WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 15 |

«Л.П. Ануфриева Международное частное право Трансграничные банкротства Международный коммерческий арбитраж Международный гражданский процесс Том 3 Учебник Москва Издательство БЕК, 2001 ...»

-- [ Страница 8 ] --

Для эффективного и правильного обращения к нормам международных соглашений в области оказания правовой помощи в Российской Федерации разработан и действует ряд нормативных актов, принятых в целях облегчения задач компетентных органов (судов, органов нотариата, ЗАГСа и т.п. по правоприменению). Следует прежде всего назвать Закон «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 г., Указ Президиума Верховного Совета СССР «О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей» от 21 июня г., Постановление Президиума Верховного Совета СССР «О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» от 21 июня 1988 г., Инструкцию о порядке оказания судами и органами нотариата СССР правовой помощи учреждениям юстиции иностранных государств и о порядке обращения за правовой помощью к этим учреждениям от 28 февраля 1972 г., а также Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О вопросах, связанных с выполнением судами договоров с иностранными государствами об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» от 19 июня 1959 г. (в редакции Постановления Пленума ВС СССР от 11 июня 1972 г. № 6), Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от июня 1999 г. № 8 «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса». Последний из перечисленных документов обращает на себя внимание тем, что, говоря об исполнении судебных поручений иностранных судов, он подтверждает существующую в силу действующих норм российского права возможность направления судебного поручения в порядке и на условиях международной вежливости в отсутствие международного договора о правовой помощи (п. 19).

Необходимо учитывать, что п. 5 Киевского соглашения стран СНГ предусмотрен особый порядок выполнения судебных поручений в рамках разрешения хозяйственных споров, направляемых в Азербайджан, Армению, Белоруссию, Казахстан, Кыргызстан, Молдову, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украину, в силу которого судебные поручения посылаются в названные страны почтовой связью, непосредственно в суды, компетентные разрешать экономические споры на территории этих государств.

В ряде случаев договоры предусматривают предоставление по запросу помощи в установлении места работы и размера доходов ответчика, если в суде одной из сторон предъявлен иск о взыскании алиментов с лица, находящегося на территории другого договаривающегося государства (ст. 14 российско-польского договора).

Договаривающиеся государства принимают на себя обязательства по пересылке друг другу в ответ на поступившую просьбу в дипломатическом порядке без перевода на язык другой стороны и бесплатно документов об образовании, трудовом стаже и иных документов, которые касаются личных прав и интересов граждан другой договаривающейся стороны. Отказ в оказании правовой помощи может иметь место только в случае, если это наносит ущерб суверенитету, безопасности, общественному порядку или другим иным интересам запрашиваемой стороны. Еще одним обстоятельством, препятствующим оказанию правовой помощи, указываемым новейшими двусторонними договорами, является противоречие основным принципам законодательства или международным обязательствам соответствующего государства. Во всех иных случаях отказ от оказания предусмотренной международным договором правовой помощи и осуществления необходимого действия должны квалифицироваться как нарушение международно-правового обязательства договаривающейся стороны. Более того, как было показано выше, даже в условиях отсутствия соответствующего международного соглашения отказ запрашиваемого государства выполнить действие по оказанию правовой помощи рассматривается как отход от принятых норм международного общения — принципа международной вежливости.

Важным аспектом предоставления государствами правовой помощи друг другу выступает признание документов, выданных органами одной страны, на территории другой. Весьма распространенным ныне принципом в этом отношении является положение о том, что в подобных случаях для признания экстерриториального действия национальных документов одного государства в пределах юрисдикции другого не требуется их официальной легализации: будучи снабженными государственными печатями и надлежащими подписями должностных лиц, такие документы должны приниматься на территории другой страны-участницы договора без дополнительных требований по их удостоверению или легализации. В свете этого для документов, происходящих из стран, с которыми Россия заключила договоры о правовой помощи, предусматривающие освобождение от легализации, не может быть предъявлено требование об апостиле (проставлении особого штампа на самом документе или отдельном листе, скрепляемом с ним), установленном Гаагской конвенцией, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов от 5 октября 1961 г. (подробнее об этом см. далее, в § 7).

В широком международном масштабе, помимо договоров о правовой помощи, в которых вопросы предоставления консультаций, информации, обеспечения ответов на запросы национальных судебных учреждений через центральные органы юстиции или через дипломатические органы по поводу установления содержания иностранного права регулируются на двусторонней основе, в настоящее время имеются примеры многосторонних соглашений, посвященных специально решению государствами подобных задач.

Так, в рамках Совета Европы таким документом выступает упоминавшаяся Европейская конвенция об информации относительно иностранного законодательства от 7 июня 1968 г., участницей которой является и Российская Федерация, и Дополнительный протокол к ней от марта 1978 г.

Согласно Конвенции государства обязались предоставлять друг другу информацию относительно своего законодательства и процедур в гражданской и коммерческой сферах, а также относительно судебной организации (ст. 1). В то же время положения Конвенции не ограничивают возможности сторон, поскольку договаривающиеся государства могут предпринять меры по расширению для себя сферы действия Конвенции, с тем чтобы она охватывала и иные, не предусмотренные в ее положениях области. Конвенция установила обязанность государств осуществлять запросы через специально создаваемые для этого единые органы. Однако государства вправе назначить в этих целях и в данном качестве центральные органы юстиции (ст.

2).

Еще одним документом регионального характера, применяемым в подобных ситуациях для стран СНГ, служит Соглашение от 21 октября 1994 г. «Об обмене правовой информацией», подписанное всеми государствами, за исключением Украины и Туркменистана, в силу которого его участники согласились осуществлять обмен такой информацией в рамках тематического перечня нормативно-правовых актов, открытых к публикации и подлежащих межгосударственному обмену (ст. 1). По взаимной договоренности стороны обмениваются правовой информацией путем электронной передачи документов «каждый с каждым» и «каждый со всеми» на рабочем языке Содружества Независимых Государств, соблюдая установленные международными стандартами способы коммутации сообщений и пакетов для открытых систем, или предоставляют субъекту-пользователю необходимую информацию на бумажных носителях (ст. 5). Оценивая содержание указанного документа, следует отметить его своевременность ввиду весьма динамичного развития технических средств, используемых для обмена информацией, и интенсивного появления новых инструментов, создающих еще более оперативные возможности общения сторон. Рассматриваемое соглашение стало первым международным документом, поставившим целью решить в региональном масштабе проблему межгосударственного сотрудничества в области обмена правовой информацией и его технического обеспечения.

Соответствующие положения в области оказания правовой помощи установлены и специальным многосторонним документом стран СНГ — Минской конвенцией 1993 г., согласно которой правовая помощь по делам, указанным в Конвенции, оказывается в следующем объеме:

выполнение процессуальных действий, предусмотренных законодательством запрашиваемого государства, составление и пересылка документов, пересылка и выдача вещественных доказательств, проведение экспертизы, допрос сторон, свидетелей, экспертов и т.д. в целях обеспечения признания и исполнения судебных решений по гражданским делам и т.п., исполнительных надписей, а также вручения документов.

Общим правилом, причем применяемым не только в отношениях со странами СНГ, является положение о том, что форма совершения процессуального действия по запросу суда или иного органа иностранного государства определяется законом государства, на территории которого совершается процессуальное действие. Вместе с тем могут быть допущены и исключения, в силу которых, если это не противоречит публичному порядку страны, исполняющей иностранное судебное поручение, будут соблюдаться требования формы согласно законодательству запрашивающего государства. Так, согласно ст. 8 Минской конвенции, «по просьбе запрашивающего учреждения оно может применить процессуальные нормы запрашивающей Договаривающейся Стороны». Аналогична норма ст. 14 Гаагской конвенции 1954 г.

М.М. Богуславский приводит пример, когда советские суды не отказывались при допросе свидетелей на территории СССР по поручениям судов Великобритании или США руководствоваться исходящими от этих судов вопросниками (interrogatories), составленными по обычной для судов «общего права» форме для прямого или перекрестного допроса246. Как бы в подтверждение подобного российско-египетский договор о взаимном оказании правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, коммерческим и уголовным делам 1997 г. гласит: «При исполнении поручения об оказании правовой помощи учреждение юстиции, к которому обращено поручение, применяет законодательство своего государства. Однако по просьбе учреждения юстиции Договаривающейся Стороны, от которой исходит поручение, оно может применять ее См.: Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. М., 1999. С. 371.

процессуальные нормы, если они не противоречат законодательству его государства» (ст. 8).

Требование о том, чтобы просьба об исполнении поручения, когда оно должно быть выполнено в процессуальной форме запрашивающего государства, не была несовместимой с нормами внутреннего законодательства страны, исполняющей поручение, в нынешних условиях является типичным для соответствующих международных договоров (прежде всего, соглашений о правовой помощи с различными типами государств) и практики их реализации.

Исполнение поручений иностранных судов. По делам, в которых участвуют иностранные физические или юридические лица, очень часто складываются обстоятельства, когда возникает потребность совершить те или иные процессуальные действия за границей. Например, в рамках судебного производства, происходящего в России, вручить судебную повестку или судебный приказ ответчику, проживающему в Австралии, либо произвести осмотр на месте ДТП, происшедшего в Испании, или осуществить судебную экспертизу в Германии, допросить свидетеля, имеющего постоянное местожительство в Турции или каком-то ином иностранном государстве, и т.п. Такие действия не могут быть выполнены тем судебным учреждением, в котором непосредственно осуществляется процесс, ибо его юрисдикция ограничена территорией конкретного государства. В этих условиях возможно направление иностранному суду просьбы о выполнении судебного поручения.

В плане осуществления функции по исполнению поручений иностранных судебных и иных органов международная практика также идет по пути заключения межгосударственных договоров или включения в существующие соглашения соответствующих положений. Например, в свое время Советский Союз и Польская Народная Республика, заключив 28 декабря 1957 г. Договор о правовой помощи, подписали в ту же дату Дополнительный протокол, которым устанавливалось, что сношения по вопросам оказания правовой помощи применительно к Украине, Белоруссии и Литве могут осуществляться соответствующими центральными органами Польской Народной Республики непосредственно с соответствующими центральными органами названных советских республик (ст. 1). Еще пример. Согласно Протоколу, подписанному к Договору о правовой помощи с Монголией, суды некоторых российских субъектов Федерации — краев и областей, граничащих с Монголией, могут сноситься с судами приграничных территориальных единиц МНР в упрощенном порядке, т.е. минуя центральные органы юстиции.

Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г. устанавливает для стран-участниц непосредственный порядок сношений между запрашивающим и запрашиваемым органом применительно к пересылке документов, не прибегая к направлению поручений через центральные органы юстиции (ст. 5).

Естественно, что это ускоряет переписку, упрощает сношения, способствуя более быстрому разбирательству дел. Подобная практика существовала в рамках взаимодействия бывших союзных республик во времена СССР.

В тех же целях после подписания 22 января 1993 г. Минской конвенции странами СНГ 28 марта 1997 г. стороны заключили Протокол к данному соглашению, в котором определили наряду с прочими положениями, что выполнение поручений и консультации по вопросам действия, существования и толкования законодательства договаривающихся государств могут осуществляться непосредственно между судебными учреждениями стран-участниц. Такой порядок, установленный в многостороннем договоре, представляет собой как бы «двойное» изъятие из общих норм, действующих в данной области, поскольку в других договорах о правовой помощи предписано осуществление сношений через центральные органы юстиции (как правило, министерства юстиции договаривающихся сторон), а в отношениях со всеми прочими странами действует дипломатический порядок направления и получения исполнения поручений.

Российские суды высылают поручения иностранным судам в Министерство юстиции РФ через управления (в подлежащих случаях — министерства) юстиции субъектов Федерации.

Хотя официально установленным центральным органом юстиции для переписки в ходе выполнения поручений со стороны России является Министерство юстиции РФ, в тех случаях, когда необходимость в сношениях с судебными учреждениями иностранных государств возникает в связи с судебной деятельностью Верховного Суда РФ, он вправе сноситься с такими иностранными органами не через Минюст, а напрямую. Подобное происходит, например, при рассмотрении им дел, когда он действует в качестве суда первой инстанции. В то же время стоит подчеркнуть, что такие прямые контакты Верховного Суда РФ возможны только с судебными учреждениями государств, с которыми у России имеются договоры о правовой помощи, предусматривающие сношения по вопросам ее оказания через посредство центральных органов юстиции. В отношениях с прочими странами используется дипломатический путь.

Страны Европы в соответствии с Гаагской конвенцией о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским или торговым делам 1965 г. установили порядок, в рамках которого документы передаются через центральные органы юстиции (ими, как правило, являются министерства юстиции стран-участниц). Но не исключены и другие способы передачи, причем участвующие в договоре государства обязаны использовать при этом единообразные формуляры. Порядок передачи судебных поручений четко предусмотрен Конвенцией о сборе за границей доказательств по гражданским и торговым делам 1970 г. Обе эти конвенции заменяют в отношении стран-участниц соответствующие разделы Гаагской конвенции 1954 г.

В соответствии со ст. 1 Гаагской конвенции 1970 г. судебные органы одного договаривающегося государства могут в соответствии с положениями своего законодательства путем судебного поручения направить запрос в компетентный орган другого договаривающегося государства о представлении доказательств, а также о выполнении иных судебных действий.

Судебное поручение не может использоваться для получения доказательств, не предназначенных для текущего или будущего судебного разбирательства. Понятие «иные судебные действия» не включает ни вручения судебных документов, ни временных или исполнительных мер (регулируемых другими конвенциями).

Каждое участвующее государство назначает центральный орган, на который возлагается получение судебных поручений, исходящих от судебного органа другого договаривающегося государства, и передача их компетентному органу на исполнение. Каждое государство организует такой центральный орган в соответствии со своим законодательством. Судебные поручения передаются центральному органу запрашиваемого государства без вмешательства какого-либо другого органа этого государства.

В судебном поручении должно быть указано:

«a) запрашивающий орган и, если возможно, запрашиваемый орган;

b) фамилии и адреса сторон судебного разбирательства, в случае необходимости — их представители;

c) характер и предмет судебного разбирательства и краткое изложение фактической стороны дела;

d) доказательства, которые требуется получить, или иные судебные действия, которые необходимо выполнить. При необходимости в судебном поручении указываются: e) фамилии и адреса лиц, которых необходимо допросить;

f) вопросы, которые необходимо задать допрашиваемым лицам, или факты, по которым их необходимо допросить;

g) документы или иные объекты, которые необходимо исследовать;

j) просьба о получении свидетельских показаний под присягой или путем торжественного заявления и, в случае необходимости, особые формулировки, которые необходимо использовать;

i) особые формы, применение которых требуется в соответствии со ст.

II (особые процессуальные формы по законодательству запрашивающего государства). Никакой легализации или иных аналогичных формальностей не требуется. Судебное поручение не исполняется постольку, поскольку лицо, которого оно касается, ссылается на освобождение или запрет на дачу показаний, установленные либо законодательством запрашиваемого государства, либо законодательством запрашивающего государства, о чем было указано в судебном поручении или что было подтверждено запрашивающим органом по просьбе запрашиваемого органа.

Кроме того, каждое договаривающееся государство может заявить, что оно будет признавать такие освобождения и запреты, установленные законодательством государств, иных, чем запрашивающее и запрашиваемое государства, в той мере, в какой это будет указано в его заявлении».

В исполнении судебного поручения может быть отказано лишь в определенных случаях, когда, во-первых, исполнение поручения в запрашиваемом государстве не входит в функции судебных органов;

во-вторых, запрашиваемое государство считает, что исполнение поручения может нанести ущерб его суверенитету или безопасности. В исполнении поручения не может быть отказано лишь на том основании, что законодательство запрашиваемого государства предусматривает исключительную компетенцию по данному делу или не предусматривает возбуждение дела по данным основаниям. Раздел II Конвенции определяет порядок получения доказательств дипломатическими и консульскими агентами и уполномоченными.

Поручения судов обычно выполняются бесплатно. При их исполнении действуют нормы процессуального права исполняющей поручение страны, с теми, однако, оговорками, которые были сделаны ранее о допускаемых практикой возможностях применения процессуальных норм запрашивающей о поручении страны, в том числе по вручению судебных документов. В Российской Федерации исполнение поручений по вручению документов подчиняется российскому правопорядку (ст. 436 ГПК РСФСР, ст. 215 АПК РФ), т.е. национально-правовым нормам и положениям международных договоров, юридически связывающих Россию. При наличии соглашения о правовой помощи суды договаривающихся сторон при исполнении поручений, если это обусловлено нормами договора, в некоторых случаях используют формуляры на двух языках — русском и соответствующем иностранном языке. Если поручение иностранного суда состоит во вручении документа, то к поручению прилагается документ, который надлежит вручить.

Документы, предусмотренные для вручения, если они изложены на иностранном языке, передаются получателю при условии, что он соглашается их принять. Обычным же правилом выступает требование об изложении документа на языке запрашиваемой страны или приложении заверенного перевода на государственный язык этой страны.

В соответствии со ст. 10 Минской конвенции 1993 г. стран СНГ и ч. 5 ст. 5 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г.

поручения о вручении документов должны быть составлены либо на русском языке, либо на языке запрашивающей стороны (или переведены на один из них). Особым институтом в Минской конвенции 1993 г. выступает подтверждение вручения документов247.

Одним из важнейших и наиболее часто, как правило, направляемых в порядке оказания правовой помощи документов, которые имеют принципиальное значение для всех последующих процессуальных стадий, являются судебные акты об извещении участника процесса о возбуждении производства. Надлежащее извещение ответчика о процессуальных действиях, затрагивающих его интересы, как известно, является в большинстве случаев предпосылкой для признания в дальнейшем соответствующего судебного решения и основанием для разрешения по принудительному его исполнению в других юрисдикциях.

Например, в соответствии со ст. 113 АПК РФ, если речь идет о российских юридических лицах и гражданах — индивидуальных предпринимателях, надлежащее извещение означает направление этим лицам определения суда о времени и месте судебного разбирательства заказным письмом с уведомлением о вручении по адресу, указанному в исковом заявлении в соответствии с местонахождением, зафиксированным в учредительных документах. Однако что понимается под надлежащим извещением и порядком его осуществления в ситуациях, когда участником судебного разбирательства является иностранное лицо?

В арбитражный суд с иском, вытекающим из договора подряда с немецкой строительной фирмой, которая производила работы на территории России, обратилось российское акционерное общество. Истец представил в суд среди доказательств своих требований копии учредительных документов с заверенным официальным переводом, содержащими адрес фирмы в Германии. По этому адресу суд направил почтой извещение ответчику о времени и месте судебного разбирательства. Ответчик в заседание не явился. Арбитражный суд вынес решение в пользу истца. Немецкая фирма обжаловала судебный акт в апелляционную инстанцию Ее ст. 11 гласит: «Вручение документов удостоверяется подтверждением, подписанным лицом, которому вручен документ, и скрепленным официальной печатью запрашиваемого учреждения, и содержащим указание даты вручения и подпись работника учреждения, вручающего документ, или выданным этим учреждением иным документом, в котором должны быть указаны способ, место и время вручения».

арбитражного суда, сославшись на отсутствие надлежащего извещения о времени и месте арбитражного разбирательства, что не позволило ответчику присутствовать при рассмотрении дела и представить возражения на предъявленные к нему требования. Согласно ст. 158 АПК РФ нарушение порядка извещения о времени и месте заседания является основанием к отмене решения. В том же, что касается порядка вручения судебных и внесудебных документов на территории иностранных государств, то он определяется международными договорами, заключенными с участием Российской Федерации. Между Германией и Россией не существует отдельного документа о правовой помощи, однако оба государства участвуют в Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 г., ст. 2 которой предусматривает, что «вручение документов производится при посредстве властей, компетентных по законодательству запрашиваемого государства». Вместе с тем в силу ст. 1 (и оговорки, сделанной СССР при присоединении к Конвенции) каждое государство может заявить, что оно желает, чтобы просьбы о вручении документов передавались ему дипломатическим путем. При этом конвенционные положения не исключают того, что два договаривающихся государства могут согласиться разрешить непосредственные сношения между их соответствующими властями. Следовательно, обращение арбитражного суда (судов общей юрисдикции) РФ с поручениями к иностранным органам (в данном случае о вручении судебного акта юридическому лицу, находящемуся в ФРГ) должно происходить согласно постановлению Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1988 г. «О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» через Министерство юстиции РФ и дипломатические органы внешних сношений обоих государств, поскольку иной порядок вручения документов (пересылка почтой, передача заинтересованным лицам, предусмотренные ст. 6 Гаагской Конвенции при наличии специальной договоренности) не установлен между ними ввиду отсутствия необходимого международного соглашения. В такой ситуации вручение документов лицам, находящимся за границей, производится в договаривающемся государстве по просьбе консула запрашивающего государства, направляемой властям, указанным запрашиваемым государством.

В рассматриваемом случае ответчик должен был быть извещен о месте и дате разбирательства путем направления определения арбитражного суда в Германию по дипломатическим каналам (в консульское учреждение РФ в Германии, через Министерство юстиции РФ с получением в соответствии со ст. 5 Конвенции 1954 г. отметки о факте и дате вручения иностранному адресату документа). Должным образом оформленные отметки свидетельствуют о соблюдении международного порядка вручения документов иностранным лицам. Таким образом, нарушение порядка извещения иностранного ответчика о времени и месте заседания является основанием для отмены решения248.

Далеко не последним по значимости обстоятельством для целей оценки соблюдения международного порядка в надлежащем направлении судебных и внесудебных документов выступают сроки. В российском законодательстве и практике сроки отправки поручений судам, и органам нотариата государств, с которыми наше государство имеет договоры о правовой помощи, в соответствии с п. 13 Инструкции о порядке оказания судами и органами нотариата СССР правовой помощи учреждениям юстиции иностранных государств и о порядке обращения за правовой помощью к этим учреждениям от 28 февраля 1972 г. составляют не менее 4 месяцев до дня рассмотрения дела, а для исполнения судебного поручения с использованием дипломатических каналов — не менее б месяцев.

§ 6. Исполнение иностранных судебных решений Действие судебного решения, вынесенного судом одного государства, ограничено территорией См.: Шарамова Г.И. Особенности извещения иностранного участника арбитражного процесса о судебном заседании // Библиотечка журнала «Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» Специальное приложение к № 3. Март 1999 г. С. 26 — 27.

этого государства. Это вызвано прежде всего тем, что судебный акт рассматривается в качестве неотъемлемой составной части правопорядка того государства, в рамках юрисдикции которого он был вынесен. Исполнению иностранных судебных решений необходимо предшествует их признание соответствующим государством, в котором испрашивается принудительное исполнение.

Следовательно, допустимость признания и исполнения иностранного судебного решения определяется законодательством конкретной страны и международными соглашениями, в которых она участвует. Признание на территории государства решений судов другого государства означает придание этим решениям такой же юридической силы, какую имеют вступившие в законную силу решения судов данного государства: они приобретают свойства неопровержимости, исключительности, а решения о присуждении — также и исполнимости;

они обязательны для должностных лиц и органов государственной власти данного государства. Эти решения будут служить таким же подтверждением гражданских и иных прав и обязанностей, что и решения отечественного суда. Излишне говорить, что в конечном итоге подлинным результатом любого судебного разбирательства выступает именно возможность исполнения принятого судом по делу акта.

В 1998 г. Октябрьский суд г. Новороссийска Российской Федерации вынес определение об аресте морского судна — сухогруза, принадлежащего английской судоходной компании «Star Lite Shipping Corporation», занесенного в судовой Регистр Монровии, плавающего под флагом Сан-Винсент и Гренада, построенного в 1970 г. на судоверфи Бремер Вулкан, г. Бремен, ФРГ, водоизмещением 19 670 тонн, класс Германишер Ллойд, стоимость которого по оценке брокерской фирмы «Chartered Shipbroker Marine Consultant KEITH ROWELL» составляла 680.000 долл. США, в обеспечение долга российскому юридическому лицу. Еще ранее Краснодарский суд РФ вынес серию решений о взыскании с упомянутой английской компании денежных средств в счет уплаты заработной платы членам экипажа. Исполнительные листы, выданные в порядке исполнения указанных судебных актов, находились в Новороссийском суде как компетентном органе места стоянки судна (местонахождения имущества). В условиях несостоявшихся торгов, объявленных с целью публичной процедуры реализации судна, судебное учреждение г. Новороссийска по просьбе взыскателя издало определение, в соответствии с которым судно передавалось в собственность кредитора — российского юридического лица — с обязательством последнего погасить следуемую по исполнительным листам задолженность перед экипажем, а также указание Государственному Регистру оформить право собственности (право владения, пользования и распоряжения) на сухогруз «Star Lite» за указанной российской организацией с освобождением судна от ареста. В подобных обстоятельствах возникает вопрос: может ли данное решение быть исполненным за границей, если ни Либерия (государство порта приписки), ни Сен-Винсент и Гренада (государство флага, входящее в Британское Содружество Наций) не являются участниками Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 г., а между РФ и Великобританией (государством учреждения юридического лица-собственника судна), равно как между РФ и Либерией не существует договоров о правовой помощи или иного международного инструмента, в силу которого выносимые на территориях договаривающихся государств судебные акты взаимно признавались бы и исполнялись на основе юридической обязательности? Особую важность при этом имеет тот аспект, что для перехода права собственности на данную категорию объектов вещного права необходимо внесение соответствующей записи в реестр морских судов того государства, в который первоначально занесено рассматриваемое морское судно.

В зависимости от вида решения достаточно только его признания (к примеру, факта расторжения брака, признания лица умершим), либо признания и исполнения решения. Признание иностранного судебного решения является необходимой предпосылкой его принудительною исполнения. «Признание» и «исполнение» иностранного судебного решения — две стороны одной и той же медали, однако отчетливо разнящиеся. Институт признания означает, что государство выражает свое согласие с тем, что данный акт способен породить юридические последствия в пределах его юрисдикции, т.е. на территории рассматриваемого государства. Принудительное же исполнение решения должно потребовать от государства санкционирования им приведения в действие государственного механизма принуждения органов, должностных лиц, национальных субъектов права вообще по реализации обусловленных решением мер. С этой целью обычно устанавливаются дополнительные требования сверх тех, которые необходимы для признания решения. В международном плане практически всегда необходимым условием для исполнения решения иностранного судебного учреждения является взаимность.

Различные авторы по-разному подходят к существующим в мире системам исполнения иностранных судебных решений. Так, Л.А. Лунц и Н.И. Марышева выделяют систему экзекватуры, систему англо-американского «общего права»249;

М.М. Богуславский насчитывает три системы: 1) для исполнения иностранного судебного решения требуется проверка его правильности с формальной точки зрения, а также установление его непротиворечия публичному порядку страны суда и ряда других условий (Италия);

2) для исполнения иностранного судебного решения необходима выдача экзекватуры (Франция, Бельгия). Суд после рассмотрения соответствующего ходатайства выносит постановление о разрешении исполнения (экзекватуры).

Во Франции возможна проверка решения по существу, если оно вынесено против французского гражданина;

3) для исполнения иностранных судебных решений, вынесенных в странах, которые предоставляют взаимность в отношении исполнения решений, требуется регистрация решения в особом реестре (Великобритания)250. Регистрация производится при соблюдении ряда требований и наличии некоторых условий. Для исполнения иностранного судебного решения в Великобритании и других государствах-членах ЕС юридическое значение имеет также и юрисдикция, в рамках которой было вынесено решение. Так, различаются судебные решения, требующие признания и принудительного исполнения, которые были приняты вне юрисдикции стран ЕС, и решения, вынесенные в пределах территории ЕС. В рамках первой категории дел по исполнению решения возникает еще один вопрос, требующий ответа, а именно: является ли страна, суд которой вынес решение, страной Британского Содружества Наций, к которому должны быть применены положения части 2 Закона об управлении отправлением правосудия г., или оно должно подчиняться нормам Закона об иностранных судебных решениях (взаимном приведении в исполнение) 1933 г., распространяющегося на решения судов Австрии, Израиля, Норвегии, Суринама, Пакистана, Австралии, Гернси, Джерси, Острова Мен, Индии, Тонга, либо, в иных случаях, исполнение должно базироваться на нормах «общего права (common law)». Хотя формально речь может идти о трех группах предписаний, определяющих пути исполнения в Великобритании иностранного решения, по свидетельству специалистов, все они обладают сходством определенного характера251.

Английский суд исполнит иностранное решение при условии, что иностранное судебное учреждение компетентно рассмотреть данный спор. Однако квалификация иностранного суда как имеющего компетенцию, определяется английским судом по его собственному закону, а не по законодательству иностранного государства, суд которого рассмотрел дело. Английский суд не признает юрисдикцию иностранных судов только потому, что английские судебные учреждения могли бы быть компетентными в сходных обстоятельствах.

Наиболее приемлемыми основаниями для признания английскими судами компетенции иностранных судов являются местожительство (местопребывание) ответчика в пределах иностранной юрисдикции и соглашение сторон о подчинении дела рассмотрению иностранным судом (пророгационное соглашение). Вместе с тем иностранное решение, даже удовлетворяющее приведенным условиям, не будет признано и исполнено в Великобритании, если оно не является окончательным. В дополнение к изложенному, по ходатайству лица, против которого иностранное решение вынесено, в его признании и исполнении может быть Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного права. Международный гражданский процесс. М., 1976. С. 169 — 178.

Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник 2-е изд., перераб. и доп. М., 1994. С. 380 — 381.

См.: Schmitthoff C. Business Law. L., 1991. P. 225.

отказано в случаях, когда оно было принято вследствие обмана (однако, если судебный акт, вынесенный иностранным юрисдикционным органом, сам по себе касается вопроса обмана или заблуждения, он обладает исполнительной силой);

противоречит естественному праву справедливости или публичному порядку;

либо противоречит ст. 5 Закона о защите интересов торговли. Под последнюю категорию противоречий могут быть легко подведены иностранные решения, выносимые судами США, которые зачастую присуждают к нескольким видам взысканий в рамках антимонопольного законодательства.

К этому следует добавить, что экзекватура во Франции, Бельгии или Германии, регистрация в Великобритании производятся как необходимый правовой итог признания иностранного судебного решения, вынесенного органом государства, не являющегося участником соответствующих международных соглашений. В Нидерландах признание подразумевает, что голландские суды вынесут решение сообразно с иностранным судебным актом, а в Великобритании в силу «общего права» решение английского суда последует за выдачей приказа о соответствии иностранного решения местным прецендентам.

Таким образом, характеризуя положение вещей в области признания и приведения в исполнение иностранных судебных актов в большинстве европейских стран (в том числе и государствах Европейского союза), необходимо отметить, что, когда речь идет об исполнении решений по гражданским и торговым делам, происходящих из государств, которые не связаны определенными межгосударственными договорами, оно подчиняется общим нормам соответствующего национального правопорядка. Признание иностранного решения может иметь место в этих странах без дополнительных процессуальных шагов, в то время как принудительное исполнение, напротив, вызовет осуществление процедур определенного рода по его приведению в исполнение либо регистрацию, как это было показано выше. В случаях, когда иностранное судебное решение обладает признаками, необходимыми для признания, ни одно из государств не прибегает ни к проверке решения по существу, ни к проверке правильности применения иностранным судом норм международного частного права. Главное обстоятельство, которое суд, если перед ним испрашивается признание, выяснит прежде всего, — обладал ли иностранный форум компетенцией с точки зрения международной подсудности. Наличие подобной компетенции по рассмотрению спора (в частности, оно имеет место в случаях пророгационных и дерогационных соглашений, в силу которых иностранный суд наделяется компетенцией сторонами), а также надлежащее уведомление ответчика и соблюдение принципа равенства и состязательности сторон в процессе образуют первостепенные требования для обеспечения признания иностранного судебного решения. Наконец, решение не должно противоречить публичному порядку страны, в которой испрашивается признание.

Основания для отказа в признании и исполнении иностранных судебных решений. Общим признаком международной практики, доктрины, существующих международных соглашений и национального законодательства различных стран является правило о том, что суды не вправе пересматривать иностранное решение по существу. Из этого исходят и двусторонние документы (в частности, договоры о правовой помощи, заключенные Россией с зарубежными странами), и многосторонние соглашения. Например, ст. 29 как Брюссельской, так и Луганской конвенций о юрисдикции и принудительном исполнении судебных решений по гражданским и торговым спорам императивно устанавливает, что иностранное решение ни в коем случае не может стать предметом его пересмотра по существу. Следовательно, при рассмотрении ходатайств о признании и исполнении иностранных решений в другой юрисдикции презюмируется их правильность, справедливость и законность в процессе вынесения в стране происхождения. Тем не менее нормы международных договоров и национальных законодательных актов допускают возможность отказа в признании и исполнении решений, постановленных иностранными судебными инстанциями. В положениях указанных источников права, регулирующих в различных государствах институт признания и исполнения иностранных решений, могут быть установлены разнообразные перечни оснований для отклонения ходатайств по исполнению. Однако по своей сути их следует свести к двум принципиальным группам: во-первых, это такие причины для отказа в исполнении, которые имеют целью защиту частного интереса — лица, участвующего в споре (спор разрешен некомпетентным судом;

по делу между теми же лицами, о том же предмете и по тому же основанию имеется признанное или вступившее в законную силу решение суда;

сторона не была извещена о процессе;

истек срок давности для предъявления решения к принудительному исполнению;

решение не вступило в законную силу;

ранее в другом форуме было возбуждено производство по спору между теми же лицами по тому же основанию). Ко второй категории оснований относятся те, с помощью которых обеспечивается защита публичных интересов государства и общества в целом. Иными словами, суд как орган государства не допускает признания и исполнения на своей территории иностранного решения, которое затрагивает сферу публичных отношений и интересов общества и государства. Например, если иностранное судебное решение касается спора, который составляет предмет исключительной подсудности судебных учреждений государства, в котором испрашивается признание и исполнение (ст. 55 Минской конвенции, аналогичные нормы двусторонних договоров о правовой помощи, заключенных СССР и РФ), либо несовместимо с основами правопорядка того государства, в котором испрашивается признание и исполнение. По некоторым региональным соглашениям решения, вынесенные в договаривающихся государствах, не могут быть признаны и исполнены ввиду того, что их действие имеет определенно очерченные пределы. Выход за них означает нарушение установленных общественных приоритетов. Так, ст. 1 Брюссельской и Луганской конвенций expressis verbis исключает из сферы действия международных соглашений споры и судебные решения по налоговым, таможенным и административным делам, о банкротстве, гражданском состоянии, судебном урегулировании, социальном обеспечении и т.д., а ст. 27 предусматривает возможность отказа в признании иностранного решения по спору, если в рамках его рассмотрения суд проигнорировал нормы международного частного права страны исполнения, касающиеся гражданского состояния, право-, дееспособности, имущественных прав, возникших из брачных отношений, завещаний или наследования и пр., при условии, что такое решение привело к иному результату, чем при соблюдении подобных норм международного частного права страны, в которой решение исполняется или должно быть исполнено.

Указанное противоречие признания и принудительного исполнения конкретного решения иностранного суда публичным интересам и устоям общества именуется оговоркой о публичном порядке. В силу этой оговорки государство не допускает исполнения на своей территории решения, если в результате этого будут совершены действия, которые либо прямо запрещены законом, либо наносят урон его суверенитету и безопасности, находятся в противоречии с принципами морали, нравственности, публичной политики и общественных интересов. Так, в государствах, не признающих в основе своих правовых систем принцип применения карательных мер к должнику (punitive damage), не может быть признано решение, оперирующее таким подходом и основанное на соответствующих нормах.

В швейцарский государственный суд обратились истцы с требованием принудительного исполнения решения окружного суда штата Техас. Ответчики обязаны были выплатить денежную компенсацию вследствие установленного судом факта искажения данных при продаже земельных участков. Суд, принимая решение на основе национального права, исходил из принципа punitive damage и начислил штраф в двойном размере от суммы ущерба с добавлением его к самой сумме ущерба. Президиум окружного суда в Саргане признал просьбу истца невыполнимой, ибо такая «тройная» компенсация — переплетение элементов уголовного и гражданского судопроизводства — противна самой швейцарской правовой идее, чужда швейцарским правовым устоям, правовому мышлению. Особый интерес вызывает практика исполнения иностранных судебных решений в США.

Данная страна не является участницей ни одного международного договора, регулирующего признание и исполнение судебных решений. В 70-е гг. разрабатывался проект подобного соглашения между США и Соединенным Королевством Великобритании. Однако, по См.: Морозова Ю.Г. Отказ в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений: основания публичного характера // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2000. № 7. С. 145 — 146.

свидетельству специалистов, эти попытки закончились неудачей, поскольку английские производители и страховщики были напуганы огромными суммами исков, которые иногда удовлетворялись вердиктами американских присяжных253. В США отсутствует также и единый федеральный акт, который регулировал бы исполнение решений иностранных судебных учреждений, что делает необходимым ориентироваться на право конкретного штата, в котором планируется принудительное исполнение. Наряду с этим определенное единство в подходах к правовому регулированию в этом вопросе существует, ибо 26 из 50 штатов приняли документ, известный как Единообразный закон об иностранных решениях о взыскании денежных средств (Uniform Foreign Money Judgements Act). Другие 24 штата применяют нормы, сходные по содержанию с теми, которые установлены в Единообразном законе. Примечательно, что последний, хотя и исходит в принципе из идеи исполнения иностранных решений, но тем не менее устанавливает 9 оснований для отказа. Некоторые из них, представленные в акте перечня, весьма нетрадиционны: 1) судебное решение вынесено в рамках системы, которая не обеспечивает беспристрастного суда или процедуры, отвечающей требованиям законности254;

2) ответчик лично был вне юрисдикции данного иностранного суда;

3) спор не был подведомствен данному иностранному суду;

4) ответчик в процессе иностранного судопроизводства не был надлежащим образом уведомлен о процессе в разумные сроки, позволяющие ему обеспечить защиту;

5) судебное решение получено в результате умышленного введения в заблуждение;

6) основание иска, по которому вынесено судебное решение, противоречит публичному порядку штата;

7) судебное решение противоречит иному судебному решению, вступившему в законную силу;

8) разрешение спора в конкретном иностранном суде противоречило соглашению сторон, по которому данный спор подлежал разрешению в ином порядке, нежели через данный суд;

9) в данном иностранном суде имелись серьезные препятствия для отправления правосудия по данному делу.

Применительно к освещению практики толкования судами США второго основания следует отметить, что имеется ряд существенных обстоятельств, ограничивающих его применение. В частности, если имеет место какая-либо из нижеперечисленных ситуаций, нельзя ссылаться на отсутствие личной подсудности: ответчик надлежаще был уведомлен и физически находился на территории иностранного государства;

ответчик добровольно явился в судебное заседание. Его явка только для того, чтобы оспорить юрисдикцию данного суда, не признается в качестве таковой для решения дела по существу;

ранее ответчик дал письменное согласие на передачу спора в иностранный суд;

ответчик — юридическое лицо имел место нахождения или место основной деятельности в пределах территориальной юрисдикции суда;

ответчик вел хозяйственную деятельность, связанную с предметом иска, на данной территории. В шести штагах (Колорадо, Джорджия, Айдахо, Массачусетс, Огайо и Техас) дополнительным основанием для отклонения ходатайства об исполнении признается также отказ соответствующего суда иностранного государства исполнять решения данного штата.

Признанней исполнение решений иностранных судов в РФ. Вследствие изменений, происшедших в недавнее время в российском правопорядке на основе Конституции РФ, заключающихся, во-первых, в создании целостной системы судебных учреждений, в которую См.: Хендрикс Г.П. Американская правовая помощь по экономическим спорам, разрешаемым судами и третейскими судами // Признание и исполнение иностранных судебных решений по экономическим спорам (Документы и комментарии). С. 35.

Американские суды придают узкий смысл первому основанию и требуют от иностранных правовых систем только соблюдения «цивилизованных» норм. Простые отличия в процедурах, применяемых в иностранном и американском судах, не являются основанием для отказа в исполнении. Как подчеркивает Г.П. Хендрикс, приведенное основание применяется редко, если только по политическим мотивам не предполагается, что ответчик не имел возможности добиться справедливого суда, как это происходило, в частности, в случае отказа американского суда исполнить решение иранского суда против сестры бывшего шаха Ирана (см.: Хендрикс Г.П. Указ.

соч. С. 36).

включаются, помимо Конституционного Суда, суды обшей юрисдикции и арбитражные суды, во вторых, в специализации судебных органов РФ и, в-третьих, во внедрении упрощенного порядка признания и исполнения иностранных судебных и арбитражных решений в силу соответствующих международных договоров Российской Федерации (подробнее об этом см. ниже), расширился круг органов, обладающих компетенцией по признанию и исполнению решений иностранных судов. В орбиту таких органов ныне входят и арбитражный суды России. Однако действующие правовые акты, не исключая из области функционирования арбитражных судов вопросов признания и исполнения иностранных решений, тем не менее не содержат специальных норм, определяющих процессуальные механизмы, которым должны подчиняться и органы (суды общей юрисдикции и арбитражные суды по разграничению компетенции в этих вопросах), и заявители в рамках принудительного исполнения иностранных решений255. В этих условиях имеет место обращение к единственному документу, оперирующему лишь элементами соответствующего механизма, — Указу Президиума Верховного Совета СССР «О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей» от 21 июня 1988 г., действующему в редакции Постановления Верховного Совета РФ от 12 декабря 1991 г.

В соответствии со ст. 1 Указа «решения иностранных судов признаются и исполняются, если это предусмотрено международным договором». В свете этого решение, скажем, суда Канады о взыскании содержания на детей с ответчика, проживающего в Санкт-Петербурге, может быть признано и исполнено при условии наличия договора, предусматривающего взаимное признание и исполнение судебных решений. С учетом отмеченного уже обстоятельства, что полномасштабный договор о правовой помощи между Россией и Канадой, включая и вопросы исполнения судебных решений, только разрабатывается и ждет своего заключения в соответствии со всеми требованиями международных документов и национального законодательства обеих стран, представляется, что исполнение подобного решения канадского суда на территории Российской Федерации довольно затруднено, хотя и не невозможно256.

Решения иностранных судов, которые не подлежат принудительному исполнению, признаются, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации или российским Как отмечают некоторые авторы, объем обращений в арбитражные суды с ходатайствами о признании и исполнении иностранных судебных решений все увеличивается. Нередки случаи, когда суды общей юрисдикции отказывают в приеме таких ходатайств, указывая, что в связи с вынесением решения по экономическому спору судом, компетентным разрешать вопрос об исполнении иностранного судебного решения, может быть только арбитражный суд (см.:

Признание и исполнение иностранных судебных решений по экономическим спорам (Документы и комментарии). С. 12).

В среде практических работников нередко бытует мнение, что в отсутствие договора о правовой помощи или иного специального соглашения между соответствующими двумя государствами нельзя исполнить иностранное судебное решение или осуществить иные действия в порядке оказания правовой помощи. В действительности в межгосударственном сотрудничестве существует такое важное юридическое средство, как принцип взаимности. Например, Соединенные Штаты и Россия не заключали двусторонние международные договоры о взаимной правовой помощи по гражданским делам, имеется лишь договор о сотрудничестве по уголовным делам, вступивший в силу 5 февраля 1996 г. Более того, США не присоединились к Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 г. Тем не менее американские суды в большинстве случаев готовы оказать помощь государственным судам и третейским судам России на основе соглашения, заключенного путем обмена нотами, который был осуществлен 22 ноября 1935 г. Чрезвычайным и Полномочным Послом США в СССР Уильямом Буллитом и Народным комиссаром по иностранным делам М. Литвиновым, разъясняющими порядок и условия исполнения судебных поручений, исходящих от иностранных судов, на территории своих стран.

При этом нота посла США содержала заверения в том, что «советские суды вряд ли встретят трудности в отношении исполнения их судебных поручений американскими судами» (см.:

Хендрикс Г.П. Указ. соч. С. 33).

законодательством (п. 1 Указа). В соответствии со ст. 2 Указа вопросы о разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда рассматриваются по ходатайству взыскателя судом субъекта Федерации по месту жительства (нахождения) должника, а если должник не имеет места жительства (местопребывания) в Российской Федерации либо оно неизвестно, — по месту нахождения его имущества.

В силу ст. 3 Указа ходатайство должно содержать: 1) наименование взыскателя, а также его представителя, если ходатайство подается представителем, указание их постоянного или временного места жительства, а если изыскателем является юридическое лицо — его место нахождения;

2) наименование должника и указание его постоянного или временного места жительства, а если должником является юридическое лицо, — его местонахождения;

3) просьбу взыскателя о разрешении принудительного исполнения;

в том случае, если решение уже ранее исполнялось, — вопрос о том, в какой части или с какого времени требуется его исполнение.

К ходатайству прилагаются документы, предусмотренные международным договором. Если же это не предусмотрено договором, то следует руководствоваться перечнем необходимых документов, установленным в самом Указе, включающем, в частности, засвидетельствованную копию решения иностранного суда, о разрешении принудительного исполнения которого возбуждено ходатайство;

официальный документ о том, что это решение вступило в законную силу, если это не видно из текста самого решения;

документ, из которого следует, что сторона, против которой вынесено решение и которая не приняла участия в процессе, была своевременно и в надлежащей форме извещена о рассмотрении дела;

заверенный перевод указанных документов на русский язык. В соответствии со ст. 4 Указа рассмотрение ходатайства о разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда производится в открытом судебном заседании с извещением должника о времени и месте рассмотрения ходатайства.

Выслушав объяснения должника и рассмотрев представленные документы, суд выносит определение о разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда или об отказе в этом.

Отказ в разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда допускается в случаях, если решение по законодательству государства, на территории которого оно вынесено, не вступило в законную силу;

а также если сторона, против которой вынесено решение, была лишена возможности принять участие в процессе вследствие того, что ей не было своевременно и надлежащим образом вручено извещение о рассмотрении дела. Кроме того, отказ будет правомерен при условии, что рассмотрение дела относится к исключительной компетенции российского суда или иного органа или имеется вступившее в законную силу решение российского суда, вынесенное по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, или в производстве российского суда имеется дело, возбужденное по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям до возбуждения дела в иностранном суде. Истечение срока давности предъявления решения к принудительному исполнению по российскому законодательству (в соответствии со ст. 437 ГПК решение иностранного суда или арбитража может быть предъявлено к принудительному исполнению в течение трех лет с момента вступления решения в законную силу), в свою очередь, образует юридическое препятствие для исполнения иностранного решения в пределах российской юрисдикции. Наконец, отказ в принудительном исполнении обусловливается тем, что исполнение может противоречить суверенитету Российской Федерации или угрожает безопасности Российской Федерации, либо противоречит основным принципам российского законодательства (ст. 5 Указа). Другими словами, речь может идти об оговорке о публичном порядке. Защитный механизм оговорки будет применен в случаях, когда исполнение иностранного судебного решения способно вызвать последствия, не совместимые с правопорядком Российской Федерации, — например, базируется на праве, не знающем срока исковой давности, если в отечественном правопорядке применительно к судебной защите нарушенного права, вытекающего из рассматриваемого обязательственного отношения, такой срок установлен;

решение содержит присуждение вознаграждения за действия, которые по российскому законодательству являются незаконными или наоборот, — компенсацию по причинению вреда в результате деяний, не являющихся противоправными по российскому праву;

или же иностранное судебное решение имеет целью взыскать с должника денежные суммы в порядке использования карательных мер.

К примеру, если суд присуждает ответчика выплатить суммы, в сотни раз превышающие размер убытков (как это имело место, скажем в деле ТХО Production Corp. v. Alliance Resources Corp., когда такое превышение составило 52-кратный размер убытков), исполнение такого решения противоречило бы правовым принципам возмещения имущественного ущерба согласно российскому праву. Взыскание штрафов с целью наказания неисправной стороны у нас исключается. К тому же российские суды вправе в силу действующих норм даже уменьшить размер неустойки, если найдут ее явно несоразмерной последствиям нарушения обязательства (ст. 333 ГК РФ).

Копия определения направляется сторонам в трехдневный срок со дня вынесения определения.

Определение может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке и сроки, предусмотренные российским законодательством.

В противоположных случаях на основании решения иностранного суда и вступившего в законную силу судебного определения о разрешении принудительного исполнения этого решения выдается исполнительный лист (с учетом положений Федерального закона РФ «Об исполнительном производстве» от 21 июля 1997 г. № 119-ФЗ и Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР» от 30 ноября 1995 г. № 189-ФЗ) — судебный приказ, который направляется в суд по месту исполнения судебного решения.

В силу ст. 10 Указа решения иностранных судов, которые не подлежат принудительному исполнению, признаются без какого-либо дальнейшего производства, если со стороны заинтересованного лица не поступят возражения против этого. В этой связи следует обратить внимание на юридическое значение признания иностранного судебного решения. В общем плане признание иностранного судебного решения подтверждает гражданские права и обязанности в том же смысле, что и решение собственного суда257. В случаях, когда требуется не только признание иностранного судебного решения, но и его исполнение, следовательно, и разрешение (т.е. экзекватура), последнее означает, что определенное государство соответствующим своим актом признает за иностранным судебным решением юридическую силу в пределах данной юрисдикции.

Заинтересованное лицо может в течение месячного срока после того, как ему стало известно о поступлении решения иностранного суда, заявить в суд субъекта Федерации по месту своего жительства возражения против признания этого решения. Возражения заинтересованного лица против признания решения иностранного суда рассматриваются в открытом судебном заседании с извещением этого лица о месте и времени рассмотрения. Отказ в признании решения иностранного суда, которое не подлежит принудительному исполнению, допускается при наличии оснований, предусмотренных п. 1 — 4 и 6 части второй ст. 5 Указа (см. выше).

В соответствии с ч. 3 ст. 160 Семейного кодекса Российской Федерации расторжение брака между гражданами Российской Федерации и иностранными гражданами или лицами без гражданства, совершенное за пределами территории Российской Федерации с соблюдением законодательства соответствующего иностранного государства о компетенции органов, принимавших решение о расторжении брака, и подлежащего применению при расторжении брака законодательства, признается действительным в Российской Федерации.

В силу ч. 4 ст. 160 СК РФ расторжение брака между иностранными гражданами, совершенное за пределами территории Российской Федерации с соблюдением законодательства соответствующего иностранного государства о компетенции органов, принимавших решение о расторжении брака, и подлежащем применению при расторжении брака законодательстве, признается действительным в Российской Федерации.

См.: Нешатаева Т.Н. О признании и исполнении решений по хозяйственным спорам судов государств-участников СНГ на территории Российской Федерации // Журнал международного частного права, 1997. № 2 (16). С. 5.

Статья 12 Указа от 21 июня 1988 г. устанавливает иерархию применимых норм, требуя в случаях, когда международным договором предусмотрены иные правила, чем содержащиеся в Указе, применения правил международного договора, что закреплено и в конституции РФ.

Двусторонние договоры Российской Федерации о правовой помощи предусматривают, как правило, признание и исполнение в различной форме решений по гражданским и семейным делам имущественного и неимущественного характера. Так, в соответствии со ст. 45 Договора о правовой помощи с Кубой «вступившие в законную силу решения по гражданским, трудовым и семейным делам имущественного характера, вынесенные учреждениями юстиции одной Договаривающейся Стороны, включая приговоры в части возмещения ущерба, причиненного преступлением, и мировые соглашения, утвержденные судами, признаются и исполняются на территории другой Договаривающейся Стороны в соответствии с положениями настоящего Договора». Ходатайство о разрешении исполнения решения подается в учреждение юстиции, которое вынесло решение по делу. Если лицо, ходатайствующее о разрешении исполнения, проживает или имеет местопребывание на территории той стороны, где решение должно быть исполнено, ходатайство может быть подано и непосредственно компетентному суду этой договаривающейся стороны (ст. 46).

Решения по делам неимущественного характера, вступившие в законную силу и «вынесенные учреждениями юстиции, учреждениями записи актов гражданского состояния, а также органами опеки и попечительства одной Договаривающейся Стороны, признаются на территории другой Договаривающейся Стороны без дальнейшего производства, если учреждения этой Договаривающейся Стороны ранее не вынесли по этому делу решения, вступившего в законную силу, или если согласно настоящему Договору дело не относится к исключительной компетенции этой договаривающейся стороны» (ст. 46 Договора с Болгарией).

В соответствии со ст. 47 этого договора «Договаривающиеся Стороны взаимно признают и исполняют вынесенные на территории другой Договаривающейся Стороны и вступившие в законную силу: а) решения учреждений юстиции по гражданским и семейным делам имущественного характера, вынесенные по правоотношениям, возникшим после вступления в законную силу Договора от 12 декабря 1957 г., б) приговоры в части, касающейся возмещения ущерба, причиненного преступлением». Решения о разрешении исполнения выносятся учреждениями юстиции договаривающейся стороны, на территории которой должно быть осуществлено исполнение. Ходатайство о разрешении исполнения подается в суд, который вынес решение по делу в первой инстанции. Этот суд препровождает ходатайство суду, компетентному вынести решение по ходатайству. Реквизиты ходатайства определяются законодательством договаривающейся стороны, на территории которой должно быть осуществлено исполнение. К ходатайству о разрешении исполнения необходимо приложить: а) заверенную судом копию решения, справку о том, что решение вступило в законную силу, если это не вытекает из текста самого решения;

б) документ, из которого следует, что ответчику, который не принял участия в процессе, или его уполномоченному лицу было своевременно и в надлежащей форме хотя бы один раз вручено извещение о вызове в суд;

в) заверенные переводы вышеупомянутых документов, а также перевод ходатайства.

В отношении порядка признания и разрешения исполнения решения применяется законодательство договаривающейся стороны, на территории которой осуществляются эти действия. В соответствии с положениями договоров о правовой помощи порядок исполнения определяется законодательством договаривающейся стороны, на территории которой решение приводится в исполнение.

Изложенный порядок исполнения решений иностранных судов на территории Российской Федерации и договаривающихся государств, с которыми она заключила соглашения о правовой помощи, как видно, основан на принципе экзекватурирования, т.е. получения разрешения на исполнение. Это общий порядок, относящийся к большинству случаев, когда требуется исполнить решение иностранного суда в пределах территории РФ.

Признание и исполнение судебных решений в странах СНГ. У Российской Федерации в ее отношениях с некоторыми государствами существует в противоположность системе экзекватурирования и иной, упрощенный порядок исполнения судебных решений. К таким государствам относятся страны СНГ258. Их практика также, как и российская, в общей постановке вопроса исходит в основном из принципа выдачи экзекватуры — на исполнение иностранного судебного решения, которая некоторыми авторами к тому же рассматривается и как форма контроля за иностранным судебным решением со стороны суда государства, в котором его следует исполнить. В этих государствах действуют соответствующие нормы, принятые преимущественно в период существования СССР (ст. 431 ГПК Армении, ст. 397 ГПК Белоруссии, ст. 437 ГПК Казахстана, ст. 436 ГПК Молдовы, ст. 437 ГПК РСФСР, ст. 457 ГПК Таджикистана, ст. 427 ГПК Украины), чем и объясняется сходство соответствующих положений.

Названные и иные нормативные акты стран-членов СНГ закрепляют возможность исполнения иностранного судебного решения, если имеется международный договор;

при этом выдача экзекватуры производится судами общей юрисдикции. Между тем Киевским соглашением о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от марта 1992 г. предусмотрены иные правила по исполнению судебных решений участвующих в Соглашении государств, чем те, которые были установлены в законодательстве СССР и его международных договорах.

Так, на основании ст. 7 Киевского соглашения государства приняли на себя обязательство взаимно признавать и исполнять вступившие в силу решения соответствующих судебных учреждений стран-участниц, причем решения, вынесенные компетентным судом одного государства-участника Содружества Независимых Государств, в части обращения взыскания на имущество ответчика подлежат исполнению на территории другого государства-участника Содружества органами, назначенными судом либо определенными законодательством этого государства. Указанное означает, что исполнение решения компетентного суда может быть осуществлено не только судебными исполнителями, но и другими органами. В частности, в области взыскания денежных средств в качестве подобных органов могут выступать кредитные учреждения.

В целях конкретизации рассматриваемых положений Киевского соглашения в Москве было заключено Соглашение о порядке взаимного исполнения решений арбитражных, хозяйственных и экономических судов на территориях государств-участников Содружества от 6 марта 1998 г.259 На основании ст. 3 данного международного договора «вступившее в законную силу решение компетентного суда одной Договаривающейся Стороны исполняется на территории другой Договаривающейся Стороны в бесспорном порядке». Обращение взыскания на имущество должника производится в соответствии с законодательством государства местонахождения должника по ходатайству взыскателя в компетентный суд договаривающейся стороны, которому заявитель предоставляет следующие документы: должным образом заверенную копию решения компетентного суда с подтверждением о вступлении его в законную силу (если это не видно из текста самого решения), о принудительном исполнении которого возбуждено ходатайство;

документ компетентного суда, подтверждающий участие должника в судебном заседании, а в случае неявки — о надлежащем извещении его о судебном процессе;

исполнительный документ.

В случаях, когда исполнение решения уже начато или решение частично исполнено на территории одной из договаривающихся сторон (что весьма часто может иметь место на практике, если сотрудничество хозяйствующих субъектов носит многосторонний характер либо осуществляется одновременно на территориях нескольких стран), необходимы документы, подтверждающие этот факт, с указанием оставшейся суммы или имущества, подлежащего Упрощенный механизм исполнения судебных решений на территории иностранных государств, как правило, применяется в условиях регионального интеграционного их сотрудничества. В частности, подобные специальные процедуры действуют в рамках ЕС.

Подробнее об этом см. далее, а также: Плигин В.Н. Юрисдикция судов по гражданским и коммерческим делам в условиях единого правового пространства (на примере стран-членов ЕС и ЕАСТ) // Российский ежегодник международного права. 1992. СПб., 1993.

Пока не вступило в силу.

взысканию.

Очередность, процедура, пределы взыскания и меры для обеспечения исполнения решения компетентного суда определяются законодательством договаривающегося государства, на территории которого производится взыскание (ст. 4).

В свете всего изложенного становится ясно, что ходатайство о приведении в исполнение решения, которое подается заинтересованной стороной в компетентное учреждение одного из государств Содружества, предусматриваемое ст. 8 Киевского соглашения, не является ходатайством о разрешении исполнения. Наоборот, его статья 9, устанавливая судебное производство по отказу в исполнении, презюмирует наличие механизма принудительного исполнения и предметно регулирует вопрос представления доказательств, которые должны быть предъявлены для такого отказа стороной, против которой вынесено решение. Некоторые авторы считают ходатайство о приведении в исполнение решения, предусмотренное ст. 8 Соглашения от 20 марта 1992 г., равнозначным по своему назначению заявлению о возбуждении исполнительного производства260.

Имея в виду параллельное существование Киевского соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. и Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., в которой также содержатся нормы о признании и исполнении на территориях договаривающихся государств судебных решений, вынесенных в других участвующих в Конвенции странах (ст. 51 — 55), закономерно задаться вопросом: тождественны ли механизмы, используемые в первом и во втором из указанных международных договоров, для признания и исполнения иностранных судебных решений? Исходя из смысла и буквы ст. 53 Минской конвенции, непосредственно оперирующей понятием «ходатайство о разрешении исполнения» и указывающей далее, что ходатайство о разрешении принудительного исполнения решения подается в компетентный суд договаривающейся стороны, где решение подлежит исполнению261, а также определения в дальнейшем критериев для отказа в исполнении, можно заключить, что рассматриваемый документ не только предполагает наличие ходатайства об исполнении и получение на него разрешения, но и ставит в зависимость исполнение решения от получения разрешения'262 В противовес этому, как было продемонстрировано ранее, Киевское соглашение нигде текстуально не упоминает об институте «Ходатайства в суд о разрешении на принудительное исполнение», говоря лишь в ст. 8 о «ходатайстве о приведении в исполнение». Среди документов, которые перечислены в ней как приложения к такому ходатайству, предусмотрен исполнительный См.: Нешатаева Т.Н. О признании и исполнении решений по хозяйственным спорам судов государств-участников СНГ на территории Российской Федерации // Журнал международного частного права. 1997. № 2( 16). С. 8.

Оно может быть также подано в суд, который вынес решение по делу в первой инстанции.

Этот суд направляет ходатайство суду, компетентному вынести решение по ходатайству. В Соглашении регламентируются также форма и содержание сопровождающих ходатайство документов. К нему прилагаются: а) решение или его заверенная копия, а также официальный документ о том, что решение вступило в законную силу и подлежит исполнению или о том, что оно подлежит исполнению до вступления в законную силу, если это не следует из самого решения;

б) документ, из которого следует, что сторона, против которой было вынесено решение, не принявшая участия в процессе, была в надлежащем порядке и своевременно вызвана в суд, а в случае ее процессуальной недееспособности была надлежащим образом представлена;

в) документ, подтверждающий частичное исполнение решения на момент его пересылки;

г) документ, подтверждающий соглашение сторон по делам договорной подсудности. Помимо этого, ходатайство о разрешении принудительного исполнения решения и приложенные к нему документы снабжаются заверенным переводом на русский язык или язык запрашиваемой договаривающейся стороны.

См. об этом: Клейн Н.И., Марышева Н.И. Разрешение в странах СНГ споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности. М., 1993. С. 37.

документ. Таким образом, подчеркнем, что Соглашение от 20 марта 1992 г. не устанавливает обязательного судебного производства по признанию, а также по исполнению иностранного судебного решения компетентным судом, а исходит лишь из наличия ходатайства, предусмотренного ст. 8 Соглашения, «равнозначного по своему назначению заявлению о возбуждении исполнительного производства».

Еще одним моментом, характеризующим различие в системах исполнения иностранных судебных решений, санкционированное анализируемыми соглашениями стран СНГ, является решение вопроса об органах, компетентных исполнять такие решения. Часть 3 ст.7 Киевского соглашения содержит предписание, что решения хозяйственных (арбитражных) судов в том, что касается обращения взыскания на имущество ответчика, подлежат исполнению на территории другого государства органами, назначенными судом ибо определенными законодательством этого государства. Это означает, что определение органов, исполняющих иностранное судебное решение, вынесенное в рамках Соглашения, подчиняется национальному законодательству соответствующего участника об исполнительном производстве. В Российской Федерации иностранные решения по экономическим (хозяйственным) делам принимаются к исполнению арбитражными судами, поскольку именно они обладают компетенцией разрешать споры, обозначенные в ст. 3 Киевского соглашения.

С учетом сказанного анализ соответствующих положений Киевского соглашения и норм вышеуказанных статей Минской конвенции позволяет сделать недвусмысленный вывод о том, что речь идет, по существу, о двух различных порядках и, следовательно, механизмах признания и исполнения иностранных судебных решений, вынесенных и подлежащих исполнению на территориях стран СНГ, а именно об установлении упрощенного порядка признания и исполнения иностранных решений специализированных (арбитражных, экономических, хозяйственных) судов стран СНГ, обеспечиваемого нормами Соглашения 1992 г. о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, и Соглашения 1998 г.

Признание и исполнение иностранных судебных решений в ЕС и ЕАСТ. Статья 220 Римского договора о создании ЕЭС согласовала между странами-учредительницами обязательство «достичь в интересах их граждан упрощения формальных процедур, обеспечивающих взаимное признание и принудительное исполнение решений судов, трибуналов и постановлений арбитражей». Во исполнение этих норм 27 сентября в 1968 г. была принята Брюссельская конвенция ЕС, а затем сентября 1988 г. в Лугано подписана аналогичная конвенция в рамках ЕАСТ (даже в самом ее рабочем названии именуемая «параллельной»). Конвенции распространяются на гражданские и торговые дела и не касаются решений по административным, таможенным или налоговым и ряду других вопросов.

Статья 25 Брюссельской конвенции определяет, что для целей Конвенции судебное решение — это любое решение суда или трибунала договаривающегося государства, независимо от того, как именуется судебный акт. Суд Сообществ дал толкование ст. 25 в решении по делу «Соло Кляйнмоторен ГмбХ против Бох». Он указал, что эта статья относится только к судебным решениям, фактически вынесенным судами или трибуналами договаривающихся государств.

Решение должно исходить от судебного органа договаривающегося государства, разрешающего спорный вопрос, возникший между сторонами, согласно его собственному постановлению.

Мировое соглашение, даже и достигнутое в суде, приведшее к окончанию судебного процесса, является по сути своей договорным институтом и в этом своем качестве зависит прежде всего от намерений сторон. Исполнение мировых сделок предусмотрено ст. 51 Конвенции.

Для судебных решений, включаемых в сферу действия Брюссельской Конвенции и вынесенных в договаривающихся государствах, установлена ускоренная и упрощенная процедура признания и принудительного исполнения, которая определена в ее ст. 26 и последующих положениях. Стоит подчеркнуть, что судебное учреждение, перед которым изыскателем ставится вопрос о признании и исполнении иностранного решения, обязано само проверить, действительно ли данное решение подпадает под конвенционные нормы, поскольку может случиться так, что суд, вынесший судебный акт, сочтет, что данный вопрос лежит в пределах действия Конвенции, а у суда, призванного исполнить решение, будет иное мнение.

Однако ни при каких обстоятельствах суд договаривающегося государства не вправе проверить существо вынесенного в иностранном государстве решения (ст. 29, 34). При этом толкование судом норм Конвенции должно учитывать автономность международного договора. Тем не менее определенные расхождения «пограничного» характера могут возникать. Из анализа раздела III Конвенции становится ясно, что вопросы юрисдикции рассматриваются судом, перед которым испрашивается признание и исполнение, лишь в чрезвычайных случаях: если решение на первой инстанции квалифицировалось как «внутреннее»;

или решение, вынесенное в рамках ст. 4, в силу национально-правовых норм о подсудности для целей признания и исполнения классифицируется по тем же признакам, что и решения, которые в вопросах подсудности четко базируются на Конвенции. В реальной действительности суд, перед которым испрашивается признание и исполнение, в большинстве случаев не рассматривает основания юрисдикции.

Решения иностранных судов, вынесенные в договаривающихся государствах, должны признаваться и исполняться без требований о какой-либо специальной процедуре. Если против исполнения выдвигаются возражения, заинтересованная в осуществлении исполнения сторона может опираться на положения раздела III Конвенции. Если в государстве, в котором было выдано решение, в обычном порядке начата процедура его обжалования (апелляция), суд, перед которым испрашивается признание и исполнение, может приостановить исполнение (ст. 30). Помимо указанных ранее обстоятельств, характеризующих предпосылки для исполнения иностранного решения (подпадает под сферу действия Конвенции, является действительно судебным решением), оно исполняется, если: обеспечено принудительной исполнительной силой в стране вынесения;

ответчик был должным образом извещен о производстве по делу в соответствии с законодательством государства, суд которого принял решение;

ходатайство о выдаче распоряжения об исполнении было подано «заинтересованной стороной»;

не имелось ни одного из установленных оснований для отказа в выдаче распоряжения.

Среди оснований для отказа в исполнении наиболее важными являются его несовместимость с публичным порядком, понимаемым как «международный публичный порядок» (international public order). Поскольку нигде, включая Брюссельскую конвенцию, не определяется, что же именно составляет обстоятельство нарушения публичного порядка, и поскольку решение не может быть подвергнуто пересмотру по существу (исходя из ст. 29 этой Конвенции), следует вывод, что международному публичному порядку может противоречить даже только само признание. Второй причиной отказа в исполнении служит факт неучастия ответчика в процессе ввиду отсутствия надлежащего уведомления. Суд государства, перед которым испрашивается признание, обязан независимым образом удостовериться в том, что документ, возбуждающий производство по делу, в должном порядке и в достаточной мере заблаговременно был вручен ответчику.

Документ (или документы) должен обладать действительно конститутивным по отношению к судебному процессу характером, и решение по приведению его в действие не должно иметь места ранее, чем ответчик смог бы реально на это отреагировать. Для того, чтобы проверить, состоялось ли надлежащее вручение, необходимо обратиться к законодательству и конвенционным нормам в области регулирования вручения иностранных документов, обязывающим государство суда, вынесшего решение. Если вручение было произведено в соответствии с правилами юрисдикции, не предусматривающей подтверждения вручения, в пределах которой вынесено решение, применительно к этому не может быть потребовано никаких особых доказательств при признании и приведении судебного решения в исполнение в другом договаривающемся государстве.

Существенное значение для квалификации надлежащего или ненадлежащего вручения могут иметь и иные факторы. Так, в деле «Ланкрей vs. Петере» (1990 г.) Суд Сообществ указал, что документ, не сопровождаемый требуемым переводом, даже если он был заблаговременно вручен для того, чтобы ответчик мог заранее подготовиться к защите, не рассматривается надлежащим уведомлением. Отсутствие перевода образует квалифицирующее с точки зрения требуемой формы обстоятельство. В решении по этому делу Суд постановил, что средства по устранению недостатков формы вручения определяются правом того государства, где было вынесено исходное решение.

Еще один момент, который необходимо выделить в позиции Суда Сообществ, — это то, что надлежащее вручение документов является чрезвычайно важной гарантией правосудия в случаях неявки ответчика в судебное заседание.

Соответствующей иллюстрацией может служить дело «Миналмет ГмбХ vs. Брандейс Лтд.» (1992 г.), в котором Суд решил, что английскому решению, принятому в отсутствие ответчика, должно быть отказано в признании на территории Германии, так как первичный судебный приказ не был вручен стороне, домицилированной в этой стране, согласно правилам права ФРГ, даже с учетом тех обстоятельств, что в последующем сторона была проинформирована о наличии заочного английского решения и могла в положенное время в апелляционном порядке обжаловать вынесенный судебный акт, но не сделала этого. Суд занял непоколебимую позицию в отношении того, что апелляция решения не может быть по своей природе поставлена на тот же уровень, что и защита по основному вопросу в суде первой инстанции. Вручение и надлежащее уведомление ответчика при всех обстоятельствах должны производиться в надлежащей форме263.

Особые основания отказа характерны для Конвенции ЕАСТ. В частности, п. В (3) ее ст. предусматривает, что если критерии для подсудности, на основе которых вынесено решение, не соответствует перечню, изложенному в Конвенции, подписанной в Лугано, а решение, признание и исполнение которого испрашивается, вынесено против стороны, домицилированной в одной из стран ЕАСТ — участниц Конвенции, в искомом признании может быть отказано. Если же у государства-участника ЕАСТ и Конвенции имеется возможность признать решение на какой-либо иной основе (скажем, на базе традиционных норм), это может быть сделано.

Немалый интерес в аспекте рассмотрения данного института представляет собой вопрос о соотношении признания и исполнения иностранных судебных решений в странах ЕС и ЕАСТ согласно конвенциям, подписанным в Брюсселе и Лугано, с так называемыми конвенциями по специальным вопросам. Как известно, ни Брюссельская, ни Луганская конвенции не затрагивают действия других международных соглашений, в которых участвуют либо будут участвовать договаривающиеся государства, касающихся юрисдикции или признания и исполнения судебных решений (ст. 57). Такими «специальными» конвенциями являются, к примеру, Брюссельская конвенция об аресте морских судов, Варшавская конвенция 1929 г. об унификации некоторых правил, относящихся к международной воздушной перевозке, иные соглашения о международной перевозке грузов, пассажиров и багажа. Статья 57 (4) Конвенции ЕАСТ определяет, что если участвующее в ней государство не является договаривающейся стороной другого международного соглашения по специальным вопросам, и лицо, против которого испрашивается признание вынесенного иностранного решения, постоянно проживает в стране Луганской конвенции, в признании и исполнении может быть отказано, если государство не в состоянии признать его по другим правовым основаниям. Брюссельская конвенция располагает специальной нормой в целях предотвращения коллизий с регулированием, принятым институтами Европейского Союза, касающимся юрисдикции, признания и исполнения иностранных судебных решений. Право ЕС должно иметь преимущественную силу, даже если его нормы содержатся в национальных актах, имплементирующих такое регулирование. В подобных случаях Брюссельская конвенция не будет применяться (ст. 57 (3)).

§ 7. Нотариальные действия К истории нотариата. Предвестником латинского нотариата264, к системе которого относится См.: E.C.R. 1-2725. С-305/88. Lancray S. A. v. Firma Peters and Sickert KG (1990);

E.C.R. 1 5661. C-123/91, Firma Minalmet GmbH, Dusseldorf v. Firma Brandeis Ltd. London (1992) // Netherlands I. international Law Review. 1993. P. 512;

Revue Critique. 1993. P. 81.

В настоящее время действует международная неправительственная организация — Международный Союз латинского нотариата (МСЛН), насчитывающая около 70 стран, в который в 1995 г. вошла и российская Федеральная нотариальная палата. В МСЛН входят не только нотариат стран Европы, но и нотариальные палаты государств других континентов, как, например, российский нотариат и нотариальная деятельность в других странах континентальной Европы, является табеллионат эпохи римского права. Об этом институте упоминает Ульпиан. Под именем табеллионов наряду с юрисконсультами и адвокатами понимался разряд лиц, которые, не будучи состоящими на государственной службе, занимались в виде свободного промысла под контролем государства составлением юридических актов и судебных бумаг для всякого нуждающегося в них за установленное законом вознаграждение. Лица, желавшие совершить документ, должны были обратиться в контору табеллиона и просить его об этом. Табеллион на основании устного сообщения сторон о свойстве сделки составлял проект акта, цель которого заключалось в том, чтобы выяснить характер юридического отношения, в которое вступают стороны, и их желания относительно определения взаимных прав и обязанностей, как это делается нотариусами в наше время. Для написания акта употреблялся род гербовой бумаги. Переписанный акт прочитывался контрагентам в присутствии свидетелей, приводимых ими, подписывался теми и другими, после чего его подписывал табеллион с обозначением, что он прочитан контрагентам, подписан ими и свидетелями и вручен по принадлежности265. После падения западной Римской империи в Италии сложился прототип общеевропейского нотариата. С конца XIV в. организованный сначала в силу законодательства Карла Великого и его преемников, а потом городскими статутами, он был воспринят вслед за римским правом и введен в практическую жизнь новой Европы. Историк нотариата Н. Ляпидевский подчеркивает, что история нотариата в варварских государствах на территории вне Италии — вестготов, бургундов, франков и т.д. — складывалась иначе. «Сохранив табеллионат в его римской организации, присвоив ему новое наименование — нотариат, Италия возводит его в государственную должность и продолжает по мере восстановления римского права развивать его на прежних основаниях сообразно потребностям и условиям практической жизни...»266. В Древней Руси в XVI в. начал складываться особый разряд писцов — «площадных подьячих», не считавшихся служилыми людьми, которые подрабатывали на площадях составлением различных письменных актов. В Уложении Алексея Михайловича 1649 г. их деятельность получила хотя и примитивную, но все же в определенной мере правовую регламентацию. Деятельность «площадных подьячих» отмечена и в некоторых реформаторских указах Петра Первого. Однако только 14 апреля 1866 г. специальным законом, утвержденным Александром II, российский нотариат получил статус одного из правовых институтов Российской империи.

Несмотря на общие исторические корни, роднящие нотариат Европы, современное законодательство о нотариальной деятельности, сама организация и модели нотариата в различных европейских странах характеризуются значительным несовпадением. Это обусловливает известные осложнения для физических и юридических лиц, когда речь идет о документообороте, связанном с международной сферой. Именно подобного рода обстоятельства, возникающие в ходе международного хозяйственного и иного взаимодействия субъектов Аргентины, Уругвая. Нотариат латинского типа представляет собой осуществление нотариусами публично-правовых функций, делегированных им государством, независимо и самостоятельно, но под контролем государства или определенных особых им органов.

Для понимания существа латинского нотариата важное значение имеют положения «Этического кодекса нотариусов Европы», принятого на конференции национальных организаций нотариусов Европейского Союза, проходившей 3 — 4 февраля 1995 г. в Неаполе, а также резолюции нотариальных организаций стран-участниц Европейского Союза, одобренной 22 — марта 1990 г. в Мадриде. «Нотариус, — говорится в названных документах, — является должностным лицом, деятельность которого регулируется нормами публичного права и которому государство передает полномочия по созданию официальных документов». При этом нотариус для того, чтобы «гарантировать свою независимость, необходимую для осуществления его деятельности, ведет частную практику как представитель свободной профессии, полностью подпадающей под действие добровольной подсудности» (ст. 1.1.).

См.: Ляпидевский Н. История нотариата // Нотариальный вестник. 1997. № 4. С. 51.

Ляпидевский Н. Указ. соч. // Нотариальный вестник. 1997. № 6. С. 38.

национального права разных государств, диктуют обращение к анализу соответствующих правил, имеющихся в государствах мира. И хотя отношения в области нотариата, квалифицируемые как публично-правовые, не являются, строго говоря, объектом регулирования МЧП, глубокая их связь с международными отношениями цивилистического характера заставляет уделять проблемам нотариата известное внимание в аспекте МЧП.

Нотариат в аспекте международного частного права. Когда сегодня в масштабах международной экономической жизни идет речь об учреждениях, сталкивающихся с необходимостью применения иностранного права, помимо судебных инстанций, следует иметь в виду прежде всего и органы нотариата. Действительно, самой потенциально «восприимчивой» для участия в каждодневных операциях иностранных физических и юридических лиц сферой выступает деятельность нотариусов по оформлению гражданско-правовых актов, совершаемых либо самими физическими и юридическими лицами, либо в их интересах. Однако насколько подготовлены отечественные и зарубежные кадры нотариата к профессиональной деятельности по применению иностранных правовых норм и знанию иногда достаточно тонких моментов, связанных с установлением содержания иностранного правопорядка?

Известны классические примеры расхождений в наследственном праве Франции и Бельгии, в частности в том, что касается формы завещательных распоряжений. Так, и во Франции, и в Бельгии действует Кодекс Наполеона, в котором содержится ст. 970, посвященная действительности олографических завещаний267. Однако судебная практика одной и другой страны по-разному формулирует последствия ошибки в завещании, если таковые содержатся в подобных актах. Скажем, во Франции ошибки в датировании завещательного распоряжения считаются оказывающими влияние на юридическую безупречность и, следовательно, действительность документа, а в Бельгии аналогичное завещание будет признано не имеющим пороков и значит действительным. Исходя из этого, если к российскому, германскому, итальянскому или любому иному нотариусу поступает олографическое завещание, составленное в одном из двух указанных государств, он обязан быть осведомленным не только о том, что местный закон допускает форму подобного оформления, но и правильно решать вопрос о характере допускаемых пороков формы, а также последствиях определенного рода ошибок. Таким образом, бельгийское завещание нотариус не вправе отвести по причинам порока формы и содержания, в принятии же французского завещательного акта, если в нем имеются ошибки в датировании, должно быть отказано.

Или возьмем иную ситуацию, требующую не только определения, каким законом должно регулироваться соответствующее отношение, но и установления содержания применимого права. Например, два земельных участка располагаются на высоком косогоре один под другим, причем на территориях двух разных государств — Швейцарии и Италии, и нижний участок обременен сервитутом, состоящим в том, что на нем нельзя строить здание, превышающее два этажа, который наложен нотариальным актом, составленным в 1931 г. швейцарским нотариусом. В 1997 г. владелец нижнего участка строит дом, против чего возражает собственник господствующего участка, поскольку, по его мнению, дом имеет пять этажей, и это обстоятельство противоречит установленному на служебном — нижнем — участке сервитуту. Собственник же строящегося дома утверждает, что его строение имеет два подвала, два этажа и крышу мансардного типа. Здесь возникает несколько важнейших для разрешения спора вопроса: право какого государства — господствующего или служебного участка — надлежит применить к содержанию установленного сервитута и каким правопорядком нужно воспользоваться для определения, какова этажность возводимого на нижнем участке здания?

Обе приведенные и многие другие иллюстрации показывают, насколько глубоко в нынешних условиях международное частное право пронизывает сферу внутригосударственной жизни, включая и нотариальную деятельность, если она связана с международными отношениями, Статья 970 гласит: «Олографическое завещание действительно при условии, что оно полностью написано, датировано и подписано собственноручно завещателем: оно не требует никакой иной формы».

обусловливая необходимость его учета и умения пользоваться его принципами и правилами.

В данном случае представляется небезынтересным провести некоторый сравнительный обзор правового статуса нотариуса и в целом действующих правовых основ этого института в отдельных странах континентальной Европы. Во Франции с 1803 г. — года принятия национального акта Закона от 25 вантоза XI года Республики — 16 марта 1803 г. о нотариате, а в настоящее время согласно положениям Ордонанса № 45-2590 от 2 ноября 1945 г. и Декрета № 45-0117 от 19 ноября 1945 г., измененных декретами № 86-728 от 29 апреля 1986 г. и № 88- от 12 июня 1988 г., предусматривается, что нотариус — лицо свободной профессии, за которым стоит государство, т.е. признаются функции официального лица с полномочиями придавать актам и договорам ту же степень аутентичности, доказательственной силы и исполнимости, что и документам, выданным органами государственной власти. Нотариус назначается министром юстиции из числа лиц, окончивших юридические факультеты, которые прошли практику и сдали экзамен на профессиональную пригодность. Во Франции имеются экономические и правовые предпосылки для образования достаточно крупных контор, иногда фигурирующих как товарищества, компании, в делах которых вправе участвовать наследники умершего нотариуса — владельца нотариальной конторы. Контроль и инспектирование нотариальной конторы осуществляется нотариусом-инспектором, который проверяет акты, удостоверенные нотариусом, правильность ведения финансовой и налоговой деятельности.

В Федеративной Республике Германии сосуществуют три типа нотариата: чистые нотариусы (nur Notar) — только нотариусы, осуществляющие свою деятельность в большинстве земель ФРГ (на 61% территории);

нотариусы-адвокаты (действующие приблизительно на 24% территории);

государственные нотариусы, являющиеся государственными служащими (15%).

Германский нотариус выполняет государственную функцию — по идентификации и аттестации юридических фактов и актов. Он независим от государства и самих сторон.

Нотариальный акт имеет как доказательственную силу, так и силу исполнимости.

Государственный надзор за деятельностью нотариусов принадлежит судебной власти (Верховному суду, Апелляционному суду и земельной судебной администрации).

Австрия представляет собой образец страны, в которой действует нотариат чисто латинского типа. Австрийский закон о нотариате от 25 июля 1871 г. (с изменениями и дополнениями, последнее из которых внесено в 1993 г.), устанавливает, что контроль за нотариусами осуществляет нотариальный Совет (окружной и федеральный).

В Голландии нотариус — частное лицо свободной профессии, приравненный к государственному чиновнику, поскольку он выполняет от имени государства и по его поручению функции придания юридическим актам частных лиц значения документов, издающихся государственными органами, следовательно, обладающих высокой степенью доказательности и исполнимости. Нотариус назначается короной и наделяется соответствующей компетенцией.

В Испании согласно законодательству нотариус также является юристом — субъектом свободной профессии и одновременно официальным лицом, назначаемым Министерством юстиции, испанский нотариус действует в сфере традиций латинского нотариата: испанские нотариальные акты обладают в полной мере силой доказательности и исполнимости.

Подчеркивание в статусе нотариуса латинского типа того, что данное лицо является не только субъектом публичного права, но и дипломированным юристом, не лишено смысла, поскольку известно, что, например, в некоторых других странах, в частности США, нотариусами не обязательно являются юристы.

В Италии деятельность нотариата регулируется законом от 16 февраля 1913 г. № 89.

Нотариусы назначаются министром юстиции по итогам общенационального отбора;

претендентов экзаменует смешанная комиссия, состоящая из судей, нотариусов, профессоров и доцентов. Нотариус является одновременно лицом свободной профессии и представителем государства, надзор за которым производится Министерством юстиции, Прокуратурой Республики и нотариальными советами.

Не менее любопытным выступает правовое регулирование нотариата в КНР. Нотариат в Китае — государственный орган, на который возложены задачи удостоверения подлинности и законности совершенных актов, имеющих юридическую силу документов и фактов с целью охраны общественной собственности, личных и имущественных прав, а также законных интересов граждан. Основной нормативный акт, регулирующий нотариальную деятельность в Китае, — Временное положение КНР о нотариате, вступившее в силу 29 июня 1982 г., подлежащее замене постоянным актом. Кроме того, распоряжением Министерства юстиции КНР от 22 февраля 1995 г. № 34 были обнародованы Правила управления уполномоченными нотариусами Китая (Сянган), которые предназначены для регламентации деятельности так называемых «уполномоченных», т.е. «свободных» (частных) нотариусов в провинции Сянган (бывшем Гонконге)268.

В Российской Федерации, относящейся к стране, имеющей нотариат латинского типа, как известно, на основании Основ законодательства о нотариате 1993 г. действовала смешанная нотариальная система: с одной стороны, имелись государственные нотариусы (государственные чиновники), с другой — частнопрактикующие нотариусы, сочетающие в себе черты лиц с публично-правовыми функциями, делегированными им государством, и свойства субъекта свободной профессии, находящегося под контролем государства в лице собственно государственных органов (Министерства юстиции) и общественных органов, специально созданных с согласия государства для этих целей (нотариальных палат). В нынешних условиях с упразднением государственных нотариальных контор необходимо вести речь только об одной категории нотариусов.

При всех продемонстрированных выше различиях в конструкциях и организации нотариата в европейских и иных странах сегодня существует некое сходство присутствующих в осуществлении нотариальной деятельности элементов. Наличие их позволяет в рамках отдельных географических регионов или интеграционных процессов осуществить сближение и гармонизацию действующего права. В частности, в Резолюции Европейского парламента АЗ 0422/93 «О положении и организации нотариата в 12 государствах-членах Сообщества» подчеркивалось, что общие элементы, которые свойственны разным моделям организации и функционирования нотариата, сводятся в следующему: передача нотариусу государством части своей верховной власти, что необходимо в том числе для удостоверения подлинности соглашений и придания им публичного характера и доказательственной силы: нотариальная деятельность является независимой и осуществляемой публично в форме свободной профессии270, но под контролем государства или органа, действующего на основании устава и наделенного соответствующими полномочиями от имени государства271, которое следит за соблюдением требований, предъявляемых к нотариальному действию, и т.д.;

нотариус выполняет функцию предупредительного правосудия, позволяя не доводить дело до суда, путем устранения или снижения вероятности возникновения споров;

нотариус играет роль беспристрастного советчика сторон. Данная резолюция сформулировала предложение органам Сообщества и государствам членам использовать правовые инструменты Договора о ЕС для обеспечения без излишних формальностей взаимного признания нотариальных актов, в том числе на основании ст. Римского договора272. В то же время в документе в известной мере сделана попытка предложить См.: Йемма Андреа. Сравнительный взгляд на нотариата латинского права Европы // Нотариальный вестник. 1997. № 2. С. 31 — 32;

Шепенко Р. Правовое регулирование нотариальной деятельности в КНР // Там же. 1998. № 2. С. 31 — 35;

Гемес Серен. Суды и нотариат // Там же. С.

35 — 40.

См. Резолюцию Европейского Парламента от 18 января 1994 г.

Исключения в странах-членах ЕС составляют Португалия, одна из земель Германии и Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии с его особой системой права.

В отдельных странах этот надзор осуществляется по-разному: частично силами соответствующих управлений юстиции, частично судами, а иногда совместно — судами и органами юстиции.

См.: Нотариальный вестник. 1998. № 5. С. 13 — 14.

пересмотр некоторых основополагающих норм, закрепленных в правовых основах Сообществ.

Так, ст. 55 Договора БС говорит о том, что из сферы применения положений, касающихся пребывания и деятельности граждан на территории другого государства и свободы предоставления услуг, исключаются «виды деятельности, относящиеся, даже временно, к исполнению функций государственной власти». В силу этого, поскольку осуществление функций нотариуса относится именно к подобному роду деятельности, взаимное предоставление гражданам других государств возможности отправлять такие функции на территории стран Союза исключено само по себе. С учетом указанного в резолюции подчеркивается, что она «считает в связи с этим — несмотря на рестриктивное толкование, применимое к вышеупомянутым исключениям из сферы действия статьи 55, — что закрепленные в Договоре ЕС положения... не дают необходимых юридических оснований для упорядочения и приведения к единообразию на уровне Сообществ норм и правил организации профессии нотариуса»;

«предлагает Комиссии ЕС и государствам-членам... сделать совместимой, в порядке субсидиарности, оговорку об исключении из общего правила видов деятельности, связанных с исполнением функций государственной власти и упомянутых в статье 55, с основополагающим принципом распространения на всех в равной степени положений Договора о ЕС, изложенных в статье 6».

В литературе зарубежных стран очень часто подчеркивается связь нотариальной деятельности и органов правосудия. Весьма многочисленны в этом плане высказывания по поводу того, что нотариат есть сфера и форма «превентивного», или «предупредительного», правосудия. Не случайно поэтому в сфере нотариата, как и в процессуальной области, нередко возникают вопросы «конфликта юрисдикции», т.е. необходимости разграничить компетенцию органов нотариата одного и другого государств. Например, кто из нотариусов вправе удостоверить сделку с недвижимостью: нотариус страны гражданства (либо местожительства) стороны в сделке или нотариус места нахождения недвижимого имущества? В пределах компетенции кого из нотариусов находится вопрос удостоверения подписи свидетеля при составлении завещательного распоряжения: нотариуса, действующего в месте составления акта или в месте постоянного жительства завещателя? Решение перечисленных и тому подобных дилемм будет зависеть от ряда факторов, важнейшими из которых являются соответствующие правовые подходы, закрепленные в национальных актах различных государств по поводу пределов компетенции собственных органов, в том числе установления так называемой их исключительной компетенции.

Так, скажем, нотариальные действия в отношении удостоверения сделок, юридических фактов и их признания в случаях с недвижимым имуществом повсюду в мире считаются прерогативой нотариальных органов того государства, в котором расположена такая недвижимость.

В частности, нотариус в Испании является исключительным должностным лицом применительно к совершению актив, связанных с недвижимостью, включая ипотечные гарантии, а также с компаниями, созданными по законам Испании. Германский нотариус, в свою очередь, обладает исключительной компетенцией в области недвижимости, находящейся в ФРГ, в том числе и в части ипотечных отношений, в отношении актов хозяйственных товариществ (акционерных обществ, обществ с ограниченной ответственностью, торговых товариществ), имеющих местонахождение (центральных офисов или предприятий) на территории Германии, и т.д. Аналогично этому только итальянский нотариус обладает эксклюзивным правом составления акта, относящегося к недвижимости на территории Италии, включая установление ипотеки, гласного завещания, а также актов, объектами которых выступают автомобили, морские и воздушные суда, внесенные в государственные реестры данного государства.

«Этический кодекс нотариусов Европы». В последние годы в практику и правовую действительность нотариата все больше входит такое понятие, как «транснациональное действие» и сопряженные с ним выражения: «нотариус страны пребывания», «нотариус страны происхождения», «национальный нотариус», «иностранный нотариус» и т.д. В этом плане следует безусловным образом связать распространение упомянутых понятий и терминов с принятием «Этического кодекса нотариусов Европы» (иногда в литературе встречается и иное его наименование — «Европейский кодекс профессионального нотариального права»), в котором, пожалуй, впервые в истории нотариата проявилось закрепление воли нотариусов как представителей своей профессии «гарантировать гражданам европейских стран при оформлении ими прав и сделок, выходящих за национальные границы, такую же правовую защиту, как и внутри страны». Дефиниции перечисленных выше понятий, используемых в Кодексе, имеют, в частности, следующее значение: «транснациональное действие» — любое действие со ссылкой на другое государство, например в отношении места нахождения имущества, являющегося предметом предстоящей сделки, гражданства одного из участников либо его места жительства или места проведения нотариального удостоверения;

«нотариус страны пребывания, или национальный нотариус» — нотариус, который уполномочен совершать нотариальные действия по месту своего нахождения в соответствии с национальным законодательством своей страны;

«нотариус страны происхождения, или иностранный нотариус» — нотариус другого государства члена Европейского Союза, отличного от того, в котором совершаются нотариальные действия.

Целесообразно остановиться на некоторых предписаниях унифицированного характера, выработанных для европейских нотариусов. Поскольку в современной жизни нередки ситуации, когда требуется профессиональное сотрудничество нотариусов разных стран в одном и том же вопросе, Кодекс специально закрепил правила такого их взаимодействия: «В случае, когда национальный и иностранный нотариусы сотрудничают в рамках одного и того же дела, они должны стремиться совместно выработать общее решение, которое в соответствии с действующими законодательными и иными нормами гарантировало бы участникам всеобъемлющую защиту их интересов» (ст. 1.2.1). Характерны также и прямые (единообразные) указания Кодекса в отношении применяемых нотариусами в процессе совершения нотариальных актов обозначений. Так, нотариус при составлении актов и официальных документов, ведении корреспонденции и предоставлении официальной информации относительно своей профессиональной деятельности указывает наименование своей профессии: «нотариус», а также фамилию и имя в том виде, в каком это допускается национальным законодательством для ведения им своей частной практики. Кроме того, нотариус указывает свое место нахождения, т.е.

место, куда он был назначен на эту должность. Нотариус может также указывать свое ученое звание. Указание специализации разрешается только в том случае, если это не противоречит законодательству страны происхождения (ст. 1.2.6).

Особое значение в условиях интенсивных экономических и прочих обменов в современной международной жизни имеет решение Кодексом проблем территориальной компетенции в нотариальной деятельности. «Каждое физическое и юридическое лицо, — предусматривается в нем, — вправе выбирать, себе нотариуса для получения от него правовой помощи и составления официальных документов. Оно может также обратиться к любому нотариусу с просьбой оказать помощь и содействие нотариусу, уполномоченному заниматься делом данного физического или юридического лица в силу территориальной юрисдикции. Нотариус, получивший такую просьбу, должен отнестись к ее выполнению со всей ответственностью, какую налагает на него его профессия. Нотариус страны происхождения, сопровождающий своего клиента в поездке за границу, как можно раньше ставит об этом в известность местного нотариуса и договаривается с ним о том, как будет осуществляться их сотрудничество. Во всех случаях проводить официальное удостоверение документов праве лишь тот нотариус, который обладает соответствующей территориальной компетенцией (т.е. местный нотариус) (ст. 2.1).

Специальные положения Кодекса отведены применению права в профессиональной нотариальной деятельности. В данном вопросе правила Кодекса весьма специфичны. В отличие от процессуальной сферы, в которой всегда применяются нормы права страны суда (lege fori), Кодекс устанавливает следующие предписания: «при оформлении транснациональных операций нотариус руководствуется нормами права страны происхождения, нормами права страны пребывания и нормами, закрепленными в настоящем Кодексе» (ст. 2.2).

Некоторые зарубежные авторы, оценивая уровень и возможности правового развития в данной сфере Европейского Союза, полагают, что принятие Кодекса должно рассматриваться более предпочтительным по сравнению, например, с принятием на основе директивы ЕС какого-либо единого для всех стран ЕС решения или признанием юридической силы нотариальных актов внутри ЕС273. При этом указывается, что в определенных государствах-членах положения, сформулированные в Кодексе, давно стали общим достоянием как с точки зрения закона, так и по сложившемуся всеобщему убеждению.

К таким странам относится Австрия. Ее Закон о нотариате исходит из тех же основных принципов, на которых строится нотариальная деятельность и понимание статуса и должности нотариуса, что и Кодекс. Так, положения пункта 2 Кодекса, регулирующие нотариальную деятельность в случаях транснациональных операций, отдают приоритет соответствующему национальному праву по месту совершения нотариального действия. Нотариус, к которому обратился участник правоотношения (нотариус страны происхождения / иностранный нотариус) в делах, выходящих за национальные границы, с согласия этого участника сотрудничает с нотариусом, уполномоченным совершать данное нотариальное действие в силу своей территориальной компетенции (нотариус страны пребывания, т.е. страны, на территории которой составляется нотариальный акт, «национальный нотариус). Полная степень профессиональной ответственности существует, однако, у иностранного нотариуса только в отношении участника, но никак не процесса нотариального удостоверения. Иностранный нотариус, невзирая на свое содействие и сотрудничество, в смысле данного Кодекса не уравнивается с нотариусом, совершающим действие. Согласно § 5 австрийского закона нотариус может представлять интересы участника, в том числе и при совершении сделок, которые удостоверяет другой нотариус. Каждый вид деятельности, предусмотренный § 5 Закона о нотариате, осуществляется в порядке исполнения вверенной нотариусу публичной должности, поэтому, выступая в роли представителя одной стороны в сделках указанного рода, нотариус не является субъектом отношений субординации и контроля со стороны государственных органов, назначивших его на должность, а действует в личном качестве, сопровождая одну из сторон за границу в целях оказания ей поддержки при удостоверении сделки иностранным нотариусом. Аналогичным образом, если австрийский нотариус совершает на своей территории нотариальное удостоверение сделки, имеющей трансграничный характер, он должен разъяснить участнику правоотношения возможность привлечения иностранного нотариуса, который знаком с применимым правом и прочими формальностями, предписываемыми законодательством своей страны, с тем, чтобы иностранный нотариус «со всей ответственностью, какую налагает на него его профессия», мог оказать поддержку участнику правоотношения в Австрии, сотрудничая в этом плане с австрийским нотариусом и тем самым обеспечивая действенность совершения австрийским нотариусом удостоверения сделки, выходящей за национальные границы и имеющей отношение к иностранному праву274. В этой связи следует отметить и расхождение между нормами национального закона Австрии и Кодекса, поскольку, скажем, § 51 Закона о нотариате предусматривает в ряде случаев совместное составление нотариального акта, а раздел 2.1 Кодекса недвусмысленно закрепляет прерогативу того нотариуса, который обладает территориальной компетенцией (местного нотариуса). Или, например, исходя из содержания абзаца 3 § 65, не исключается участие иностранного нотариуса в совершении акта в качестве свидетеля, в то время как Кодекс подобной фигуры не предусматривает.

Форма нотариального акта, совершенного по правилам правопорядка иностранного государства. Признание документа и акта, совершенного за границей. В процессе совершения нотариальных действий, затрагивающих международную сферу гражданских отношений национальных субъектов права различных государств, достаточно часто нотариусы и иные органы, граждане и юридические лица разных стран сталкиваются с проблемой признания нотариального акта, совершенного в другом государстве, по форме, удовлетворяющей требованиям правопорядка последнего. Частичное ее решение в рамках отдельных регионов или субрегионов, обеспечиваемое, о чем говорилось выше, принятием единообразных документов (как это имеет место в Европейском Союзе, где предусмотрено участие в совершении действия См.: Вагнер Курт. Европейский кодекс нотариального профессионального права // Нотариальный вестник. 1997. № 3. С. 25.

См.: Вагнер Курт. Указ. соч. С. 26 — 27.

иностранного нотариуса, что призвано в конечном итоге если не устранить вообще, то минимизировать случаи непризнания иностранных нотариальных актов в других государствах) представляет собой единичный случай. Как же обстоят дела в общем плане?

В Основах законодательства о нотариате Российской Федерации от 11 февраля 1993 г.

недвусмысленно заявляется, что нотариус, во-первых, принимает «документы, составленные за границей с участием должностных лиц компетентных органов других государств или от них исходящие», а во-вторых, принимает такие документы, если они составлены в соответствии с требованиями международных договоров, при условии их легализации органом Министерства иностранных дел Российской Федерации (подробнее об этом см. далее). Без легализации такие документы принимаются нотариусом в тех случаях, когда это предусмотрено законодательством Российской Федерации и международными договорами РФ (ст. 106). Кроме того, в Основах закрепляется еще одна принципиальная норма, касающаяся международного взаимодействия и обусловливающая обращение нотариуса в необходимых случаях к правопорядку иностранных государств: «Нотариус в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами применяет нормы иностранного права» (ст. 104). В той же статье содержится важное положение о том, что нотариус «совершает удостоверительные надписи в форме, предусмотренной законодательством других государств, если это не противоречит международным договорам Российской Федерации». Несмотря на присутствие этого правила в действующем отечественном законе, в нотариальной практике, по крайней мере отраженной в юридической литературе, пожалуй, трудно найти примеры его применения. Гораздо чаще можно столкнуться, например, с отказами нотариусов совершить действие в разрешенной законом форме либо с необходимостью приспособления, «адаптации» российского права к требованиям иностранного правопорядка, особенно в части соблюдения процессуальных норм.

Так, в государствах «общего права» существует правило о необходимости личного вручения документа о вызове в суд (судебной повестки, судебного приказа) участнику правоотношения, для чего в некоторых странах принято даже учреждение и обращение к специальному лицу — «процессуальному агенту», или «агенту для вручения судебных документов». Именно с вручением лицу процессуальных документов связывается в таких странах начало судебных процедур в правовом смысле. Известно, что подобного института в российском правопорядке не предусмотрено. И если на территории РФ нужно вручить какому-либо субъекту права судебный приказ, изданный, например, судебной инстанцией зарубежного государства, принадлежащего к англосаксонской системе права, возникает вопрос: как это можно осуществить, если простого направления по почте, даже с уведомлением о вручении, недостаточно? В частности, в 1996 г. российское юридическое лицо, выступавшее истцом в гражданском процессе по делу против компании, инкорпорированной в Сингапуре, и гражданина Сирии, проживающего в Российской Федерации, должно было решить именно такую задачу. Единственно приемлемой фигурой, действующей в рамках российского правопорядка, способной исполнить личное вручение судебного приказа постановления о предварительном обеспечении иска (writ of summons и Order of injunction prohibiting disposal of assets in Singapore) на территории России, является нотариус, в компетенцию которого согласно действующему законодательству входит осуществление такого нотариального действия, как вручение документов и обеспечение доказательств. Таким образом, достижение соответствующей цели стало возможным в результате упомянутого «приспособления» российского права к требованиям иностранного правопорядка.

Что же касается актов, совершенных за границей, и документов, их опосредствующих, то главным критерием для признания таковых в России выступает соблюдение формы, свойственной правопорядку страны их совершения, а также хотя бы непротиворечия требованиям формы, предусмотренным российским законодательством. Наиболее распространенным актом, встречающимся в деловой международной жизни, является доверенность. Российское материальное право, как и нормы многих других государств, устанавливает, что «форма и срок действия доверенности определяются по праву страны, где выдана доверенность. Однако доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям советского закона» (п. 3 ст. 165 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., аналогичные предписания содержатся в п. 5 ст.

433 ГК МНР, ст. 834 ГК СРВ, ст. 8 японского закона о международном частном праве (хорея) и др.).

Принципиальным критерием для признания официальных документов, выданных за границей, выступает соблюдение правил по их легализации и удостоверению. Как установлено в ст. Основ законодательства Российской Федерации о нотариате 1993 г., без легализации документы, составленные за границей, принимаются нотариусом в тех случаях, когда это предусмотрено законодательством РФ и международными договорами.

Вообще говоря, вопрос о форме, характере, статусе документов, выданных за рубежом, и необходимости их признания является более общей проблемой.

Действие иностранных документов за границей. Легализация. Проставление апостиля. В международном общении повседневно складываются ситуации, требующие представления документов, выданных органами и их должностными лицами, учреждениями и организациями одних стран, в компетентные органы и службы других государств. Наиболее частые случаи такого рода связаны с рассмотрением таких документов нотариусами при совершении соответствующих нотариальных действий, судами и административными органами и учреждениями, органами ЗАГС, образовательными учреждениями и организациями275 и т.д. Какими должны быть форма и реквизиты иностранных документов, представляемых властям зарубежных государств, каким юридически действительным требованиям они должны подчиняться? Верный ответ на эти и иные вопросы — гарантия соблюдения и защиты прав граждан и юридических лиц.

Проблема применения иностранных документов в пределах юрисдикции других государств имеет две стороны;

признание действительности того или иного документа как такового — inter se (по своему характеру) и признание его действительности с позиций формы, подлинности, достоверности и т.д. В тех случаях, когда государства международно-правовым путем договорились о взаимном признании соответствующих категорий документов (например, посредством заключения международного соглашения о нострификации дипломов об ученых степенях и званиях), для практической реализации прав граждан и организаций ключевое значение будут иметь требования, предъявляемые к достоверности документов.

Согласно общепризнанным нормам международного права документы, составленные в пределах юрисдикции одного государства, принимаются на территории другого государства при условии их официального подтверждения в порядке, установленном национальными законодательствами государств или положениями международных договоров, участниками которых они являются. Современной практике, основанной на нормах существующих международно-правовых соглашений, известны два средства обеспечения действия иностранных документов на территории других государств: легализация и проставление апостиля. Последнее было введено Гаагской конвенцией, отменяющей требования легализации иностранных официальных документов, от 5 октября 1961 г. Инициатива разработки подобного договора подтверждения полномочий, удостоверения подлинности подписей и печатей, проставленных на документах, ибо консульская легализация сопровождается достаточной громоздкостью и вызывает многоступенчатость процедур, которые требуют, как правило, немалых затрат времени и совершения ряда последовательных фактических действий.

На основании Указа Президента РФ от 5 ноября 1998 г. № 1330 «Об утверждении положения о Например, после ратификации Российской Федерацией в 1999 г. Европейской конвенции об эквивалентности дипломов, ведущих к доступу в университеты, от 11 декабря 1953 г..

Европейской конвенции об эквивалентности периодов университетского образования от декабря 1956 г., а также Европейской конвенции об академическом признании университетских квалификаций от 14 декабря 1959 г. стало закономерным результатом существенное увеличение в двухстороннем направлении обращений в компетентные органы и учреждения, имеющие целью представление и признание не только иностранных документов в России, но и российских документов об образовании за рубежом.

консульском учреждении Российской Федерации» легализация документов наряду с осуществлением в пределах соответствующей компетенции нотариальных действий входит в число основных задач и функций консульского учреждения за границей (ст. 8 Положения)276.

Сама же легализация, согласно ст. 55 Консульского устава 1976 г. СССР, — это установление и засвидетельствование подлинности подписей на этих документах и актах и соответствия их законам государства пребывания. Порядок консульской легализации устанавливается Министерством иностранных дел. Принципиальное правило института легализации документов заключается в том, что зарубежные органы внешних сношений конкретного государства подтверждают и удостоверяют полномочия, действительность печати и подписи должностного лица, подписавшего документ от имени внутригосударственного органа, выдавшего документ, соответствующей страны, а внутренние органы внешних сношений той же страны — соответствующее подразделение ее Министерства иностранных дел — вправе удостоверить подлинность подписи и должностные полномочия и (или) статус дипломатического или консульского представителя иностранного государства, направившего консула или дипломата, на территории государства их аккредитации. Легализация, скажем, российских документов, составленных различными органами на территории РФ для представления органам и службам иностранных государств, производится в департаменте консульской службы Министерства иностранных дел РФ, а легализация иностранных документов, выданных органами зарубежных государств и предназначенных для использования на территории России, осуществляется российскими консульскими загранучреждениями в соответствующих государствах.

В исключительных случаях иностранный документ может быть легализован в Департаменте консульской службы МИД, если он предварительно прошел легализацию консульского учреждения иностранного государства, находящегося на территории РФ, из которого поступил. К перечню таких случаев относится, например, отсутствие на территории соответствующего иностранного государства российского консульского учреждения, форс-мажорные события (военные действия, природные катаклизмы либо техногенные катастрофы, аварии и т.п.), послужившие препятствием для должных процедур легализации.

Как указывалось выше, в принципе документы, выданные и имеющие юридическое значение на территории иностранных государств и предназначенные для использования за границей (в том числе в Российской Федерации), могут получить действие в пределах других государств в результате обращения в двум правовым средствам: легализации и подтверждению путем проставления апостиля, если требования последних не устранены в силу положений международного договора между соответствующими странами. Требование соблюдения более жестких формальностей и отход от положений, установленных Гаагской конвенцией 1961 г., допустимы в тех случаях, когда эти формальности являются более строгими, нежели предусмотренные ст. 3 и 4 Гаагской конвенции, они могут также устанавливаться нормами международных соглашений.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.