WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Оцифровано by ICQ#779957 Timmy А. Ю. Беспалов, Э. Э. Звартау Н ЕЙРОПСИХОФАРМАКОЛОГИЯ АНТАГОНИСТОВ N М DA- РЕЦЕПТОРОВ Internet version by timmy Санкт-Петербург 2000 УДК 615.212.7 ББК 52.81 Б53 у Ib ...»

-- [ Страница 2 ] --

предъявление обонятельных стимулов: Weldon et al., 1997). Интересно, что в умеренных дозах, нарушающих выработку, антагонис ты NMDA-рецепторов не ухудшают воспроизведение выработанных реакций. Такие данные были получены на моделях пространственной памяти в водном лабиринте (Morris et al., 1990), усиления стартл-реакции, обусловленного аверсивной стимуля цией (Miserendino et al., 1990), а также для электрофизиологического коррелята обу чения и памяти — долговременной потенциации (Bliss, Collingridge, 1993).

Болезнь Альцгеймера — наиболее распространенный вариант старческой демен ции, характеризующийся прогрессирующими нарушениями памяти и когнитивных функций мозга. Казалось бы, применять антагонисты NMDA-рецепторов при этом патологическом состоянии неоправданно. Однако болезнь Альцгеймера — это нейро дегенеративное заболевание, в патогенезе которого немалую роль играет гиперак тивность глутаматергической системы (Beal, 1995;

Muller et al., 1995). Поэтому воз можность применения антагонистов NMDA-рецепторов привлекает пристальное внимание исследователей.

Глутаматергическая гипотеза развития деменции при болезни Альцгеймера впер вые была выдвинута в 1988 г. (Greenamyre et al., 1988). Ассоциативные глутаматер гические связи в коре головного мозга нарушены при болезни Альцгеймера, причем выраженность этих нарушений коррелирует с клиническими проявлениями болезни (Greenamyre et al., 1988;

Beal, 1995;

Muller etal., 1995). Исследования post mortem моз га больных, страдавших болезнью Альцгеймера, свидетельствуют о дегенеративных изменениях в областях (так называемые "сенильные бляшки"), напрямую связанных 52 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов с процессами фиксации новой информации и с высшими интегративными функция ми мозга (гиппокамп, кора, некоторые базальные ядра), а также богатых глутаматны ми рецепторами (Francis, Bowen, 1994).

Одним из важнейших звеньев патогенеза болезни Альцгеймера является наруше ние метаболизма (3-амилоидного пептида нервной ткани. Накопление дефектных субъединиц белка-мономера приводит к его быстрой полимеризации и дегенерации нейрона. Своеобразным катализатором процесса является накопление в цитоплазме свободного кальция, запускающего каскадный механизм катаболических фермента тивных реакций (Barger et al., 1995). Как уже отмечалось, (3-амилоид вызывает ги бель нейронов по механизму апоптоза, запускаемому транспортом Cai+ через активи рованные каналы NMDA-рецептора (Le et al., 1995). Предполагают, что |3-амилоид избирательно усиливает эффекты глутамата, опосредованные NMDA- (но не не-NMDA-) рецепторами (Wu et al., 1995).

Кроме того, на важную роль глутаматергической системы в патогенезе болезни Альцгеймера указывают нарушения обратного захвата глутамата (Li et al., 1997), а также клиническая эффективность некоторых антагонистов NMDA-рецепторов Так, мемантин используется в ряде стран, включая Россию, для лечения сенильной деменции и не только не ухудшает память, но даже оказывает благоприятное воздей ствие на когнитивные функции (Ditzler, 1991). Приведенные данные противоречат результатам экспериментальных исследований (Danysz et al., 1997). Рассмотрим этот феномен отдельно.

Во-первых, во многих экспериментальных исследованиях антагонисты NMDA рецепторов вводят в дозах, вызывающих нарушения моторного исполнения нарабо танного навыка, а также заведомо превышающих терапевтически обоснованные пределы. Например, мемантин в высоких дозах так же, как и другие антагонисты NMDA-рецепторов, вызывает мнестические нарушения (Danysz et al., 1997). Для конкурентных антагонистов тоже характерно бифазное влияние на обучение (Mondadorietal., 1996).

Таким образом, существуют экспериментальные свидетельства улучшения обучения под влиянием антагонистов NMDA-рецепторов, которые уже не кажутся парадоксальными. Ноотропное действие антагонистов NMDA-рецепторов характе ризуется рядом признаков: четкой дозозависимостью, чувствительностью к минера локортикоидам (Mondadori et al., 1996), зависимостью от предшествующего опыта животного (Bannerman et al., 1995;

Saucier, Cain, 1995;

Saucier et al., 1996), а также от того, какая экспериментальная процедура была использована (Weiskrantz, Mondadori, 1991;

Mondadori, Weiskrantz, 1993). Хотя в каждом конкретном случае далеко не всегда очевидны причины нейрохимических различий используемых тес тов, можно предполагать, что эти тесты основаны на активности областей мозга с не одинаковыми уровнями экспрессии определенных субъединиц NMDA-рецепторов (Hrabetova, Sacktor, 1997). Например, мемантин тормозит выработку мигательного рефлекса, но не нарушает вербальную и зрительно-пространственную память у здо ровых добровольцев (Schugens et al., 1997). Конкурентный антагонист D-CPPene в низких дозах также не вызывал значимых нарушений вербальной, невербальной, пространственной памяти (Herrling et al., 1997).

Особенно важны наблюдения, свидетельствующие о том, что антагонисты NMDA-рецепторов не нарушают обучение, если животные уже знакомы с общими 2.3. Нейродегенеративные заболевания принципами процедуры обучения, т. е. если животные предварительно, до введения антагонистов, были ознакомлены в другой экспериментальной ситуации с общими требованиями теста (Bannerman et al., 1995;

Saucier, Cain, 1995).

Во-вторых, выше уже отмечалось, что низкоаффинные блокаторы NMDA-рецеп торного комплекса с быстрой обратной кинетикой способны дифференцированно модулировать эффекты быстрой, но интенсивной (передача физиологического сиг нала,— например индукция долговременной потенциации), а также продолжитель ной, но малоинтенсивной стимуляции NMDA-рецепторов (нейродегенеративные за болевания).

В-третьих, персистирующая активация глутаматергической передачи при болез ни Альцгеймера может приводить к нарушениям памяти и обучения даже еще до гибели нейронов. Дело в том, что образование памятных следов основано на специ фических паттернах фазной активации глутаматергической передачи. Поэтому мож но предполагать, что гиперактивность глутаматергической передачи является своего рода "шумом", затрудняющим выделение физиологически значимых фазных процес сов активации глутаматных рецепторов. Иными словами, фоновая (патологическая) стимуляция NMDA-рецепторов ухудшает временные и пространственные характе ристики возбуждения NMDA-рецепторов во время обучения. Подтверждением этой гипотезы является то, что агонисты NMDA-рецепторов способны нарушать обуче ние (тест пассивного избегания) и индукцию долговременной потенциации (Zajaczkowski et al., 1997).

В-четвертых, ингибиторы холинэстеразы (наиболее распространенное средство терапии болезни Альцгеймера), становятся нейротоксичными вследствие повыше ния тонуса глутаматергической системы (Dijk et al., 1995). Поэтому может оказаться перспективным сочетанное применение этих средств с антагонистами NMDA-рецеп торов (Wenk et al., 1996).

В заключение отметим, что риск нарушения памяти и обучения вряд ли станет преградой для клинического применения антагонистов глицинового и полиаминово го участков NMDA-рецепторного комплекса (табл. 2.4;

Baron, Moerschbaecher, 1996;

Danysz et al., 1995). Судя по всему, более безопасным может оказаться применение частичных агонистов глициновых рецепторов (таких как D-циклосерин), которые способны компенсировать нарушения рабочей памяти, вызванные блокадой холи нергической передачи в гиппокампе (Ohno, Watanabe, 1996) или травмой головного мозга (Temple, Hamm, 1996), а также улучшать аккуратность воспроизведения про странственных навыков (Pussinen et al., 1997).

Таблица 2.4. Способность антагонистов NMDA-рецепторов вызывать расстройства памяти и обучения Процедура Канальные Конкурентные Глициновые Полиаминовые блокаторы' антагонисты антагонисты антагонисты Обучение + + Воспроизведение +2 +2 За исключением низкоаффинных канальных блокаторов с быстрой обратной кинетикой (таких как, например, мемантин).

Только в высоких дозах, характеризующихся неспецифической поведенческой токсичностью.

54 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов 2.4. Антидепрессантная активность Известно, что неизбегаемый (но не избегаемый) стресс угнетает долговременную потенциацию в гиппокампе, зависимую от NMDA-рецепторов. Ввиду того, что неиз бегаемый стресс приводит также к формированию поведенческого синдрома депрес сии, проявления которого чувствительны к введению антидепрессантов, была вы двинута гипотеза об участии NMDA-рецепторов в патогенезе депрессии (Trullas, Skolnick, 1990). В настоящее время гипотеза в значительной мере опирается на дан ные об адаптивных регионоспецифичных изменениях стрихнин-нечувствительных глициновых рецепторов, а также регуляции аллостерического сопряжения глицино вого и глутаматного участков связывания NMD А-рецепторного комплекса как одно го из патогенетических механизмов депрессии. Предполагается, что адаптивные изменения в NMDA-рецепторном комплексе могут оказаться общим патофизиоло гическим механизмом антидепрессантной активности как фармакологических средств, так и электросудорожной терапии (Skolnick el al., 1996).

Во-первых, были отмечены адаптивные изменения в NMDA-рецепторном комп лексе (например, повышение аффинности агонистов глицинового участка) у крыс после процедуры неизбегаемого плавания одной из наиболее удачных эксперимен тальных поведенческих моделей депрессии (Nowak et al., 1995a).

Во-вторых, снижение высокоаффинного глицинчувствительного связывания конкурентных антагонистов NMDA-рецепторов (['HJCGP-39653), а также аффин ности агонистов глицинового стрихниннечувствительного участка NMDA-рецеп торного комплекса в коре головного мозга, но не в гиппокампе, является одним из последствий длительного введения классических антидепрессантов (Paul et al., 1993;

Nowak et al., 1996). Субхроническое (14 дней), но не острое введение 17 раз ных антидепрессантов, а также применение электросудорожной терапии вызывало адаптивные изменения в параметрах радиолигандного связывания с NMDA-рецеп торным комплексом. В результате детального изучения этого феномена установле но, что изменения аффинности NMDA-рецепторного комплекса развиваются мед ленно, сохраняются некоторое время после прекращения введения препаратов, характеризуются четкой дозозависимостью и, по крайней мере для ряда антидеп рессантов (например имипрамина), проявляются в основном в коре головного моз га (Skolnick et al., 1996). Аллостерический характер адаптивных изменений в NMDA-рецепторном комплексе подчеркивается отсутствием каких-либо суще ственных изменений в концентрации мРНК, несущих код различных субъединиц NMDA- (NR1, NR2A, NR2B и NR2C) и не-NMDA- (GluRl, GluR2, GluR3 и GluR4) подтипов глутаматных рецепторов, после длительного (до 32 дней) введения анти депрессантов (Oretti et al., 1994).

В целом, как известно, рецепторные и нейрохимические механизмы действия антидепрессантов весьма неоднородны и вероятность прямого взаимодействия с NMD А-рецепторами для антидепрессантов как фармакологического класса весьма низка. Однако для ряда антидепрессантов (имипрамина, дезипрамина, сетиптилина и в меньшей степени мапротилина, амитриптилина, лофепрамина) была обнаружена способность угнетать ионные трансмембранные токи через канал, ассоциированный с NMDA-рецептором (Tohda et al., 1995). Кроме того, имеются данные, что некото рые новые антидепрессанты (например тразодон) модулируют эффекты, опосредо 2.4. Антидепрессантная активность J ванные NMDA-рецепторами, путем стимуляции серотониновых рецепторов 2 -под с типа (Marcoli et al., 1998).

В-третьих, имеются данные о снижении высокоаффинного глицинчувствитель ного связывания [3H]CGP-39653 (но не аффинности глицина) во фронтальной коре самоубийц (Nowak et al., 19956). В другом аналогичном исследовании не было обна ружено существенных отличий в связывании [3Н]дизоцилпина в мозге самоубийц по сравнению с контролем (ненасильственная смерть, нет депрессии в анамнезе), хотя была отмечена достоверная негативная корреляция между возрастом самоубийц и связыванием [*Н]дизоцилпина во фронтальной коре (Holemans et al., 1993).

Известно, что длительное введение антагонистов NMDA-рецепторов (неконку рентных, конкурентных, глициновых, полиаминовых) приводит к снижению плот ности |3-адренорецепторов в коре головного мозга у лабораторных грызунов, что является весьма характерным следствием повторных введений почти всех клини чески эффективных антидепрессантов (Paul et al., 1992;

Layer et al., 1995;

Wedzony et al., 1995).

Антидепрессантные свойства неконкурентных антагонистов NMDA-рецепторов (дизоцилпина), конкурентных антагонистов (АР-7, CGP-43487, CGP-39551, CGP 37849, CGP-40116), а также частичных агонистов глицинового участка (АСРС) эф фективно выявляются при использовании различных экспериментальных моделей депрессии (Trullas, Skolnick, 1990;

Maj et al., 19926;

Papp, Moryl, 1993, 1994, 1996).

Значительная часть данных получена с помощью моделирования поведенческих эф фектов длительного (4-5 нед), но умеренного стрессирования (Papp, Moryl, 1993, 1994, 1996). В этой модели животные в течение длительного времени подвергаются воздействию разнообразных стрессирующих факторов, после чего отмечается сни жение потребления приятного на вкус раствора сахарозы, что служит своего рода отражением состояния ангедонии и успешно компенсируется сочетанным примене нием антидепрессантов. Предполагается, что антидепрессантное действие антагони стов NMDA-рецепторов проявляется быстрее по сравнению с таковым классических антидепрессантов (Papp, Moryl, 1996).

Большое внимание уделяется вопросу о селективности и специфичности "анти депрессантной" активности антагонистов NMDA-рецепторов. Так, только неконку рентные антагонисты (МК-801/дизоцилпин) проявляли выраженную активность в ряде классических тестов, используемых для скрининга антидепрессантов: тесте подвешивания за хвост, тесте неизбегаемого плавания (Panconi et al., 1993). Однако этот эффект наблюдался при использовании препарата в дозах, введение которых сопровождалось значительной моторной стимуляцией. Кроме того, в других тестах (тестах с резерпином, апоморфином, йохимбином) были получены негативные ре зультаты. В то же время CGP-40116, CGP-43487, CGP-37849, CGP-39551 обладают селективным (не связанным с изменением общей моторной активности) антидепрес сантоподобным действием в тесте неизбегаемого плавания (Maj et al., 19926).

Действие ряда антагонистов NMDA-рецепторов характеризуется определенной зависимостью от процедуры теста (Moryl et al., 1993;

Layer et al., 1995) и вида экспе риментальных животных (Maj et al., 19926). Элипродил проявлял антидепрессант ную активность в тесте неизбегаемого плавания, но не в тесте подвешивания за хвост (Layer et al., 1995). Низкоаффинный блокатор канала, ассоциированного с NMDA рецептором, мемантин проявляет селективные (т. е. не связанные с общей локомо 56 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Таблица 2.5. Терапевтический потенциал антагонистов NMDA-рецепторов при депрессивных расстройствах Терапевтическая Канальные Конкурентные Глициновые Полиаминовые активность блокаторы антагонисты антагонисты антагонисты Собственная +/- + + +/ В сочетании + + ? ?

с традиционными антидепрессантами торной стимуляцией) антидепрессантные свойства в тесте неизбегаемого плавания, но не на модели гипотермии, вызванной резерпином (Moryl et al., 1993).

Эффективность сочетанного введения антагонистов NMDA-рецепторов с анти депрессантами еще недостаточно изучена (табл. 2.5). Известно, что МК-801 усилива ет действие таких антидепрессантов, как имипрамин, циталопрам, миансерин, флу оксетин, оксапротилин, в тесте неизбегаемого плавания (Maj et al., 1992a). Более того, локомоторная стимуляция, вызванная введением антагонистов NMDA-рецеп торов, усиливается, например, флуоксетином (Maj et al., 1996). В то же время дизо цилпин снижает антидепрессантную активность имипрамина при сочетанном введе нии. Кроме того, он ослабляет способность имипрамина предотвращать развитие "выученной беспомощности" у крыс (Meloni et al., 1993), а также вызываемые ими прамином гиперчувствительность к квинпиролу и снижение функции (3-адреноре цепторов (De Montis et al., 1993).

Наличие антидепрессантной активности у антагонистов АМРА-рецеиторов иссле довано мало, хотя получены данные, что антагонисты АМРА-рецепторов (GYKI 52466) могут, не обладая собственной антидепрессантной активностью, усиливать действие конкурентного антагониста NMDA-рецепторов CGP-37849 (Maj et al., 1995).

2.5.Анксиолитические свойства Миндалевидный комплекс — одна из основных структур головного мозга, участвую щих в выработке и воспроизведении эмоциональных реакций. Точнее, эта область мозга наиболее важна для "эмоциональной" памяти (Davis, 1997, 1998). Эфферент ные проекции, посылаемые от миндалины в зоны, ответственные за сопряжение с мо торными реакциями (т. е. собственно с внешними проявлениями эмоций), использу ют глутамат в качестве нейромедиатора. Именно поэтому введение антагонистов глутаматных рецепторов позволяет моделировать эмоциональные реакции и, в част ности, контролировать патологически усиленные формы эмоционального поведения (страх, тревога).

Анксиолитические свойства фармакологических средств традиционно выявляют, используя стандартный набор экспериментальных процедур. Наличие таких свойств у антагонистов NMDA-рецепторов было установлено с помощью различных моделей на мышах, крысах, голубях (Wiley, Balster, 1993;

Wiley, 1997). Анксиолитическое действие оказывают также антисмысловые олигонуклеотиды, специфичные для субъединицы NR1 NMDA-рецепторов (т. е. нарушение экспрессии ключевого белка рецепторного комплекса;

Zapataetal, 1997).

2.5. Анксиолитические свойства Однако в последние годы интерес к "анксиолитическим" свойствам антагонистов NMDA-рецепторов угас ввиду сомнений по поводу специфичности их действия, а также из-за неоднозначных и трудно согласуемых результатов, полученных на раз ных моделях (см., например, Wiley et al, 1998). Поэтому следует более подробно остановиться на результатах, полученных с помощью основных типов эксперимен тальных методик.

"Конфликтные" методики основаны на использовании инструментального (оперант ного) поведения как объекта действия исследуемых веществ (см., например, Cook, Davidson, 1973). Несмотря на обилие методических подходов, можно выделить не сколько объединяющих их черт. Субъекты эксперимента имеют ограниченный доступ к первичным подкрепляющим агентам (вода, пища), и для того, чтобы получить к ним доступ во время эксперимента, они должны произвести требуемую инструментальную (оперантную) реакцию (например нажать на педаль). Типичная методика имеет два компонента: "ненаказуемый" (инструментальная реакция подкрепляется) и "наказуе мый" (инструментальная реакция подкрепляется одновременно с умеренной электри ческой болевой стимуляцией). Общая частота инструментальной реакции во время "наказуемого" ("конфликтного") компонента обычно ниже, чем во время "ненаказуе мого" компонента. Введение анксиолитических средств в дозах, не изменяющих пове дение в "ненаказуемые" отрезки эксперимента, довольно селективно повышает часто ту инструментальной реакции во время "наказуемого" компонента.

При использовании "конфликтных" моделей все исследованные к настоящему времени конкурентные NMDA-антагонисты избирательно усиливали только "нака зуемое" поведение (табл. 2.6;

Bennett, Amrick, 1986, 1987;

Bennett et al., 1989;

Koek, Colpaert, 1991;

Wiley et al., 1992;

Jessa et al., 1996;

Przegalinski et al., 1996;

Wiley et al., 1998). В целом по выраженности "антиконфликтного" действия данные вещества уступали бензодиазепинам (Wiley et al., 1992, см. однако Bennett et al., 1989;

Wiley et al., 1998). Определенное клиническое значение может иметь тот факт, что при по вторном введении этих веществ не наблюдается толерантности к "антинаказующе му" действию (Wiley et al., 1992;

Willetts et al., 1993).

Накопленные многочисленные данные о влиянии неконкурентных ("каналь ных") антагонистов NMDA-рецепторов на "наказуемое" поведение довольно проти воречивы. Методологических особенностей едва ли достаточно, чтобы прояснить си туацию. Например, согласно одному из сообщений, фармакологически очень близкие вещества — фенциклидин и дизоцилпин — по-разному влияли на "наказуе мое" поведение на одной и той же экспериментальной модели (Sanger, Jackson, 1989).

Таблица 2.6. Анксиолитическая активность антагонистов NMDA-рецепторов Экспериментальная Канальные Конкурентные Глициновые Полиаминовые модель блокаторы1 антагонисты антагонисты антагонисты "Конфликтные" + + методики "Неконфликтные" + + +/- +/ методики ' За исключением низкоаффинных блокаторов типа мемантина.

58 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Очевидно, существенную роль играют фармакокинетические факторы. Например, было показано, что дизоцилпин усиливает "наказуемое" поведение у крыс при введе нии за 2 ч и более перед тестированием, но не ранее (Clineschmidt et al.;

1982, см.

однако, Sanger, Jackson, 1989;

Kuribara et al., 1990).

Большинство данных (за исключением Chait et al., 1981;

Porter et al., 1989) свидетель ствует о том, что канальные блокаторы NMDA-рецепторов уступают бензодиазепинам и барбитуратам по силе "антиконфликтного" действия (Wenger, 1980;

Sanger, Jackson, 1989). Усиление "наказуемого" поведения под влиянием канальных блокаторов корре лирует с их сродством к фенциклидиновому месту связывания в канале NMD А-рецеп торного комплекса, а также с их способностью вызывать фенциклидиноподобные дис криминативные стимульные эффекты (Porter et al., 1989;

McMillan et al., 1991).

Несмотря на наличие анксиолитического действия конкурентных антагонистов NMDA-рецепторов у грызунов и голубей, этот эффект не был обнаружен при ис пользовании СРР и NPC-12626 у беличьих обезьян (Mansbach et al., 1991). Следует отметить, что подобная видоспецифичность анксиолитического действия ранее на блюдалась для буспирона (McCloskey et al., 1987). Подобно конкурентным антагони стам, канальные блокаторы не обладают активностью на "конфликтных" моделях у беличьих обезьян (Mansbach et al., 1991).

Низкоаффинные канальные блокаторы, глициновые и полиаминовые антагонис ты не проявляют активность при использовании "конфликтных" методик (Sanger, Jackson, 1989;

Коек, Colpaert, 1991;

Karcz-Kubicha et al., 1997;

Wiley et al., 1998;

см., однако, Przegalinski et al., 1996;

Kotlinska, Liljequist, 1998).

"Неконфликтные" методики. Широко используются тесты: "крестообразный лаби ринт", тест парного взаимодействия, тест "четырех площадок", а также ультразвуко вая вокализация у крысят, изолированных от матери. Применение "крестообразного лабиринта" основано на том, что крысы или мыши, помещенные в незнакомую обста новку (лабиринт), проводят большую часть теста в "закрытых" рукавах лабиринта;

при этом анксиолитический эффект оценивается по выходу животных на открытые участки лабиринта. В тесте парного взаимодействия исследуется поведение живот ного ("интрудера") на территории незнакомого "резидента". Усиление "социальной" активности "интрудера" без сопутствующих изменений общей двигательной актив ности рассматривается как анксиолитический эффект. В тесте "четырех площадок" переход субъекта с одной площадки на другую приводит к электроболевому раздра жению. Анксиолитическое действие исследуемых веществ выражается в более час том пересечении субъектом линий, разделяющих экспериментальную арену на четы ре равных по площади квадрата.

Конкурентные антагонисты NMDA-рецепторов увеличивают время пребывания в "открытых" рукавах "крестообразного лабиринта" (Stephens et al., 1986;

Dunn et al., 1989;

Guimaraes et al., 1991;

Wiley et al., 1995;

Karcz-Kubicha et al., 1996), усиливают социальное взаимодействие в тесте "интрудер-резидент" (Dunn et al., 1989), повы шают частоту наказуемых переходов в тесте "четырех площадок" (Stephens et al., 1986;

Stephens, Andrews, 1988) и уменьшают ультразвуковую вокализацию у крысят, изолированных от крыс-матерей (Winslow et al., 1990;

Kehne et al., 1991).

Низкая активность некоторых конкурентных антагонистов (АР-5, АР-7) в значи тельной мере определяется недостаточным проникновением их через гематоэнцефа лический барьер (Chapman et al., 1983);

конформационно более жесткие аналоги CGS 2,5, Анксиолитические свойства 19755 и СРР характеризуются более высокой активностью, сравнимой с действием диазепама (Bennett et al., 1989). Введение АР-7 в дорсальную часть околоводопровод ного серого вещества уменьшает анксиогенные свойства "открытых" рукавов кресто образного лабиринта. Опираясь на эти данные, некоторые исследователи указывают на околоводопроводное серое вещество как на один из возможных медиаторов анксио литического действия антагонистов NMDA-рецепторов (Guimaraes et al., 1991;

см. так же De Souza et al., 1998). Другим фармакокинетическим фактором, влияющим на анк сиолитическую активность антагонистов NMDA-рецепторов, является путь введения веществ. Так, CGS-19755 оказывает "антиконфликтное" действие после внутрибрю шинного, но не перорального введения (Bennett et al., 1990). Стереоселективность эф фектов конкурентных NMDA-антагонистов была целью изучения лишь в одном ис следовании, выявившим более высокую активность D-изомера АР-7 по сравнению с рацематом в тесте "четырех площадок" (Stephens, Andrews, 1988). Сравнительное изучение "антиконфликтного" действия конкурентных антагонистов NMDA-рецепто ров показывает, что активность соединений коррелирует со сродством к NMDA-рецеп тору (Lehmann et al., 1988;

Willetts, Balster, 19896;

Koek, Colpaert, 1991).

Из представителей неконкурентных антагонистов NMDA-рецепторов наиболее активно изучалось на "неконфликтных" моделях действие дизоцилпина. Анксиоли тическая активность дизоцилпина была обнаружена в тестах парного взаимодей ствия (Dunn et al., 1989), ультразвуковой вокализации изолированных крысят (Winslow et al., 1990;

Kehne et al., 1991), в "крестообразном лабиринте" (Dunn et al., 1989;

Fraser et al., 1996;

Karcz-Kubicha et al., 1996), но не в тесте "четырех площа док" (Stephens, Andrews, 1988). Наличие анксиолитической активности у низкоаф финных блокаторов мемантина и амантадина не подтверждено (Karcz-Kubicha et al., 1997).

Антагонисты (производные кинуреновой кислоты, АСЕА-1021, L-701,324 и др.) и частичные агонисты (Н А-966, АСРС), действующие на глициновый участок, облада ют активностью на "неконфликтных" моделях у грызунов (Trullas et al., 1989;

Winslow et al., 1990;

Kehne et al., 1991;

Wiley et al., 1995;

Baron et al., 1997;

Moraes Ferreira et al., 1997;

Kotlinska, Liljequist, 1998). Однако есть также информация, что анксиолитичес кая активность глициновых антагонистов не коррелирует со связыванием с рецепто ром (Karcz-Kubicha et al., 1996). Метаболический предшественник кинуреновой кисло ты индол-3-пировиноградная кислота при системном введении также оказывает анксиолитическое действие в "крестообразном лабиринте" (Lapin, Politi, 1993).

В отношении полиаминовых антагонистов сведения в целом очень противоречи вые. Была продемонстрирована анксиолитическая активность ифенпродила на мо делях ультразвуковой вокализации изолированных крысят (Winslow et al., 1990) и "крестообразного лабиринта" (Fraser et al., 1996). Однако этот эффект, очевидно, связан со способностью ифенпродила вызывать высвобождение эндогенных пури нов, а не с функциональным антагонизмом к NMDA-рецепторам (Fraser et al., 1996).

Такое заключение частично основывается на наличии аверсивно-мотивационных свойств у других полиаминовых антагонистов элипродила1 (Sukhotina et al., 1998) и ифенпродила (условнорефлекторная вкусовая аверсия;

Jackson, Sanger, 1989).

' Эксперименты выполнены совместно с И. А. Сухотиной и Е, А. Блохиной.

60 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.1. Аверсивно-мотивационные свойства антагониста полиаминового участка NMDA рецептора элипродила (беспородные мыши). А. Влияние элипродила на защитное поведение (тест "резидент-интрудер"). Б. Влияние элипродила на общительность (тест "резидент интрудер"). В. Условная реакция избегания места, ассоциированного с инъекциями элипро дила (мыши). * р < 0,05 (тест Даннетта), по сравнению с группами животных, получавших растворитель вместо элипродила На рис. 2.1 показано, что сочетание инъекций элипродила с посадкой в один из двух отсеков "челночной" камеры приводит к формированию условной реакции из бегания места, ассоциированного с введением элипродила. Более того, введение элипродила значительно снижает общительность и повышает выраженность защит ных форм поведения.

Анксиогенное действие элипродила может быть не связано с NMDA-рецепторным комплексом, так как другой NMDAR2B-aHTaroHHCT СР-101,606 не обладает подобны ми свойствами (собственные неопубликованные данные). При этом не следует забы вать, что фенциклидиноподобные канальные блокаторы в высоких дозах также вызы вают реакцию избегания места (Acquas et al, 1989;

Sufka, 1994;

Kitaichi et al, 1996a).

Дискриминативные стимульные свойства. Изучение дискриминативных стимуль ных свойств конкурентных антагонистов NMDA-рецепторов не дало однозначных свидетельств о наличии анксиолитической активности у соединений этого класса.

В отличие от бензодиазепинов конкурентные NMDA-антагонисты не блокируют стимульные свойства таких анксиогенов, как пентилентетразол и этиловый эфир р-карболина (Liebman, Bennett, 1988;

Stephens et al., 1986;

Woods et al., 1988). Более того, у крыс, обученных отличать стимульные свойства диазепама или анксиоселек тивного соединения CGS-9896 от таковых растворителя, конкурентные NMDA антагонисты в умеренных нетоксичных дозах не вызывали изменение поведения, на 2.6. Боль и хронические болевые синдромы блюдаемого при введении диазепама или CGS-9896 (Bennett, Amrick, 1986;

Liebman, Bennett, 1988). В то же время получены данные о наличии у конкурентных NMDA антагонистов NPC-12626 и СРР пентобарбиталоподобных стимульных свойств (Willetts, Balster, 1989a;

Willetts et al., 1991).

Интересно отметить, что дискриминативные стимульные свойства NMDА имеют много общего с таковыми ряда классических анксиогенов (Woods et al., 1988;

Grech et al., 1993), что еще раз подчеркивает возможность участия NMDA-рецепторного комплекса в анксиогенезе. В целом, хотя перспективы клинического применения ан тагонистов NMDA-рецепторов как анксиолитических средств весьма сомнительны, анксиолитический потенциал, возможно, значительно облегчит их внедрение в дру гих областях. Например, антагонисты NMDA-рецепторов эффективно купируют со матические, вегетативные и поведенческие проявления лекарственных абстинент ных синдромов (см. гл. 4), в том числе тревожные состояния и реакции страха (например для синдрома отмены бензодиазепинов — Tsuda et al., 19986).

2.6. Боль и хронические болевые синдромы 2.6.1. NMDA-рецепторы и физиологические механизмы болевой чувствительности Глутаматергическая система играет важную роль в восприятии сенсорной информа ции различной модальности. Глутаматергические синапсы опосредуют проведение импульсов, связанных с передачей обонятельных, вестибулярных, зрительных, так тильных и других сигналов (Greenamyre et al., 1984;

Mayer, Westbrook, 1987;

Yaksh, 1989;

Willis, Coggeshall, 1991;

Smith, Darlington, 1996). Глутаматные рецепторы, и в частности NMDA-подтип, присутствуют во всех структурах и областях ЦНС, от ветственных за реагирование на болевую стимуляцию. Кроме того, в последние годы стала появляться информация, свидетельствующая о том, что периферические глу таматные рецепторы могут также непосредственно участвовать в генезе болевых ре акций (например воспалительной природы;

Carlton, Coggeshall, 1999).

2.6.1.1. Спинальные механизмы болевой чувствительности За последние 20 лет накоплено большое количество экспериментальных данных, указывающих на то, что глутамат является одним из основных медиаторов болевой чувствительности на спинальном уровне (Curtis, Watkins, 1960;

Johnson, 1978;

Davies, Watkins, 1983;

Salt, Hill, 1983;

Mayer, Westbrook, 1987;

Dickenson et al., 1997).

Авторадиографическими методами была выявлена преимущественная локализация глутаматных рецепторов в задних рогах спинного мозга (Greenamyre et al., 1984).

Значительная концентрация глутамата отмечена в спинномозговых ганглиях, зад них корешках, в первом и втором слое задних рогов (Willis, Coggeshall, 1991).

С использованием электрофизиологических методов было установлено, что боль шинство нейронов, возбуждающихся при ионофоретическом подведении глутамата и других возбуждающих аминокислот, находится именно в пределах первого и вто рого слоев задних рогов (Schneider, Perl, 1985;

Yoshimura, Jessel, 1990). Стимуляция С-волокон приводит к активации нейронов первого и второго слоев задних рогов, и эта активация блокируется глутаматными антагонистами (Schouenborg, Sjolund, 62 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов 1986). Однако есть также данные о существовании популяции нейронов, активируе мых глутаматом, и в глубоких слоях задних рогов (King et al., 1988).

В пользу существования эндогенной глутаматергической системы контроля боли на спинальном уровне говорит также увеличение внеклеточного содержания глута мата после болевой стимуляции (Skilling et al., 1988). Дорсальная ризотомия не изме няет концентрации глутамата в задних рогах спинного мозга (Willis, Coggeshall, 1991), хотя приводит к торможению высвобождения и обратного захвата глутамата (Aanonsen, Wilcox, 1987).

Глутамат, являясь агонистом для глутаматных рецепторов всех подтипов, обна руживает и более широкие свойства. Выявлению роли глутаматных рецепторов от дельных подтипов посвящено большое количество исследований (Salt, Hill, 1986;

Headley et al., 1987;

Yaksh, 1989;

Dickenson, Sullivan, 1990;

Tolle et al., 1990;

Raigorodsky, Urea, 1990;

Dougherty, Willis, 1991;

Ren et al., 1992;

Dickenson et al., 1997). Лиганды NMDA-рецепторов модулируют ответы глубоких слоев на стимуля цию афферентных волокон с малым диаметром (С-волокна). Мишенью для веществ, действующих на He-NMDA-рецепторы, являются нейроны всех слоев, отвечающих на стимуляцию Аб- и С-волокон (Dickenson, Sullivan, 1991;

Dickenson et al., 1997).

Сеть спинальных промежуточных нейронов предпочтительно использует NMDA подтип глутаматных рецепторов (Willis, Coggeshall, 1991).

Несмотря на установленную полимодальность большинства Аб- и С-афферентов (Lynn, Carpenter, 1982), с передачей информации от специфических ноцицепторов связывают именно NMDA-, а не He-NMDA-рецепторы (Morris, 1984;

Dougherty, Willis, 1991). Кроме того, предполагается, что NMDA-рецепторы вовлечены в поли синаптическое проведение сигналов, а He-NMDA-рецепторы — в моносинаптическое (Dickenson, Sullivan, 1990;

Willis, Coggeshall, 1991). При этом NMDA-рецепторы рас положены на интернейронах второго порядка, активируемых при стимуляции воло кон А- и С-типов, в то время как He-NMDA-рецепторы находятся в первичных синап сах афферентов (Davies, Watkins, 1983). Блокада NMDA-рецепторов in vivo (Raigorodsky, Urea, 1990) и in vitro (Jeftinija, 1989) подавляет проведение ноцицеп тивной информации, передаваемой через волокна малого диаметра. NMDA-рецепто ры в большей степени, чем He-NMDA-подтипы, задействованы в передаче информа ции в передних рогах спинного мозга и, следовательно, в сегментарной регуляции моторной функции (Headley et al., 1987a).

Существует значительное количество электрофизиологических, биохимических и поведенческих свидетельств в пользу вовлечения глутаматных рецепторов в регу ляцию болевой чувствительности на спинальном уровне (Cahusac et al., 1984;

Morris, 1984;

Salt, Hill, 1986;

Aanonsen, Wilcox, 1987;

Davies et al., 1988;

Urea, Raigorodsky, 1988;

Yaksh, 1989;

Dickenson, Sullivan, 1990;

Haley et al., 1990;

Raigorodsky, Urea, 1990;

Dougherty, Willis, 1991;

Kehl et al., 1991;

Woolf, Thompson, 1991;

Ren et al., 1992;

Dickenson et al., 1997). Так, интратекальное введение большинства агонистов глута матных рецепторов (например NMDA) крысам и мышам вызывает снижение боле вых порогов с такими характерными поведенческими коррелятами, как, например, вокализация, поведение "самокусания" (Aanonsen, Wilcox, 1987;

Raigorodsky, Urea, 1987, 1990;

Urea, Raigorodsky, 1988;

Yaksh et al., 1999).

В зависимости от дозы и времени после интратекального введения для некоторых агонистов (например для NMDA) отмечалась двухфазность эффекта: вначале воз 2,6. Боль и хронические болевые синдромы •- никала гипералгезия, которая сменялась гипоалгезией (Raigorodsky, Urea, 1987;

Kolhekar et al., 1997). Существует несколько возможных объяснений этого феноме на. С одной стороны, при длительной стимуляции NMDA-рецепторов возникает постдеполяризационная депрессия, которая может затруднять проведение импуль сов через глутаматергические синапсы (McLennan, Liu, 1981;

Reet et al., 1983). С дру гой стороны, введение агониста может запускать дополнительные механизмы за счет косвенной (непрямой) модуляции других рецепторов или нейромедиаторных систем (Morari et al., 1991;

и др.). Например, повышение болевых порогов во второй фазе спинального действия NMDA блокируется налоксоном, метизергидом, фентолами ном, что подтверждает участие других медиаторных систем в реализации гипоалге тического эффекта NMDA (Kolhekar et al., 1997). Однако следует отметить, что как гипералгезия, так и гипоалгезия, вызываемые NMDA, опосредованы стимуляцией NMDA-рецепторов, так как сочетанное введение антагонистов NMDA-рецепторов полностью блокировало оба эффекта агониста. Поэтому было высказано предполо жение, что вторая фаза действия NMDA является результатом взаимодействия с сег ментарными ингибиторными системами (возможно, за счет высвобождения эндоген ных опиоидов).

Учитывая то, что интратекальное введение агонистов глутаматных рецепторов приводит к развитию псевдоболевого синдрома, неудивительно, что глутаматные антагонисты дают противоположный эффект, повышая пороги болевого реагирова ния. Причем этот эффект скорее всего независим от вызываемых этими веществами моторных расстройств, так как анальгетическое действие глутаматных антагонис тов проявляется в тестах, не зависящих от состояния моторной функции (Cahusac ct al., 1984).

В многочисленных исследованиях установлено, что глутаматные рецепторы опосредуют ответ на термическую, механическую, ишемическую боль (Salt, Hill, 1986;

Raigorodsky, Urea, 1987, 1990;

Sher, Mitchell, 1990;

Tolleetal., 1990;

Dougherty, Willis, 1991;

Dickenson et al., 1997). Антагонисты NMDA-рецепторов при интрате кальном введении повышают пороги болевого реагирования в тестах термической и механической боли (Salt, Hill, 1983;

Cahusac et al., 1984;

Aanonsen, Wilcox, 1987;

Raigorodsky, Urea, 1990). Анальгетическое действие фенциклидиноподобных ка нальных блокаторов на моделях термической боли не всегда очевидно при интрате кальном введении этих веществ (Nasstrom et al., 19936), так как они способны быстро распространяться от места введения и, следовательно, иметь дополнительные мише ни действия (Nasstrom et al., 1993a). Более того, есть основания полагать, что аналь гетическая активность антагонистов NMDA-рецепторов в тестах, основанных на тер мически индуцированной боли, весьма ограничена (Salt, Hill, 1983;

Tolle et al., 1990;

Yaksh et al., 1999).

Как известно, периферическая болевая стимуляция приводит к экспрессии про тоонкогена c-fos в нейронах спинного мозга. Индукция синтеза c-fos предотвращает ся опиатным анальгетиком морфином, что коррелирует с болеутоляющим действием этого вещества (Tolle et al., 1990;

Gogasetal., 1991). Антагонисты NMD А-рецепторов подавляют экспрессию c-fos, вызванную химическим (инъекция формалина в зад нюю лапу), но не термическим болевым стимулом (Tolle et al., 1990;

Kehl et al., 1991).

Подобная диссоциация болевых стимулов по чувствительности может объясняться различными паттернами экспрессии протоонкогенов в ответ на разные стимулы 64 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов и, соответственно, различной фармакологической чувствительностью этого феноме на (Morgan, Curran, 1991).

Большое значение имеет участие глутаматергической передачи в процессах дли тельного болевого реагирования, а именно — в регуляции восприятия боли, индуци рованной химически или возникающей после повреждения нерва. Установлено, что антагонисты NMDA-рецепторов (в большей степени, чем не-NMDA рецепторов) эффективно ослабляют химически индуцированное "болевое" поведение, характери зующееся видимыми элементами аутоагрессии — самокусание, чесание и др. (КеЫ etal., 1991;

Ren et al., 1992). Химически вызванное болевое раздражение приводит к быстрой активации NMDA-рецепторов, которая сохраняется длительное время (около 1 ч). Наблюдающаяся при этом повышенная активность глубоких слоев зад них рогов не уменьшается при отсроченном (после химического раздражения) при менении антагонистов NMDA-рецепторов или местного анестетика (лигнокаин).

Эти результаты указывают на то, что NMDA-рецепторы вовлечены в механизмы бы строго и пролонгированного реагирования на химический ноцицептивныи стимул (Haley et al., 1990).

Одной из проблем, связанных с хронической болью, является феномен централь ной сенситизации. Возможны две причины гипералгезии, возникающей после пери ферической травмы: увеличение чувствительности первичных афферентных ноци цепторов, расположенных вблизи от места повреждения (периферическая сенситизация), и увеличение возбудимости нейронов соответствующего отдела спинного мозга (центральная сенситизация) (Woolf, Thompson, 1991;

Yaksh et al., 1999). Центральная сенситизация запускается через высокопороговые ноцицептив ные афферентные входы и проявляется длительным снижением болевых порогов.

Предполагают, что центральная сенситизация возникает в результате временной суммации медленных синаптических потенциалов. Рядом авторов установлено, что возникновение и поддержание состояния центральной сенситизации — NMDA-зави симые процессы (Davies, Lodge, 1987;

Dickenson, Sullivan, 1991;

Dougherty, Willis, 1991;

Dubner, 1991;

Woolf, Thompson, 1991;

Willis, 1993;

Dickenson et al., 1997). Более того, в механизме возникновения центральной сенситизации задействованы нейро ны глубоких слоев задних рогов, активность которых регулируется NMDA- (но не не-NMDA) подтипами глутаматных рецепторов (Davies, Watkins, 1983;

Schouenborg, Sjolund, 1983;

Davies, Lodge, 1987). Возможно, что в основе центральной сенситиза ции лежит явление, аналогичное долговременной потенциации, которая характерна для многих структур мозга, зависима от NMDA-рецепторов и считается электрофи зиологическим коррелятом синаптической пластичности (Svendsen et al., 1998, 1999).

Феномен центральной сенситизации ответственен за ложноположительные ре зультаты при исследовании влияния различных веществ на активность нейронов спинного мозга, вызванную острой болевой стимуляцией. Хартелл и Хэдли (Kartell, Headley, 1996) показали отсутствие достоверных антиноцицептивных эффектов при введении антагонистов NMDA-рецепторов бодрствующим животным и животным, находящимся под анестезией после незначительного хирургического вмешатель ства. Однако более серьезная хирургическая процедура с большим объемом повреж денных тканей способствовала появлению у антагонистов NMDA-рецепторов аналь гетической активности.

2.6. Боль и хронические болевые синдромы Дикенсон и Салливэн (Dickenson, Sullivan, 1990) отмечают функциональный ха рактер взаимодействия глутаматных рецепторов с процессами, лежащими в основе центральной сенситизации. Свои выводы они основывают на том, что аналогичный феномен в желатинозной субстанции усиливается под действием антагонистов NMDA-рецепторов. Сегментарная гиперреактивность возникает также после суб арахноидального применения стрихнина, бикукуллина, простагландинов Е2 и Е2а и после транзиторной ишемии спинного мозга, в результате чего усиливается пове денческое и вегетативное реагирование на легкое тактильное раздражение. Это явле ние (аллодиния) блокируется антагонистами глутаматных рецепторов различных подтипов (Yaksh, 1989;

Нао et al, 1996;

Minami et al, 1999;

Dickenson et al., 1997).

В целом, возникновение центральных гипералгетических состояний можно пред ставить следующим образом. После повреждения периферической ткани возбужда ющие нейротрансмиттеры (например глутамат и субстанция Р), действуя через NMDA- и нейрокининовые NKl-рецепторы, запускают несколько каскадных про цессов с высвобождением оксида азота, продуктов циклооксигеназной активности и с активацией некоторых киназ. Спинальный диализ подтверждает высвобождение возбуждающих аминокислот и простаноидов. Нейрокининовые и глутаматные (NMDA- и ne-NMDA-подтипы) рецепторы повышают высвобождение простаглан динов Е2. Спинальные простагландины способствуют дальнейшему высвобождению аминокислот и пептидов. Активация ц/6-, сс2-рецепторов и рецепторов нейропептида Y предотвращает высвобождение аминокислот и пептидов из первичных афферентов и способна блокировать острую и хроническую боль (Yaksh et al., 1999). Блокада NMDA-рецепторов не должна оказывать значимого воздействия на острую боль, так как эти рецепторы не обнаруживаются постсинаптически в синапсах, образованных первичными афферентами и нейронами широкого динамического диапазона.

При хронической боли развивается гиперактивность как пре- (первичные аффе ренты), так и постсинаптических (синапсы, образованные нейронами второго поряд ка и нейронами широкого динамического диапазона) NMDA-рецепторов (рис. 2.2).

Причина развития этой гиперактивности скорее всего заключается в продолжитель ном повышении внутриклеточной концентрации Са2+, активации Са2+-зависимых протеинкиназ, которые фосфорилируют NMDA-рецептор, снижают магниевый блок (Mayer et al., 1999).

Особый интерес представляет взаимодействие системы возбуждающих амино кислот с другими медиаторными системами. Так, было показано, что ионофорети ческая аппликация NMDA в комбинации с субстанцией Р или кальцитонин-по добным пептидом приводит к сенситизации спинальных ответов на химическое и механическое болевое раздражение (Murase et al., 1989;

Dougherty, Willis, 1991).

Сочетанное введение глутаматонегативных веществ усиливает антиноцицептивное действие антагонистов тахикининовых ККгрецепторов (Seguin, Millan, 1994). Данные о сосуществовании специфических мест связывания NMDA и субстанции Р, а также об участии NMDA-рецепторов в регуляции высвобождения субстанции Р указывают на возможную физиологическую роль подобных взаимодействий (De Biasi, Rustioni, 1988;

Liu et al., 1997). Кроме того, предполагается, что ГАМКергическая система то нически ингибирует эффекты, опосредованные активацией NMDA-рецепторов (Aanonsen, Wilcox, 1989;

Raigorodsky, Urea, 1990). В то же время, глутаматные рецеп торы пресинаптически регулируют высвобождение ГАМК и могут таким образом 66 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.2. Схематическое изображение проекций, получаемых нейронами широкого динами ческого диапазона, на которые конвергируют первичные афференты различной модальности, включая ноцицептивные А6- и С-волокна. На схеме не отражены тахикининовые рецепторы и совместное высвобождение субстанции Р и глутамата из пресинаптических терминалей ноцицептивных входов. Тормозные влияния оказывают ГАМК и пресинаптические опиат ные рецепторы (ц-ОР). Возбуждающие влияния опосредованы NMDA- и He-NMDA-подти пами глутаматных рецепторов осуществлять "ауторегулирование" собственных возбуждающих влияний (Drejer et al, 1987;

Perouansky, Grantyn, 1990).

Баланс возбуждающих и тормозных влияний могут нарушить изменения в любом компоненте системы регуляции ноцицептивных входов. Помимо уже упомянутой роли NMDA-рецепторов в возникновении состояний центральной сенситизации, следует указать на значение ингибиторных систем в развитии этого явления. Фарма кологическая блокада спинальных ГАМК-рецепторов усиливает гипералгезию при болевом синдроме нейропатической природы (Yamamoto, Yaksh, 1992a).

Отдельно рассмотрим взаимодействие глутамат- и опиоидергических систем.

В ряде исследований выявлено, что активация |х-опиатных рецепторов приводит к ослаблению мембранных эффектов возбуждающих аминокислот. Так, ц,-опиатный агонист DAMGO в большей степени уменьшает возбуждение спинальных нейронов I—IV слоев задних рогов, вызванное NMDA, чем аналогичное возбуждение, вызван ное АМРА (Lei, Wilcox, 1990;

Kolaj et al., 1993). Морфин противодействует нейро нальному возбуждению сенсорных нейронов V слоя заднего рога спинного мозга, вызванному локальной аппликацией глутамата (Zieglgansberger, Satoh, 1975;

Dostrovsky, Pomeranz, 1976;

Belcher, Ryall, 1978). Причем данный эффект морфина чувствителен к налоксону, т. е. опосредован опиатными рецепторами. При сочетан ном интратекальном введении с морфином глутаматные антагонисты оказывают по тенцирующее действие в отношении морфиновой анальгезии (Chapman, Dickenson, 1992). Антагонисты NMDA-рецепторов значительно усиливают блокирующее дей ствие морфина на медленные электрические потенциалы передних рогов, вызванные стимуляцией задних рогов (Feng, Kendig, 1996). Возможно, что опиаты и возбуждаю щие аминокислоты взаимодействуют через общую конвергентную систему вторич 2+ ных посредников, которыми могут быть как Са, фосфоинозитолы, так и цикличес кие нуклеотиды (Levy et al., 1981). Однако Риверос и Оррего (Riveros, Orrego, 1986) 2.6. Боль и хронические болевые синдромы установили, что трансмембранный кальциевый ток, вызванный NMD А, не блокиру ется морфином.

В то же время спинальное гипоалгетическое действие глутаматных антагонистов достоверно ослабевает при сочетанном введении с опиатными антагонистами (Nasstrom et al., 19936). Кроме того, существует корреляция между вызываемой мор фином активацией нисходящих тормозных влияний и способностью этого вещества при внутрижелудочковом введении ослаблять ноцицептивное поведение, возникаю щее вследствие интратекального введения агонистов глутаматных рецепторов (DeLander, Wahl, 1989;

1991;

Jensen, Yaksh, 1989). Исходя из сказанного можно пред положить, что глутаматные рецепторы модулируют спинальное действие морфина за счет взаимодействия с нисходящими тормозными влияниями.

2.6.1.2. Супраспинальные механизмы болевой чувствительности Глутаматергическая система участвует в эндогенных механизмах регуляции болевой чувствительности не только на спинальном, но и на супраспинальном уровне. Ми шенью для действия возбуждающих аминокислот на супрасегментарном уровне является центральное околоводопроводное вещество (ЦОВ), откуда через большое ядро шва (БЯШ) в составе заднелатерального канатика идут нисходящие серотонин ергические пути в спинной мозг (Behbehani, Fields, 1979). Связь между ЦОВ и БЯШ, установленая авторадиографически, имеет глутаматергическую природу (Wiklund et al., 1988). В электрофизиологических исследованиях выявлено, что локальная аппликация глутамата в ЦОВ приводит к повышению активности нейронов БЯШ (Behbehani, Fields, 1979). Большинство исследователей считает, что возбуждающие влияния ЦОВ на БЯШ опосредованы глутаматными рецепторами, однако в отноше нии того, какие конкретно подтипы рецепторов задействованы в этом процессе, мне ния ученых расходятся (Headley et al., 1987a;

Wiklund et al., 1988;

Jensen, Yaksh, 1992a). Иньекции возбуждающих аминокислот в ЦОВ приводят к выраженной анальгезии (Behbehani, Fields, 1979;

Jacquet, 1988;

Gold et al., 1990). Этот эффект воз буждающих аминокислот опосредован специфическими рецепторами, так как бло кируется глутаматными антагонистами (Jacquet, 1988). Более того, локальная инъ екция неспецифического возбуждающего вещества хлорида калия не вызывает повышения болевых порогов (Urea et al., 1980). Гипоалгетический эффект локально го введения возбуждающих аминокислот в ЦОВ блокируется перерезкой заднелате рального канатика, а также разрушением БЯШ. Микроаппликация морфина в ЦОВ также усиливает нейронную активность в БЯШ и оказывает анальгетическое дей ствие. Сочетанное введение в ЦОВ NMDA с морфином усиливает анальгетическое действие последнего за счет суммации эффектов (Behbehani, Fields, 1979;

Jacquet, 1988). В то же время, пролонгированная болевая стимуляция увеличивает актив ность NMDA-рецепторов и повышает экспрессию мРНК для субъединицы NMDAR1 (Renno, 1998).

Анальгезию, возникающую после электрической стимуляции ЦОВ, также пре дотвращают с помощью антагонистов глутаматных рецепторов, вводимых как сис темно, так и локально в ЦОВ, БЯШ. Более того, антагонисты глутаматных рецепто ров уменьшают анальгетический эффект локального введения морфина в ЦОВ и анальгезию, вызванную стрессом (Behbehani, Fields, 1979;

Aimone, Gebhart, 1986, 68 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMРА-рецепторов Jacquet, 1988;

Siegfried, Nunes de Souza, 1989;

Lipa, Kavaliers, 1990;

Suh et al., 1994).

После болевой стимуляции концентрация глутамата в ЦОВ снижается, а предвари тельное введение морфина увеличивает концентрацию глутамата. При этом отмече но, что анальгетический эффект возбуждающих аминокислот не опосредован опиа тергическими системами (Behbehani, Fields, 1979), хотя системное введение опиатного антагониста налоксона блокирует анальгезию при локальном введении глутамата (Urea et al., 1980). Вместе с тем на модели анальгезии, вызванной локаль ным введением возбуждающих аминокислот, для морфина и налоксона выявлен не опиатный компонент регуляции болевой чувствительности (Behbehani, Fields, 1979;

Jacquet, 1988). В реализации вызванной стрессом анальгезии также участвуют неопиатные механизмы (Watkins et al., 1982).

На основании экспериментальных данных была предложена схема взаимодей ствия глутамат- и опиатергической систем в ЦОВ (рис. 2.3). Согласно этой схеме, стимуляция опиатных рецепторов в ЦОВ через тормозные ГАМК-ергические нейро ны усиливает возбуждающие влияния на БЯШ и, следовательно, приводит к повы шению болевых порогов. Стимуляция NMDA-рецепторов вызывает аналогичные изменения активности ЦОВ. Предполагается, что эффекты стимуляции опиатных и NMDA-рецепторов конвергируют на общие глутаматергические нейроны, проеци рующиеся в БЯШ (Jacquet, 1988). В недавних исследованих подтверждена солокали зация ц.-опиатных и NMDA-рецепторов в ЦОВ (Commons et al., 1999), а также анта гонистические взаимоотношения между опиатными и NMDA-рецепторами в БЯШ (Alojado et al., 1994).

Локальная аппликация возбуждающих аминокислот, а также электрическая сти муляция ЦОВ и БЯШ могут не только обладать гипоалгетическими свойствами, но и, наоборот, вызывать характерный поведенческий синдром (двигательное возбуж дение с вокализацией), который свидетельствует об алгогенном эффекте этих воз действий (Jensen, Yaksh, 1992a, б). Так как существование восходящих глутаматерги ческих ноцицептивных проекций доказано (Magnusson et al., 1987), предполагалось, что локальная аппликация глутамата может воспроизводить эффект этих возбужда ющих спинобульбарных проекций (Jensen, Yaksh, 1992a). Однако локальная аппли кация глутамата в другие области, также получающие спинобульбарные проекции, не приводила к появлению болевого поведения (Jensen, Yaksh, 19926). Комплексный характер супраспинальных глутаматергических механизмов болевого реагирования подчеркивается тем, что антиноцицептивные эффекты глутаматергической стиму ляции определенных участков в ЦОВ могут быть ассоциированы с возникновением кратковременного болевого поведения (Jensen, Yaksh, 1992a). Доказано также учас Рис. 2.3. Схема взаимодействия опиат- и NMDA-ергической системы в ЦОВ. На схеме ука заны только постсинаптические рецепторы (NMDA, ГАМК, [i-опиатные рецепторы). Воз буждающие и тормозные влияние обозначены как "+" и "-", соответственно 2.6. Боль и хронические болевые синдромы тие глутаматных рецепторов (NMDA > АМРА) в генезе как аверсивных, так и анти ноцицептивных эффектов локального введения глутамата в ЦОВ. Ранее уже выска зывалось предположение о функциональной неоднородности ЦОВ. В частности, разрушение БЯШ или введение налоксона блокирует анальгезию, вызванную элект рической стимуляцией вентральной (но не дорсальной) части ЦОВ (van Praag, Frenk, 1990).

Филдс с коллегами (Fields et al., 1988) обнаружили существование двух различ ных групп клеток в стволовых структурах, названных "on"- и "off'-клетками. Эти клетки запускают нисходящие, соответственно, активирующие и тормозные влия ния на болевое реагирование. Предполагается, что "оп"-клетки проецируются на "off'-клетки и регулируют нейрональную активность последних. При этом кратков ременное болевое поведение, возникающее при локальном подведении возбуждаю щих аминокислот, сменяется более длительным повышением болевых порогов и мо жет отражать нормальный физиологический ответ на болевое раздражение. Иными словами, глутамат, высвобождающийся из спинобульбарных и спиномезэнцефаль ных терминалей, активирует "оп"-клетки с развитием болевого поведения и "off клетки с последующим угнетением болевых рефлексов на спинальном уровне (спи нально-бульбарно-спинальная петля) (Jensen, Yaksh, 1992a). В пользу того, что болевая стимуляция приводит к высвобождению глутамата в ЦОВ, свидетельствует снижение экспрессии мРНК NMDAR1-субъединицы NMDA-рецепторного комп лекса (Renno, 1998).

Стволовые структуры участвуют в развитии и проявлении гипералгетических состояний, сопровождающих висцеральное воспаление (Coutinho et al., 1998). Было обнаружено, что NMDA-рецепторы вовлечены в функционирование нисходящей системы в ростральной вентромедиальной медуллярной области, усиливающей бо левое реагирование. Локальное введение антагонистов NMDA-рецепторов в эту структуру подавляет реагирование, запускаемое стимуляцией воспаленной коло ректальной области (Coutinho et al., 1998). Важно заметить, что, как и для ЦОВ, в стволовых структурах опиатные и NMDA-рецепторы являются своего рода синергистами, так как опиатные анальгетики активируют "off'-клетки, а антагонис ты NMDA-рецепторов подавляют эти влияния (Spinella et al., 1996;

Heinricher et al., 1999). Подобные взаимодействия скорее всего характерны не для всех супраспи нальных участков, так как блокада таламических NMDA-рецепторов подавляет термическую и механическую гипералгезию, вызванную интраплантарной инъек цией местно раздражающих веществ в контралатеральную конечность (Kolhekar et al., 1997).

При системном введении возбуждающие аминокислоты и их антагонисты дей ствуют параллельно на сегментарные и супрасегментарные механизмы болевого реа гирования. При этом могут наблюдаться сменяющие друг друга изменения болевой чувствительности противоположной направленности. Так, при внутрибрюшинном введении NMDLA было обнаружено, что возникающее снижение болевых порогов в дальнейшем уступает место гипоалгезии (Беспалов и соавт., 1992). В основе этого бифазного действия NMDLA могут лежать те же причины, что и описанные ранее для подобного эффекта NMDA при интратекальном введении. Кроме того, необхо димо учитывать возможность несинхронной экспозиции эндогенных мишеней вследствие особенностей фармакокинетики вещества. Фармакокинетические осо 70 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов бенности, возможно, лежат в основе разнонаправленного действия антагонистов глу таматных рецепторов на анальгетический эффект морфина при системном введении.

Так, на моделях острой боли канальные блокаторы NMDA-рецепторов уменьшают анальгетическую активность морфина, в то время как конкурентные антагонисты — усиливают (см. гл. 2.6.3).

2.6.2. Анальгетическая активность антагонистов NMDA-рецепторов 2.6.2.1. Острая (фазная) боль Большинство антагонистов NMDA-рецепторов не проявляет анальгетическую ак тивность на основных экспериментальных моделях острой боли (тесты "горячая пла стина", "отдергивание хвоста", сдавливание лапы, клипсирование хвоста, тепловая иммерсия хвоста). Отрицательные результаты получены в отношении канальных блокаторов, конкурентных, глициновых и полиаминовых антагонистов (Wong et al., 1996;

Lutfy et al., 1997;

Olivar, Laird, 1999;

и др.). При использовании антагонистов NMDA-рецепторов у лабораторных крыс и мышей снижение реагирования на боле вые стимулы термической и механической природы происходит только при введе нии этих веществ в дозах, значительно нарушающих моторную координацию и/или мышечный тонус (тесты "вращающийся стержень", "наклонная плоскость", рефлекс подтягивания и др.). Единичные сообщения указывают на возможное наличие анальгетической активности у антагонистов NMDA-рецепторов при использовании их на моделях острой висцеральной боли, что еще раз подтверждает различия нейро анатомической организации ноцицептивного реагирования на соматическую и вис церальную боль (Olivar, Laird, 1999).

Наиболее адекватным методом изучения анальгетических свойств антагонистов глутаматных рецепторов является сравнительный анализ их эффектов на моделях, оценивающих болевое восприятие и сохранность моторных функций. В детальном ис следовании Кодерре и ван Эмпел (Coderre, van Empel, 1994a) антагонисты NMDA рецепторов вводили в субарахноидальное пространство крыс. Дизоцилпин и 7-хлор кинуреновая кислота в больших дозах уменьшали реагирование на механическое и термическое болевые воздействия, в то время как (+)-СРР был эффективен лишь на модели термической боли (см. также Knstensen et al., 1994). В целом, по данным этих авторов, изменение порогов болевой чувствительности сопровождалось выраженны ми расстройствами моторной координации, которые в силу относительной неспеци фичности ноцицептивных моделей могли имитировать изменения в болевом восприя тии. Однако этот вывод не исключает принципиальной возможности существования антагонистов NMDA-рецепторов с истинным анальгетическим потенциалом. Напри мер, частичный агонист глициновых рецепторов (+)-НА-966 обладает собственными анальгетическими свойствами, не связанными с седативными, миорелаксирующими или моторными свойствами этого вещества (Sequin, Millan, 1994).

Отсутствие активности глутамата в тестах острой боли способно вызвать некото рое удивление ввиду несомненного участия этого вещества в физиологических меха низмах болевого реагирования. Однако следует заметить, что физиологические функ ции глутамата, одного из наиболее распространенных нейропередатчиков в ЦНС, не ограничиваются регуляцией болевой чувствительности. Поэтому блокада проведе ния болевой стимуляции наблюдается лишь при использовании глутамата в дозах, 2.6. Боль и хронические болевые синдромы которые влияют и на многие другие функции, что затрудняет анализ избирательнос ти и специфичности действия антагонистов NMDA-рецепторов на ноцицептивные реакции. Такое заключение подтверждается данными электрофизиологических ис следований, указывающими на снижение нейронной активности в задних рогах спинного мозга, вызванное болевой термической стимуляцией, при введении антаго нистов, действующих на все модуляторные участки NMDA-рецепторного комплекса (Song, Zhao, 1998).

Комплексный характер функционирования NMDA-рецептора указывает на воз можность комбинированного применения двух и более лигандов этого рецепторного комплекса (Song, Zhao, 1998). Например, антиноцицептивная активность АР7 (ами нофосфоновалериановая кислота) и дизоцилпина потенцируется при сочетанном интратекальном введении, соответственно, с глицином и агонистом полиаминового участка спермином, в то время как антагонисты глицинового (7-хлоркинуреновая кислота) и полиаминового (ифенпродил) участков оказывают противоположное действие (Coderre, van Empel, 19946). Описываемые изменения в анальгетической активности АР7 и дизоцилпина не сопровождаются моторными расстройствами.

2.6.2.2. Хроническая (тоническая) боль Одним из наиболее перспективных направлений является применение антагонистов NMDA-рецепторов при нейропатическом (нейрогенном) болевом синдроме. Не смотря на многообразие этиологических факторов и локализации, нейропатический болевой синдром в целом имеет общие клинические характеристики: болевые ощу щения в области сенсорного дефицита, пароксизмы "стреляющей" боли, неприятные ощущения "жгущего" и/или "электрического" характера, аллодиния или гипералге зия и др. Общность клинических проявлений указывает на наличие единого патофи зиологического процесса. Основной особенностью экспериментального нейропати ческого болевого синдрома считается повышенная возбудимость нейронов задних рогов спинного мозга, у которых повреждены или отсутствуют нормальные аффе рентные связи. Повышенная возбудимость этих нейронов проявляется в снижении порогов вызванной активности, расширении зон различных видов чувствительности (например на коже), а также в способности неболевых стимулов вызывать реакции, наблюдаемые обычно при раздражении С-волокон.

Большое количество экспериментальных и клинических данных свидетельству ют о ключевой роли NMDA-рецепторов в патогенезе нейропатического болевого синдрома (Dickenson, Sullivan, 1987;

Davies, Lodge, 1987;

Coderre, 1993;

Felsby et al., 1996;

Dickenson et al., 1997). Например, антагонисты NMDA-рецепторов (AP5 и ке тамин) подавляют запуск так называемого феномена "wind-up" (центральная сенси тизация), проявляющегося в долговременном увеличении возбудимости нейронов задних рогов с каждым последующим раздражением С-волокон электрическим то ком с частотой более 0,3-0,5 Гц (Dickenson, Sullivan, 1987;

Davies, Lodge, 1987;

Grubb et al., 1996). Нейрональная активация и эффекты антагонистов NMDA-рецепторов отражаются также и в изменениях уровней экспрессии ранних генов (c-fos;

Mitsikostas et al., 1998).

Модели длительной болевой стимуляции, с помощью которых оценивали дей ствие антагонистов NMDA-рецепторов, можно разделить на две группы. Первая 72 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов группа методик основана на применении химических реагентов, вызывающих после местного введения воспалительную реакцию или просто оказывающих раздражаю щее действие. В качестве таких реагентов использовали формалин, полный адъювант Фройнда, уксусную кислоту, горчичное масло, биологически активные вещества, со держащиеся в красном перце.

Все антагонисты NMDA-рецепторов, которые прошли тестирование к настояще му моменту, за небольшим исключением (Smith et al., 1994) обладали выраженной гипоалгетической активностью на моделях химически индуцированной боли как при системном (Vaccarino et al., 1993;

Kristensen et al., 1994;

Millan, Seguin, 1994;

Lutfy, Weber, 1996;

Price et al., 1996;

Chaplan et al., 1997;

Chiang et al., 1998;

Quartaroli et al., 1999), так и при субарахноидальном введении (Yamamoto et al., 1993;

Coderre, van Empel, 1994a;

Goettl and Larson, 1994;

Grubb et al., 1996;

Lutfy, Weber, 1996). В раз личных исследованиях воспаление индуцировали введением раздражающих ве ществ в плантарную поверхность лап (Millan, Seguin, 1994), подкожно, внутрибрю шинно (Lutfy, Weber, 1996), на пульпу зуба (Chiang et al., 1998), в суставную сумку (Grubb et al., 1996;

Price et al., 1996) или в мочевой пузырь (Rice, McMahon, 1994).

На рис. 2.4 показано влияние низкоаффинного блокатора мемантина на реакцию груминга, вызванную подкожным введением формалина в область вибрисс у крыс1.

Груминг (умывательные движения) и чесание места инъекции считаются наиболее адекватным отражением орофациальной тригеминальной боли, вызываемой инъек цией формалина. Эта реакция характеризуется двумя четко очерченными по време ни появления фазами — ранней и поздней. Как уже отмечалось, антагонисты NMDA рецепторов избирательно подавляют вторую фазу, возникновение которой связывают с гиперактивностью NMDA-рецепторов (Dickenson, Sullivan, 1990;

Chapman, Dickenson, 1995). В высоких дозах антагонисты NMDA-рецепторов начи нают оказывать угнетающее действие и на первую фазу (неспецифическое дей Рис. 2.4. Влияние мемантина на частоту и длительность груминга, вызванного инъекцией формалина (50 мкл, 5 %) в область вибрисс у крыс (линия Вистар). Интенсивность груминга оценивали в течение 60 мин после введения формалина. Частота груминга представлена в виде активности за 10 шестиминутных интервалов или суммирована за первые 6 мин (ранняя фаза) и за последние 48 мин (поздняя фаза). Доза мемантина (мг/кг) показана справа для каждого графика ' Эксперименты выполнены совместно с К. Т. Алиевым, И. В. Белозерцевой, Н. А. Севостьямовой, И. А. Сухотиной.

2.6. Боль и хронические болевые синдромы ствие). Нейрохимические различия между первой и второй фазами позволяют оце нить специфичность эффектов антагонистов NMDA-рецепторов на каждом конкрет ном животном.

Состояние центральной сенситизации обусловлено суммацией вторичной боле вой импульсации в первую фазу. Процесс суммации критически зависит от NMDA рецепторов, так как антагонисты NMDA-рецепторов не влияют на вторую фазу, если их ввести после первой фазы (Yamamoto, Yaksh, 19926). Таким образом, блокада NMDA-рецепторов не влияет на выраженность первой фазы болевой реакции, но тем не менее активность NMDA-рецепторов в первую фазу необходима для развития и проявления второй фазы.

Как уже отмечалось, периферические глутаматные рецепторы могут быть ответ ственны за периферическую сенситизацию при воспалении (например вызванном инъекцией адъюванта Фройнда;

Carlton, Coggeshall, 1999). Антагонисты NMDA рецепторов при местном применении могут оказывать анальгетическое действие (Davidson, Carlton, 1998;

Davidson et al., 1997). Однако не следует связывать эффек ты системного введения антагонистов NMDA-рецепторов исключительно с возмож ностью периферического воздействия. Интратекальное введение этих веществ также способно избирательно подавлять вторую фазу воспалительной болевой реакции (Ren et al., 1992;

Yamamoto et al., 1993;

Chapman, Dickehson, 1995). Кроме того, пери ферическое воспаление снижает экспрессию субъединицы NMDAR1 в задних рогах спинного мозга, что косвенно указывает на гиперстимуляцию NMDA-рецепторов (Wang etal., 19996).

Анальгетическая активность антагонистов NMDA-рецепторов на моделях хими чески вызванной боли подтверждается не только данными объективного наблюде ния за поведением животных, но также и предпочтением животными того места, где они получали инъекции антагониста (Sufka, 1994).

В основе второй группы методик лежит повреждение седалищного или тройнич ного нерва путем наложения лигатур. Через несколько недель после одностороннего повреждения нерва развиваются гипералгезия (повышенное реагирование на боле вые стимулы) и аллодиния. Достоинством этих методов является возможность срав нения пораженной и непораженной сторон у каждого экспериментального животно го, а также анализ временной кинетики развития гипералгезии. В нескольких исследованиях сравнивали влияние различных антагонистов NMDA-рецепторов на механическую аллодинию, вызванную перевязкой седалищного нерва (Воусе et al., 1999). Практически все вещества дозозависимо снижали реагирование на болевую стимуляцию (механическое сдавление задней лапы;

регистрация латентного периода генерализованной реакции). Однако анальгетическое действие канальных блокато ров и конкурентных антагонистов проявлялось лишь в дозах, вызывавших наруше ния моторной координации в тесте "вращающийся стержень" (см. также Wegert et al., 1997). Моторные нарушения, вызываемые антагонистами NMDA-рецепторов, обычно служат для определения индекса терапевтической безопасности этих ве ществ, что хорошо коррелирует с данными клинических и доклинических исследова ний (Parsons etal., 1995,1999). В отличие от веществ типа дизоцилпина селективные антагонисты NMDAR2B-pe4enTopoB (например СР-101,606) избирательно подавля ют механическую аллодинию, не влияя на моторные функции. Селективное антиги пералгетическое действие СР-101,606 характерно для всех исследованных антагони 74 Глава 2, Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов стов NMDA-рецепторов, избирательно взаимодействующих с рецепторами, имею щими в своем составе субъединицу NMDAR2B (Воусе et al., 1999). Известно также, что селективные антагонисты NMDAR2B-pe4enTopoB подавляют тонические боле вые реакции воспалительной природы, и эти эффекты также не связаны с моторны ми нарушениями (Taniguchi et al., 1997).

Имеются убедительные экспериментальные свидетельства о преимущественной локализации в спинном мозге именно этой изоформы субъединицы NR2. Иммуноци тогистохимические исследования показали, что субъединица NMDAR2B находится в I и II слоях задних рогов, что предполагает пресинаптическое расположение этой субъединицы и участие в передаче первичной болевой информации (Воусе et al., 1999). Спинномозговые механизмы, возможно, играют определяющую роль в генезе неиропатическои боли, так как внутрижелудочковое введение антагонистов NMDA рецепторов не дает значимых эффектов (Chaplan et al., 1997).

Вещества, связывающиеся избирательно с NMDAR2B-peuenTopaMH, очень похо жи по химической структуре (рис. 1.6), хотя представляют собой весьма разнород ную по фармакологическим свойствам группу. Помимо высокоселективных ве ществ, таких как СР-101,606 (Menniti et al., 1997), этот подкласс антагонистов NMDA-рецепторов включает в себя менее селективные полиаминовые антагонисты элипродил и ифенпродил, а также галоперидол. Принадлежность последнего (а воз можно, и других нейролептиков, производных бутирофенона) к этому подклассу ан тагонистов NMDA-рецепторов вызывает особый интерес. Учитывая высокоселек тивную анальгетическую активность этих антагонистов, а также способность антагонистов NMDA-рецепторов в целом усиливать опиатную анальгезию (см.

ниже), можно предложить новый взгляд на механизм нейролептанальгезии.

На моделях неиропатическои боли активностью обладают представители практи чески всех классов антагонистов NMDA-рецепторов — канальные блокаторы (Smith et al., 1994;

Yamamoto et al., 1994;

Carlton, Hargett, 1995;

Hao, Hu, 1996;

Kawamata, Omote, 1996;

Chaplan et al., 1997;

Kim et al., 1997;

Hudspith et al., 1999), конкурентные антагонисты (Hao, Hu, 1996), глициновые и полиаминовые антагонисты (Воусе et al., 1999;

Quartaroli et al., 1999). Следует отметить, что антагонисты NMDA-рецепторов блокируют практически все проявления болевого синдрома — от поведенческих из менений до реакций эндокринной и вегетативной нервной систем (Bereiter et al., 1996). Введение антагонистов NMDA-рецепторов эффективно предупреждает раз витие неиропатическои гипералгезии, а повторное введение снижает гипералгезию и у животных с уже развившимся нейропатическим синдромом (Yamamoto et al., 1994;

Carlton, Hargett, 1995;

Quartaroli et al., 1999;

и др.). Следует особо отметить, что эти эффекты устойчивы к развитию толерантности (Yamamoto et al., 1994;

Quartaroli et al., 1999;

см. гл. 2.7.3).

Несколько исследований было выполнено для анализа анальгетической активно сти антагонистов NMDA-рецепторов на моделях перерезки спинного мозга и задней ганглиоэктомии, что, судя по всему, является одной из наиболее адекватных экспе риментальных моделей травматического болевого синдрома. Имеющиеся данные опять же указывают на возможную эффективность антагонистов NMDA-рецепторов в терапии болевых синдромов такой природы (Advokat, Rutherford, 1995;

Krenz, Weaver, 1998;

Tseng, 1998;

Wong et al., 1998). Анальгетическая активность антагони стов NMDA-рецепторов проявляется также и на моделях диабетической нейропатии 2,6. Боль и хронические болевые синдромы (Calcutt, Chaplan, 1997;

Malcangio, Tomlinson, 1998), а также постишемической гипер алгезии (модель ишемии-реперфузии головного мозга;

Sher et al., 1992).

В целом модели хронической боли, несомненно, имеют большое значение для раз работки клинически эффективных анальгетиков. Поэтому анальгетическая актив ность антагонистов NMDA-рецепторов на этих моделях вселяет определенные на дежды. Следует особо отметить, что как традиционные опиатные анальгетики, так и нестероидные противовоспалительные средства (Dickenson et al., 1997) малоэф фективны в терапии нейропатических болевых синдромов.

У людей болевой синдром, обусловленный временной суммацией вторичных бо левых ощущений, рассматривается как своего рода аналог феномена "wind-up" и эф фективно купируется при введении кетамина (Felsby et al., 1996) и декстрометорфа на (Price et al., 1994). Системное введение кетамина в субанестетических дозах также блокирует проявления "фантомного" болевого синдрома (Stannard, Porter, 1993), хронической постгерпетической невралгии (Eide et al., 1995), постишемических и других нейропатических болевых состояний у людей (Backonja et al., 1994;

Dickenson et al., 1997). Известен также случай излечения нейрогенного болевого син дрома после субарахноидального введения конкурентного антагониста NMDA-ре цепторов СРР (Kristensen et al., 1992).

Можно предположить, что, как и в ряде других случаев (например нейродегенера тивные заболевания, см. гл. 2.3), эффективность антагонистов NMDA-рецепторов определяется их способностью противодействовать эффектам длительного, но низ коамплитудного повышения активности глутаматергической системы. Как уже было отмечено в гл. 1.8.2, низкоаффинные канальные блокаторы с быстрой обратной кине тикой идеально подходят для применения в таких условиях. Действительно, как по казано на рис. 2.5, в экспериментах на мышах мемантин значительно снижает часто Рис. 2.5. Сравнение антиноцицептивной активности и моторных нарушений, вызываемых мемантином (беспородные мыши). Антиноцицептивную активность определяли как сниже ние количества "корчей", вызванных внутрибрюшинным введением уксусной кислоты. Дли тельность теста — 30 мин с момента введения уксусной кислоты. Моторные нарушения оце нивали с помощью теста "вращающийся стержень". * р < 0,05 (тесты Даннетта и Фишера), по сравнению с контрольной группой, получавшей растворитель вместо мемантина 76 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов ту "корчей", вызванных внутрибрюшинным введением уксусной кислоты, в дозах, не влияющих на моторную координацию1.

Таким образом, физиологическим обоснованием применения антагонистов NMDA-рецепторов в качестве средств терапии хронических болевых синдромов мо жет служить: а) способность подавлять развитие "центральной сенситизации", не влияя на проведение физиологических сигналов через глутаматергические синапсы;

б) специфический характер распределения субъединицы NMDAR2B в спинном мозге.

2.6.3. Анальгетическая активность комбинации антагонистов NMDA-рецепторов и опиатных анальгетиков На моделях острой боли анальгетическая активность комбинации антагонистов NMDA-рецепторов и опиатных анальгетиков зависит от двух факторов — типа анта гониста и вида экспериментальных животных. Потенцирование морфиновой аналь гезии канальными блокаторами (например дизоцилпином) наблюдали на крысах (Ben-Eliyahu et al., 1992;

Kest et al., 1992;

Advokat, Rhein, 1995;

Grass et al, 1996;

см., однако, Ossipov et al., 1995), в то время как снижение анальгетической активности морфина отмечено в исследованиях на мышах (Lipa, Kavaliers, 1990;

Lutfy et al., 1993;

Saucier, Kavaliers, 1994). При использовании в сочетании с морфином конкурентных антагонистов наблюдают как повышение (мыши: Saucier, Kavaliers, 1994;

Bhargava, 1997;

крысы: Tiseo, Inturrisi, 1993;

Grass et al., 1996), так и отсутствие изменений в острой анальгетической активности морфина (мыши: Elliott et al., 19946;

Bilsky et al., 1996). Чтобы сделать какие-либо окончательные выводы относительно других типов антагонистов, информации пока еще недостаточно, хотя имеющиеся данные указывают на повышение анальгетической активности морфина при сочетанном вве дении его с глициновыми и полиаминовыми антагонистами (Kolesnikov et al., 1994;

Bernardi et al., 1996;

см., однако, Nishiyama et al., 1998).

Как уже отмечалось, при интратекальном введении антагонисты NMDA-рецепто ров усиливают анальгезию, индуцированную морфином (Chapman, Dickenson, 1992;

Wong et al., 1996), а при внутримозговом введении в ЦОВ — ослабляют (Jacquet, 1988;

van Praag, Frenk, 1990;

Suh et al., 1994). Из рис. 2.6 видно, что при сочетанном внутрижелудочковом введении дизоцилпина и морфина анальгетическая актив ность последнего достоверно ослабевает. В то же время при совместном интрате кальном введении антагониста NMDA-рецепторов (+)-СРР и морфина наблюдается повышение анальгетической активности морфина.

При системном введении антагонисты NMDA-рецепторов действуют одновре менно на сегментарные и суирасегментарные механизмы болевого реагирования.

Поэтому эффекты сочетанного введения антагонистов с морфином определяются соотношением их епинальных и еупраспинальных эффектов в каждом конкретном случае. Это соотношение зависит от вида используемого антагониста, поскольку в разных структурах ЦНС наблюдается различный уровень экспрессии субъединиц NMDA-рецептора, а значит и неодинаковая фармакологическая чувствительность.

На рис. 2.7 представлены результаты экспериментов, в которых оценивали анальге тическую активность сочетанного системного введения антагонистов NMDA-рецеп ' Эксперименты выполнены совместно с К. Т. Алиевым, Н. А. Сеностьяповой, И. А. Сухотиной.

2.6. Боль и хронические болевые синдромы Рис. 2.6. Влияние дизоцилпина (А) и (+)-СРР (Б) на анальгетическую активность морфина (10 и 5 мкг) при внутрижелудочковом и интратекальном введении, соответственно (беспо родные крысы, тест "отдергивания хвоста"). * р < 0,05 (тест Даннетта), по сравнению с груп пой, получавшей растворитель вместо антагониста (темный столбик) торов и морфина. Антиноцицептивная активность морфина в тесте "отдергивания хвоста" повышалась при введении его в комбинации с конкурентным антагонистом NPC-17742 и снижалась при сочетанном использовании его с канальным блокатором MRZ-2/579. На моделях хронической боли (воспалительной и нейропатической) сочетанное введение опиатных анальгетиков и антагонистов NMDA-рецепторов также проявля ется выраженной анальгетической активностью. Положительные результаты были получены для канальных блокаторов, конкурентных и глициновых антагонистов (Ossipov et al., 1995;

Qian et al, 1996;

Nickols et al., 1997;

Christensen et al., 1998). При чем установлено, что усиление анальгетической активности опиатных анальгетиков при введении их в комбинации с антагонистами NMDA-рецепторов не сопровожда ется появлением или усилением моторных нарушений (Christensen et al., 1998).

Рис. 2.7. Влияние MRZ-2/579 (A) HNPC-17742 (Б) на анальгетическую активность морфина (5 мг/кг и 3 мг/кг, соответственно) при внутрибрюшинном введении (беспородные мыши, тест "отдергивания хвоста"). Антагонисты вводили совместно с морфином (светлые столби ки) или растворителем (темные столбики). * р < 0,05 (тест Даннетта), по сравнению с груп пой, получавшей растворитель вместо антагониста ("О") Эксперимент выполнены совместно с И В Бслозсрцсвой 78 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов При использовании как моделей острой боли (Grass et al., 1996;

Wong et al, 1996;

Bespalov et al., 19986;

и др.), так и моделей хронической боли (Advokat, Rhein, 1995;

Christensen et al., 1998;

и др.) выявлено, что антагонисты NMDA-рецепторов усили вают морфиновую анальгезию при введении их в дозах, в которых у них отсутствует собственная антиноцицептивная активность (см., однако, Yamamoto, Yaksh, 1992в;

Yamamoto et al., 1993). Кроме того, в отличие от морфина антагонисты NMDA-рецеп торов не влияют на болевые пороги нормальной (здоровой) ткани (Yamamoto, Yaksh, 1992в;

Yamamoto et al., 1993).

Повышение анальгетической активности опиатных анальгетиков при сочетанном введении с антагонистами NMDA-рецепторов настолько значительно, что перспек тивы клинического использования накопленного экспериментального опыта не вы зывают сомнений (табл. 2.7;

Christensen et al., 1998;

Quartaroli et al., 1999). В клини ческих испытаниях установлена способность кетамина в субанестетических дозах значительно повышать анальгетический потенциал морфина у резистентных к пос леднему онкологических больных, а также снижать их потребность в опиатнои анальгезии (Yang et al., 1996).

Однако механизмы этого феномена еще вызывают споры. С одной стороны, выяв лено что целый ряд опиатных анальгетиков (например метадон, пропоксифен) явля ются слабыми блокаторами канала, ассоциированного с NMDA-рецептором (Davis, Inturrisi, 1999;

Ebert et al., 1998). С другой стороны, предполагают, что опиатные и NMDA-рецепторы имеют общие внутриклеточные системы вторичных и третич ных посредников, на уровне которых и происходит взаимодействие. В пользу такой точки зрения свидетельствует большинство экспериментальных данных. Например, известно, что при нейропатической боли, сопровождающейся повышенным высво бождением глутамата, ослабляется анальгетическая активность морфина (Мао et al., 19956;

Ossipov et al., 1995).

Одним из наиболее существенных результатов таких взаимодействий между опиа тергической и глутаматергическои системами является пролонгирование опиатнои анальгезии при сочетанном введении опиатного анальгетика с антагонистом NMDA рецепторов (Ben-Eliyahu et al., 1992;

Grass et al., 1996;

Bespalov et al., 19986). Возмож ные механизмы и последствия подобных взаимодействий, а также эксперименталь ные примеры представлены в гл. 3.

Усиление эффектов опиатных анальгетиков может оказаться более общим явле нием, не ограничивающимся анальгетической активностью. Например, антагонисты NMDA-рецепторов способны усиливать гипотермию, каталепсию, вызываемые мор фином, а также снижать ЛД50 для морфина (Trujillo, Akil, 19916;

Bhargava, 1997).

Таблица 2.7. Анальгетическая активность антагонистов NMDA-рецепторов Вид анальгетической Канальные Конкурентные Глициновые Полиаминовые активности блокаторы антагонисты антагонисты антагонисты Собственная активность - фазная боль -тоническая боль + + + + В комбинации с опиатами + + + ?

2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов 2.7. Факторы, ограничивающие клиническое применение антагонистов NMDA-рецепторов Психотомиметическая активность антагонистов NMDA-рецепторов, а также выра женные нарушения когнитивных функций в результате их введения на многие годы предопределили безуспешность попыток использования этих препаратов в клини ческой практике. В последние годы стало очевидным, что подобные побочные эф фекты вызывают не все антагонисты NMDA-рецепторов, и это привело к более ак тивному терапевтическому применению этих веществ (см. выше). Далее рассмотрим основные исследования, сформировавшие современное представление о психофар макологическом профиле антагонистов NMDA-рецепторов, определяющем вероят ность их терапевтического применения. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на память и обучение было описано ранее (см. гл. 2.3.4).

2.7'.1. Психотомиметический и аддиктивный потенциал Несмотря на то, что фенциклидин появился на фармацевтическом рынке в конце 50-х гг. исследование фармакологических основ действия этого вещества до сих пор опре деляет стратегию поиска лекарственных средств среди лигандов глутаматных рецеп торов (Gorelick, Balster, 1995). Фенциклидин (1[1-фенилциклогексил]-пиперидин) был создан компанией Parke & Davis (коммерческое название "Сернил") и предназ начался для использования в качестве общего анестетика. Несмотря на эффектив ность препарата, а также ряд преимуществ, связанных, по крайней мере отчасти, с вы зываемым им состоянием так называемой диссоциативной анестезии (например сохраняются ларингеальные рефлексы, нет угнетения деятельности ЦНС или сер дечно-сосудистой системы), о клиническом применении фенциклидина пришлось забыть ввиду его психотомиметической активности, напоминавшей эпизоды обо стрения шизофрении. Однако наркогенный потенциал фенциклидина (известного также под названиями "angel dust", "PeaCe Pill", а в комбинации с марихуаной — "primos", "wack", "zoom", в комбинации с кокаином — "space base", "space cadet", "tragic magic") сделал это вещество одним из самых популярных наркотиков конца XX в. Бо лее того, способность фенциклидина вызывать состояние отрыва от действительнос ти и расстройства восприятия послужили основой для создания целого ряда актив ных галлюциногенных аналогов, известных под общим названием "designer drugs".

Фенциклидин стал незаменимым инструментом в руках биомедицинских иссле дователей. Изучение психотомиметических эффектов фенциклидина привело к ис пользованию фенциклидиновой интоксикации в качестве модели шизофрении (Balster, Willetts, 1996;

Debonnel, de Montigny, 1996). Ряд эффектов фенциклидина (например увеличение электрической активности нейронов полосатого тела, локо моторная стимуляция) блокируется при введении антипсихотических средств, таких как галоперидол и клозапин (Lapin, Rogawski, 1995;

White et al, 1995;

Gleason, Shannon, 1997). Интересно, что некоторые эффекты фенциклидина (например бло када угнетающего действия предимпульсов на амплитуду акустической стартл-реак ции), лежащие в основе экспериментальных моделей шизофрении, блокируются при введении лишь атипичных нейролептиков (клозапин, сероквел), но не галоперидола или рисперидона (Swerdlow et al., 1996). Подобная чувствительность к атипичным 80 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов нейролептикам может быть связана с взаимодействием как фенциклидина, так и са мих атипичных нейролептиков (например клозапин, оланзапин) с серотониновыми рецепторами 2 -подтипа (Gleason, Shannon, 1997). Однако имеющиеся данные не л оставляют сомнений в том, что действие фенциклидина затрагивает не только серо тониновые рецепторы 2Л-подтипа, но и а,-адренорецепторы (Mathe et al., 1996), D,- и/или О^-дофаминовые рецепторы (Lapin, Rogawski, 1995).

Как уже отмечалось, а-рецепторы (распознаются благодаря специфичному свя зыванию N-аллилнорметазоцина) не опосредуют характерные поведенческие эф фекты фенциклидина и, возможно, вообще не связаны с психотомиметическим дей ствием ни одного из известных галлюциногенных веществ (Balster, Willetts, 1996).

Справедливости ради следует заметить, что существует функциональное взаимодей ствие между фенциклидиновым рецептором внутри NMDA-рецепторного ионофора и а(-рецептором, определяющее ряд специфичных поведенческих эффектов фенцик лидина (например стереотипные раскачивания головой;

Kitaichi et al., 19966).

Таким образом, психотомиметическая активность фенциклидина является след ствием комплексного взаимодействия данного препарата со многими рецепторами в ЦНС, включая участок связывания внутри канала, ассоциированного с NMDA рецептором. Имеющиеся различия между неконкурентными антагонистами NMDA реценторов (например между фенциклидином и дизоцилпином) рассматриваются как возможный подход к экспериментальному изучению различных подтипов ши зофрении (Al-Amin, Schwarzkopf, 1996).

Близкий по химической структуре к фенциклидину кетамин (известен в нашей стране под коммерческими названиями "Калипсол", "Кеталар", "Кетанест") исполь зуется во всем мире для обезболивания при непродолжительных хирургических и диагностических процедурах. Фенциклидиноподобные неконкурентные антагони сты NMDA-рецепторов (например дизоцилпин) — первые представители данного класса нейроактивных соединений, которые прошли расширенные доклинические испытания как противосудорожные и нейропротективные средства. Следует отме тить, что, по крайней мере для неконкурентных антагонистов NMDA-рецепторов, психотомиметический и наркогенный потенциал остается одним из основных факто ров, ограничивающих их применение. Для этого класса антагонистов NMDA-рецеп торов характерны такие эффекты, как выраженная психомоторная стимуляция, стереотипные движения головой ("head weaving"), расстройства координации и седа тивное действие (Balster, Willetts, 1996). Однако психостимулирующее действие ан тагонистов NMDA-рецепторов может быть не связано с увеличением метаболизма дофамина в мезостриарной системе (CarlssonetaL, 1991;

SvenssonetaL, 1991;

Druhan et al., 1996;

Waters et al., 1996), что согласуется с различиями между антагонистами NMDA-рецепторов и классическими психостимулянтами (например амфетамин) на поведенческом уровне (Holter et al., 1996).

В сравнительных исследованиях фенциклидиноподобных неконкурентных бло каторов NMDA-рецепторов и антагонистов NMDA-рецепторов с иным механизмом взаимодействия с рецепторным комплексом (конкурентные, глициновые, полиами новые) выявлены существенные отличия между этими антагонистами (Gorelick, Balstcr, 1995;

Sharkey et al., 1996). Полученные данные могут служить основой для поиска антагонистов NMDA-рецепторов, не вызывающих фенциклидиноподобных побочных эффектов. Так, антагонисты NMDA-рецепторов, связывающиеся с глици 2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов новым участком, не только лишены фенциклидиноподобной активности, но и сами оказывают атипичное нейролептическое действие (Bristow et al., 1996).

Наиболее адекватными методами для изучения фенциклидиноподобного психото миметического и аддиктивного потенциала считаются методики внутривенного само введения, изучения дискриминативных стимульных свойств, электрического самораз дражения зон "награды" мозга, условнорефлекторная реакция предпочтения места.

2.7.1.1. Первично-подкрепляющие свойства Так называемая реакция самовведения основана на том, что экспериментальный субъект (крыса, мышь, обезьяна) выполняет определенную инструментальную реак цию для того, чтобы получить инъекцию (внутривенную, внутримозговую) вещества.

Большинство наркотиков способны поддерживать реакцию самовведения у живот ных, и это свойство служит высокоэффективным предиктором наркогенного потенци ала исследуемого вещества у человека. Фенциклидин и фенциклидиноподобные NMDA-антагонисты (кетамин и другие арилциклоалкиламины, SKF-10,047, дизоцил пин, дексоксадрол, этоксадрол) самовводятся животными всех видов, которые когда либо использовались в эксперименте (Balster etal, 1973;

Balster, Willetts, 1996).

В то же время конкурентные антагонисты, антагонисты глицинового и полиами нового участков NMDA-рецепторного комплекса не поддерживают реакцию само введения (Willetts et al., 1990;

Balster et al., 1994;

Balster, Willetts, 1996), что указывает на отсутствие наркогенного потенциала или на значительно меньший наркогенный потенциал этих классов NMDA-антагонистов по сравнению с канальными блокато рами. Эти данные в основном получены в экспериментах на обезьянах, которые были заранее обучены самовводить кокаин или фенциклидин. После того как у этих жи вотных была выработана устойчивая реакция внутривенного самовведения, раствор кокаина или фенциклидина в инфузионной системе заменяли на исследуемое веще ство. Такая методика проведения эксперимента используется наиболее часто, хотя и вызывает определенные сомнения (Beardsley et al., 1990). Обоснованность таких сомнений косвенно подтверждают данные о самовведении низкоаффинного каналь ного блокатора мемантина (Nicholson et al., 1998). Исследователи продемонстриро вали наличие у мемантина аддиктивного потенциала, в то время как и значительный клинический опыт применения этого препарата, и отсутствие каких-либо упомина ний о его немедицинском использовании свидетельствуют об обратном.

Альтернативным подходом является использование методики внутривенного са мовведения у необученных мышей, позволяющей с исключительно высокой вероят ностью оценить наличие первично-подкрепляющих свойств у психоактивных ве ществ. Суть методики заключается в том, что "активная" мышь через хвостовую вену получает инфузию исследуемого вещества в ответ на определенную реакцию (напри мер выглядывание в отверстие в стене). Контролем служит другая мышь ("пас сивная"), которая получает инфузии одновременно с "активной", но независимо от собственной активности. В эксперименте с использованием такой методики уста новлено, что фенциклидиноподобные высокоаффинные канальные блокаторы (но не низкоаффинные блокаторы и конкурентные антагонисты NMDA-рецепторов) об ладают истинным первично-подкрепляющим потенциалом (рис. 2.8).

Эксперименты выполнены совместно с С. Г. Семеновой.

Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.8. Инициация внутривенного самовведения дизоцилпина (А), мемантина (Б) и D-CPPene (В) у необученных мышей (линия ДВА/2). По оси абсцисс — концентрация ра створа антагониста NMDA-рецепторов. По оси ординат — R-критерий, представляющий со бой десятичный логарифм соотношения частоты оперантной реакции у "активных" (внутри венная инфузия в ответ на каждую реакцию) и "пассивных" мышей. R-критерий принимает положительные значения в случае, если количество оперантных реакций у "активной" мыши превосходит таковое у "пассивной". * р < 0,05 (тест Даннетта), по сравнению с группой, полу чавшей внутривенные инфузии растворителя вместо антагониста ("0") 2.7.1.2. Дискриминативные стимул ьные свойства Существующие методики позволяют адекватно оценивать фармакологическую при роду субъективных состояний, вызываемых психоактивными веществами (Balster, 1991). Для этого животных (крысы, голуби, обезьяны) обучают выполнению опреде ленной инструментальной реакции после инъекции таких веществ, как фенцикли дин или дизоцилпин (например нажатие на одну из двух педалей, одновременно при сутствующих в стандартной камере Скиннера), и качественно отличной от первой реакции после введения растворителя (например нажатие на другую педаль). Харак тер инструментальной реакции после введения исследуемых веществ (например конкурентных антагонистов NMDA-рецепторов) указывает, насколько дискри минативные стимульные свойства тестируемых соединений близки к таковым ве ществ, использованных при обучении. Отметим, что данные, полученные в подобных экспериментах, необходимо интерпретировать с особой осторожностью, поскольку стимульные свойства — это целый комплекс субъективных ощущений, вызываемых введением вещества, и психотомиметическое действие фенциклидина или дизоцил 2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов пина (точнее говоря, то, что является его субъективным аналогом) выступает лишь в роли одной из его составляющих. С помощью другой разновидности описываемой методики исследуется способность нейроактивных веществ различных классов про тиводействовать дискриминативным стимульным свойствам фенциклидина или ди зоцилпина.

Все вещества, имеющие сродство к фенциклидиновому месту связывания NMDA-рецепторного комплекса, вызывают субъективные эффекты, которые рас познаются животными как фенциклидиноподобные (Willetts et al., 1990). Выражен ность фенциклидиноподобных стимульных свойств коррелирует с параметрами свя зывания с фенциклидиновым участком NMDA-рецепторного комплекса (Balster, 1991;

Woods et al., 1991). Аналогичные данные получены в отношении мемантина, низкоаффинного блокатора канала, ассоциированного с NMDA-рецептором (Sanger et al., 1992;

Zajaczkowski et al., 1996;

Nickolson et al., 1998). Эти данные вызывают зна чительный интерес, поскольку в отличие от фенциклидиноподобных высокоаффин ных канальных блокаторов, наркогенное действие которых на людей не вызывает сомнений, мемантин в ряде стран разрешен к применению в клинической практике как противовирусное и антипаркинсоническое средство и считается довольно безо пасным из-за отсутствия негативных побочных эффектов. Это противоречие пере стает быть таковым при более внимательном рассмотрении экспериментальных дан ных (Sanger et al., 1992;

Zajaczkowski et al., 1996;

Nickolson et al., 1998). Так же как и в работах по изучению влияния мемантина на память и обучение (см. гл. 2.3.4), в названных исследованиях фенциклидиноподобные свойства мемантина проявля ются лишь в дозах, значительно превосходящих те, которые необходимы для созда ния селективных в отношении NMDA-рецепторов концентраций вещества в мозге (рис. 2.9).

Рис. 2.9. Дискриминативные стимульные свойства антагонистов NMDA-рецепторов у крыс, обученных различать состояния, возникающие после инъекций дизоцилпина (0,1 мг/кг) и растворителя. Эксперименты выполнены в стандартной камере Скиннера, оборудованной двумя педалями. Для получения пищи голодное животное должно было нажимать на одну педаль после инъекции дизоцилпина и на другую после введения растворителя. А. Результа ты тестов на "замещение", когда животному вводили одно из исследуемых веществ и давали возможность выбрать, на какую педаль нажимать для получения пищи. Б. Частота оперант ной реакции (количество нажатий за секунду) 84 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Антагонисты NMDA-рецепторов, не имеющие сродства к фенциклидиновому ме сту связывания (конкурентные, полиаминовые и глициновые антагонисты), облада ют стимульными свойствами, отличными от таковых фенциклидина (Willetts et al, 1990;

Balster ct al., 1994;

Witkin et al., 1997). Эти результаты получены в эксперимен тах на животных, обученных различать субъективные состояния, возникающие после введения фенциклидина (дизоцилпина, кетамина) и его растворителя (рис. 2.9). Од нако если животные обучены выбирать между состояниями "конкурентный NMD A антагонист" и "растворитель", то при введении фенциклидина реакция некоторых животных все же указывает на определенное сходство стимульных свойств этих двух классов антагонистов NMDA-рецепторов (Willetts et al., 1989;

Wiley, Balster, 1994;

Balster, Willetts, 1996). Клинические данные также свидетельствуют о возникнове нии нежелательных психологических эффектов после введения некоторых конку рентных антагонистов NMDA-рецепторов (Sveinbjornsdottiretal., 1993;

и др.).

2.7.1.3. Реакция электрической самостимуляции мозга Реакция электрической самостимуляции мозга — еще один метод для исследования наркогенного потенциала веществ. Практически все известные вещества, вызываю щие зависимость у человека, способны активировать эту реакцию, основанную на электрическом раздражении структур мозга (зоны "удовольствия";

вентральная тег ментальная область, медиальный переднемозговой пучок и др.), входящих в так на зываемую "систему награды", в ответ на выполнение животным определенного дей ствия (инструментальной реакции). Фенциклидин и фенциклидиноподобные канальные блокаторы NMDA-рецепторов (дизоцилпин, кетамин) растормаживают реакцию самостимуляции, в то время как конкурентные антагонисты NMDA-рецеп торов не обладают подобными свойствами при системном и локальном внутримозго вом (прилежащее ядро, вентральная область покрышки среднего мозга) путях введе ния (Беспалов, 1994;

Herberg, Rose, 1989, 1990;

Bespalov et al., 1994, 1999в).

Ввиду того что реакция электрической самостимуляции мозга является инстру ментальной реакцией, ложноположительные или ложноотрицательные результаты могут быть получены, если исследуемые вещества обладают способностью, соответ ственно, улучшать или ухудшать моторное исполнение. Поэтому наиболее правиль ным считается использование методик, которые позволяют проводить оценку независимо от моторной функции. Одной из таких методик является методика авто титрования. Суть этой методики заключается в том, что животное само определяет минимальную интенсивность стимуляции, которая все еще подкрепляет оперантную реакцию. Эксперименты проводят в стандартной камере Скиннера, оборудованной двумя педалями. Каждое нажатие на одну из педалей ("награждающая" педаль) запускает электрическую стимуляцию, интенсивность которой постепенно снижает ся. Для того чтобы вернуть интенсивность стимуляции к исходному уровню, живот нос (крыса) должно нажать на другую педаль (педаль "перезапуска"). Интенсив ность стимуляции, при которой происходит "перезапуск", считается субъективно пороговой для данного животного. Фенциклидиноподобные антагонисты NMDA рецепторов снижают пороговую интенсивность (рис. 2.10). Дизоцилпин в высоких дозах вызывает значительные нарушения оперантной деятельности (рис. 2.1 ОБ), что не позволяет провести анализ пороговой интенсивности реакции самостимуляции.

2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.10. Влияние дизоцилпина на реакцию электрической самостимуляции мозга (крысы линии Вистар). Животным были имплантированы биполярные электроды в вентральную тегментальную область. Ежедневно проводили два сеанса самостимуляции с интервалом в 1 ч. В дни тестов поведение животного во время первого сеанса служило контролем, на ос новании которого рассчитывали изменение параметров самостимуляции во время второго сеанса В дни тренировок, а также при тестировании эффектов физиологического раствора (рас гворитель для дизоцилпина) пороговая интенсивность самостимуляции во время второ го сеанса составляла 90 % от исходного уровня (феномен "разогрева"). Пороговую интенсив ность определяли с помошыо метода "автотитрования". А. Процент от исходной интенсивно сти стимуляции. Б. Частота нажатий на педаль (количество нажатий за 10 мин). * р < 0, (тест Тыоки), по сравнению с контролем (светлые столбики) 2.7.1.4. Условнорефлекторная реакция предпочтения места Суть этой методики заключается в том, что после того, как инъекции аддиктивного вещества несколько раз осуществляют в определенной обстановке, животные боль ше времени стараются проводить в месте, ассоциированном с действием наркотика.

Данные о способности неконкурентных антагонистов NMDA-рецепторов вызы вать реакцию предпочтения места противоречивы. Есть свидетельства того, что животные избегают место, связанное с введением фенциклидина (Acquas et al., 1989). Однако реакция предпочтения места все-таки развивается при условии, что во время обусловливания фенциклидин применяется в низких дозах (до 0,5 мг/кг) (Marglin et al., 1989). У животных, не получавших ранее (до обусловливания) фен циклидин, развивается условнорефлекторное избегание места, ассоциированного с введением фенциклидина, в то время как противоположный эффект (предпочте ние места) наблюдается у животных, имевших опыт введения фенциклидина (Kitaichi et al., 1996a).

В го же время значительное количество экспериментальных данных указывает на развитие реакции предпочтения места, ассоциированного с введением дизоцилпина (Беспалов, 1994;

Layer et al., 1993;

Hoffman, 1994;

Papp et al., 1996;

см., однако, Tzschentke, Schmidt, 1995). Этот эффект не характеризуется четкой дозозависи чостыо (Hotf.rn.an, 1994) и в равной мере выражен для обоих стереоизомеров дизо цилпина, что плохо согласуется с данными по связыванию с NMD А-рецептором (Del Pozo et al.. 1996). Ряд конкурентных антагонистов NMDA-рецепторов (CGP-37849, CGP-40116) вызывает предпочтение места (Tzschentke, Schmidt, 1995;

Papp et al., 86 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов 1996), в то время как глициновые (кинуреновая кислота, АСРС, АСЕА-1021) и поли аминовые антагонисты не изменяют предпочтения места, что подтверждает их низ кий наркогенный потенциал (Беспалов, 1994;

Bespalov et al., 1994;

Рарр et al., 1996).

Вызывать реакцию предпочтения места способны не все конкурентные антагони сты, что, возможно, связано с различиями между представителями этого класса анта гонистов в профилях связывания с подтипами NMDA-рецепторов. Так на рис. 2. показано, что условная реакция предпочтения места не вырабатывается при введе нии конкурентного антагониста о-СРРепе.

Рис. 2.11. Исследование вторично-подкрепляющих свойств дизоцилпина (А) и D-CPPene (Б) (методика условнорефлекторного предпочтения места;

беспородные мыши). Во время обусловливания животных помещали в один из отсеков челночной камеры после инъекции растворителя, а в другой — после введения дизоцилпина или D-CPPene. По оси ординат время, проведенное в отсеке, в котором животным вводили антагонист NMDA-рецепторов.

Длительность теста — 900 с. * р < 0,05 (тест Даннетта), по сравнению с контролем (темные столбики) 2,7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов 2.7.1.5. Возможные пути ослабления психотомиметического и аддиктивного потенциала антагонистов NMDA-рецепторов Главный вывод, который можно сделать из вышеописанных исследований, заключа ется в том, что различные классы антагонистов NMDA-рецепторов обладают неоди наковым психотомиметическим и аддиктивным потенциалом. Не вызывает сомне ния, что глициновые и полиаминовые антагонисты, а также низкоаффинные канальные блокаторы (в терапевтически разумных дозировках) абсолютно безопас ны в этом отношении. Конкурентные антагонисты не имеют аддиктивного потенциа ла, однако в предварительных клинических испытаниях все-таки получены данные, указывающие на возможность проявления фенциклидиноподобных психотических реакций (например для D-CPPene — Herrling et al, 1997). Как и для высокоаффин ных канальных блокаторов, для конкурентных антагонистов наличие фенциклиди ноподобных эффектов не означает, что вещества этого класса не имеют перспектив клинического применения.

Во-первых, как уже отмечалось (см. гл. 1.8.1), в ближайшее время возможно появ ление новых конкурентных антагонистов, избирательно взаимодействующих с под типами NMDA-рецепторов. Можно предполагать, что такая избирательность приве дет к снижению риска развития фенциклидиноподобных эффектов. Интересно, что после введения конкурентного антагониста CGS-19755 (селфотел) не было замечено никаких психотических реакций (Schmutz et al., 1997).

Во-вторых, психостимулирующее действие фенциклидиноподобных канальных блокаторов может быть ослаблено сочетанным введением средств, модулирующих серотониновые рецепторы 2А-подтипа (Gleason, Shannon, 1997), а4- (Mathe et al., 1996;

Bakshi and Geyer, 1999) и а2-адренорецепторы (Jevtovic-Todorovic et al., 19986), D,- и/или О2-дофаминовые рецепторы (Lapin, Rogawski, 1995). Такое сочетанное введение, скорее всего, не ослабит терапевтически полезные эффекты антагонистов NMDA-рецепторов (Jevtovic-Todorovic et al., 19986). Интересно, что как и для фен циклидина, психотические реакции, возникающие при введении D-CPPene, эффек тивно купируются нейролептиками (Herrling et al., 1997). Не следует также забы вать, что при использовании кетамина в анестезиологической практике часто возникает необходимость в введении диазепама для купирования психомоторного возбуждения. Иными словами, при однократном остром введении конкурентных ан тагонистов вызываемые ими фенциклидиноподобные эффекты, скорее всего, не соз дадут серьезных проблем.

Однако поскольку основные надежды на применение антагонистов NMDA рецепторов связаны как раз с длительным, повторным введением этих веществ, перс пектива сочетанного использования их с нейролептиками (даже атипичными) вряд ли выглядит обнадеживающей. Поиск веществ для контроля фенциклидиноподоб ных эффектов антагонистов NMDA-рецепторов следует вести среди других классов фармакологических средств. Можно выделить три основных принципа, которыми надо руководствоваться при таком поиске. Во-первых, поиск следует вести среди средств из хорошо изученной фармакологической группы, возможность клиническо го применения которых не вызывает сомнений. Во-вторых, искомые средства не дол жны ограничивать или ухудшать клинически полезные свойства антагонистов NMDA-рецепторов. И в-третьих, необходимы экспериментальные данные, указыва 88 Глава 2, Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов ющие на то, что эти средства могут противодействовать нежелательным эффектам антагонистов NMDA-рецепторов.

Примером такого поиска могут служить эксперименты, оценивавшие влияние блокаторов медленных потенциалзависимых кальциевых каналов L-типа (нимоди пин, верапамил, флунаризин) на эффекты дизоцилпина. Кальциевые блокаторы, безусловно, удовлетворяют двум первым условиям. Так же, как и антагонисты NMDA-рецепторов, кальциевые блокаторы эффективны при ишемиях головного мозга, нейродегенеративных заболеваниях, кроме того, они замедляют развитие то лерантности и зависимости при длительном введении этанола, психостимулянтов, опиатов, нейролептиков (Nuglisch et al, 1991;

Pucilowski, 1992;

Fritze, Walden, 1995).

Что касается третьего условия, известно, что блокаторы медленных кальциевых каналов снижают аддиктивный потенциал различных наркотиков (Kuzmin et al., 1994;

Martelotta et al., 1994;

Little, 1995;

см., однако, Schindler et al., 1995). Кроме того, поскольку фенциклидин и ряд других антагонистов NMDA-рецепторов обладают выраженной психотомиметической активностью, не следует забывать, что кальцие вым блокаторам приписывают антипсихотическую активность (Popoli et al., 1992, Pucilowski, 1992).

В эксперименте отрицательные фенциклидиноподобные свойства антагонистов NMDA-рецепторов удобнее всего изучать с помощью набора методик, который мо жет включать;

а) измерение стимулированной локомоторной активности, отражаю щей неспецифйческие психостимулирующие влияния;

б) анализ сенситизации к ло комоторной стимуляции, вызываемой антагонистом, характерной практически для всех наркотиков;

в) изучение дискриминативных свойств антагониста как наиболее адекватный метод анализа субъективных эффектов;

г) оценка реакций внутривенно го самовведения и/или электрической самостимуляции мозга как наиболее типич ных методик, используемых для подтверждения наличия у психоактивных веществ аддиктивного потенциала.

Как видно на рис. 2.12, нимодипин ослабляет дискриминативные стимульные свойства дизоцилпина, хотя этот эффект слишком мал, чтобы делать какие-либо вы воды. В то же время сочетанное введение нимодипина с дизоцилпином практически полностью подавляет развитие сенситизации к локомоторному стимулирующему действию дизоцилпина1 (Sukhotina et al., 1999).

2.7.2. Расстройства внимания и сенсомоторный дефицит Как уже отмечалось, ряд эффектов, возникающих после введения фенциклидинопо добных антагонистов NMDA-рецепторов, считается характерным для шизофрении (Gorelick, Balster, 1995). Одним из психо- и нейрофизиологических проявлений ши зофрении у человека является нарушение процессов внимания и сенсомоторного сопряжения, что наблюдается и после введения антагонистов NMDA-рецепторов.

В целом, вызываемые изменения проявляются либо нарушениями в реагировании на экстероцептивпые (звук — Mansbach, 1991;

Wedzony et al., 1994;

значимый для пове Эксперименты выполнены совместное И А Сухотиной, О. А Драволинои, И О Медведевым 2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.12. Влияние нимодипина на дискриминативные стимульные свойства дизоцилпина (А) и на сенситизацию к локомоторному стимулирующему действию дизоцилпина (Б) у крыс. А. Животные были обучены отличать инъекции дизоцилпина и растворителя. * р < 0, (гест Даннетта), по сравнению с контролем (заполненный кружок). Б. Животные получали в течение 5 дней инъекции дизоцилпина в комбинации с нимодипином (10 мг/кг) или ра створителем Тест на развитие сенситизации проводили после введения дизоцилпина или его растворителя. Во время теста автоматически измеряли горизонтальную локомоторную активность в течение 60 мин * р < 0,05 (тест Тьюки), по сравнению с контролем (темные столбики) дения образ — Dai, Carey, 1994;

и др.) и интероцептивные (субъективные ощущения, вызываемые психоактивными веществами;

Коек et al., 1993) стимулы различной мо дальности, либо снижением аккуратности выполнения ранее выученного навыка (Thompson et al., 1986;

Doty et al., 1992).

Одним из наиболее адекватных методов исследования вызываемого антагониста ми NMDA-рецепторов сенсомоторного дефицита у животных является ингибирова ние акустической реакции предимпульсами. Суть методики заключается в том, что регистрируется амплитуда вздрагивания экспериментального животного (крысы) в ответ на воздействие громким звуком (стартл-реакция), следующее вскоре после слабого предимпульса. Предимпульс значительно уменьшает амплитуду стартл реакции. Эффект предимпульсов блокируется при введении антагонистов NMDA рецепторов (Mansbach, 1991;

Wedzony et al., 1994).

На рис. 2.13 представлены результаты экспериментов, в которых изучалось влия ние двух антагонистов NMDA-рецепторов (дизоцилпина и элипродила) на амплиту ду акустической стартл-реакции. Полученные данные также указывают на различия между классами антагонистов и на большее повреждающее действие фенциклидино подобных антагонистов NMDA-рецепторов.

Кроме того, фенциклидиноподобные антагонисты NMDA-рецепторов снижают аккуратность воспроизведения ранее выработанных навыков (Doty et al., 1992;

Stephens, Cole, 1996). В то же время введение частичных агонистов глициновых ре цепторов (о-циклосерин) повышает аккуратность воспроизведения пространствен ных навыков (Pussinen et al., 1997). Антагонисты АМРА-рецепторов (NBQX, GYKI 52466) в отличие от неконкурентных антагонистов NMDA-рецепторов в дозах, не нарушающих поведение, не снижают аккуратность воспроизведения навыков (Stephens, Cole, 1996).

Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Рис, 2.13. Влияние дизоцилпина (А) и элипродила (Б) на амплитуду акустической стартл реакции у крыс (линия Лонг-Эванс). Исследуемые вещества вводили за 30 мин до акустичес кой стимуляции. Каждое животное подвергали воздействию 60 акустических сигналов ( децибел) с нерегулярными интервалами на протяжении 30 мин. По оси ординат — амплитуда реакции, регистрируемая автоматически с помощью пьезоэлектрического датчика "вздраги вания". Дозы веществ указаны справа от каждого графика (мг/кг) Аккуратность воспроизведения выработанного навыка можно оценивать с помо щью методики "фиксированного числа оперантных реакций", позволяющей учиты вать вклад различных неспецифических факторов. Суть методики состоит в том, что животное (крыса) обучают для получения пищи нажимать на педаль определенное число раз (например от 8 до 12 раз), после чего однократное нажатие на другую пе даль активирует механизм доставки пищевых пеллет. На рис. 2.14 сравнивается вли яние нескольких антагонистов NMDA-рецепторов на количество (в %) безошибоч ных попыток в этом тесте' (Wilmore et al., 1997,1998).

С помощью методик дискриминативного обучения было установлено, что введе ние фенциклидиноподобных антагонистов NMDA-рецепторов в 40-60 % случаев (недостаточно для того, чтобы сделать заключение о сходстве или отличии дискри минативных стимульных свойств!) вызывает поведение, сходное с тем, которое на блюдается под влиянием вещества, использованного в процессе обучения. Подобные результаты были получены при работе с животными, различавшими NMDA (Коек et al., 1990), пентилентетразол (Emmett-Oglesby, Herz, 1987), агонисты D,- и 02-дофа миновых рецепторов (Cory-Slechta, Widzowski, 1991), пентобарбитал (Overton, 1975;

Willetts, Balsler, 1989a), морфин (Bespalov et al., 1998a), кокаин (собственные не опубликованные данные) или А-9-тетрагидроканнабинол (Browne, Weissman, 1981) и растворитель. Аналогичные результаты получены и в отношении некоторых кон курентных антагонистов NMDA-рецепторов (Willetts, Balster, 19896). Среди пред лагавшихся объяснений этого явления отметим феномен "state-dependent" обучения (Коек et al., 1993).

Интерес к влиянию антагонистов глутаматных рецепторов на процессы сенсо моторного сопряжения основан на том, что они значительно подавляют экспрессию ' Эксперименты выполнены совместно с П. М. Бирдсли, К. Уилмор.

2.7. Факторы, ограничивающие применение антагонистов NMDA-рецепторов Рис. 2.14. Влияние антагонистов NMDA-рецепторов на аккуратность воспроизведения ра нее выученного навыка в тесте "фиксированного числа оперантных реакций" (крысы линии Спрэгг-Доули). Объяснения методики в тексте условнорефлекторного поведения, обусловленного введением наркотиков (Беспа лов, Звартау, 1996а;

Bespalov, 1996;

Bespalov, Zvartau, 1997), а ведь именно услов норефлекторным механизмам придается одна из ключевых ролей в развитии реци дивов наркоманий (McLellan et al., 1986;

Ehrman et al., 1996). Однако заметим, что воспроизведение таких классических условнорефлекторных реакций, как мигатель ный рефлекс, не зависит от NMDA-ергической передачи (Сох et al., 1994;

Servatius, Shors, 1996).

2.7.3. Развитие толерантности Практически во всех возможных случаях клинического применения антагонистов NMDA-рецепторов для получения эффекта требуется не однократное, а многократ ное, повторное введение этих веществ. Поэтому вопрос о развитии толерантности к клинически значимым эффектам антагонистов NMDA-рецепторов приобретает исключительно важное значение.

Показано развитие толерантности к действию фенциклидиноподобных каналь ных блокаторов при режимах введения, которые сопровождались также и формиро ванием физической зависимости (Lu et al., 1992;

Wessinger, 1994;

Kitaichi et al., 1995;

Balster, Willetts, 1996). Пока не установлено, вырабатывается ли физическая зависи мость при введении антагонистов NMDA-рецепторов остальных классов, однако из вестно, что толерантность действительно развивается.

Развитие толерантности к эффектам антагонистов NMDA-рецепторов характери зуется рядом особенностей. Во-первых, выраженность толерантности очень мала, не всегда очевидна и не всегда коррелирует с режимом введения и дозировками антаго нистов NMDA-рецепторов. Хотя пока нет данных, указывающих на фармакокинети ческие механизмы толерантности к этим веществам, совершенно определенно можно утверждать, что фармакодинамическая толерантность весьма неоднородна. Напри мер, известно, что толерантность к эффектам антагонистов NMDA-рецепторов мо жет иметь ассоциативный (выработанный) компонент (Smith, 1991). Эти данные 92 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов вызывают наибольшее замешательство, так как антагонисты NMDA-рецепторов сами по себе способны ухудшать обучение и подавляют развитие толерантности к другим классам психоактивных веществ (см. гл. 3).

Как и для многих других нейромедиаторных систем, введение антагонистов NMDA-рецепторов способно вызывать повышение экспрессии рецепторов и/или увеличение чувствительности к агонистам. Анализ имеющейся информации пока зывает, что результаты экспериментов с длительным введением антагонистов NMDA-рецепторов ("ир-регуляция", "down-регуляция", нет эффекта) зависят от типа использованного антагониста (например конкурентный или неконкурент ный), длительности введения (3-28 дней), дозировок и режима введения (постоян ный или дробный) (Manallack et al, 1989;

Beart, Lodge, 1990;

Williams et al, 1992;

Sanner et al., 1994;

Rabbani et al., 1995;

Weiss et al., 1996;

Lason et al., 1997). Напри мер, повторные введения дизоцилпина (МК-801) и фенциклидина увеличивают экспрессию мРНК для субъединицы NMDAR1 (Sanner et al., 1994;

Lason et al., 1997;

Wang et al., 1999a), а также связывание меченого [}Н]МК-801 (McDonald et al., 1990;

Williams et al., 1992).

Возможно, что причиной развития кажущейся толерантности при длительном введении антагонистов NMDA-рецепторов является повышение чувствительности к эндогенным агонистам NMDA-рецепторов. Такое предположение подтверждается, например, повышением проконвульсантной активности NMDA после субхроничес кого введения высокоаффинных канальных блокаторов и конкурентных антагонис тов (Rabbani et al., 1995;

Brooks et al., 1997;

см., однако, Boast et al., 1988). Далее, у жи вотных, получавших повторные инъекции дизоцилпина (МК-801), усиливается нейротоксическое действие агонистов NMDA-рецепторов (McDonald et al., 1990;

Norman et al., 1990).

Установлено также, что длительное введение антагонистов NMDA-рецепторов может впоследствии оказать влияние на формирование процессов, зависимых от NMDA-рецепторов, например на развитие лекарственной толерантности и зависи мости (см. гл. 3 и 4). Действительно, опыт введения дизоцилпина (МК-801), кетами на и декстрометорфана в последующем отрицательно сказывался на интенсивности опиатного абстинентного синдрома (Koyuncuoglu, Aricioglu, 1991;

Koyuncuoglu et al., 1992;

см. также гл. 4.1), хотя эти данные не были подтверждены для конкурентных антагонистов (Tiseo et al., 1994). Такие данные могут серьезно скомпрометировать клиническое применение антагонистов NMDA-рецепторов, так как пациенты, полу чающие эти средства по одним показаниям (например нейродегенеративные рас стройства), окажутся в группе риска по развитию судорожных состояний (например при отмене антагонистов NMDA-рецепторов) или по формированию лекарственной зависимости.

Во-вторых, к некоторым эффектам антагонистов NMDA-рецепторов развивается не толерантность, а сенситизация (Wolf, Khansa, 1991;

Pechnick, Hiramatsu, 1994;

Xu, Domino, 1994;

KitaichietaL, 1995;

см. также рис. 2.12Б, 2.15). Однако развитие сенси тизации, скорее всего, характерно только для высокоаффинных канальных блокато ров и некоторых конкурентных антагонистов.

В-третьих, развитие толерантности во многом может определяться принадлеж ностью антагониста NMDA-рецепторов к тому или иному классу. Выявлено разви тие толерантности к таким эффектам конкурентных антагонистов, как угнетающее • После повторного введения растворителя I I После повторного введения D-CPPene Рис. 2.15. Влияние дизоцилпина и мемантина на количество преждевременных оперантных реакций у крыс, обученных нажимать на педаль в режиме подкрепления "фиксированный интервал". В течение 7 дней, предшествовавших тесту, животные получали повторные введе ния о-СРРепе или растворителя. За 30 мин перед заключительным тестированием животные получали инъекции дизоцилпина или мемантина (дозы указаны на оси абсцисс). * р < 0, (тест Тыоки), по сравнению с контролем (темные столбики) действие на локомоторную активность (Boast et al., 1988;

Rabbani et al., 1995) и мо торную координацию (Smith, Chapman, 1993), каталептогенные свойства (Lu et al., 1992). В то же время в ряде исследований не обнаружено развития толерантности к моторным (Boast et al., 1988;

De Sarro et al., 1996), нротивосудорожным (Boast et al., 1988;

Smith, Chapman, 1993;

De Sarro et al., 1996), нейропротективным (Urwyler et al., 1996), анксиолитическим (Willetts et al., 1993;

Jessa et al., 1996) и антидепрес сантным эффектам конкурентных антагонистов NMDA-рецепторов (Skolnick et al., 1992).

Полученная в отношении глициновых и полиаминовых антагонистов информа ция крайне скудна: известно лишь о развитии толерантности к частичным агонистам глицинового участка (Skolnick et al., 1992;

Lopes et al., 1997).

Существование различных классов антагонистов NMDA-рецепторов, а также комплексный характер взаимодействия между различными связывающими участка ми NMDA-рецепторного комплекса (например см. табл. 1.4) позволяют предпола гать, что будет довольно непросто предсказать развитие кросс-толерантности или кросс-сенситизации между определенными типами антагонистов NMDA-рецепто ров. В то же время вполне реальной представляется ситуация, когда одновременно или в разное время будут применяться два или более антагониста NMD А-рецепторов с различными или одинаковыми показаниями. Интерес также вызывает возмож ность развития перекрестной толерантности между антагонистами NMDA-рецепто ров и представителями других классов фармакологических средств (например бар битуратами, бензодиазепинами, этанолом;

Rabbani et al., 1995).

На настоящий момент экспериментальных данных крайне недостаточно. Напри мер, известно, что симметричная кросс-толерантность к каталептогенным свой ствам развивается между фенциклидиноподобными канальными блокаторами и конкурентными антагонистами NMDA-рецепторов (Lu et al., 1992;

см., однако, 94 Глава 2. Нейро- и психотропные свойства антагонистов NMDA-рецепторов Rashidy-Pour et al, 1995). На рис. 2.15 приведены некоторые данные о развитии толерантности и кросс-толерантности в результате повторного введения конкурент ного антагониста D-CPPene1. В этих экспериментах (водное подкрепление, "фикси рованный интервал") инъекции D-CPPene выполняли после ежедневной трени ровки, чтобы избежать формирования "ассоциативной" толерантности (Kumar, Slolerman, 1977).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.