WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«Оцифровано by ICQ#779957 Timmy А. Ю. Беспалов, Э. Э. Звартау Н ЕЙРОПСИХОФАРМАКОЛОГИЯ АНТАГОНИСТОВ N М DA- РЕЦЕПТОРОВ Internet version by timmy Санкт-Петербург 2000 УДК 615.212.7 ББК 52.81 Б53 у Ib ...»

-- [ Страница 5 ] --

Подчеркнем еще раз, что после того как реакция самостимуляции уже выработа на, эти разрушения значительно менее эффективны (Johnson, Stellar, 1994). Напро тив, у животных, успешно обученных реакции самостимуляции, повреждающими свойствами обладают разрушения, избирательно затрагивающие дофаминергичес кие терминали проекций из ВТО в прилежащее ядро. Интересно, что эффект этих разрушений проявляется не сразу и зависит в большей степени от общего количества Таблица 5.2. Среднеэффективные дозы (мг/кг) антагонистов NMDA-рецепто ров на модели условной реакции предпочтения места, ассоции рованного с введением морфина Вещество Выработка Экспрессия Дизоцилпин 0,05(0,030,07) 0,28(0,110,45) D-CPPene 1,2 (0,81,6) 6,1(3,78,5) Мемантин 3,4(1,94,9) Эффект отсутствует Глава 5. Подкрепляющие свойства наркотиков и NMРА-рецепторы Рис. 5.25. Влияние разрушения тел нейронов прилежащего ядра на выработку реакции элек трической самостимуляции (крысы линии Вистар). Стимулирующие электроды были имп лантированы в вентральную тегментальную область. До обучения животным вводили в при лежащее ядро (билатерально) либо нейротоксин (каиновую кислоту, КК), либо искусственную спинномозговую жидкость (Р). А. Общее количество нажатий на педаль, вы полненных для получения электрической стимуляции, за время заключительного тестирова ния. Б. Процент животных, для которых общее количество нажатий на педаль за время зак лючительного тестирования было больше 200. Длительность обучения — 14 дней.

Длительность заключительного тестирования — 8 мин. * р < 0,05 (тест Стьюдента и точный тест Фишера), по сравнению с контрольной группой (Р) реакций, выполненных после разрушения, чем от фактора времени (рис. 5.26 ).

В гл. 6 предлагается гипотеза, объясняющая, почему деятельность организма может способствовать угашению приобретенной реакции.

Можно предполагать, что универсальный механизм формирования аддиктивного поведения, локализующийся в вентральных отделах полосатого тела, активно вклю чается лишь на этапах выработки. После того как поведение сформировано и ста бильно, автоматическое исполнение приобретенных реакций осуществляется, в том числе, и другими структурами (например дорсальными отделами полосатого тела).

Гипотетический универсальный механизм формирования хронической адаптивной реакции в ответ на повторные воздействия нейро- и психоактивных веществ представ лен на рис. 5.27. Следует обратить внимание на то, что эта схема является своего рода дальнейшим развитием схемы, предложенной в гл. 4.5 для объяснения развития толе рантности и зависимости. В отличие от предыдущей схемы на рис. 5.27 не обозначен рецептор, через который действует нейроактивное вещество. На самом деле тип рецеп тора не имеет большого значения при обсуждении этой гипотетической модели. Поми мо u-опиатного рецептора (рис. 4.14) существует еще целый ряд рецепторов, которые сопряжены со стимулирующим G-белком и аденилатциклазным каскадом. Для насто ящей главы наибольший интерес может представлять Di-дофаминовый рецептор.

Стимуляция этого рецептора, сопровождающая острые эффекты аддиктивных ве ществ, приведет к тем же последствиям, что и стимуляция ц-опиатного рецептора (Chergui, Lacey, 1999). Этим, в некотором смысле конечным этапом, согласно предла гаемой схеме, может быть гиперактивация NMDA-рецепторов.

Эксперименты выполнены совместно с Я. М. вап Ри, Г. Волтеринком.

5.5. Теоретическое обоснование влияния антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 5.26. Влияние разрушения дофаминергических терминалей в прилежащем ядре на реак цию электрической самостимуляции (крысы линии Вистар). Стимулирующие электроды были имплантированы в вентральную тегментальную область После выработки устойчивой реакции самостимуляции животным вводили в прилежащее ядро (билатерально) либо дофа минергический нейротоксин 6-гидроксидофамин (темные значки), либо искусственную спинномозговую жидкость (светлые значки) Данные представлены как количество нажатий на педаль, выполненных для получения электрической стимуляции, выраженное в процентах к исходному уровню (до разрушения) Животных тестировали либо 2 раза в неделю (квадра ты), либо каждый день (кружки). Длительность каждого тестирования — 8 мин Схема, представленная на рис. 5.27, предполагает существование универсального механизма взаимодействия NMDA-рецепторов с процессами адаптации к эффектам различных нейро- и психоактивных веществ. Совершенно необязательно, чтобы этот I Долговременные изменения Рис. 5.27. Гипотетическая схема формирования хронической адаптивной реакции (объясне ния в тексте) Р — рецептор. Пунктирной линией обозначена связь, существование которой еще недостаточно исследовано и которая, возможно, подразумевает участие в процессе одной или более систем внутриклеточных посредников 188 Глава 5. Подкрепляющие свойства наркотиков и NMDA-рецепторы универсальный механизм ограничивался рамками, накладываемыми этой гипотети ческой схемой. В частности, наличие некоторой универсальности можно предпола гать как для клеточных механизмов, так и для принципов синаптической организа ции. Например, на рис. 2.2 в гл. 2.6.1.1 было показано вероятное взаимодействие опиатного и NMDA-рецепторов в регуляции первичных и вторичных болевых сигна лов. Аналогичное взаимодействие, судя по всему, имеется и в других отделах цент ральной нервной системы. Данные ультраструктурного анализа локализации опиат ных и NMDA-рецепторов в прилежащем ядре также указывают на совместное участие этих рецепторов в регуляции пресинаптического высвобождения медиато ров (Gracy et al, 1997). Для прилежащего ядра, так же как и для других структур, установлено, что селективные агонисты д-опиатных рецепторов усиливают эффекты активации постсинаптических NMDA-рецепторов (Martm et al., 1997).

В отличие от поведенческих экспериментов, биохимические и нейрофармаколо гические исследования изолированных клеточных систем, структур и проекций моз га не дают целостного представления о процессе подкрепления и не позволяют при менить предлагаемую модель для объяснения поведения живого организма. Поэтому разработка представления об универсальном механизме может и должна быть про должена на надклсточном уровне.

Стриарные механизмы памяти и обучения: поиск универсального механизма подкрепления на поведенческом уровне Хорошо известно, что стриарный комплекс участвует в реализации биологических по требностей организма путем избирательного сопряжения специфической лимбической информации и моторной активности (Mogenson, 1987;

и др.). В многочисленных иссле дованиях установлена неироанатомическая и нейрохимическая организация стриатума и его афферентных и эфферентных проекций. Значительные усилия были направлены на изучение роли стриатума в сенсомоторном сопряжении, а также на определение вклада этой структуры в развитие таких патологических состояний, как шизофрения, расстройства движения (например болезнь Паркинсона) и др. (Carlsson, Carlsson, 1990;

Di Chiara, Morelli, 1993;

Iversen, 1995;

Graybiel, 1997,1998;

Sarter, Bruno, 1999). Начиная с 1960-х гг. особой популярностью пользуется гипотеза о ключевой роли проекций в стриатум (например, дофаминергических) в механизмах аддиктивного поведения (Stein, 1964;

Wise, Bozarth, 1987;

Robinson, Berridge, 1993;

Berridge, Robinson, 1998).

В настоящей главе сделана попытка найти единую основу для объяснения боль шинства ключевых поведенческих феноменов, не противоречащую при этом имею щимся анатомическим, нейрохимическим, физиологическим и фармакологическим данным. Потребность в этом не раз подчеркивалась, и известны многократные попыт ки создания концептуальной основы, нацеленной на универсальное объяснение мно гогранного экспериментального опыта. Поэтому перед тем, как описать предлагаемую модель и основные гипотезы, следует указать на предпосылки ее создания.

До сих пор большинство моделей, если не все известные, затрагивали более или менее изолированные аспекты стриарных функций (например лимбико-моторное сопряжение, проблема "частного и целого", внимание, мотивация) и поэтому не мог ли быть использованы в интегративных целях (т. е. для описания целостного поведе ния). Для исследования поведения интегративный подход представляется весьма су щественным. Вне такого подхода поведенческие модели основываются на представлении о живых организмах как о своего рода роботах с хорошо контролиру емыми входами и выходами, доступными для наблюдения.

Толмэн (Tolman, 1938) и Халл (Hull, 1943) первыми предложили рассматривать по веденческие феномены с помощью так называемых промежуточных (ненаблюдаемых) переменных, которые позволяют проводить истинно объективный анализ, основанный на представлениях об "обучении как полностью автоматическом процессе". Предлагае мая здесь модель может выступить как заменитель этих промежуточных переменных.

Промежуточные переменные необходимы для исключения нередко недооценива емого антропоморфического субъективизма в нейробиологическом анализе поведе ния. Подобный субъективизм не обязательно должен проявляться "реификацией1" Реификания — объяснение непонятных фактов и явлений путем искусственного введения алсмеи |ов с "сверхъестественными" способностями.

190 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения поведения (Hull, 1943, с. 28). Например, при анализе процессов обучения и целенап равленного поведения обычно (!) используют термины, которые: а) лишены точных операционных определений, свободных от циркулярности (например аффективные состояния "удовлетворение" и "дискомфорт" в определении термина "подкрепле ние", предложенном Торндайком);

б) искусственно разделяют формы поведения или в) используются различными авторами в явно несовместимых контекстах/смыслах.

При разработке фундаментальных моделей поведения и обучения следует по воз можности максимально избегать употребления терминов с ярко выраженной когни тивной окраской (например таких, как "мотивация", "эйфория", "побудительная сила", "гедонический потенциал", "хочется", "нравится" и т. д.): "... попытки оценить у животного поведенческие признаки ожидания и подготовки характеризуют преду беждения экспериментатора в большей степени, чем само поведение животного.

Интересно, что именно из-за привлекательности подобных рассуждений Павлов со знательно игнорировал двигательные компоненты условнорефлекторных реакций и основное внимание уделял слюноотделению" (Mackintosh, 1974, с. 108).

Некоторая неопределенность существует даже для одного из наиболее обстоятель но охарактеризованных понятий — "подкрепление". Хотя подкрепление обычно опре деляют как событие (явление), которое усиливает связь между стимулом и реакцией, значительное число теоретических концепций не основывается на эмпирическом "за коне эффекта" (см. обзор Wilcoxon, 1969). Например, в экспериментальных методиках проводится четкая граница между оперантным (инструментальным) и классическим (павловским) обусловливанием. Означает ли это, что нейрональные механизмы этих двух основных экспериментальных подходов также различны? В предлагаемой модели указывается, что эти "молярные" (термин введен в работах Tolman, 1932 и Clark, 1943) различия — результат несовместимости стратегий наблюдения, в которых одно и то же явление рассматривают под разными углами зрения. Кажущаяся сложность наблюдае мого поведения не является достаточным доказательством комплексности механиз мов, лежащих в основе поведения (Mackintosh, 1974, с. 1).

В то же время термин "подкрепление" часто используют вместо термина "награ да", и наоборот (White, 1989;

см. также Wolman, 1989). В результате, многие нейро биологи считают бихевиористское определение "подкрепления" чисто описатель ным (например см. Berridge, Robinson, 1998, с. 312). Существует мнение, что даже полное понимание поведения на нейрональном уровне будет иметь ограниченные последствия для функционального анализа поведения (Skinner, 1953). Несмотря на это, поведенческие принципы можно положить в основу построения и применения нейрональных механизмов (Nader et al., 1997).

Проблемы, связанные с неоправданным применением терминов, могут быть раз решены с помощью модели, которая основана на универсальном поведенческом принципе. Формальные определения поведенческих терминов, если потребуется, могут быть механистически выведены, основываясь на нейрональной модели и зна нии о специфических нейрональных связях и функциях.

6.1. Принцип образования связи "стимул-реакция" В элегантных исследованиях, выполненных Торпом (Thorpe et al., 1983) и Шульцем с коллегами (Schultz, 1985;

Schultz et al., 1993,1997), в префронтальной коре (ПФК) и вентральной тегментальной области (ВТО) были выявлены нейроны, реагировав 6.1. Принцип образования связи "стимул-реакция" шие увеличением активности на стимулы, которые предвещали получение "награ ды", и снижением активности, если предъявление такого стимула не подкрепляли (рис. 6.1). Существование таких структур, которые сравнивают полученное с ожи давшимся и предвещают получение "награды", кажется вполне логичным и оправ данным. Однако эта информация perse не имеет смысла, если не оказывает влияния на выбор стратегии поведения.

Ответ о функциональной значимости системы предвещания "награды" можно по лучить, если обратиться к закону ассоциации, предложенному Гасри (Guthrie, 1952).

Согласно этому закону, "комбинация стимулов, которая совпала с движением, при последующем предъявлении увеличит вероятность повторения этого движения" (Guthrie, 1952, с. 23). Данный принцип критиковали прежде всего за то, что с его по мощью невозможно было предсказать, в каких конкретно случаях произойдет обуче ние. Мы постараемся продемонстрировать, что закон ассоциации в сочетании со сво его рода "запускающим механизмом" Миллера (Miller, 1963) все-таки позволяет адекватно объяснять разнообразные данные, накопленные как на молярном, так и на субмолярном уровнях наблюдения.

Для начала рассмотрим эксперимент, в котором крысу обучают избегать ударов электрического тока по лапам (например путем перепрыгивания через барьер на не электрифицированную поверхность экспериментальной установки). В рамках тео Рис. 6.1. Схематическое представление экспериментов Шульца (Schultz, 1985;

Schultz et al., 1993). Стимул — звуковой сигнал. Награда — апельсиновый сок. Эксперименты выполнены на обезьянах. Регистрируемый параметр — электрическая активность нейронов вентральной покрышки среднего мозга (ВТО). Интервал между предъявлениями стимула и награды по стоянный на протяжении всего эксперимента. А. Начало эксперимента;

первое предъявление стимула не вызывает никаких изменений;

награда усиливает активность нейронов. Б. Услов ная реакция выработана;

предъявление стимула (но не награды) усиливает нейронную актив ность В. Награда не следует за стимулом;

в момент, ранее соответствовавший предъявлению награды, нейронная активность снижается 192 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения рии драйв-редукционизма традиционное объяснение этого эксперимента заключает ся в том, что приобретаемая реакция (прыжок) снижает биологическую потребность (устранение боли), что служит основой образования селективной связи между сти мулом (окружающая обстановка, сама электрическая стимуляция) и реакцией.

С точки зрения принципа ассоциации Гасри, биологическая потребность служит лишь для того, чтобы заставить животное перепрыгнуть через барьер, и тем самым защищает ассоциации, которые уже были сформированы между обстановочными стимулами и "удачной" реакцией. Аналогичное объяснение может быть применено для анализа поведения кошки в проблемном ящике Торндайка. Дальнейшее разви тие данной точки зрения схематически представлено на рис. 6.2.

Прежде всего предположим, что любая реакция оказывает угнетающее действие на связь "стимул-реакция" (рис. 6.2А). Под стимулом подразумевается любой сти мул (внешний или внутренний), который совпал во времени и пространстве с реак цией. Привыкание (габитуация) — один из наиболее ярких примеров, иллюстрирую щих угнетающее действие реакции. Когда крысу помещают в новую обстановку, она начинает активно исследовать среду, но эта активность рано или поздно угасает, и при повторных пребываниях в этой обстановке крыса проводит большую часть времени пассивно. Другим примером действия того же принципа является феномен "выученной беспомощности" — пассивность животного, неоднократно подвергшего ся в данной обстановке неконтролируемому, неизбегаемому стрессированию (на пример ударам электрического тока по лапам).

Способность реакции угнетать связь "стимул-реакция" помогает обнаружить еще одну важную особенность приобретаемой (вырабатываемой) реакции: эта реакция яв Рис. 6.2. Схематическое представление гипотезы о тормозном влиянии реакции на образова ние связи "стимул-реакция" (см. объяснения в тексте). РЕАКЦИЯ, и РЕАКЦИЯ* - первая и последняя реакции в поведенческой цепи 6.1. Принцип образования связи "стимул-реакция" ляется последней в цепи поведенческих актов, запущенных стимулом и/или совпав ших со стимулом. Если реакция действительно оказывает тормозящее влияние на связь "стимул-реакция", то каждая последующая реакция будет ослаблять связь меж ду этой реакцией и стимулами, которые присутствовали при инициации этой реакции, а также угнетать связь "стимул—реакция" для реакций, которые имели место ранее.

Следовательно, связь "стимул-реакция" для последней реакции будет иметь наи большие шансы для сохранения и утверждения, так как она была последней в пове денческой цепи (рис. 6.2Б). Очевидно, что это ни в коей мере не происходит по прин ципу "все или ничего", и поэтому всегда есть возможность для формирования так называемого "суеверного" поведения (рис. 6.3). В предлагаемой модели допускается, что связь "стимул-реакция" имеет некоторый пороговый уровень, ниже которого эта ассоциативная связь не проявляется действием (рис. 6.3). Возможно, именно суще ствование порогового уровня является одной из основных причин низкой начальной скорости выработки большинства условных реакций (Mackintosh, 1974, с. 11).

Если реакция сама по себе оказывает только угнетающее действие на связь "стимул реакция", то следует предположить существование некоей переменной или какого-то свойства стимула, которые способствовали бы обратному — установлению связи "сти Сила связи "стимул-реакция" Относительная сила связей "стимул-реакция" (для первой реакции) (для всех звеньев поведенческой цепи) Рис. 6.3. Схематическое представление связи "стимул-реакция" в гипотетической экспери ментальной ситуации, где болевая стимуляция (например удары электрического тока по ла пам) заставляет крысу совершить шесть последовательных действий (реакции Pl t P2, P j, Pt, Рч и Р,,), а последняя реакция (Р ) избавляет животное от стимуляции. Каждой реакции соответ е ствует во времени и пространстве определенный набор сигналов. Безусловная стимуляция способствует достижению надпорогового уровня для связи "стимул-реакция" (уровень обо значен как "драйв"). Связь "стимул-реакция" сохраняется ("выучивается") только в том слу чае, если сила этой связи выше порогового уровня к моменту, когда безусловная стимуляция прекращена. Каждая реакция оказывает угнетающее действие на силу связи "стимул-реак ция" для предшествовавших реакций. Слева — сила связи "стимул-реакция" для первой реак ции постепенно снижается после каждой последующей реакции. Справа — относительная сила связей "стимул-реакция" для всех шести реакций после того, как безусловная стимуля ция была прекращена последней реакцией. Сила связи "стимул-реакция" для двух послед них реакций (Р5 и Р(>) остается выше порогового уровня после прекращения безусловной сти муляции. Таким образом, эти две связи "стимул-реакция" сохраняются ("выучиваются"):

Р(, (последняя реакция;

например прыжок через барьер на безопасную территорию) прекра щает болевую стимуляцию, Р*-, — служит примером "суеверного поведения" (например грызе ние металлических прутьев, составляющих пол камеры) 194 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения мул-реакция". В роли такой промежуточной переменной может выступить "запускаю щий механизм", активируемый "стимулом" и обозначенный как "драйв" на рис. 6.2В.

Необходимо обратить внимание на то, что на рис. 6.2В и 6.2Гассоциативные связи обра зуются между "сигналом" (сигнальным компонентом стимула) и "реакцией". Как было предложено Миллером и Доллардом (Miller, Dollard, 1941), стимул является "драйвом" настолько, насколько позволяет его интенсивность, и "сигналом" — насколько позволя ют его различительные свойства. Другими словами, драйв является функцией интен сивности стимула, а сигнальные свойства являются функцией "различимости" стимула.

Таким образом, для того чтобы подчеркнуть эти две функции стимула, можно выделять сигнальный и драйв-компоненты (например, как было сделано на рис. 6.2). Кроме того, представляется возможным существование таких условий, при которых будет наблю даться относительно селективное облегчение драйв-компонента (например поведен ческая сенситизация вследствие повторного введения психостимулянтов). Однако по добное различение между двумя типами информации, содержащимися в "стимуле", не является необходимым для предлагаемой модели (см. также Mackintosh, 1974, с. 92-93).

Усилению связи "стимул—реакция" могут также способствовать стимул или на бор стимулов, которые являются следствием совершенной реакции, а также дей ствия (реакции), способные активировать "запускающий механизм" (рис. 6.2Г). Те перь можно предложить более строгое определение термина "стимул": стимул — это любое различимое1 изменение во внешней или внутренней среде ("сигнал" согласно модели Миллера—Долларда). Насыщенность, значимость (saliency) стимула — это способность активировать "запускающий механизм" и тем самым усиливать связи "стимул-реакция" ("драйв" по Миллеру-Долларду2).

Возвращаясь к приведенным выше данным Шульца и его коллег, кажется логич ным предположить, что нейроны ВТО (так же как и в ПФК и, возможно, в некоторых других областях мозга), которые реагируют на стимулы, предвещающие "награду"3, могут играть роль "запускающего механизма" (рис. 6.4). Их активация (безусловно рефлекторной стимуляцией или стимулами, предсказывающими "награду"4) усили вает связи "стимул-реакция", в то время как их торможение (самой реакцией) ослаб ляет связи "стимул—реакция".

Таким образом, совпадение стимула и реакции во времени и пространстве явля ется необходимым и достаточным условием для формирования связи "стимул—ре акция", как и было предложено Гасри (Guthrie, 1952). Из этого принципа также сле дует, что "первично-подкрепляющим" является любой стимул, способный вызвать безусловную реакцию.

Чтобы завершить обсуждение данных Шульца, следует указать, что в его экспери ментах пища выступала в роли вторичного подкрепления. И. П. Павлов (1952, с. 22-23) описал эксперименты, в которых предъявление мяса вызывало слюноотделение (безус ловная реакция) только у тех собак, которые были знакомы с этим типом пищи. Слюно Надиороговая стимуляция специфических рецепторов.

Настоящая модель определяет драйв как функцию и интенсивности, и новизны стимула.

"Награда" может быть определена как снижение биологической потребности. Такое определение "награды" не наталкивается на традиционную критику и трудности, сопутствовавшие драйв-редукцио нистскому закону первичного подкрепления (Hull, 1943, с. 71).

Термин "стимул, предвещающий "награду" употребляется по отношению к широкому спектру сти мулов, запускающих приобретенные и врожденные реакции (например "стимулы-релизеры").

6.1. Принцип образования связи "стимул-реакция" Рис. 6.4. Гипотетическое представление взаимоотношений стимула, реакции и предполагаемого "запускающего механизма" (объяснения в тексте) отделительная реакция не вызывалась предъявлением мяса собакам, которых содержа ли на молочной диете вплоть до времени тестов с мясом (вторично-подкрепляющие свойства пищи обсуждал также Hull, 1943, с. 98-99;

см. также Berridge, 1996, с. 15).

Хотя вряд ли возможно указать на все аспекты поведенческого анализа, действие аверсивных стимулов требует отдельного упоминания. Не вызывает сомнений, что живые организмы стремятся избегать аверсивные стимулы и для этого используют реакции, обычно противоположные по направлению тем, которые запускаются поло жительными (аппетитивными) стимулами. Означает ли это, что аверсивные и аппе титивные стимулы запускают различные механизмы, основываясь на некоей врож денной способности организма различать эти типы стимулов? Если крысу поместить в стандартную камеру оперантного обусловливания, оборудованную педалью и ме ханизмом доставки пищи, можно создать такие условия, при которых крыса рано или поздно обучится нажимать на педаль для получения пищи. И наоборот, крыса обу чится не нажимать на педаль, если эта реакция будет приводить, например, к ударам электрического тока по лапам. В последнем случае важно правильно выявить реак цию, которая "выучивается". Нажав на педаль, крыса выполняет другой моторный акт или цепь актов, т. е. отстраняет от педали те части тела, которые оказались рядом с педалью в момент включения электрической стимуляции. Эта реакция сама по себе не является выученной, она вызывается безусловной стимуляцией (аналогично раз нообразным реакциям отдергивания, опосредованным спинальными и мозжечковы ми механизмами;

см., например, Bracha et al, 1999). Однако эта реакция может стать выученной в том смысле, что ее начнут вызывать какие-либо изначально нейтраль ные стимулы (например обстановочные стимулы — вид педали, интерьер камеры и др.). Как писал Гасри (Guthrie, 1952, с. 158), "не ощущение, вызванное наказанием, а конкретное действие, вызванное наказанием, определяет то, что будет выучено".

Существенной особенностью рассматриваемой модели формирования связи "стимул-реакция" является то, что она не предполагает наличия различий между аверсивными и аппетитивными стимулами в отношении их способности участво вать в установлении селективных связей с реакциями. Данный подход создает осно ву для анализа ряда поведенческих явлений, таких как выработка и экспрессия "сме щенной" активности или адъюнктивного поведения (см. ниже). Кроме того, при таком подходе можно легко избежать трудностей, возникающих перед исследовате лями, которые придерживаются теории драйв-редукционизма, а значит — согласны с тем, что прекращение аверсивной стимуляции является подкрепляющим событием (Mackintosh, 1974, с. 112-113).

Создатели ряда других моделей (Konorsky, 1967;

и др.) считают, что существуют взаимно антагонистические мотивационные системы для аппетитивного и аверсив 196 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения ного обучения, хотя такое разделение не подтверждено экспериментальными данны ми. Кроме того, имеются стимулы, которые довольно трудно с уверенностью отнести лишь к одной из двух категорий (Mackintosh, 1974, с. 19, 85, 94).

6.2. Гностические модули в стриатуме На рис. 6.5 показана упрощенная (функциональная) схема стриатума и его связей, которые, возможно, участвуют в процессах селективного образования связей "сти мул-реакция". Предлагаемые на этой схеме связи между отдельными элементами не всегда представляют непосредственные, прямые проекции из одной анатомичес кой структуры в другую.

Стриатум — невероятно сложно организованная структура, в которой различают несколько компартментов (термин, традиционно применяемый для неостриатума) на основании анатомических, нейрохимических и физиологических характеристик.

Выделяют два типа нейрональных модулей в стриатуме — стриосомы и матрикс (Шаповалова и соавт., 1992;

Graybiel, 1990). Стриосомы получают обширные лимби ческие проекции (из лимбической коры, миндалины, латерального гипоталамуса, преоптических областей, ЦОВ, ядер шва и др.), а их собственными мишенями явля ются мезэнцефальные дофаминергические нейроны (pars compacta черной субстан ции, ЧС), лимбические структуры и вентральные отделы бледного шара. Матрисомы получают проекции из сенсомоторной и ассоциативной коры, а дают проекции в дру гие ганглии переднего мозга (например базальное ядро Мейнерта, безымянная суб станция), ВТО и дорсальный паллидум. Базальное ядро Мейнерта и безымянная субстанция (ЯМБС;

не представлены на рис. 6.5) посылают холинергические проек ции практически во все кортикальные поля (Sarter, Bruno, 1999). Следует также от метить, что стриатум в свою очередь получает проекции практически от всех корти кальных полей (Goldman-Rakic, Selemon, 1986, 1990).

За исключением дофаминергических проекций из ВТО и ЧС, почти все афферент ные входы в стриатум используют в качестве нейромедиатора глутамат. Сами проек ционные нейроны стриатума по общепринятой классификации относятся к ГАМК ергическим шипиковым нейронам среднего размера. К дендритным шипикам проекционных нейронов подходят два типа нейрональных окончаний — содержащие глутамат и дофамин. Термин "синаптическая триада" был введен для того, чтобы подчеркнуть анатомическую близость глутаматных и дофаминовых терминалей, ко торая наиболее явно указывает на взаимно модуляторные влияния глутамата и до фамина (Goldman-Rakic, 1992). Глутамат стимулирует пресинаптическое высвобож дение дофамина (Imperato et al, 1990), дофамин в свою очередь контролирует пресинаптическое высвобождение глутамата (Maura et al., 1988) и может также взаи модействовать с постсинаптическими эффектами глутамата (см. ниже).

Как матрикс (посредством прямых эфферентных проекций), так и стриосомы (посредством непрямых проекций через латеральный орбитофронтальный путь) влияют на нейронную активность в ВТО. На рис. 6.5 матрикс и стриосомы обозначе ны как сенсомоторные и лимбические гностические модули, ГМСм и ГМ, соответ ;

ственно. Такое обозначение необходимо для того, чтобы подчеркнуть разную роль, которую эти отделы стриатума играют в накоплении информации. Кроме того, это своеобразная дань уважения Е. Конорски, который впервые ввел термин "гностичес 6.2. Гностические модули в стриатуме Рис. 6.5. Нейробиологическая модель для объяснения процесса селективного формирования связей "стимул-реакция". Сигнальные свойства стимулов обозначены как ССинд и ССКо.мп При предъявлении стимул сначала анализируется организмом как набор индивидуальных компонентов (ССпцд). Впоследствии этот анализ постепенно превращается в композитный анализ, т. е. анализ стимула как единого целого (ССКомм). Нейроанатомические субстраты анализа ССЦЦД И ССКОММ проецируются на разные гностические модули в стриатуме (лимби ческие ГМЛ и сенсомоторные ГМСм, соответственно). Функционирование гностических мо дулей основано на принципе совпадения-обнаружения Хэбба. ГМЛ способны "запоминать" неповторимые наборы ССипд- При предъявлении нового стимула надпороговой интенсивно сти ГМл вызывает активацию нейронов ВТО (или любого другого анатомического субстрата "запускающего механизма") и одновременно "обнуляет" активность нейронов всех ГМСм После такого "перезапуска" ГМСм приобретают способность "запоминать" неповторимые комбинации "ССкоми + М", что происходит только при условии надпороговой интенсивности этой стимуляции. "М" обозначает "моторные" афференты из соответствующих областей коры. ГМСм способствует переходу ССинд в ССкомп- Торможение нейронов ГМСм при воз буждении ГМл оказывает противоположное влияние. Таким образом, если предъявление но вого стимула сочетается с достаточно сильной активацией ГМЛ, "новизна" этого стимула со хранится до следующего предъявления. Активация нейронов ВТО модулями ГМЛ оказывает возвратное действие на стриатум, где служит в качестве вспомогательного входа, способству ющего сохранению и воспроизведению информации, хранящейся в гностических модулях.

Напротив, прямые тормозные влияния ГМСм на ВТО противодействуют (и, возможно, стира ют) сохранению этой информации. Таким образом, согласно предлагаемой модели стимул сам по себе (посредством активации ГМл) способствует связям "стимул-реакция", в то время как реакция (посредством ГМСМ) тормозит обучение кий модуль", предложил принцип "обнаружения" (обучения) при совпадении стиму ла и реакции и предсказал, что такие модули обладают способностью сохранять при обретенную информацию посредством специфических изменений эффективности синаптической передачи (Konorski, 1948, 1967).

Как было отмечено Тоатсом, в нейробиологических моделях обучения следует избегать проблем, связанных с "излишне узким определением понятий "стимул" и "реакция", что непременно вызовет мгновенное опровержение. Если процесс фор мирования связи "стимул-реакция" основан на существовании какой-то более или менее постоянной характеристики (признака) экспериментальной ситуации на про тяжении многих сеансов обучения, это не может выражаться в излишне точных опре делениях стимула (например в параметрах стимуляции сетчатки глаза) или реакции Т98 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения (например конкретные мотонейроны или мышцы)" (Toates, 1998, с. 64). Конфликт между когнитивными теориями поведения и теориями типа "стимул-реакция" мо жет быть разрешен в рамках предлагаемой модели, если согласиться с возможнос тью, что когнитивные процессы могут выступать в роли специфических сигналов (стимулов), подвергаемых подобно всем другим стимулам анализу и переработке на уровне гностических модулей.

Во многих структурах мозга (например в гиппокампе) функции памяти исследо ватели связывают с долговременными изменениями в эффективности передачи сиг налов через глутаматергические синапсы (Bliss, Collingridge, 1993). Ввиду того что корковые и лимбические входы в стриатум используют глутамат в качестве нейро трансмиттера, кажется вполне логичным предположить, что эти глутаматергические проекции способствуют изменениям, которые имеют отношение к сохранению ин формации. Результаты электрофизиологических исследований подтверждают та кую возможность.

6.3. Долговременные изменения в глутаматергических синапсах стриатума Целый ряд электрофизиологических феноменов, таких, например, как долговремен ная потенциация (ДП) и долговременная депрессия (ДД), участвует в механизмах, лежащих в основе синаптической пластичности и связанных с обучением и памятью.

Например, ДП представляет собой продолжительное повышение размеров синапти ческого компонента вызванной реакции, записываемой от одиночных клеток или от групп нейронов (Bliss, Collingridge, 1993). ДП может быть вызвана различными спо собами, из которых наиболее удобным признана тетанизация нейронального пути, представляющего интерес для экспериментатора.

Возможность развития ДП и ДД в стриатуме доказана (Mulder et al., 1997, 1998).

Было высказано предположение, что ДП возбуждающих входов в стриатум должна облегчать инициацию движений и что само явление ДП играет ключевую роль в обеспечении вклада базальных ядер в моторную память (Charpier, Deniau, 1997).

В нескольких экспериментальных исследованиях оценивали in vivo зависимую от ак тивности пластичность глутаматергических кортико-стриарных синапсов. Так, Шарпье и Денё (Charpier, Deniau, 1997) электрические стимулы прикладывали к оп ределенным областям моторной коры, в то время как в стриатуме регистрировали нейронную активность ипсилатеральных проекционных зон, соответствовавших зо нам раздражения в коре. Тетанизация вызывала ДП кортико-стриарной синаптичес кой передачи, если сочеталась с постсинаптической деполяризацией.

ДП и ДД в стриатуме и гиппокампе имеют несколько принципиальных особенно стей: а) изменения происходят как на пре-, так и на постсинаптическом уровнях (Colley, Routtenberg, 1993;

Garcia-Munoz et al., 1996);

б) долговременные изменения чувствительны к блокаде глутаматных рецепторов (Bliss, Collingridge, 1993;

Garcia Munoz et al., 1996);

в) кооперативность, ассоциативность, специфичность входного сигнала (Bliss, Collingridge, 1993). Кооперативность отражает существование поро говой интенсивности, необходимой для индукции ДП. Специфичность входа означа ет, что ДП не распространяется на входы (проекции), которые не были активными на момент тетанизации.

6.4. Гностические модули, феномен "перепрограммирования" стриарных проекций Принцип специфичности входа может внести существенный вклад в понимание функ ционирования стриатума. Например, ДП проекции гиппокампа в вентральные отделы полосатого тела сопровождалась ДД нететанизированной проекции из базолатеральной миндалины в вентральные отделы полосатого тела (Mulder et al., 1997,1998). Эти данные позволяют утверждать, что проекции из гиппокампа могут "преграждать дорогу" амигда лярным проекциям, в то время как активность миндалины, наоборот, способствует пере даче информации из гиппокампа. Возможность таких прямо противоположных эффек тов должна приниматься во внимание при рассмотрении некоторых аспектов поведения.

Это в первую очередь касается сведений о полярно различном вкладе миндалины и гип покампа в регуляцию моторной активности и пространственного обучения (Mulder et al., 1998), а также сведений, имеющих отношение к выяснению иерархии приобретенных ре акций, которая впервые была замечена И. П. Павловым (Павлов, 1952).

Ассоциативность ДП подразумевает, что "слабый" вход может быть усилен, если он активен на момент тетанизации другого, независимого, но конвергентного входа.

Принцип ассоциативности исключительно важен для понимания селективного сопря жения различных типов информации в стриатуме. Во-первых, "сильные" входы (входы из моторных областей) могут усиливать "слабые" входы (например сенсорные входы).

Во-вторых, эти "вспомогательные" входы на самом деле могут использовать любой нейромедиатор, который вызывает деполяризацию. Как уже отмечалось, дофаминер гические проекции конвергируют на тех же мишенях, что и глутаматергические проек ции (например из коры), и дофамин модулирует кортикостриарные входы (Arbuthnott et al., 1998). Таким образом, вполне вероятно, что дофамин способствует долговремен ным изменениям, вызываемым глутаматергической стимуляцией (см. ниже).

6.4. Гностические модули и феномен "перепрограммирования" стриарных проекций Вспомним уже упоминавшийся эксперимент с крысой, спасающейся от ударов элек трического тока путем перепрыгивания через барьер, отделяющий ее от безопасной зоны. Удары электрического тока по лапам активируют глутаматергические входы в стриосомы (например прямые проекции из миндалины, ЦОВ или опосредованно через ПФК), а также ВТО, нейроны которой проецируются в стриатум. Дофамино вые (из ВТО) и глутаматергические (из лимбических областей и моторной коры) входы конвергируют, и дофамин способствует долговременным изменениям в глута матергических синапсах в ГМЛ и ГМСм- В момент TN устанавливаются связи между определенным стимулом и конкретной моторной реакцией. Связи формируются в виде приобретения одним нейроном или группой нейронов гиперреактивности в ответ на приложение определенных входных стимулов, которые таким образом приобретают способность запускать определенные моторные (выходные) реакции.

Наиболее важная информация о функциональной организации стриарных моду лей была получена в серии блестящих работ Грейбил (Graybiel) и ее коллег. Исследо ватели установили, что кажущиеся нерациональными системы разбросанных по все му стриатуму "патчей" (модулей) необходимы для перепрограммирования входов и выходов: "Любая матрисома получает перекрывающиеся проекции из разных обла стей сенсомоторной коры, в которых представлена одна и та же часть тела, так, что разные типы информации, имеющие отношение к этой части тела, конвергируют" 200 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения (Graybiel et al., 1994;

с. 1827). Перепрограммирование входов и выходов в базальных ядрах внешне проявляется дивергенцией проекций в стриатум (например из коры) с последующей реконвергенцией на пути из стриатума в бледный шар. Подобная ди вергенция-реконвергенция благоприятствует как пространственно-временному со гласованию в пределах отдельных модулей стриатума, так и большему многообра зию среди стриарных модулей, что служит основой пластичности и вариабельности стриарных процессов и создает предпосылки для динамической переработки парал лельно поступающей информации. Параллельная переработка информации — важ ное понятие, необходимое для анализа поведения (например в экспериментах по из менению значимости безусловнорефлекторного стимула;

Mackintosh, 1974, с. 87).

Выше уже подчеркивалось, что необходимо избегать излишне узкого определения терминов "стимул" и "реакция". Для любого стимула (точнее, набора стимулов) мо жет существовать более чем один гностический модуль, ответственный за распознава ние этого стимула. Разные ГМ приобретают способность реагировать на частично пе рекрывающиеся наборы стимулов. Скорее всего, распознавание большинства стимулов не будет проходить по принципу "один стимул — один ГМ". Это замечание особенно важно для объяснения низкой начальной скорости выработки условных ре акций, так как в начале обучения должно быть распознано различие между номиналь ными и фоновыми стимулами (Mackintosh, 1974, с. 12, 15, 31;

и др.). Гасри (цит. по:

Wilcoxon, 1969) первым указал на то, что восприятие организмом стимульной ситуа ции не является постоянным, а изменяется при каждом следующем предъявлении.

6.5. Взаимодействие дофамина и глутамата Взаимодействию дофамина и глутамата в базальных ядрах посвящены многочислен ные экспериментальные исследования и обзоры литературы. Имеющиеся данные нередко представляются очень противоречивыми, что отнюдь не удивительно, при нимая во внимание множественность подтипов рецепторов как для дофамина, так и для глутамата, а также зависимость характера взаимодействия от анатомической локализации (Krebs et al., 1991;

и др.).

Для упрощения мы не будем рассматривать вклад конкретных подтипов рецепто ров, а просто будем исходить из того, что действие дофамина двояко: а) усиление глутаматергического сигнала на постсинаптическом уровне;

б) "фильтрация" глута матергических входов (пресинаптическое действие).

А. В недавних исследованиях установлено, что дофамин и глутамат оказывают конвергирующие эффекты на фосфорилирование CREB (Liu, Graybiel, 1998а,б) — белка, считающегося проводником долговременной памяти на субклеточном уровне (Frank, Greenberg, 1994;

см. также Sgambato et al., 1998). Синергизм между глутама том и дофамином противоречит традиционным взглядам на дофамин как на тормоз ный нейромедиатор. Действительно, есть свидетельства существования опосредо ванных D,-дофаминовым рецептором возбуждающих эффектов дофамина, высвобождаемого в вентральном стриатуме при стимуляции нейронов ВТО (Gonon, Sundstrom, 1996). Важно подчеркнуть, что эти данные не означают, что дофамин сам по себе способен запускать нейронную активность: возбуждающие эффекты амфета мина на активность нейронов стриатума ослабевают, если корковые афференты раз рушены (Harasz et al., 1993;

Tschanz et al., 1994). Таким образом, дофамин может уси 6.6. Лимбико-моторная интеграция и проблема частного и целого ливать активность нейронов стриатума, получающих также другие возбуждающие влияния (Gonon, Sundstrom, 1996;

см. также Di Chiara, 1995, с. 98).

В целом, одна из функций дофаминергических входов заключается в способство вании выработке и/или консолидации памятных следов, оставленных глутаматерги ческой стимуляцией. Интересно, что синергичная активация дофаминергических синапсов необходима для поддержания ДП в коллатералях Шаффера в гиппокампе (Matthies et al., 1997). У мышей, у которых отсутствуют Dt-дофаминовые рецепторы, усиление возбуждающих постсинаптических потенциалов (ДП) было относительно непродолжительным (по сравнению с нормальными животными).

Б. Роль дофамина в стриатуме почти наверняка не ограничивается усилением "слабых" входов. Пресинаптические D,- (Pennartz et al., 1992) и D2- (Wan et al., 1994) дофаминовые рецепторы могут участвовать в "фильтрации" информации, поступаю щей в стриатум, контролируя пороговую интенсивность передаваемого сигнала.

Учитывая принцип кооперативности, можно предположить, что пресинаптические дофаминовые рецепторы вносят вклад в механизмы, определяющие направление долговременных изменений синаптической эффективности в стриатуме, т. е. ДП или ДД (Calabresi et al., 1997). Пресинаптические механизмы, несомненно, играют важ ную роль, так как поддержание ДД связывают с уменьшением вероятности преси наптического высвобождения нейротрансмиттеров (Choi, Lovinger, 1997).

Другой аспект дофаминового "фильтра" может быть выявлен при анализе следу ющих наблюдений: а) стимуляция дофаминового входа в стриатум тормозит ориен тировочные реакции, вызываемые звуковым сигналом (Crescimanno et al., 1998);

б) пресинаптические 02-дофаминовые рецепторы ответственны за нарушения акус тической стартл-реакции дофаминомиметиками (Wan et al., 1995);

в) агонисты D2-peuenTopoB снижают спонтанную локомоторную активность (Franklin, Tang, 1995).

На наш взгляд, все эти факты указывают на то, что дофаминовый "фильтр" может иногда способствовать установлению порога, недостижимого для некоторых стиму лов, т. е. эти стимулы теряют способность проявляться конкретными реакциями.

6.6. Лимбико-моторная интеграция и проблема частного и целого Лимбико-моторная интеграция — одна из функций, традиционно приписываемых стриатуму. Лимбическая и моторная части стриатума вовлечены почти что в парал лельные фунциональные нейроанатомические системы, контролирующие лимби ческие и моторные функции (Mogenson, 1987, с. 152). В серии исследований, выпол ненных Кимурой, Грейбил и их сотрудниками, было выявлено наличие в стриатуме холинергических интернейронов, которые постепенно в процессе выработки класси ческого условного рефлекса приобретают способность к высококоординированной реакции в ответ на предъявление условнорефлекторного стимула (Kimura et al., 1984;

Aosaki et al., 1994a, 1995). Эти тонически активные нейроны (ТАН) локализу ются либо в матриксе, либо на границе между стриосомами и матриксом, и без обуче ния их активность никак не связана с моторной деятельностью. После обусловлива ния их активность резко тормозится при предъявлении условнорефлекторного стимула. Приобретенные реакции ТАН зависят от дофаминергической иннервации и исчезают при истощении запасов дофамина в стриатуме (Aosaki et al., 19946).

202 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения На основе экспериментальных данных было высказано предположение, что ТАН служат для передачи сигнала из стриосом в матрикс, а также для пространственно временной интеграции нейронов матрикса (Graybiel, 1994,1998). Тормозные эффек ты большого числа ТАН "обнуляют" активность матрисомальных нейронов одновре менно на протяжении всего стриатума. Такие высокосинхронизированные влияния способны решить проблему частного и целого в нейробиологии (Graybiel, 1994, 1998). В разные моменты проекционные нейроны стриатума находятся в состояниях активации и покоя, против чего и направлен синхронизирующий, "обнуляющий" сигнал. Таким образом, когда воздействуют стимулы, распознаваемые ГМсм> инфор мация, имеющая отношение к целостному координированному моторному дей ствию, собирается воедино несмотря на то, что отдельные куски этой информации могут быть распределены по разным удаленным друг от друга модулям стриатума.

Хотя ТАН находятся в матриксе, нейроны в стриосомах, видимо, также получают проекции от ТАН. Важно то, что стриосомы богаты мускариновыми местами связы вания, и поэтому можно предполагать, что холинергические ТАН оказывают тони ческое тормозное влияние на проекционные нейроны стриосом, так же как и тоничес кое возбуждающее влияние на нейроны матрикса. Как следствие, можно допустить наличие двух тесно связанных альтернативных механизмов активации проекцион ных нейронов стриосом (т. е. ГМЛ) глутаматергическими стимулами. Увеличение концентрации глутамата вызовет пресинаптическое высвобождение дофамина, кото рый, действуя через пресинаптические Б^-рецепторы, ослабит м-холинергический контроль над ГМЛ и облегчит прямые возбуждающие эффекты глутамата на ГМЛ.

6.7. Ожидание "награды" и "запускающий механизм" Конечный результат взаимодействия дофамина и глутамата на уровне гностических модулей стриатума — приобретение этими нейронами способности реагировать из бирательно только на определенные наборы стимулов. Когда это избирательное реа гирование достигнуто, предъявление стимула распознается нейронами ГМЛ, посыла ющими активирующий сигнал в ВТО, ПФК и любую другую область мозга, которая может играть роль механизма, "предсказывающего" получение организмом "награ ды". В то же самое время ГМЛ "обнуляют" активность тонически активных нейронов, что в свою очередь снижает активность нейронов ГМСм (за счет устранения возбуж дающих холинергических влияний). Ввиду того что ГМСм являются тормозными ГАМКергическими нейронами и посылают эфферентные проекции в вентральную тегментальную область (ВТО), торможение этих нейронов посредством сигнала "пе резапуска" от тонически активных нейронов устраняет тормозные влияния на ВТО, что еще более усиливает возбуждение нейронов ВТО, производимое ГМЛ.

Следует подчеркнуть, что только после того, как активность порогового количе ства ТАН ("критическая масса") тормозится нейронами ГМЛ, ТАН вызывают коор динированное торможение собственной активности и, как следствие, "обнуляют" активность нейронов матрикса. Сказанное находится в полном соответствии с прин ципом кооперативности как одним из принципов работы ГМ. Кроме того, это означа ет, что тоническая активность холинергических интернейронов стриатума может отчасти поддерживаться возбуждающими связями между этими нейронами. Следо вательно, "обнуление" активности ТАН является следствием тормозных ГАМК-ер 6.8. "Запускающий механизм": дофамин или глутамат? гических влияний от ГМЛ, а также результатом постепенной потери возбуждающих связей между нейронами ТАН.

Следующий шаг — распознавание "стимула" (точнее — его сигнального компонента) нейронами ГМСм, которые активируются, выдают сигнал в области моторного контроля и посылают тормозные влияния на ВТО. Угнетение активности ВТО ослабляет дофами нергический вход в стриатум и тем самым может способствовать стиранию памятных следов, отраженных в гностических модулях. Как уже указывалось, роль дофамина состоит как в "фильтрации" входного сигнала (поступающего через глутаматергические проекции), так и в сохранении и воспроизведении долговременных изменений в гности ческих модулях. Ослабление дофаминергической иннервации ГМ дает прямо противо положный эффект, т. е. усиливает входной сигнал (пресинаптический эффект), но ослабляет сохранение и воспроизведение приобретенной информации (постсинаптичес кий эффект). Тем самым создаются условия для низкочастотной депрессии потенциро ванного сигнала (Voronin, 1989). Известно, что низкочастотная депрессия исчезает по прошествии длительных периодов без стимуляции, что позволило предположить, что это явление может быть базисным механизмом поведенческого угашения (см. ниже).

Таким образом, функция групп нейронов, предвещающих получение "награды" (Schultz, 1997;

см. ниже обсуждение роли нейронов ПФК), заключается в том, чтобы способствовать образованию связей "стимул-реакция", когда организм получает не что, чего не ожидал, и угнетать связи "стимул-реакция", если организм не получает ожидаемого. Отсутствие изменений в активности этих нейронов в ответ на ожидав шуюся награду (рис. 6.1 Б) отражает противоположные, взаимоустраняющие влия ния функций "записи" и "стирания".

В полном соответствии с данными Шульца принудительная электрическая сти муляция ВТО вызывает высвобождение дофамина в вентральном стриатуме (безус ловная/"неожидавшаяся" реакция), в то время как у крыс, обученных нажимать на педаль для получения электрической стимуляции ВТО, высвобождение дофамина в вентральном стриатуме наблюдается редко (Garris et al, 1999). Реакция организма (нажатия на педаль) препятствует высвобождению дофамина, вызываемому элект рической стимуляцией. И наоборот, также в соответствии с предлагаемой моделью обнаружено, что самовведение кокаина вызывает высвобождение в вентральном стриатуме большего количества ацетилхолина, чем инъекции вещества, независи мые от деятельности животного (Mark et al., 1999).

Принимая во внимание сказанное выше о функции нейронов ВТО и взаимодей ствии дофамина и глутамата в стриатуме, можно сделать заключение, что проекция из ВТО в стриатум — идеальный кандидат на роль "запускающего механизма". Обра тимся к описанию характеристик "запускающего механизма", как было изначально предложено Miller (1963). Роль "запускающего механизма" заключается в том, чтобы "усилить текущее реагирование на предъявляемые стимулы и закрепить следы не давней активности таким образом, что чем больше активация "запускающего меха низма", тем больше эффект" (Miller, 1963, с. 95).

6.8. "Запускающий механизм": дофамин или глутамат?

Одна из основных функций дофамина состоит в том, чтобы предоставить "вспомогатель ный" входной сигнал, который способен ускорить деполяризацию нейрональной мембра ны, но который сам по себе не запускает реакцию. Между тем, сильного глутаматергичес 204 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения кого сигнала может быть достаточно для запуска выученной реакции (например в усло виях ослабленного дофаминергического входа в стриатум) и упрочнения определенных связей "стимул-реакция". Два важных следствия вытекают из этих рассуждений.

Во-первых, согласно экспериментальным данным, у мышей, лишенных Dr дофами новых рецепторов, можно выработать предпочтение места, ассоциированного с пищей, но не с наркотиками (Maldonado et al., 1997). В пресинаптической регуляции глутама тергических проекций участвуют не только В2-дофаминовые рецепторы (особенно у животных с "выключенными" генами, так как у них могут развиваться альтернатив ные механизмы). Учитывая это, а также то, что Бг-рецепторы могут оказывать постси наптическое действие (Franklin, Tang, 1995;

и др.), не вызывает сомнений существова ние форм обучения зависимых и независимых от дофамина (см. также Di Chiara, 1995).

Во-вторых, стимулы, предвещающие получение "награды", активируют нейроны не только в ВТО, но и в других структурах, таких как ПФК. Иными словами, "запускающий механизм' не следует приравнивать к дофаминергическим нейронам ВТО. Напротив, последние можно рассматривать лишь в качестве одного из основных субстратов "за пускающего механизма" в физиологических условиях (см. также Wise, Rompre, 1989).

ПФК и ВТО контролируют активность друг друга, что убедительно подтвержда ется отсутствием ауторецепторов (регулирующих импульсную активность и синте тические процессы) на терминалях проекций ПФК-ВТО (Iversen, 1995, с. 481). Ней роны ВТО тормозят активность нейронов ПФК (Pirot et al., 1992), а проекции из ПФК контролируют импульсную активность своего мезэнцефального "оппонента" (Overton, Clark, 1992).

Взаимодействие между глутаматом и дофамином имеет место сразу в нескольких структурах переднего мозга, при этом модуляция дофаминовой и глутаматной нейро передачи в одном месте обычно находит отражение в других структурах (Iversen, 1995, с. 479). Лимбические структуры отдают проекции как в ПФК, так и в стриатум, а ПФК проецируется на стриатум и структуры вентральных отделов среднего мозга, которые в свою очередь влияют на ПФК и стриатум. Эти и многие другие факты сле дует принимать во внимание при интерпретации эффектов экспериментальных мани пуляций в отдельно взятой структуре мозга. Дофаминовая система в стриатуме менее чувствительна к процедуре стрессирования, чем таковая в ПФК. Тем не менее разру шения ПФК увеличивают реагирование стриатума, что коррелирует с повышенной поведенческой реакцией на введение психостимулянтов после таких разрушений (Iversen, 1995, с. 481). Эти данные указывают на то, что проекции из ПФК в стриатум могут ограничивать высвобождение дофамина в стриатуме. Следовательно, торможе ние активности нейронов ВТО (например по сигналу от ГМ в стриатуме) усилит вли яния ПФК на стриатум и еще больше подчеркнет условия для низкочастотной деп рессии (см. выше) — кандидата на роль механизма угнетения памятных следов.

Баланс между различными структурами и между ПФК и ВТО необходим для вы работки и экспрессии новых форм поведения, включая поиск и потребление нарко тиков. Изменения как в ПФК, так и в ВТО могут быть достаточными для нарушения баланса. Например, повышенная экспрессия субъединицы глутаматных рецепторов GluRl в ВТО проявляется сенситизацией к стимулирующим и подкрепляющим эф фектам морфина (Carlezon et al., 1997). Однако следует помнить, что задействованы как минимум две нейротрансмиттерные системы (дофамин, глутамат) по меньшей мере в трех структурах (ВТО, ПФК и стриатум) и что поэтому экспериментальные 6.9. Регуляция "запускающего механизма" подходы, учитывающие лишь один тип рецепторов в одной нейроанатомической структуре, едва ли оправданы.

Тем не менее в последующем под "запускающим механизмом" мы будем подразу мевать в основном дофаминергические проекции. Во-первых, на данный момент ин формации касательно других кандидатов еще недостаточно. Во-вторых, для каждой конкретной связи "стимул-реакция" различные сигналы (в рамках предлагаемой модели) по уровню специфичности делятся на два класса. Например, проекции из сенсорных, моторных, ассоциативных полей коры, а также лимбические проекции уникальны для каждой конкретной связи "стимул-реакция". Благодаря тесной ассо циации дофамина и глутамата специфическая информация о "стимулах" и "реакци ях" может трансформироваться в менее специфическую активность "запускающего механизма". В-третьих, многочисленные теории и гипотезы приписывают условно рефлекторной дофаминергической активности (как, например, на рис. 6.1) роль ме ханизмов "побуждения" и сравнения ожидаемого с получаемым (Berridge, Robinson, 1998, с. 315). При создании предлагаемой модели подобные термины и категории не использовались, а изменения в активности "запускающего механизма" считались не обходимыми для усиления или торможения выученных реакций.

6.9. Регуляция "запускающего механизма" Активность "запускающего механизма" регулируется как эндогенными, так и экзо генными факторами. Эти факторы подразделяются на врожденные и приобретен ные. Врожденные эндогенные факторы основываются на биологических потребнос тях (голод, жажда, половой и агрессивный драйв), циркадианных ритмах и других механизмах. Например, локомоторная активность крыс зависит от цикла "день ночь", так же как и от гормональной секреции (Richter, 1927;

Becker etal., 1984;

и др.).

Врожденные экзогенные факторы включают в себя разнообразные стимулы, такие как боль, комфортные стимулы (например вкус сладкого), а также фармаколо гические средства, прямо или косвенно усиливающие дофаминергическую нейропе редачу (амфетамин, кокаин, героин и др.). Интересно, что экзогенные кортикостеро иды и кортикостерон (медиатор стресса) активируют дофаминовые нейроны ВТО (Piazza et al., 1996) и подобно наркотикам самовводятся лабораторными животными (Piazza et al., 1993;

Broadbent et al., 1999).

Приобретенные факторы гораздо труднее разделить на экзогенные и эндогенные.

С одной стороны, вторично-подкрепляющие (условнорефлекторные) стимулы, ко торые усиливают дофаминергическую передачу в стриатуме, несомненно, являют собой пример экзогенных приобретенных факторов. С другой стороны, некоторые виды социального стресса (например наблюдение сородича, подвергаемого физичес кому стрессу) сочетают в себе черты, присущие обеим категориям, и могут быть отне сены как к приобретенным, так и к врожденным факторам. Другой пример — пове денческая сенситизация, вызываемая повторными введениями многих наркотиков.

Поведенческая сенситизация сопровождается гиперреактивностыо дофаминовой системы и может сохраняться в течение длительных промежутков времени уже пос ле того, как введение нейроактивного вещества прекращено.

"Запускающий механизм" можно также отрицательно модулировать, когда, на пример, снижен дофаминергический тонус или разрушены соответствующие струк 206 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения туры мозга (например ВТО, ПФК). Важное замечание касается поведенческой деп рессии, которая характеризуется гипоактивностью дофаминовой системы, а на уров не организма проявляется как полная противоположность эффектам дофаминопози тивных веществ (например психостимулянтов;

D'Aquila et al., 1994;

Willner, 1997).

Похожее снижение дофаминового тонуса было обнаружено у зависимых животных, лишенных наркотика (Rossetti et al., 1992;

см. также Diana et al., 1995). Абстинентный синдром многими рассматривается как важный фактор, инициирующий поиск нар котика, хотя влияние этого фактора не абсолютно и экспериментальные исследова ния не подтверждают ускорения выработки самовведения наркотика животными в состоянии абстиненции (Stewart et al., 1984;

и др.). Возможно, что в отличие от хо рошо контролируемых экспериментальных условий в реальной жизни существует большое количество трудно учитываемых факторов, которые ответственны за регу лярное возобновление поведения, направленного на поиск и потребление наркотико в (например стимулы, ассоциированные с действием наркотика).

Наконец, очевидно, что описанные выше основные функции дофамина противопо ложны (фильтрация и амплификация), следствием чего является часто наблюдаемый двухфазный характер регуляции активности "запускающего механизма". Например, оперантная деятельность, поддерживаемая электрической стимуляцией дофаминерги ческих проекций в вентральный стриатум, зависит от интенсивности стимуляции и ак тивируется при повышении интенсивности стимуляции. Однако при высокой интен сивности стимуляции инструментальная активность снижается. Схожие результаты получены при исследовании психостимулянтов, которые в низких и умеренно высоких дозах стимулируют, а в высоких дозах — нарушают различные аспекты поведения (Miczek et al., 1994;

и др.). Двухфазность связи между интенсивностью стимуляции "за пускающего механизма" и наблюдаемыми эффектами может объяснять обилие мало совместимых данных по нейрофармакологии мезолимбической системы.

6.10. Альтернативное подкрепление и адъюнктивное поведение Нейроны мезокортиколимбической системы возбуждаются стимулами различного характера. К этим стимулам относятся практически все наркотики (Di Chiara, Imperato, 1988), стресс (Imperato et al., 1989;

Piazza et al., 1996), а также стимулы, имеющие отношение к пище (Wilson et al., 1995), половому поведению (Wang et al., 1995a), агрессии (Hadfield, Milio, 1988) и материнскому поведению (Hansen et al., 1993). Следует заметить, что вследствие сочетания с безусловными раздражителями изначально нейтральные стимулы также могут приобретать способность активиро вать мезолимбическую систему (West et al., 1992;

Young et al., 1998). Эти приобретен ные свойства критически зависят от функционирования глутаматергической нейро трансмиссии (Saulskaya, Marsden, 1995).

Раз эффекты названных стимулов реализуются через общий "запускающий меха низм", логично предположить, что они могут суммироваться или, наоборот, конкури ровать при одновременном предъявлении. В табл. 6.1 представлены данные об эф фектах различных стимулов и условий, для которых доказана способность активировать мезэнцефальные дофаминовые нейроны ("запускающий механизм").

Представим ситуацию, в которой имеются два конкурирующих набора стимулов.

Оба набора стимулов специфичны в отношении вызываемых ими реакций. Такая си 6.10. Альтернативное подкрепление и адъюнктивное поведение a Для оценки эффектов жажды данных недостаточно, хотя можно было бы ожидать сходство эф фектов этого драйва и голода.

б У сексуально рецептивных самок может наблюдаться угнетение агрессивного поведения (Lisk, Nachtigall, 1988;

и др.) вследствие прямой регуляции дофаминовых нейронов эстрогенами (Sakamoto et al., 1993;

и др.).

в Электрическая стимуляция ВТО или ПФК.

г Острое введение.

д Данные получены на животных, которым ранее (но не перед тестированием) вводили психости мулянты.

е Предъявление стимулов, ассоциированных с наркотиками.

ж Латентный период первой реакции.

В стандартной оперантной камере, оборудованной двумя педалями, крысы имели свободный доступ одновременно к обеим педалям, нажатия на которые обеспечивали либо внутривенные инфузии амфетамина, либо электрическую стимуляцию мозга. Деятельность животного, на правленная на получение подкрепления, усиливалась, когда доступен был только вид подкреп ления (амфетамин или стимуляция;

Wise et al., 1977).

I. Levitsky, Collier, 1968;

Mistlberger, 1994. 2. Нет данных. 3. Adams etal., 1994;

Thompson, Bloom, 1966. 4 Rolls, 1975. 5. Carroll, Meisch, 1984. 6. Cabeza de Vaca, Carr, 1998. 7. Richter, 1927. 8. Hinde, 1975, с 227. 9. Matsumoto-Oda, Oda, 1998;

Taylor, 1976;

Taylor et al.. 1984. 10. Bless et al., 1997.

II. Roberts etal., 1989.12. Becker etal., 1982.13. Вековищеваисоавт., 1998.14.Yoshimura, Kimura, 1991;

De Catanzaro et al., 1996. 15. Watanabe et al., 1998. 16. Trojniar, Staszewska, 1994. 17. Mar kowski, Hull, 1995.18. Piazza etal., 1986. 19. Как следует из соотношения "интенсивность стимуля ции — частота оперантной реакции". 20. Wise et al., 1977. 21. Ben-Shahar, Ettenberg, 1994.

22. DiChiara, 1995. 23. Skinner, Heron, 1937. 24. Agmo, Picker, 1990.25. Miczeketal., 1994. 26. DeWit, Stewart, 1983. 27. Как следует из дозозависимого характера локомоторных эффектов психости мулянтов. 28. Taylor, Horger, 1999. 29. Fiorino, Phillips, 1999. 30. Robertson, Mogenson, 1979.

31. Horger etal., 1990. 32. Walter, Kuschinsky, 1989.33. Беспалов, Звартау, 1992. 34. Davies, Smith, 1976. 35. Post etal., 1987.

208 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения туация не раз была предметом исследования в экспериментах по альтернативному подкреплению (Carroll, Lac, 1993;

и др.) и представлена схематически на рис. 6.6А.

Например, нажатие на одну педаль камеры оперантного обусловливания приводит к получению пищи, в то время как нажатие на другую педаль приводит к получению внутривенной инфузии наркотика. Соотношение частот нажатия на одну и на дру гую педали будет зависеть от: а) относительной значимости того или иного компо нента или набора стимулов (может неоднократно меняться за время одной экспери ментальной сессии);

б) относительной силы связей "стимул-реакция" (обозначены как "сигнал-реакция" на рис. 6.6).

Возможна еще и другая хорошо исследованная ситуация (рис. 6.6Б): наборы спе цифических стимулов представлены только для одного типа реакций. Если крыса на жимает на педаль для получения пищи и в какой-то момент пища перестает поступать (или поведение поддерживается переменным режимом пищевого подкрепления), животное может начать делать то, вероятность чего в нормальных условиях довольно мала (например нажимать на другую педаль для получения фармакологического ве щества, атаковать другую крысу или муляж, лизать воздух и т. д.). Это широко рас пространенное явление называется "поведение, вызванное режимом подкрепления" (адъюнктивное поведение;

Falk, 1971,1977;

табл. 6.1). В табл. 6.1 мы представили ре зультаты только тех исследований, где не было сомнений по поводу одновременного предъявления наборов стимулов, специфичных для двух (и более) альтернативных стратегий поведения. Например, мы включили данные, показывающие, что голодные крысы приобретают навык самовведения наркотика быстрее, чем сытые (пища отсут ствовала в экспериментальных камерах во время выработки самовведения;

Carroll, Meisch, 1984). Аналогично, сексуально рецептивные самки крыс демонстрируют вы А Б стимул! стимул2 стимул] стимул Рис. 6.6. Схематическое представление взаимодействия между двумя альтернативными стратегиями поведения. ? — гипотетический "запускающий механизм". Слева — два одновре менно предъявленных набора стимулов вызывают два различных типа реакций. Эти стимулы конкурируют за общий "запускающий механизм", приводя в конечном итоге к кажущемуся снижению эффективности связей "стимул-реакция" для обоих видов поведения (альтерна тивное подкрепление). Справа — один из наборов стимулов неполноценен. Например, у го лодного животного интероцептивная стимуляция достаточна, чтобы вызвать активацию "за пускающего механизма", но недостаточна, чтобы вызвать моторную реакцию, если отсутствуют адекватные экстероцептивные стимулы (вид, запах еды и т. д.). Поэтому в такой ситуации облегчаются альтернативные поведенческие стратегии, такие как, например, питье (адъюнктивное поведение) 6.11. Новизна стимулов сокие уровни спонтанной локомоторной активности (Richter, 1927) в ситуации, где отсутствует партнер для спаривания. Можно привести еще много других примеров, свидетельствующих в пользу существования общего "запускающего механизма" у различных поведенческих реакций (например агрессия, вызванная болевой стиму ляцией;

некоторые "эмоциональные" реакции у животных, такие как виляние хвос том у собак при виде хозяина;

поведение "ожидания").

Одна из особо интересных ситуаций — взаимодействие между первично- и вто рично-подкрепленными реакциями. Предъявление вторично-подкрепляющих сти мулов может либо конкурировать, либо суммироваться с первично-подкрепленными реакциями. В качестве примера подобного взаимодействия может служить условно рефлекторная вкусовая аверсия (Cappell, LeBlanc, 1973;

Riley et al., 1978). В этих экс периментах животные на протяжении нескольких дней получают на короткие интер валы времени доступ к сладкому питьевому раствору, после чего им вводят парентерально фармакологические вещества (например амфетамин или морфин).

При заключительном тестировании такие животные пьют сладкий раствор в гораздо меньшем объеме, чем животные контрольных групп, которые получали растворитель вместо вещества. Подобные результаты традиционно интерпретируют как появле ние у сладкого вкуса аверсивных свойств вследствие ассоциации с аверсивными свойствами вещества. Как ни парадоксально, но данные, полученные с помощью этой методики, нередко являются единственными свидетельствами аверсивных свойств у того или иного вещества. Мы предполагаем, что это явление, по крайней мере отча сти, происходит вследствие конкуренции между питьем сладкого раствора и другим поведением (например локомоторной активностью), обусловленным введением ве щества и запускаемым сладким вкусом. Таким образом, эксперименты по условной вкусовой аверсии отражают способность веществ (морфина, амфетамина и др.) акти вировать "запускающий механизм" в дополнение или вместо кажущегося "аверсив ного" потенциала этих веществ.

Противоположные результаты получают, если повторные введения вещества со четают с измеряемой реакцией. Например, если морфин вводить перед сеансом элек трической самостимуляции мозга, через несколько сочетаний предъявление стиму лов, ассоциированных с морфином, оказывает то же действие, что и сам морфин — снижение пороговой интенсивности стимуляции (Беспалов, Звартау, 1992).

В табл. 6.1 такие данные представлены в графе "Поиск наркотика" для того, чтобы отразить роль ассоциированных с наркотиком стимулов, которые являются одной из основных движущих сил, направляющих поведение поиска наркотика.

6.11. Новизна стимулов Теперь необходимо обсудить, что такое "новые стимулы" и чем они отличаются от "знакомых стимулов". Характерным свойством новых стимулов является способ ность вызывать ориентировочные реакции. Мы предполагаем, что новые стимулы — это такие стимулы, которые воспринимаются организмом как набор простых состав ляющих (обозначено как ССццд на рис. 6.5). И наоборот, знакомые стимулы воспри нимаются как единое целое (обозначено как ССК0МП на рис. 6.5). Предъявление но вых стимулов часто сопровождается вегетативными реакциями, что косвенно указывает на вовлечение лимбической системы. Очень важно, что как стриосомы Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения (лимбические компартменты), так и матрикс (сенсомоторные компартменты) полу чают проекции из коры головного мозга. Однако стриосомы получают проекции из глубоких слоев коры (неассоциативные слои), в то время как матрикс — из поверх ностных (ассоциативных) слоев сенсорной коры (Gerfen, 1990). После предъявления нового стимула начинается обработка этого сигнала (точнее, набора сигналов) в ко ре. Со временем исходящий из коры поток информации постепенно смещается из глубоких слоев в поверхностные слои. Соответственно, количество информации, по лучаемое стриосомами, постепенно снижается.

В предыдущих разделах было введено представление об одной из возможных функций синхронизирующего сигнала, посылаемого от ТАН к ГМсм- В этом разделе мы можем предложить еще одну возможную роль угнетения ГМсм сигналом от ТАН.

"Обнуление" ГМсм устраняет тормозные влияния на холинергические нейроны в яд ре Мейнерта и безымянной субстанции, что в свою очередь увеличивает высвобожде ние ацетилхолина в коре (рис. 6.5).

Мы предполагаем, что этот холинергический сигнал служит для того, чтобы пре дотвратить или обратить уже совершенное смещение источника исходящей информа ции из глубоких в поверхностные слои коры (рис. 6.7). Иными словами, холинергичес кий сигнал помогает сохранить "новизну" сигнальных свойств предъявляемого стимула и обеспечивает распознавание этого стимула лимбическими ГМ при следую щем предъявлении этого стимула. Следует отметить, что ТАН "обнуляют" активность нейронов ГМсм при предъявлении либо "новых стимулов", либо вторично-подкреп ляющих (условнорефлекторных) стимулов. Для любого вновь предъявляемого стиму Рис. 6.7. Схематическое представление механизма сохранения "новизны" сигнального ком понента стимула при формировании и поддержании реакции. При предъявлении стимул ("входящий сигнал") сначала анализируется организмом как набор индивидуальных компо нентов (маленькие кружки). Впоследствии этот анализ постепенно превращается в компо зитный анализ, т. е. анализ стимула как единого целого (отражено увеличением диаметра кружков). В разные моменты после предъявления стимула нейроанатомические субстраты анализа "входящего сигнала" проецируются на разные гностические модули. ГМСМ способ ствует переходу "входящего сигнала" в состояние "единое целое". Торможение нейронов ГМсм при возбуждении ГМЛ оказывает противоположное влияние. Таким образом, если предъявление нового стимула сопровождается достаточно сильной активацией ГМЛ, "новиз на" этого стимула сохранится до следующего предъявления 6.12. Основные поведенческие феномены в свете предлагаемой модели ла исключительно важно, будет ли этот стимул "запомнен" на уровне ГМл- Информа ция о новых стимулах имеет большие шансы для сохранения (запоминания) в услови ях повышенной дофаминергической иннервации (например биологическая потреб ность) и/или при надпороговой интенсивности стимула (принцип кооперативности).

Что касается вторично-подкрепляющих стимулов, то даже после значительного количества предъявлений (в сочетании с безусловными раздражителями) эти стиму лы по-прежнему активируют ГМЛ, так как каждое предъявление в конечном итоге ведет к "обнулению" активности нейронов ГМСМ, вызываемому ТАН, и облегчению холинергического входа в кору. Таким образом, несмотря на повторные предъявле ния вторично-подкрепляющих стимулов, организм реагирует на них как на новые стимулы, проецирующиеся на ГМЛ и способные их активировать.

6.12. Основные поведенческие феномены в свете предлагаемой модели Поведенческие явления, обсуждаемые в этой главе, могут иметь более чем один меха низм, и в этих механизмах могут участвовать процессы, которые по тем или иным причинам здесь не описаны или вообще еще не открыты. Один из таких механиз мов — временная кинетика фосфорилирования белка CREB, которая может быть од ним из основных пунктов конвергенции во взаимодействии глутамата и дофамина.

С одной стороны, относительно непродолжительное приложение дофамина или по вышение внутриклеточной концентрации Са2+ (например посредством ионотропных глутаматных рецепторов) оказывают похожие стимулирующие влияния на фосфо рилирование CREB (Liu, Graybiel, 1998а,б). С другой стороны, при пролонгирован ном применении эффекты дофамина и Са2+ скорее противоположны (Liu, Graybiel, 1998а,б;

см. также Halpain et al., 1990). Интерпретация этих данных требует дополни тельных исследований роли отдельных субъединиц глутаматных рецепторов и вре меннбй кинетики их активации.

Предлагаемая модель может быть применена для объяснения разнообразных по веденческих феноменов. Для краткости основное внимание будет уделено наиболее важным явлениям, которые помогают раскрыть смысл модели. Следует подчерк нуть, что при работе над настоящей моделью мы строго придерживались мнения о специфическом родстве и сходстве условных и безусловных реакций (см. также Mackintosh, 1974, с. 100).

6.12.1. Угашение Хорошо известно, что приобретенные реакции постепенно исчезают, если их не под креплять. Способность "запускающего механизма" (точнее, самой реакции) угнетать связь "стимул-реакция" лежит в основе этого явления. К угнетению связи "стимул реакция" приводит понижение дофаминергической иннервации стриатума, что пол ностью согласуется с данными о замедлении угашения под влиянием дофаминопози тивных веществ (например амфетамина;

Hill, 1970). В целом, угашение замедляется при применении любых средств и стимулов, способных активировать "запускающий механизм", таких как вторично-подкрепляющие стимулы (Bugelski, 1938). В то же время дофаминонегативные вещества подавляют предпочтение и потребление "на 212 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения град" (например сладкого питьевого раствора) тем же образом, что и снижение удельной ценности самой "награды" (Wise, 1982;

Wise, 1985;

Schneider et al., 1990).

Есть еще один аспект феномена угашения, который нельзя не обсудить. Хорошо известно, что вскоре после создания условий для угашения наблюдается краткосроч ная активация выученного поведения (того, которое должно угаснуть;

Pickens, Harris, 1968;

и др.). Для крысы, обученной для получения пищевого подкрепления нажимать на педаль в стандартной камере оперантного обусловливания, можно лег ко изменить условия эксперимента таким образом, чтобы за нажатиями на педаль больше не следовало пищевое подкрепление. Несмотря на то что животное больше не получает пищу, реакция сама по себе запускает ряд стимулов, которые могут обла дать вторично-подкрепляющими свойствами (например звук нажатия на педаль, свет стимульных лампочек, специфическая проприоцептивная стимуляция и т. д.).

Очевидно, что подобные вторично-подкрепляющие стимулы могут быть ответствен ными за поддержание ранее выученного поведения в течение некоторого времени при "неподкреплении" (угашении) этой реакции. В нормальных условиях вторично подкрепляющие стимулы служат для обеспечения выполнения порой весьма длин ного каскада действий (типичная ситуация: нажатие на педаль -• приближение к кормушке —• еда). Тем временем, если животному не дают пищевое подкрепление, поведенческая цепь (вернее, та ее часть, которая доступна для наблюдения) сокраще на до начальных ее компонентов. Таким образом, временное увеличение частоты по веденческой реакции (нажатий на педаль) представляется тождественным явлению "поведения, вызванного режимом подкрепления" (см. выше).

В рамках предлагаемой модели поведенческая реакция сама по себе способна уменьшать активность "запускающего механизма". Точнее, реакция сопровождается снижением дофаминергической иннервации стриатума, уменьшением фильтрации по ступающих из коры и лимбических структур сигналов, что в свою очередь может выра зиться как повышение эффективности стимулов, присутствующих в данной ситуации.

Интересно, что антагонисты дофаминовых рецепторов в низких дозах оказывают такое же влияние на частоту приобретенной реакции, как и условия угашения — начальное краткосрочное повышение с последующим снижением (Yokel, Wise, 1975,1976).

Угашение — одно из основных явлений, определяющих и направляющих поведе ние,— присутствует даже тогда, когда, казалось бы, условий для угашения нет. При мерами таких ситуаций могут служить выработка новой реакции (то, что называют "общей адаптацией", селективное угашение реагирования на незначимые, фоновые стимулы новой экспериментальной ситуации), эксперименты по дифференцировке и др. (Mackintosh, 1974, с. 14-15). В традиционной терминологии не учитываются различия между "острой" (несколько сеансов подряд) и "хронической" (сеансы уга шения отделены значительными промежутками времени) формами угашения. Уга шение протекает медленнее, если интервалы между сеансами угашения достаточно длинные (например 24 ч) (Mackintosh, 1974, с. 13). Предлагаемая нами модель позво ляет объяснить эти данные и выявляет еще одну важную характеристику угашения.

Выше уже отмечалось (рис. 6.3), что ассоциативная связь "стимул-реакция" не проявляется действием, пока ее сила не достигнет определенного порогового уровня.

Можно утверждать, что, так же как и для фазы выработки новой реакции, существует пороговый уровень угашения (точнее, торможения связей "стимул-реакция", вызы ваемого реакцией). Частые сеансы угашения с большей вероятностью и скорее дос 6.12. Основные поведенческие феномены в свете предлагаемой модели тигнут порогового уровня. Кроме того, не следует забывать, что при "хроническом" угашении возможно "спонтанное восстановление".

Способность реакции угнетать связи "стимул-реакция" согласуется с наблюде ниями, подтверждающими, что приобретаемая реакция является последней в цепи поведенческих актов, вызванных стимулом. Это утверждение — ключевое для пони мания механизмов "обратного обусловливания", равно как и для понимания других аналогичных явлений. Например, при использовании ударов электрического тока умеренной интенсивности в качестве условного раздражителя, предвещающего по лучение пищи, безусловная реакция на электрошок тормозится до тех пор, пока слю ноотделение не остается единственной реакцией, вызываемой электрошоком (Пав лов, 1952, с. 29;

см. также Mackintosh, 1974, с. 110-111).

6.12.2. Латентное торможение Феномен латентного торможения (одна из форм внутреннего торможения по Павло ву) заключается в том, что выработка условнорефлекторной реакции протекает мед леннее или совсем не протекает, если в качестве условного раздражителя используют стимул, ранее уже предъявлявшийся вне сочетания с безусловным раздражителем.

Латентное торможение можно рассматривать как одно из проявлений "габитуации" (привыкания). Например, если крысу поместить в новую обстановку, набор новых обстановочных стимулов запускает (по тому же принципу, что и для воспроизведе ния приобретенных реакций) врожденную последовательность моторных действий, которую обычно называют исследовательским поведением. Рано или поздно эта мо торная деятельность угасает (см. выше), новые связи "стимул-реакция" не устанав ливаются. Когда "реакция" угасает (т. е. больше не наблюдается), возбуждающие хо линергические проекции в кору головного мозга ослабевают и "новые" стимулы превращаются в "знакомые" (привычные). Такое объяснение имеет косвенное под тверждение. Согласно экспериментальным данным, психостимулянты (кокаин, ам фетамин) повышают концентрацию ацетилхолина в коре (Day et al., 1997) и предот вращают латентное торможение (Schmajuk et al., 1998).

Введение фармакологических средств может противодействовать привыканию (габитуации). Эффект "дизгабитуации" заключается в исчезновении привыкания при предъявлении нового стимула значительной интенсивности (Thompson, Spencer, 1966;

Groves, Thompson, 1970;

Mackintosh, 1987). Согласно предлагаемой модели, эффект "дизгабитуации" является следствием способности нового стимула менять функциональную значимость ранее угашенного стимула, т. е. переводить его из со стояния "знакомый стимул" обратно в состояние "новый стимул". Такой подход дол жен помочь понять, почему латентное торможение иногда трудно продемонстриро вать для выработки реакций, обусловленных введением фармакологических средств (Ahmed et al., 1996).

6.12.3. Рефлекс на запаздывание Экспериментальный пример этого явления схематически представлен на рис. 6.1.

Согласно предлагаемой модели, при каждом предъявлении (новый) стимул активи рует кортикальные проекции в стриатум. Однако как уже отмечалось, паттерн актив 214 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения ности этих проекций не постоянен во времени. Каждое предъявление стимула запус кает переход из состояния "новый стимул" в состояние "знакомый стимул". Этот переход происходит постепенно и является относительно необратимым, если за предъявлением стимула не следуют "обнуление" и "перезапуск" активности нейро нов ГМСм. которые препятствуют этому переходу. Таким образом, в разные моменты времени после предъявления стимула ГМСм получают различные паттерны входя щей информации (например из коры). В соответствии с принципом специфичности входа (см. гл. 6.3), выученная реакция произойдет в тот момент, когда ГМСм распоз нают специфический паттерн, соответствующий этой реакции.

6.12.4. Внешнее (латеральное) торможение Внешнее (латеральное) торможение выученной реакции наблюдается при предъяв лении незнакомого стимула достаточной значимости и интенсивности. Мы попыта емся объяснить это явление в рамках предлагаемой модели. Для этого потребуются дополнительные комментарии по поводу роли ГМЛ.

Как известно, стриосомы посылают эфферентные проекции в черную субстанцию (pars compacta), которая в свою очередь дает дофаминергические проекции в моторные облас ти стриатума (рис. 6.8). Мы предполагаем, что стимул, вызывающий внешнее торможе ние, как и любой другой незнакомый стимул, активирует ГМЛ, снижает дофаминергичес кую иннервацию моторных отделов стриатума и тем самым нарушает воспроизведение выученной поведенческой последовательности. Такое объяснение согласуется с тради ционными взглядами на механизмы внешнего торможения (Mackintosh, 1974, с. 16).

Недавно было высказано предположение, что одной из функций стриатума являет ся "разбиение" поведения на модули, состоящие из отдельных элементов, актов, поз (Graybiel, 1998;

см. также Pellis et al., 1993). Вероятно, инициация и автоматическое воспроизведение каждого модуля поведения опосредованы различными отделами стриатума. Это предположение подтверждается разделением стриатума на лимбичес кие (вентральные) и моторные (дорсальные) отделы. Предлагаемая модель объясняет Рис. 6.8. Схематическое представление механизмов, лежащих в основе внешнего торможения (объяснение в тексте) 6.13. Регуляция активности гностических модулей работу вентральных отделов стриатума. Дорсальные отделы обеспечивают автомати ческое исполнение поведенческих модулей. Соответственно, вентральные и дорсаль ные отделы стриатума иннервируются различными популяциями мезэнцефальных дофаминергических нейронов (ВТО и ЧС). Функция стриатума, связанная с "разбие нием" поведения на отдельные модули, призвана разрешить трудности, возникающие, когда механистическая нейробиологическая или поведенческая модель используется для анализа единичных стимулов и реакций, искусственно выхваченных из контекста более или менее постоянного "потока" поведения (Schoenfeld, 1972).

Растормаживание — еще одно явление, которое, возможно, тесно связано с внешним торможением. Когда внешний стимул предъявляют во время сеанса угашения ранее выученной поведенческой реакции, амплитуда этой реакции может достоверно возрас ти. Растормаживание также наблюдается в процессе привыкания (габитуации) и кри тически зависит от интенсивности и новизны "растормаживающих" стимулов (Mackintosh, 1974, с. 16, 38). В рамках предлагаемой модели феномен растормажива ния следует рассматривать как особый случай взаимодействия двух альтернативных связей "стимул-реакция" — той, которая ранее была выучена, и другой, которая соот ветствует врожденной ориентировочной реакции на новый стимул (см. выше).

6.12.5. Избирательность образования связей "стимул-реакция" Уже в ранних работах И. П. Павлова (Павлов, 1952, с. 56, 141) говорилось о том, что стимулы разной модальности отличаются друг от друга по их способности служить в качестве условных сигналов. Было неоднократно подтверждено, что "обуславлива емость" стимулов зависит также и от характера безусловного раздражителя (Mackintosh, 1974, с. 42, 52,68;

Revusky, 1984;

см. также Miller et al., 1990). Типичный пример был приведен в гл. 2, где обсуждался вопрос о выработке условной ноцицеп тивной реакции на морфин.

Стриарные модули получают проекции из многих областей мозга. Эти проекции организованы таким образом, что каждый модуль является мишенью для нескольких областей. Ранее уже подчеркивалось, что представляется маловероятным существо вание гностического модуля в стриатуме, способного реагировать на все индивиду альные компоненты стимулов, которые за очень редким исключением являются на борами элементарных составляющих. Аналогично, можно предположить, что для некоторых стимулов и реакций образование связи происходить не будет ввиду отсут ствия гностического модуля в стриатуме, который бы получал проекции из областей мозга, соответствующих этим конкретным стимулам и реакциям. Эксперименталь ные данные подтверждают это предположение. Например, тонически активные хо линергические интернейроны стриатума, которые приобретают способность к коор динированной активности вследствие выработки поведенческой реакции, могут быть разделены на несколько категорий в зависимости от модальности стимулов, вызывающих приобретенную реакцию (Aosaki et al., 1995).

6.13. Регуляция активности гностических модулей Активность гностических модулей зависит от большого количества факторов. Зная основные принципы нейрохимической организации стриатума, можно выделить не сколько основных факторов, влияющих на эффективность процедуры формирова Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения ния или на воспроизведение новых поведенческих реакций. Фармакогенная модуля ция активности гностических модулей может быть направлена практически на лю бой компонент предлагаемой функциональной модели. Для удобства обсуждения следует разделить нейрохимические механизмы на две группы.

1. Активность ГМ может меняться при применении фармакологических веществ, ослабляющих или стимулирующих дофамин-, глутамат-, ГАМК- или холинергичес кую нейротрансмиттерные системы. В большинстве случаев вещества, стимулирую щие эти нейромедиаторные системы, должны способствовать выработке и/или вос произведению новых реакций. Можно ожидать, что антагонисты этих рецепторных систем будут оказывать противоположное действие.

Согласно предлагаемой модели, улучшение формирования связей "стимул-реак ция" будет происходить под влиянием факторов, способствующих сохранению па мятного следа в лимбических и сенсомоторных ГМ. Это может быть достигнуто по средством (рис. 6.9): а) усиления входного сигнала (например при усилении высвобождения глутамата и дофамина или увеличении стимуляции постсинаптичес ких глутаматных и дофаминовых рецепторов);

б) снижения "шума" в каналах входя щей информации (например при стимуляции пресинаптических В2-дофаминовых рецепторов, расположенных на глутаматергических проекциях);

в) облегчения про цессов, ведущих к достижению холинергическими интернейронами "критического" уровня (см. гл. 6.6;

например при активации постсинаптических ГАМК-рецепторов).

Один из наиболее интересных примеров действия этого принципа связан с моду ляцией ГАМК-ергической системы. Ранее уже не раз отмечалось, что зависимость от ГАМК-миметиков (например бензодиазепинов) довольно трудно понять ввиду того, что ГАМК — тормозный медиатор. ГАМК-миметическая активность должна была бы приводить в целом к снижению нейронной активности в мезолимбической системе (например вследствие усиления ГАМК-ергических проекций из стриатума в ВТО).

Однако согласно предлагаемой модели, активация ГАМК-ергических ГМЛ тормозит ТАН, которые "обнуляют" активность ГМСМ. Последний этап является непременным условием для четкой фиксации (сопряжения) входящих сенсорных и моторных сти мулов. Инициация этого "обнуляющего" сигнала от ТАН зависит отчасти от того, достигла ли критического уровня активность тормозных ГАМК-ергических ГМЛ.

Рис. 6.9. Схема, поясняющая возможные пути модуляции активности гностических модулей стриатума. ДА — дофамин, ГЛУ — глутамат, ТМА и ГМСМ — лимбические и сенсомоторные шостические модули, ТАН — тонически активные нейроны. Объяснения в тексте 6.14. Идеальная экспериментальная модель для анализа... Таким образом, ГАМК-позитивные вещества могут способствовать достижению это го критического уровня.

Надо заметить, что для оптимального функционирования любая система должна находиться в равновесии. Кроме того, не следует забывать, что все физиологические системы имеют значительный запас прочности в виде положительной и отрицатель ной обратной связи. Следовательно, избирательное влияние на ту или иную функцию системы возможно лишь в определенных пределах, накладываемых этими гомеостати ческими механизмами. Данное положение ярко иллюстрируют эксперименты с психо стимулянтами (дофаминомиметики), которые в низких дозах стимулируют половое и агрессивное поведение (Agmo, Picker, 1990;

Miczek et al., 1994), повышают вторично подкрепляющие свойства различных стимулов (Killcross et al., 1997). В то же время эти вещества в высоких дозах оказывают обратное действие (Miczek et al., 1994).

Подобных примеров можно привести большое количество, но вывод остается не изменным — фармакологический анализ нередко затруднен ввиду бифазности дей ствия инструментов исследования, многообразия подтипов рецепторов, различий в пространственном распределении этих подтипов даже в пределах одной области мозга (Krebs et al., 1991;

и др.) и т. д. Именно по этой причине результаты исследова ний, посвященных функционированию таких сложноорганизованных систем, как сгриатум, полны противоречий. Это еще раз подчеркивает необходимость единого многоуровневого подхода к анализу таких систем.

2. Помимо глутамата, ГАМК, дофамина и ацетилхолина, в стриатуме существует еще целый ряд нейротрансмиттерных и нейромодуляторных систем, влияющих на выра ботку и воспроизведение поведенческих реакций (например соматостатиновые интер нейроны в матриксе;

Chesselet, Graybiel, 1986). Изменения в уровне фосфорилирова ния белка CREB, запускаемые при непосредственном взаимодействии глутамата и дофамина, окажут влияние на экспрессию различных генов, содержащих CRE (эле мент, связывающий цАМФ), таких как ген продинорфина (Liu, Graybiel, 19986).

Все многочисленные рецепторные системы в стриатуме участвуют в регуляции процессов памяти и обучения, точнее, тех их форм, которые зависят от стриатума (Graybiel, 1990). Изменения, вносимые этими системами, скорее всего, локализуют ся на разных уровнях, что соответствует различиям в экспериментальных условиях, при которых эти изменения выявляются. Особенно важно то, что эти изменения мо гут не быть сопряжены напрямую с дофаминергической системой, а включаются на этапах, следующих за активацией дофаминовых рецепторов, т. е. находятся "ниже по течению". Например, уже давно предполагают существование в вентральном стриа туме двух механизмов поведенческой стимуляции, осуществляемой опиатными аго нистами — В,-дофаминзависимого и независимого (Di Chiara, 1995, с. 106).

6.14. Идеальная экспериментальная модель для анализа вклада глутаматергической системы в формирование аддиктивного поведения Механизм образования связей типа "стимул-реакция", предложенный выше, может быть использован для фармакологического анализа различных форм патологическо го поведения и, в первую очередь, аддиктивного поведения. Основным положением Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения описанной гипотезы является противоположное влияние стимула и реакции на связь "стимул-реакция" (рис. 6.10).

Представим гипотетическую ситуацию, в которой угнетающие влияния реакции по какой-то причине отсутствуют. Организм подвергается неоднократному воздей ствию стимула, и при этом сила связи "стимул-реакция" постоянно растет до некото рого физиологического (точнее, физического) предела. В каких же ситуациях может отсутствовать угнетающее влияние реакции? Напрашивается самый простой ответ:

очевидно, в тех случаях, когда отсутствует сама реакция. Такая ситуация на первый взгляд кажется невозможной, так как если связь "стимул-реакция" уже выработана, то каждое предъявление стимула будет сопровождаться реакцией.

Уже подчеркивалось, что любое поведение представляет собой относительно не прерывную последовательность более простых дискретных составляющих (рис. 6.11). Функция стриатума состоит в том, чтобы обеспечить автоматическое вы полнение каждого из этих модулей "стимул-реакция".

При формировании нового поведения (например нажатия на педаль для получе ния пищевого подкрепления) рано или поздно стимулирующие влияния "стимулов" или тормозные влияния "реакции" уравновешиваются для каждой связи "стимул реакция" (рис. 6.10). Возможна такая ситуация, в которой для последней, завершаю щей поведенческую цепь реакции нет соответствующих условий. Например, живот ное находится в обстановке, в которой ранее получало этанол в виде питьевого раствора. Однако поилка с раствором этанола отсутствует. Обстановочные стимулы соответствуют ранее выработанной связи "стимул-реакция", где "реакция" — питье этанола. Так же как и для этапа формирования нового поведения, отсутствует баланс между "стимулом" и "реакцией", т. е. баланс между противоположными влияниями "стимула" и "реакции" на "запускающий механизм". Иными словами, существуют условия для гиперактивации "запускающего механизма".

Рис. 6.10. Сила связи "стимул-реакция": динамика в процессе обучения. Стимул и реакция оказывают противоположные влияния на связь "стимул-реакция" (облегчение и торможе ние, восходящие и нисходящие отрезки, соответственно). В отличие от эффектов "стимула", амплитуда которых постоянна, тормозные влияния "реакции" постепенно повышаются при повторных сочетаниях "стимула" и "реакции" (обозначены как Т,-Т7). Формирование новой связи "стимул-реакция" происходит до тех пор, пока стимулирующие влияния "стимула" или тормозные влияния "реакции" не будут уравновешены 6.14. Идеальная экспериментальная модель для анализа... Рис. 6.11. Схематическое представление поведения как относительно непрерывной последо вательности дискретных составляющих. "Потоку" поведения ("реакции", Р) соответствует последовательность стимулов, воздействующих на организм (С) Исходя из нейрохимической организации "запускающего механизма" и связей "стимул-реакция", можно сделать следующие выводы. Во-первых, гиперактивация "запускающего механизма" будет как минимум отчасти отражаться в гиперактивнос ти дофаминергической мезолимбической системы. Во-вторых, содержание животно го в описанных условиях должно также сопровождаться активацией глутаматерги ческих проекций в стриатум.

Длительная, повторяющаяся гиперактивность дофаминергической системы име ет следствием развитие сенситизации, в механизмах которой активно участвует глу таматергическая передача (см. гл. 5.4). Сенситизация может стать основой кажуще гося упрочнения связи "стимул-реакция" (для поведения, направленного на питье этанола) в результате содержания животного в описанных условиях.

На настоящий момент уже имеются некоторые экспериментальные свидетель ства, подтверждающие высказанные предположения. В ряде лабораторий были вы полнены эксперименты, в ходе которых установлено, что после нескольких дней или недель содержания животного в условиях лишения ранее доступного питьевого ра створа наркотика (этанол, амфетамин) уровень потребления этого вещества значи тельно повышается (рис. 6.12;

Wolffgramm, 1990;

Неупе, 1996;

Holter et al, 1998;

Heyne, Wolffgramm, 1998;

Spanagel, Holter, 1999).

Представленные результаты не привлекли широкого внимания, так как отсут ствует четкое понимание механизмов этого постабстинентного повышения уровня потребления наркотика. Исходя из модели обучения типа "стимул-реакция", пред ложенной в этой главе, следует, что во время периода абстиненции животное подвер гается непрерывному воздействию стимулов, ранее вступивших в ассоциативную связь с поведением, направленным на питье этанола. Активирующее действие этих стимулов на "запускающий механизм" не было уравновешено тормозными влияния ми самой поведенческой реакции и со временем привело к сенситизации "запускаю щего механизма".

Гиперактивность глутаматергических проекций в стриатум во время периода абсти ненции дает основания предполагать, что блокада глутаматных рецепторов могла бы предотвратить постабстинентное повышение уровня потребления наркотика. Действи тельно, предварительные данные указывают на эффективность антагониста NMDA рецепторов мемантина при введении в периоде абстиненции (Holter et al., 19966).

Эта модель может считаться идеальной для изучения глутаматергических меха низмов аддиктивного поведения по нескольким причинам.

220 Глава 6. Стриарные механизмы памяти и обучения Рис. 6.12. Схема эксперимента по изучению повышения потребления наркотиков, вызванно го временной недоступностью последних. В первой фазе эксперимента животные стабильно потребляют наркотики в виде питьевого раствора, находясь в домашней клетке со свободным доступом к поилкам с водой и раствором наркотика (А). В следующей фазе поилку с наркоти ком удаляют, но все остальные условия эксперимента остаются неизменными (Б). В заклю чительной фазе питьевой раствор с наркотиком опять становится доступным (В) Во-первых, эта модель очень близко воспроизводит реальные условия, в которых формируется и развивается аддиктивное поведение у людей. С одной стороны, зна чительная интенсификация поведения, направленного на поиск и потребление нар котика, считается ключевой для установления клинически диагностируемой зависи мости (Wolffgramm, Heyne, 1995;

Leshner, 1997;

Leshner, Koob, 1999). Этап, на котором происходит изменение уровня потребления наркотика, и механизмы этих изменений вызывают большой интерес ввиду необходимости создания превентив ных методик. На настоящий момент было сделано уже несколько попыток разрабо тать адекватные экспериментальные модели анализа этого ключевого этапа (Ahmed, Koob, 1998, 1999;

и др.), но ни одна из них не получила распространения и дальней шего подтверждения. С другой стороны, центральное место в этой модели занимают стимулы, ассоциированные с действием наркотиков. Этим стимулам уже давно при дают ведущую роль в механизмах поддержания и рецидивирования наркоманий (Childress et al, 1999;

O'Brien et al., 1998).

Во-вторых, стимулы, ассоциированные с действием наркотиков, представляют исключительный интерес для нейрофармакологического анализа. Действие этих стимулов связано с длительной и, скорее всего, низкоамплитудной стимуляцией глу таматергических проекций в стриатум. Уже неоднократно подчеркивалось, что именно пролонгированное, низкоамплитудное высвобождение глутамата из преси наптических окончаний должно стать главной мишенью создания лекарственных средств на основе антагонистов NMDA-рецепторов. Такой принцип полностью отра жает перспективы применения антагонистов NMDA-рецепторов для лечения нейро дегенеративных заболеваний, хронической боли, зависимости от наркотиков и др.

Заключение Материал, изложенный в гл. 2-6, указывает на значительные перспективы клини ческого применения антагонистов NMDA-рецепторов. Спектр возможных показа ний для их использования весьма широк и включает разнообразные нейро- и психо патологические состояния. В большинстве случаев такая "универсальность" могла бы вызвать определенный скептицизм, однако для антагонистов NMDA-рецепторов широта спектра нейропсихофармакологической активности обоснована топографи ческими и физиологическими особенностями глутаматергической нейромедиатор ной системы.

Во-первых, как уже неоднократно подчеркивалось, глутамат является основным возбуждающим медиатором в ЦНС млекопитающих, представленным практически во всех областях головного и спинного мозга (см. гл. 1.4). Во-вторых, физиологичес кие функции глутаматергической передачи соответствуют предполагаемому учас тию этой системы в универсальных механизмах деятельности ЦНС (см. гл. 1.3). Эти физиологические функции фактически можно свести к двум, являющимся по сути своей лишь последовательными стадиями одного и того же процесса — регуляции нейронной активности. Первая функция проявляется осуществлением передачи воз буждающих влияний, поддержанием активности очагов нейронной активности, а также синаптической пластичностью. При длительном избыточном возбуждении нейроны гибнут, что является своего рода защитной реакцией, внешне различимой как еще одна (вторая) ключевая функция глутаматергической системы.

7.1.Терапевтическая безопасность "Универсальность" глутаматергической системы, к сожалению, имеет весьма нега тивные последствия для разработки лекарственных средств на основе блокаторов глутаматных рецепторов. По еще не до конца выясненным причинам высокоаффин ные канальные блокаторы (типа фенциклидина, дизоцилпина) обладают выражен ным психотомиметическим и аддиктивным потенциалом, абсолютно исключающим возможность клинического использования веществ этого класса.

Все вновь появляющиеся антагонисты NMDA-рецепторов проходят детальное исследование на наличие фенциклидиноподобных свойств. Можно с уверенностью утверждать, что конкурентные антагонисты и низкоаффинные канальные блокато ры (в умеренных дозировках), а также глициновые и полиаминовые антагонисты лишены этих побочных эффектов (см. гл. 2.7).

При расчете показателей терапевтической безопасности к каждому клинически перспективному эффекту антагонистов NMDA-рецепторов требуется подходить ин дивидуально. Например, информация о неспецифических моторных нарушениях важна при анализе влияния антагонистов NMDA-рецепторов на ноцицептивное реа гирование, изучаемое с помощью тестов, основанных на моторной деятельности организма (например тест "отдергивания хвоста";

табл. 7.1).

Однако практически в каждом случае в качестве отправной точки следует исполь зовать анализ фенциклидиноподобной активности. Например, в табл. 7.2 представ Глава 7. Заключение Таблица 7.1. Сравнение среднеэффективных доз антагонистов NMDA-рецепторов для проявления фенциклидиноподобных свойств и усиления опиатной анальгезии Побочный эффект1 Терапевтический эффект2 ТИ Вещество 0, Дизоцилпин 0,08(0,05-0,10) 0,23(0,18-0,28) D-CPPene 3, 1,4(0,9-1,9) 0,41 (0,32-0,50) Мемантин 14,1 (10,8-17,4) 9,3(7,7-10,9) 1, АСЕА-1021 35,7 (27,0-48,8) 8,8(6,9-10,7) 4, Моторные нарушения (тест "вращающийся стержень").

Усиление опиатной анальгезии (тест "отдергивания хвоста").

Терапевтический индекс.

лены два возможных варианта расчета предварительных показателей терапевтичес кой безопасности антагонистов NMDA-рецепторов для применения с целью подав ления моторной гиперактивности, обусловленной введением кокаина.

7.2. Формирование и экспрессия патологических процессов Одним из способов улучшения показателей терапевтической безопасности является тщательная корректировка показаний к применению лекарственных средств. Иссле дования антагонистов NMDA-рецепторов и здесь дают весьма примечательный при мер. Для многих, если не для всех, экспериментальных моделей, которые были ис пользованы для изучения антагонистов NMDA-рецепторов, возможны дв;

принципиально разных подхода. Первый подход связан с анализом эффекто!

однократного введения исследуемых веществ. Второй подход основывается на дли тельном введении, сопровождающем формирование патологического процесса ил* явления. Подавляющее большинство экспериментальных данных указывает на зна Таблица 7.2. Сравнение среднеэффективных доз антагонистов NMDA-рецепторов для проявления когнитивных нарушений, моторных нарушений и для угнетения эффектов, обусловлен ных введением наркотиков Вещество Когнитивные Моторные Терапевтический ТИ4 ТИ нарушения1 нарушения2 эффект Дизоцилпин 0,10(0,09-0,11) 0,08(0,06-0,10) 0,04 (0,03-0,05) 2,5 2, D-CPPene 3,6 (2,7-4,5) 4,7(3,1-6,3) 0,95(0,81-1,09) 3,8 4, Мемантин 6,0 (4,4-7,6) 13,1 (9,4-16,8) 1,3(0,9-1,7) 4,6 10, АСЕА-1021 Отсутствуют 32,6(19,6-45,6) 4,9(4,1-5,7) 6, Элипродил Отсутствуют 12,4(7,9-16,9) 8,5(6,9-10,1) 1, Фенциклидиноподобные дискриминативные стимульные свойства и сенсомоторный дефицит.

Угнетающее влияние на спонтанную локомоторную активность.

Экспрессия локомоторной активности, обусловленной кокаином.

Терапевтический индекс, рассчитанный с учетом когнитивных нарушений.

Терапевтический индекс, рассчитанный с учетом моторных нарушений.

7.3. Продолжительная низкоуровневая стимуляция NMDA-рецепторов чительно большую эффективность антагонистов NMDA-рецепторов в отношении формирования патологического процесса.

Такие результаты были получены для нейродегенеративных процессов (см. гл. 2.3), судорожных состояний (см. гл. 2.1), тревожных и депрессивных состояний (см. гл. 2.4), хронических болевых синдромов (см. гл. 2.6.2), лекарственной толерантности и зави симости (см. гл. 3 и 4) и др. В табл. 7.3 представлены различия в эффективности анта гонистов NMDA-рецепторов при использовании с целью предотвращения развития и купирования проявлений опиатного абстинентного синдрома.

7.3. Продолжительная низкоуровневая стимуляция NMDA-рецепторов Большая эффективность антагонистов NMDA-рецепторов в отношении формирова ния (по сравнению с острым проявлением, экспрессией) патологического процесса позволяет выдвинуть предположение о характере самого патологического процесса.

Первоначальная гипотеза о повышенной эффективности канальных блокаторов в условиях патологии основывалась на убеждении, что в условиях патологии NMDA-рецепторы активируются большими концентрациями глутамата, чем в физи ологических условиях. На самом деле все обстоит прямо противоположным образом.

В физиологических условиях NMDA-рецепторы активируются миллимолярны ми концентрациями глутамата, который присутствует в синаптической щели в тече ние лишь нескольких миллисекунд (Clements et al., 1992;

Clements, 1996). В то же время даже в условиях острой ишемии нервной ткани NMDA-рецепторы активиру ются низкими микромолярными концентрациями глутамата, но в течение значи тельно более длительных промежутков времени (Benveniste et al., 1984;

Andine et al., 1991;

Hashimoto et al., 1994). Если бы аффинность к канальному участку была един ственным параметром, определяющим фармакологическую активность канальных блокаторов, то эффекты этих веществ были бы более выражены в физиологических условиях, нежели в условиях патологии.

Подобно ионам магния (Nowak et al., 1984), терапевтически безопасные каналь ные блокаторы (как низко-, так и высокоаффинные) способны покидать место связывания в условиях сильной деполяризации (быстрая обратная кинетика, потен циал-зависимость;

Parsons et al., 19936, 1995, 1999). Поэтому такие вещества наибо Таблица 7.3. Сравнение среднеэффективных доз антагонистов NMDA-рецепторов для замедления развития и ослабления проявления опиатной зависимости Вещество Выработка1 Экспрессия2 ЭД502/ЭД Дизоцилпин 0,07 (0,05-0,09) 0,17(0,11-0,23) 2, D-CPPene 4, 1,9(1,1-2,7) 8,1 (4,4-11,8) Мемантин 5,2 (4,0-6,4) 25,7(11,2-40,2) 4, АСЕА-1021 16,3(11,2-21,4) 54,3(18,8-89,8) 3, Элипродил 19,4(12,5-26,2) Эффект отсутствует Угнетение выработки опиатной зависимости (соматовегетативный компонент).

Угнетение экспрессии опиатного абстинентного синдрома (субъективный компонент).

224 Глава 7. Заключение лее эффективны в условиях длительной стимуляции NMDA-рецепторов глутаматом в невысоких концентрациях, что, по всей видимости, является одним из ключевых механизмов патогенеза многих нейродегенеративных расстройств (Rogawski, 1993;

Parsons et al., 1995, 1999).

Еще один подобный пример — антагонисты глицинового участка NMD А-рецептор ного комплекса. Антагонисты глицинового участка способны "восстанавливать" гли цинзависимую форму десенситизации NMDA-рецепторов, запускаемую глутаматом и тормозимую глицином. Например, в условиях ишемии нервной ткани повышается вне клеточная концентрация не только глутамата, но и глицина. Повышение концентрации глицина не столь выражено, как повышение концентрации глутамата, но зато сохраня ется в течение значительно большего промежутка времени (Globus et al., 1991).

Физиологический смысл десенситизации состоит в том, чтобы предотвращать нейротоксические эффекты длительной стимуляции NMDA-рецепторов (вслед ствие высвобождения глутамата), но при этом не нарушать процессы, запускаемые краткосрочной преходящей стимуляцией. Учитывая тот факт, что глицинзависимая десенситизация — более медленный процесс (300-500 мс), чем синаптическая акти вация NMDA-рецепторов (100-200 мс;

Clements et al., 1992), можно предположить, что глициновые антагонисты будут избирательно угнетать эффекты длительной сти муляции NMDA-рецепторов (например при ишемии) и оказывать меньшее влияние на возбуждающие постсинаптические потенциалы. Возможно, благодаря влиянию на глицинзависимую десенситизацию глициновые антагонисты могут различать от дельные формы синаптической пластичности — более быстрые (память и обучение в классическом понимании) и более медленные (например лекарственная толерант ность и зависимость, хронические болевые синдромы).

Таким образом, по крайней мере для двух классов антагонистов NMDA-рецепто ров наиболее выгодной мишенью станут патологические процессы, в основе которых лежит продолжительное низкоамплитудное высвобождение глутамата. Примерами таких патологических состояний являются хронические нейродегенеративные забо левания, хронические болевые синдромы, лекарственная толерантность и зависи мость. В последнем случае, несомненно, важную роль играют периоды активации глутаматергической передачи, запускаемые как фармакологической стимуляцией, так и стимулами, обусловленными введением фармакологических средств.

7.4. Универсальные механизмы, обосновывающие клиническое применение антагонистов NMDA-рецепторов В гл. 3-6 были предложены две универсальные модели, которые, на наш взгляд, адекватно объясняют эффекты антагонистов NMDA-рецепторов на клеточном уров не и на уровне организма.

Данные литературы, а также результаты собственных экспериментальных иссле дований указывают на то, что на клеточном уровне повторные воздействия нейроак тивных веществ (морфин, кокаин и др.) способствуют формированию гиперактивно сти NMDA-рецепторов, которая может проявляться толерантностью или сенситизацией к некоторым эффектам этих веществ (см. гл. 3.3), а также служить одной из основных причин развития зависимости (как физиологической, так и пси хологической;

см. гл. 4.5 и 5.5).

7.5. Принципы поиска эффективных антагонистов NMDA-рецепторов Гиперактивность NMDA-рецепторов запускает долговременные изменения в клеточном метаболизме, основывающиеся на регуляции уровней экспрессии раз личных клеточных медиаторов памяти. Следовательно, препятствуя этой гиперак тивности, антагонисты NMDA-рецепторов способны предотвращать формирование долговременных адаптационных изменений.

На уровне организма эффекты антагонистов NMDA-рецепторов могут быть свя заны с участием глутаматных рецепторов в функционировании структур мозга, от ветственных за обеспечение появления новых видов поведения (см. гл. 6.3). Такая формулировка не очень удачна, так как ограничивает вероятный вклад глутаматных рецепторов в развитие патологических процессов, которые, согласно традиционным представлениям, не рассматриваются как поведенческие явления. Например, фор мирование и экспрессию ноцицептивных реакций обычно анализируют в контексте весьма четких нейроанатомических проекций и физиологических реакций. Однако не вызывает сомнений, что при более широком подходе к термину "поведение" ноци цептивные реакции (отдергивание хвоста, облизывание лап и др.) могут быть пред метом поведенческого анализа.

Предлагаемая модель формирования и проявления новых реакций (см. гл. 6.1) сводит к общему знаменателю на первый взгляд разнородные формы поведения, не касаясь принципиальных отличий различных мотивационных категорий, а также позволяет в рамках одной модели описывать эффекты первично- и вторично-под крепляющих стимулов. В частности, можно прогнозировать, что экспериментальная модель, представленная в гл. 6.14, идеально подходит для фармакологического ана лиза антагонистов глутаматных рецепторов. Во-первых, длительная экспозиция сти мулов, ранее ассоциированных с введением наркотиков, является типичным приме ром долговременной, низкоуровневой стимуляции глутаматергической передачи.

Во-вторых, теоретическое объяснение эффектов длительного предъявления этих стимулов возможно лишь в рамках модифицированной теории "стимул-реакция", как предложено в гл. 6. В-третьих, такой подход полностью отвечает современным воззрениям на природу рецидивирования аддиктивного поведения и, возможно, при большем обобщении адекватен для анализа всего класса обсессивно-компульсивных расстройств.

7.5. Стратегические и тактические принципы поиска клинически эффективных антагонистов NMDA-рецепторов В настоящее время количество антагонистов NMDA-рецепторов, доступных для клинического использования, очень мало. Так, в России разрешен к применению только мемантин. Тем не менее можно выделить несколько основных направлений, которые определяют перспективы выбора антагониста NMDA-рецепторов для экс периментального анализа и клинического использования.

Прежде всего следует отметить, что многообразие подтипов NMDA-рецепторов связано как с существованием нескольких изоформ для каждой из трех субъединиц этого рецептора, так и с обилием участков связывания на NMDA-рецепторном комп лексе, доступных для фармакогенного воздействия. Различные субъединицы NMDA-рецепторов, а следовательно, и гетеромерные NMDA-рецепторные комплек сы имеют, с одной стороны, четко очерченные паттерны нейроанатомического рас 226 Глава 7. Заключение пределения, а с другой — характеризуются неодинаковой чувствительностью к фар макологическим средствам. Выбор антагонистов основывается на избирательности в отношении подтипов NMDA-рецепторов и, как результат, в отношении определен ных структур ЦНС. В настоящей книге приведено несколько примеров, подчеркива ющих значимость такого подхода. Выделим из них два наиболее типичных примера.

Первый пример (см. гл. 2.7.1 и 2.7.2) указывает на практически полное отсутствие отрицательных эффектов, присущих канальным блокаторам NMDA-рецепторов, у антагонистов, связывающихся с глициновым и полиаминовыми участками. Второй пример (см. гл. 2.6.2.2) демонстрирует высокую анальгетическую активность антаго нистов NMDAR2B-peuenTopoB, отражающую преимущественную локализацию это го подтипа NMDA-рецепторов в задних рогах спинного мозга.

Еще одним перспективным направлением использования антагонистов NMDA рецепторов является комбинированная фармакотерапия. Во-первых, представляется перспективным сочетанное применение антагонистов NMDA-рецепторов и средств традиционной терапии (опиоидные анальгетики, см. гл. 2.6.3, 3, 4;

антипаркинсони ческие средства, см. гл. 2.3.1 и др.). Во-вторых, при одновременном использовании двух антагонистов NMDA-рецепторов фармакологический профиль комбинации может серьезно и в лучшую сторону отличаться от эффектов каждого из компонен тов в отдельности. Не менее интересным, вероятно, окажется сочетанное использова ние антагонистов глутаматных рецепторов NMDA- и He-NMDA-подтипов. И нако нец, некоторые недостатки в спектре фармакологической активности (например наличие незначительных психостимулирующих свойств) могут быть устранены при сочетанном применении лекарственных средств, представляющих другие классы (см. гл. 2.7.1.5).

Литература Беспалов А. Ю. Сравнительное изучение аналгетических и подкрепляющих свойств антаго нистов рецепторов возбуждающих аминокислот: Автореф. дис. канд. мед. наук. - СПб.:

СПб. гос. мед. ин-т им. акад. И. П. Павлова, 1994. — 18 с.

Беспалов А. Ю., Думпис М. А., Звартау Э. Э., Пиотровский Л. Б. Влияние антагонистов ре цепторов возбуждающих аминокислот на развитие толерантности к интратекально вво димому морфину // Патофизиология и фармакология боли: Тез. докл. 1-го Конгресса Российской ассоциации по изучению боли, Москва, 19-21 октября 1993 г. М, 1993.— С. 133.

Беспалов А. Ю., Думпис М. А., Пиотровский Л. Б., Звартау Э. Э. Толерантность к опиатной аналгезии: комплексный эффект антагонистов рецепторов возбуждающих аминокислот //Бюл. эксп. биол. мед. - 1994. - Т. 5. - С. 494-496.

Беспалов А. Ю., Звартау Э. Э. Влияние антагониста NMDA-рецепторов (±)-СРР на условно рефлекторную активацию инструментальной реакции в тесте электрической самостиму ляции мозга у крыс//Журн. высш. нервн. деят. - 1996а. -Т. 46. - С. 117-121.

Беспалов А. Ю., Звартау Э. Э. Влияние кинуреновой кислоты на приобретение навыка внут ривенного самовведения у крыс // Бюл. эксп. биол. мед. - 19966. - Т. 7. - С. 54-56.

Беспалов А. Ю., Звартау Э. Э. Условнорефлекторная активация реакции электрической са мостимуляции мозга: модель ситуационного влечения к наркотикам//Журн. высш. нерв, деят. - 1992. - Т. 42. - С. 759-765.

Беспалов А. Ю., Звартау Э. Э., Думпис М. А., Пиотровский Л. Б. Эффект N-MeTR4-D,L-acnapa гиновой кислоты на ноцицептивное реагирование у мышей // Эксп. клин, фармакол. 1992.-Т. 55.-С. 17-19.

Беспалов А. Ю., Медведев И. О., Драволина О. А., Звартау Э. Э. Дискриминативные стимуль ные свойства налоксона при диссоциированном обучении в У-образном лабиринте у мор фин-зависимых крыс // Журн. высш. нервн. деят. - 1999. - Т. 49. - С. 96-105.

Вальдман А. В., Бабаян Э. А., Звартау Э. Э. Психофармакологические и медико-правовые ас пекты токсикомании.- М.: Медицина, 1988. - 288 с.

Вековишева О. Ю., Сухотина И. А., Звартау Э. Э. Совместное пребывание в группе со ста бильной иерархией не является аверсивным для доминантных и подчиненных особей // Рос. физиол. журн. им. И. М. Сеченова. - 1998. - Т. 84. - С. 1317-1324.

Дамбинова С.А. Рецепторы возбуждающих аминокислот: биохимия и функциональная роль в головном мозге // Итоги науки и техники ВИНИТИ (серия "Физиология человека и животных").- 1989. - Т. 36. - С. 32-52.

Завадский И. В. Опыт приложения метода условных рефлексов к фармакологии // Труды общества русских врачей. - 1908. - Т. 75. - С. 269-284.

Звартау Э. Э. Методология изучения наркотоксикоманий // Итоги науки и техники ВИНИТИ.

Сер. "Наркология". - 1988. - Т. 1. - С. 1-168.

Зубков А. А., Зилов Г. Н. О роли условнорефлекторной адаптации в происхождении гиперер гических реакций // Бюл. эксп. биол. мед. - 1937. - Т. 4. - С. 301-304.

Катцунг Б. Г. Базисная и клиническая фармакология: в 2 т. (пер. с англ.) - М.: Бином;

СПб :

Невский диалект, 1998. Т. 1. - 612 с, Т. 2. - 670 с.

Купалов II. С. Механизмы замыкания временной связи в норме и патологии. - М.: Медицина, 1978.-262 с.

228 Литература Лапин И.П., Рыжов И.В. Рецепторы, вовлекаемые в возбуждающие эффекты кинуренинов // Фармакол. Токсикол. - 1989. - Т. 52. - С. 98-104.

Майский А. И., Ведерникова Н. Н., Чистяков В. В., Лакин В. В. Биологические аспекты нар команий. - М.: Медицина, 1982. - 256 с.

Митюшов М. И. Условнорефлекторная инкреция инсулина // Журн. высш. нервн. деят. — 1954.-Т. 4. -С. 206-212.

Павлов И. П. Лекции о работе больших полушарий головного мозга. — 3-е изд. — М.: Изд-во АМН СССР, 1952. -285 с.

Петров В.И., Пиотровский Л.Б., Григорьев И.А. Возбуждающие аминокислоты. - Волгоград, 1997.-167 с.

Прихожан А. В. Нейроанатомия и нейрохимия возбуждающей аминокислотной передачи // Итоги науки и техники ВИНИТИ. Серия "Физиология человека и животных". — 1989. — Т. 36.-С. 6-31.

Раевский К.С. Возбуждающие аминокислоты, патология ЦНС и пути ее фармакологической коррекции // Итоги науки и техники ВИНИТИ (серия «Физиология человека и живот ных»).- 1989. - Т. 36. - С. 148-176.

Хайнд Р. Поведение животных. — М.: Мир, 1975. — 855 с.

Шаповалова К. Б., Горбачевская А. И., Саульская Н. Б. Структурная организация и нейрохи мические механизмы участия прилежащего ядра во взаимодействии лимбической и мо торной систем и в регуляции двигательного поведения // Журн. высш. нервн. деят. — 1992. - Т. 42. - С. 226-276.

Aanonsen L. M., Wilcox G. L. Nociceptive action of excitatory amino acids in the mouse: Effects of spinally administered opioids, phencyclidine and sigma agonists //J. Pharmacol. Exp. Ther. — 1987.-Vol. 243.-P. 9-19.

Aceto M. D., Harris L. S., Bowman E. R. Etorphines: mu-opioid receptor-selective antinociception and low physical dependence capacity // Eur. J. Pharmacol. - 1997. - Vol. 338. - P. 215-223.

Acquas E., Carboni E., Leone P., Di Chiara G. SCH 23390 blocks drug-conditioned place-prefer ence and place-aversion: anhedonia (lack of reward) or apathy (lack of motivation) after dopamine-receptor blockade? // Psychopharmacology. — 1989. — Vol. 99. — P. 151-155.

Adams D. В., Cowan C. W., Marshall M. E., Stark J. Competitive and territorial fighting: two types of offense in the rat // Physiol. Behav. - 1994. - Vol. 55. - P. 247-254.

Adams J. U., Holztman S. G. Pharmacological characterization of the sensitization of the rate-de creasing effects of naltrexone induced by acute opioid pretreatment in rats // J. Pharmacol.

Exp. Ther. - 1990. - Vol. 253. - P. 483-489.

Adams M. L, Cicero T. J. Alcohol intoxication and withdrawal: the role of nitric oxide // Alcohol.

- 19986. - Vol. 16. - P. 153-158.

Adams M. L., Cicero T. J. Nitric oxide mediates mecamylamine- and naloxone-precipitated nico tine withdrawal // Eur. J. Pharmacol. - 1998a. - Vol. 345. - P. R1-R2.

Adams M. L., Kalicki J. M., Meyer E. R., Cicero T. J. Inhibition of the morphine withdrawal syn G drome by a nitric oxide synthase inhibitor, N -nitro-L-arginine methyl ester // Life Sci. — 1993. - Vol. 52. - P. PL245-249.

Adams W. H., Yeh S. Y., Woods L. A., Mitchell С L. Drug-test interactions as a factor in the devel opment of tolerance to the analgesic effect of morphine //J. Pharmacol. Exp. Ther. — 1969. — Vol. 168.-P. 251-257.

Adamson P., XiangJ.-Z., Mantzoundes Т., Brammer M. J., Campbell I. C. Presynaptic a-adrenore ceptor and u-opiate receptor occupancy promotes closure of neuronal (N-type) calcium chan nels // Eur. J. Pharmacol. - 1989. - Vol. 174. - P. 63-70.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.