WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||

«БРИЖИТ БАРДО И нициалы Б. Б. ...»

-- [ Страница 10 ] --

Я всегда любила петь, я отдаюсь во власть музыки и слов и за­ бываю обо всем!

В Базоше мои собаки одна за другой стали жертвами загадоч­ ных несчастных случаев.

Первый из них произошел с кроткой Дианой, которую нашли однажды утром без ноги: то ли ее отрезало буфером автомобиля, то ли вырвало пулей крупного калибра! Я в панике бросилась с ней к ветеринару, и ее жизнь была спасена. Но она потеряла много крови, и выздоровление было долгим. Она смотрела на меня добрыми золотисто-карими глазами и лизала руки. Потом вдруг исчезла Барбишю, я обшарила окрестности, обещала возна­ граждение тому, кто ее найдет, но она так и не нашлась.

Я чуть не заболела от расстройства!

Бижуфикс нашли в загончике, который служил ей конурой: в нее всадили заряд дроби. Спасти ее было невозможно... А Пата- пон умерла от отравления стрихнином.

Я подняла скандал в мэрии, в редакциях местных газет и по­ слала отчаянное письмо во «Франс-Суар», в котором жаловалась на жестокость местных крестьян и обещала принять меры против охотников... Я была готова на все, лишь бы утолить жажду мести, разъедавшую мне нутро. Мне хотелось убить негодяев, зверски расправившихся с моими собаками, бедными, славными живот­ ными, виноватыми единственно в том, что они бегали по полям за мелькнувшим где-то зайцем. А разве сами они, убийцы, не де­ лали того же каждый уик-энд? Они настолько обнаглели, что стреляли в моих уток, моих баранов, моих коз!

Я люто возненавидела их и поклялась бороться с ними до самой смерти.

Но сколько я ни кричала, ни угрожала, сколько ни поднимала шума на всю страну, убийц так и не нашли. У меня было одно предположение, но слишком мало доказательств, а собирать их — дело опасное, поэтому позиции мои оказались слабыми.

Сейчас, когда прошло почти четверть века, когда я стала силь­ нее, потому что меня поддерживают сорок тысяч членов моего фонда, я продолжаю выступать против них и никогда не опускаю рук, даже если проигрываю сражение. Я должна отомстить во что бы то ни стало, отомстить за гибель моих собак и тысяч других животных.

Меня охватило отвращение к двуногим, и я решила немного отдохнуть в «Мадраге». Лоран поехал со мной.

У него не было определенных занятий, и он мог составить мне компанию. Все виделось мне сквозь дымку сожаления и печали.

Во мне что-то сломалось. Мои усилия казались пустыми и беспо­ лезными.

Я много времени проводила у Жики и Анны. Они были такие сильные, надежные, прямодушные, верные, веселые и мудрые.

Однажды вечером, когда я с трудом преодолевала подъем по каменистой дороге, ведущей к их старой, уединенной ферме, моя малолитражка заглохла. Ну и положеньице! До меня доносился лай собак, но в густеющих сумерках был виден только старый грузовик, похоже, заброшенный. Из него вылез какой-то человек и направился ко мне... Я слегка испугалась! Он попытался помочь мне завести машину, потом полез в грузовик и принес оттуда полную корзину крошечных, от силы трехнедельных щенят.

Встревоженная мать бежала следом. Он предложил мне купить щенка... У меня с собой было только пятьдесят франков, это его устроило. И в свете фар я выбрала себе коричневый комочек, ма­ лышку, которую пригрела на своей груди, которую мне суждено было любить и беречь четырнадцать лет. Она послужила для меня сигналом к началу нового этапа моей жизни, целиком посвящен­ ного защите животных.

Пишну стала моим талисманом, в горе и в радости.

Она вернула мне способность улыбаться, в какой-то степени вернула радость жизни. У нее был свой, ярко выраженный харак­ тер, и ворчать она научилась раньше, чем лаять. В «Мадраге» три здоровенных пса встретили ее, дружелюбно виляя хвостами. Под их зашитой она вскоре стала пробовать себя в роли сторожевой собаки, кусала пятки, икры и все, что свисало на пол.

Я вернулась в Париж с Пишну на руках.

Мама Ольга хотела, чтобы я прочла сценарий «Колино Заде- ри-Рубашку» — она находила его очень удачным. Автором была моя любимая Нина Компанеец, она же — режиссер, а заглавную роль должен был играть Франсис Юстер. Сниматься мне предсто­ яло недолго, всего неделю: Ольга полагала, что это будет очень кстати после провала «Дон Жуана-73».

Я ворчала, что не хочу сниматься.

Лоран, как всегда, оптимистичный, жадный до новых впечат­ лений, заверил меня, что сниматься в Сарла, этом чудесном горо­ де, будет просто замечательно. Он обещал показать мне во всей красе юго-запад Франции, с его самобытной кухней, с его замка­ ми, его пейзажами, так непохожими на виды Прованса...

В общем, прочитав и ознакомившись, я одобрила и подписала.

В это же время Коринна Дессанж представила мне Жан-Пьера Элькаббака. Он непременно хотел, чтобы я участвовала в его те­ лепередаче, очень серьезной и, как правило, посвященной поли­ тическим деятелям: «Актюэль-2».

У меня захватило дух!

Там надо было отвечать на вопросы четырех журналистов в те­ чение часа, в прямом эфире. Риск был огромный, я начала уми­ рать от страха за неделю до передачи и пришла в себя только не­ делю спустя — но я рискнула!

Ну что я в сущности теряла?

Зато могла кое-что найти] Публика не знала подлинной Брижит. Сколько лет во мне ви­ дели очаровательную идиотку, которой я отнюдь не была. Пора было объяснить это всем!

И вот девятого апреля, ни жива ни мертва от волнения, я усе­ лась напротив моих мучителей. Это были Клод Саррот, Рене Бер- жавель, Франсуа Нурисье и Люсьен Бодар. Жан-Пьер Элькаббак, выполнявший роль ведущего и арбитра, уселся за отдельным сто­ ликом, между мной и ими. Это было как в суде. Я старалась унять дрожь в руках, выдававшую мой панический страх. Мне надо было оставаться спокойной, уравновешенной, уверенной в себе, а между тем сердце у меня колотилось так, что было слыш­ но в микрофон звукооператору. Из этого тяжкого испытания я вышла с победой, но совершенно без сил. Французы увидели, что я совсем не такая, какой они меня воображали. У меня час копа­ лись в кишках, заглянули в самые сокровенные уголки души, а я отвечала шутками, словесной эквилибристикой.

Десять миллионов телезрителей следили за этой дуэлью в пря­ мом эфире. Многие просили повторить передачу, и ее повторили через четыре месяца.

Это был колоссальный успех.

Я красиво уходила из кино, я прощалась с местом в жизни, которое мне больше не принадлежало. Это было ясное, четкое, исчерпывающее разъяснение, кто я есть на самом деле и какой хочу быть отныне. Как правильно сказал Ларошфуко: «Есть время, когда в жизни можно добиться удач. И есть время, когда можно добиться, чтобы жизнь удалась».

Когда сейчас, двадцать два года спустя, я пишу эти строки, нельзя сказать, чтобы жизнь удалась, это далеко не так, но по­ пытка была сделана. Я сумела добиться того, к чему стремилась: я защищаю животных, рассказываю людям об ужасных условиях их существования и возможностях эти условия изменить, говорю правду о бессмысленных бойнях, невинными жертвами которых они становятся, об их страданиях и бедах.

И я горжусь этим! Даже если иногда меня поднимают на смех!

* * * Я заслужила несколько дней отдыха!

Мы с Лораном решили, что надо съездить на юго-запад Фран­ ции, посмотреть места, которые я совсем не знала. А в первые дни мая я должна была приехать в Сарла на съемки «Колино».

К нам присоединились мои друзья из Сен-Тропеза, агенты по не­ движимости Пьер и Нелли Медер, — они хотели купить себе дом в тех краях.

И, конечно же, я взяла с собой Пишну: она так описала ковры на бульваре Ланн, что мадам Рене под этим предлогом устроила генеральную уборку.

Вначале я едва не влюбилась в этот уголок Франции.

Когда Пьер и Нелли нашли дом своей мечты, я чуть было не купила соседний — вместо «Мадрага». Но вовремя вспомнила, что эти места кишат самыми злобными и коварными охотника­ ми, какие только бывают. Вдобавок именно тут, по варварской местной традиции, откармливали птицу для изготовления паште­ та из утиной и гусиной печенки! Надо сказать, что пока мои дру­ зья лакомились картофелем по-сарлатски и жарким из утки или гуся, я ела тертую морковь и салат из помидоров с яйцом, чтобы не нести вину за чью-то мучительную агонию.

В общем, не все мне там понравилось. И это мое впечатление подтвердилось несколько лет спустя, когда я вела борьбу против незаконного отстрела горлиц в Медоке.

Потом мы приехали в Сарла, где уже начались съемки, где меня дожидались Ольга и толпа журналистов. Дедетта работала на другом фильме, и мне пришлось доверить лицо незнакомой гри­ мерше, оказавшейся, впрочем, очень славной.

В фильме участвовала масса знаменитых актеров, но я не была ни с кем из них знакома. Весь этот маленький мирок сложился в семью, в которой я чувствовала себя чужой. Нина, никогда не ме­ нявшаяся, милая и терпеливая, попыталась приручить меня как могла, чувствуя, что дикое животное во мне возобладало над ки­ нозвездой.

Франсис Юстер осваивал актерскую профессию;

продвигаться на сцене и в жизни ему помогала любящая, многоопытная Нина, которая и вывела его на эту стезю. Он чувствовал, что его опека­ ют, выделяют, видел, как перед ним заискивают очаровательные актрисы с громкими именами. Порой он держался самоуверенно и заносчиво, а это уж мне совсем не нравилось. По праву или не по праву считая себя новым Жераром Филипом, он склонен был смотреть на остальных, в том числе и на Нину, как на грязь под ногами. Иногда он просто бесил меня. С тех пор Франсис Юстер очень изменился, он проложил себе дорогу в искусстве исключи­ тельно талантом и стал одним из самых блестящих актеров клас­ сического репертуара, которым может гордиться Франция!

Во время съемки одного из первых эпизодов с моим участием в замке Ламот-Фенелон, где я присутствовала на турнире, устро­ енном моими придворными, я заметила в массовке крестьянку с двумя маленькими прелестными козочками. Освободившись, я прямо в этом средневековом костюме, с остроконечным голов­ ным убором, пошла погладить этих козочек. Пишну, теперь всег­ да бегавшая за мной по пятам, возмущенно тявкала от ревности.

Оказалось, это статистка-фермерша с нетерпением ждет, когда закончатся съемки турнира: в воскресенье ее внук идет к первому причастию, и одна из козочек предназначена для праздничного обеда. Другую уже продали на какую-то ферму, где делали козий сыр! Теперь у меня была одна забота — спасти этого крошечного козленка, ростом с мою Пишну. Я уже не думала о роли, фильм казался мне чепухой, а сама я в этом маскарадном наряде — про­ сто чучелом. Вечером я купила козочку и вернулась в отель, держа ее под мышкой с правой стороны, а Пишну — с левой.

Я произвела большой эффект!

Однако дирекция отеля была обеспокоена: где я оставлю ее на ночь? Только не у себя в номере!

Об этом не может быть и речи!

В отеле не было подсобного помещения, которое годилось бы под хлев, — у них не принято пускать клиентов с козами! Это уже была проблема, особенно если учесть, что каждые три часа ее надо было кормить из бутылочки, а оставшись одна, она тут же принималась блеять душераздирающим голосом. Мы попробова­ ли поместить ее в одну из комнат при кухне, однако, едва мы за­ крыли дверь, раздался такой звон разбитой посуды и грохот ка­ стрюль, начался такой тарарам, что мне пришлось забрать козу и щедро оплатить убытки. Я попросила выделить ей номер, но мне возразили, что ковры и стильная мебель в номерах подбирались не для скотного двора. Не зная, как быть, вконец измученная и издерганная, я вернулась к себе в номер с собакой и козой и уло­ жила обеих в свою постель.

Все сошло гладко!

Я выводила их гулять на поводке, и они как паиньки делали свои дела на Подстриженной лужайке, под осуждающими взгляда­ ми садовников и клиентов отеля, принимавших меня за сума­ сшедшую! Бутылочки с молоком для Колинетты волновали меня гораздо больше, чем мой текст и исполняемая роль, на которую мне было глубоко наплевать!

Именно тогда я приняла окончательное решение расстаться с актерской профессией.

Я увидела себя в зеркале, в этом дурацком средневековом кос­ тюме, с Пишну и Колинеттой, которые вертелись у моих ног с блеянием и лаем. И вдруг мне осточертело все это кривляние, мне стало понятно, что я пленница, отрешенная от настоящих жизненных ценностей. Мое занятие показалось мне ничтожным, ненужным, никчемным, достойным осмеяния.

У меня была только одна жизнь, и я должна была прожить ее по-своему!

Вечером, к невыразимому изумлению мамы Ольги, я подарила эту сенсацию Николь Жоливе, журналистке из «Франс-Суар», случайно оказавшейся на съемках:

— Я ухожу из кино, все, конец, этот фильм последний — на­ доело!

В средствах массовой информации поднялась настоящая буря!

Все газеты мира, кто всерьез, кто со скептической усмешкой, подхватили эту новость. У меня уже бывали такие капризы...

Меня подняли на смех — бросила кино из-за козы! А как-то впоследствии, когда я велела кастрировать осла — вполне обыч­ ное дело, — мировая пресса вновь принялась потешаться надо мной, уверяя, будто кастрация — мое давнее хобби! Я уже не придавала значения всем этим бредням, повинуясь лишь моему инстинкту, принятой мной линии поведения и моему сердцу.

У меня словно гора свалилась с плеч. Теперь, думала я, нач­ нется нормальная жизнь, на природе, без всякого принуждения, среди животных, которых я так люблю, которые так близки мне.

Бедная я, бедная, если бы я знала!..

* * * Я так и не изменила своего решения, несмотря на все предло­ жения, которые получала мама Ольга, — а среди них были и весьма заманчивые.

В последнем кадре последнего эпизода моего последнего, сорок восьмого фильма, у меня на руке сидит голубка.

Это глубоко символично.

Когда прошла эйфория, вызванная внезапным решением, бу­ дущее вдруг разверзлось передо мной, как бездна, как черная пу­ гающая пропасть. Трудно одним махом провести черту под целой жизнью, еще труднее начать после этого новую. Я с семнадцати лет привыкла, что кто-то за меня принимает решения, несет всю ответственность, управляет мной, у меня никогда не было време­ ни думать и жить самостоятельно.

С другой стороны, мне всегда приходилось вживаться в образ героини, которую я играла, жить параллельной жизнью. Это по­ зволяло мне разряжаться, перетекать из одной жизни в другую, а иногда и смешивать их. А теперь я перекрывала себе этот предо­ хранительный клапан, перерезала пуповину, давая ей колыхаться в вечном бездействии.

Колинетта, водворенная вместе со своими бутылочками в Базош, прожила у меня пятнадцать лет;

всю свою жизнь она была ручной козочкой-собачкой, умненькой и ласковой!

Чтобы быть по-настоящему в ответе за животных, которых я приручила, я посвятила им себя целиком, безраздельно, с добро­ совестностью, иногда непосильной, но также дарившей мне порой самые истинные, самые неподдельные радости, какие я только знала в жизни.

В августе, будучи все еще в Париже — Сен-Тропез летом стал невыносим, — я пошла в парикмахерскую, навести красоту. Ка­ жется, с тех пор я ни разу больше туда не ходила. Но тогда меня еще очень волновала собственная внешность, и я позволяла уро­ довать себе волосы всевозможными модными составами. Прошли годы, и три прутика от метлы — все что осталось у меня на голо­ ве — превратились в пышную блестящую шевелюру, вполне здо­ ровую и такую длинную, что я могу сидеть на своих волосах.

В тот день я пришла и увидела, что моя парикмахерша прижи­ мает к груди белого крольчонка. Но нет, это не крольчонок, это крошечный щенок английского сеттера! Его оставили здесь одна клиентка, она недавно пережила трагедию и хотела избавиться от этой прелестной крошки.

И парикмахерша сунула щенка мне!

Это была самочка, совсем малюсенькая, дрожащая, вся белая, с маленьким черным пятнышком над левым глазом. Бедная плю­ шевая зверюшка с неясным будущим, такая юная, невинная и уже брошенная. Сердце мое растаяло. Мы ушли вместе. Она си­ дела у меня на плече, вцепившись в волосы.

Но когда мы явились на бульвар Ланн, дело приняло серьез­ ный оборот. Ревнивая, властная Пишну устроила нам ужасную сцену. Мое приобретение от страха намочило только что вычи­ щенный ковер. Мадам Рене глядела на нас осуждающе, и я по­ чувствовала себя виноватой. Лоран сказал мне, что собаки этой замечательной и весьма редкой породы отличаются необыкновен­ но кротким нравом, необычайной красотой и грацией. Я убеди­ лась в этом, воспитывая Нини, которая стала родоначальницей династии. Английские сеттеры и похожие на них породы до сих пор остаются моими любимыми собаками, насколько я вообще могу любить одних животных больше других.

Клиентка моей парикмахерши бросила Нини потому, что это была собака ее двухлетнего сына, который утонул в Довилле на глубине двадцати сантиметров. Нини, в свою очередь, утонула де­ сятью годами позже.

Чтобы заполнить свободное время, я согласилась записать с Саша Дистелем «Солнце моей жизни», очаровательный дуэт, про­ долживший во Франции успех великого американского певца Стиви Уандера. Пластинку слушали и покупали очень многие, а ее исполнение было увековечено в телепередаче «Хиты Саша Дистеля». Поскольку мое решение бросить кино было незыбле­ мым, представители телекомпаний толклись у моих дверей, под­ бирая крошки.

Я прекрасно понимала, в чем тут дело. Но я обожала петь.

Чтобы отпраздновать мой первый день рождения в качестве бывшей кинозвезды, Жан Букен придумал замечательную вещь:

дать костюмированный бал в своем новом ресторане «Тарелка с маслом» на улице Сен-Бенуа. Нам предстояло воскресить 1900-е годы — в стиле этой эпохи был выдержан ресторан.

Я отыскала в одной театральной костюмерной настоящее пла­ тье того времени из кружев шантильи цвета шампанского, на­ столько узкое в талии, что вечером я не стала ничего есть, боясь, как бы оно не лопнуло. Парикмахер от Дессанжа приколол мне шиньон и укрепил на нем цветы померанца. От бульвара Ланн до улицы Сен-Бенуа меня доставил фиакр, запряженный парой, а впереди ехал старинный автомобиль с непрерывно чихающим мо­ тором.

Жан и Симона устроили все по-королевски.

В кругу моих ближайших друзей, таких красивых в своих кос­ тюмах и платьях, с усами и шиньонами, я провела необыкновен­ ный, незабываемый вечер, отпраздновала мой тридцать девятый день рождения радостно и беззаботно, в любви и веселье.

Хорошо быть счастливым!

Фи-Фи д’Эксеа и Шанталь Боллоре собирались с дюжиной друзей на остров Маврикий. Их приятель Арно де Роне пригла­ сил отдохнуть на его родном острове таких парижских знамени­ тостей, что этот полет был похож на роскошный чартерный рейс.

Они предложили нам присоединиться к ним!

Лоран страшно воодушевился, он, конечно, был «за».

Я отнеслась к этому прохладнее: я терпеть не могла самолет, а туг предстояло шестнадцать часов полета, я старалась избегать представителей высшего света, а там они будут вокруг нас все время, и, главное, ни за что на свете не хотела расставаться с Пишну и Нини.

Общество защиты животных, двенадцать лет обещавшее мне открыть менее гнусный приют, чем тот, где я в 1966 году нашла моих бедных собачек и кошек, наконец построило в Женневиле заведение под названием «Гостеприимство».

Меня попросили взять над ним шефство. Я с радостью согла­ силась открыть вместе с председательницей общества, Жаклин Том-Патенотр, эту новую тюрьму. Я надеялась, что она будет более сносной, хотя бы благодаря более здоровой атмосфере в только что построенных помещениях!

И вот шестого ноября я появилась там в окружении целой своры журналистов и фотографов, служащих Общества, пресс- секретарей, одного министра и Жаклин Том-Патенотр.

Перерезая ленточку под треск десятков фотовспышек, я услы­ шала многоголосый лай. А затем, не проявив никакого интереса к бедным брошенным собакам, не удостоив их даже взглядом, вся толпа кинулась в зал, где нас ожидало шампанское, трибуна и гроздь микрофонов. И каждый произнес слащавую и льстивую речь. Устав от этих восхвалений, озабоченная судьбой животных, которая была для меня важнее, я незаметно покинула зал, взяла привезенную из дома сумку с печеньем и пошла навестить ма­ леньких узников.

Я провела целый час на четвереньках, пытаясь впридачу к пе­ ченью дать этим бедолагам хоть немного нежности, немного ласки, немного тепла. У них были добрые, печальные глаза, они тянули ко мне лапы между прутьями решетки, умоляя освободить их. Они не обращали внимания на печенье, а лизали мне руки и ждали моего ответа. Я выплакала всю душу, глядя на это несчас­ тье, а дураки в зале в это время обменивались комплиментами.

Некоторые собаки грызли решетку так яростно, что из десен шла кровь, другие, покорившись судьбе, свернулись калачиком в углу клетки, на загаженном бетонном полу, и уже ни на что не реаги­ ровали.

Это было жутко, беспросветно, бесчеловечно.

Эти бедные животные попали в темницу, в невыносимые ус­ ловия только за то, что их бросили бессовестные, бессердечные люди. Мне так хотелось открыть эти тяжелые засовы. Так хоте­ лось взять их к себе, ухаживать за ними и любить их, как они того заслуживают. Но их было четыреста! А сколько еще тех, что ждут освобождения хозяев, отбывающих десяти — или двадцати­ летний срок? А еще других, тех, что терпеливо, с надеждой ждут выздоровления больных, которые, быть может, никогда не вер­ нутся к ним из больницы!

Я прикоснулась к страданию в чистом виде.

Сколько таких же страдальцев, разбросанных по всей Фран­ ции, томятся в еще худших условиях?

С этого дня мое имя, моя слава, мое состояние, моя еще не растраченная молодость и сила будут отданы на то, чтобы помо­ гать им до самой смерти, на то, чтобы бороться за них, мстить за них, любить их и пробуждать к ним любовь. Такой обет я дала себе в тот день, шестого ноября 1973 года.

И я сдержала слово!

У меня снова была цель в жизни. И какая цель!

Теперь мне надо будет заботиться о животных не только в Ба­ зоше и «Мадраге», а во всем мире, возможно, обаяние и извест­ ность помогут мне быть услышанной, быть понятой. Я была полна надежд и планов, убеждена, что стоит мне вмешаться — и, как по волшебству, ужасное положение животных на нашей пла­ нете станет немного легче.

Увы, как мне пришлось убедиться, ничто не дается даром.

Все надо добывать силой рук, силой воли, а порою силой от­ чаяния.

* * * Дождливым, туманным, грязным ноябрьским вечером, вместе с Лораном, Фи-Фи д’Эксеа, Шанталь Боллоре и остальными я вылетела на остров Маврикий.

Я согласилась ехать скрепя сердце! Но по прибытии на место сердце мое возрадовалось! Стараясь не обращать внимания на скучную светскую публику, которая нас сопровождала, Фи-Фи с Шанталь, Лоран и я устроились в маленьком бунгало отеля «Оле­ нья чаща».

Это было нечто восхитительное!

Нас ожидали кокосовые пальмы, белый песок, бирюзовая ла­ гуна. День за днем, медленно, но верно я осваивалась в этом ма­ леньком раю, который зовется Маврикий. Первым делом я оце­ нила любезность местных жителей, с ними можно было отдо­ хнуть от желчных французов.

На этом острове и вправду каждый был красив, каждый был любезен. Арно де Роне устроил в нашу честь прием в своем доме в колониальном стиле, освещенном смоляными факелами, кото­ рые держали полуголые мужчины в тюрбанах. Я познакомилась с его матерью, замечательной женщиной, принадлежавшей к друго­ му веку, и с его нянюшками, толстыми и фудастыми нефитянка- ми, которые сердечно обняли меня, выпевая протяжные мелодии, словно прямиком пришедшие из Нового Орлеана.

Это был волнующий, необыкновенный, неповторимый, неза­ бываемый вечер.

Когда я думаю об Арно, исчезнувшем несколько лет спустя в ненасытной пасти океана вместе с виндсерфером, которым он так искусно владел, моему мысленному взору предстает обаятельней­ ший человек, ребенок, выросший на Маврикии среди боготво­ ривших его женщин, влюбленный в эту страну, где он был ма­ леньким принцем, просившим нарисовать ему доску с парусом!

Я побывала в Кюрпипе с его китайским кварталом и миниа­ тюрной Эйфелевой башней, в Пор-Луи с его разноплеменной толпой моряков, фязными борделями, рынками, где продавали ароматные и дурманящие травы, с китаянками-крупье в казино, где царил обман!

Я полакомилась рыбой святого Петра, которая ловится только в теплых водах под этими широтами. Я видела, как местные жи­ тели предлагают угощение индуистским богам в маленьких ку­ мирнях на поворотах дорог. Потом сшила на заказ несколько сари у чудесной портнихи.

И вот однажды я увидела стаю одичавших бродячих собак, ко­ торые искали себе пропитание на пляже! Тогда я стала собирать по ресторанам остатки еды, выпрашивая то тут, то там какую-ни­ будь косточку! Я раскладывала все это на пляже и видела, как не­ счастные звери набрасываются даже на листья салата!

На это невозможно было смотреть.

Среди них был черненький комочек на четырех лапках, ос­ тальные задирали его и не подпускали к еде. Я попыталась при­ ручить его. Но это была безнадежная затея. Бедный черненький комочек на четырех лапках, изголодавшийся и истощенный, был свиреп, словно африканский лев. Один местный житель, служа­ щий отеля, заверил меня, что сможет его поймать. Я согласилась, не слишком веря, что ему это удастся.

Вечером, когда я вернулась домой, он с радостным видом ука­ зал мне на коврик у дивана. Там, опутанный сетью, лежал не­ счастный черный комочек, скулящий, обессиленный, напуган­ ный. Я схватила ножницы в отчаянной попытке освободить щенка из этого недостойного плена и накричала на служащего, обзывая его всеми бранными словами, какие только пришли мне в голову.

Как только я выполнила свою задачу, меня жестоко укусили.

Пришлось вызвать врача, который сделал мне два противо­ столбнячных укола в живот и еще несколько в ягодицы. И все же я была счастлива, что сумела освободить мой бедный черненький комочек на четырех лапках, а он, не долго думая, побежал обрат­ но к своим товарищам по несчастью и даже не дотронулся до роскошного угощения, которое я поставила ему под нос. С этой минуты мое пребывание на Маврикии превратилось в сплошное хождение за едой для собак. С наступлением темноты я выклады­ вала свою добычу на пляже. Ласка и терпение принесли свои плоды: в конце концов мне удалось погладить черненький комо­ чек на четырех лапках. Это была самочка, она очень быстро по­ няла, что я ее люблю и не хочу обидеть. Она даже лизнула меня в нос! Она бежала ко мне, едва заслышав мой голос!

Бедная зверюшка, я уехала и оставила ее.

Но что мне было делать?

Я оставила служащему, который ее поймал, солидные чаевые и попросила кормить ее после моего отъезда.

* * * Я была готова, наконец-то готова вступить в новую жизнь.

Зачеркнув ради них мою личность и мою славу.

Поставив себя на службу их выживанию.

Забыв себя самое, чтобы думать только о них одних.

Став служительницей Религии животных.

Брижит Бардо, в заснеженном Базоше, сегодня, 7 декабря 1995 года СТИХОТВОРЕНИЯ МОЕГО ПАПЫ ПИЛУ Из сборника «Стихи ворохом» (1960 г.), удостоенного награды французской Академии. Перевод Е. Кассировой.

МОРСКОЙ ЗАКАТ Над синькою вод В огне небосвод И дальние скалы.

Безбрежные алы Под вечер просторы...

Но сумерки скоры:

Не радуя глаз, Приветствуют нас...

И блеском лучей Последних и зарев, Неведомо чей, Кораблик залит.

Но гаснет зенит...

Огонь, отбазарив, Затих. И, как чуду, Не веря глядишь:

Не зарево — всюду Поблекшая тишь.

И вот уже лишь На небе немножко — Не светлого, нет, А тоненький след, Бороздка-дорожка...

Все — ночь.

СЕМЬЯ В СЕН-ТРОПЕЗЕ Брижит, как высадилась с яхты, Проговорила на бегу:

«С тобой побуду — ох ты, ах ты — Три дня, а больше не могу!» День первый. Вроде бы сперва Взирает преданно и кротко На папу доченька красотка.

И я своей семье — глава.

Но наступает день второй.

И в гости наезжает свора.

И занимают дочь игрой Под руководством режиссера.

День третий и второго горше;

И дочка, папочку любя, Мне дарит хахаля дублерши, Чтоб не скучать, взамен себя.

Но к новым блеску и престижу Собравшись, милая Брижит На яхту завтра пробежит — Даст Бог, тогда ее увижу!

МИМОХОДОМ Брижит Брижит, тебе немало тушей, И гимнов раздалось, и од...

Но нынче вечером, послушай:

Твой папа шепотом поет...

Да, папин шепот тих и слаб, Но прозвучит он так знакомо И любяще внизу, у дома, Как вечно голоса у пап...

Смотри, да, это я внизу Шепчу стихи, во тьме шагая, Тебе, дочурка дорогая.

Но мимо я пройду — и сгину.

А ты однажды скажешь сыну:

«Твой дед — поэт», — смахнув слезу.

КАМЕРОН Генералу Кенигу Втроем сражались против тысяч Легионеры те.

Смогли по праву крест им высечь На гробовой плите!

Их памятник цветами кроя, Мы, внуки, слезы льем, Что зарастает поле боя Асфальтом и быльем.

Второе поколенье, третье Давно за гранью тьмы.

Но и теперь, спустя столетье, Вас не забыли мы.

И души воинов-героев На свете не умрут, Как странник Камерон, — освоив Неведомый маршрут.

Брижит Бардо Инициалы Б.Б.

РЕДАКТОР И.Е. Богат ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР Т.Н. Костерина ТЕХНОЛОГ М.С. Белоусова ОПЕРАТОР КОМПЬЮТЕРНОЙ ВЕРСТКИ А.А. Павлов ЗАВ. КОРРЕКТОРСКОЙ А.Ю. М инаева ЗАМ. ЗАВ. КОРРЕКТОРСКОЙ Н.Ш. Таласбаева КОРРЕКТОРЫ В.А. Ж ечков, С.Ф. Лисовский Издательская лицензия Из д а т е л ь с т в о « ВАГ Р ИУС» Nq 061053 103064, Москва, ул. Казакова, 18.

от 15 апреля 1992 года.

Подписано в печать Отпечатано с готовых диапозитивов 29.01.97. в Государственном ордена Октябрьской революции, Формат 60x90/ ордена Трудового Красного Знамени Гарнитура Таймс.

Московском предприятии Печать офсетная.

«Первая Образцовая типография» Объем 32 печ. л.

Комитета РФ по печати Тираж 20 000 экз.

113054, Москва, Валовая, 28.

Изд. № 422. Заказ 3341.

Книги издательства „ВАГРИУС" вы можете приобрести в московских магазинах „Москва", „Столица", „Библио-Глобус", „Молодая гвардия", на территории ВВЦ (б. ВДНХ).

По вопросам оптовых закупок обращаться к эксклюзивному дистрибьютору издательства в „Клуб 36;

6" телефоны:

Офис: (095) 261-24-90, 265-86- тел./факс: (095) 265-13- только для московских абонентов: 265-81-93, 265-20- крупнооптовый склад: (095) 523-92-63, 523-11- мелкооптовая и розничная торговля Книжная лавка „У Сытина" (095) 230-89-00, 230-88- тел./факс: 237-36- Для переписки и заказов книг по почте:

107078, Москва, а /я 245, „Клуб 36,6" В других городах обращайтесь к нашим региональным представителям:

в Санкт-Петербурге:

ТОО „НЕВСКАЯ КНИГА" (812) 567-47-55, 567-53- в Екатеринбурге:

ТОО „У-ФАКТОРИЯ" (3432) 22-25- ТОО „Л ЮМ НА" (3432) 44-26- в Иркутске:

Бибколлектор(3952)23-55- в Казани:

представительство „АСТ-ПРЕСС" (8432) 53-35-63, 37-26- в Киеве:

фирма „КИМО" (044) 219-49- в Новосибирске:

ООО „ТОП-КНИГА" (3832) 39-63-60, 20-29- в Омске:

ПКП „ПРИНТ" (3812) 33-05- в Перми:

ТОО „ТИГР" (3422) 44-73- в Ростове-на-Дону:

ТОО „ЭМИС" (8632) 65-40- в Сочи:

АОЗТ ТД „ОТКРЫТАЯ КНИГА" (8622) 997-81- в Твери:

фирма „ПОЛИНА" (0822) 55-11- в Тольятти* АОЗТ „ЛАДА МАКОМ КОРПОРЕЙШН" (8469) 39-05- на территории США и Канады КОМПАНИЯ „ДОМ КНИГИ—САНКТ-ПЕТЕРБУРГ" Нью-Йорк 1-800-

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.