WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Оцифровано by ICQ#779957 Timmy А. Ю. Беспалов, Э. Э. Звартау Н ЕЙРОПСИХОФАРМАКОЛОГИЯ АНТАГОНИСТОВ N М DA- РЕЦЕПТОРОВ Internet version by timmy Санкт-Петербург 2000 УДК 615.212.7 ББК 52.81 Б53 у Ib ...»

-- [ Страница 3 ] --

Повторное введение D-CPPene (5,6 мг/кг, один раз в день в течение 7 дней) приво дило к развитию толерантности и к эффектам самого D-CPPene, и к эффектам глици нового антагониста АСЕА-1021. В то же время эффекты канальных блокаторов не только не уменьшались, но даже усиливались (сенситизация). Особенно четко это было заметно для нарушений аккуратности оперантного поведения, вызываемых ка нальными блокаторами. При использовании режима подкрепления "фиксирован ный интервал" пищевое подкрепление становится доступным только по прошествии определенного промежутка времени (10 с), поэтому распределение нажатий на пе даль во времени служит довольно чувствительным индикатором состояния сенсомо торной функции животного.

Развитие толерантности к антагонистам NMDA-рецепторов при их клиническом применении может оказаться весьма серьезной проблемой. Как ни парадоксально, одной из причин такой обеспокоенности являются результаты электрофизиологи ческих, биохимических и поведенческих исследований, выявивших способность эта нола блокировать NMDA-рецепторы в клинически значимых концентрациях, соот ветствующих состоянию умеренного опьянения (Colombo, Grant, 1992;

Tsai et al., 1995;

Lovinger, 1997;

Faingold et al., 1998). Повторное употребление этанола может вызвать адаптивные изменения в NMDA-рецепторном комплексе и тем самым по влиять на фармакологическую активность антагонистов NMDA-рецепторов. Напри мер, у экспериментальных животных, которым хронически вводили этанол, плот ность связывающих участков для глутамата и дизоцилпина была значительно увеличена (Snell et al., 1993, 1996;

см. также Chandler et al., 1997), что, как предпола гают, отражает явление "up-регуляции" рецепторного комплекса (Trevisan et al., 1994;

Follesa, Ticku, 1996). Результаты изучения поведения подтверждают развитие кросс-толерантиости, по крайней мере к конкурентным антагонистам, у животных, получавших этанол в течение нескольких дней (рис. 2.1 б2).

2.7.4. Нейротоксическое действие В последние годы появилось большое количество сообщений о том, что не только агонисты глутаматных рецепторов, но и антагонисты этих рецепторов, в первую оче редь NMDA-рецепторов, вызывают нейродегенеративные изменения в кортиколим бических областях мозга крыс (Olney et al., 1989;

Auer, Coulter, 1994;

Olney, Farber, 1995). Однократное введение как неконкурентных, так и конкурентных антагонис тов NMDA-рецепторов в низких дозах приводит к обратимой вакуолизации нейро нов цингулярной коры, в то время как их введение в больших дозах способно запус кать некротизирующие изменения, захватывающие большие участки мозговой ткани (Olney, Farber, 1995). Стойкие нейродегенеративные изменения после повторных ' Эксперименты выполнены совместно с О. А. Драволииой.

Эксперименты выполнены совместно с Е. А. Блохипой, О Н. Незпановой, И Д. Сухотиной.

2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.16. Толерантность к нарушениям моторной координации, вызываемым антагониста ми NMDA-рецепторов и этанолом (тест "вращающийся стержень", мыши). По оси ординат — количество животных в группе (п - 10), которые не могли удержаться на "вращающемся стержне" в течение всех 3 попыток по 2 мин каждая. Эффекты веществ оценивали после одно кратного введения, а также у животных, получавших в течение 7 дней повторные инъекции D-CPPene (5,6 мг/кг), мемантина (30 мг/кг) или этанола (3,2 г/кг). *р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с контролем (острый эффект) (3-4 дня) введений фенциклидина и дизоцилпина были обнаружены в гиппокампе, парагиппокампальной извилине, коре. Интересно, что распространение нейродеге неративных изменений, обнаруженное в мозге крыс, довольно характерно для мозга больных шизофренией.

Механизмы нейротоксического действия антагонистов NMDA-рецепторов пока не изучены, однако найдено несколько классов веществ, эффективно блокирующих развитие нейродегенеративных изменений: антагонисты не-NMDA подтипов глута матных рецепторов, м-холиноблокаторы, бензодиазепины, ц-опиатные антагонисты, барбитураты, а^-адреномиметики, типичные (галоперидол, тиоридазин, локсапин) и атипичные (клозапин) нейролептики (Olney, Farber, 1995;

Jevtovic-Todorovic et al., 19986). Опираясь на эти данные, ученые предполагают, что в патогенезе нейротокси ческого действия антагонистов NMDA-рецепторов задействованы несколько нейро трансмиттерных систем. Интересно, что нейротоксическое действие антагонистов NMDA-рецепторов не проявляется у неполовозрелых крыс.

Следует отметить, что наиболее перспективными для клинического применения в комбинации с антагонистами NMDA-рецепторов являются м-холиноблокаторы и а2-адреномиметики по нескольким причинам. Так, наркогенный потенциал бензо диазепинов и барбитуратов, а также побочные эффекты нейролептиков могут реаль но сузить терапевтический диапазон антагонистов NMDA-рецепторов. В то же вре мя установлено, что м-холиноблокаторы способны не только предотвращать нейротоксическое действие антагонистов NMDA-рецепторов, но и ослаблять психомоторные реакции у животных (Lapin, Rogawski, 1992). Аналогичный интерес может представлять комбинация антагонистов NMDA-рецепторов с а2-адреномиме тиками, которые, как и первые, весьма эффективны в терапии нейропатической боли (Puke, Wiesenfeld-Hallin, 1993).

Антагонисты глицинового и полиаминового участков NMDA-рецепторного ком плекса не оказывают нейротоксического действия (Duval et al., 1992;

Hargreaves et al., 1994;

Hawkinson et al., 1997).

96 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов В заключение отметим, что в последнее время появились сообщения, в которых ставится под сомнение значимость данных о неиротоксическом действии антагонис тов NMDA-рецепторов. Во-первых, утверждается, что описанная выше вакуолиза ция нейронов может оказаться всего лишь артефактом вследствие особенностей гис тологической обработки срезов мозга (Auer, 1994;

Auer, Coulter, 1994). Во-вторых, подчеркивается обратимый характер вакуолизации и развитие своеобразной толе рантности к нейротоксическому действию антагонистов, выражающейся в том, что вакуолизация наблюдается при однократном, но не при длительном введении (Olney et al., 1989;

Auer, Coulter, 1994). В-третьих, нейротоксическое действие антагонистов NMDA-рецепторов, видимо, воспроизводится только в экспериментах на крысах, но не на морских свинках (Raboisson et al., 1997) или обезьянах (Auer et al., 1996).

Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы Одна из важнейших физиологических функций NMDA-рецепторного комплекса — участие в механизмах памяти и обучения. Однако не стоит воспринимать термины "память" и "обучение" в излишне узком смысле. NMDA-рецепторы играют ключевую роль в процессах синаптической пластичности, и большинство адаптационных меха низмов во многом основывается на интактной функции NMDA-рецепторов. Адапта ция организма к длительным повторным введениям фармакологических средств не является исключением. Толерантность, сенситизация (обратная толерантность), рассматриваемые в этой главе, а также лекарственная зависимость, которые пред ставляют собой, на первый взгляд, неоднородные феномены, объединены способно стью антагонистов NMDA-рецепторов блокировать их развитие и/или проявление.

На наш взгляд, это направление применения антагонистов NMDA-рецепторов — одно из наиболее перспективных и потому требует особого рассмотрения.

3.1. Опиатная толерантность Основное внимание в данной главе будет уделено опиатной толерантности и в осо бенности толерантности к опиатной анальгезии. Объясняется это тем, что толерант ность к опиатным анальгетикам до сих пор является предметом исследования боль шинства работ, оценивающих влияние антагонистов NMDA-рецепторов.

Под "опиатным рецептором" будет подразумеваться, если нет специальных огово рок, ц-подтип (IJ.4 и |А ), агонистами которого являются морфин, фентанил и многие другие применяемые в клинике опиатные анальгетики, а антагонистами — налоксон и налтрексон.

3.1.1. Механизмы опиатной толерантности 3.1.1.1. Клеточные механизмы фармакодинамической толерантности Хроническое введение агонистов опиатных рецепторов (например морфина) челове ку и животным ведет к развитию толерантности к некоторым эффектам (например к анальгетическому действию). Хотя феномен толерантности является предметом интенсивных исследований на протяжении многих лет, механизм ее возникновения до сих пор остается не совсем понятным. Толерантность проявляется на уровне цело го организма, изолированных органов (подвздошная кишка морской свинки, семя выносящий проток мыши и др.), клеточных систем (гибридные культуры нейроблас томы-глиомы, изолированные нейроны) (Вальдман и соавт., 1988).

Фармакодинамическая природа опиатной толерантности не вызывает особых споров, хотя в исследованиях аффинности и плотности опиатных рецепторов у жи вотных с выработанной толерантностью получены противоречивые результаты.

В исследованиях in vitro длительная экспозиция опиатных агонистов приводит к сни жению плотности и/или аффинности рецепторов ("down"-регуляция). Однако ре зультаты исследований in vivo указывают на то, что регуляция экспрессии опиатных.

98 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы рецепторов под влиянием агонистов очень нестабильна. Опубликованы сведения об отсутствии изменений, "up-регуляции" и "down-регуляции" аффинности опиатных рецепторов (Brase et al., 1986;

Loh et al., 1988;

Rothman et al., 1991;

Yoburn et al, 1993;

Reddy et al., 1994;

Wong et al., 1996). Амплитуда и направление изменений аффиннос ти зависят от нескольких факторов, таких как локализация рецепторов в ЦНС, доза агониста, длительность экспозиции/введения и внутренняя активность агониста.

Интересно, что после длительного введения опиатных антагонистов наблюдается увеличение аффинности рецепторов, и эти изменения стабильно воспроизводятся при исследовании как in vivo, так и in vitro и коррелируют с повышением чувствитель ности к агонистам (Bardo et al., 1983). В экспериментах доказана возможность регу ляции плотности опиатных рецепторов путем введения и агонистов, и антагонистов, а также то, что увеличение плотности рецепторов ведет к сдвигу кривой доза-эффект для агонистов влево (Tempel et al., 1985;

Yoburn et al., 1988). Колебания плотности ре цепторов связывают с изменениями концентраций мРНК для этих рецепторов. Для опиатных рецепторов такие исследования стали возможными после того, как был клонирован |Х)-опиатный рецептор у крыс (Chen et al., 1993). Однако нейроадаптив ные изменения вследствие развития толерантности при длительном введении мор фина не коррелировали с концентрациями мРНК для и,-опиатного рецептора (Brodsky et al., 1995). Эти данные довольно убедительны, так как именно ц-опиатный рецептор опосредует ряд эффектов опиатных анальгетиков (анальгезия, угнетение дыхания), к которым развивается толерантность у "нормальных" животных, но не у животных с "выключенным" (нокаут) геном этого рецептора (Kieffer, 1999).

В настоящее время принято считать, что уровень экспрессии опиатного рецептора не является определяющим фактором для выработки или проявления опиатной толе рантности. Одним из косвенных доказательств служит то, что вновь образующиеся опиатные рецепторы "толерантны" в той же степени, что и уже существующие (Lutfy, Yoburn, 1991). Более того, предварительное введение необратимого блокатора опиат ных рецепторов, т. е. снижение количества опиатных рецепторов, не оказывает влияния на выработку толерантности к анальгетическим эффектам фентанила (Chan et al., 1997).

Недавно было высказано предположение, что толерантность к эффектам дли тельного введения морфина может быть связана с постепенным появлением так на зываемых конститутивных форм опиатных рецепторов, т. е. форм, которым для акти вации систем вторичных посредников не требуется связывание агониста (обозначают как \х*). Увеличение количества ц*-рецепторов было обнаружено при введении морфина, а блокада активности ц*-рецепторов — при введении налоксона, опиатного антагониста с отрицательной внутренней активностью (Wang et al., 1994;

Donaldson et al., 1997). Переход ц-рецепторов в ц*-форму путем фосфорилирования ц-формы регулируется специфической рецепторной протеинкиназой, так как накоп ление ц*-рецепторов тормозится при введении ингибитора протеинкиназ Н-7.

Функциональные корреляты этих данных были определены на модели острой толе рантности к морфину, где вещество Н-7 угнетало толерантность к анальгетическим свойствам морфина (Wang et al., 1994).

Другим клеточным механизмом, лежащим в основе развития толерантности, воз можно, является разобщение опиатного рецептора и ГТФ-связывающего белка (Тао et al., 1993). Именно через G-белки стимуляция опиатного рецептора оказывает ин гибирующее влияние на активность аденилатциклазы. Хроническое введение опиа 3,1. Опиатная толерантность тов приводит к значительной потере ингибиторного контроля опиатных рецепторов над активностью этого фермента при сохранении нормальной реакции аденилатцик лазы на другие вещества. Изменения в аденилатциклазной активности лежат в осно ве одной из схем развития и проявления опиатной толерантности и зависимости (Sharma et al., 1977). Согласно этой гипотезе, связываясь со специфическими рецеп торами, морфин вызывает ингибирование аденилатциклазы. В том случае, если действие морфина продолжается (хроническое введение), включаются клеточные компенсаторные механизмы, обусловливающие увеличение числа молекул адени латциклазы, и таким образом происходит подъем концентрации цАМФ до нормаль ного уровня. Компенсаторная реакция включает также "up-регуляцию" цАМФ-зави симой системы вторичных посредников (например увеличение активности протеинкиназы A;

van Vliet et al., 1992). Предполагают, что "up-регуляция" цАМФ, в свою очередь, вызывает адаптивные изменения в (я-опиатных рецепторах. Таким образом, образование конститутивных и* -рецепторов может быть не чем иным, как конечным звеном адаптивной перестройки при длительном воздействии агониста.

Справедливости ради следует отметить, что в развитии опиатной толерантности оп ределенную роль может играть ряд других регуляторных процессов, таких как десен ситизация (Puttfarcken et al., 1988;

Mestek et al., 1995;

Bot et al., 1998) и интернализа ция (Koenig, Edwardson, 1997;

Bot et al., 1998) u-опиатных рецепторов.

Количество регуляторных и адаптационных механизмов, которые включаются при развитии толерантности к эффектам фармакологических средств (например опиатов), скорее всего, гораздо больше, чем можно себе представить на основании имеющихся экспериментальных данных (например повышение концентрации про динорфина при длительном введении морфина;

Trujillo et al., 1995). Однако ключе вым вопросом по-прежнему остается причинно-следственная связь и первичность наблюдаемых изменений. Иными словами, основной проблемой в изучении лекар ственной толерантности является отсутствие или, точнее сказать, неубедительность концепции толерантности как феномена. Ни одна из известных на данный момент теоретических моделей не может адекватно объяснить, почему: а) выраженность толерантности и сроки ее развития неодинаковы для разных фармакологических эффектов опиатов;

б) привыкание (включая ассоциативный компонент) возникает в большей степени к угнетающим, чем к возбуждающим эффектам морфина;

в) от сутствует корреляция между степенью толерантности и среднеэффективными доза ми или внутренней активностью опиатных агонистов. Правда, в последнем случае некоторые корреляции все же выявляются.

Существуют два принципиально разных метода индукции толерантности в экспе рименте. В первом случае фармакологическое средство вводят дробными дозами (на пример 1 или 2 раза в день на протяжении нескольких дней). Во втором случае путем подкожной имплантации осмотического мини-насоса создают условия для равномер ного поступления вещества в организм. При этом исследуемое вещество присутствует в организме и воздействует на рецептор(ы) в более или менее постоянной концентра ции. Последствия такого введения могут успешно моделироваться in vitro. Однако выше уже отмечалось, что изменения в рецепторах при исследовании in vivo и in vitro могут значительно отличаться. Аналогичные заключения о значимости методов дли тельного введения веществ делают на основании поведенческих и нейрохимических исследований развития сенситизации к психостимулянтам (Robinson, Becker, 1998).

100 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы В экспериментах с постоянной инфузией опиатных агонистов было обнаружено, что внутренняя активность агониста обратно коррелирует с развитием толерантнос ти (к различным эффектам). Так, после субхронического введения ряда опиатных агонистов (морфина, фентанила, меперидина) в эквианальгетических дозах степень толерантности к их анальгетической активности была обратно пропорциональна внутренней активности (т. е. для морфина больше, чем для фентанила;

Stevens, Yaksh, 1989;

Ayesta, Florez, 1990;

Sosnowski, Yaksh, 1990;

Paronis, Holtzman, 1992, 1994;

Duttaroy, Yoburn;

1995;

Walker et al, 1997;

см., однако, Kissin et al, 19916). Ана логичные данные получены в отношении перекрестной толерантности между раз личными опиатными агонистами (Sosnowski, Yaksh, 1990;

Paronis, Holtzman, 1994).

Животные, толерантные к эффектам одного опиатного агониста, обнаруживают так же толерантность к эффектам других агонистов с большей или равной внутренней активностью.

В экспериментах с дробным введением опиатных агонистов связь между внутрен ней активностью и степенью развития толерантности прослеживается не всегда (Emmett-Oglesby et al., 1988;

Picker, Yarbrough, 1991;

Duttaroy, Yoburn;

1995;

Gerak, France, 1997). Похоже, что существенную роль в таких экспериментах играют фарма кокинетические различия между опиатными агонистами (Ayesta, Florez, 1990;

и др.).

Фактор "свободных рецепторов" также предлагался для объяснения различий между опиатными агонистами (Stevens, Yaksh, 1989). Однако такое объяснение не подходит для анализа различий в степени толерантности к нескольким эффектам одного аго an ниста O g> Yoburn, 1991;

Paronis, Woods, 1997).

Фернандес с коллегами (Fernandes et al., 1982) исследовали в одном эксперименте несколько эффектов морфина и показали отсутствие корреляции между пороговыми дозами морфина (дозами, необходимыми для индукции толерантности) и средне эффективными дозами. Было выдвинуто предположение о том, что сам по себе эф фект (к которому развивается толерантность) не может быть ответственным за ин дукцию изменений, ведущих к развитию толерантности.

Одной из главных задач дальнейшего обсуждения является анализ эксперимен тальных данных, которые могут способствовать формированию целостного взгляда на развитие лекарственной толерантности. NMDA-рецепторный комплекс весьма удачно оказывается в фокусе этого обсуждения. С одной стороны, антагонисты NMD А-рецепторов подавляют развитие опиатной толерантности. С другой стороны, уже неоднократно подчеркивалось, что эти вещества служат исключительно эффек тивными средствами фармакологического и нейрохимического анализа.

3.1.1.2. Условнорефлекторная (ассоциативная) толерантность В исследованиях, начатых в 1960-х гг., было выявлено, что лекарственная толерант ность может быть одной из форм обучения и памяти (Cohen et al., 1965;

Chen, 1968;

Adams et al., 1969;

Kayan et al., 1969;

Carlton, Wolgin, 1971). Впоследствии в серии экспериментов, выполненных в лаборатории Зигела в 1970-80-х гг., был доказан комплексный характер толерантности к фармакологическим средствам и выделены ассоциативный и неассоциативный компоненты этого феномена (Siegel, 1975, 1977, 1988, 1989). Первые свидетельства в пользу выделения ассоциативной формы толе рантности основывались на наблюдениях, что анальгетическая активность морфина 3.1. Опиатная толерантность снижается у животных, которым уже вводили морфин, и что эта толерантность более выражена при тестировании в обстановке (комнате), в которой выполняли повтор ные инъекции морфина (Siegel, 1975;

и др.). Позднее было сделано несколько важ ных наблюдений, которые подтвердили и расширили полученные ранее сведения.

В этой серии экспериментов акцент был сделан на воспроизведение основных явле ний, характерных для классического (павловского) обусловливания.

Во-первых, предъявление обстановочных стимулов, ранее сочетавшихся с инъек циями морфина, само по себе постепенно вело к снижению толерантности (явление угашения). Во-вторых, неоднократное предъявление обстановочных стимулов до начала обусловливания с инъекциями морфина значительно замедляло выработку толерантности (внутреннее торможение). В-третьих, если предъявление обстано вочных стимулов сочетали попеременно с инъекциями морфина и растворителя (плацебо), то, в полном соответствии с законом частичного подкрепления, развитие толерантности существенно тормозилось (Siegel, 1977). В-четвертых, уже в другой серии работ было выявлено внешнее торможение (посредством сильного нового экстероцептивного стимула) экспрессии толерантности к атаксическому и гипотер мическому эффектам этанола (Siegel, Sdao-Jarvie, 1986;

Siegel, Larson, 1996).

Условнорефлекторная теория лекарственной толерантности была исследована и на моделях, оценивающих развитие сенситизации (обратной толерантности;

Kamat et al, 1974;

Post et al., 1987) и перекрестной толерантности (Cappell el al., 1981;

Pinel et al., 1989;

Carter, Tiffany, 1996). Например, перекрестная толерантность к ги потермическим эффектам этанола и пентобарбитала была достоверно менее выраже на тогда, когда тестирование проводили в обстановке, отличной от той, в которой производили повторные инъекции веществ (Cappell et al., 1981).

Возвращаясь к опиатной толерантности, обобщим, что повторное введение морфи на приводит к развитию ассоциативных связей между фармакологическим воздей ствием и обстановочными стимулами, сопровождающими инъекции. Считается, что это ведет к постепенному развитию антагонистических (компенсаторных) изменений в ответ на предъявление стимулов, предшествовавших инъекции вещества. Подобное ожидание эффекта может ослаблять действие фармакологического средства.

Таким образом, анализ условнорефлекторной толерантности основан на наблюде ниях, что условнорефлекторная реакция, запускаемая стимулами, ассоциированны ми с введением фармакологических средств, прямо противоположна по направлению непосредственным безусловнорефлекторным эффектам веществ (Зубков, Зилов, 1937;

Митюшов, 1954;

Korol et al., 1966;

Obal, 1966;

Siegel, 1972). В качестве примера обычно ссылаются наусловнорефлекторную гипералгезию, развивающуюся у живот ных в обстановке, в которой им неоднократно вводили морфин (Siegel, 1975).

Очевидно, что условнорефлекторная теория толерантности Зигела противоречит классической (павловской) теории обусловливания, правильность которой не вызы вает сомнений у психологов (Mackintosh, 1974). С истинно павловских позиций следо вало было бы ожидать, что предъявление условнорефлекторного стимула (например обстановки, ассоциированной с введением морфина) будет вызывать морфиноподоб ные эффекты (например анальгезию). Поэтому обращает на себя внимание тот факт, что гипералгезия, обусловленная введением морфина, наблюдается далеко не всегда (Paletta, Wagner, 1986;

Miller et al., 1990;

и др.). Сказанное подтверждает необходи мость дальнейшего развития условнорефлекторной теории толерантности.

Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы 3.1.2. NMDA-рецепторные механизмы опиатной толерантности Первые сообщения о том, что антагонисты NMDA-рецепторов способны замедлять развитие толерантности к эффектам опиатов, появились в 1991 г. (Marek et al., 1991а,б;

Tru]illo, Akil, 1991a). В указанных работах было установлено, что толерант ность к анальгетическому эффекту морфина значительно менее выражена у живот ных, которые вместе с морфином получали канальный блокатор дизоцилпин (МК 801). Морфин вводили дробно в течение нескольких дней, а его анальгетическую активность оценивали на моделях термической боли (тест "отдергивания хвоста").

В дальнейшем подобные исследования проводили не раз, при этом их основной результат воспроизводился без каких-либо проблем (Herman et al., 1995). Как ни па радоксально, но после первых работ о влиянии антагонистов NMDA-рецепторов на развитие опиатной толерантности было сделано всего несколько попыток более глу бокого исследования этого явления.

Угнетающий эффект антагонистов NMDA-рецепторов наблюдали как на крысах, так и на мышах. В табл. 3.1 перечислены практически все антагонисты NMDA-рецеп 3.1. Опиатная толерантность Рис. 3.1. Влияние дизоцилпина (А) и элипродила (Б) на развитие толерантности к анальге тическому эффекту морфина (тест "отдергивания хвоста", мыши линии BALB/c). Анальге тическую активность морфина (5 мг/кг) оценивали до (светлые столбики) и после (темные столбики) субхронического введения морфина (20 мг/кг, 8 дней). * р < 0,05 (тест Тыоки), по сравнению с исходным уровнем торов, которые были исследованы на моделях опиатной толерантности. На рис. 3. представлены данные о влиянии дизоцилпина и полиаминового антагониста элипро дила на развитие толерантности к анальгетическому эффекту морфина'.

В ранних работах убедительного ответа о механизме, лежащем в основе угнетающе го влияния антагонистов NMDA-рецепторов на развитие толерантности, получено не было. Однако сам факт замедления развития толерантности к морфину при сочетан ном введении последнего с антагонистами позволял сделать ряд предположений.

Во-первых, ряд авторов подчеркивает существенную роль супраспинального уровня для проявления анальгетического эффекта морфина и развития толерантно сти к этому эффекту (Advokat, 1988;

Milne et al., 1989;

Advokat, Gulati, 1991). Поэто му, противодействуя анальгетическому эффекту морфина на супраспинальном уровне, антагонисты NMDA-рецепторов могут ослаблять изменения, вызываемые морфином и влекущие за собой развитие толерантности. Такое объяснение может показаться вполне приемлемым для канальных блокаторов, которые действительно способны в некоторых случаях уменьшать морфиновую анальгезию (см. гл. 2.6.3).

Однако развитие опиатной толерантности подавляется представителями различных классов антагонистов NMDA-рецепторов, большинство из которых усиливают мор финовую анальгезию даже на моделях термической боли. Более того, антагонисты NMDA-рецепторов замедляют развитие толерантности при интратекальном введе нии как на интактных животных, так и на животных с перерезанным спинным моз гом (рис. 3.2;

Беспалов и соавт., 1993;

Gutstein, Trujillo, 1993;

Wong et al., 1996).

Во-вторых, хроническая опиатная экспозиция может оказывать модулирующее воздействие на функционирование NMDA-рецепторов. Как уже отмечалось, актива ция опиатных рецепторов в ЦОВ сопровождается последующей активацией NMDA рецепторов (Jacquet, 1988;

и др.). Интратекальное введение морфина вызывает ги перчувствительность NMDA-рецепторов к стимуляции (Kreeger et al., 1994;

и др.).

Можно предположить, что повторные введения морфина ведут к прогрессивной де сенситизации NMDA-рецепторов. В опытах in vitro выявлено, что десенситизация NMDA-рецепторов — это относительно непродолжительный и обратимый процесс ' Эксперименты выполнены совместно с И. В. Белозерцевой.

Глава 3. Лекарственная толерантность и NMРА-рецепторы 8 •?

Рис. 3.2. Влияние дизоцилпина на развитие толерантности к анальгетическому эффекту морфина при интратекальном введении (тест "отдергивания хвоста", беспородные крысы).

Анальгетическую активность морфина (10 мкг) оценивали до (Исх) и после повторных инт ратекальных введений морфина (8 дней, 20-40 мкг). * р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с исходным уровнем (Исх) (Fagni et al., 1983;

Snell, Johnson, 1986), который может лежать в основе некоторых быстро преходящих форм толерантности (Mucha, Kalant, 1980). Однако возникнове ние десенситизации блокируется конкурентными антагонистами NMDA-рецепто ров (например, АР-7), но не канальными блокаторами, такими как фенциклидин и Mg2+ (Snell, Johnson, 1986). Более того, антагонисты NMDA-рецепторов, действую щие на глициновый участок, сами способны вызывать десенситизацию NMDA рецепторов (Thomson, 1990). Поэтому маловероятно, что антагонисты NMDA рецепторов замедляют развитие толерантности за счет предупреждения развития десенситизации NMDA-рецепторов.

Такой вывод не исключает другие возможные пути адаптационных изменений NMDA-рецепторного комплекса при длительном введении опиатов. Например, повторное введение морфина приводит к снижению связывания ['Н]дизоцилпина в различных областях головного и спинного мозга (Gudehithlu et al., 1994;

Bhargava et al., 1995), хотя эти функциональные изменения не подтверждаются данными, характеризующими уровни экспрессии мРНК для различных субъединиц NMDA рецептора (Zhu et al., 1999). Повторные введения опиатов ведут к истощению запа сов цинка в некоторых отделах ЦНС (Gulya et al., 1991) и, следовательно, могут ос лаблять ингибиторное влияние этого иона на NMDА-рецепторный комплекс.

Особый интерес вызывает вопрос о том, являются ли изменения в NMDA-рецеп торном комплексе причиной наблюдаемых изменений в анальгетической активности морфина, или они представляют собой адаптивный процесс, не связанный напрямую с развитием и экспрессией толерантности. Длительное введение антагонистов большинства рецепторпых систем способно вызывать "ир"-регуляцию рецепторов с соответствующим усилением функции этих рецепторов (Bardo et al., 1983;

и др.).

Антагонисты NMDA-рецепторов не являются исключением (см. гл. 2.7.3). Продол жительное введение антагонистов вызывает увеличение аффинности и/или количе ства NMDA-рецепторов (McDonald et al., 1990;

Williams et al., 1992;

Sanner et al., 1994;

Lason et al., 1997;

Wang et al., 1999a). Таким образом, роль NMDA-рецепторов 3.1. Опиатная толерантность Рис. 3.3. Влияние длительного введения дизоцилпина (МК-801;

1 мг/кг) и мемантина (30 мг/кг) на развитие толерантности к анальгетическому эффекту морфина (мыши линии BALB/c). После окончания повторного (14 дней) введения антагонистов NMDA-рецепторов (темные столбики) или их растворителя (Р) (светлые столбики) животным вводили морфин (8 дней, 20 мг/кг). Тест проводили через 30 мин после введения тест-дозы морфина (5 мг/кг).

* р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с контролем (светлые столбики) в развитии опиатной толерантности может быть косвенно подтверждена ускорен ным развитием толерантности у животных, которые многократно подвергались воз действию антагонистов NMDA-рецепторов и у которых NMDA-рецепторы функционально более активны. Данные, представленные на рис. 3.3, подтверждают такое предположение лишь отчасти, так как для воспроизведения ускоренного раз вития толерантности потребовались очень большие дозы дизоцилпина (Dravolina et al., 1999a). Подобный эффект не наблюдается при введении низких, но достаточных для угнетения развития толерантности доз канальных блокаторов, а также при вве дении конкурентных антагонистов (Tiseo et al., 1994).

Следует также отметить, что аналогичный эксперимент может быть выполнен, если вместе с каждой повторной инъекцией морфина вводить агонисты NMDA рецепторов, усиливая таким образом воздействие на NMDA-рецепторы и их функци ональную активность. В недавних исследованиях выявлено ускоренное развитие то лерантности у животных, получавших морфин в сочетании с NMDA (Kolesnikov et al., 1998). Требуются дополнительные исследования, чтобы окончательно убедиться в корректности этих наблюдений и основанных на них заключений, так как в работе Колесникова и его коллег (1998) была использована исключительно низкая доза NMDA (1 мг/кг), которая не обладает активностью на большинстве других моделей.

Вместе с тем, адаптивные изменения в опиатных рецепторах могут быть мишенью действия антагонистов NMDA-рецепторов. Например, установлено, что как каналь ный блокатор дизоцилпин, так и конкурентный антагонист D-AP5 при интратекаль ном введении совместно с морфином предотвращают не только развитие толерантно сти к анальгетическому эффекту морфина, но и "down''-регуляцию высокоаффинных мест связывания морфина (Wong et al., 1996). Сами по себе антагонисты NMDA-ре цепторов при длительном введении не оказывают модулирующего влияния на экс прессию опиатных рецепторов (Tiseo et al., 1994).

' Эксперименты выполнены совместно с И. В. Белозсрцевой, О. А. Драволипой, И. А. Сухотиной.

106 Глава 3, Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы В-третьих, как стимуляция NMDA-рецепторов, так и острое введение морфина стимулируют высвобождение оксида азота (Adams et al., 1993). Данный эффект, воз можно, опосредован не самим морфином, а его главным метаболитом — морфин-3 глюкуронидом, который оказывает возбуждающее действие за счет стимуляции NMDA-рецепторов (Bartlett et al., 1994). Кроме того, известно, что этот метаболит морфина накапливается в процессе хронического введения морфина и может играть определяющую роль в развитии толерантности к анальгетическому эффекту морфи на (Smith et al., 1993). В то же время выявлено, что ингибиторы синтеза оксида азота блокируют развитие толерантности (Adams et al., 1993;

Pasternak et al., 1995). Вполне вероятно, что в основе угнетающего влияния антагонистов NMDA-рецепторов на развитие толерантности к морфину лежит их способность тормозить метаболизм ок сида азота, стимулируемый морфином.

В-четвертых, антагонисты NMDA-рецепторов, возможно, влияют на адаптивные процессы, сопутствующие развитию толерантности, на уровне клетки. Во многих ра ботах обнаружено, что активность NMDAepnraecKHX синапсов длительно сохраняется после активации этих рецепторов (Foster et al., 1988;

Collingridge, Singer, 1990). Извес тно, что гиперактивация NMDA-рецепторов запускает каскад внутриклеточных реак ций, приводящих к гибели клетки (см. гл. 1.3.1). Отсроченная аппликация антагонис тов NMDA-рецепторов блокирует эти процессы (Foster et al., 1988;

Gill et al., 1988).

В то же время отсроченное применение антагонистов NMDA-рецепторов также ослаб ляет развитие толерантности (Marek et al., 19916). Можно предположить, что хрони ческое введение морфина ведет к гиперактивации NMDA-рецепторов, которая, в свою очередь, вызывает долговременные изменения в эндогенной ноцицептивной системе.

При этом механизмы, лежащие в основе этих изменений, могут быть аналогичными механизмам нейротоксического действия возбуждающих аминокислот.

Согласно данному предположению, замедление развития толерантности к анальге тическому эффекту морфина при сочетанном введении его с антагонистами NMDA рецепторов может объясняться их способностью снижать кальциевую трансмембран ную проницаемость (Mayer, Miller, 1990). Другие вещества, уменьшающие транспорт ионизированного кальция через мембрану и/или обладающие мембраностабилизиру ющими свойствами (антагонисты медленных кальциевых каналов, агонисты х-подти па опиатных рецепторов), также способны снижать развитие толерантности к анальге зии, вызванной морфином (Contreras et al., 1988;

Adamson et al., 1989;

Takahashi et al., 1991). Возможная роль изменений клеточного метаболизма кальция подтверждается также данными о перекрестной толерантности между морфином и ионами лантана, ингибирующими трансмембранный транспорт ионов кальция (Майский и соавт., 1982). Вместе с тем, способность других классов веществ замедлять развитие толерант ности может быть результатом их взаимодействия с NMDA-зависимыми процессами.

Так, блокаторы медленных кальциевых каналов противодействуют эффектам NMDA на электрофизиологических моделях (Dingledine, 1983), агонисты х-опиатных рецеп торов обладают выраженными церебропротективными свойствами в отношении ней ротоксичности, вызванной NMDA (Hudson etal., 1991).

Представляется интересным, что вещества, блокирующие развитие толерантнос ти к морфину (х-агонисты, клонидин), проявляют свойства блокаторов кальциевых каналов N-типа (Adamson et al., 1989). Блокаторы потенциалзависимых кальциевых каналов N-типа (ш-конопептиды) обладают рядом специфических свойств антагони 3.1. Опиатная толерантность стов NMDA-рецепторов, например способностью подавлять развитие аллодинии и высвобождение медиаторов, вызванное глутаматом (Chaudieu et al., 1992;

Chaplan et al., 1993).

Таким образом, антагонисты NMDA-рецепторов подавляют развитие толерант ности к анальгетической активности морфина. Данный факт не вызывает сомнений, хотя и оставляет неразрешенными многие вопросы.

3.1.3. Толерантность к опиатной анальгезии 3.1.3.1. Толерантность к эффектам фентанила и других опиатных агонистов В подавляющем большинстве опубликованных работ изучали толерантность к эф фектам морфина. Морфин — опиатный агонист, наиболее часто используемый в экс периментальных исследованиях. Однако для клинических исследований и клиничес кой практики едва ли не больший интерес представляют другие опиатные агонисты (например фентанил). На настоящий момент опубликованы результаты лишь одного исследования, в котором изучали влияние антагонистов NMDA-рецепторов на раз витие анальгетической толерантности к фентанилу (Bilsky et al., 1996). В этой работе исследовали влияние дизоцилпина и LY235959 на толерантность к анальгетическому эффекту фентанила при подкожном и внутрижелудочковом введениях. Отсутствие эффекта может быть связано с применением этих антагонистов в относительно низ ких дозах. Действительно, при использовании антагонистов NMDA-рецепторов в бо лее высоких дозах развитие толерантности к фентанилу замедляется. Сравнение раз вития толерантности к эффектам морфина и фентанила показывает, что в последнем случае требуются большие дозы антагонистов, хотя полного подавления толерантно сти не происходит даже при введении больших доз (рис. 3.4).

Как уже отмечалось, выраженность толерантности при длительном введении раз личных опиатных агонистов в эквианальгетических дозах сильно варьируется. Име ющиеся данные указывают на большую амплитуду толерантности к эффектам мор фина по сравнению с фентанилом (Emmett-Oglesby et al., 1988;

Stevens, Yaksh, 1989;

Sosnowski, Yaksh, 1990;

Picker, Yarbrough, 1991;

Paronis, Holtzman, 1992, 1994;

Рис. 3.4. Влияние D-CPPene на развитие толерантности к анальгетическому эффекту мор фина (А) и фентанила (Б) в тесте "отдергивания хвоста" (мыши линии BALB/c). Анальгети ческую активность морфина и фентанила оценивали до (светлые столбики) и после (тем ные столбики) субхронического введения морфина и фентанила, соответственно.

* р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с исходным уровнем Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы Duttaroy, Yoburn;

1995;

Gerak, France, 1997;

Walker et al., 1997). Можно предполо жить, что в основе количественных отличий между толерантностью к разным опиат ным агонистам лежит б&льший или меньший вклад NMDA-рецепторов. Иными сло вами, при толерантности к морфину NMDA-зависимый компонент значительно больше, чем при толерантности к фентанилу. Хотя для проверки этой гипотезы не обходимы дополнительные исследования с другими опиатными агонистами (про поксифеном, меперидином, метадоном и др.), данные, представленные в последую щих разделах, косвенно подтверждают это предположение.

3.1.3.2. Толерантность, вызванная нефармакологической стимуляцией Толерантность к ониатной анальгезии может быть вызвана не только повторными инъ екциями опиатных агонистов, но и многократным стрессированием эксперименталь ных животных. Например, животные с опытом повторных поражений в социальных конфронтациях с агрессивными сородичами менее чувствительны к эффектам морфи на (Miczek, Winslow, 1987;

Miczek, 1991). Введение антагонистов NMDA-рецепторов после каждой социальной конфронтации достоверно замедляет развитие толерантнос ти к анальгетическому эффекту морфина (рис. 3.51;

Belozertseva, Bespalov, 1998).

Само по себе поражение в такой конфронтации (многократные атаки и укусы со стороны партнера) повышает болевые пороги, т. е. вызывает гипоалгезию. Помимо перекрестной толерантности к эффектам морфина было отмечено, что гипоалгети ческое действие социального стресса блокируется введением опиатного антагониста налтрексона, что указывает на опиоидергическую природу этой гипоалгезии (Miczek, Winslow, 1987). Учитывая способность антагонистов NMDA-рецепторов (канальных блокаторов) ослаблять анальгетическое действие морфина у мышей, можно предположить, что в экспериментах с социальным стрессом эффекты дизо цилпина также основаны на взаимодействии с острой гипоалгезией, вызванной стрессом. Однако против такого предположения свидетельствуют данные о том, что Рис. 3.5. Влияние дизоцилпина на развитие толерантности к анальгетическому эффекту морфина в результате повторных поражений в социальных конфронтациях (тест "отдергива ния хвоста", мыши линии BALB/c). Анальгетическую активность морфина (5 мг/кг) оцени вали до (светлые столбики) и после (темные столбики) формирования опыта поражений в конфронтациях с агрессивными сородичами (по 20 атак в течение 5 последовательных дней). * р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с исходным уровнем Эксперименты выполнены совместно с И. В. Белозерцевой.

3.1. Опиатная толерантность антагонисты NMDA-рецепторов блокируют только неопиатный (нечувствительный к налоксону) компонент гипоалгезии, вызванной стрессом (Siegfried, de Souza, 1989;

Marek et al, 1991B, 1992;

Vaccarino et al., 1992).

3.1.3.3. Ассоциативная толерантность Очевидно, что сочетанное применение с морфином средств, отрицательно влияющих на процессы памяти и обучения (например антагонистов NMDA-рецепторов), долж но тормозить развитие ассоциативного компонента толерантности. В первой работе, посвященной изучению этого вопроса (Marek et al., 1991), исследовали влияние ди зоцилпина на развитие толерантности к морфину при сочетанном системном введе нии. При этом дизоцилпин вводили через 2 ч после очередной инъекции морфина.

Даже при отсроченном введении дизоцилпина скорость развития привыкания значи тельно замедлялась, на основании чего был сделан вывод о том, что дизоцилпин не влияет на ассоциативный компонент толерантности. Однако, на самом деле, един ственный вывод, который можно было бы сделать исходя из результатов этого иссле дования, касается влияния антагонистов NMDA-рецепторов на неассоциативный компонент толерантности. К аналогичному выводу можно прийти и на основании анализа результатов других исследований.

Следует учитывать, что NMDA-рецепторы взаимодействуют с механизмами консолидации памятных следов (Ungerer et al., 1991), и, следовательно, при изуче нии влияния антагонистов этих рецепторов на ассоциативный компонент толерант ности необходимо использовать иную методику (Siegel, 1988). Условнорефлектор ный (ассоциативный) компонент толерантности выявляют после субхронического введения морфина путем сравнения эффекта тест-дозы морфина в "привычной" (ас социированной с повторными инъекциями морфина) и "непривычной" (ассоцииро ванной с инъекциями растворителя) обстановках. В таких условиях антагонисты NMDA-рецепторов подавляют развитие ассоциативного компонента толерантности.

На рис. 3.6 показаны результаты экспериментов с мемантином. Подобные данные были получены и в отношении ряда других антагонистов (Беспалов и соавт., 1994;

Belozertseva, Bespalov, 1998).

Похожую методику использовали Трухилло и Акил (Trujillo, Akil, 1994), которые сделали заключение о том, что развитие ассоциативного компонента толерантности к морфиновой анальгезии не замедляется при сочетанном введении морфина и дизо цилпина. Действительно, согласно их сообщению, морфиновая анальгезия не отли чалась у животных, получавших дизоцилпин и растворитель, когда индукцию и тес тирование толерантности проводили в одной и той же обстановке ("ассоциативные" группы). Однако эти данные, скорее всего, не следует принимать во внимание, так как сочетанное введение дизоцилпина и морфина не оказывало вообще никакого влияния на развитие толерантности в "ассоциативных" группах. Подобные результа ты вызывают, по меньшей мере, удивление, так как в "ассоциативных" группах у жи вотных развивается и ассоциативная, и неассоциативная толерантность. В другой части рассматриваемой работы было установлено, что дизоцилпин блокирует разви тие неассоциативного компонента толерантности.

' Эксперименты [шполиелы совместно с И. В. Белозерцсвой.

Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы 0 3 Доза (мг/кг) Рис. 3.6. Влияние мемантина на развитие толерантности к анальгетическому эффекту мор фина (тест "отдергивания хвоста", мыши линии BALB/c). Анальгетическую активность мор фина (5 мг/кг) оценивали до и после (заполненные столбики и столбики со штриховкой) суб хронического введения морфина (20 мг/кг, 8 дней) Неассоциативный компонент толерантности — достоверные отличия (* р < 0,05, гее г Тьюки) между исходной аналыеги ческой активностью морфина (светлые столбики) н после повторного введения морфина в обстановке, ассоциированной с введениями растворителя (темные столбики) Ассоциатив ный компонент толерантности — достоверные отличия (я р < 0,05, тест Тьюки) между аналь гетической активностью морфина после повторного введения морфина в обстановке, ассоциированной с введениями растворителя (темные столбики), и в обстановке, ассоцииро ванной с введениями морфина (столбики со штриховкой) В любом случае способность антагонистов NMDA-рецепторов блокировать раз витие толерантности к анальгетическому эффекту морфина, конечно же, невозмож но объяснить только влиянием на ассоциативный компонент. Использование мето дики, в которой хроническая наркотизация производилась с помощью системы, медленно высвобождающей морфин (slow release preparation), позволило получить неоспоримые свидетельства замедления развития неассоциагивной толерантности при сочетанном введении с дизоцилпином (Ben-Eliyahu et al., 1992).

3.1.3.4. Экспрессия толерантности С клинической точки зрения большой интерес представляет влияние антагонистов NMDA-рецепторов не только на развитие толерантности, но и на способность изме нять анальгетическую активность морфина у животных с уже выработанной толе рантностью. Возможны два экспериментальных подхода к анализу влияния веществ на экспрессию толерантности. В нескольких исследованиях у животных сначала вы рабатывали толерантность путем введения морфина без антагонистов NMDA-рецеп торов, затем вводили морфин в сочетании с антагонистами в течение еще нескольких дней. Выявлено, что антагонисты NMDA-рецепторов ослабляют уже выработанную толерантность (Elliott et al., 1994a;

Kolesnikov et al., 1994;

см. также Allen, Dykstra, 1999). Кроме того, в этих работах установлено, что у животных, которым морфин вводили сочетанно с антагонистами NMDA-рецепторов, после прекращения введе ния фармакологических средств толерантность угасает быстрее.

Другой способ оценки влияния па экспрессию толерантности предусматривает однократное введение комбинации морфина и антагонистов NMDA-рецепторов жи вотным с уже выработанной толерантностью. Па рис. 3.7 представлены результаты такого эксперимента.

3.1. Опиатная толерантность Рис. 3.7. Влияние дизоцилпина и D-CPPene на проявление (экспрессию) толерантности к анальгетическому эффекту морфина (тест "отдергивания хвоста", крысы линии Вистар).

Анальгетическую активность морфина (5 мг/кг) оценивали до (светлые столбики) и после (темные столбики) субхронического введения морфина (20 мг/кг, 8 дней). Дизоцилпин (0,1 мг/кг), D-CPPene (3 мг/кг) или их растворитель (Р) вводили однократно, одновременно с морфином за 30 мин до заключительного тестирования. * р < 0,05 (тест Тьюки), по сравне нию с исходным уровнем Очевидно, что как в первом, так и во втором случае схема эксперимента не лишена изъянов. В первом случае необходимо учитывать фактор самопроизвольного угаса ния толерантности. Иными словами, толерантность, которая уже выработана, угаса ет, если ее не подкреплять все новыми инъекциями морфина. Во втором случае при тестировании сочетанного введения морфина и антагонистов NMDA-рецепторов интерпретация результатов осложняется способностью последних усиливать опиат ную анальгезию (см. гл. 2.6.3). Действительно, результаты, представленные на рис. 3.7, можно объяснить различной способностью дизоцилпина и D-CPPene взаи модействовать с острой анальгетической активностью морфина. Только при тща тельном подборе доз, которые не влияют на острый анальгетический потенциал мор фина, можно сделать вывод о влиянии антагонистов NMDA-рецепторов на экспрессию опиатной толерантности (см. также Trujillo, Akil, 1994).

3.1.3.5. Острая толерантность Сочетанное введение морфина и антагонистов NMDA-рецепторов приводит не толь ко к усилению, но и к значительному пролонгированию анальгетической активности опиатных агонистов (Ben-Eliyahu et al, 1992;

Grass et al., 1996;

Bespalov et al., 19986).

Имеющиеся экспериментальные данные касаются только морфина, но, на наш взгляд, важность этой информации для объяснения механизмов опиатной толерант ности несомненна. На рис. 3.8 показано влияние D-CPPene на длительность морфи новой анальгезии. Следует обратить особое внимание на то, что пролонгирование анальгетической активности морфина наблюдали при введении D-CPPene в дозах, в которых это вещество не обладало собственной активностью и не усиливало эффекты морфина вскоре после инъекции последнего (например через 30-60 мин) Более того, получены также данные, что эффекты D-CPPene не могут быть объясне ны с позиции фармакокинетики (Bespalov et al., 19986).

' Эксперименты выполнены совместно с М Ф Кудряшовой Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы Рис. 3.8. Влияние D-CPPene на продолжительность гипоалгетического эффекта морфина (тест "отдергивания хвоста") у крыс линии Вистар. D-CPPene (1 мг/кг;

светлые столбики) или его растворитель (темные столбики) вводили за 30 мин до морфина (10 мг/кг).

* р < 0,05 (тест Тыоки), по сравнению с группами животных, получавших растворитель вмес то D-CPPene Пролонгирование анальгезии при сочетанном введении морфина и антагонистов NMDA-рецепторов может рассматриваться как признак замедления развития ост рой толерантности к морфину (Ben-Eliyahu et al., 1992). Эта гипотеза основывается на опытах, доказывающих, что продолжительность опиатной анальгезии значитель но меньше, чем можно было бы предположить, исходя из кривой "время-концентра ция" (рис. 3.9;

Kissin et al., 1991a).

Ввиду того что антагонисты NMDA-рецепторов тормозят развитие опиатной то лерантности, результаты вышеописанного эксперимента можно интерпретировать как замедление развития острой толерантности. По крайней мере известно, что фар макокинетические свойства D-CPPene позволяют предполагать присутствие в плаз ме крови значимых концентраций этого вещества в течение нескольких часов после инъекции (Herrling et al., 1997). В другой серии экспериментов установлено, что ан тагонисты NMDA-рецепторов (включая D-CPPene;

Bespalov et al., 19986) усиливают анальгетическое действие морфина даже при введении их через 2-3 ч после инъек ции морфина, т. е. тогда, когда эффект морфина достоверно ослабевает в соответ ствии с концепцией острой толерантности.

Можно доказать, что относительно короткодействующие глициновые антагонис ты NMDA-рецепторов (АСЕА-1021, MRZ-2/576) усиливают антиноцицептивное действие морфина при введении не сразу, а через 2 ч после инъекции морфина Рис. 3.9. Схематическое представление концепции острой толерантности 3.1. Опиатная толерантность Рис. 3.10. Влияние АСЕА-1021 на анальгетический эффект морфина (тест "отдергивания хвоста", беспородные мыши). АСЕА-1021 (10 мг/кг;

светлые столбики) или его растворитель (темные столбики) вводили одновременно с морфином (А) или через 90 мин после морфина (Б). Тест на анальгезию проводили через 30 мин (А) или 120 мин (Б) после введения морфи на (т. е. всегда через 30 мин после инъекции АСЕА-1021). *р< 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с группами животных, получавших растворитель вместо АСЕА-1021 (темные столбики) (рис. 3.10). Эти данные подтверждают фармакодинамическую природу острой толе рантности к эффектам морфина и указывают на NMDA-рецепторный механизм это го феномена.

3.1.3.6. Отсроченное введение антагонистов NMDA-рецепторов При исследовании влияния антагонистов NMDA-рецепторов на развитие и экспрес сию острой толерантности к анальгетическому эффекту морфина установлено, что функциональная активность NMDA-рецепторов повышается вследствие острой сти муляции опиатных рецепторов. Есть также основания предполагать общность меха низмов острой и субхронической толерантности. Подобные предположения под тверждают результаты экспериментов, в которых антагонисты NMDA-рецепторов вводили с различными интервалами после инъекций морфина. Марек и коллеги (Marek et al, 19916), которые первыми исследовали влияние отсроченного введения антагонистов NMDA-рецепторов, оценивали неассоциативный компонент толерант ности (см. гл. 3.1.3). Следует отметить, что в этом исследовании применяли дизоцил пин, длительность действия которого составляет несколько часов (Hucker et al., 1983) и который поэтому нельзя использовать для анализа временных параметров индукции толерантности. Альтернативный и более адекватный подход заключается в применении антагонистов NMDA-рецепторов ультракороткой продолжительнос ти действия, например глицинового антагониста MRZ-2/576.

Наличие у MRZ-2/576 короткого периода полувыведения было выявлено в пове денческих экспериментах (угнетение судорог, вызванных максимальным электрошо ком) и подтверждено данными микродиализа мозга (Parsons etal., 1997;

Hesselink et al, 1999). Через 1 ч после инъекции MRZ-2/576 (20 мг/кг) не оказывал противосудорож ного действия. При введении совместно с ингибитором органического транспорта про бенецидом MRZ-2/576 подавлял развитие судорог у 80 % мышей даже через 120 мин после введения (Parsons et al., 1997). Значение Т1/2 для MRZ-2/576 (30 мг/кг) состав ляет 20 мин (Hesselink et al., 1999). Кроме того, следует отметить, что нет никаких дан Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы Рис. 3.11. Влияние MRZ-2/576 на развитие толерантности к анальгетическому действию морфина (тест "отдергивания хвоста", мыши линии SHR). Для индукции толерантности вво дили морфин (20 мг/кг) на протяжении 8 дней. MRZ-2/576 (10 мг/кг;

светлые столбики) или его растворитель (темные столбики) вводили после каждой инъекции морфина. По оси абс цисс — интервалы между инъекциями морфина и MRZ-2/576. Анальгетическая активность тест-дозы морфина (5 мг/кг) в контрольных группах (растворители вместо MRZ-2/ и морфина) показана как горизонтальная черта с надписью "Контроль". * р < 0,05 (тест Тью ки), по сравнению с группой, получавшей растворитель вместо MRZ-2/ ных, указывающих на образование биологически активных веществ при метаболичес кой деградации MRZ-2/576. Столь подробное описание экспериментов, доказываю щих короткий период полужизни MRZ-2/576, представляется исключительно важ ным и оправданным в свете данных, представленных на рис. 3.111.

В экспериментах обнаружено, что MRZ-2/576 блокировал развитие толерантнос ти к морфиновой анальгезии только в тех случаях, если его вводили либо через 2 2,5 ч после морфина (рис. 3.11;

Bespalov et al., 1998г), либо в сочетании с веществами, существенно удлиняющими продолжительность его действия (пробенецидом).

Таким образом, результаты экспериментов по изучению острой толерантности и отсроченного введения антагонистов NMD А-рецепторов указывают на возможное участие гиперактивныхNMDА-рецепторов в ослаблении антиноцицептивной актив ности морфина, например при развитии толерантности.

3.1.4. Толерантность к другим эффектам опиатов Как уже отмечалось, в большинстве исследований оценивали влияние антагонистов NMD А-рецепторов на развитие толерантности к анальгетическому действию морфина.

Другие эффекты морфина были предметом изучения ограниченного числа работ.

На первый взгляд, объяснение для такого дисбаланса найти трудно. Возможно, что при чиной более пристального внимания к антиноцицептивной активности являются перс пективы клинического использования полученной информации. Однако можно также предположить, что существенное влияние на выбор схемы исследования оказывают данные об отсутствии влияния антагонистов NMDA-рецепторов на иные (неанальгети Эксперименты выполнены совместно с И. В. Белозерцевой, В. Данишем.

3.2. Толерантность к эффектам других психоактивных веществ Рис. 3.12. Влияние дизоцилпина (А) и D-CPPene (Б) на развитие толерантности к дискрими нативным стимульным свойствам морфина (крысы Лонг-Эванс). Животным, обученным различать инъекции морфина (3,2 мг/кг) и его растворителя, в течение 14 дней вводили мор фин (20 мг/кг, 2 раза в день) в сочетании с дизоцилпином (0,1 мг/кг), о-СРРепе (5,6 мг/кг) или их растворителем. Во время индукции толерантности ежедневные тренировки прекраща ли. О — кривая "доза-эффект" для морфина до индукции толерантности, а — после развития толерантности (сочетанное введение морфина и растворителя вместо антагониста NMDA-ре цепторов), • — после развития толерантности (сочетанное введение морфина и антагониста NMDA-рецепторов) ческие) эффекты морфина. Так, Бхаргава и Матвишин (Bhargava, Matwyshyn, 1993) установили, что дизоцилпин замедляет развитие толерантности к анальгетическому, но не гипертермическому эффекту морфина. Более того, дизоцилпин не влияет на разви тие толерантности к дискриминативным стимульным свойствам морфина (рис. 3.121).

Интересно, что в последнем случае развитие толерантности достоверно ослабля лось введением D-CPPene (только в высокой дозе;

рис. 3.12) и элипродила, но не гли цинового антагониста (+)-НА-966 (Bespalov et al, 1999a). Такие результаты наводят на предположение о нейрохимической неоднородности толерантности к различным эффектам морфина.

3.2. Толерантность к эффектам других психоактивных веществ Другие исследованные вещества следует разделить на две группы. Первая группа — агонисты б- и х-опиатных рецепторов. В центре внимания ученых было в основном развитие толерантности к анальгетическим эффектам этих веществ. В целом, имею щиеся экспериментальные свидетельства весьма противоречивы. Как замедление развития толерантности, так и отсутствие эффекта антагонистов NMDA-рецепторов было отмечено для толерантности к агонистам и 5-опиатных рецепторов ([о-Пен2, о-Пен5]энкефалин;

KolesnikovetaL, 1994;

[о-Ала2, Глу4]дельторфин;

Bilskyetal., 1996), и Хгрецепторов (U-50.488H;

KolesnikovetaL, 1993,1994;

Bhargava, 1995;

Elliott et al., 19946, 1995). Изменений в выраженности толерантности к агонистам х3-рецепторов (налоксон-бензоилгидразон;

Kolesnikov et al., 1993,1994;

Elliott et al., 19946) отмече но не было. Таким образом, антагонисты NMDA-рецепторов по-разному влияют на развитие толерантности к агонистам опиатных рецепторов всех подтипов.

Эксперименты выполнены совместно с П. М. Бирдсли, Р. Л. Балстером.

116 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMРА-рецепторы Вторая группа исследованных веществ довольно многообразна и включает в себя представителей многих известных классов психоактивных веществ. Антагонисты NMDA-рецепторов замедляют развитие толерантности к бензодиазепинам (File, Fernandes, 1994), барбитуратам (Oh et al, 1997), этанолу (Szaby et al., 1994;

Karcz Kubicha, Liljequist, 1995), никотину (Shoaib et al., 1994), Дч-тетрагидроканнабинолу (Thorat, Bhargava, 1994). Особый интерес вызывает способность антагонистов NMDA-рецепторов блокировать исключительно ассоциативную толерантность к этанолу (Khanna et al., 1994;

Szaby et al., 1994). Очевидно, что на развитие толерант ности к этанолу, а также и к представителям других классов фармакологических средств большое влияние оказывают фармакокинетические факторы, которые, как правило, не учитываются при анализе эффектов антагонистов NMDA-рецепторов.

Обращает на себя внимание тот факт, что все перечисленные вещества вызывают зависимость при длительном введении. Неудивительно, что эти результаты значи тельно повлияли на формирование взглядов о ключевой роли NMDA-рецепторов в процессах выработки лекарственной зависимости.

3.3. Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов 3.3.1. Внутриклеточные механизмы адаптации Описанные выше экспериментальные свидетельства влияния антагонистов NMDA рецепторов на развитие толерантности, и в особенности толерантности к антиноци цептивной активности морфина, позволяют существенно дополнить и/или изменить представления о механизмах развития толерантности.

Один из наиболее существенных выводов, который можно сделать на основании имеющихся данных, заключается в признании ключевой роли гиперактивации NMDA-рецепторов в развитии толерантности к морфину (и, возможно, к другим психоактивным веществам). Доказательство этого положения следует разбить на не сколько основных пунктов.

Во-первых, в исследованиях, выполненных Симонне и его коллегами (Larcher et al., 1998;

Laulin et al., 1998, 1999), выявлено, что через несколько часов после введе ния героина развивается гипералгезия, которая блокируется введением антагонис тов NMDA-рецепторов. При повторном введении героина развивающаяся гиперал гезия накапливается, все более и более противодействуя его анальгетическому эффекту. Скорее всего, аналогичные процессы возникают и при введении морфина.

Ослабляя эту гипералгетическую реакцию, антагонисты NMDA-рецепторов оказы ваются способными как удлинять морфиновую анальгезию, так и восстанавливать анальгетичсскую активность морфина у животных с острой толерантностью (см. гл. 3.1.3.5). Более того, именно благодаря влиянию на постепенно развивающу юся гипералгезию, антагонисты NMDA-рецепторов угнетают развитие толерантнос ти при отсроченном введении (см. гл. 3.1.3.6).

Взаимодействие гипоалгезии (вследствие непосредственной стимуляции опиат ных рецепторов) и компенсаторной гипералгезии, опосредованной NMDA-рецепто рами, несомненно, является очень динамичным процессом. Введение опиатного ан тагониста вскоре (через 30-60 мин) после введения опиатного агониста позволяет гипералгезии проявиться раньше, чем в случае без опиатного антагониста (Larcher et 3.3. Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов al, 1998;

Laulin et al, 1998, 1999). Введение опиатного антагониста налоксона через 2 ч после однократной инъекции морфина (10 мг/кг) усиливает спинальные эффек ты NMDA-рецепторов (Kreeger et al., 1994;

Yukhananov, Larson, 19946). Другим про явлением этого феномена является сенситизация к опиатным антагонистам, разви вающаяся после однократной инъекции морфина (см. гл. 4.4.1.2).

Результаты всех вышеописанных экспериментов свидетельствуют о том, что кри тический период для развития толерантности (острой и субхронической) приходит ся на 2-4 ч с момента введения морфина. Это заключение находится в полном соот ветствии с результатами исследования временной кинетики развития острой толерантности к морфину (Hovav, Weinstock, 1987). Установлено, что феномен ост рой толерантности можно продемонстрировать с помощью двух инъекций морфина, производимых с различными интервалами. Активность второй дозы значительно снижается при введении через 4 ч после первой. Более того, если длительность дей ствия морфина ограничить до 75 мин путем введения налоксона (или используя ко роткодействующий агонист фентанил), толерантность ко второй дозе все равно раз вивается при условии, что второе введение осуществлено спустя 4 ч после первого.

Однако если налоксон ввести на пике действия морфина (через 30 мин), толерант ность не развивается.

Во-вторых, есть данные о том, что агонисты глутаматных рецепторов (включая NMDA) вызывают при интратекальном введении и гиперестезию, и гиперрефлек сию, проявляющуюся поведением "самокусания", чесанием и т. д. (Yaksh et al., 1986;

Urea, Raigorodsky, 1988;

Lutfy, Weber, 1996). Иными словами, повышение активнос ти NMDA-рецепторов путем непосредственной активации этих рецепторов агонис тами коррелирует с облегчением проведения ноцицептивной информации.

В-третьих, известно, что одним из внутриклеточных последствий стимуляции ц-опиатных рецепторов является активация протеинкиназ А и С, которые регулиру ют активность NMDA-рецепторов путем фосфорилирования внутриклеточного до мена (Gerber et al., 1989;

Chen, Huang, 1991;

Mayer et al., 1999). Изменения функцио нальной активности NMDA-рецепторов вследствие опиатнои стимуляции могут рано или поздно проявиться адаптивными изменениями уровней экспрессии NMDA-рецепторного комплекса или его составляющих. Преходящая (кратковре менная) стимуляция NMDA-рецепторов после системного введения морфина сопро вождается последующим снижением уровня экспрессии мРНК для субъединиц NMDA-рецептора (Le Greves et al., 1998). Предполагая активацию NMDA-рецепто ров, зависимую от ПКА и/или ПКС, следует упомянуть конкретные субъединицы NMDA-рецепторов (NR2A и NR2B), которые активируются форболовыми эфирами (Yamakura, Shimoji, 1999). Следовательно, способность антагонистов NMDA-рецеп торов замедлять развитие толерантности к опиатнои анальгезии должна напрямую зависеть от профиля связывания антагониста с NMDA-рецепторами с различным субъединичным составом. Эта способность, видимо, зависит не только от субъедини цы NR2, но и от NR1. Например, известно, что кластеризация NMDA-рецепторов (см. гл. 1.5.2) зависит от присутствия сплайс-варианта субъединицы NR1, содержа щей фрагмент Cl (Ehlers et al., 1995;

Tingley et al., 1997).

Таким образом, общую схему взаимодействия опиатного и NMDA-рецепторов в контексте развития толерантности можно представить следующим образом (рис. 3.13;

см. также Mayer et al., 1999). Введение морфина активирует опиатные рецепторы, уси 118 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMРА-рецепторы ливающие активность ПКС и ПКА, которые, в свою очередь, повышают функциональ ную готовность NMDA-рецепторов, что в конце концов проявляется гиперестезией, гипералгезией и снижением анальгетического потенциала морфина. Интересно, что предположение о развитии гипералгетических реакций лежит в основе ряда современ ных теорий развития толерантности (Siegel, 1988;

и др.). Более подробно применение этого принципа для объяснения развития толерантности обсуждается в гл. 3.3. Аналогичная схема может быть предложена для объяснения развития острой то лерантности к другим нейроактивным веществам, таким как, например, этанол (Chandler et al., 1998). Однократное применение этанола in vitro вызывает подавле ние возбуждающих постсинаптических потенциалов в гиппокампе, опосредованных NMDA-рецепторами. Однако этот эффект этанола через некоторое время ослабева ет, свидетельствуя о развитии острой толерантности. Острая толерантность к этано лу не наблюдается у мышей с "выключенным" (нокаут) геном, контролирующим экспрессию тирозиновой киназы Fyn (Miyakawa et al., 1997).

Поскольку NMDA-рецепторы играют определенную роль в процессах клеточной смерти (см гл. 1.3.1), развитие гиперактивности NMDA-рецепторов вследствие введе ния различных нейроактивных веществ может отражаться даже в избыточной гибели нейронов в отдельных структурах ЦНС. Например, развитие толерантности к опиат ной анальгезии сопровождается появлением так называемых "темных" нейронов в спинном мозге, соответствущих по всем характеристикам нейронам, погибшим по ме ханизмам "программированной" смерти (апоптоз;

Mayer et al., 1999). Аналогичное ней ротоксическое действие оказывает длительное введение этанола (Chandler et al., 1993).

Далее можно предположить, что механизмы, ответственные за развитие и проявле ние острой толерантности, каким-то образом принимают участие в формировании суб хронической толерантности. Однако такое предположение непременно основывается на допущении, что в процесс вовлекается как минимум еще один механизм. Дело в том, что особенностью субхронической толерантности (т. е. толерантности, сопровождаю щей повторные введения опиатного агониста) является постепенное увеличение ее амплитуды, т. е. прогрессивное снижение анальгетической активности опиатного аго Стимуляция ц-опиоидных рецепторов Активация протеинкиназ Фосфорилирование NMDA-рецепторов Облегчение NMDA-ергической передачи J_ Гипералгезия Ослабление опиатной анальгезии Рис. 3.13. Схематическое представление механизма развития гипералгезии и острой толерантности после однократного введения морфина (см объяснения в тексте) 3.3, Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов 1JL?

ниста. Действительно, как уже отмечалось, гипералгезия, развивающаяся вследствие острой стимуляции опиатных рецепторов, обладает способностью накапливаться.

Здесь представляется уместным вспомнить о различиях в методах индукции толерант ности (дробное или постоянное введение), о которых говорилось выше. Для развития толерантности вследствие постоянной инфузии опиатного агониста, пожалуй, никако го дополнительного механизма не требуется. Постоянная стимуляция опиатного ре цептора может оказаться единственным фактором, ответственным за накопление гипе рактивности NMDA-рецепторов и развитие толерантности.

При дробных введениях опиатного агониста из-за ограничений, зависящих от фармакокинетического профиля вещества, стимуляция рецептора сменяется перио дами отсутствия стимуляции. Такое чередование дает возможность организму быст ро компенсировать изменения, вызванные введением опиата, и восстановить ресур сы без каких-либо адаптивных перестроек. Очевидно, что на самом деле все обстоит иначе, и адаптивные изменения развиваются.

Данные о развитии гиперактивности NMDA-рецепторов вследствие введения нейроактивных веществ указывают на определяющую роль посттрансляционных механизмов в развитии толерантности. Уже подчеркивалось, что развитие толерант ности к опиатным агонистам не удается объяснить изменениями количества и/или аффинности опиатных рецепторов. Для этанола складывается такая же картина (Chandler et al, 1997,1998).

Следовательно, необходим поиск дополнительных механизмов, которые были бы ответственны за удержание компенсаторных изменений, запускаемых острой стиму ляцией опиатных рецепторов.

3.3.2. Системная теория боли В обзоре Ф. Колперта (Colpaert, 1996) подводится итог исследованиям, начатым еще в середине 1970-х гг. и посвященным экспериментальному доказательству отсут ствия (!) у опиатов способности вызывать толерантность. По мнению автора, толе рантность (снижение активности вещества при повторном введении), несмотря на устоявшуюся точку зрения, не является непременным атрибутом фармакологичес кого действия агонистов опиатных рецепторов. Для объяснения же эксперименталь ных данных, свидетельствующих об обратном, Ф. Колперт предлагает собственную системную теорию боли и ноцицепции.

Эта теория на уровне абстрактных размышлений и математических выкладок по зволяет создать модель системы болевой чувствительности и математически смодели ровать работу реальной физиологической системы болевой чувствительности при раз личных видах болевой стимуляции (т. е. острой и хронической), а также при воздействии опиатов (рис. 3.14). Ф. Колперт вводит несколько переменных, необходи мых для объяснения основных понятий теории: сра — внешняя стимуляция системы (болевая стимуляция);

б — интенсивность болевого ощущения, ц — анальгетический эффект опиатов. Интенсивность внешней стимуляции отражается положением на оси "физической" активности фа. Интенсивность болевых ощущений отражается положе нием на оси "физиологической" активности ср0. В состоянии покоя ("нормальная сти муляция") в каждый момент времени уровню "физиологической" активности соответ ствует интегрированный временной показатель этой активности — ц. В нормальном 120 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы организме (рис. 3.14 А) предъявление болевого стимула ("острая стимуляция", значе ние х на оси фа) вызывает физиологический ответ, измеряемый как разность ц и х' (обозначено как 5'). Однократное введение опиатного агониста снижает болевое ощу щение (х"), и физиологический ответ системы также уменьшается (разность I, и х", обозначенная как б"). Для дозы (или концентрации) опиата введена соответствующая переменная ц, которая характеризует амплитуду анальгетического эффекта.

В организме, подвергшемся повторным воздействиям опиатов, все представляет ся иначе (рис. 3.14Б). Основным отличием является сдвиг "физиологической" актив ности в состоянии покоя. Следует обратить внимание на то, что болевое ощущение, вызываемое тем же болевым стимулом, отражается в тех же болевых ощущениях (х').

После введения опиата интенсивность болевого ощущения ("физиологическая" ак тивность) та же, что и для нормального организма (х").

Главная особенность системы состоит в том, что поступающий болевой сигнал обра батывается таким образом, что физиологический ответ системы (но не болевое ощуще ние!) всегда равен разности физиологической активности в состоянии покоя и после предъявления стимула. Эффект опиата всегда определяется разностью физиологичес кой активности х"-х'. Зависимость между х"-х' и дозой опиата и. линейна и неизменна во времени, т. е. предполагается отсутствие фармакологической толерантности. В свою очередь, интенсивность болевого ощущения б является разностью физиологического ответа системы фа (х'их")и ц. Этот интегрированный показатель (ц) является функци ей времени и физиологической активности системы ср0 и постоянно изменяется. Так, болевая стимуляция приводит к возрастанию (не отражено на рис. 3.14 Б), а введение опиатов — к уменьшению физиологической активности и, следовательно, ц.

Толерантность, наблюдаемая в экспериментальных условиях, является "кажу щейся" толерантностью, так как большинство методов оценки болевого реагирова ния определяет эффект опиата как соотношение б" и б', т. е. интенсивности болевых ощущений в присутствии и при отсутствии опиатной стимуляции. Очевидно, что отношение б': б" больше для нормального организма (рис. 3.14А), чем для организ ма, перенесшего повторное введение опиата (рис. 3.14Б).

На основании этой математической модели автор и формулирует основные поло жения системной теории. Так, хроническое введение опиатов (при отсутствии боле вой стимуляции) должно приводить к гипералгезии, так как введение опиатов сни 3.3. Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов жает физиологический ответ системы и, следовательно, ц. Гипералгезия определяет ся путем сравнения значений б' на рис. 3.14А и 3.14Б.

Появление гипералгезии и приводит к необходимости увеличения дозы опиатов (толерантность). В то же время хроническая болевая стимуляция должна приводить к развитию гипоалгезии, а кривая "доза-эффект" для опиатов — смещаться влево.

И последнее, наиболее важное положение: при хроническом назначении опиатов в условиях хронической боли в дозировке, адекватной для купирования болей, но не более того, следует ожидать сохранения нейтрального значения iT, а следовательно, анальгетический эффект опиатов сохранится.

Для моделирования хронической боли был разработан и испытан метод инокуля ции в основание хвоста крыс микроорганизма Mycobacterium butyricum, приводящего к развитию полиартрита. Анальгезию при этом оценивали в тесте "иммерсии хвоста", при котором хвост животного погружается в горячую воду (55 °С). Несмотря на до вольно'веские доказательства адекватности данного метода для моделирования хро нической боли у животных, следует заметить, что это единственная модель, на кото рой можно получить результаты, удовлетворяющие положениям системной теории.

Результаты экспериментов, указывающие на развитие опосредованной NMDA рецепторами гипералгезии после введения опиатного агониста (см. гл. 3.3.1), также находятся в соответствии с системной теорией Ф. Колперта. Эта теория предполага ет существование адаптивных изменений при длительном введении опиатов, но не указывает на механизмы формирования этих изменений.

3.3.3. Концепция "внутрилекарственного обусловливания" Рассмотрим вначале механизм возникновения "ассоциативной" (условнорефлектор ной) толерантности. Для удобства анализа следует определить стимулы и реакции, которые выступают в роли основных элементов классического (павловского) обус ловливания. Условным раздражителем являются обстановочные стимулы (процедура инъекции, место инъекции и др.). В роли безусловного раздражителя выступает сти муляция опиатных рецепторов агонистом (например морфином). Мы предполагаем, что гипералгезия (или, точнее, гиперактивация NMDA-рецепторов), развивающаяся вследствие инъекции морфина, может служить в качестве безусловной реакции, ко торая вступает в пространственно-временную связь с условным раздражителем. Та кое предположение позволяет в полном соответствии с классическим павловским анализом и данными экспериментальных работ по фармакологии опиатной толеран тности предсказать выработку условной гипералгетической реакции, которая спо собна противодействовать анальгетическому эффекту опиата и проявляться как фармакологическая толерантность.

В качестве иллюстрации приведем эксперимент, выполненный Ибуки и соавтора ми (Ibuki et al., 1997). Крысам вводили интратекально в течение 7 дней морфин (или его растворитель;

постоянная инфузия) в комбинации с системными дробными инъ екциями налоксона (или его растворителя;

один раз в день). В группе животных, по лучавших морфин + налоксон, начиная с 5-го дня инъекции налоксона предшество вало развитие гипералгезии. Кроме того, при тестировании анальгетической активности морфина на 8-й день выявлено, что в этой группе толерантность была зна чительно выше, чем в группе, получавшей морфин без налоксона. Был сделан вывод 122 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы о том, что усиление высвобождения глутамата после инъекции налоксона является причиной большей толерантности в группе "морфин + налоксон". Можно добавить, что процедура введения налоксона выступила в роли условного сигнала, вступивше го в ассоциативную связь с повышением активности глутаматергической передачи.

В работах И. П. Павлова и его коллег было доказано, что одной из форм внутренне го торможения является так называемый рефлекс на запаздывание. Иными словами, условная реакция может появляться с задержкой, соответствующей интервалу между предъявлением условного и безусловного раздражителей. Вызываемая острым введе нием морфина гиперактивность NMDA-рецепторов (и гипералгезия), вероятнее всего, наблюдается через несколько часов после введения опиата (см. гл. 3.3.1). Следователь но, одним из аргументов против предлагаемого объяснения ассоциативной толерант ности может стать рефлекс на запаздывание. Однако более внимательный анализ ме ханизмов обусловливания позволяет отбросить такие возражения.

Во-первых, рефлекс на запаздывание зависит от типа (модальности) условного стимула. Например, образование рефлекса на запаздывание более вероятно со свето выми и тактильными стимулами, чем со звуком (Павлов, 1952, с. 60). В отношении опиатной толерантности это положение полностью подтверждается противоречиво стью данных о гипералгезии, обусловленной введением морфина. Теория условно рефлекторной толерантности Зигела основывалась на данных об условной гипер алгезии, хотя эти результаты не всегда были воспроизводимыми. Причина противоречий, очевидно, кроется в выборе условного стимула. Например, условная анальгезия, а не гипералгезия развивается при сочетании инъекций морфина с вку совыми условными стимулами (Miller et al, 1990).

Во-вторых, временные паттерны экспрессии условной реакции значительно зави сят от интервала между условным и безусловным раздражителями. Например, выяв лено, что экспрессия условной реакции более выражена и начинается раньше, если во время выработки рефлекса условный и безусловный раздражители предъявля лись одновременно (Купалов, 1978, с. 20-21).

В-третьих, самым главным аргументом в защиту предлагаемого механизма ассоци ативной толерантности является то, что рефлекс на запаздывание может сам угнетать ся по принципу внешнего торможения (Павлов, 1952, с. 61). Эти эксперименты были впервые выполнены Завадским (1908), установившим, что рефлекс на запаздывание отсутствует, если во время теста после предъявления условного стимула следует но вый стимул. При исследовании толерантности к морфиновой анальгезии в роли такого стимула выступает процедура тестирования (например тесты "отдергивания хвоста" или "горячая пластина"). Предъявление малознакомого стимула (например термичес кое воздействие) становится причиной внешнего торможения рефлекса на запаздыва ние и приводит к "преждевременному" проявлению условной гипералгезии.

Теперь обратимся к неассоциативному компоненту толерантности. В начале обсуж дения следует сделать важное замечание, касающееся разграничения ассоциативного и неассоциативного компонентов. Далее будет представлена гипотеза "внутрилекар ственного" обусловливания, на основании которой можно сделать предположение, что "неассоциативная" толерантность может, как ни парадоксально, иметь отчасти услов норефлекторную природу. Выдвигая такое предположение, мы ни в коем случае не пы таемся объяснить выработку толерантности исключительно на основе ассоциативных механизмов и тем самым отвергнуть другие возможные механизмы (биохимические, 3.3, Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов молекулярные и т. д.). На данный момент мы лишь утверждаем, что влияние ассоциа тивных процессов гораздо больше, чем считалось до сих пор.

Прежде всего следует по аналогии с вышеописанным анализом ассоциативной толерантности определить стимулы и реакции, которые выступают в роли основных элементов обусловливания. Единственное отличие будет заключаться в предполо жении, что в роли условного раздражителя могут выступать собственные эффекты опиата. Иными словами, мы допускаем, что эффекты одного и того же исследуемого вещества (к которому развивается толерантность) могут служить в качестве услов ного раздражителя и безусловной реакции. Гипералгезия (или, точнее, гиперактива ция NMDA-рецепторов), развивающаяся вследствие инъекции морфина, является безусловной реакцией, которая вступает в пространственно-временную связь с дру гим эффектом морфина. Исходя из теории классического обусловливания, после дний должен во времени предшествовать гипералгезии. Роль условного сигнала мо гут играть субъективные эффекты морфина. Такое предположение основано на следующих неоспоримых фактах.

На настоящий момент опубликованы результаты около 40 экспериментальных ис следований, в которых фармакологические средства были использованы в качестве ус ловных раздражителей. Например, установлено, что у животных, которым в черную субстанцию был введен селективный дофаминергический нейротоксин 6-гидроксидо фамин (истощает пресинаптические запасы дофамина), развивается гиперчувствитель ность постсинаптических дофаминовых рецепторов на стороне поражения. В результа те эффекты агонистов постсинаптических дофаминовых рецепторов (апоморфина) значительно усиливаются, проявляясь контралатеральными вращениями. Если апо морфин применять несколько раз и перед каждой инъекцией апоморфина вводить ве щество, лишенное дофаминергической активности, а также способности усиливать мо торную деятельность (например скополамин), то это вещество приобретает в конце концов способность вызывать контралатеральные вращения подобно апоморфину (Carey, 1991). Очевидно, что в этом случае скополамин является условным стимулом.

Аналогичные данные были получены в отношении ряда других психоактивных веществ, включая морфин (Revusky et al, 1982;

Lett, 1986, 1992;

Bormann, Overton, 1993, 1996). Наиболее эффектные результаты с морфином отмечены в эксперимен тах по условной эмоциональной реакции (Bormann, Overton, 1993, 1996). Удары электрического тока по лапам являются исключительно мощным безусловным сти мулом, заставляющим животное (крысу) останавливать текущую деятельность (на пример нажатия на педаль для получения пищи). Если введение морфина сочетать с аверсивной стимуляцией, то впоследствии голодные животные после инъекции морфина отказываются от оперантной деятельности, ведущей к получению пищи.

Одним из основных отличий фармакологических средств от других условных раздражителей (экстероцептивной природы) является постепенное развитие эффек тов. Более того, необходимо сказать, что из-за постепенного поступления вещества в плазму крови и в ткани различные эффекты вещества начинают проявляться через неодинаковое время после его инъекции. Динамика развития эффектов во времени определяется несколькими факторами: а) взаимодействием вещества с несколькими рецепторами или подтипами рецепторов;

б) скоростью проникновения в различные ткани, структуры;

в) минимальным количеством связанных рецепторов, необходи мым для проявления эффекта.

124 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMРА-рецепторы Все сказанное выше позволяет утверждать, что между двумя эффектами одного вещества образуется ассоциативная связь и что она может лежать в основе развития толерантности.

Гипотеза "внутрилекарственного" обусловливания позволяет сделать ряд важ ных выводов, которые, в свою очередь, способны подтвердить обоснованность этой гипотезы.

Во-первых, если предположить, что субъективные эффекты вещества (например морфина) играют роль условного стимула, то к самим субъективным эффектам толе рантность развиваться не должна. Есть достаточные основания полагать, что это дей ствительно так (Miksic, Lai, 1977;

Miczek, 1991;

Colpaert, 1995), и этот факт является одним из наиболее веских доводов в пользу гипотезы "внутрилекарственного" обус ловливания.

Субъективные эффекты фармакологических средств принято изучать с помощью методик, оценивающих дискриминативные стимульные свойства. Установлено, что животные, обученные различать инъекции растворителя и фентанила, сохраняют эту способность практически неизмененной в течение многих месяцев (Colpaert et al., 1976). Кроме того, у тех же животных отмечается развитие толерантности к анальгетическому эффекту фентанила. Справедливости ради следует отметить, что развитие толерантности к дискриминативным стимульным свойствам все же возможно, о чем свидетельствует большое количество экспериментальных исследо ваний (Hirschhorn, Rosecrans, 1974;

Young et al., 1991, 1992). Однако, судя по всему, толерантность к дискриминативным стимульным свойствам имеет природу, отлич ную от таковой для толерантности к опиатной анальгезии. Например, антагонист NMDA-рецепторов дизоцилпин блокирует развитие толерантности к морфиновой анальгезии, но не к его дискриминативным стимульным свойствам (Bespalov et al., 1999а). Далее, для индукции толерантности к дискриминативным стимульным свой ствам животным вводят морфин (или другое вещество) в количествах, значительно превосходящих тренировочные дозы или дозы, которые требуются для выработки анальгетической толерантности. Поэтому кажущаяся толерантность к дискримина тивным стимульным свойствам может быть проявлением как абстинентного синдро ма (Bespalov et al., 1999a), так и психофизиологического механизма, лежащего в ос нове маскирования слабого сигнала более сильным.

На основании анализа субъективных эффектов фармакологических средств с по мощью методик диссоциированного обучения нельзя делать выводы об эффектах, составляющих континуум "дискриминативные стимульные свойства". Однако по рой возникает очень сильное желание все-таки нарушить это правило, поскольку для таких веществ как морфин, одним из ключевых компонентов континуума является его эйфоризирующее действие. Стоит обратить внимание на то, что толерантность к позитивно-подкрепляющим свойствам морфина развивается очень трудно или со всем не развивается (van Wolfsfinkel et al., 1985;

Bauco et al., 1993;

van Ree et al., 1999), что опять же соответствует гипотезе "внутрилекарственного" обусловливания. Сле дует, однако, отметить, что некоторые исследователи настаивают на возможности развития толерантности к субъективным и/или подкрепляющим свойствам опиатов.

Например, Шиппенберг и ее коллеги (Shippenberg et al., 1988) установили, что ус ловная реакция предпочтения места, ассоциированного с введениями морфина, вы рабатывается значительно хуже, если животным до обусловливания неоднократно 3.3. Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов вводили морфин. Эти данные были интерпретированы как развитие толерантности к мотивационным свойствам морфина. Однако возможен альтернативный подход к объяснению этих результатов. Предъявление морфина до обусловливания может ослабить его способность вступать в ассоциативную связь с обстановочными стиму лами "челночной" камеры, в которой проводят обусловливание. Названное явление аналогично одной из форм внутреннего торможения (латентное торможение), опи санной И. П. Павловым (Павлов, 1952). В доказательство такого объяснения приве дем результаты экспериментов, в которых вырабатывали условную реакцию избега ния места, ассоциированного с введением полиаминового антагониста элипродила1.

Особенностью этих экспериментов было то, что элипродил вводили не только во вре мя обусловливания, но и до обусловливания, когда после инъекций элипродила жи вотных возвращали в "домашнюю" клетку. Способность элипродила вызывать избе гание места значительно ослабевала, если перед выработкой реакции животные получали инъекции элипродила в течение 7 дней (рис. 3.15). Однако избегание места успешно вырабатывалось, если все 12 инъекций элипродила приходились на период обусловливания.

Более того, для ряда веществ установлено, что при обусловливании дискримина тивных стимульных или подкрепляющих свойств веществ предъявление обстано вочных стимулов, ассоциированных с действием вещества, вызывает реакции, харак терные для действия самого вещества (рис. 3.16;

Беспалов, Звартау, 1992;

Miksic et al, 1976;

Spencer et al, 1988;

Flaten et al, 1991).

Рис. 3.15. Условная реакция избегания места, ассоциированного с введением элипродила (беспородные мыши). Элипродил (30 мг/кг) вводили согласно одной из трех схем: 1) первые 7 дней — инъекции растворителя без обусловливания, следующие 5 дней — обусловливание с элипродилом ("5");

2) первые 7 дней — инъекции элипродила без обусловливания, следую щие 5 дней — обусловливание с элипродилом ("5+7");

3) все 12 дней эксперимента — обус ловливание с элипродилом ("12"). Перед 15-минутным тестом вводили либо растворитель (светлые столбики), либо элипродил (заполненные столбики). * р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с контролем (серый горизонтальный прямоугольник)." р < 0,05 (тест Тыоки), по сравнению с введением растворителя вместо элипродила ' Эксперименты выполнены совместно с Е. А. Блохипой, И. А. Сухотиной.

126 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы В течение довольно долгого времени считалось, что толерантность чаще развива ется к угнетающим (анальгезия, угнетение дыхания, летальность), чем к возбуждаю щим (миоз, эйфория) эффектам опиатов. Хотя это наблюдается далеко не всегда, су ществуют очень четкие нейрохимические отличия между развитием толерантности к различным эффектам опиатов. Помимо уже упоминавшихся отличий между диск риминативными стимульными свойствами и анальгезией, есть еще один пример "возбуждающего" эффекта морфина, толерантность к которому не блокируется ди зоцилпином — гипертермия (Bhargava, Matwyshyn, 1993). Однако чтобы делать бо лее существенные выводы, экспериментальных данных пока недостаточно.

С помощью гипотезы "внутрилекарственного" обусловливания также можно раз решить важное противоречие, в основе которого лежат экспериментальные данные, указывающие на нейрохимические различия между "ассоциативными" и "неассоциа тивными" компонентами опиатной толерантности (Carter, Tiffany, 1996;

Gnsel et al, 1996). Дело в том, что разные условные стимулы (обстановка, субъективные эффек ты самого вещества) могут дифференцированно вступать в пространственно-вре менную связь с двумя и более эффектами вещества. Например, в исследовании Кар тера и Тиффани (Carter, Tiffany, 1996) перекрестная анальгетическая толерантность между агонистами ц- и х-опиатных рецепторов наблюдалась только для ассоциатив ного компонента. Согласно гипотезе "внутрилекарственного" обусловливания, такая селективность объясняется тем, что проявление "ассоциативной" толерантности оп ределяется сходством обстановочных стимулов, а проявление перекрестной "неассо циативной" толерантности — сходством стимульных свойств веществ. Нет никаких данных о сходстве субъективных эффектов агонистов ц- и х-опиатных рецепторов (например эйфория и дисфория, соответственно), в то время как перекрестная гене рализация стимульных свойств различных агонистов u-опиатных рецепторов была многократно доказана (Overton, Batta, 1979;

и др.).

Рис. 3.16. Дискриминативные стимульные свойства экстероцептивных стимулов, ассоции рованных с действием морфина (крысы линии Лонг-Эванс). Животным, обученным разли чать инъекции морфина (3,2 мг/кг) и растворителя, вводили различные дозы морфина (А), либо предъявляли обонятельные стимулы (изоамилацетат или этилацетат), которые ранее сочетали с введением морфина (светлые столбики) или его растворителя (темные столби ки)(Б). Предъявление стимула, ассоциированного с введением морфина, повышало вероят ность морфиноподобной реакции (* р < 0,05, тест Тыоки). Этот эффект блокировался введе нием опиатного антагониста налоксона (1 мг/кг) 3.3. Теоретическое обоснование эффектов антагонистов NMDA-рецепторов 1Z Второй важный вывод, который можно сделать из гипотезы "внутрилекарственно го" обусловливания, касается возможности предсказания развития толерантности и перекрестной толерантности к анальгетическому действию опиатных агонистов.

Такая возможность станет реальной при условии, что можно будет определить для каждого конкретного агониста: а) способность вызывать гипералгезию/гиперактив ность NMDA-рецепторов;

б) вероятность образования ассоциативной связи между субъективными эффектами и отсроченной гипералгезией. Имеющаяся на настоящий момент информация по этой проблеме весьма ограничена (см. гл. 3.1.1). Можно лишь добавить, что Фернандес с коллегами (Fernandes et al., 1982) выявили корреляцию между пороговой дозой морфина, необходимой для индукции толерантности, и степе нью развития толерантности для ряда эффектов морфина. Кроме того, в целом ряде исследований обнаружена большая толерантность к эффектам с большими значения ми ЭД50 Qang, Yoburn, 1991;

Paronis, Woods, 1997). Большая доза опиатного агониста вызовет большую гиперактивность NMDA-рецепторов. Аналогично, опиатные агони сты, оставляющие больше "свободных рецепторов" или имеющие меньший период по лусуществования, возможно, вызовут меньшую гипералгезию (Stevens, Yaksh, 1989).

Необходимо объяснить также угасание толерантности при прекращении введения вещества. Одно из возможных объяснений заключается в том, что для опиатов угашение толерантности является следствием естественной активации эндогенной опиоидерги ческой системы в процессе жизнедеятельности организма. В классическом обусловли вании угашение наблюдается при неподкрепляемых предъявлениях условного раздра жителя. Мы предполагаем, что активация эндогенной опиоидергической системы (игровые ситуации, социальные конфронтации и т. д.) может обладать субъективными свойствами, близкими к эффектам экзогенной стимуляции опиатных рецепторов.

В подтверждение такого предположения стоит указать, что социальные конфронтации могут приводить к снижению болевого реагирования (эффект блокируется налоксо ном) и развитию перекрестной толерантности к морфину (Miczek, Winslow, 1987).

Анализ феномена угашения приводит к весьма парадоксальному выводу о том, что угашение толерантности, вызванной введением фармакологического средства в больших дозах, должно ускоряться введением этого вещества в малых дозах. Так, Грили с коллегами (Greeley et al., 1984) сначала вводили этанол в низкой дозе, а через некоторый интервал — в большой дозе. В контрольных группах меняли порядок вве дения доз этанола или вводили воду вместо этанола. Толерантность к гипотермичес кому действию этанола была более выражена в группе, которая получала инъекции этанола в низкой дозе до введения этого вещества в высокой дозе. Кроме того, введе ние этанола в низкой дозе во время теста вызывало компенсаторную гипертермию.

Таким образом, низкая доза этанола приобрела свойства условного стимула. Однако самыми интересными оказались данные по угашению толерантности. Угашение то лерантности к гипотермическому действию этанола в высокой дозе было вызвано повторным введением этанола в низкой дозе.

Следует также заметить, как и следовало бы ожидать, основываясь на гипотезе "внутрилекарственного" обусловливания, угашение толерантности к различным эф фектам одного и того же фармакологического средства (например морфина) проис ходит параллельно, с практически одинаковой скоростью (Fernandes, 1982).

Помимо угашения существует еще ряд явлений, характерных для процессов обу чения и памяти и для классического обусловливания в частности. В эксперименталь 128 Глава 3. Лекарственная толерантность и NMDA-рецепторы ных исследованиях необходимо проверить, насколько эти явления влияют на лекар ственную толерантность. Например, крысы, которых недокармливали в перинаталь ном периоде, имеют худшие результаты в стандартных тестах на память и обучение, и, кроме того, у них не развивается толерантность при повторном введении бензоди азепинов и барбитуратов (Borghese, 1998).

В остальном, включая обсуждение роли рефлекса на запаздывание, анализ вклада "внутрилекарственного" обусловливания в развитие лекарственной толерантности аналогичен таковому для "ассоциативной" толерантности. Можно даже предполо жить, что лекарственная толерантность — не что иное, как артефакт вследствие не правильной схемы экспериментов по изучению толерантности. Например, можно было бы ожидать, что толерантность не будет обнаруживаться или будет, но в гораз до меньшей степени, если повторные введения веществ и тестирование их фармако логической активности осуществляются в идентичных условиях. Для опиатной толерантности это условие необходимо для того, чтобы исключить внешнее тормо жение рефлекса на запаздывание. Именно к этим выводам ведет системная теория Ф. Колперта (Colpaert, 1996), которая подчеркивает различия между эксперимен тальными моделями хронической боли и гипералгезии. Прямых доказательств этих предположений и гипотез пока еще нет, что связано с методическим несовершен ством, отсутствием исчерпывающей информации о фармакокинетических и фарма кодинамических параметрах различных средств и т. д. Единственное, что заслужива ет особого внимания на данный момент, это клинические примеры, указывающие на существование довольно значительного количества пациентов с хроническими болевыми синдромами (например онкологические больные), у которых толерант ность к анальгетическому действию опиатов не развивается или развивается очень медленно (Colpaert, 1996, с. 370).

На протяжении большей части этой главы речь шла о толерантности к эффектам фармакологических средств, и очень мало внимания было уделено обратной толе рантности (сенситизации). Мы считаем, что анализ механизмов сенситизации спосо бен дать очень веские аргументы в пользу гипотезы "внутрилекарственного" обус ловливания. Уже отмечалось, что вероятность образования ассоциативной связи непостоянна даже в пределах одного вещества и ее следует определять для каждой конкретной пары "условный стимул — безусловная реакция". Наиболее ярким при мером является обусловливание анальгетического эффекта морфина (гипералге зия — Siegel, 1975;

гипоалгезия — Miller et al, 1990). Также были приведены приме ры, когда после обусловливания "возбуждающего" эффекта морфина условная реакция полностью повторяет безусловную реакцию. Такие же результаты были многократно получены для различных веществ с психостимулирующим действием (Robinson, Becker, 1986;

Wolf, 1998;

см. также гл. 5.4). Однако как для субъективных эффектов морфина (van Ree et al., 1999, с. 353), так и для моторных стимулирующих свойств других веществ, таких как кокаин, амфетамин, выявлено развитие сенсити зации при их повторном введении.

Таким образом, можно сделать еще один важный и нуждающийся в дальнейшем подтверждении вывод, который следует из гипотезы "внутрилекарственного" обус ловливания. Сенситизация может развиться, если условная реакция повторяет бе зусловную, если же условная реакция противоположна безусловной, то более веро ятно развитие толерантности.

NMDA-рецепторные механизмы лекарственной зависимости В данной главе обсуждаются механизмы лекарственной зависимости, при этом ос новное внимание уделено роли NMDA-рецепторов в ее развитии и проявлении. Тер мин "зависимость" используется здесь в ограниченном смысле (только физиологи ческие аспекты). Такой подход может показаться искусственным, поскольку роль физиологических и психологических компонентов зависимости в поддержании и рецидивировании наркоманий неразрывна. Однако нейрофармакологические и нейрохимические механизмы, лежащие в основе этих двух сторон зависимости, существенно различаются, и потому их следует анализировать в отдельности.

4.1. Нейрональные механизмы формирования зависимости При длительном введении большинства психо- и нейроактивных веществ формиру ется зависимость, которая нередко развивается параллельно с выработкой толерант ности к эффектам этих веществ. Несмотря на определенные различия во внешних параметрах развития и проявления толерантности и зависимости (Вальдман и со авт., 1988), есть достаточные основания полагать, что эти явления запускаются и поддерживаются близкими, если не идентичными, механизмами. Такое мнение не является новым, так как уже в самых первых исследованих клеточных механизмов толерантности и зависимости наблюдали синхронность развития толерантности и зависимости. В дальнейшем появилось много работ, авторы которых доказывали фармакологическую диссоциацию толерантности и зависимости (Kaneto et al., 1985;

и др.). Постепенно сформировалось представление о различиях в механизмах толе рантности и зависимости.

В последние годы наметилась тенденция к возвращению на старые позиции. Од ной из главных причин подобных изменений во взглядах стало появление данных о способности антагонистов NMDA-рецепторов блокировать развитие как толерант ности, так и зависимости для различных нейроактивных веществ. Как уже неоднок ратно подчеркивалось, глутамат (и возбуждающие аминокислоты в целом) является основным возбуждающим медиатором в ЦНС млекопитающих. Это означает, что глутаматные рецепторы присутствуют практически во всех структурах и областях ЦНС. Учитывая роль глутаматных рецепторов в процессах синаптической пластич ности, неудивительно, что эти рецепторы могут претендовать на участие в универ сальном механизме адаптации к длительному введению нейроактивных веществ.

Таким образом, мы полагаем, что прежние представления о фармакологической диссоциации толерантности и зависимости основаны на использовании фармаколо гических "зондов" с ограниченным нейроанатомическим спектром действия. Легче всего это предположение проиллюстрировать на примере опиатной зависимости, так как именно последняя наиболее часто становилась предметом детального нейрофар макологического анализа и именно опиатному абстинентному синдрому посвящено наибольшее количество работ с применением лигандов глутаматных рецепторов.

130 Глава 4. NMDA-рецепторные механизмы лекарственной зависимости Опиатный абстинентный синдром представляет собой весьма разнородную по нейроанатомической природе и проявлениям комбинацию симптомов, отражающих различные физиологические процессы. Ряд проявлений экспериментального опиат ного абстинентного синдрома связывают с усилением центральных механизмов теплоотдачи и теплопродукции (отряхивания, пилоэрекция) (Вальдман и соавт., 1988). Соматосенсорный вход в клетки переднего гипоталамуса опосредуется глу таматными рецепторами. Антагонисты глутаматных рецепторов предотвращают повышение импульсной активности нейронов этой области, вызванное изменением локальной температуры кожи или ионофоретическим подведением глутамата (Parton et al., 1991).

Абстинентный синдром включает в себя также гипералгезию, развивающуюся в экспериментальных условиях после введения налоксона животным, зависимым от морфина. В основе наблюдаемого понижения болевых порогов лежит изменение нейронной активности как на супраспинальном (вентромедиальные отделы продол говатого мозга) (Skinner et al., 1993), так и на спинальном уровне (Detweiler et al., 1993), что, по всей видимости, опосредуется NMDA-рецепторами (Mayer et al., 1999).

Дисфорические элементы опиатного абстинентного синдрома связывают с измене ниями в миндалине и некоторых других структурах мезокортиколимбической систе мы, в которых присутствие NMDA-рецепторов также не вызывает сомнений.

Наиболее тщательно изучено голубое пятно, которое многие исследователи счи тают ключевой структурой, запускающей опиатный абстинентный синдром (Rasmussen, 1991, 1995). Однако внимательный анализ причин изменений нейрон ной активности в голубом пятне не подтверждает существования одного главного очага, ответственного за все многообразие абстинентных реакций. Этот анализ наи более полно отражен в недавней работе Кристи и его коллег (Christie et al., 1997). Во первых, способность инъекций опиатных антагонистов в голубое пятно вызывать широкий спектр абстинентных реакций объясняется диффузией этих веществ от ме ста инъекции в соседние структуры мозга, такие как вентромедиальные отделы про долговатого мозга, ЦОВ. Например, инъекция NMDA в голубое пятно повышает ар териальное давление, что, скорее всего, не связано с активностью нейронов в этой структуре (Smgewald, Philippu, 1996). Во-вторых, доказательства роли голубого пят на во многом основываются на результатах экспериментов с разрушениями этой структуры, после которых выраженность многих признаков опиатного синдрома от мены ослабевает. Однако эти результаты воспроизводятся только при электролити ческих разрушениях (но не химически индуцированных), при которых повреждают ся волокна en passage, проходящие через голубое пятно, но не имеющие отношения к функциям этой области мозга. В-третьих, активация нейронов голубого пятна при синдроме отмены опиатов может быть вторичной по отношению к афферентной ак тивности. Например, разрушения г^утаматергических проекций из парагигантокле точного ядра снижают активацию голубого ядра (Rasmussen, Aghajanian, 1989).

Активность голубого пятна связывают с функциями внимания и ориентировоч ными реакциями (Aston-Jones et al., 1991). Похоже, что именно этими функциями и ограничивается вклад голубого пятна в опиатный абстинентный синдром. Измене ния активности нейронов этой структуры при отмене опиатов могут коррелировать с общими соматовегегативными и поведенческими симптомами, могут служить вы сокоэффективной моделью анализа абстинентных изменений на клеточном и ткане 4.2. Роль ассоциативных факторов в формировании лекарственной зависимости вом уровнях, но в то же время представляют собой лишь один из многих компонен тов абстинентной реакции.

В целом, с высокой степенью вероятности можно утверждать, что NMDA-рецеп торы присутствуют во всех структурах, которые ответственны за формирование и/или проявление опиатной зависимости и опиатного абстинентного синдрома.

Такой вывод требует дальнейшей верификации и поиска специфического механиз ма, вовлекающего в процесс NMDA-рецепторы.

Как и для лекарственной толерантности, важным вопросом является то, развива ются ли адаптивные изменения в самих NMDA-рецепторах и если да, то на каком уровне (количество, аффинность, посттрансляционные модификации), или NMDA рецепторы просто выступают в роли одного из неспецифических промежуточных звеньев в адаптивной цепи. По крайней мере для агонистов опиатных рецепторов острота этого вопроса усугубляется отсутствием надежных и воспроизводимых из менений в самих опиатных рецепторах (см. гл. 3.1.1).

4.2. Роль ассоциативных (условнорефлекторных) факторов в формировании лекарственной зависимости Ассоциативные (условнорефлекторные) факторы играют существенную роль не только в развитии толерантности, но и в формировании лекарственной зависимости.

Например, известно, что после завершения курса детоксикации опиатные наркоманы часто испытывают симптомы опиатного абстинентного синдрома, когда им предъяв ляют стимулы, ассоциированные с процедурой введения наркотика (O'Brien et al., 1977;

McLellan et al., 1986). В экспериментальных исследованиях доказана возмож ность как воспроизведения условнорефлекторных абстинентных симптомов, так и подавления признаков абстиненции после предъявления стимулов, ассоциирован ных с действием наркотика. Очевидно, что такая гибкость условнорефлекторного ре гулирования проявлений лекарственной зависимости происходит исключительно от особенностей планирования эксперимента, в котором ключевую роль играет выбор условных стимулов, а также пространственные и временные параметры сочетания условных стимулов с поиском, процедурой введения и/или эффектами наркотика.

В 1948 г. Виклер (Wilder) сделал предположение, что абстинентные признаки мо гут вступать в ассоциативную связь со стимулами окружающей среды, которые вслед ствие этого приобретают способность вызывать абстинентные изменения и запускать поиск наркотика. В эксперименте доказано, что у крыс, зависимых от морфина, абсти нентные симптомы (например отряхивания типа "мокрой собаки") наблюдаются го раздо чаще в обстановке, ассоциированной с введениями морфина (Irvin, Seevers, 1956;

Wikler, Pescor, 1967;

Trost, 1973). Подобные результаты были получены как для есте ственной (спонтанной) абстиненции, так и для синдрома отмены морфина, преципи тированного инъекцией опиатного антагониста (Goldberg, Schuster, 1970).

Феномен условнорефлекторного подавления синдрома отмены морфина также известен довольно давно (Spragg, 1940;

Thompson, Schuster, 1964). Например, отмена морфина вызывала резкое угнетение оперантной деятельности по избеганию ударов электрического тока, а также пищедобывательного поведения (Thompson, Schuster, 1964). Подобные нарушения поведения успешно предотвращали не только введени ем морфина, но и инъекцией физиологического раствора в сочетании со стимулами, 132 Глава 4. NMDA-рецепторные механизмы лекарственной зависимости ранее ассоциировавшимися с введением морфина. Эти результаты были многократ но воспроизведены в различных экспериментальных условиях (Туе, Iversen, 1975;

и др.). Предъявление стимулов, ассоциированных с инъекциями морфина, ослабляет не только выраженность соматовегетативных признаков, но и субъективный компо нент синдрома отмены (рис. 4.11;

Беспалов и соавт., 1999).

Следует особо отметить, что условнорефлекторные абстинентоподобные реакции наблюдаются после детоксикации (Kelsey et al, 1990) и могут быть эффективно уга шены путем повторных неподкрепляемых предъявлений стимулов, ранее ассоции ровавшихся с наркотиком (Thompson, Schuster, 1964;

Goldberg, Schuster, 1970). Эти данные можно положить в основу разработки клинически пригодных фармакологи ческих и поведенческих методик, нацеленных на угашение условнорефлекторных реакций у наркоманов (McLellan et al., 1986).

4.3. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на формирование опиатной зависимости Эксперименты, в которых исследовали влияние антагонистов NMDA-рецепторов на опиатную зависимость, можно разделить на две принципиально различные подгруп пы: анализ формирования зависимости (многократное введение антагонистов) и ка чественная и количественная оценка экспрессии абстинентного синдрома (одно кратное введение антагонистов). На начальных этапах исследования влиянию антагонистов NMDA-рецепторов на формирование и экспрессию зависимости уде ляли практически одинаковое внимание. Однако со временем ситуация изменилась, и за последние годы акцент в этих исследованиях сместился в сторону фармакологи ческой коррекции экспрессии абстинентного синдрома (см. гл. 4.4).

Рис. 4.1. Влияние стимулов, ассоциированных с введением морфина, на дискриминативные стимульные свойства опиатного абстинентного синдрома (крысы линии Вистар). После фор мирования физической зависимости от морфина животных обучали различать инъекции на локсона (0,1 мг/кг) и физиологического раствора. Обученные крысы выбирают отсек Y-об разного лабиринта, который был ассоциирован инъекцией налоксона ("налоксоноподобная" реакция), в строгом соответствии с дозой налоксона, полученной перед тестом (темные круж ки). Предъявление стимулов, ассоциированных с введением морфина, сдвигает кривую "доза-эффект" для налоксона вправо (светлые квадраты) Эксперименты выполнены совместно с О. А Драволиной, И. О Медведевым.

4.3. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на опиатную зависимость Данные, касающиеся формирования опиатной зависимости, можно суммировать следующим образом. Был исследован весьма ограниченный спектр веществ с NMDA-антагонистической активностью (в основном дизоцилпин). Во всех иссле дованиях получены положительные результаты, свидетельствовавшие о замедлении развития зависимости. Формирование зависимости оценивали путем введения опи атного антагониста (налоксон), который в контроле (растворитель вместо антагони ста NMDA-рецепторов) преципитировал различные признаки синдрома отмены (прыжки, потягивания, отряхивания типа "мокрой собаки", стучание зубами, гипе ралгезию, выброс норадреналина в гиппокампе;

Marquis et al., 1991;

Trujillo, Akil, 1991a;

Fundytus, Coderre, 1994;

Makimura et al, 1996;

Manning etal., 1996;

Gonzalez et al., 1997). Замедление развития зависимости обнаружено как при системном, так и при внутрижелудочковом введении антагонистов NMDA-рецепторов (Fundytus, Coderre, 1994). В отличие от экспериментов по изучению экспрессии опиатного аб стинентного синдрома (см. ниже) антагонисты NMDA-рецепторов при сочетанном введении с морфином полностью предотвращают проявление абстинентного синд рома в ответ на введение налоксона. Иными словами, у животных, получавших мор фин в комбинации с антагонистами NMDA-рецепторов, не наблюдается ни один из характерных признаков абстинентного синдрома (рис. 4.2).

Рис. 4.2. Влияние дизоцилпина на формирование опиатной зависимости (беспородные кры сы). После субхронического введения морфина в возрастающих дозировках (10-100 мг/кг, 8 дней, 2 раза в день) инъекция налоксона (1 мг/кг) вызывала достоверное повышение отряхи ваний (А), потягиваний (Б) и снижение вертикальной активности (подъемы на задние ла пы;

В). Дизоцилпин (0,05-0,2 мг/кг) вводили через 10 мин после каждой инъекции морфина.

* р < 0,05 (тест Тыоки), по сравнению с группой, получавшей растворитель (Р) вместо морфина 134 Глава 4. NMDA-рецепторные механизмы лекарственной зависимости Одним из типичных проявлений опиатного абстинентного синдрома считается развитие гипералгетических состояний. Сочетанное введение морфина и антагонис тов NMDA-рецепторов предупреждает и это проявление опиатной зависимости (рис. 4.3). Подобные результаты едва ли объясняются какими-либо острыми взаимо действиями между морфином и антагонистами NMDA-рецепторов в процессе совме стного введения. По крайней мере для приводимого здесь примера имеется достаточ но оснований утверждать, что дизоцилпин не ослабляет анальгетический потенциал морфина у крыс (см. гл. 2.6.3).

При исследовании эффектов хронического воздействия опиатов изменения боле вого реагирования вызывают наибольший интерес. Однако явления опиатной толе рантности и зависимости нельзя свести только к этим проявлениям. Помимо приве денного выше примера с классическими признаками опиатного абстинентного синдрома (Wei et al., 1973), рис. 4.3 позволяет проилюстрировать еще один важный аспект экспериментального исследования толерантности и зависимости.

Методы индукции толерантности различаются между собой способом введения опиатного агониста: дробно или посредством постоянной инфузии. Эти различия становятся очевидными только в том случае, если удается показать вклад зависимос ти, формирующейся при длительном воздействии опиатов, в проявление "кажущей ся" толерантности. Как видно из рис. 4.4, после прекращения субхронического введе ния морфина частота оперантной реакции падает, а сочетанное введение с морфином антагониста NMDA-рецепторов предотвращает это снижение1 (Bespalov et al., 1999а). Оперантные методики считаются одними из наиболее чувствительных и адекватных для выявления малейших признаков лекарственной зависимости (Ford, Balster, 1976). Оперантная деятельность животных, зависимых от нейроак тивных веществ, заметно нарушается, если в качестве подкрепления используют по ложительно-подкрепляющие стимулы (например пищу).

Так же как и развитие толерантности (см. гл. 3.1.2), формирование зависимости дол жно ускоряться в условиях стимуляции NMDA-рецепторов. Гиперактивность NMDA Рис. 4.3. Влияние дизоцилпина на формирование опиатной зависимости (беспородные кры сы) После субхронического введения морфина в возрастающих дозах (10-100 мг/кг, 8 дней, 2 раза в день) инъекция налоксона (1 мг/кг) вызывала достоверное понижение болевых поро гов (тест "горячая пластина"). Дизоцилпин (0,05-0,2 мг/кг) вводили через 10 мин после каж дой инъекции морфина * р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с группой, получавшей раство ритель (светлые столбики) вместо морфина (темные столбики) Эксперименты выполнены совместно с Р Л Балстером, П М Бирдсли.

4.3. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на опиатную зависимость Рис. 4.4. Влияние дизоцилпина на нарушение оперантной деятельности, вызываемое пре кращением субхронического введения морфина (крысы линии Лонг-Эванс). Животные, обу ченные нажимать на педаль для получения пищи в стандартной камере Скиннера, получали в течение 14 дней 2 раза в день растворитель ("1"), дизоцилпин (0,1 мг/кг;

"2"), морфин (20 мг/кг;

"3") или комбинацию морфина и дизоцилпина ("4"). Данные представлены как ча стота нажатий на педаль до (темные столбики) и после (светлые столбики) периода повтор ного введения. * р < 0,05 (тест Тыоки), по сравнению с исходным уровнем рецепторного комплекса путем введения агонистов еще не была исследована в отноше нии выработки зависимости. Использование альтернативного подхода, заключающе гося в длительной блокаде NMDA-рецепторов и "ир"-регуляции рецепторного комп лекса, пока что не дало убедительных результатов. С одной стороны, повторное введение кетамина или декстрометорфана значительно облегчало последующее разви тие опиатной зависимости (Koyuncuoglu, Aricioglu, 1991). С другой стороны, эти ре зультаты не удалось получить при использовании других низкоаффинных канальных блокаторов — мемантина и MRZ-2/579 (рис. 4.5';

Dravolina et al., 1999a), несмотря на то что в недавнем исследовании было доказано повышение аффинности NMDA-рецеп торов в результате 2-недельного введения мемантина (Danysz, личное сообщение).

Хотя длительное введение канальных блокаторов действительно вызывает "ир" регуляцию NMDA-рецепторного комплекса, возможно, что этих изменений не все гда достаточно для проявления на системном уровне (поведение), тогда как они с большей вероятностью обнаруживаются на клеточном уровне у животных в неона тальном периоде развития (Bell, Beglan, 1995), когда отмечается наивысшая концен трация отдельных субъединиц NMDA-рецепторов (см. гл. 1.4).

В целом, исходя из современных воззрений на принципы терапии наркоманий, пер спективы применения антагонистов NMDA-рецепторов для замедления формирова ния зависимости весьма сомнительны. Тем не менее хотелось бы отметить следующее.

Во-первых, замедление развития зависимости может оказаться очень кстати при ис пользовании опиатных анальгетиков в клинике, так как сочетание последних с антаго нистами NMDA-рецепторов усиливает опиатную анальгезию и замедляет развитие толерантности. Во-вторых, можно предположить, что антагонисты NMDA-рецепторов способны влиять на поддержание опиатной зависимости. В этих экспериментах жи вотным с уже выработанной зависимостью от опиатов вводят в течение длительного периода времени морфин в сочетании с антагонистами NMDA-рецепторов. Абсти ' Эксперименты выполнены совместно с И. В. Бслозерцевой, О. А. Драволиной, И. А. Сухотиной.

Глава 4. NMDA-рецепторные механизмы лекарственной зависимости Рис. 4.5. Влияние длительного введения мемантина и MRZ-2/579 на последующее развитие опиатной зависимости (беспородные мыши). Мемантин (30 мг/кг), MRZ-2/579 (30 мг/кг) или их растворитель (Р) вводили в течение 14 дней (1 раз в день), после чего животные полу чали морфин (5 мг/кг, 8 дней, 1 раз в день;

темные столбики) или физиологический раствор (светлые столбики). Данные представлены как средние значения (М + т) длительности вер тикальной моторной активности (подъемы на задние лапы), выраженной в процентах к об щей длительности теста "парного взаимодействия" (4 мин). Инъекция налоксона (0,1 мг/кг) не выявила достоверного понижения вертикальной активности, характерной для опиатного абстинентного синдрома, ни в одной из экспериментальных групп нентные реакции анализируют как во время введения комбинации, так и при отмене морфина и антагонистов NMDA-рецепторов. Хотя единственная работа на эту тему показала малую эффективность введения антагонистов NMDA-рецепторов (Popik, Skolnick, 1996), возможно, что такой подход в лечении опиатной зависимости все же может в некоторых ситуациях оказаться полезным. Так, один из наиболее популярных за рубежом методов лечения опиатной зависимости основан на замещении наркотика (например героина) другими агонистами опиатных рецепторов (метадоном, LAAM).

4.4. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на лекарственный абстинентный синдром 4.4.1. Опиатная зависимость Наиболее ярким и клинически значимым проявлением лекарственной зависимости является синдром отмены. Экспериментальные методы изучения синдрома отмены основаны либо на прекращении введения опиата (спонтанный абстинентный синд ром), либо на введении антагонистов опиатных рецепторов, таких как налоксон и налтрексон (преципитированный абстинентный синдром).

Эффекты антагонистов NMDA-рецепторов на экспрессию морфинового абсти нентного синдрома представлены в табл. 4.1. В этих исследованиях в роли зависи мых переменных выступали различные соматические и вегетативные признаки (прыжковая активность, потягивания, отряхивания, стучание зубами, птоз, пило эрекция, тремор передних конечностей, диарея, снижение массы тела), а также повы шение высвобождения ацетилхолина и норадреналина в гиппокампе (Makimura et al., 1996;

Bristow et al., 1997) и голубом пятне (Hong et al., 1993;

Rasmussen, 1995), снижение выброса дофамина в прилежащем ядре (вентральные отделы полосатого 4.4. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на абстинентный синдром Таблица 4.1. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на экспрессию соматовегетативных и поведенческих проявлений опиатного абстинентного синдрома Антагонисты NMDA-рецепторов Эффект1 Ссылка Канальные Дизоцилпин Tanganellietal., 1991;

Higginsetal., 1992;

блокаторы (МК-801) Koyuncuoglu et al., 1992;

Rossetti et al., 1992;

Brent, Chahl, 1993;

Cappendijk et al., 1993;

Kreegeretal., 1994;

Yukhananov, Larson, 1994a;

Bell, Beglan, 1995;

Buccafuscoetal., 1995;

Wang et al., 19956;

Belozertsevaetal., 1996;

Lizasoainetal., 1996;

Makimuraetal., 1996;

Tokuyamaetal., 1996;

Medvedev etal., Marquis etal., 1991;

Rasmussenetal., 1991;

Matwyshynetal., 1993;

Thoratet al., 1994;

Rasmussenetal., Кетамин Koyuncuoglu etal., 1990;

Brent, Chahl, Декстрометорфан Koyuncuoglu etal., 1990;

Koyuncuoglu, Saydam, 19902;

Koyuncuoglu, Rosen etal., Мемантин Popik, Skolnick, 1996;

Popik, Danysz, 1997;

Medvedev etal., MRZ-2/579 Popik etal., Ибогаин4 Popik etal., Конкурентные АР-7 Hong etal., 1993;

Yukhananov, Larson, антагонисты 1994a;

Buccafuscoetal., LY-235959 Matwyshyn, Bhargava, LY-274614 Rasmussenetal., 1991, Medvedev etal., D-CPPene Yukhananov, Larson, 1994a (±)-СРР Kreegeretal., Bristowetal., CGS Глициновые АСЕА-1021 Medvedev etal., антагонисты Кинуренат Rasmussen, Aghajanian, 5,7-Дихлоркину Cappendijk etal., реновая кислота Фелбамат Kosten etal., (+)-НА-966 Bristowetal., Kosten etal., Полиаминовые Элипродил Medvedev etal., антагонисты Антисмысловой Субъединица Zhu, Ho, олигонуклеотид NMDA-R Подавление признаков абстинентного синдрома ("+" — есть эффект;

"-" — нет эффекта;

"+/-" — противоречивые данные).

В комбинации с диазепамом и хлорпромазином.

В комбинации с тизанидином.

Блокада NMDA-рецепторов — один из предполагаемых механизмов действия ибогаина.

138 Глава 4. NMDA-рецепторные механизмы лекарственной зависимости тела;

Rossetti et al., 1992), стимуляция экспрессии c-fos в миндалине, мезолимбичес кой системе, фронтальной коре (Rasmussen et al., 1995), сокращения подвздошной кишки (Yukhananov, Larson, 1994a), сердечно-сосудистые прессорные реакции (Buccafusco et al., 1995), электрофизиологические корреляты опиатного абстинент ного синдрома (повышение активности нейронов голубого пятна, продолговатого мозга, нейронов спинного мозга;

Bell, Beglan, 1995;

Rasmussen, 1995;

Wang et al., 19956). На рис. 4.6 показано влияние дизоцилпина на экспрессию нескольких при знаков морфинового абстинентного синдрома у мышей (Belozertseva et al., 1996).

Данные о временной кинетике эффектов антагонистов NMD А-рецепторов в лите ратуре отсутствуют. В то же время идеальное фармакотерапевтическое средство для купирования абстинентных реакций должно обладать длительным периодом биоло гической полужизни (Kreek, 1992;

Bhargava, 1994). Такое требование базируется на экспериментальных работах с экзогенными (морфин, метадон) и эндогенными (р-эндорфин, о-Ала,о-Лей-энкефалин) опиоидами, которые подавляют абстинент ные реакции в строгом соответствии с их фармакокинетическими параметрами (Dole et al., 1966;

Young et al., 1979;

Gmerek et al., 1983;

Wen et al., 1984). В отношении нео пиоидных средств такой информации почти нет. Выявлено, что однократное введе ние Д9-тетрагидроканнабинола снижало абстинентную прыжковую активность у мышей в течение 24 ч после инъекции (Bhargava, 1978), хотя в этом случае нельзя исключить вклад биологически активных метаболитов.

Временной анализ эффектов антагонистов NMDA-рецепторов проводили с помо щью MRZ-2/576, который имеет ультракороткий период полувыведения (Hesselink et al., 1999;

см. также гл. 3.1.2). Использование этого вещества позволяет проанализи ровать зависимость "время-эффект" для блокирующего действия антагонистов NMDA-рецепторов на экспрессию морфинового синдрома отмены. Как видно на рис. 4.71, несмотря на быструю фармакокинетику, MRZ-2/576 подавляет прыжко Рис. 4.6. Влияние дизоцилпина на экспрессию опиатного абстинентного синдрома (беспо родные мыши). После субхронического введения морфина в возрастающих дозировках (10 100 мг/кг, 8 дней, 2 раза в день) инъекция налоксона (0,1 мг/кг) вызывала достоверное повы шение количества животных, демонстрирующих птоз, тремор передних конечностей, диарею (А), а также больше отряхиваний, потягиваний и снижение вертикальной активности (подъе мы на задние лапы;

Б). Дизоцилпин (0,1 мг/кг;

темные столбики) вводили за 30 мин до налок сона. * р < 0,05 (тесты Фишера и Тьюки), по сравнению с животными, получавшими раство ритель вместо дизоцилпина (светлые столбики).

' Эксперименты выполнены совместно с И. В. Белозерцевой, В. Дапишем.

4.4. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на абстинентный синдром вую активность у животных, лишенных морфина, на протяжении всех трех 15-ми нутных интервалов наблюдения (Bespalov et al, 1998г). Аналогичные данные были получены в отношении других признаков синдрома отмены морфина (потягивания, отряхивания).

В целом эти данные свидетельствуют о том, что блокада NMDA-рецепторов не вызывает симптоматического улучшения, а взаимодействует с триггерными меха низмами опиатного абстинентного синдрома.

Симптомы абстиненции и их интенсивность определяются не только степенью выработанной зависимости, но и видом используемых в эксперименте животных.

В экспериментах с антагонистами NMDA-рецепторов наиболее четкие результаты отмечены при работе с крысами и морскими свинками. Противоречивые данные были получены при использовании мышей. Так, опубликованы сообщения о значи тельном эффекте дизоцилпина (Tanganelli et al., 1991), смешанных результатах (Marquis et al., 1991) и отсутствии действия этого вещества (Matwyshyn et al., 1993;

Thorat et al., 1994) на проявление симптомов опиатного абстинентного синдрома.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.