой смех подействовал на мать Инны каким то особенным образом, потому что она вдруг тоже за улыбалась, а потом нахмурилась и сказала:

— Я не вижу здесь ничего смешного. Вы влюбили в себя мою дочь.

— А вы приревновали? — я опять не смог удержаться от смеха.

— Да что же тут смешного?

Видно было, что Ольга Михайловна была обескуражена моей реакцией.

— Смешного то ничего нет, кроме того что вы, интеллигентная женщина, во первых, приняли за влюбленность специфические переживания в пси хотерапии, которые Фрейд называл “перенесением”, трансфером. А во вто рых, ваша ревность беспочвенна, равно как беспочвенна и ваша обеспоко енность тем, что вы потеряли ребенка. Ведь Инна не в подъездах тусуется с сомнительными компаниями, а ведет содержательные беседы, между про чим, с профессором психологии. Кроме того, этот юношеский, точнее, де вичий трансфер, проявляющийся в форме влюбленности, — хорошо извес тный феномен, в котором отражается действие так называемого механизма интроекции. Это означает, что Инна любит во мне желаемый образ самой себя в будущем.

— Вы хотите сказать, что Инна любит в вашем образе себя как будущего профессора психологии?

— Вполне может быть.

— Ах вот оно что! Я ведь самое главное вам не сказала вначале. Она те перь только по психологии читает книги. И вашего Фрейда, кстати, тоже.

Я чувствовал, что мой разговор подействовал на Ольгу Михайловну успока ивающе. Во всяком случае, когда мы прощались, она сказала:

— Может, мне все таки пройти у вас психотерапию?

— Это дело хозяйское, — ответил я спокойно, но, как мне показалось, при ветливо.

На том и разошлись. А еще недели через две или три Инна сообщила, что мама хочет прийти ко мне на консультацию. На этот раз Ольга Михайловна пришла с книгой в руках. Это был Эрик Берн, “Игры, в которые играют люди”.

280 Психологическая помощь: теория и практика — Антон Владимирович, — начала она без всякого предисловия. — Я бо юсь, что моя Инночка повторит мою собственную судьбу. Сценарная мат рица... — она заплакала. — Я не хочу... Не хочу, чтобы она продолжала бесконечно ссориться со мной, как бесконечно сcорилась я со своей мате рью. Не хочу, чтобы она рано ушла из дома и вышла замуж, как это сдела ла в свое время я. Не хочу, чтобы она наспех вышла замуж за влюбленного психопата. Не хочу, чтобы в ее семье были бесконечные конфликты, как это было у меня, затем разводы, аборты... Не хочу... Я не хочу передавать ей мой жизненный сценарий. Я это настолько ясно осознала после того, как прочла этого американца... Что вы посоветуете?

— Я посоветую нам с вами просто спокойно поговорить обо всем, что на кипело, обо всем, что ложится на сердце непереносимым грузом забот. Да вайте попытаемся?

— Давайте. С чего же начать?

Ольга Михайловна сидела ко мне в пол оборота и подалась в ожидании моих слов мне навстречу. Она волновалась. Она вся была под впечатлени ем личного открытия, что ее собственные представления о благе своего ребенка могут испортить ее дочери жизнь. Я решил рискнуть и, не вдава ясь в оттенки ее состояния, рубанул с плеча:

— Может, начнем, так сказать, ab ovo*. С того, что в вас вспыхнуло острое желание не искалечить судьбу вашего ребенка... — я умолк.

— Именно вспыхнуло! Озарило меня, — каким то изменившимся голосом поддержала мою реплику женщина. — Вы знаете, точно меня кто то тол кнул. И я проснулась с этой мыслью. С мыслью, что и отец, и я, да и бабуш ка — все мы беспрерывно и бестолково, но с каким то маниакальным упорством навязываем Инне свою волю. Толкаем ее в какую то вроде бы понятную нам колею. Вроде бы накатанную. Но на самом то деле неясную.

Мне, по крайней мере.

Она перевела дыхание.

— Берн прав. Это программирование. Но могу ли я, неудачница, отец Инны, неудачник, можем ли мы запрограммировать ее, нашу дочь, на... — она задержала дыхание, — на жизненный успех? Не можем, — горько и убежденно закончила Ольга Михайловна фразу. — В этом то и дело, что мы все вешаем на нее хвосты наших представлений о нашей жизни. Но ведь жизнь то переменилась. Как узнать, что ей, Инне, на самом деле надо?

Что хорошо для нее на самом то деле?

— Спросить, — ответил я, воспользовавшись маленькой паузой в речи со беседницы.

*Ab ovo — “с яйца” (лат), — т.е. с самого начала.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика — Как спросить? — не поняла она. — Да ведь ей всего то восемнадцать!

— Вот и чудесно, — мой оптимизм прозвучал, как мне показалось, не на прасно. — Просто спросите ее сами.

— Я вас хочу спросить, — произнесла Ольга Михайловна твердо и с неко торым нажимом в голосе.

— Вы хотите, чтобы я разделил с вами ответственность за решения вашего ребенка?

— Вы же ее знаете, — Ольга Михайловна занервничала. Чувствовалось, что наш разговор пошел не совсем по тому руслу, какого она ожидала.

— Да, я знаю Инну, — проговорил я не спеша, взвешивая каждое слово. — Я знаю о ней, знаю ее, как бы поточнее это сказать, больше все таки голо вой. А вы ее знаете сердцем. Вы же носили ее под своим сердцем. Так сло жились обстоятельства, что в этом периоде ее жизни, в ранней юности, мы с вами как бы поменялись местами: я ей сопереживал, а вы думали о ней.

Но на самом деле все наоборот. Мне легче думать об Инне, а для вас есте ственнее вчувствоваться в нее сердцем. Прислушайтесь к нему, и сердце подскажет вам, как лучше всего вы сможете помочь вашему ребенку. Не тем знанием, головным, которое Эрик Берн называет программированием, а той мудростью сердца, которая не знает, но ведает. Сокровенным знани ем. Я, собственно, и приглашал вас на психотерапию, чтобы снять налет окаменевших напластований с души вашей, чтобы вы смогли спокойно вздохнуть и свободно взглянуть на свою дочь не как затравленная мамаша на свое чадо нерадивое, а как молодая женщина на свою юную дочь — ра достно и с надеждой. У нее ведь, как ни банально это звучит, вся жизнь впереди. Вся жизнь!

Мы долго еще говорили в ту нашу встречу. И сейчас я уже не смогу в точ ности воспроизвести длинные монологи матери Инны. Помню только ее просветленное лицо и зажегшиеся внутренним светом глаза, когда мы про щались, не сговариваясь о следующей встрече.

Наступил июнь, близился мой отпуск. Подошла пора прощаться с Инной.

— Я вам напишу, — сказала она и, помолчав, добавила, — правда, пока не знаю когда, но напишу обязательно.

Через три месяца я получил первое письмо от Инны. Привожу его полнос тью:

“Здравствуйте, милый Антон Владимирович! Вы, наверное, удивились, уви дев такой обратный адрес. Я тоже до сих пор в себя прийти не могу. Здесь совсем, совсем все не так, как я думала. Мне даже трудно написать обо 282 Психологическая помощь: теория и практика всем по порядку. Может быть, потом как нибудь я все осмыслю и напишу вам. Начну, пожалуй, с конца.

На прошлой неделе я сдавала TOEFEL. Получила 600 баллов. Это успех. Те перь надо сдавать вступительные экзамены. Тут никто не снисходит к моим проблемам. Так что я все сдавать буду наравне с американцами. Уни верситет католический. Ну да Бог с ним. Главное — поступить.

Папа отказался платить за мою учебу. Вообще отказался платить за что либо. Так что все легло на плечи моей мамы. Я перед ней в вечном долгу.

Не знаю, в курсе вы дела или нет. Мама ведь продала свою квартиру у Зо лотых Ворот, на Владимирской, в которой мы все жили, и купила малень кую, двухкомнатную, на массиве. А разницу отдала на мою поездку и уче бу. Я должна либо поступить, либо умереть. Я просто не смогу маме смот реть в глаза после всего, что она для меня сделала. Мой факультет, как вы, наверное, догадываетесь, — психологический.

Что здесь больше всего выводит из равновесия — так это наши эмигранты.

А папа только с ними и общается. Мне кажется, что с нервами у него все же не в порядке.

Моя виза не позволяет здесь работать. Если что и найду, так нелегально, как большевичка. Американцы говорят: “Where is a will, — there is a way!” И, вы знаете, это правда. Одна просьба: пожалуйста, очень, очень прошу — пишите хоть изредка. Я страшно скучаю по Киеву. Целую вас. Инна”.

Я вчитался в обратный адрес, по которому Инна просила ответить: город Феникс, штат Аризона, США.

Вопросы для самостоятельной работы Прокомментируйте специфику и динамику психотерапевтичес ких походов психолога психотерапевта при работе с Инной и ее матерью.

Какой из известных вам способов разрешения конфликта избра ла Инна? Чем это, на ваш взгляд, обусловлено?

Прокомментируйте динамику дистанции и степень дистанции и степень вовлеченности психолога в терапевтические отношения с клиентками.

Насколько оправданы “посреднические” и “просветительские” функции психолога психотерапевта в данной ситуации?

Прокомментируйте соотношение партнерства и патернализма в отношениях психолога психотерапевта и его клиенток.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика Какова в целом роль психолога психотерапевта в данной ситуа ции? Какова и насколько оправдана, на ваш взгляд, его этическая (профессиональная и личностная) позиция?

Можно ли считать личностную психотерапию Инны завер шенной?

284 Психологическая помощь: теория и практика Приложение ПРОЕКТИВНЫЕ УПРАЖНЕНИЯ УПРАЖНЕНИЕ Инструкция Упражнение предназначено для работы в учебных группах. Внимательно прочтите проективный текст. Меняя роли и парадигмы, попытайтесь по чувствовать специфику каждого из психотерапевтических направлений, “примерить” его к собственной личности и профессиональным склонно стям к предпочтению той или иной парадигмы. К ориентировочным тек стам подсказкам отнеситесь вдумчиво и внимательно.

После завершения учебной работы в целом организуйте групповую проек тивную дискуссию на тему: “Личностные проблемы — личностные особен ности — психотерапевтические парадигмы”.

А. ПРОЕКТИВНЫЙ ТЕКСТ “СЛУЧАЙ С СЕРГЕЕМ”* Действие происходит в центре психологической помощи, где квалифици рованные психологи проводят индивидуальную и групповую работу. Сер гей пришел на консультацию и рассказал о себе следующее:

“Мне 25 лет. Я студент психологического факультета. Недавно решил спе циализироваться в области психологического консультирования. Я окон чил три курса, прослушал спецкурсы по психологии личности, общения и даже прошел группу личностного роста. Я решил, что если собираюсь ра ботать с людьми как консультант, то мне следует прежде всего лучше взглянуть на себя.

*Идеей “Приложения” автор обязан Дж. Кори (см. Corey J. Theory and practice of counseling and psychotherapy. — Monterey: Brook / Cole Publ., 1986 — p. 161.

Приложение I. Проективные упражнения В свои 25 лет я чувствую, что прожил большую часть своей жизни впус тую. К настоящему моменту я бы хотел уже закончить университет и рабо тать, а вместо этого я всего лишь студент. Я понял, что без основательного понимания самого себя человек не может полноценно жить, и решил спе циализироваться в области консультативной психологии и работать кон сультантом с проблемными детьми. Мне помог в свое время один человек, и я тоже хотел бы помогать подросткам. Но все же моя личностная пробле матика далека от настоящей проработки. У меня мало друзей, я испытываю страх и робость со сверстниками или людьми старше меня. Я чувствую себя хорошо с детьми, потому что они еще искренни. Я очень беспокоюсь по поводу того, достаточно ли я подхожу для практической работы в каче стве психолога консультанта. Одна из моих проблем — я много курю и, бывает, выпиваю. В основном это случается, когда мне одиноко и кажется, что я никому не нужен. Я боюсь людей вообще, но особенно сильных и привлекательных женщин. Возможно, я всегда думаю о том, как они меня оценивают, и боюсь, что они считают меня недостаточно мужественным.

Мне кажется, я не соответствую их ожиданиям. Я действительно далек от образца мужской “модели”. У меня не мужественное лицо, я довольно мя гок в обращении и часто задумываюсь, соответствую ли я вообще совре менным представлениям о мужском идеале.

Довольно часто меня охватывает тревога, особенно по ночам. Иногда мне хочется куда нибудь сбежать, чтобы никто меня не видел. Часто я страдаю от того, что считаю себя неудачником. Я вообще часто зацикливаюсь на себе. На мыслях о собственной бесполезности. В такие моменты я себя не навижу. В тяжелые минуты мне кажется что лучше вообще было не ро диться или даже, что лучше — умереть. Тогда бы я по крайней мере пере стал страдать. Если быть откровенным, я не могу сказать, что кого нибудь когда нибудь любил всей душой. Да и меня никто никогда не любил по на стоящему.

Но все, конечно, не так мрачно. У меня нашлось достаточно настойчивости, чтобы поступить в университет, тем более на факультет психологии. Мне нравится, что я хочу работать над собой и прилагаю усилия в этом направ лении. Я знаю, мне нужен человек, который помог бы мне. Мне нравится в себе то, что я осознаю свои страхи, способен остро чувствовать и могу рис кнуть, даже если чего то боюсь.

Что было у меня в прошлом? Какие наиболее значительные события и по воротные моменты моей жизни? Главным поворотным моментом было, как ни странно, общение с командиром взвода в армии, молоденьким лейтенан том. Он воодушевил меня на поступление в университет, он говорил, что видит во мне способности, требуемые для работы с подростками. Мне 286 Психологическая помощь: теория и практика трудно было вначале поверить в это, но его вера помогла мне. Следующим значительным событием стала моя женитьба и развод. Наши семейные вза имоотношения длились недолго, жена ушла от меня. Это было страшным ударом по моему мужскому самолюбию. Она была очень сильной женщи ной, доминантный тип. Жена не упускала случая подчеркнуть, что я — “не деловой”, “не мужик”. С тех пор я опасаюсь сближаться с женщинами из за страха, что они меня станут подавлять.

Мои родители не разводились, но лучше было бы, наверное, чтобы они это сделали. Они часто ссорились. Насколько я понимаю, именно мать была инициатором. Она была доминирующей личностью и часто “катила бочку” на отца, который был слабым, пассивным и робким по сравнению с мате рью. Он никогда не возражал ей. Кроме того, мои “предки” всегда сравни вали меня не в мою пользу со старшим братом, который оказался “замеча тельным” ребенком, удачливым и прилежным учеником. Я сам не знаю, как случилось, что я оказался неудачником.

Я помню, отец кричал: “Ты что, тупой? Соображать надо! Идиот ненормаль ный! Ты никогда ничего не добьешься!” Моя мать обходилась со мной так же, как она обходилась с отцом. “Ты — тряпка, а не мужчина. Когда ты уже вырастешь и уедешь? Хоть глаза не будешь мозолить, чтоб сердце мое не болело!” Вот что я от нее слышал. Помню, мне было лет 10 или 12, я пы тался заснуть ночью, чувствуя себя совершенно ненужным. Мне хотелось построить свой домик и в нем жить.

Мы жили в маленьком городке. В отцовской семье не было разговоров ни о религии, ни о чем таком... По правде говоря, я часто ловил себя на мысли, что я сын не своих родителей.

У меня, по моему, классический комплекс неполноценности. Мне бы хоте лось уважать себя больше. Надеюсь, что я смогу научиться любить. Мне хо чется также избавиться от чувства вины и тревожности и относиться к себе, как нормальные люди. Я действительно хочу стать хорошим детским консультантом, а для этого мне надо глубоко понять себя. Правда, я не со всем определился, что это означает. Но знаю твердо, что мне нужно осво бодиться от саморазрушительных склонностей и научиться больше дове рять людям. Может быть, вы сможете мне помочь”.

1. Психоаналитический подход Психоаналитический подход предполагает прежде всего исследование неосознаваемой психодинамики поведения Сергея.

Основные моменты психотерапевтической работы суть следующие.

Приложение I. Проективные упражнения 1). Углубленная работа с тревогой, связанной с подавленными сексуальны ми и агрессивными импульсами. В прошлом Сергей вынужден был подав лять эти импульсы, контролировать их, в противном случае он попадал в трудное положение.

2). Принятие к сведению сильного Супер Эго, сформировавшегося у Сергея под влиянием интернализации родительских норм и ценностей. Перфекци онистские цели и нормы диктуют Сергею основное правило, согласно кото рому он может быть любим только при условии, что будет совершенным.

Естественно, что нереалистичность подобных установок привела лишь к интернализации агрессии и вины. Вместо того чтобы направить эти чув ства на родителей и брата, он обратил их на себя.

3). Приверженность к курению может трактоваться как “оральная фикса ция”. В связи с тем, что в раннем детстве Сергей не дополучил любви и принятия, он до сих пор страдает от депривации, в поисках одобрения и принятия со стороны других.

4). Половая идентификация Сергея прошла неблагополучно. Являясь сви детелем постоянной борьбы родителей друг с другом, он идентифициро вался со слабым отцом и перенес боязнь матери, сильной и доминирующей, на всех женщин. Возможно, он даже женился на женщине, похожей на его мать и вызывавшей у него те же чувства неполноценности.

5). Сердцевина психоаналитической терапии — установление отношений трансфера и их проработка.

Вполне логично допустить, что к психотерапевту Сергей станет относиться как к матери (тем более, если это будет женщина) или — как к отцу, и ана лиз этих отношений даст ему возможность осознать неосознаваемые де терминанты собственного поведения.

6). Значительное внимание следует уделить анализу прошлого: отношений с родителями, братом, испытанным в детстве чувствам. Типичные вопросы к Сергею могут быть следующими: “Что ты делал, когда чувствовал себя нелюбимым? Когда ты был ребенком, то мог ли ты выражать свои негатив ные чувства? Что ты делал с ними? Какое влияние на тебя оказали твои от ношения с матерью?” 7). Особо следует выделить момент повторения в текущем поведении опы та детских переживаний, в частности, воспроизведение его неопределен ной зависимости от матери. Застревание на симбиотической зависимости и неспособности по настоящему отделиться от родителей свидетельствует о незавершенности процессов индивидуации и интеграции, о незавершенно сти конфликта, борьбы, связанной с независимостью, что ведет к формиро ванию чувства собственной малоценности.

288 Психологическая помощь: теория и практика 2. Адлерианский подход Базисные цели адлерианского психотерапевта соответствуют четырем эта пам консультирования: 1) установлению и поддержанию хороших рабочих отношений с Сергеем;

2) исследование его динамики;

3) поощрение его к развитию инсайта и понимания;

4) помощь ему в поиске новых альтерна тив и выборов.

Первая стадия — развитие взаимного доверия и уважения. Терапевт дол жен внимательно отнестись к субъективным переживаниям Сергея и попы таться уяснить, как тот реагировал на поворотные моменты в жизни. По скольку консультирование предполагает отношения равенства, терапевт должен исследовать с Сергеем его чувство неравенства c большинством других людей. Цели консультирования устанавливаются совместно.

Вторая стадия предполагает анализ и оценку стиля жизни Сергея (напри мер, с помощью специализированного опросника). При этом (в течение не скольких сеансов) анализировались бы: социальные связи Сергея, его про фессиональная ответственность, его мужская роль и чувства, связанные с самим собой. Значительное внимание было бы уделено жизненным целям и приоритетам. Обобщив прошлый опыт Сергея, терапевт особенно бы вы делил то, что называется у адлерианцев “базисными ошибками”, т.е. оши бочные умозаключения о жизни и деструктивные — о самом себе.

В случае с Сергеем такими ошибочными умозаключениями, образующими сердцевину жизненного стиля, являются:

не сближаться с людьми, ибо это ранит;

родители меня не жалели и не любили, следовательно, меня никто не любит;

если бы я мог стать совершенным, возможно, люди меня и при няли бы;

быть мужчиной означает не показывать эмоций.

Обобщение и интерпретация терапевтом всей информации должны, по сути, привести Сергея к инсайту, связанному с тем, что он вводит себя в депрессию сам, а не является жертвой заболевания. Иначе говоря, Сергей увидит, что он нуждается не в лечении, а в подбадривании и в переориен тировке жизненных целей. В ходе детального анализа его верований, це лей, намерений Сергей увидит неточности в своей субъективной логике.

Так, сердцевина его жизненного стиля может быть объяснена таким обра зом: 1) Меня не любят, со мной не считаются;

2) Мир опасен, жизнь не справедлива;

3) Следовательно, я должен искать пути обеспечения соб ственной безопасности.

Приложение I. Проективные упражнения В ходе третьего этапа терапевт интерпретирует жизненный стиль, цели, задачи и субъективную логику Сергея. От последнего ожидается выполне ние домашних заданий, связанных с переводом его инсайтов в новое по ведение.

На последнем этапе, в фазе переориентации, ожидается, что Сергей вместе с психотерапевтом станет работать над рассмотрением альтернативных установок, верований и действий. К этому времени Сергей увидит, что он вовсе не должен замыкать себя в паттернах прошлого. Он также откроет, что у него достаточно сил для изменения жизни и что для этого недоста точно одних инсайтов, а требуется план, ориентированный на действие.

Сергей почувствует и поймет, что способен создать новую жизнь для себя, а не оставаться жертвой обстоятельств.

3. Экзистенциальный подход Консультант исходит из того, что Сергей располагает способностями рас ширить свое сознание и определить для себя будущее направление своей жизни. Прежде всего терапевт обращается к Сергею, побуждая его осоз нать, что он не должен быть жертвой прошлого, а наоборот, способен быть архитектором в реконструкции будущего. Сергей может освободить себя от детерминистских шор и принять ответственность, которая приходит вместе со свободой направления собственной жизни. Данный подход дела ет упор не на психотехнику, а на постижение мира Сергея терапевтом в процессе подлинных взаимоотношений как средства самопонимания.

Сергею можно также противостоять в его попытках избежать свободы по средством алкогольно никотиновой зависимости. Беспокойство Сергея (тревога) — это не то, что требует “лечения”. Скорее, он нуждается в обу чении тому, что реалистическое беспокойство — витальная составляющая жизни в свободе и неопределенности. В связи с тем, что гарантий не суще ствует и человек одинок, вина и даже отчаяние являются нормальными со путствующими переживаниями.

Экзистенциальный терапевт склонен рассматривать воображаемое само убийство Сергея как символ умирания его личности. Использует ли Сер гей свой человеческий потенциал? Избирает ли он, так сказать, путь утверждения жизни или путь смерти? Можно было бы занять позицию конфронтации по отношению к смыслу и цели его жизни. Есть ли причи на (резон) для него продолжать хотеть жить? Каковы проекты обогащения его жизни? Что он может сделать, чтобы обрести смысл, значимый и жи вительный для него?

290 Психологическая помощь: теория и практика В жизни Сергея доминирует вина. Однако в основном это вина невротичес кая, основанная на том, что он думает, будто подводит других людей и не оправдывает их ожидания. Сергей должен обучиться тому, что вина может выполнять ценную функцию, если она основана на осознании недостаточ ного использования собственных потенций. Сергею необходимо также принять ту реальность, в которой временами он может чувствовать себя одиноко, так как самостоятельный выбор и жизнь со своего собственного центра сопряжены с чувством одиночества. Экзистенциальный психотера певт рассмотрел бы также надежду Сергея в процессе учебы открыть свой собственный личностный центр и жить собственными ценностными смыс лами. Формируя собственный психологический центр своей жизни, Сергей смог бы стать более основательной личностью и научился бы ценить себя выше. По мере становления такой центрации (я — центр собственного мира) он бы меньше искал одобрения других, в частности, родителей или их заместителей. Вместо установления зависимых отношений он смог бы относиться к другим с позиций своей силы (достоинства). Только тогда возникла бы возможность преодоления чувства изолированности и отде ленности от других.

4. Роджерианский подход Психологическая автобиография Сергея четко показывает, чего он хочет для своей жизни. Он ставит цели, он мотивирован к изменению, и у него достаточно беспокойства, чтобы работать над собой. Поэтому роджериан ский психотерапевт прежде всего начал бы с веры в способность Сергея найти свой собственный путь и в его собственные силы. Иначе говоря, эта парадигма акцентирует не диагноз и не информацию о прошлом, а прежде всего предполагает свободное высказывание чувств — неадекватности, фрустрации, безнадежности и т.п. Терапевт предоставляет свободу и без опасность для исследования угрожающих аспектов личностного бытия, воздерживаясь от суждений и критики чувств. Здесь мало простого отра жения чувств путем вербализации. Терапевт стремится полностью пере жить в текущий момент, что это значит — жить в мире Сергея. Подлинные отношения с Сергеем включали бы в себя доброту, глубокое понимание, безусловное принятие и теплоту, а также желание позволить клиенту про явления любых его чувств в ходе терапевтического времени. Терапевт должен был бы передать Сергею основные установки понимания и приня тия, и через это положительное отношение Сергей получил бы шанс от бросить свои опасения и более полно и свободно исследовать свои личные заботы. В сущности, Сергей рос бы личностно во взаимоотношениях с те рапевтом, который должен был бы оставаться искренним. Сергей использо вал бы эти отношения, чтобы научиться больше принимать себя со своими Приложение I. Проективные упражнения достоинствами и ограничениями. Сергею была бы предоставлена возмож ность открытого выражения чувства страха по отношению к женщинам, ощущения себя неудачником и “слабаком” и, главное, — возможность исследовать свои ощущения, когда его оценивают другие — родители, на чальство. Он получил бы возможность выразить чувство вины (он живет не так, как ожидали от него родители);

что он никогда никого не любил, что он одинок и т.п.

Делясь своими чувствами, Сергей перестал бы ощущать свое одиночество, ибо он рискнул бы впустить в свой частный мир другого — психолога. По средством таких личностных отношений с терапевтом Сергей постепенно смог бы сосредоточиться на своих переживаниях и прояснить свои чувства и установки. А терапевт увидел бы его как человека, способного развить свои собственные силы и принимать самостоятельные решения. Словом, терапевтические отношения освободили бы его от саморазрушительных тенденций. Вера и забота психолога увеличили бы его собственную веру и уверенность в своих способностях разрешать трудности и открывать новые пути бытия.

5. Подход гештальт терапии Гештальт терапевт прежде всего сосредоточился бы на незавершенном действии Сергея по отношению к родителям и бывшей жене. Скорее всего, это чувство негодования, но Сергей направил его в свою сторону. Помес тив в центр работы нынешнюю ситуацию клиента, психотерапевт учел бы также и то обстоятельство, что Сергей нуждается в повторном пережива нии прошлых чувств, которые иначе вмешиваются в нынешнюю жизнь. Од нако в гештальт терапии проработка прошлых чувств осуществляется не в реминисценциях, а в ситуации “здесь и теперь”, в воображаемых сценках из жизни с бывшей женой. Сергей как бы анимировал ситуацию, обращаясь “непосредственно” к жене. Он мог бы прямо сказать ей о своих отрица тельных чувствах и тем самым завершить незавершенное. Ему нужен так же символический разговор с матерью и отцом. Здесь важно именно содер жание его речей, обращенных к родителям, содержание, которое не прояв лялось в реальной жизни. При этом психотерапевт может побуждать вы сказываться следующими вопросами: “Что вызывает у тебя самое большое возмущение в отношении этих людей? Что ты желал получить от них и не получил? Как бы ты хотел, чтобы они к тебе относились? Что тебе надо сказать им сейчас, чтобы высказать все свое негодование и обиду?” Через осознание того, что он сейчас делает и как удерживает себя в замк нутом пространстве прошлого, Сергей может принять ответственность за свою жизнь. Вовлекая его в диалог между разными “частями” его лично 292 Психологическая помощь: теория и практика сти, психотерапевт предоставляет Сергею возможность сыграть разные “Я” и установить между ними более сбалансированные отношения. Можно использовать технику пустого стула. Благодаря этому Сергей придет к осо знанию тех мазохистских игр, которые он ведет с собой. Учитывая, что Сергей теряется при женщинах, можно предложить ему сыграть роль ма ленького мальчика и с этой утрированной позиции поговорить с могуще ственной женщиной (на пустом стуле), а затем он мог бы сам стать этой сильной женщиной и с данной позиции ответить “маленькому мальчику”.

Основной момент — его конфронтация с собственными страхами и диалог тех полюсов, которые существуют в нем. Цель — не извлечь наружу чув ства, а научиться жить с ними: почему, собственно, он должен быть либо “маленьким мальчиком”, либо “суперменом”? Почему бы ему не научиться быть человеком, которому временами свойственны слабость и опасения?

Большинство техник гештальт терапии служат одной, но главной цели:

они помогают Сергею получить более полное чувство того, что он делает в настоящем, чтобы продолжать удерживать внутри себя значимые фигуры.

По мере осознания того, насколько зависимым от них он позволяет себе быть, у него появится возможность обрести центр внутри себя и жить ради своих собственных целей, а не оставаться под контролем значимых для него фигур.

6. Трансактный анализ В связи с тем, что трансактный анализ — контрактная форма терапии, сле дует начать с оговаривания желаемых, согласно контракту, изменений и тех областей, в которых они должны произойти. Общая область, которую хотел бы изменить Сергей, судя по всему, — как научиться чувствовать себя хорошо. Для трансактного анализа существенен анализ нынешнего поведения, взаимодействия с другими и отношений к себе, хотя анализ прошлого также важен, ибо в нем содержатся важные ранние решения, влияющие на теперешнее поведение. Их надо раскрыть. Так, для Сергея та ким ранним решением было следующее: “Я — глуп, и лучше, чтобы меня здесь не было. Я неудачник”. В дополнение к этому раннему решению Сер гей принял такие формулы, как: “лучше бы тебя не было”;

“будь совер шенным”;

“не верь женщинам”;

“быть мужчиной — значит всегда быть сильным”;

“у тебя ничего не получится”.

Возможно, главная формула его жизни — “Лучше бы тебя не было”. Раз ными путями Сергей программировался посланиями типа: “Хоть бы тебя не видеть, чтобы сердце не болело” и т.п. Сергей получал много отрицатель ных подкреплений (ударов), и его личностная ценность девальвировалась.

Теперь ему трудно вступить в близкие отношения и принимать поглажи Приложение I. Проективные упражнения вания. Он вложил значительную энергию в накопление отрицательных от ношений и эмоций (тревоги, вины, самоуничижения, даже суицидальных мыслей), которые необходимо прорабатывать в психотерапевтическом процессе.

Скорее всего психотерапевт данного направления займет по отношению к Сергею позицию конфронтации, указав те игры, в которые он играет: “Бед ный я бедный”;

“Жертва”;

“Беспомощный”;

“Страдалец”. Его “рэкет” — это собрание чувств, которые он использует для оправдания своего жизненно го сценария и, в частности, ранних решений, зафиксированных в “рэкете вины” и “депрессии”. По всей вероятности, Сергей склонен накапливать чувства вины и депрессии, а игры, в которые он играет, в качестве приза содержат именно эти чувства. В данном случае он как бы оправдывает в своих глазах свою собственную жизнь, ибо таков сценарий. Формула “не будь” заслуживает особого исследования.

В ходе психотерапии Сергея следует обучить анализу жизненного сцена рия. Следует показать, что он основывает свой жизненный план на серии решений и приспособлений. С помощью такого анализа он научится опре делять жизненные стереотипы, которым следует, и, таким образом, изме нять свою запрограммированность. С помощью расширения сознания он сможет освободиться от раннего сценария.

Автобиография Сергея показывает, что он интроецировал критического Ро дителя, наказывающего его и понуждающего всегда чувствовать свою не адекватность. Таким образом, Сергею необходимо научиться быть добрее и снисходительнее к себе, тогда он сможет любить и других. Он должен при обрести способность питать себя, принимать свои успехи и открывать себя другим.

7. Поведенческий подход Первоначальная задача психотерапевта поведенческой ориентации заклю чалась бы в том, чтобы помочь Сергею перевести некоторые из его общих целей в конкретные и измеряемые. Так, если Сергей говорит: “Я хотел бы лучше относиться к себе”, терапевт может спросить: “Что ты имеешь в виду? Когда ты чувствуешь себя хорошо? Что ты можешь сделать, чтобы сузить свою цель?” Когда Сергей говорит: “Я хочу избавиться от своего комплекса неполноценности”, терапевт может задать встречный вопрос:

“Какое твое поведение ведет к чувству неполноценности?” В случае с Сер геем некоторые конкретные цели могут быть связаны с его никотинозави симостью. Его можно попросить вести запись событий, ведущих к курению или выпивке. Что касается неуверенности Сергея в общении с людьми, ему следует предложить моделирование, ролевую игру, тренировку поведения, 294 Психологическая помощь: теория и практика когда терапевт, играя роль партнера, предоставит обратную связь о том впечатлении, которое производит Сергей в общении, и они закрепили бы эффективное поведение.

Тревожность Сергея, связанную с женщинами, также можно было бы про работать методами функциональной тренировки поведения. При этом те рапевту рекомендуется, к примеру, сыграть роль женщины, которой Сер гей назначает свидание, а Сергей бы практиковал желаемое поведение с проговариванием всех опасений и соответствующим анализом обрат ной связи.

Страх неудачи можно было бы прорабатывать с помощью систематической десенсибилизации. Начав с обучения релаксации, можно затем составить перечень конкретных страхов, связанных с несостоятельностью. Возглав лял бы этот список, скорее всего, страх импотенции, а в конце его значил ся бы просто разговор со студенткой коллегой. Затем можно предоставить клиенту возможность вообразить приятную сценку и начать процесс де сенсибилизации с меньшего страха, прорабатывая его до ситуаций, вызы вающих наибольший страх.

Далее терапия может сфокусироваться на модификации поведения, приво дящего к чувствам вины и тревоги. Скорее всего, анализировалось бы не столько прошлое, сколько нынешнее неверное поведение. Значимость при давалась бы не столько инсайту или переживаниям, сколько обучению со владающему поведению, устранению нереалистичных чувств вины и стра ха и выработке более адаптивных реакций, чем существующие, что приве дет к большей степени удовлетворенности.

8. Рационально эмотивный подход Очень важно минимизировать пораженческие и разрушительные установ ки Сергея, чтобы выработать более реалистичный взгляд на жизнь. Начать можно с раскрытия Сергею того факта, что он постоянно необдуманно ин доктринирует себя иррациональными идеями и что он сумеет научиться бросать вызов источнику этих затруднений. Он должен мыслить более ра ционально и станет чувствовать себя лучше. Каковы основные шаги?

Первый. Следует предложить Сергею рассмотреть многие “должен”, “обя зан”, “надо”, которые он смело принимает. Психотерапевт занимает пози цию конфронтации по отношению к Сергею, когда тот строит иррациональ ные верования типа: “Я всегда должен быть сильным и совершенным. Я не мужчина, если показываю слабость”, или: “Если меня никто не любит, это катастрофа”, или: “Если женщина отвергает меня, значит, я действительно ничто” и т.д.

Второй. Можно попросить Сергея оценить способы, которыми он индокт ринирует себя с помощью подобных саморазрушительных сентенций. При Смысл и специфика психологической помощи этом терапевт не только подвергает критике конкретные проблемы, но и саму сердцевину иррационального мышления Сергея, атакуя его, например, такой идеей: “Ты — не твой отец, и ты вовсе не должен продолжать гово рить себе, что ты тоже такой же. Сколько можно продолжать некритично переносить на себя все оценки своих родителей? Ты говоришь, что чув ствуешь себя неполноценным. Разве твоя нынешняя деятельность подтвер ждает это? Для чего ты так жесток с собой? Означает ли это, что ты был в своей семье козлом отпущения и обязан оставаться им по своей воле?

Третий. Как только Сергей понял природу своих иррациональных верова ний и осознал то, как он их поддерживает, терапевт подбадривает его и приучает к своеобразной контрпропаганде. Терапевт может давать Сергею специальные домашние задания, чтобы помочь избавиться от страхов. К примеру, он предлагает Сергею исследовать страх перед женщинами путем осознания того, что заставляет его руководствоваться формулой: “Они мо гут кастрировать меня. Они ожидают, чтобы я был сильным и совершен ным. Иначе они будут властвовать надо мной”. Домашнее задание может включать назначение свидания с женщиной. Если ему это удастся, он бро сит вызов своим катастрофическим ожиданиям. А что ужасного произой дет, даже если ему откажут? Почему он должен получать подтверждение только от одной женщины?

Можно также использовать и поведенческие техники типа ролевой игры, моделирования, десенсибилизации, функционального тренинга поведения плюс юмор. Иначе говоря, от психотерапевта ожидается активная дирек тивная позиция и фокусировка на когнитивных и поведенческих аспектах.

Сергея обучают иным установочным формулам: “Меня можно любить”, “Я могу добиваться успехов или временами терпеть неудачу”, “Я не должен превращать всех женщин в свою мать”, “Я не должен себя наказывать за то, что не всегда совершенен”.

Кроме того, Сергей получил бы пользу от когнитивно поведенческих про цедур, переструктурирующих его “Я утверждения” в конструктивные и по зитивные. При этом полезны: 1) самоанализ поведения в разных ситуациях (в письменной форме);

анализ внутреннего диалога (что он себе говорит в определенной ситуации, как он себя настраивает);

2) обучение новому внутреннему диалогу, поскольку мысленные установки влияют на поведе ние;

3) обучение совпадающему поведению на когнитивном и поведенчес ком уровнях вначале в процессе учебных, а затем — реальных ситуаций.

9. Реальностная терапия Здесь прежде всего необходимо внимание к настоящему ради достижения “успешной идентичности”. Клиент сам указал, что для него желательно и что он расценивает как достижение. Реальностная терапия акцентирует 296 Психологическая помощь: теория и практика внимание на желательных поведенческих изменениях, а не на чувствах и отношениях к себе. Данный метод исходит из следующего: если Сергей сможет повысить самоуважение и признать собственные силы, его нега тивные чувства к себе изменятся.

Каковы основные стратегии? Прежде всего — контракт с указанием време ни и целей психотерапии. Цели должны быть конкретными и реалистичны ми. Причем терапевт должен помочь определить степень реалистичности целей, задавая, например, вопросы: “Удовлетворены ли сейчас твои потреб ности? Ты доволен своим теперешним поведением?” Поскольку ответы бу дут отрицательными, терапевт станет побуждать Сергея к оценочным суж дениям о текущей жизни, спрашивая: “Как бы ты хотел измениться? Что ты сейчас можешь сделать, чтобы измениться? Готов ли ты изменить самораз рушительное поведение? Например, привычку много курить?”. Терапевт по буждает Сергея к оценке того, стоят ли его образцы поведения (стереоти пы) той цены, которую он за них платит. Извинения и обвинения других не принимаются. Главное — не анализ того, почему так произошло, а позиция, что Сергей может сделать что либо, чтобы изменить свое поведение на ус пешное. Терапевт может, например, предложить следующее: “В следующий раз, когда ты почувствуешь себя одиноким и захочешь выпить, позвони при ятелю и поговори с ним о твоем одиночестве. Сделай со своими чувствами что нибудь другое, чем обычное курение или выпивка. Ты говорил, что стесняешься людей. Что ж, помести себя в ситуацию, где ты вынужден бу дешь знакомиться. Запиши свои чувства, понаблюдай за собой в этих ситуа циях, за тем, что ты делаешь, и принеси свой отчет на следующее наше за нятие. Вместо изучения того, почему ты чувствуешь себя неполноценным, сосредоточься на том, что ты делаешь, когда ты чувствуешь себя именно таким образом, и на ситуациях, которые увеличивают это чувство”.

Реальностная терапия должна делать значительный упор на сильных сто ронах Сергея. Он решил про себя когда то, что родился неудачником. Но сегодня он сделал большие шаги в направлении развития своих способно стей. Он поступил в университет, интересуется практической работой, стремится помогать детям. Терапия могла бы помочь ему в формулировке планов развития в этом направлении. Короче говоря, Сергей должен полу чить одобрение за все, чего он достиг, и подбадривание в том, что он сам ответственен за ту жизнь, которую теперь ведет. Он должен увидеть, что может добиться большего, чем сам когда то решил.

10. Парадигма персонализма отечественных философских традиций Богатство и разнообразие психологических прозрений и подходов к про блематике личности в классической русской философии весьма неотвле ченным образом соотносимыо с конкретной практикой психологической Приложение I. Проективные упражнения помощи, которая может трактоваться как “духовная ортопедия” (П. А. Фло ренский), как “поддержание духа”, восстановление способности любви и веры, личностного “Я”, соотносимого с вечными и нетленными ценностя ми, бытия в качестве ответственного и причастного к смыслу своей жизни, имеющего свое достояние и достоинство не только в самом себе, но и в бы тии другого и для другого и осознающего, означивающего себя в этом сво ем авторском, ответственном бытии как развертывающееся, развивающееся во времени пространстве культурное тело, мир и одновременно символ, отражающий неведомые глубины инобытийного, не явленного вовне бы тия, составляющего тайну самого человека (Ф. М. Достоевский, Н. А. Бер дяев, А. Белый, Б. П. Вышеславцев, Лев Шестов, С. Л. Франк, М. М. Бахтин).

Узловыми моментами возможной личностной работы с Сергеем могут стать следующие:

1. Возвращение прожитой жизни Сергея достоинства, ценности опыта, лич ного, не заемного, не книжного, работа на “возвышение”, на возмещение в душе, потерявшей опору и ищущей эту опору вне себя, в других (точно так же, потеряв равновесие, мы инстинктивно хватаемся за ближнего, за нечто устойчивое), высоких смыслов трагедии личностного бытия человека — незащищенного, одинокого, обреченного на страдания и гибель и вместе с тем способного искать любви и поддержки, способного бороться и отстаи вать себя, преодолевать страх, обретать мужество прямого взгляда на опас ности мира и на свои слабости, способность верить в других и в себя, ис пытывая благодарность, желание помочь другим, т.е. способного выходить за пределы своего “Я”, осуществляясь в мире как “Я” — для других”.

2. Особое внимание следовало бы уделить созданию условий для проявле ния личностного “Я” Сергея, какое оно есть само для себя, независимо от соответствия или несоответствия внешним или налагаемым внешними ранними и поздними обстоятельствами идеалов и представлений. Следова ло бы побудить Сергея погрузиться в неструктурированные глубины его “самости” посредством различения внешнего и внутреннего, поверхност ного и сущностного, ложного и истинного. Его отношения с бывшей же ной — подходящее пространство для проработки проблематики любви как понятия и бытия, как безусловного или обусловленного чистосердечного желания добра и — манипуляции, как веры и безверия.

3. Тревога и связанные с ней способы ее компенсации, равно как и прояв ляющееся самоотношение — важный момент для построения полноценно го диалога. В нем сопереживание, глубинное, непредзаданное, живое, не объектное общение, восстановление способностей Сергея к формированию подлинных отношений “Я—Ты” с другим, с миром, с самим собой создало бы основу для такого важного события личного опыта душевной и духов ной жизни, как встреча, то есть для непосредственного переживания тра гизма, неразрешимых противоречий бытия не в их изолированной друг от 298 Психологическая помощь: теория и практика друга и непреодолимой невозможности, а как момента инициации, пости жения (чувственного, аффективного и вместе с тем глубоко интеллекту ального и духовного) сложности и глубины жизни, прикосновения к ее со кровенным тайнам. Это само по себе и есть высшее благо человека как са мосознающего и самосозидающего бытия в мире.

4. Еще один важный аспект работы с Сергеем— разделение его личностно го бытия и личностного бытия тех людей, которые в свое время его травми ровали (родители, бывшая супруга). Его способность к самопониманию мо жет развиться через понимание других, в частности, самых близких по кро ви людей — отца и матери. Понять их личностное бытие в отделенности от своего (как иное личностное бытие, как жизнь другого) невозможно без любви и постижения того обстоятельства, что их жизненный мир, который они создавали и строили определенным образом, являлся таким, каким он был не потому, что специально построен для Сергея, а потому, что он не мог быть иным. И что ценность этого мира, через который явлена Сергею жизнь, заключается в том опыте, в том переживании жизни, которые позволяют те перь Сергею создавать свой, иной мир, где будут не только жалобы и обиды, оскорбления и обвинения, но вера, надежда, любовь, благодарность, муже ство и, быть может, Бог как высшая ценность, без которой человеку не дает ся осознание меры всех вещей — другого человека.

Таким образом, богатейшие отечественные традиции персонализма дают психологу и клиенту возможность не только восстановить свое “Я”, но и выйти за пределы “Я” в области духовного и вневременного бытия, к прояв лению самости и осознанию собственной жизни и ее ценности как одного из бесконечных проявлений жизни людей и человечества, как вечно повто ряющейся и неповторимой, разгадываемой и неразгаданной, попираемой и неуничтожимой, наполненной болью и радостью, отчаянием и надеждой, безверием и верой, равнодушием и любовью тайны человеческого бытия.

Б. ПРОЕКТИВНЫЙ ТЕКСТ “СЛУЧАЙ С ЛЮДМИЛОЙ” Этот случай идентичен проективному тексту “Случай с Сергеем” по про блематике, но отличается и ориентированностью на половую идентифика цию клиента женщины, что требует самостоятельного творческого уточне ния некоторых формулировок в ориентировочных опорных текстах.

Действие происходит в консультационном центре, где квалифицированные психологи проводят индивидуальную и групповую работу. Людмила зашла, чтобы получить консультацию, и рассказала консультанту следующее:

Приложение I. Проективные упражнения “Мне 25 лет. Я студентка психологического факультета. Недавно решила специализироваться в области практической психологии. Окончила три курса, прослушала спецкурсы по психологии личности, общения и даже прошла группу личностного роста. Нас попросили написать психологичес кие автобиографии, где надо было рассказать о своих чувствах, о прошлом и желаемом будущем. В ходе этой работы я поняла, что недостаточно знаю себя. И решила, что если собираюсь работать с людьми как консультант, мне следует прежде всего лучше взглянуть на себя. Мне бы хотелось еже недельно получать индивидуальное консультирование, а также присоеди ниться к постоянно действующей группе, так как мне необходим опыт в установлении отношений с другими, постоянная обратная связь и более глубокая проработка собственных проблем. Я надеюсь посещать ваш кон сультационный центр в течение семестра, а может быть, и года”.

Таковы основные моменты рассказа Людмилы. Перед уходом она отдала консультанту психологическую автобиографию. Приводим этот текст.

“В свои 25 лет я чувствую, что прожила большую часть своей жизни впус тую. К настоящему моменту я хотела бы уже закончить университет и ра ботать, а вместо этого я всего лишь студентка. Я поняла, что без знания практической психологии не смогу добиться многого и поэтому решила специализироваться в области консультативной психологии и работать консультантом с проблемными детьми. Мне помог в свое время один чело век, и я также хотела бы помогать молодежи. В настоящее время я снимаю угол у одной пожилой алкоголички. У меня мало друзей, я испытываю страх и робость со сверстницами или людьми старше меня. Я чувствую себя хорошо с детьми, потому что они еще искренни. Я очень беспокоюсь по поводу того, достаточно ли подхожу для практической работы в каче стве психолога консультанта. Одна из моих проблем: я много курю и, бы вает, выпиваю. В основном это случается, когда мне одиноко и кажется, что я всегда буду никому не нужной. Я боюсь людей вообще, но особенно сильных и привлекательных мужчин. Возможно, я всегда думаю о том, как они меня оценивают и боюсь, что они считают меня недостаточно жен ственной. Мне кажется, что я не соответствую их ожиданиям в отношении женщины. Я действительно далека от образца “модели”. У меня не смазли вое личико, я довольно резка в обращении и часто задумываюсь, соответ ствую ли я вообще современным представлениям.

Довольно часто меня охватывает тревога, особенно по ночам. Иногда мне хочется куда нибудь сбежать, чтобы никто меня не видел. Часто я страдаю от того, что невезучая. Я вообще часто зацикливаюсь на себе, на мыслях о собственной бесполезности. В такие моменты я себя ненавижу. В тяжелые минуты мне кажется, что лучше бы мне вообще было не рождаться, лучше умереть. Тогда бы я, по крайней мере, перестала страдать. Если быть откро 300 Психологическая помощь: теория и практика венной, я не могу сказать, что кого нибудь когда нибудь любила всей ду шой. Да и меня никто никогда не любил по настоящему.

Не все, конечно, так мрачно: у меня нашлось достаточно настойчивости, чтобы поступить в университет, тем более на факультет психологии. Мне нравится, что я хочу работать над собой и прилагаю усилия в этом направ лении. Я знаю, мне нужен человек, который помог бы мне. Мне нравится в себе то, что я осознаю свои страхи, способна быстро чувствовать и могу рискнуть, даже если чего то боюсь.

Что было у меня в прошлом? Какие наиболее значительные события и по воротные моменты моей жизни? Главным поворотным моментом было, как ни странно, общение с моей начальницей в цеху, где я работала, молодень ким мастером. Она воодушевила меня на поступление в университет, гово рила, что видит во мне способности, требуемые для работы с молодежью.

Мне трудно было вначале поверить в это, но ее вера помогла мне. Следую щим значительным событием стало мое замужество и развод. Наши семей ные взаимоотношения длились недолго, муж ушел от меня. Это было страшным ударом по моему женскому самолюбию. Он был очень сильным мужчиной, доминантный тип. Муж не упускал случая подчеркнуть, что я — “не такая”, “не баба”. Я сделала аборт. С тех пор я опасаюсь сближать ся с мужчинами из за страха, что они меня подавят.

Мои родители не разводились, но я бы хотела, чтобы они это сделали. Они часто ссорились. Насколько я понимаю, именно отец был инициатором. Яв ляясь доминирующей личностью, он часто “катил бочку” на мать, слабую, пассивную и робкую. Она никогда не возражала ему. Мои “предки” всегда сравнивали меня не в мою пользу со старшей сестрой — “замечательным” ребенком, удачливой и прилежной ученицей. Я сама не знаю, как случи лось, что я оказалась неудачницей.

Я помню, мать кричала: “Ты что, тупая? Соображать надо! Идиотка ненор мальная! Ты никогда ничего не добьешься!” Мой отец обходился со мной так же, как он обходился с матерью. “Ты — конь, а не женщина. Когда ты уже вырастешь и уедешь? Хоть глаза не будешь мозолить, чтоб сердце мое не болело!” Вот что я от него слышала. Помню, мне было лет 15, я пыта лась заснуть ночью, чувствуя себя совершенно не нужной. Мне хотелось построить свой домик и жить в нем.

Мы жили в маленьком городке. В родительской семье не было разговоров ни о религии, ни о чем таком... По правде говоря, я часто ловила себя на мысли, что я дочь не своих родителей.

Какой бы я хотела стать и каких изменений в своей жизни хотела бы?

Прежде всего я хотела бы лучше относиться к себе. У меня, по моему, Приложение I. Проективные упражнения классический комплекс неполноценности. Мне бы хотелось уважать себя больше, чем теперь. Надеюсь, что смогу научиться любить. Мне хочется также избавиться от чувства вины и тревожности, я хочу относиться к себе, как все нормальные люди. Я действительно хочу стать хорошим дет ским консультантом, а для этого мне надо глубоко понять себя. Правда, я не совсем определилась, что это означает. Но знаю твердо: мне нужно ос вободиться от саморазрушительных склонностей и научиться больше дове рять людям. Может быть, когда я больше полюблю себя, я смогу доверяться другим и они найдут во мне что то такое, что заслуживает симпатии”.

УПРАЖНЕНИЕ Инструкция Упражнение предназначено как для индивидуальной, так и для групповой учебной работы. Внимательно вчитайтесь в текст. Сориентируйтесь в наи более приемлемых парадигмах для консультативной беседы с Ириной. Ме няясь ролями и чередуя психотерапевтические парадигмы, подберите оп тимальную для вас и для вашей “клиентки”.

После завершения учебной работы в целом, проведите групповую проек тивную дискуссию на тему: “Мой выбор психотерапевтической парадигмы и конкретные задачи психологической помощи”.

Случай с Ириной Ирине 25 лет. Она замужем 6 лет. Детей нет. Два раза была беременна, и дважды дело заканчивалось выкидышем. Муж — инженер. Поженились в 1986 г., в феврале, в Припяти, где Ирина работала учительницей младших классов, а муж, Володя, электриком на ЧАЭС. После аварии им дали кварти ру в Киеве и прописку (временную) до 31 декабря 1991 г. За это время не обходимо было принять решение: либо Володя остается в Славутиче, со храняя все льготы работника атомной станции и, естественно, получая по стоянную прописку, либо освободить жилплощадь и устраиваться в жизни самостоятельно. Сейчас Ирина не работает, вот уже полгода, стаж у нее прервался. Володя пока ездит на вахты, но в связи с обострившейся хрони ческой пневмонией серьезно подумывает о том, чтобы бросить эту работу и уехать к родителям в Крым.

Монолог Ирины у психолога (очень робко, неуверенно):

И. Добрый день! Вы уже освободились? Можно сесть?

П. Да, пожалуйста. Слушаю вас.

302 Психологическая помощь: теория и практика И. (Плачет, вначале тихо, затем громче, почти рыдает, не об ращая внимания на психолога, примерно 5 минут. Нервно ищет платочек, комкает... Прячет лицо в ладонях...) Что мне делать?.

П. (Участливо смотрит ей в глаза, молчит.) И. (Снова всхлипывает, плачет, затем рыдает... Извиняется.

И снова плачет...) П. Что у вас случилось?

И. (Сквозь слезы.) Ничего... жизни нет... Понимаете, мы с Воло дей поженились в 1986 году, зимой. А тут — авария. Я была в положении. А у меня выкидыш. (Плачет.) Мы только только обустраиваться начали. А тут... Авария... Эвакуация... нас в гостинице поселили. Прописка временная... Через 2 месяца заканчивается. А мужу сказали: будешь в Славутиче — дадим квартиру, не будешь — сам устраивайся. Он на вахте работа ет. Две недели там, две недели дома. Придет домой, набычит ся, не подступиться. Я к нему подойду спросить, а он грубо так, знаете, ответит... Я потом еще забеременела, а у меня опять выкидыш. (Плачет.) Жизни нет... А сейчас он заболел, в больнице лежит, пневмония у него обострилась. Я пришла к нему в больницу, а он (плачет) разговаривать не хочет... Я думаю... Может, говорю, у тебя кто есть... А он зло так по смотрит, как скажет, так страшно делается... Пошла ты, гово рит, отсюда... Сил нет... Что делать?... Семья валится... Я не работаю уже полгода. Денег у меня нет. А он почти не дает.

Как на них прожить? Не могу я больше... Я к родителям по ехала, когда он на вахте был, а отец говорит: езжай в семью. А где же она, моя семья? Не знаю просто... Привязчивая я. При вязалась я к нему... Если бы дети были... А так, кому я нужна?

Не знаю просто... (Плачет.) Я в школе работать не смогла.

Слишком большая нервная нагрузка. А сейчас — и рада бы, да нет места... Что делать?

Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена Приложение II “НАРОДНОЕ ЦЕЛИТЕЛЬСТВО”:

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ФЕНОМЕНА* По многочисленным просьбам принимает известная знахарка и спасительница Ирина.

Как специалист в области народной и нетрадиционной медицины, на родный целитель Ирина, имеющая аттестационно экспертное заклю чение УАНМ №2740 от 14. 06. 1999 г. и специальное разрешение Мин здрава Украины № 00126 от 31. 08. 1999 г., проводит также индивиду альный прием. Методом биоэнергоинформотерапии она оказывает опосредованное воздействие, способное оживить через подсознатель ную сферу матрицы нормы памяти. При этом воздействие концент рируется на организме в целом, что позволяет “запустить” внутрен нюю фармакологическую систему человека. В ответ на словесно энер гетическое воздействие, которое несет лечебные импульсы, организм начинает самостоятельно бороться с болезнями.

Лицензия Минздрава № 25630 ЮЗ от 22. 01. 99 г.

(Реклама из газеты РІО, №2, январь, 2001 г.) Из того, что не все способны понять психологию, вовсе не следует, что психология не способна понять всех.

Из частной беседы Анализ состояний сознания социума, оставаясь проблемой хронически ак туальной, вряд ли будет когда либо обеспечен грантами по той простой причине, что организации, финансирующие психологические исследова ния, заинтересованы прежде всего в полезной или потенциально утилизи руемой информации. Изучение массового общественного сознания постсо ветских граждан если и представляет какой либо интерес, то скорее для *В подготовке текста приложения использована статья автора “Народные целители: химера общественного сознания, или балаган абсурда”. Журнал практикующего психолога, 2001, выпуск 7, с. 173—187.

304 Психологическая помощь: теория и практика тех, кто не имеет финансовых средств в силу преобладания инстинкта лю бознательности над инстинктом любостяжательства или же для тех, кто предпочитает держать финансирование подобных исследований в тайне.

Изучение феномена “народного целительства” и фигуры “народного цели теля” на постсоветском пространстве принадлежит к подобной тематике.

Легче предположить финансирование вызывания к жизни этого явления, чем субсидирование его разоблачения. Между тем представляется необхо димым хотя бы в общих чертах дать научную характеристику этой мифо логической креатуре общественного сознания последних десятилетий ХХ века не столько даже из научного любопытства, сколько из чувства про фессионального сострадания и к обществу, и к самой науке. Безусловно, профессиональные психологи вправе не замечать ни народных целителей, ни астрологов, ни прочих профессиональных распространителей слухов и предрассудков, отнеся их к разряду своеобразных артистов лганья как жанра, у которых есть своя публика.

Можно занять и другую позицию, так сказать, прагматическую: людям по могает, и слава Богу! Беда в том, что позиция эта весьма уязвима. Ведь снимают стресс, улучшают самочувствие и домашние животные, например, кошки. Но им же не выдается лицензия Минздрава, в которой официально засвидетельствованы столь широко признанные способности домашнего любимца.

Вот почему нравственный долг перед наукой и перед людьми, с уважением относящимися к ней, не может не побуждать профессионального психоло га к ясной мысли и свободному высказыванию о психосоциальной сущнос ти упомянутых явлений с тем, чтобы, отквалифицировав их надлежащим образом, обозначить границы — и исторические, и психологические — са мого феномена. Восстанавливая тем самым референтную норму научного объяснения и понимания данной психосоциальной феноменологии.

В преддверии анализа имеет смысл обратиться к двум равнозначным исто кам генезиса самого явления “народного целительства”: к этимологии про цесса (вещи) и к этимологии словосочетания (имени).

Как мы все (имеются в виду взрослые) хорошо помним, массовые телесеан сы с участием “целителей экстрасенсов” начались в конце 1980 х, на изло ме политики так называемой “перестройки”, явившейся своеобразным ито гом грандиозного формирующего эксперимента, именовавшегося по раз ным поводам то “перековкой”, то “закаливанием стали”, то “поднятием це лины” и прочими индустриально аграрными метафорами, семантическая функция которых заключалась в эвфемизации процессов репрессирования познавательной способности личностного сознания, а закономерным ито гом явилась констатация на уровне языковой формы, что “построено не Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена то”. Прямо как в украинской сказке: кузнец ковал ковал железку, потом опустил ее в воду, но кроме неприятного шипящего звука ничего из этой ковки не вышло.

До конца восьмидесятых единственной публичной фигурой, олицетворяв шей не то что санкционированную свыше, но как бы молчаливо дозволен ную и допущенную до общения с массами возможность личного и свобод ного реагирования на общие и частные события, был и оставался, даже после своей кончины, артист легкого жанра, выступавший под броским псевдонимом Вольф Мессинг.

Собственно говоря, уже сам этот псевдоним, явно сочетавший в себе гер манскую идентификацию имени (Wolf) и отдаленную аллюзию на древне еврейское “messiah” концентрировал в себе, как в фокусе, некое средото чие мистических сил, таящих залог свершения пресловутого чуда, компен саторным ожиданием которого (а что собой представляет вера, как не пре дельно интенсивно переживаемое ожидание чуда?) издавна были проник нуты былины, сказки и утопии русского, как, впрочем, и любого другого этноса.

Загадочная сила имени, диктующая магическому сознанию строжайший запрет на его произнесение (запрет на произнесение собственного имени во многих варварских культурах;

запрет на произнесение имени Бога в иудейской традиции;

“не поминай Господа всуе” в православной и т.д.), имеет и свою оборотную сторону: огромную суггестивную, побудительную мощь. Устрашающие клички индейских вождей, средневековых рыцарей, не говоря уже о прозваниях королей, царей и императоров, служили некой важной миссии: внушать ужас и безграничное, до потери чувств, прекло нение не только перед ликом, но и перед именем властелина. Не трудно вообразить, кто бы занял место “отца всех времен и народов” при той же логике социальных событий в России, выбери в силу житейских обстоя тельств Лейба Бронштейн себе звучный и богатый металлургическими ас социациями псевдоним “Сталин”, а Иосиф Джугашвили — невнятный для русского слуха псевдоним “Троцкий”, лишенный всяких намеков на про цессы обработки металлов и их качество. Ведь магический компонент так или иначе в общественном сознании присутствует всегда.

Здесь целесообразно небольшое отступление. Не знаю, существуют ли ис следования, посвященные истории псевдонимов на Руси, но зато доподлин но известно, что в дореволюционной России множество людей, за исключе нием разве что родовитой знати да уважающих себя разночинцев, свои собственные фамилии не жаловали. Не жаловали до такой степени, что в первые послереволюционные годы советское правительство, почти поло вина членов которого носила вымышленные имена, издало специальное 306 Психологическая помощь: теория и практика распоряжение или, как тогда выражались на французский манер “декрет”, т.е. предписание, великодушно позволявшее всем, имеющим неблагозвуч ные фамилии, заменить их на более приемлемые. Так исчезли многочис ленные Дурново, Остолоповы, Нетудыкорыты, а на смену им пришли дале кие от прозвищ (ср. “прізвище”) соплеменников, но зато благозвучные и приятные во всех отношениях Гладковы, Умновы, Светловы и — далее от имени в основе слова. Впрочем, это решение революционного правитель ства не было оригинальным. Оно лишь воспроизвело на новом историчес ком этапе русскую традицию отдавать предпочтение броскости и красивос ти в противовес глубине и подлинности. Отказ от собственной фамилии, распространившийся, подобно эпидемии, в конце XIX — начале XX века, в России особенно заметен по псевдонимам антиправительственных заго ворщиков и так называемых “пролетарских писателей”*. Легко предполо жить, что все самопереименованные (Горький, Скиталец, Бедный, Голодный, Ленин, Сталин, Каменев, Зиновьев, Киров и, по видимому, ранее всех — Герцен) склонны были объяснять необходимость клички требованиями конспирации или же предельной экспрессивностью выражения народных страданий. Позволю заметить, однако, что подобные рационализации кри тики не выдерживают. Не только потому, что полиция и без того легко идентифицировала новоименованного, но и потому, что в глаза, к со жалению, бросается другое: сугубо психоаналитическая подоплека конф ликта отца и сына, который, кстати говоря, совершенно не вытекает из рус ско греческой православной традиции в отличие от традиции римско като лической, где этот конфликт запрограммирован изначально структурой Святого семейства, что, собственно, и отражено в учении З. Фрейда. Следо вательно, если предположить, что принятие того или иного псевдонима обусловлено не просто инфантильным желанием выдать себя за кого либо иного, только не за сына своих родителей, а, скажем, за устремленного к высокой миссии носителя идеи, и что на самом деле предпочтение псевдо нима является результатом разрыва связи с родом, семьей, домом, то впол не резонно возникает вопрос о глубинной мотивации такого выбора**.

Стоит, однако, внимательнее отнестись к направлению деятельности и ее последствиям как итогу выбора, и ответ оказывается ближе, чем можно было предположить. Всякий раз, когда мы имеем дело с отречением от от *Не является ли, кстати, определение “пролетарский” предтечей определения “народный”?

Из дальнейшего анализа будет видно, что на самом деле в основе всех этих идеологических химер лежат одни и те же аксиологически когнитивные схемы.

**В старинном знатном роде даже непутевый отец или конфликт с отцом не разрушал само идентификации сына, т.к. репутация рода притягивала и не позволяла отречься от соб ственной генеалогии. В незнатном роде незаурядный сын вынужден был изобретать себе “идейного” или “небесного” отца, т.к. для идентификации генеалогической не было реаль ных оснований. Вариантом поведения в подобных ситуациях является идентификация с фи гурой матери, при которой противостояние отцу (закону, власти) становится еще более оче видным, либо вообще с гомосексуальной позицией, в которой причудливо сливаются месть и отцу, и матери одновременно.

Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена цовского рода в форме отказа от фамилии отца, мы сталкиваемся с осоз нанным или замещенным конфликтом отца и сына, который свойствен не истинно православной, т.е. деструктурированной в этом смысле, семье.

Выраженная пусть не в форме явного противостояния, а в форме нелюб ви, в форме сыновьего желания отречься от отца, превзойти его, своеоб разно отомстив либо за факт своего незаконного рождения (Герцен), низ кого происхождения (Сталин), за отцовский отказ от жены, сыновьей ма тери (Горький), утверждающее нежелание идентифицироваться с лично неприятными этническими (калмыцкими) корнями отца (Ленин), эта тен денция вела к компенсаторному утверждению себя самого в качестве отца: родоначальника (пролетарской литературы, Горький), создателя (первого в мире государства рабочих и крестьян, Ленин), собственно отца (всех времен и народов, Сталин), а также к появлению многочис ленных “батек”, заправлявших романтизированными отрядами поющих психоаналитическую балладу отречения и конфликта: “Я хату покинул, пошел воевать”. Если в духовном плане конфликт с отцом выражался в богоборчестве, в конфликтах с властью и законом, то в практическом ас пекте, естественно, — в убийствах или подстрекательстве к ним. Ведь в основе данного конфликта лежит чувство мести и темное желание гос подства, не просветленное любовью и милосердием, передающимися от отца к сыну, так же как от сына к отцу — благодарностью и ощущением защищенности и заботы*.

Не вдаваясь в психологическую подоплеку этой тенденции, отметим лишь следующий момент, сопутствующий склонности или потребности изменить отчую фамилию на измышленную. Прежде всего это служебная или дикту емая образом жизни необходимость в отделенности от мира, от публики, которая всегда была ярко выражена у служителей культа и театра.

Принимающие монашеский обет, принимают и новое имя. Одним из указов, не упомню уже точно какого российского самодержца (который позже ско пировало революционное правительство), было высочайше повелено изме нить неблагозвучные фамилии приходских священников на ласкающие слух паствы. С этой целью воспользовались близостью дня крещения имя рек к религиозным праздникам или простым наделением выпускника се минарии носительством высоких церковно окрашенных качеств. Так среди русского священства появились сотни Спасских, Рождественских, Богояв ленских, Добролюбовых, Милосердовых и пр. Подобную же функцию, толь ко с выраженным компонентом эпатажа, выполняли и выполняют говоря щие псевдонимы актеров и артистов (всех этих лад дэнс, аллегровых, ма донн и прочих астрай).

*Вспомним в связи с этим и небезызвестного Гитлера (псевдоним Шикльгрубера), конфликт ные отношения которого с родителями довольно детально рассмотрены в соответствующей литературе.

308 Психологическая помощь: теория и практика Особенностью “псевдо” (мнимых, ненастоящих) самоназваний всегда была их особая связь с социумом, проявлявшаяся либо в желании определенного воздействия на него, либо в подчеркивании отделенности от него, либо в нарочитом усилении функции идентификации с ним посредством эксплуа тации семантико морфологических структур языка.

В этом отношении словосочетание “Вольф Мессинг” было столь же одно значно в своем векторе воздействия — отделенности, сколь, например, словосочетание “Тарапунька и Штепсель” в векторе воздействия (смехово го) — тождества. Псевдорусские или даже псевдоанглийские самонаиме нования тружеников эстрадного жанра не выдерживают, впрочем, никако го сравнения с вышеупомянутым, не от мира сего, Вольфом Мессингом по причине того, что человек, носящий этот псевдоним, не просто “далек от народа”, но противостоит “народу”, стоит вне и над “народом”, (толпой), снисходя к нему лишь иногда на специальных действах представлениях.

В эпоху, когда артист под псевдонимом Вольф Мессинг покорял обескура женную публику, самим фактом своего существования опровергая пре дельно формализованный рационализм насаждаемого государством “един ственно верного” сознания, на общественной арене в каком то спешном порядке стали возникать другие фокусники, рядом с которыми для обеспе чения наукообразия и контролируемости ситуации всегда маячила если не фигура представителя ученого мира (как правило, из технических наук), то пытливого журналиста, пишущего на паранаучные темы. Внезапно воз ник феномен Розы Кулешовой, кожей пальцев различавшей цвета и даже якобы читавшей ладонями. Затем, в середине семидесятых, ярким светилом на страницах газет засияло имя целительницы Джуны (уже просто отбро сившей длинную фамилию Давиташвили за ненадобностью, как указание на земную локализацию происхождения и этническую принадлежность), которая якобы обладала уникальной способностью исцелять страждущих, даже не прикасаясь к ним, чем превзошла, кстати говоря, самого Христа, который, по свидетельству евангелистов, исцелял все же прикосновением.

Таким образом, если до появления в массовом сознании образа Джуны было известно, что миром (по меткому замечанию Р. Барта) одним манове нием пальца могли управлять лишь боги или гангстеры, то теперь этих заправил общественного Олимпа потеснили разношерстные целители от народа. Когда же вышеупомянутые фигуранты оккупировали арены стади онов, страницы газет, радиостудии и воцарились на телеэкранах, обще ственное сознание помутилось. Этому помешательству сопутствовало два явления. Явление говорящей головы без имени, просто с фамилией (Каш пировский) и явление молчащей головы, мягко помавающей рукой, с име нем и фамилией, сочетание которых вошло в долговременную память пуб лики, как горячий нож в теплое масло: Алан (нечто очень далекое, возмож но, кавказской этимологии) и Чумак (более чем родное, говорящее слово).

Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена Десятки, сотни тысяч людей без различия пола, возраста и социального по ложения прильнули к экранам телевизоров, в спешном порядке выставляя перед ним стаканы, бидоны и кастрюли с водопроводной водой, не говоря уже о косметических кремах и прочих жидких или полужидких субстанци ях. Толпы людей хлынули в киноконцертные залы на сеансы и на прием к новоявленным целителям от народа, имя же им легион, в надежде вывести бородавки, избавиться от седин, вернуть себе мужей (жен, понятно, зака зывали вернуть гораздо реже) и даже найти пропавших без вести. Этот на плыв толп можно будет сравнить через несколько лет с толпами, осаждаю щими посольства зажиточных стран, когда прозревшие граждане в таком же массовом порядке предпочли подаянию словом подаяние хлебом.

Венцом всей этой вакханалии стало предъявление обезумевшей публике слепой, но громко говорящей, пожилой женщины по имени (фамилия, разу меется, в таких случаях ни к чему) Ванга, обитавшей в каком то далеком от столбовых дорог цивилизации болгарском селе. В Болгарию потянулись паломники из числа выездных тогда журналистов и народных (!) артистов за сладким чудом разгадки прошлого и прознания будущего. После пуб личного засвидетельствования общенародным любимцем Вячеславом Тихо новым того факта, что Ванга совершенно необъяснимым образом объявила, откуда у него на руке часы, подаренные ему первым космонавтом (о чем, естественно, кроме бывшего Штирлица, не знал никто), стало совершенно очевидно: встреча двух исполинов популярности — народного артиста и безродной предсказательницы — дала миру социализма новый жанр: бала ган абсурда.

Этот жанр действительно оказался новым для нескольких поколений со ветских людей. Здесь не было авторских пьес, как в театре абсурда. Не было эстетического удовольствия от безупречной иллюзии волшебства, как в цирке. Не было даже пошловатого веселья, как в ярмарочном бала ганчике начала века. Здесь проделывали фокусы и трюки, в которых зри тель, он же статист, оставался не только одурачен, не только обобран, но и унижен. Здесь не покупалось удовольствие, а отнимались деньги вместе с человеческим достоинством. Догадывались ли об этом люди? А если не догадывались, то что же произошло с массовым сознанием? Произошло то, что прививка контролируемой толики иррационализма к рационально репрессированной способности самостоятельного рассуждения не выпол нила предназначавшейся ей функции иммунизации. Беззащитное в своей стерильности сознание социума, из которого десятилетиями вытравлялось личностное “Я”, личностный взгляд на мир, пало жертвой прививочной дозы мистики.

Собственно говоря, балаган абсурда существует и существовал всегда там, где существовали игорные дома и дома терпимости, тотализаторы и кар 310 Психологическая помощь: теория и практика точные шулера, простофили и ловкачи. Новым для нашего социума яви лось только то, что до краха тоталитарной идеологии единственным моно полистом, распоряжающимся рынком общественного сознания, было госу дарство. Но как только государственная монополия на водку и идеологию была отменена, бесчисленные толпы торговцев “духовным товаром” рину лись застолбить себе место на необозримых просторах, заселенных непу ганными славянскими душами, у которых вначале отняли свободу выстра ивать собственные смыслы жизни, а потом приучили к тому, что смысл (притом один единственный) задается извне, мудрым руководством. Те перь, когда оказалось, что смысл можно еще и купить — недорого в виде слов и обещаний, дорого — в виде вещей и недвижимости, народ подался в потребители товара для души, по сходной цене, не только оптом, но и в розницу.

Особая роль в этих процессах деформирования массового сознания при надлежит средствам информации, выполняющим зачастую функцию свое образного импрессарио, сочетая обязанности и рекламного агента, и про дюсера. Если в 30 е годы стала очевидной беспримерная значимость радио в индуцировании массовых психических состояний (пресловутая радиопо становка “Война миров” по роману писателя фантаста Г. Уэллса в США, вызвавшая панику в нескольких штатах страны), то после Второй мировой войны эту же миссию, но с гораздо более выраженным эффектом, подхва тило телевидение. В коммерциализованных странах главная роль в этом принадлежит коммерческой рекламе, инсталлирующей в массовом созна нии перцепты химеры благодатных, но не всегда доступных образцов ве щей на основе предлагаемых потребительских товаров (от образца вне шности до стиля жизни), обусловливая тем самым требуемые поведенчес кие или когнитивные рефлексы.

В странах с неразвитыми товарно денежными отношениями в качестве та кого потребительского продукта товара предъявляется поэтому персонаж, которому приписывается носительство благодати. Как потребление соот ветствующих изделий, рекламируемых в коммерческой передаче, придает потребителю хотя бы частицу высоких достоинств, присущих тем, кто ими щедро наделен в силу обладания рекламируемыми ценностями (от косме тики до марки автомобиля), так же и потребление благодати, исходящей от целителя, щедро “заряжающего” этой благодатью даже водопроводную воду в стакане перед телевизором, сообщает ее потребителю хотя бы час тицу благости, отделяя его или ее от прочих смертных. Понятно, что такой персонаж товар должен быть соответственно упакован и представлен*.

*Не заключается ли одна из разгадок “русской духовности” именно в низкой покупательной способности населения? За невозможностью купить ценную вещь не кроется ли компенса торное желание приобрести нечто нематериальное, но социально признаваемое как тоже ценность? Не потому ли в анекдотах последнего десятилетия без устали высмеиваются “ну ворюссы” как люди, объевшиеся материальным, но лишенные чего то иного, ценного в представлении людей, но не покупаемого за деньги.

Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена Поэтому если в начале века воздействие на массовое сознание со стороны подобных персонажей предполагало ярко выраженную идентификацию с именами, представленными в этносе, населяющем свою территорию, эксп луатируя тем самым “плоть от плоти” и “кровь от крови” (ср. пролетарские псевдонимы), то в наше время вовсю эксплуатируется миф вненаходимос ти персонажа, выступающего в роли фигуранта в подобном воздействии.

Миф вненаходимости означает не что иное, как непринадлежность, отсут ствие тождественности, оторванность от пространственной, временной, эт нической, профессиональной, социальной и иных идентификаций фигуран та. Этот миф реализуется либо путем изъятия фамилии (ведь фамилия Да виташвили, дает явное указание на происхождение), либо имени (просто “доктор Кашпировский”), либо если имя и фамилия предъявляются, то в ход пускается стандартная легенда о доисторическом (якобы ассирийском, чуть ли не шумерском) происхождении фигуранта, что так же смешно, как если бы некий киевлянин стал доказывать, что он родом из старинного племени древлян, а гражданин Израиля утверждал бы, что происходит из древнего ханаанского рода. Вненаходимость и вневременность по отноше нию к публике — вот что диктует сочетание несочетаемого (Юрий Лонго, Алан Чумак). Вненаходимость и внекаузальность “целителя ясновидца”, подчеркивающие отсутствие всякой реальной связи с обычными людьми, предназначены для той же роли, какую в античном театре играл “Deus ex machina”, внезапно появляясь в определенный момент представления как символическое воплощение воли рока.

Генезис явления массового целительства, таким образом, прозрачен: тонкая пленка, чтобы не сказать мыльный пузырь рационализированного репрес сиями и террором общественного сознания лопнула, и под оболочкой, рас цвеченной переливающимися идеологемами “светлого будущего” обнару жилось кишащее месиво суеверий, предрассудков, страхов и несбыточных чаяний. Лишенная собственного “Я” особь, именовавшаяся на фабрике идеологического производства изделием “советский человек”, оказалась на поверку дохристианским варваром, всецело находящимся в плену инфан тильно магического сознания. Сознания, не различающего слово и реаль ность. Сознания, в котором господствует не сила мысли, а сила заклина ния. Не авторитет знания, а авторитет покорности. Не логос просветлен ного истиной чувства, а ритм и жест экстатических состояний шаманов от эстрады.

И вот, когда на это кишащее месиво из предрассудков, страхов и смутных ожиданий налетели, подобно стаям ворон, еще и проповедники, миссионе ры разных мастей и фасонов со своим нехитрым спиритическим колони альным товаром, стало окончательно ясно: если сон разума рождает чудо вищ, то его запрет рождает химеры.

312 Психологическая помощь: теория и практика Колдуны, экстрасенсы, белые и черные маги, гадатели на картах Таро и простые прорицатели по вдохновению, агитаторы от разношерстных сект и всевозможные ряженые — от атаманов до кришнаитов — появились по добно шекспировским пузырям земли среди разлагающегося социума, пы таясь отнять последнюю копейку у ограбленного, растерянного и озлоб ленного населения в обмен на обещание “избавить” “исцелить” и “возро дить”. Но особое место среди сонмища новоявленных спасителей заняла, конечно, фигура “народного целителя”, так сказать, фольксхилера.

Чтобы понять этот феномен в его сокровенной сути, в способах его явле ния миру, вспомним этапы институционализации: появление курсов “на родных целителей”, открытие аптек “народных фармацевтов” и, наконец, апофеоз тенденции — создание в столицах стран СНГ “Институтов народ ной медицины”. Таким образом, “народное целительство” было институци онализировано как особый вид официальной, санкционированной государ ством деятельности, сертификат на право которой является своеобразной акцией, приносящей дивиденд от хилерских услуг. Государство получает доход от продажи этой акции очередному “целителю”, засвидетельствовав шему право на ее покупку справкой о прослушанных курсах, которые уже получили свой доход от инвестированных в них средств, выкроенных бу дущим “целителем” из семейного бюджета. Далее хилер получает доход от продажи своих телодвижений. А легковерные граждане вкладывают день ги в мечту об исцелении, правомочность которой гарантируется заверен ным печатью отказом государства признать свою ответственность за ду шевное и телесное благополучие своих граждан. Как говорится, выгодно всем. Экономический секрет институционализации этой деятельности со стоит всего навсего в превращении ее в простой, “как правда”, сравнитель но честный бизнес, ничем не отличающийся, к примеру, от брачного или игорного, где эксплуатируется призрачная мечта (внезапно разбогатеть) и более или менее выраженное влечение к острым ощущениям. Единствен ной реальностью во всей этой фантомной деятельности выступают два скромных денежных потока. Первый составляют инвестиции будущих хи леров в коммерческие курсы и ведомство госаппарата, санкционирующие право (и это их бизнес) на организацию второго потока — из кармана лег коверной публики в карман хилера (и это его бизнес).

Но что же в данном контексте означает эпитет “народный”? То, что это прилагательное не просто определение, а именно эпитет, т.е. слово, несу щее некий эмоционально насыщенный смысл, сомнений не вызывает. Так же, как и то, что этот советизм— всего лишь продолжение однообразного ряда идеологем конкретного исторического периода: “народный артист”, “народный поэт”, “народный судья”, “народный заседатель”, “народный учитель”, “народный депутат” и даже, кажется, “народный академик” (при Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена менительно не то к дедушке Мичурину, не то к овощеводу Лысенко). Идео логический смыл данного определения во времена вначале “классового”, а затем “общенародного” социализма означал: “облеченный доверием и пользующийся признанием народа”, т.е. той группы людей, которые оли цетворяли собой государство.

Вынесем семантику эпохи за скобки и рассмотрим это определение не че рез идеологические линзы. Может ли быть “народным” физик или матема тик? Хирург или системотехник? Были ли “народными” певцами “Битлз” и является ли “народным” артистом Лючано Паваротти? Ответ очевиден. Кто же может стать “народным” и каковы достаточные и необходимые условия появления на свет Божий подобных креатур?

Подсказка содержится в природе отношений субъекта и объекта оценива ния и в выборе предмета оценивания. Стоит только оценить деятельность не во всей ее полноте, не в единстве содержания и формы, а выделить для оценивания одну лишь форму или одно лишь содержание, и мы полу чаем шаблон: народный — антинародный, абстрактный — реалистичный, классовый — общечеловеческий и т.д. Манипулируя этими полюсами кон структа, субъект деятельности оценивания волен упражняться в нехитром искусстве идеологического произвола. Стоит лишь зафиксироваться на способе трактовки предмета деятельности, а не на способах самой дея тельности с предметом — и мы получаем алгоритм порождения клиши рованного сознания, при котором сохраняется исходный конструкт, но из меняются его полюса. “Народный целитель” поэтому есть всего лишь точ но такой же частный продукт этого алгоритма, каким является клише “юный шевченковец”, образованное путем изменения одного из компо нентов в конструкте “юный: ленинец, мичуринец, стахановец, буденно вец” и т.д., и т.п.).

До тех пор, пока будет существовать прежний тип общественного созна ния, явленный в конечном множестве жестких конструктов, подобно лек сикону Эллочки Людоедки, до тех пор социум будет биться головой о жест кие схемы значений и смыслов, буквально не понимая того, к чему не по добрана готовая формула трактовки или, хуже того, “понимая” действи тельность так, как ее трактует клишировавший сознание конструкт.

Общественное поведение и общественное сознание находятся в отношени ях взаимообусловленной детерминации. Сознание социума, являясь конг ломератом различных слоев и форм общественного сознания, интериори зуясь так или иначе индивидом в процессе его социализации, диктует ему ту или иную технологию проживания жизни. И наоборот: стиль жизни оп ределяет индивидуальное сознание. На уровнях, предшествующих соб ственно персонализации, т.е. на инфантильно магическом, фидеистско ми 314 Психологическая помощь: теория и практика фологическом, обыденно житейском, политико идеологическом и даже профессионально технологическом, социализированный индивид, по опре делению, не может покинуть пределы обитания, заданные ему его сознани ем. Так, для носителя инфантильно магического сознания подлинным оби талищем является толпа. Для носителя сознания фидеистско мифологичес кого — община. Обыденно житейского — семья. Политико идеологическо го — партия, группировка. Профессионально технологического — корпо рация. Каждое такое психосоциальное образование есть производное от образа жизни, в свою очередь, производного от преобладающего уровня, слоя сознания социализированного индивида как его носителя. По видимо му, лишь собственно персонализированный индивид, т.е. тот, который смог не просто интериоризовать ту или иную форму, тот или иной слой обще ственного сознания, но выработать свое собственное сознание, простран ством существования которого является личностно экзистенциальная при общенность к высокой человеческой культуре во всей ее многогранности и глубине, способен избрать и свой собственный способ бытия.

К какому же сознанию и к кому собственно обращены усилия “народных целителей”? Безусловно, прежде всего к инфантильно магическому со знанию, т.е. к сознанию толпы. Даже если они обращены к отдельно взя тому индивиду, они обращены к нему как к представителю толпы. Пого ворка гласит: каков поп, таков и приход. Но верно и обратное утвержде ние: каков приход, таков и поп. Как известно, чтобы лечиться, необходим некоторый ресурс здоровья. Равным образом, чтобы лечиться у психоте рапевта, необходим некоторый запас интеллекта. Для примитивных, арха ических структур сознания, в основе которых преобладает активность подкорковых структур, интеллектуально посильным оказывается прими тивное же, в сущности магическое суггестивное воздействие. Именно по этому, откликаясь на чаяния и представления примитивного сознания, на родные умельцы от целительства определяют содержание своей деятель ности не знающим преград лозунгом: “Лечу от всего”. Начиная от супру жеских измен и злых соседей и заканчивая бесплодием и онкологией.

Лучшей аллегорией для главного действующего лица балагана абсурда был бы образ Панацеи Ходячей.

Но каковы же основные приемы и ухватки кулибиных от психотерапии?

В основе своей это гипнотическое или парагипнотическое воздействие на представителя публики, индуцирующее у последнего измененное состоя ние сознания, т.е. транс, что, в свою очередь, приводит к релаксации, сня тию напряжения, активации нарциссических витальных потребностей. Ар сенал приемов здесь невелик: представление себя самого как существа не от мира сего — “целительница Ирина”, “магистр Мексиканского ордена колдунов” (см. выше о псевдонимах);

взятие страждущего на испуг (“Вам Приложение II. “Народное целительство”: психологический анализ феномена сделано — “пороблено” — на смерть”);

демонстрация крайней бесцере монности и брутальности в словах и жестах, что индуцирует транс у пуб лики в силу самой непереносимости подобной грубости социальным инди видом (“Ср...ть я хотела на нечистую силу”);

нагнетание напряженности и подчеркивание собственной проницательности (“Да у вас прямо гроздьями проблемы висят”);

использование суггестивных метафор из псевдофизи ческого и псевдотехнического языка (“Пробито энергетическое поле”) или высказываний с заведомо неясной семантикой (“Захваченность чужим аст ралом”). Одним из наиболее действенных приемов является сообщение не счастному содержания его переживаний, в частности, в форме стилизован ного народного плача (“Знаю, знаю, о чем болит душа. Об ней, о змее этой бессердечной тужишь”), но абсолютный верняк — что происходит с очень высокопоставленными пациентами, — это рассказ пациенту о недавних со бытиях, происшедших в его жизни, чаще всего случающийся, когда собы тия происходят в квартире*.

Подобные высказывания, индуцирующие трансовые состояния, предваря ются или сопровождаются набором определенных жестов, своим проис хождением, по всей вероятности, обязанным гипнотическим пассам: при ближением удалением ладони от пациента, верчением чем то наподобие изогнутой велосипедной спицы (так называемое “замеривание энергети ческого поля”), параллельными или перекрестными движениями ладоней, плавными и успокаивающими. Предельно напряженное и сосредоточенное лицо “целителя” своей ложнозначительной мимикой подкрепляет суггес тивный аспект происходящего.

Иногда инструментальные средства воздействия вносят некое разнообра зие за счет блестящих или горящих предметов, церковной утвари, мерных, идеомоторной этиологии, движений небольших конусообразных висюлек “маятник”). Стеклянные и металлические шары и шарики, горящие свечи, кресты да изображения святых из разных религий — вот, пожалуй, и весь арсенал “народного целителя” средней руки. У более технически продви нутых имеются компьютеры, даже ноутбуки, которые, впрочем, использу ются не с информативной, а с манипулятивно суггестивной целью убедить человека в том, что его “биополе” “пробито” или “повреждено” в опреде ленном внутреннем органе.

Индуцируя с помощью перечисленного арсенала приемов и средств состо яние транса вначале у себя, а затем, по механизму внушения или зараже ния, у пациента, хилер от народа (он же “био + энерго + инфо + психо + *Предлагаю уважаемому читателю догадаться с попыток, каким образом “народный цели тель” и по совместительству ясновидец смог покорить очень высокопоставленную даму тем, что, не успела она поздороваться, выпалил буквально следующее: “Не надо мне ничего рас сказывать. Сам вижу, вижу: вчера вы поссорились с супругом из за этой проклятой фарфо ровой вазы. Не от добрых людей она к вам пришла”.

316 Психологическая помощь: теория и практика онто + терапевт”) решает несколько задач психоэмоционального воздей ствия. Он обеспечивает максимум внимательного и обихаживающего отно шения действия к пациенту;

своим напряженно сосредоточенным видом снимает у пациента чувство ответственности, невыносимое, как показали экзистенциальные философы и психологи, для человека толпы, и, доведя своего подопечного до гипнотического состояния, активирует у него ин фантильное нарциссическое представление о своей собственной (пациен та) неуязвимости (“Со мной ничего плохого случиться не может, потому что это Я”). В совокупности все это создает чувство комфорта и воспроиз водит регрессивное, уходящее в детство ощущение отцовско материнской заботы и защищенности.

Речь, таким образом, идет об эксплуатации неотреагированных детских ожиданий, относящихся к сильным и добрым отцу и матери, способным за щитить и уберечь от всяких житейских неурядиц.

Чувство комфорта и благодарности за пережитое во время сеанса, сопут ствующий им инфантильный страх и преклонение перед могущественны ми силами добра, олицетворенными в образе целителя, и составляют пси хологическую подоплеку хилерского трюка. Отдельный аспект деятельнос ти хилеров — эксплуатация подавленного или вытесненного сексуального напряжения или же иного аффекта, либо сублимирующихся в экзальтиро ванно истероидную эмоциональную разрядку (истошные вопли, ругатель ства, катания по полу), либо принимающих форму невротической привя занности к фигуре “целителя” по типу трансфера. Здесь все определяется личностной типологией пациента и техникой работы целителя. Грубо го воря, на сеансах молчаливых целителей индуцируется трансфер. На сеан сах экспрессивно говорливых — эмоциональная разрядка.

Ожидание чуда как невероятного и предельно приятного в своей непости жимости события срабатывает наподобие щелчка фотоаппарата — “и птичка вылетает”.

Грустно, конечно, что она все еще вылетает: “на фоне Пушкина”, на фоне Фрейда и Эйнштейна. Но такова уж особенность человеческой природы и человеческой психики. Люди хотят удовольствий и не хотят страданий.

Они (мы?) готовы напрягаться лишь из крайней необходимости, и с радос тью откликаются на любое предложение зазывал из разряда — быстро вы играть, и не меньше миллиона, найти заморского мужа бизнесмена и стать счастливой раз и навсегда, вылечиться сразу и от всего. Балаган абсурда вечен. Но стоит ли покупать в него билет?

Приложение III. Метатеоретический контекст психологической помощи Приложение III МЕТАТЕОРЕТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ Общеизвестно, что наука во всех своих областях и формах познания всегда стремилась к внутренней непротиворечивости и в конечном итоге — к на хождению неких абсолютных начал, установление которых призвано было нести в себе самоочевидность и самообоснование истины. Следы этих устремлений сохраняются до сих пор в требованиях непротиворечивости, завершенности научных исследований и описаний, в отстаивании самоцен ности научного знания, объективности истины и т.д.

В области практической психологии стремление установить некие перво начала душевной жизни едва ли не наиболее яркое выражение нашло в ра боте К. Юнга “Психология и алхимия”*, в которой известный психолог не устоял перед соблазном средневековых фаустов открыть первоосновы ми роздания и попытался, наподобие prima materia алхимиков, вывести пре дельные символы психического как инвариантную основу существования и развития социальной психики. Работу эту К. Юнг начал в 1928 году, од нако, как не менее хорошо известно, в 1931 г. Курт Гедель опубликовал свою книгу “О формальных неразрешимых высказываниях начал математи ки и родственных систем”, в которой доказал так называемые теоремы о неполноте. Согласно этим двум теоремам метаматематики, “непротиворе чивая арифметика содержит неразрешимые высказывания”, т.е. не пред ставляет собой полной системы. С тех пор проблему создания полной фор мальной теории стало невозможным рассматривать вне и помимо пробле мы метатеории, поскольку доказана очевидность того, что любое описание, любая теория по определению неполна и не имеет в самой себе причины своего существования. Тем более это относится к теории, или к описанию психологической помощи. Не выходя за пределы самих психотехник, их со держания, целей и способов применения, приложимости и, в конечном ито ге, психо и социотехнического потенциала, психолог в лучшем случае мо *Юнг К.Г. Психология и алхимия /Пер. с англ., лат. — М.: Релф бук.;

К.: Ваклер, 1997. — 592 с.

318 Психологическая помощь: теория и практика жет оказаться в профессиональной позиции ловкого фокусника, озабочен ного собственной технической виртуозностью, а в худшем— впасть в уто пизм панпсихического манипуляторства наподобие того, как это произо шло в 1960 е годы с Б. Скиннером, отстаивавшим идею централизованного управляемого психологами социума.

С целью развития профессиональной, социально и экзистенциально ориен тированной рефлексии студентам, усвоившим содержание основного мас сива настоящего учебного пособия, предлагается авторский текст для про ведения проблемной дискуссии на тему: “Метапсихологический контекст психологической помощи”*.

Как известно, термин “метапсихология” принадлежит З. Фрейду. Причем у З. Фрейда содержание и объем понятия, зафиксированного этим термином, аналогичны соответствующему философскому “метафизика”. Метапсихо логия, как и метафизика, — все то, что находится за пределами, доступны ми непосредственному эмпирическому опыту или теоретическому иссле дованию, но влияющее на опыт и определяющее его.

В дальнейшем, правда, З. Фрейд уточнил данный термин как охватываю щий теоретические аспекты основанной им науки психоанализа: “Я назы ваю метапсихологическим представлением, — писал он, — описание пси хического процесса в его динамических, топических и экономических от ношениях”**. Не вдаваясь в детали, полагаю, можно было бы сделать сле дующее обобщение: у Фрейда метапсихология — термин, с помощью кото рого он отделял свою парадигму (психоаналитическую) от современных ему эмпирических и теоретических построений (ассоциативизм, функцио нализм, интенционализм, социологическая психология и т.д.), в которых предмет исследования или объяснительные модели были даны или подра зумевались в качестве доступных экспериментальному исследованию и от носительно легко выявляемых величин.

Так вот, в контексте, в котором будет употребляться этот термин (“метапси хологические”), речь пойдет не о плоском понимании сентенции “бытие определяет сознание” Маркса и не о том, что “подсознание определяет по ведение” Фрейда, а о специфических сращениях — кентаврах (выражение Мамардашвили), сплавляющих воедино бытийный (социальный, конститу циональный, психосоматический, событийный) и ментальный (идеологи ческий, культуральный, этический и парадигмальный) контексты социаль ного и личностного бытия, влияющие на специфику проектирования и вы страивания отношений с миром и с собой, именующихся психотерапией.

*Бондаренко А. Ф. Метапсихологический контекст психологической помощи // Журнал прак тикующего психолога, 1999, вып. 5. — С. 56— 4.

**Лапланж Ж., Понталис Ж. Б. Словарь по психоанализу. — М.: Высшая школа, 1996, с. 226.

Приложение III. Метатеоретический контекст психологической помощи Первая часть моей мысли, оформившейся за годы, отданные личностной терапии, состоит в том, что, возможно, концептуального аппарата, ис пользуемого в современной отечественной психологии, недостаточно для понимания и объяснения существа и назначения психологической помощи.

Вторая часть этой же мысли заключается в том, что само содержание кате гории понимания в отношении к существу, сущности психотерапии проблематично.

Чтобы не быть голословным, приведу несколько собственных наблюдений, помноженных на n ную степень повторяемости.

1. Если клиентка жалуется на то, что ее свекровь — ведьма, не ме шает поинтересоваться психиатрическим статусом ее супруга.

Ибо шизофрения полиморфна, а психозы, в свою очередь, чрева ты психогенией.

2. Если клиент жалуется на то, что мысли о любимой, но недоступ ной женщине упрямо преследуют его, стоит обратить внимание на его социальный статус и поинтересоваться наркологическим.

3. Если клиентка обращается к психотерапевту с просьбой сделать так, чтобы муж перестал ее раздражать, следует приготовиться к тому, что супруг здесь вообще ни при чем.

4. Если юноша или девушка жалуются на беспричинные приступы внезапной слабости, апатии, усталости от жизни, необходимо вначале направить их к гастроэнтерологу и невропатологу: хо лецистит и давние травмы головы могут вызывать весьма непри ятные переживания.

5. Если клиенты сообщают вам, что после посещения экстрасенса у них улучшились отношения с близкими, следует прежде всего отметить их степень внушаемости и учесть, что истероид ность — именно тот оселок, на котором проверяется профессио нализм психолога, а затем уже пытаться или не пытаться выстра ивать возможные терапевтические отношения.

6. Если клиентка, вышедшая недавно замуж в третий раз, приходит с жалобой на то, что опять “внезапно” разлюбила нового супруга, можете не сомневаться: до сих пор она не нашла требующегося ей специалиста, которым в данном случае вполне может оказать ся гинеколог эндокринолог.

Я мог бы продолжить этот ряд примеров обобщений. Но позволю себе ос тановиться и высказать следующее соображение. Обращение к психотера 320 Психологическая помощь: теория и практика певту может оказаться ошибочным, т.е. не по назначению. В случае подоб ных обращений также иногда начинается некая совместная деятельность, пусть с иллюзорными, мнимыми целями, но по форме строящаяся как пси хологическая помощь. Однако здесь как бы снимается вопрос об истоках и содержании психологической помощи, ибо слепой ведет слепого... С дру гой стороны, обращение к психологу психотерапевту может оказаться уме стным и адекватным, а начавшаяся совместная деятельность — в высшей степени целесообразной. Вот тут то и возникает вопрос: в чем, где искать истоки, основания этой психологической помощи, если, скажем, практика, сама реальность современной жизни их в себе не содержит?

Какими внепсихологическими детерминантами задается то или иное це левое направление (подход) психологической помощи? Возможно ли попы таться отрефлексировать внеситуативные и внепсихологические феноме ны, определяющие специфику выстраивания иллюзорной или же реальной психологической помощи?

В качестве некой исходной основы постижения природы “метапсихологи ческих” детерминант я предлагаю выделить изначальную двоичность, двойственность любого явления и предмета, лежащую в основе многообра зия и предметного мира, и, как показали в своих исследованиях гештальт психологи, человеческого восприятия, а возможно, и познания в целом.

Позвольте обратить ваше внимание на тот несомненный факт, что эта, быть может, универсальная двоичность, бинарность, двойственность и при родных явлений и, следовательно, психических структур (принадлежащих ее величеству НАТУРЕ) свойственна, как доказательно показал Б. Ф. Порш нев, не только физическим явлениям (свет — волна и частица), но прежде всего человеческой психике*.

Согласно терминологии Б. Ф. Поршнева, дипластия, служащая предтечей выстраивания единицы как образа единого целого, проявляется, насколько мы можем судить об этом, и в известном законе Элькоста (всякое челове ческое чувство в норме амбивалентно), и в известных ультрапарадоксаль ных состояниях ВНД, когда раздражитель одновременно и побуждает к ка кой либо деятельности и в то же время тормозит ее. Эта двойственность, обобщенная в принципе дополнительности, зафиксирована в посткласси ческих принципах индетерминизма и неопределенности, согласно которым на самом деле невозможно точно знать, что именно происходит в физичес кой системе в данный момент.

В дипластии невозможно определить, какая из двух ипостасей является оз начающим, а какая означаемым. Они одновременно и то и другое.

*Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии). — М.: Мысль, 1974. — С. 450 — 451.

Приложение III. Метатеоретический контекст психологической помощи Чем сложнее то или иное явление, тем более явственно проявляется в нем эта “текучая”, неуловимая природа смысла. Чем менее сознание способно отразить сущность вещей и явлений, чем более погружено оно в жизнь “досмысла”, тем явственнее проявляется неуловимость подлинности и мно гозначность слов терминов.

Возможно, одним из первых в европейской культуре мысли выявил подоб ную многозначность Платон. В его диалогах появляется слово “фармакон”, которое обозначает одновременно и “лекарство”, и “яд”, и “колдовство”, соответствуя примерно русскому слову “зелье”*. Платон, правда, сомнева ется в значимости лекарства, так как последнее, наряду с болезнью, поку шается на жизнь и порождает новые болезни. Иное дело — гимнастика, тренировка!

“Фармакон” — символ неоднозначности, изменчивости, текучести, пере хода (согласно гегелевским законам) одного качества в иное — есть ли он знак и признак психического, или он выходит за пределы психического и является признаком и свойством самого мира, формируя и определяя, в свою очередь, самое психику и ее свойства?

“Фармакон”, этот лик оборотня, просвечивает через самые рациональные формы мышления. Но еще раз зададимся вопросом: отражает ли он специ фику мышления или специфику мыслимого? Или же его сущность лежит вне ментальных процессов и подчинена социальным закономерностям формирования общественного сознания?

В самом деле, “фармакон” — это скользкая семантика терминов, метафор и идеологических клише: “воин интернационалист” — он же никому не нужный солдат колониальной армии, “мирный атом вышел из под контро ля” — в то же время означает ядерную катастрофу с непредсказуемыми последствиями для миллионов людей;

“траст” — с одной стороны “довери тельное общество”, с другой — преступная организация для официального отнятия денег;

“сберегательный банк” — учреждение, где якобы сберега ются деньги, хотя и ребенок знает, что если деньги где и можно сберечь, то уж никак не в этом месте, и т.д.

“Фармакон” — это и особые люди, вводящие в заблуждение восприятие. По своей онтологической природе — ряженые, когда совершенно невозможно понять, например, глядя на такого человека: это официальное лицо с высо *Slownik grecko polski / Red. Z. Abramowiczowa. — Warzsawa, 1965, t. 4, S. 496 — 497;

Ло сев А. Ф. История античной эстетики. Высокая классика. — М.: Искусство, 1974, с. 297;

Пла тон. Диалоги / Пер. Лосев А. Ф. — М.: Мысль, 1986, с. 246;

300 — 301;

387—388;

402 и др.

Интересно следующее замечание А. Ф. Лосева: “Неустойчивость терминологии Платона та кова, что необходимо отметить массу текстов, о которых невозможно даже и сказать, какой оттенок из указанных нами в предыдущем имеется здесь в виду”. “... в науке мы сейчас еще не обладаем настолько тонким методологическим аппаратом, чтобы учесть всю эту пестро ту и исчислить ее математически” (Там же, c. 323).

322 Психологическая помощь: теория и практика ким статусом, как его представляют, или же психоорганик, наркологиче ский статус которого вызывает ассоциации отнюдь не с коридорами власти, а с коридорами соответственного диспансера. Или это оборотень, притво ряющийся психооргаником и алкоголиком для того, чтобы выжить, а на са мом деле он — нечто иное. Дизъюнкция “или” возникает именно потому, что сознание отказывается совместить несовместимое с его логикой, но су ществующее в действительности.

“Фармакон” — это и особые явления, особый событийный ряд, когда, на пример, Чечня (Ичкерия) рассматривает себя как независимое государство, но приемлет дотации России, а Москва рассматривает Чечню как неотъем лемую часть России, но в то же время приемлет отдельного президента, МИД и т.д.

Или когда на защите диссертации трудно понять, что происходит: диссер тант защищает диссертацию или специализированный совет защищает диссертанта от его диссертации?

Или когда людям назначена “заработная плата”, размер которой не позво ляет содержать даже домашнее животное, но в то же время эту заработную плату им не выплачивают, а люди, фактически существуя без этой беспо лезной заработной платы, требуют ее выплаты, хотя и знают, что она не будет выплачена, но продолжают ходить на службу, как если бы она давала им возможность жить и т.д.* Что же это за ситуации? Это ситуации бессмыслицы, абсурда, невыполне ния условий логики, более того — глумления над обычной логикой. Но по чему и общественное, и личное сознание терпит эти абсурдные “досмыс лы”? Какой же логикой объясняется эта ситуация? Исследования палеопси хологов свидетельствуют о том, что бессмыслица в глубоком прошлом вы зывала у людей трепет. Да что там в глубоком прошлом! Достаточно вспомнить, что совсем недавно для обозначения действий, противореча щих здравому смыслу, т.е. нормальной человеческий логике, употребля лось наделенное неким священным статусом слово “диалектика”. “Диалек тический” означало не что иное, как “неразумный” или “внеразумный”, но именно поэтому имеющий некий высший мистический смысл. Условия, сформировавшие привычку к восприятию неразумного как разумного в ре зультате принудительной, обусловленной внешними воздействиями атри буции, есть то внепсихологическое основание подобной “диалектики”, ко торое позволяет избегать когнитивного диссонанса. Можно предположить, что неспособность к когнитивному диссонансу есть свойство репрессиро *Апофеозом подобных явлений служит общепринятое именование настоящих денег услов ными единицами и, по умолчанию, приписывание статуса настоящих тем денежным знакам, которые весьма условны. Условны до такой степени, что ими невозможно пользоваться, да никто и не пользуется вне пределов продуктового магазина и мелких бытовых расчетов.

Приложение III. Метатеоретический контекст психологической помощи ванного сознания. Существование “фармакона”, таким образом, является, в сущности, следствием и условием такого уровня функционирования обще ственного сознания, при котором оно лишено свободы непосредственного, не деформированного (террором ли, страхом ли репрессий, давлением ли обычая, ритуала, конформизма толпы и т.п.) отражения действительности.

Ментальный “фармакон” есть признак несвободы от безустановочного вос приятия — признак рабства.

Химеру “фармакона” порождает рабское сознание. Фокусы восприятия вы зываются страхом наказания за свободное видение происходящего. Но сам страх насаждается “фокусниками”, распоряжающимися средствами при нуждения других к сохранению в восприятии химерической картины дей ствительности, подлинное имя которой — царство теней. Ведь фигура кол дуна, ряженого может существовать только в химерическом пространстве искаженного страхом ли, страданием ли, опьянением ли восприятия*. Од нако, как известно, колдунов чествовали только до тех пор, пока они справлялись со злыми духами. Если же деятельность колдуна (“фармакос” в древнегреческом полисе) оказывалась бесполезной, его попросту изгоня ли и даже убивали.

Иначе говоря, когда людям становилось невмоготу, они стремились изба виться от “фармакона”, восстановить соответствие вещей заданному ими смыслу и, наоборот, соответствие смысла природе вещей. К сожалению, насколько я могу судить, в нашей современной жизни пока еще происхо дит не очищение от “фармакона”, а в буквальном смысле отравление им.

Как практикующий психолог со своим профессиональным видением и лич ных, и общественных ситуаций, я ощущаю, что и социум, и человек задыха ются, мечутся между полюсами двойственности, создающими ту метапси хологическую реальность, в которой погибает подлинность и процветает “фармакон”. Вот только несколько очевидных, думаю, не только для меня, тенденций, влияющих на нас, определяющих социально психологический, личностный и многие другие контексты человеческого бытия.

Это оппозиции, в которых происходит дихотомия человеческого сознания, его разложение и перерождение в “фармакон” в том значении, которое противоположно сознанию в его понятии. И разъятое на взаимоисключаю щие тенденции, отражающие процессы в действительности, сознание не приходит к мучительному, но креативному когнитивному диссонансу, а за мирает как расчлененное тело.

Наблюдаются следующие тенденции — с одной стороны:

*Проблема социальных и психологических механизмов обретения статуса подобного “фокус ника” — это отдельная большая тема социума и власти, которая рано или поздно, смею на деяться, окажется по плечу русским психологам.

324 Психологическая помощь: теория и практика 1. Возрастание всеобщей прозрачности и наблюдаемости социаль ной и личной жизни (видеокамеры в общественных местах, теле репортажи чуть ли не со стола родильного зала, видеоаппаратура с рентгеновским эффектом и т.д.).

2. Стремление к жизни в согласии со строжайшими нормами (рели гиозными, семейными, нравственными, профессиональными и т.д.).

3. Стремление к поиску своей подлинной человеческой сущности, личностной и внеличностной (в культуре, истории, семье, про фессии).

4. Поддержание чистоты, подлинности природы в самом широком смысле: создание заповедников, регенеративных биосистем, обе регание редких пород животных и т.д.

5. Стремление к персонализации, обретению собственного лица, собственного понимания жизни мира и себя в ней.

6. Стремление к истине как неискаженному отражению тенденций и явлений.

7. Оставление за собой права на открытость детерминаций, поиск и вертикальной (телеологической) причинности бытия, и ее ве роятностной и детерминистской форм.

8. Благоговение перед жизнью, борьба с тяжелейшими заболевани ями, абортами и т.д.

С другой:

1. Нагнетание мистификации (фабрикация тайн, непонятных явле ний, мистических происшествий, реклама хилеров, ясновидящих, астрологов и прочих шарлатанов).

2. Стремление нарушать все и всяческие нормы и утверждать нор мы, свойственные неким экстремистским, в том числе крими нальным, меньшинствам в качестве всеобщих.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.