WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |

«Л.П. Ануфриева Международное частное право Трансграничные банкротства Международный коммерческий арбитраж Международный гражданский процесс Том 3 Учебник Москва Издательство БЕК, 2001 ...»

-- [ Страница 3 ] --

697). Помимо этого, в пределах, установленных приведенными положениями, участники спора могут в письменной форме договориться об исключении юрисдикции польских судов в пользу действующего иностранного третейского суда, если хотя бы одна из сторон спора находится за границей либо если сторона располагает за границей предприятием, которое имеет отношение к спорному вопросу (§ 2 ст. 1150 ГПК). Арбитражное решение имеет такую же юридическую силу, что и решение государственного суда после выполнения в соответствии с внутригосударственными процессуальными нормами процедур признания и приведения его в исполнение на основе конвенционных положений и обязательств, которыми связано польское государство. Положения польского ГПК действуют не только в отношении институционных органов арбитража, находящихся на территории Польши, но и арбитража ad hoc. Из числа постоянных арбитражных судов, обладающих давней международной репутацией и традициями, нужно упомянуть Международный третейский суд морского и речного судоходства в Гдыне, Арбитражный суд Ассоциации по хлопку, а также Арбитражный суд Федерации по торговле шерстью, также находящиеся в Гдыне. Наибольшую известность как орган разрешения третейским путем внешнеторговых и иных международных споров имеет ныне Арбитражный суд при Национальной хозяйственной палате Польши (ранее — Арбитражный суд при Польской торговой палате), образованный в 1950 г., компетенция которого конструируется на основе имущественного характера спора и критерия местонахождения или местожительства за границей одной из сторон на момент возбуждения производства по делу. С 1990 г. Арбитражный суд при Национальной хозяйственной палате Польши осуществляет деятельность в соответствии с тремя регламентами в зависимости от характера требующихся с его стороны услуг: Регламенте по международным спорам;

Регламенте по спорам между польскими субъектами;

Регламенте 1985 г.

для арбитражей ad hoc, проводимых под патронажем Арбитражного суда при Национальной хозяйственной палате.

Чешская Республика с 1 января 1995 г. ввела в действие Закон № 216/1994 об арбитражной процедуре и исполнении арбитражных решений, который отменил положения предыдущего Закона № 98/1993 и применяется к рассмотрению арбитражем как споров национального, так и международного характера. Закон № 121/1993, изменивший Закон № 301/1992 о Хозяйственной палате Чешской Республики и Аграрной палате Чешской Республики, привел к созданию общего постоянно действующего при указанных общественных организациях арбитражного органа — Арбитражного суда при Хозяйственной палате Чешской Республики и Аграрной палате Чешской Республики, Устав и Регламент которого были приняты в 1995 г. Споры рассматриваются арбитрами, включенными в список, утверждаемый Судом. Ныне действующие правовые нормы Чехии позволяют сторонам договора предусмотреть в арбитражном соглашении возможность повторного разбирательства спора другим составом арбитров (§ 27 Закона № 216/1994).

Словакия после выхода из состава Чехословацкой федерации несколько раз изменяла свое законодательство в области коммерческого арбитража. 1 июня 1996 г. был принят Закон № 218/1996 об арбитражном процессе. Согласно § 1 Закона целью арбитражного разбирательства является предоставление участникам хозяйственного оборота возможности быстро, эффективно и профессионально разрешать возникающие споры как во внутригосударственной, так и во внешнеэкономической сфере. Пятая глава Закона посвящена регулированию отношений, касающихся международного коммерческого арбитража. Органом институционного арбитража выступает Арбитражный суд при Словацкой торгово-промышленной палате, действующий с января 1993 г. на основе Регламента, принятого ТПП Словакии в июне 1992 г. Споры рассматриваются арбитрами, включенными в списки, подготовленные Судом. Помимо указанного арбитражного органа, в Словакии имеются и другие постоянно действующие третейские суды (например, при Бирже ценных бумаг), которые согласно § 8 Закона 1996 г. могут создаваться в силу соответствующих норм юридическими лицами.

В Румынии основным актом, действующим в области международного коммерческого арбитража, равно как и в иных сферах международного оборота и частно-правовых отношений, является Закон № 105/1992 о международном частном праве, принятый 22 сентября 1992 г., а также Гражданско-процессуальный кодекс (книга IV, ст. 369 — 369(5), 370 — 370(3) и др.), применяемые в случаях, когда местом проведения арбитража выступает Румыния. Согласно ст.

369 ГПК арбитражное разбирательство дела, имеющее место в Румынии, считается международным, если спор вытекает из частно-правовых отношений и содержит «иностранный элемент». Международный коммерческий арбитражный суд как постоянный орган третейского разбирательства создан при Румынской торгово-промышленной палате (ранее — Арбитражная комиссия при Торговой палате СРР) и действует на основе Регламента 1993 г., введенного в действие с 1 января 1994 г.

В Югославии, Словении, Хорватии после 1991 г. в основном продолжают действовать старые нормативные акты, принятые в прежние времена, периодически, однако, изменяемые в некоторых из республик в соответствии с потребностями момента. В Хорватии в 1991 г. был принят собственный Гражданско-процессуальный кодекс и Положение о признании и исполнении иностранных решений. В Словении правовую основу функционирования международного коммерческого арбитража составляет ГПК Югославии 1977 г. с последующими изменениями и дополнениями, внесенными в том числе и в 1990 г. Глава 31 ГПК подверглась пересмотру с учетом ее адаптации к принципам Типового закона ЮНСИТРАЛ. Основы института признания и исполнения иностранных арбитражных решений в Югославии и Словении по-прежнему составляют принципы Закона о международном частном праве 1982 г. Во всех указанных государствах имеются постоянные институционные органы арбитража при торговых, хозяйственных и т.д. палатах, имеющие право рассматривать споры, возникающие в международном экономическом обороте86.

Характеризуя в общем плане современные тенденции в регулировании национально-правовыми и международно-правовыми средствами отношений в области международного коммерческого арбитража, целесообразно выделить следующие специфические его черты: во-первых, сам факт признания третейского разбирательства как одного из основных средств разрешения споров, возникающих в международной сфере частно-правовых отношений87;

во-вторых, наличие в подавляющем большинстве случаев требований национального законодательства об обязательности письменной формы арбитражного соглашения как основы для последующего арбитражного рассмотрения спора88;

в-третьих, автономность арбитражной оговорки, включенной в коммерческий гражданско-правовой контракт, от действительности самого контракта;

в Подробнее об этом см.: Тынель А. Международный коммерческий арбитраж в странах Центральной и Восточной Европы // Хозяйство и право. Приложение к № 1. Январь. 2000. С. 43 — 55;

Arbitration in Central and Eastern Europe // International Commercial Arbitration in Europe Special Supplement. The ICC International Court of Arbitration Bulletin. P., 1994, November.

В существенной мере этому способствовали решения международных органов и организаций: в документах СБСЕ — Хельсинкском Заключительном акте 1975 г., Итоговом документе Венской встречи Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1989 г. и др., в которых пропагандировались идеи поддержки и всемерного развития международного арбитража в частно-правовой сфере.

В этом плане необходимо, однако, заметить, что в некоторых странах может допускаться и устная либо иная форма. С учетом этого в Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. содержится следующее предписание: «Для применения настоящей Конвенции: а) термин «арбитражное соглашение» обозначает арбитражную оговорку в письменной сделке иди отдельное арбитражное соглашение, подписанное сторонами или содержащееся в обмене письмами, телеграммами, или в сообщениях по телетайпу, а в отношениях между государствами, в которых ни один из законов не требует письменной формы для арбитражного соглашения, — всякое соглашение, заключенное в форме, разрешенной этими законами».

четвертых, отвод юрисдикции государственного суда в случае наличия действительного письменного арбитражного соглашения между сторонами;

в-пятых, согласие государств на признание и принудительное исполнение арбитражных решений, вынесенных за границей, не только на основе действия международных договоров, в которых решается данный вопрос, но и вне действия таковых, т.е. на началах взаимности.

Прежде чем перейти ко второй составной части правового регулирования отношений, связанных с арбитражным разбирательством международных коммерческих споров, — международно-правовому элементу, уместно в данном случае обратить внимание еще на одну специфическую черту некоторых национальных правовых актов, регламентирующих арбитраж. В частности, нередко государства в целях рационализации правотворческих процессов считают целесообразным включать в содержание своих отечественных законодательных актов не только отсылку к международным договорам, но и полностью воспроизводить тексты последних. Таков подход индийского Закона об арбитраже и примирительных процедурах 1996 г., который в качестве приложений имеет Женевский Протокол об арбитражных оговорках 1923 г. и Женевскую конвенцию об исполнении иностранных арбитражных решений 1927 г., а также Нью-Йоркскую конвенцию 1958 г. Закон Малайзии 1985 г., именуемый «Законом о Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений», не только имплементирует в пределах ее территории указанный международный договор с учетом сделанных при присоединении оговорок, что является безусловно главной целью акта, но и осуществляет регулирование смежных областей (например, процедур исполнения иностранных решений) путем рецепции во внутреннем праве его норм, тем самым бесспорно увязывая национально-правовое и международное регулирование. При этом малазийский закон в ряде моментов текстуально использует положения Нью-Йоркской конвенции.

Международно-правовой элемент регулирования отношений по арбитражу составляют универсальные и региональные международные соглашения, касающиеся как общих, так и специальных вопросов арбитражного разбирательства, деятельности торгового арбитража либо одного из важнейших институтов в международном коммерческом арбитраже в целом — признания и исполнения иностранных арбитражных решений. Кроме обязательных с точки зрения их юридической силы актов, принятых государствами, в международной области подготовлен ряд документов, имеющих рекомендательный характер. Усвоение их норм может происходить как государствами в ходе законотворческих работ, так и частно-правовыми субъектами, если таковые делают на эти документы ссылки в своих гражданско-правовых договорах. В последних случаях указанные акты могут стать источниками права в субъективном смысле, т.е. действовать в качестве договорного условия и служить источником регулирования прав и обязанностей субъектов отношения. К подобного рода документам относятся единообразные арбитражные регламенты: Арбитражный регламент, разработанный в 1966 г. Экономической комиссией ООН для Европы, Правила международного коммерческого арбитража 1966 г., принятые в рамках Экономической комиссии ООН для Азии и Дальнего Востока (ЭКАДВ), впоследствии переименованной в Экономическую и социальную комиссию ООН для Азии и Тихого океана (ЭСКАТО), Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г. Затрагивая этот аспект, нельзя не упомянуть о довольно масштабном использовании в свое время единообразных документов в области арбитража государствами, участвовавшими в Совете Экономической Взаимопомощи, которым был принят Единообразный регламент арбитражных В Резолюции 31/98 ГА ООН от 15 декабря 1976 г. по поводу принятия Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ отмечалось признание ценности арбитража как метода урегулирования споров, возникающих из международных торговых отношений, целесообразность разработки регламента для специального арбитража, который был бы приемлем для стран с различными правовыми, социальными и экономическими системами, с целью гармонизации международных экономических отношений, а также содержалась рекомендация использовать Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ при урегулировании таких споров, в частности путем ссылок на Регламент ЮНСИТРАЛ в коммерческих контрактах.

судов при торговых палатах стран-членов СЭВ (одобрен Исполнительным Комитетом Совета февраля 1974 г.)90.

Женевский Протокол об арбитражных оговорках 1923 г. и Женевская конвенция об исполнении иностранных арбитражных решений 1927 г. Хотя в двустороннем масштабе международных отношений история заключения специальных соглашений по вопросу арбитража, в том числе в области исполнения арбитражных решений, ведет исчисление со 2-й половины XIX в., когда в 1869 г. между Францией и Швейцарией была подписана Конвенция о компетенции судов и приведении в исполнение решений по гражданским делам, многосторонние документы появились лишь в XX в. Среди известных международно-правовых актов, в определенных обстоятельствах до сих пор применяемых в регулировании отношений по торговому арбитражу, хронологически первыми являются созданные еще в рамках Лиги Наций Протокол об арбитражных оговорках от 24 сентября 1923 г. (Женева) и Конвенция об исполнении иностранных арбитражных решений от 26 сентября 1927 г. (Женева). В силу Протокола 1923 г.

договаривающиеся государства обязались признавать действительность арбитражных соглашений, относящихся к уже возникшим или будущим коммерческим спорам между сторонами, подпадающим под сферу юрисдикции различных договаривающихся сторон.

Посредством арбитражных соглашений стороны договариваются передать на арбитраж все или некоторые споры, могущие возникнуть в связи с такими контрактами, касающимися торговых и иных отношений между партнерами, если они обладают способностью быть предметом арбитражного разбирательства, вне зависимости от того, в каком государстве будет проведен арбитраж, включая даже и те страны, к юрисдикции которых не принадлежит ни одна из сторон (ст. I). Арбитражная процедура, и в том числе образование арбитражного суда, должна подчиняться воле сторон и закону того государства, на территории которого проводится арбитраж (ст. II). Ст. III Протокола в общей форме обязывала каждое участвующее государство обеспечивать компетентными органами в соответствии с национальным законодательством исполнение на своей территории арбитражных решений, вынесенных на основании предписаний Протокола. Как видим, исполнение иностранных арбитражных решений содержанием норм данного документа не затрагивалось. Соответственно в 1927 г. была принята специальная конвенция, посвященная этому вопросу. Принципиальной основой, учрежденной ею в целях осуществления процедур по принудительному исполнению арбитражных решений, был институт взаимности. При этом бремя доказывания существования обстоятельств для отказа в признании и исполнения соответствующего арбитражного решения возлагалось на сторону, против которой было вынесено решение. В числе оснований, которые позволяли иностранному суду отказать в признании арбитражного решения, фигурировали следующие: а) арбитражное решение отменено в стране его вынесения;

б) сторона, против которой направлено исполнение, не была заблаговременно уведомлена об арбитражных процедурах в целях надлежащего поддержания защиты по иску или в случае, когда она не обладала дееспособностью, не была должным образом представлена;

в) арбитражное решение касается спора, не подпадающего под условия арбитражного соглашения, либо оно затрагивает вопросы, выходящие за рамки возможностей их рассмотрения арбитражем (ст. II).

В результате сторона, в пользу которой должно было быть исполнено решение, ставилась в Исполком СЭВ рекомендовал странам-членам принять в соответствии с установленным в странах порядком меры к тому, чтобы к спорам между хозяйственными организациями стран членов СЭВ, подлежащим рассмотрению арбитражными судами при торговых палатах (за исключением специализированных арбитражей), применялись правила, сообразующиеся с положениями Единообразного регламента, вследствие чего в рассматриваемых государствах были приняты и введены в действие национальные регламенты арбитражных судов, основывавшиеся на указанном акте СЭВ (в НРБ — с 1 января 1975 г, в ВНР — с 1 июля 1975 г., в ГДР - с 1 февраля 1975 г., в МНР - с 1 марта 1975 г., в ПНР - с 1 января 1975 г., в СССР - с 1 августа 1975 г., в СРР — с 1 января 1975 г., в ЧССР - с 1 июня 1975 г., в Республике Куба — с 26 мая 1976 г.). См. в этой связи: Основные документы Совета Экономической Взаимопомощи. Том 2. М., 1983. С. 284 и сл.

положение, требующее дополнительного оспаривания оснований для отказа, и тем самым подвергалась излишним трудностям. Если сторона, против которой направлено исполнение, докажет, что по закону, которому подчинялось арбитражное разбирательство, существует иное, чем указано в ст. I и II Конвенции, основание для отказа, дающее ей право оспаривать действительность решения в суде общей юрисдикции, иностранный суд может, если он сочтет это целесообразным, либо отказать в признании и исполнении арбитражного решения, либо отсрочить взыскание по нему, предоставив заинтересованной стороне такой разумный срок, в течение которого она могла бы потребовать в компетентном суде отмены такого решения (ст. III).

Сторона-заявитель, заинтересованная в исполнении, должна была доказать, что решение стало окончательным и вступило в законную силу в стране, в которой оно было вынесено, представив документальное тому подтверждение (ст. IV), вследствие чего на практике самым простым средством для начала процедур по приведению в исполнение иностранного арбитражного решения стало получение его признания в стране выдачи, а затем соответствующего разрешения на признание и исполнение решения — экзекватуры — в стране исполнения, что обусловило возникновение, по существу, системы двойного экзекватурирования. В итоге механизм исполнения иностранного арбитражного решения в целом, предусмотренный данным международным договором, сопровождался рядом неудобств в виде множества формальностей, которые редко завершались получением кредиторами соответствующего удовлетворения по решению, свел на нет преимущества конвенциоиного регулирования рассматриваемого института.

Таким образом, не только сравнительно узкий круг участников Женевской конвенции 1927 г., но и средства регулирования такого явления, как исполнение иностранных арбитражных решений, заложенные в ней, обусловили в 50-е гг. XX столетия необходимость постановки вопроса о принятии нового международного соглашения. Подобным правовым актом стала Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г., заключенная в Нью-Йорке.

Нью-Йоркская конвенция, о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г. Конвенцией единообразно урегулированы основные аспекты отношений, связанных с признанием и исполнением иностранных арбитражных решений, в рамках чего унификации подверглись прежде всего нормы, разрешающие главный вопрос, — какие арбитражные решения квалифицируются как «иностранные». В этом смысле исчерпывающий ответ содержится в ст. 1, в которой устанавливается, что, во-первых, это решения, вынесенные на территории государства иного, чем то, где испрашивается признание и исполнение, а во-вторых, — такие решения, которые не считаются внутренними решениями в том государстве, где испрашивается их признание и приведение в исполнение. Иными словами, в нормах международного соглашения используется два критерия: «территориальный» и «национальный».

Например, решение, вынесенное Арбитражным институтом Торговой палаты г. Стокгольма, принятое им по спору между двумя шведскими юридическими лицами, будет считаться внутренним для Швеции, ибо обе стороны в споре принадлежат шведскому правопорядку, а Регламент данного институционного органа позволяет ему разрешать споры «внутреннего» характера. Вместе с тем может так случиться, что его исполнение будет испрашиваться в Финляндии, где находится значительная часть имущества проигравшей стороны, на которое обращается взыскание. В этом случае арбитражное решение в Финляндии подлежит исполнению как конвенционное «иностранное арбитражное решение».

Другой пример. В ФРГ решение считается иностранным, даже будучи вынесенным арбитражем на территории Германии, если при этом оно подчинялось нормам иностранного правопорядка (ст. 1044 УГС). В силу этого подобное решение должно исполняться в Германии как конвенционное, хотя оно и было принято арбитражем на ее территории.

В свете положений ст. III Конвенции, предусматривающей обязательство договаривающихся сторон признавать арбитражные решения как обязательные и приводить их в исполнение на своей территории на условиях, изложенных в последующих статьях Конвенции, следует отметить, что в Конвенции не установлена сама процедура признания и исполнения, поэтому в подобных случаях следует обращаться к нормам национального процессуального законодательства того государства, на территории которого испрашивается принудительное исполнение. Однако ею предусмотрены положения, единым для всех стран порядком способствующие пресечению дискриминационного подхода к исполнению иностранных арбитражных решений. Государства не должны применять к ним более обременительные сборы и пошлины, чем те, которые требуются для признания и приведения в исполнение внутренних арбитражных решений. Кроме того, в ст. IV определен исчерпывающий перечень документов, подлежащих представлению при подаче просьбы о признании и исполнении решения стороной, заинтересованной в этом. Ниже основные требования для признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений будут рассмотрены более подробно, здесь же необходимо подчеркнуть общие принципы, на которых основана Конвенция, а именно: 1) каждое государство признает письменное соглашение, по которому стороны согласились передать в арбитраж все или любые споры, возникшие или могущие возникнуть между ними в связи с каким-либо договорным или иным правоотношением, объект которого может быть предметом арбитражного разбирательства (ст. II);

2) договаривающиеся государства согласились признавать все арбитражные решения, вынесенные на их территориях;

3) в договаривающихся государствах могут быть признаны даже решения, вынесенные на территориях неучаствующих государств, если при подписании или присоединении к Конвенции не сформулированы соответствующие оговорки об ином91;

4) признаются решения, вынесенные на основе арбитражных соглашений, лишь в тех пределах, в которых договаривающееся государство обязалось применять эту Конвенцию92.

Последнее положение имеет важное значение, поскольку устанавливает определенную меру соотношения между обязательством государства при признании им иностранных арбитражных решений у себя и требованиями о признании соответствующих арбитражных решений, вынесенных на его территории, в других государствах-участниках. Скажем, если Алжир, Венгрия, Вьетнам, Греция, Дания, Индия, Канада, Китай, Монако, Нигерия, Польша, Словения, США, Турция, Филиппины, Хорватия, Эквадор и др. сделали оговорки при присоединении к Конвенции о том, что государство применяет Конвенцию исключительно в части разногласий, касающихся юридических взаимоотношений, будь то договорного или иного характера, которые рассматриваются в соответствии с национальным законодательством в качестве торговых, то они не вправе в аналогичных отношениях требовать от других государств признания решений по иным категориям споров93. 5) Подлежат признанию и приведению в исполнение как решения институционных органов арбитража, т.е. постоянно действующих арбитражей, так и арбитражей ad hoc.

Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже от 21 апреля 1961 г. Поскольку круг участников Женевских документов был не столь велик, в рамках Экономической комиссии ООН для Европы была подготовлена и в 1961 г. подписана (также в Женеве, в Швейцарии) Конвенция о внешнеторговом арбитраже, имевшая целью объединить как страны Запада, так и Восточной Например, при ратификации ее Советским Союзом было сделано заявление, согласно которому СССР обязался признавать арбитражные решения, вынесенные на территории иных, нежели страны-участницы, государств, лишь на условиях взаимности (аналогичные оговорки характеризуют статус Конвенции для многих других государств — Белоруссии, Болгарии, Вьетнама, Кубы, Литвы, Румынии, Украины).

Статья XIV гласит: «Никакое Договаривающееся Государство не вправе пользоваться настоящей Конвенцией против других Договаривающихся Государств иначе, как в тех пределах, в которых оно обязано применять эту Конвенцию».

Характерна в этом плане оговорка, сделанная Канадой: «Правительство Канады заявило, что Канада применяет Конвенцию исключительно в отношении разногласий, касающихся юридических взаимоотношений, будь то договорного или иного характера, которые рассматриваются в соответствии с законодательствами Канады в качестве торговых, за исключением провинции Квебек, законодательство которой не предусматривает такого ограничения».

Европы, разделенные в то время на два лагеря — капиталистические и социалистические — в направлении развития торговых отношений между ними путем устранения по мере возможности некоторых затруднений в функционировании внешнеторгового арбитража для целей разрешения споров между физическими и юридическими лицами различных европейских государств.

Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже 1961 г. состоит из преамбулы и 10 статей, посвященных следующим вопросам: сфера применения Конвенции, возможность для публично правовых юридических лиц обращаться к арбитражу, право иностранных граждан быть арбитрами, осуществление арбитражного производства, взаимодействие третейского суда (арбитража) и государственных судов, применимое право и др. Международное соглашение содержит, кроме того, заключительные положения, а также приложения «Состав и характер деятельности Специального комитета, указанного в ст. IV Конвенции». Данная Конвенция вступила в силу 7 января 1964 г. Российская Федерация как государство-продолжатель договоров СССР участвует в ней с 1962 г.

Следует подчеркнуть важную особенность рассматриваемого международного договора, которая состоит в распространении его действия на арбитраж с участием юридических лиц публичного права (п. 1 ст. II), что явилось новеллой, ибо ранее возможности рассмотрения споров третейским судом ограничивались отношениями частно-правовых субъектов. Помимо этого, положениями Конвенции оговорено право иностранных граждан быть арбитрами при разбирательстве споров, лежащих в сфере действия данного международного соглашения;

предусматривается выход из ситуации, когда стороны по каким-либо причинам не установили применимое право, — в этом случае арбитры применяют закон, установленный в соответствии с коллизионной нормой, которую арбитры сочтут в данном случае подходящей;

раскрываются полномочия сторон по определению процедуры рассмотрения спора, в том числе порядок назначения арбитров;

устанавливаются обстоятельства, позволяющие арбитрам вынести немотивированное решение.

Конвенция, согласно ее положениям, применяется к арбитражным соглашениям как физических, так и юридических лиц, которые на момент заключения такого соглашения имеют постоянное местожительство или соответственно свое местонахождение в разных договаривающихся государствах, о разрешении в порядке арбитража споров, возникающих при осуществлении операций по внешней торговле.

Нормы Конвенции предназначены для использования в отношениях не только по институционному арбитражу, но и арбитражу ad hoc («на случай»). Таким образом, применительно как к первому, так и второму виду арбитража главными группами вопросов, в рамках которых соответствующие отношения подверглись единообразной регламентации в Конвенции, стали, в добавление к вышеуказанному, следующие: осуществление арбитражного процесса (ст. IV), отвод арбитражного суда по неподсудности (ст. V), подсудность государственным судам (ст. VI), применимое право (ст. VII), мотивы решения (ст. VIII), объявление арбитражного решения недействительным, включая отмену арбитражного решения в стране его вынесения (ст. IX).

Традиционны представления о Европейской конвенции 1961 г. как о международном договоре в области арбитража. Между тем в ней содержатся положения, регламентирующие в подлежащих случаях и деятельность государственных судов. В частности, при вынесении решений о наличии или действительности арбитражного соглашения устанавливается обязанность государственных судов договаривающихся стран, в которых поднят этот вопрос, руководствоваться определенными коллизионными правилами: если вопрос касается правоспособности сторон, — законом, который к ним применяется, по другим вопросам — либо законом, которому стороны подчинили арбитражное соглашение, либо при отсутствии такого указания — законом страны, в которой должно быть вынесено решение;

если же отсутствуют указания на закон, которому стороны подчинили арбитражное соглашение, и в момент, когда вопрос передан на разрешение государственного суда, невозможно установить, в какой стране должно быть вынесено арбитражное решение, — законом, применимым в силу коллизионной нормы правопорядка того государства, в судебном учреждении которого возбуждено дело (п. 2 ст. VI).

Следует заметить, что по сравнению с Нью-Йоркской конвенцией 1958 г., специально трактующей вопрос признания и исполнения иностранных арбитражных решений, число оснований для признания арбитражного решения недействительным и в силу этого его отмены национальным судом государства, на территории которого оно было вынесено, меньше, чем таковых для его признания и последующего исполнения, которые требуются в силу Нью Йоркской конвенции. В Европейской конвенции их четыре группы: a) стороны в арбитражном соглашении были, согласно применимому к ним закону, в какой-либо мере недееспособны или это соглашение было недействительно по закону, которому стороны его подчинили, а при отсутствии такого указания, — по закону страны, где решение было вынесено;

или b) сторона, требующая отмены решения, не была должным образом уведомлена о назначении арбитра или об арбитражном разбирательстве или по другим причинам не могла представить свои пояснения по иску;

или c) указанное решение было вынесено по спору, не предусмотренному или не подпадающему под условия арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре, или содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре, с тем, однако, что если постановления по вопросам, охватываемым арбитражным соглашением или оговоркой, могут быть отделены от тех, которые не охватываются таким соглашением или оговоркой, то та часть арбитражного решения, которая содержит постановления по вопросам, охватываемым арбитражным соглашением или арбитражной оговоркой в договоре, может быть не отменена;

или d) состав арбитражной коллегии или арбитражная процедура не соответствовали соглашению сторон либо при отсутствии такового не соответствовали положениям ст. IV Конвенции.

Заметное место в Конвенции уделено вопросам взаимосвязи процессов — li alibi pendens. Если между сторонами имеется арбитражное соглашение, а одна из сторон при возникновении разногласий подает в государственный суд той или иной страны иск по вопросу, охватываемому арбитражным соглашением, имеет ли подобное обстоятельство свои юридические последствия и каковы должны быть действия суда? Нормы международного соглашения недвусмысленно устанавливают в этой связи наступление такого последствия, как отвод государственного суда.

«Отвод государственного суда по неподсудности, основанный на наличии арбитражного соглашения и заявленный в государственном суде, в котором возбуждено дело одной из сторон в арбитражном соглашении, должен быть заявлен под угрозой утраты права за пропуском срока до или в момент представления возражений по существу иска в зависимости от того, рассматривает ли закон страны суда такой отвод как вопрос процессуального или материального нрава» (п. 1 ст.

VI).

При наличии арбитражного соглашения в случаях, когда одна из сторон обратилась с просьбой об арбитраже в третейский суд, Конвенция требует, чтобы государственный суд, в который другой стороной заявлен иск по тому же предмету или об отсутствии, недействительности либо утрате силы арбитражного соглашения, отложил вынесение решения по вопросу о компетенции арбитражного суда, пока последний не вынесет решение по существу спора. В принципе в подавляющем большинстве государств главным юридическим последствием арбитражного соглашения в случаях, если сторона в противоречие с ним обратится в государственный суд, а другая сторона потребует его отвода, является положение, сводящееся к тому, что суд прекращает производство по делу. В Российской Федерации в соответствии с пп. 1, 2 ст. 87 АПК РФ арбитражный суд как специальное учреждение, предназначенное для рассмотрения экономических споров между хозяйствующими субъектами, оставляет иск без рассмотрения.

Иной подход судов общей юрисдикции РФ — согласно п. 6 ч. 1 ст. 129 ГПК РСФСР судебная инстанция обязана отказать в принятии иска.

В этой связи обращают на себя внимание разъяснения Высшего Арбитражного Суда РФ, в которых особо подчеркивается данная обязанность судебных органов при обнаружении соответствующих закону обстоятельств: арбитражный суд оставляет иск без рассмотрения в случае наличия во внешнеэкономическом контракте арбитражной оговорки о том, что споры по контракту разрешаются в международном коммерческом арбитраже, в том числе и арбитраже ad hoc.

Российское предприятие обратилось в арбитражный суд с иском к французскому торговому дому, имеющему филиал на территории Российской Федерации, о возмещении убытков.

Несмотря на неоднократные извещения, направляемые в порядке, предусмотренном международными договорами, ответчик в суд не явился, но представил письменное возражение против рассмотрения дела в государственном суде, сославшись на оговорку в контракте об арбитраже ad hoc. Внешнеэкономический контракт международной купли-продажи товара содержал арбитражную оговорку о том, что все разногласия, возникающие из обязательств по данному договору, будут рассматриваться в арбитраже ad hoc.

Россия и Франция являются участниками Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. В пункте 2 ст. 1 Конвенции термином «арбитраж» обозначается разбирательство споров арбитрами, назначенными по каждому отдельному делу (арбитраж ad hoc). В пункте 3 ст. IV Конвенции установлена процедура образования арбитража ad hoc в том случае, когда стороны в третейской записи не договорились о назначении арбитра (арбитров) и не обозначили место арбитража. В такой ситуации суду следует решать вопрос о своей компетенции в отношении рассмотрения спора по внешнеэкономическому контракту, содержащему арбитражную оговорку, с учетом положений Конвенции и национального закона.

Согласно пункту 2 ст. 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оставляет иск без рассмотрения, если имеется соглашение лиц, участвующих в деле, о передаче данного спора на разрешение третейского суда и возможность обращения к третейскому суду не утрачена и если ответчик, возражающий против рассмотрения дела в арбитражном суде, не позднее своего первого заявления по существу спора заявит ходатайство о передаче спора на разрешение третейского суда. В данном случае стороны не утратили возможности обращения в арбитраж, который предусмотрен соглашением сторон и понимается в смысле Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже как арбитраж ad hoc, создаваемый на случай рассмотрения каждого отдельного спора.

Кроме того, ответчик подтвердил свое желание обратиться в международный коммерческий арбитраж. В этой ситуации сторонам арбитражного соглашения надлежало принять соответствующие меры к рассмотрению спора в порядке арбитража ad hoc. Арбитражный суд оставил иск российского предприятия к иностранной фирме без рассмотрения94.

Таким образом, регламентация, содержащаяся в анализируемом договоре, в отдельных случаях исходит из невозможности ведения «параллельных» процессов». Если одна из сторон в арбитражном соглашении подала заявление с просьбой об арбитраже, то государственный суд, в который может в последующем обратиться другая сторона с иском по тому же предмету или вопросу об отсутствии, недействительности или утрате силы арбитражным соглашением, должен отложить вынесение решения по вопросу о компетенции арбитражного суда до тех пор, пока арбитражный суд не вынесет решения по существу дела, поскольку у государственного суда нет достаточно существенных оснований для отступления от этого правила» (п. 3 ст. VI).

Последнее — оговорка, «поскольку у суда нет достаточно существенных оснований для отступлений...» — выступает важным обстоятельством. Оно обеспечивает в ситуациях, когда государственный суд установит наличие соответствующих оснований, осуществить принятие решения противоположного порядка, т.е. разрешить спор по существу.

В этом смысле дело по иску российского машиностроительного завода к торговому дому, находящемуся в Швейцарии и имеющему филиал на территории РФ, рассмотренное арбитражным судом, в условиях, когда внешнеэкономический контракт содержал арбитражную оговорку, является необходимой иллюстрацией.

Иностранная фирма представила письменный ответ на иск, в котором возражала против подсудности арбитражному суду. ссылаясь на то, что контракт предусматривал третейское разбирательство. Между тем ответчик не смог пояснить, о каком третейском суде идет речь в См.: Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16 февраля 1998 г. № 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» // Вестник ВАС РФ. 1998, № 4.

контракте, арбитражная оговорка которого гласила, что все разногласия, возникающие из обязательств по данному договору, будут рассматриваться в парижском институте. Суд установил, что истец, так же, как и ответчик, не мог конкретизировать содержание данной оговорки, не назвал точного наименования международного институционного арбитража, не дал о нем своих пояснений, отрицал действительность своего волеизъявления в отношении арбитражного соглашения в данном внешнеэкономическом контракте. В итоге суд установил, что данное арбитражное соглашение не может быть конкретизировано, а, следовательно, и выполнено сторонами. В такой ситуации суду надлежало решить вопрос о своей компетенции, что он и сделал на основании норм Нью-Йоркской конвенции и АПК РФ95.

Вашингтонская конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государствами и национальными субъектами других государств от 18 марта 1965 г. В области разрешения споров, в которых участвуют государства, особенно важны многосторонние документы, заключаемые для целей регламентации соответствующих общественных отношений, в частности, касающихся инвестиций, которые весьма нередко порождают возникновение разногласий между сторонами.

В ряду международных договоров, действующих в данной сфере и получивших значительный резонанс в мире, стоит Вашингтонская конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государствами и национальными субъектами других государств от 18 марта 1965 г., разработанная по инициативе и в рамках МБРР (Международного банка реконструкции и развития);

которая вступила в силу 14 октября 1966 г. В этом международном соглашении участвует около ста государств, в том числе с 16 июня 1992 г. и Российская Федерация.

Для отдельной категории инвестиционных споров, а именно споров между государством и гражданами или организациями иных государств, Конвенцией было предусмотрено создание особого арбитражного органа — Международного центра по урегулированию инвестиционных споров при Международном банке реконструкции и развития, целью которого является обеспечение разрешения посредством примирения и арбитража инвестиционных споров между соответствующими субъектами. В соответствии с распространенной в мировой литературе аббревиатурой этот Центр обычно называют ИКСИД — от англ. International Centre for Settlement of Investment Disputes (ICSID). В компетенции Центра «находится разрешение правовых споров, возникающих непосредственно из отношений, связанных с инвестициями между договаривающимся государством (или любым уполномоченным органом Договаривающегося государства, о котором сообщено Договаривающимся государством Центру) и лицом другого Договаривающегося государства, при условии наличия письменного согласия участников о передаче такого спора для разрешения Центру. Стороны, достигшие такого согласия, не вправе отказаться от него в одностороннем порядке» (ст. 25). При этом в Конвенции закреплено положение о том, что ни одно договаривающееся государство не будет обязанным лишь в силу ратификации, присоединения или одобрения Конвенции и без наличия на то его согласия подчинить какой-либо конкретный спор согласительной процедуре или арбитражу. Статья Конвенции предусматривает, что разбирательство инвестиционных споров между государством участником Конвенции и инвестором может осуществляться и иным органом арбитража, если таковое будет указано в их арбитражном соглашении. Тем самым данный международный договор не может квалифицироваться устанавливающим обязательную юрисдикцию и подтверждает общий принцип добровольности арбитража.

ИКСИД заключает с некоторыми региональными арбитражными центрами соглашения, на основании которых последние оказывают услуги по арбитражу и примирению в силу норм Конвенции. Так, например, с 10 июня 1998 г. вступил в силу Меморандум, подписанный между ИКСИД и Сингапурским Международным арбитражным центром (СИАК), по которому СИАК предоставляет по просьбе ИКСИД средства и услуги по разрешению инвестиционных споров См.: Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16 февраля 1998 г. № 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц».

между государствами и гражданами или юридическими лицами других стран96.

Региональные международные договоры в области международного коммерческого арбитража. К 50 — 70 гг. XX столетия существовал целый ряд соглашений регионального характера, имеющих предметом регулирования отношения по внешнеторговому или коммерческому арбитражу. Среди них нужно назвать Московскую конвенцию о рассмотрении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества от 26 мая 1972 г. стран-членов СЭВ. Государства Латинской Америки заключили в Панаме 8 мая 1975 г. Межамериканскую конвенцию о международном коммерческом арбитраже, которая в последующем была дополнена Конвенцией о юрисдикции и экстерриториальном действии иностранных арбитражных решений от 8 мая 1979 года. Страны, входящие в Лигу Арабских государств, подписали 14 сентября 1952 г. Конвенцию об исполнении иностранных судебных и арбитражных решений, Арабскую Амманскую конвенцию о коммерческом арбитраже от 14 апреля 1987 года и др., а государства «французской Африки», как следует из ранее сказанного, — упомянутый Договор ОХАДА от 17 октября 1993 г.

Московская конвенция о рассмотрении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества 1972 г. Этот документ, подписанный странами-членами СЭВ, был призван регулировать отношения по разрешению споров между их хозяйственными организациями. Международное соглашение не дает дефиниции гражданско-правового спора, вследствие чего арбитражный орган при рассмотрении дела обязан прежде всего дать его квалификацию и высказаться в отношении своей компетенции по разрешению спорного отношения. Характерной особенностью данного международного соглашения было закрепление в его нормах принципа обязательной юрисдикции арбитража: «Споры, указанные в ст. I, подлежат рассмотрению в арбитражном суде при торговой палате в стране ответчика или по договоренности сторон в третьей стране-участнице настоящей Конвенции» (ст. II). Это означает, что в тех случаях, когда имеются специализированные органы арбитражного разбирательства для отдельных категорий споров, в силу специфики спорных отношений они по взаимному согласию сторон могут разрешаться в таком специализированном третейском суде. Встречный иск и требование о зачете, вытекающие из того же правоотношения, что и основной иск, рассматриваются в том же суде, что и основной иск (п. 3 ст. II).

Примечательно, что Конвенция не предусматривала никаких особенностей в механизме исполнения для арбитражных решений, вынесенных на ее основе, по сравнению с судебными актами. Так, в соответствии со ст. IV решения постоянно действующих арбитражных органов (а именно их деятельности и посвящен документ, не затрагивающий разрешения споров арбитражным путем в арбитражах ad hoc) исполняются в странах-участницах аналогично судебным решениям: «Эти решения считаются признанными без дальнейшего производства и подлежат исполнению в любой из стран-участниц Конвенции в таком же порядке, как и вступившие в законную силу решения государственных судов страны исполнения».

В современных условиях для многих ученых весьма небесспорны возможности дальнейшего применения этого документа, поскольку, во-первых, нет более самой международной организации, в рамках которой международное соглашение было разработано, и, во-вторых, перечень хозяйственных организаций, содержащийся в его нормах (п. 3 ст. I), существенно отличается от ныне действующего списка и характера субъектов международного оборота. Об отношении к данной Конвенции некоторых государств — бывших членов СЭВ, о ее статусе применительно к ним, а также об иных специфических ее чертах пойдет речь далее в настоящем разделе.

Конвенция Лиги Арабских государств об исполнении судебных и арбитражных решений от сентября 1952 г. Подписанная между Иорданией, Сирией, Ираком, Саудовской Аравией, Ливаном, Египтом и Йеменом, она является региональным международным соглашением в области исполнения судебных актов и арбитражных решений, вынесенных в одном договаривающемся государстве и подлежащих исполнению в другом, закрепляет принцип Singapore Arbitrator. 1998, 202/08/98, October. P. 3 — 4.

исполнимости без дополнительного производства в государствах Лиги на условиях, зафиксированных в международном договоре. В Конвенции содержится важное положение о том, что при обращении стороны за испрашивавшем исполнения арбитражного решения компетентный орган соответствующего государства не вправе пересмотреть это решение по существу и в его исполнении может быть отказано только в случаях, перечисленных непосредственно в договоре.

Таких оснований для отказа, согласно конвенционным предписаниям, шесть: 1) если законодательство страны исполнения не допускает разрешение спора арбитражным путем;

2) если арбитражное решение вынесено в противоречии с условиями арбитражного соглашения;

3) если арбитры действовали вразрез с положениями арбитражного соглашения или нормами законодательства об арбитраже государства вынесения арбитражного решения;

4) если стороны не были надлежаще уведомлены об арбитраже;

5) если арбитражное решение содержит какие-либо элементы, которые противоречат публичному порядку либо основам морали или добрым нравам государства, где испрашивается исполнение;

б) если арбитражное решение не является окончательным в стране вынесения. Конвенция также перечисляет документы, которыми должно сопровождаться ходатайство о принудительном исполнении.

Эр-Риядская конвенция о сотрудничестве по судебным вопросам от 6 апреля 1983 г.

Конвенция вступила в силу в октябре 1985 г. Наряду с определенными иными аспектами сотрудничества в правовой сфере, в том числе в области признания и исполнения иностранных судебных решений, рассматриваемое соглашение содержит несколько положений, относящихся к арбитражным решениям и установлению критериев для испрашивания их признания и принудительного исполнения.

Следующим, если руководствоваться хронологическим порядком, международным соглашением является Амманская Арабская конвенция о коммерческом арбитраже от 14 апреля 1987 г97. Данный договор в новых экономических и политических условиях, создавшихся в арабском мире в последние десятилетия, ставит перед собой задачу достижения унификации законодательства государств, входящих в Лигу Арабских стран в области арбитражного разбирательства споров, а также облегчения в целом разрешения споров, возникающих в сфере международной торговли, которые отвечали бы стандартам и потребностям международного и регионального правового развития, что прямо выражено в постановлениях ее преамбулы.

Конвенция учредила постоянно действующий Арабский центр коммерческого арбитража, который является самостоятельным образованием (юридическим лицом), в административном и финансовом отношениях связанным с Секретариатом Совета арабских министров юстиции. Совет директоров, состоящий из лиц, назначаемых на трехлетний срок каждым договаривающимся государством из числа обладающих опытом в части права и международного коммерческого арбитража профессионалов, которые образуют в своих рамках Бюро Центра (состоит из президента и двух вице-президентов Совета), обеспечивает исполнение Конвенции, устанавливает правила функционирования Центра, рассматривает ежегодные отчеты о деятельности Центра и направляет их на утверждение Совета Министров юстиции, определяет шкалу арбитражных сборов и расходов, а также выполняет иные функции, предусмотренные Конвенцией. Бюро Совета директоров непосредственно организует процедуру арбитража, разрабатывает его правовые основы, учреждает список арбитров, факультативные арбитражные оговорки и типовые торговые соглашения, обобщает принципы, на основе которых выносятся арбитражные решения, классифицирует, печатает и публикует их (ст. 8). Местопребывание Центра — г. Рабат, Королевство Марокко. В числе должностных лиц Центра следует отметить так называемого директора по удостоверениям, который назначается Генеральным секретарем Совета. Он работает под руководством президента Центра, подтверждает подлинность (аутентичность) вынесенных арбитражных решений и удостоверяет каждую их копию (ст. 13).

Амманская Конвенция распространяется на торговые споры между физическими и На момент подписания в качестве 14 ее участников значились: Иордания, Тунис, Алжир, Джибути, Судан, Сирия, Ирак, Палестина, Ливан, Ливия, Королевство Марокко, Мавритания, Арабская Республика Йемен, Народная Демократическая Республика Йемен.

юридическими лицами любой национальной принадлежности, связанные посредством сделок коммерческого характера, заключенных с одним из договаривающихся государств или его гражданами либо лицами, имеющими местопребывание головных контор на территории одного из них (ст. 2). Ссылка на арбитраж может быть совершена путем включения арбитражной оговорки в контракт или посредством заключения отдельного соглашения после возникновения спора (ст. 3).

Конвенция предлагает также формулу стандартной арбитражной оговорки: «Все споры, возникающие из контракта, будут разрешаться Арабским Центром коммерческого арбитража в соответствии с положениями Арабской конвенции о коммерческом арбитраже».

В рассматриваемом международном акте содержатся развернутые положения по всему спектру проблем, относящихся к международному торговому, или коммерческому, арбитражу: о назначении арбитров (ст. 14 — 45), арбитражном разбирательстве (ст. 16 — 17, 20 — 30), вынесении решения (ст. 31 — 33) и, в известной степени, — об исполнении арбитражных решений (ст. 34 — 35). Арбитражный суд состоит из трех арбитров, хотя стороны могут договориться о том, что дело будет слушать с единоличным арбитром (ст. 15). Он рассматривает дело и выносит решение на основе контрактных положений, предусмотренных сторонами, в соответствии с нормами права, явным или молчаливым образом избранного ими, либо в соответствии с правопорядком, с которым отношение или спорный вопрос связаны наиболее тесным образом, при условии соблюдения общепринятых норм, обычаев и обыкновений международной торговли (ст.

21). В случае специальной договоренности между сторонами суд может разрешать дело на основе применения принципа ex aequo et bono. Заявления об отсутствии у арбитража компетенции рассматривать дело, равно как и другие ходатайства, могут подаваться сторонами до первого слушания.

Вынесенное арбитражное решение может быть путем подачи соответствующего заявления Председателю Центра оспорено по одному из сформулированных в Конвенции оснований, в числе которых и выход арбитража за рамки предоставленных ему сторонами полномочий (п. (a) ст. 34).

В случаях, когда ничто, согласно международно-договорным предписаниям, не препятствует исполнению, Конвенция требует от участвующих государств принятия всех необходимых в национально-правовом плане мер для ее имплементации (ст. 38), и в том числе устанавливает, что верховный суд каждого договаривающегося государства должен обеспечить разрешение исполнения решений арбитражных судов, отказ в котором может последовать только в случае противоречия решения публичному порядку (ст. 35).

Межамериканская конвенция о международном коммерческом арбитраже от 30 января г. (Панамская конвенция). Данное соглашение явилось продуктом унификационной деятельности в области торгового арбитража Организации Американских Государств (ОАГ), вследствие чего на 1 сентября 1977 г., т.е. спустя практически год после своего вступления в силу (16 июня 1976 г.), оно было ратифицировано Чили, Панамой, Парагваем и Уругваем. Подписывая Конвенцию или присоединяясь к ней, страны обязались признавать действие соглашений, посредством которых обеспечивается передача на арбитраж споров и разногласий, возникающих либо могущих возникнуть из действительных торговых сделок, состоявшихся между гражданско-правовыми субъектами (ст. 1). Арбитры должны назначаться в соответствии с процедурой, согласованной между сторонами, их назначение может также делегироваться третьему лицу, будь то физическому или юридическому. В качестве арбитров могут действовать как национальные граждане, так и иностранцы (ст. 2). Арбитражное соглашение должно быть подписано обеими сторонами либо заключено в форме обмена письмами, телеграммами, телексами и состоять из нескольких документов. В отсутствие явно выраженного соглашения между сторонами арбитражное разбирательство подчиняется правилам процедуры Межамериканской комиссии по торговому арбитражу (ст. 3). Указанные Правила производства приняты 1 апреля 1982 г. и базировались на единообразном регламенте ЮНСИТРАЛ 1976 г. Арбитражные решения или постановления, которые не подлежат обжалованию в соответствии с применимым правом или процедурными положениями, имеют такое же действие, что и вступившие в законную силу судебные решения. В данном случае следует вести речь об ином подходе к природе исполнения иностранных арбитражных решений, выраженном в анализируемом международном соглашении, чем в Нью-Йорскской конвенции 1958 г. В этом плане целесообразно вспомнить регулирование, содержащееся в Московской конвенции стран-членов СЭВ 1972 г. Признание и исполнение арбитражных решений согласно ст. 4 Межамериканской конвенции может быть основано на судебном приказе, изданном в той же форме и порядке, как и те, которые требуются для приведения в исполнение решений национальных судов общей юрисдикции согласно процессуальным нормам страны, где испрашивается исполнение, а также в соответствии с положениями международных договоров.

Основания для отказа в признании и исполнении, присутствующие в Конвенции (ст. 5), совпадают с тем перечнем, который имеется в Нью-Йоркской конвенции 1958 г., что, конечно же, не может восприниматься как случайность. Речь должна идти о проявлении того безусловного влияния в широком международном масштабе идей и подходов правового регулирования, которое обеспечивается Нью-Йоркской конвенцией. Межамериканская конвенция о международном коммерческом арбитраже 1975 г. в последующем была дополнена (в Монтевидео) Конвенцией о юрисдикции и экстерриториальном действии иностранных арбитражных решений от 8 мая года.

Договор ОХАДА от 17 октября 1993 г. Это международное соглашение представляет собой своеобразный пример регламентации, поскольку пытается в рамках отдельного региона решить задачу гармонизации законодательства вообще в области предпринимательского права, в том числе введения унифицированных норм в части корпоративных отношений, торговли, арбитража, признания и исполнения иностранных судебных и арбитражных решений. С этой целью предусматривается, во-первых, создание международной организации — ОХАДА, имеющей в своей структуре Совет министров и Общий суд правосудия и арбитража (ст. 3), во-вторых, устанавливается, что унифицированные нормы (единообразные акты) являются обязательными для государств-участников и будут действовать непосредственно, обладая преимущественной силой до отношению к существующим, предшествующим или даже будущим внутригосударственным нормам (ст. 10). Правила единообразных документов должны заменять собою соответствующие нормы внутреннего законодательства каждого государства, участвующего в Договоре. Они обладают преимущественной силой по сравнению с нормами законов, указов и декретов соответствующих стран, даже если последние будут технически более совершенными, чем единообразные акты. Специалисты отмечают, что подобный подход, заложенный в Договоре, инспирирован соответствующими идеями пункта 2 ст. 189 Римского договора о создании ЕЭС 1957 г., касающимися таких актов Сообщества, как «постановления», Арбитражу посвящен специальный раздел (Раздел IV «Арбитраж», ст. 21 — 26). В данной части анализируемого международного соглашения устанавливаются главные критерии для определения споров, подпадающих под сферу его действия: если разногласие вытекает из контракта, заключенного между сторонами, любая из которых имеет домициль или обычное местожительство либо местопребывание в стране-участнице Договора ОХАДА;

контракт исполняется или должен исполняться в целом либо частично на территории одного или нескольких государств-участников. Спор, возникающий из таких договорных отношений, может быть передан на арбитраж, предусмотренный в Договоре. Приведенные критерии не являются кумулятивными — достаточно наличия одного из них. Однако ведущим среди них выступает договорный характер отношений, остальные же имеют субсидиарное значение. Из положений ст.

21 вытекает, что обращение к арбитражу не носит обязательного характера.

Суд правосудия и арбитража не разрешает споры сам. Он назначает или утверждает арбитров, получает информацию о ходе арбитражного разбирательства, а также изучает проекты арбитражных и судебных решений (ст. 21). Спор может рассматриваться тремя или одним арбитром. Если стороны согласны в том, чтобы спорное отношение разрешалось единоличным арбитром, они могут назначить его по обоюдному решению для утверждения Судом правосудия и арбитража. При отсутствии такого согласия в течение тридцати дней с момента уведомления об арбитраже, направленного другой стороне, арбитр должен быть назначен Судом (ст. 22). Он же утверждает проект решения, подлежащего вынесению арбитражем. Однако Суд вправе внести только такие изменения, которые касаются чисто формальных требований. Арбитражные решения, вынесенные в соответствии с положениями данного соглашения, имеют окончательный характер по существу спора на территории каждого участвующего государства и обладают такой же исполнительной силой, что и внутренние его решения. Они составляют предмет принудительного исполнения на основании экзекватуры. Единственным компетентным органом, обладающим правом выдачи экзекватуры, является Общий Суд правосудия и арбитража (ст. 25).

В выдаче экзекватуры может быть отказано лишь в одном из четырех случаев: 1) если арбитраж вынес решение в отсутствие арбитражного соглашения или на основе недействительного либо истекшего арбитражного соглашения;

2) если арбитражное решение вынесено арбитражем в противоречие с полномочиями, предоставленными ему сторонами;

3) если не был соблюден принцип состязательности сторон в ходе ведения арбитражного разбирательства;

4) если решение противоречит международному публичному порядку (ст. 25).

Двусторонние договоры. Картина международно-правового регулирования отношений, возникающих в области международного коммерческого (торгового) арбитража, была бы неполной без указания на то, что в этой сфере нередки и двусторонние договоры. Большей частью это документы, посвященные общим вопросам торгового, экономического, технического или научно-технического сотрудничества, в которых отведено место и вопросам арбитража. Однако имеются и примеры другого рода, когда содержание акта полностью направлено на регулирование вопросов арбитража, включая арбитражное разбирательство. В частности, Соглашение о третейском суде между СССР и Швецией от 7 сентября 1940 г. предусматривало четко разработанную процедуру формирования третейского суда, определение места проведения арбитража, требования к решению, применимое право и т.п. Кроме того, договаривающиеся государства закрепили положение о возможности обращения третейского суда к общепринятым международным обычаям торговли.

Одной из тенденций современного этапа международно-правового регулирования отношений в связи с арбитражным разбирательством споров гражданско-правового характера, возникающих в международной сфере, выступает закрепление некоторых норм, касающихся отдельных аспектов арбитража, в договорах о правовой помощи. Например, Договор между Россией и Турецкой Республикой 1997 г. предусматривает положения, относящиеся не только к признанию и исполнению договаривающимися сторонами судебных решений, но также и таковых, вынесенных третейскими судами, — арбитражных решений (ст. 19 — 21). Тождественны нормы Договора, заключенного между РФ и Республикой Индия, о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и торговым делам от 3 октября 2000 г., а также главы 5 российско-аргентинского Договора о сотрудничестве и правовой помощи по гражданским, торговым, трудовым и административным делам, подписанного 21 ноября 2000 г. Представляется, что отмеченная тенденция правового регулирования института исполнения иностранных арбитражных решений посредством норм, помещаемых в двусторонние договоры о правовой помощи, в настоящее время становится устойчивой и определенно имеет серьезные перспективы. По крайней мере, вышеприведенные примеры, почерпнутые из новейшего международно-правового материала, довольно убедительно свидетельствуют об этом. С другой стороны, если стороны международного соглашения считают нецелесообразным применение норм договора, предусмотренных, например, для исполнения судебных решений, к арбитражным решениям, они прямо указывают на это. Так, в Договоре о правовой помощи между СССР и Испанией 1990 г.

непосредственно устанавливается: «Положения настоящей главы не применяются... к арбитражным решениям» (глава IV, ст. 17).

Перечисляя источники международно-правового характера в области регламентации арбитража, трудно обойти молчанием двусторонние соглашения о поощрении и взаимной защите иностранных капиталовложений, поскольку именно в них институт третейского рассмотрения инвестиционных споров, в том числе о размере и порядке выплаты компенсации в качестве возмещения за ущерб, причиненный в результате актов гражданских беспорядков, военных действий или введения военного положения, а также национализации, конфискации, реквизиции и др., получил широкое поле для применения. В таких договорах определяются институционные органы, в которые передаются возникающие между инвестором и государством-реципиентом споры (например, в соответствии со ст. 8 российско-британского соглашения — в Арбитражный суд Торговой палаты г. Стокгольма, международному арбитру или в третейский суд ad hoc, формируемый по специальной договоренности между сторонами на основании Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ);

сроки, по истечении которых спор может быть передан в третейский суд (три месяца с момента письменного уведомления другой стороны о таком споре — ст. соглашения с Великобританией, шесть месяцев — ст. 10 и ст. 8 соответственно соглашений с Испанией и Швейцарией);

категории споров, которые могут быть рассмотрены арбитражем как по инициативе любой из сторон, так и те, которые подлежат передаче на арбитраж только по обоюдному согласию (ст. 8 Соглашения со Швейцарией), а также порядок разбирательства, спектр вариантов которого достаточно широк: от обращения к существующим в международной практике регламентам до закрепления возможности сторонам самим установить процедуру рассмотрения своего спора. Например, в ст. 8 Соглашения со Швейцарией предусмотрено, что третейский суд сам установит правила процедуры, если стороны в споре не договорятся об ином.

В вопросе установления видов арбитражных органов, предусматриваемых международными договорами данного типа для целей рассмотрения споров между инвесторами и принимающим государством, также прослеживаются некоторые характерные закономерности правового регулирования, обусловленные, как следует из анализа договорных положений и используемых ими средств, спецификой этапа, на котором возникали рассматриваемые инструменты. В частности, на начальных стадиях привлечения иностранных инвестиций в экономику России договаривающиеся стороны предусматривали для целей разрешения споров между принимающим государством и инвестором передачу его в арбитраж ad hoc no инициативе инвестора по правилам Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ как единственную возможность обращения в третейский суд (соглашение со Швецией от 19 апреля 1995 г). В дальнейшем набор средств третейского разбирательства споров, содержащихся в соглашениях о поощрении и взаимной защите капиталовложений, стал постепенно расширяться: путем добавления к арбитражу ad hoc постоянно действующего институционного арбитража (Арбитражный институт Стокгольмской Торговой палаты в российско-норвежском соглашении от 21 октября 1995 г., компетентный арбитраж договаривающейся стороны, на территории которой осуществлены капиталовложения, в российско-корейском (КНДР) соглашении от 28 ноября 1996 г.), затем с помощью всевозможного сочетания разового и институционного арбитражей — «компетентный арбитраж договаривающейся стороны, на территории которой осуществлены капиталовложения».

Арбитражный институт Стокгольмской Торговой палаты, арбитраж ad hoc на основе Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ (российско-ливанское соглашение от 5 апреля 1997 г.).

Наконец, самый широкий выбор предоставлен сторонам спора в силу положений российско литовского соглашения от 29 июня 1999 г., а именно: они вправе прибегнуть к постоянно действующему арбитражному органу на территории принимающего инвестиции государства, арбитражу в рамках Арбитражного института в Стокгольме или Арбитражному суду Международной торговой палаты, либо третейскому суду ad hoc с использованием Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ. Российско-аргентинское соглашение от 25 июня 1998 г. в принципе следует в русле указанных широких возможностей в рамках обращения к третейскому разбирательству, однако идет еще дальше, не конкретизируя международные институционные органы, а давая общую формулировку: «любой арбитражный трибунал одной из международных торговых палат при согласии обеих сторон в споре» (п. 3 ст. 10).

Факультативные международные документы. Отдельную группу документов международно правовой сферы составляют акты, не имеющие юридически обязательной силы: Типовой закон о международном торговом арбитраже ЮНСИТРАЛ, единообразные регламенты, разработанные в рамках различных международных органов и организаций. Например, Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г. подробно зафиксировал процедуру арбитражного разбирательства спорного вопроса, благодаря чему он может использоваться как для целей восприятия (рецепции) его положений национальным правом различных государств, так и в ходе индивидуального разрешения конкретного спора. Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г. много внимания уделяет процессу назначения арбитров, причем можно проследить значительное сходство регулирования между ним и Женевской конвенцией о внешнеторговом арбитраже 1961 г., которая основным своим содержанием имеет регламентацию арбитражного разбирательства как такового.

В частности, общим является то, что для назначения арбитров необходимо волеизъявление сторон по поводу конкретной кандидатуры «своего» арбитра (или единоличного арбитра). Для устранения затруднений, если они возникают, в выборе арбитров стороны назначают компетентный орган. Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г. в отличие от Европейской конвенции 1961 г. предлагает регламентированный порядок отвода и замены арбитров. В части установления процедуры разбирательства Регламент значительно шире Конвенции. Например, в нем формулируются правила подачи искового заявления, возражений по иску, изменения исковых требований или возражений, дополнительных письменных заявлений, сроки для представления письменных заявлений, правила по представлению доказательств и проведению слушаний, предусматриваются обеспечительные меры по иску и другие процессуальные моменты, основываясь на которых можно не определять самостоятельно арбитражную процедуру, что облегчает производство по делу как для сторон, так и для арбитража. Значение Регламента в том, что он представляет собой своеобразный свод факультативных положений по международному коммерческому арбитражу материально-правового и процессуального характера помимо использования субъектами спора, может стать образцом для создания регламентов постоянных арбитражей.

Существенную роль в правовом регулировании отношений по международному коммерческому арбитражу играют также соглашения между неправительственными (общественными) организациями, нормы которых по своей правовой природе также не обладают юридической обязательностью.

В частности, в соответствии с вступившим в силу в 1995 г. Соглашением, подписанным ТПП РФ и Японской ассоциацией коммерческого арбитража, споры подлежат передаче в постоянно действующий арбитраж страны ответчика. Но в данном случае включенная в текст соглашения арбитражная оговорка носит факультативный характер и применяется исключительно по договоренности сторон после достижения согласия между ними по всем пунктам.

Практика заключения подобных актов характеризует существующие правовые реалии в деятельности международного коммерческого арбитража не только в России и некоторых странах, с которыми она вступила в соответствующие договорные связи, но и других государствах из числа бывших республик Советского Союза. Так, Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Украины заключил Соглашение о сотрудничестве со Швейцарской арбитражной ассоциацией, которым установлено, что эти арбитражные центры будут способствовать осуществлению арбитражных процедур в своих странах и оказывать помощь советами или рекомендациями по вопросам выбора арбитров, единоличного арбитра, места арбитража, назначения экспертов, содействия в секретарском обслуживании, переводах и т.п. Обязательная юрисдикция арбитража. Поскольку основой арбитража выступает соглашение сторон — добровольность, в юридической литературе иногда обсуждается вопрос о юрисдикции арбитража в аспекте закрепления его обязательности и в международных договорах. Дело в том, что юрисдикции третейского суда подлежат не только международные коммерческие споры, если они вытекают из гражданско-правовых отношений по договорам, содержащим арбитражную оговорку, но также и международные споры, возникающие из договорных отношений, непосредственно не предусматривающих такой оговорки, однако стороны которых принадлежат к государствам, на чьих территориях они осуществляют коммерческую деятельность, являющихся участниками международного договора, в силу которого обязательность арбитражного разбирательства устанавливается a priori. В частности, в Законе Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. предусмотрено, что если международным договором РФ установлены иные правила, чем те, которые содержатся в См.: Investing in Eastern European Countries and Arbitration // ASA Special Series. 1993, № 5. P.

223 — 226.

российском законодательстве об арбитраже (третейском суде), то применяются правила международного договора (ст. 1). Еще более определенным образом сформулированы соответствующие положения в монгольском Законе о внешнеторговом арбитраже от 26 октября 1995 г.: «I. Заинтересованные лица могут согласовать арбитражную оговорку и включить ее в контракт либо могут заключить отдельное соглашение об арбитражном рассмотрении споров, возникающих из договорных отношений. 2. Если межправительственным торговым договором предусматривается арбитражное рассмотрение споров или примирительная процедура, арбитражная оговорка или соглашение будут считаться включенными в контракт на основании такого договора» (ст. 5). О возможности обязательной юрисдикции арбитража, установленной международной договором, как следует из анализа соответствующих правовых норм, говорит и Торговый кодекс 1997 г. Вьетнама, в ст. 240 которого указывается, что «торговые споры с иностранными коммерсантами разрешаются во вьетнамских судах, если иное не оговорено сторонами или не установлено международными соглашениями, в которых участвует СРВ».

Примером подобного или сходного с ним рода соглашений является упомянутая выше Московская конвенция о рассмотрении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из экономического и научно-технического сотрудничества хозяйственных организаций стран-членов СЭВ 1972 г., формальная денонсация которой со стороны ряда государств, в том числе и России, до сих пор не произведена99.

Словацкой организацией (истцом) был заключен с российским юридическим лицом (ответчиком) контракт на поставку в Россию товара с указанием о том, что оплата за товар осуществляется другой российской организацией, для которой этот товар предназначается, причем последняя является гарантом оплаты, ответчик же за совершение платежей ответственности не несет. При просрочке платежей предусматривалось начисление 10% годовых. Поставленный товар оплачен не был, хотя российская организация, для которой товар был предназначен, и признала факт неоплаты, предложив произвести погашение долга облигациями государственного валютного займа или поставками продукции своего производства. Истец предъявил иск к ответчику, с которым был заключен контракт, и соответчику — российской организации, выступившей гарантом, для которой и был поставлен товар. Ответчик, ссылаясь на условия контракта, считал, что вопрос о его ответственности не может стоять ввиду прямых указаний об ином в контракте, а соответчик полагал, что он не может быть субъектом в данном процессе, поскольку не является стороной контракта, заключенного между словацкой и российской организациями. Однако ввиду членства бывшей Чехословакии в Московской конвенции, предусматривавшей обязательное арбитражное разбирательство спора между сторонами по гражданско-правовой сделке, возникающей из экономического сотрудничества, без заключения арбитражного соглашения между контрагентами, суд должен был исследовать проблему возможности на этой основе третейского Ее участниками на момент подписания были Болгария, Венгрия, ГДР, Монголия, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия. В дальнейшем к ней присоединилась Куба. В 90-е гг., после распада СЭВ, начался процесс выхода участвующих государств из Конвенции. Так, Венгрия денонсировала ее с вступлением в силу денонсации с 18 октября 1994 г., Польша прекратила свое участие в международном акте в связи с принципиальным изменением политико-экономических условий с 15 декабря 1994 г. — по имеющейся у депозитария Конвенции информации она с этой даты денонсировала Конвенцию;

Чехия, Словакия и Болгария вслед за Венгрией и Польшей определенно высказывались в 1993 — 1994-х гг. в пользу необходимости прекращения договора (см.: International Commercial Arbitration in Europe // The ICC International Court of Arbitration Bulletin. Special Supplement. November, 1994. Pp. 76 — 114). Однако практика МКАС при ТПП РФ свидетельствует, что по крайней мере в 1996 — 1997 гг. Болгария, в частности, не денонсировала Московскую конвенцию (см. дело № 328/1995, постановление от 5 ноября 1996 г.). По мнению румынских авторов, Конвенция продолжает свое действие, однако ее сфера существенно сузилась после ликвидации СЭВ и подписания в этой связи в Будапеште 28 июня 1991 г. соответствующих договоренностей (Ibid. P. 115).

разбирательства МКАС спорных отношений с участием словацкой и российской организаций в условиях отсутствия арбитражного соглашения между ними.

В ходе арбитражного разбирательства было установлено, что договорные отношения возникли между истцом и ответчиком. Что же касается возможности привлечения к арбитражу второй российской организации, то это могло бы быть осуществлено лишь на основе положений Московской конвенции. В свете этого третейский суд приступил к изучению доказательств участия Словацкой Республики в Конвенции. Арбитраж констатировал, что истец не смог представить доказательств участия Словацкой Республики в Московской конвенции. Письмом от 8 ноября 1995 г. истец предъявил суду заключение Министерства иностранных дел Словацкой Республики (далее — СР) по данному вопросу. Из заключения вытекало, что «в соответствии с Конституцией СР и общим правопреемством по отношению к договорам бывшей ЧСФР Московская конвенция должна связывать Словацкую Республику, но согласно международным обычаям государство-правопреемник должно произвести нотификацию (подтверждение) своего намерения быть связанным соответствующим соглашением депозитарию международного многостороннего договора, чего СР не сделала. В настоящее время СР предпринимает действия по денонсации указанной Конвенции». Исходя из приведенной позиции МИД СР, МКАС пришел к заключению, что Словацкая Республика не является участницей Московской конвенции 1972 г.100 и, следовательно, ее положения, позволяющие привлечь в качестве соответчика без ее согласия российскую организацию, не являющуюся стороной контракта, в котором содержится арбитражная оговорка, не могут быть применимы в данном деле. Вследствие указанного суд счел надлежащим ответчиком по делу В этой части, как представляется, МКАС проявил непоследовательность, допустив тем самым и правовой просчет. В частности, если руководствоваться юридической формулой expressis verbis, изложенной в позиции МИД СР, а именно о готовящейся со стороны СР «денонсации» Московской конвенции, надлежало бы сделать прямо противоположный вывод тому, что было положено в основу рассуждения суда, — в данном случае о том, что в условиях, когда государством было декларировано «генеральное правопреемство» (а на это существует непосредственное указание в заключении МИД СР) и пока не произошло формальной денонсации международного договора, последний полагается действующим, т.е. обязывающим соответствующий субъект международного права. Таким образом, у суда не было оснований считать Словацкую Республику государством-неучастником Конвенции, ибо нельзя денонсировать то, что и так не имеет юридической силы для субъекта отношений. Денонсация есть отказ от договора, которая наряду с выходом из договора поименована в Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. в качестве средства прекращения международного договора и согласно ей «освобождает участников договора от всякого обязательства выполнять договор в дальнейшем», «не влияет на права, обязательства и юридическое положение участников, возникшие в результате выполнения договора до его прекращения» (ст. 70). Представляется, что в подобных обстоятельствах провозглашения общего правопреемства по договорам предшествующего государства специальная нотификация депозитария международного соглашения могла бы потребоваться, только если государство, наоборот, желает снять с себя обязательства по конкретному договору, т.е. речь идет о нотификации, преследующей иные цели, нежели объявление общего правопреемства по международным договорам соответствующего субъекта. Это может квалифицироваться как подготовка к денонсации. Отсутствие же такого акта, наоборот, лишь подтверждает заявленное ранее правопреемство, а следовательно, и действие данного договора, которое может быть устранено соответствующим актом денонсации. Согласие же порядку вступления в силу денонсации, установленной статьей Х Конвенции, денонсация вступает в силу через 12 месяцев со дня получения депозитарием Конвенции уведомления со стороны государства о выходе из Конвенции. Выход страны из Конвенции не затрагивает дела, находящиеся в производстве в соответствии с Конвенцией.

лишь российское юридическое лицо, выступающее стороной контракта101.

Данная Конвенция вызывала множество дискуссий по ряду заключенных в ней решений, однако наиболее активному обсуждению подвергся аспект об обязательной подсудности арбитражу споров, вытекающих из экономического и научно-технического сотрудничества хозяйствующих субъектов стран-членов СЭВ. В ст. 1 Конвенции содержится императивная норма о том, что «все споры между хозяйственными организациями, вытекающие из договорных или иных гражданско-правовых отношений, возникающих между ними в процессе экономического и научно-технического сотрудничества,... подлежат рассмотрению в арбитражном порядке с исключением подсудности споров государственным судам». С наиболее четко выраженным негативным взглядом на основные конструкции, заложенные в Конвенции, выступил болгарский ученый Ж. Сталев, который в 1971 г. отмечал, что арбитражные суды стран-членов СЭВ утрачивают третейский характер, поскольку основной чертой арбитража является добровольность, а в силу международного договора внешнеторговые арбитражные суды обладают обязательной компетенцией рассматривать тот или иной спор102. Анализируя аргументацию авторов, подвергающих спустя почти 30 лет вслед за Ж. Сталевым критике Московскую конвенцию, учреждавшую обязательную юрисдикцию арбитража103, следует обратить внимание на то, что при таком подходе неизбежно нужно ставить вопрос в более широком масштабе, не ограничиваясь лишь Московской конвенцией, а именно — вообще о противоречии сущности арбитража как третейского суда установления арбитражной юрисдикции международно-договорным путем, ибо во всех подобных ситуациях налицо лишение сторон права избрать не только путь разрешения спора, но зачастую и компетентный орган, в который будет передано их разногласие. Кстати сказать, обязательная юрисдикция арбитража была закреплена не только в Московской конвенции, но и в других, как более ранних, так и более поздних двусторонних и многосторонних международных договорах: ОУП СЭВ 1958 г. и ОУП СЭВ 1968/1975 (вред. 1979 и 1988 гг.), прочих «Общих условиях» СЭВ (ОУТО, ОУМ). Скажем, включение в двустороннее межправительственное соглашение о взаимной защите и поощрении капиталовложений нормы, подчиняющей рассмотрение возникающих из отношений между субъектами инвестиционных отношений споров арбитражу на основе правил Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ (что является типичным в современных международных отношениях), должно рассматриваться противоречащим сущности арбитража, поскольку лишает стороны права на добровольный выбор правил процедуры, которым должны руководствоваться арбитры при разрешении спорного вопроса.

В настоящий период международные двусторонние акты также нередко используют клаузулы об обязательности арбитража во внешней торговле: например, в § 52 «Арбитраж» Общих условий поставок товаров из Союза ССР в Китайскую Народную Республику и из Китайской Народной Республики в Союз ССР от 1 июля 1990 г., представляющих собой международное межведомственное соглашение, положения которого носят нормативный характер и в ряде случаев с учетом определенных обстоятельств императивны для контрагентов (т.е. отступления от которых не допускаются — например, § 8, п. 1 § 53 и др.), устанавливается:

«Все споры, могущие возникнуть из контракта или в связи с ним, если стороны не смогли урегулировать их путем переговоров или переписки, не подлежат подсудности общих судов и должны быть разрешены в арбитражном порядке, а именно: если ответчиком является предприятие или организация Союза ССР, — то в Арбитражном суде при Торгово См.: Торгово-промышленная палата Российской Федерации. Практика Международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий / Сост. и автор комментария М.Г. Розенберг. М., 1997. С. 108 — 112. Дело № 32/ 1994. Решение от 15.05.95.

См.: Сталев Ж. Задьлжителна компетентност на външнотьорговските арбитражни съдилища в дьржавите-членки на СИВ и нейните последици // Лекции на следдипломна специализация на юристи. С.: Софийски Университет, 1971. Т. 4. С. 540.

См.: Дмитриева Г.К. Международный коммерческий арбитраж. Учебно-практическое пособие. М., 1997. С. 26.

промышленной палате СССР в Москве в соответствии с Регламентом этого Арбитражного суда;

если ответчиком является внешнеторговое предприятие или организация Китайской Народной Республики, — то в Китайской международной экономической и торговой арбитражной комиссии при Китайском комитете содействия развитию международной торговли в Пекине в соответствии с Правилами о производстве дел в этой Комиссии».

К проблеме обязательной юрисдикции арбитража, предусматриваемой международным договором, думается, целесообразно подходить с позиций общих принципов и действующих в данном конкретном государстве основ правового регулирования отношений в области арбитража.

Ведь государство вправе вообще не допускать арбитраж на своей территории (если, конечно, абстрагироваться от того, что подобное предположение сегодня выглядит явным анахронизмом).

Кроме того, любое государство, даже и разрешая в принципе третейский суд как таковой, все же может установить и устанавливает пределы действия воли сторон — гражданско-правовых субъектов: например, категорически определяет те виды споров, которые не могут быть переданы на арбитраж (исключительная подсудность государственным судам). Такое «ограничение» сторон в их добровольности применительно к передаче спора на арбитраж, как известно, ни у кого не вызывает возражений. Следовательно, и проблема обязательной юрисдикции арбитража в силу международных договоров должна анализироваться и оцениваться прежде всего с позиций квалификации правового регулирования как действия, производного от общей воли государства.

Обязательную юрисдикцию арбитража, устанавливаемую императивными нормами международного договора, следует отличать от иных случаев.

Например, в третейский суд при Торгово-промышленной палате РФ обратилась индийская организация с иском к российскому юридическому лицу по спору, вытекающему из внешнеэкономического контракта, в котором отсутствовали положения о передаче спорных отношений сторон в данный арбитражный орган. При этом истец мотивировал свое обращение тем, что между ТПП СССР, правопреемницей которой является ТПП РФ, и Индийским Советом по арбитражу с 1980 г. существует соглашение, содержащее формулировку арбитражной оговорки, рекомендованной для включения в контракты, в силу которой споры подлежат рассмотрению в арбитражном суде при торгово-промышленной палате страны ответчика. Третейский суд признал себя некомпетентным рассматривать данный спор, поскольку указанный документ не предусматривал обязательной юрисдикции арбитража, а имеющаяся в тексте Соглашения оговорка носит факультативный характер и подлежала включению в контракт при достижении соответствующего согласия между гражданско правовыми субъектами.

Кроме того, далеко не всегда сами субъекты гражданско-правовых сделок воспринимают обязательную юрисдикцию арбитража в силу международного договора, в том числе и Московской конвенции, как ограничивающее их волю и не отвечающее интересам сторон явление в праве международной торговли. В ряде случаев этот институт играет ключевую роль в преодолении тупиковых ситуаций при отыскании средств разрешения разногласий. Особенно позитивно, например, то, что в силу положений Конвенции стороны всегда заранее знают, в каком из арбитражных центров и соответственно по каким правилам будет рассмотрен их спор в случае его возникновения. Такая предсказуемость нередко имеет большое значение и может действовать даже как некоторая превенция возникновения коллизий.

Основные теории правовой природы арбитража. Вопрос о правовой природе арбитража, арбитражного соглашения, арбитражного решения до сих пор остается спорным в теории и практике международного частного права. Юристы Западной Европы, США, равно как и отечественные авторы, пытаются вот уже более 150 лет определить с юридической точки зрения природу арбитража. Что лежит в основе этих попыток? Прежде всего, отсутствие специального законодательства или прецедентов, относящихся к арбитражу, что обусловливает обращение при разрешении внешнеторговых (международных гражданских) споров к нормам внутригосударственного права, рассчитанных на иные отношения. Надлежащее определение природы арбитража могло бы продемонстрировать его роль в обществе и соотношение с другими социальными и политическими институтами и, кроме того, способствовало бы реформированию внутреннего законодательства об арбитраже и обеспечению развития международного сотрудничества государств в этой области.

Исторически двумя основными теориями, соревновавшимися друг с другом в оспариваний первенства в отношении своей адекватности и соответствия действительному смыслу и назначению данного явления с правовой точки зрения, как вытекает даже из немногочисленных вышеприведенных воззрений отечественных авторов на понятие «арбитража», были договорная и процессуальная теории.

Согласно договорной теории арбитраж является договорно-правовым институтом.

Единственная цель, которая стоит перед арбитражным соглашением, — разрешение спора. В силу этого сторонники данной теории расценивали арбитражное соглашение и арбитражное решение как «две стадии одного и того же действия», направленные на достижение единой цели, — вынесение арбитражного решения. Стороны через арбитражное соглашение как бы обязуются в дальнейшем добровольно исполнить будущее арбитражное решение. В конечном счете в арбитражном решении выражается воля сторон. Поэтому, как считал французский представитель этого направления в науке Ф. Мерлэн, арбитражное решение, как и арбитражное соглашение, носит договорный характер. Он писал: «Является ли арбитражное решение, представленное для исполнения в иностранном государстве, чем-нибудь иным, нежели контракт? Можно ли считать арбитражное решение следствием заключения сторонами соглашения о вынесении такого решения? Чем было бы арбитражное решение без соглашения об арбитраже? Это была бы бесполезная часть бумаги, это было бы ничто. Именно арбитражное соглашение делает возможным существование арбитражного решения. Поэтому подобно соглашению об арбитраже, арбитражное решение имеет договорный характер»104.

В рамках «договорной» теории существовали два классических подхода: во-первых, арбитраж и арбитражное решение квалифицируется как своего рода контракт, соглашение, заключенное арбитрами по поручению сторон, и, во-вторых, арбитражное решение — это мировое соглашение.

Подход к арбитрам как «мандатариям» особенно практиковался во Франции. Ф. Мерлэн полагал, что арбитражное соглашение, будучи инструментом договорным, создает почву для арбитражного решения: без арбитражного соглашения арбитражное решение было бы невозможным. Арбитры — это лица, которые выполняют возложенное на них арбитражным соглашением поручение сторон. Приверженцы «процессуальной» теории резко возражали против подобного рассуждения.

Французский процессуалист П. Браше убедительно вскрыл юридические неточности такого подхода: во-первых, мандатарии должны отчитываться перед мандатантами (принципалами), арбитры же действуют самостоятельно;

во-вторых, арбитражное решение принимается большинством голосов, а мандатарии в надлежащих случаях действуют по единогласному решению. Мандатарий выполняет то, что может исполнить сам принципал, в то время как в арбитражном разбирательстве функции арбитров стороны исполнить не могут, а арбитражное разбирательство имеет место как раз потому, что стороны сами не в состоянии разрешить свой спор.

Касаясь конструкции арбитража как мировой сделки, следует упомянуть, что она была подвергнута критике еще в начале века со стороны русского ученого А.Ф. Волкова, который указывал, что мировая сделка в отличие от арбитражного решения есть результат компромисса и взаимных уступок сторон105. Арбитры же выносят свои решения вне зависимости от готовности участников спора пойти навстречу друг другу, если только они не желают заключить мировое соглашение.

В противовес «договорным» концепциям процессуалисты видят в арбитражном соглашении основное средство, которое приводит в движение весь механизм третейского разбирательства.

См.: Adam S. Jurisdictional problems in Intemartional Commercial Arbitration: A Study of Belgian, Dutch, English, Sweden, Swiss, US., West German law. Zurich, 1989. P. 34.

См.: Brachet P. De l'excution Internationale des sentences arbitrales. P., 1928. P., 1928. 81;

Волков А.Ф. Торговые третейские суды. Историко-догматическое исследование. СПб., 1913. С. — 115.

Отрицая функции арбитров как агентов или мандатариев, они подчеркивали, что обязанность каждого арбитра вынести арбитражное решение несовместима с обязательством агента подчиняться воле доверителя (принципала) и действовать в его интересах. Разграничивая арбитражное соглашение и арбитражное решение, сторонники процессуального подхода вместе с тем практически уравнивают арбитражное решение с судебным решением, что закономерно вызывает возражения у представителей «договорной» теории.

У процессуальной теории, как и у договорной, есть также два варианта: первый можно именовать теорией «акта юрисдикции» — судебного решения (А. Лене), смысл которой заключается в том, что перед арбитром стоит задача рассудить спор и вынести по нему решение, рассматриваемое как акт юрисдикции;

второй — конструкцией «делегирования», основанной на тезисе о том, что источником полномочий арбитров является право того государства, в котором проводится арбитражное разбирательство. «Процессуалисты», не будучи в состоянии отрицать основополагающее, принципиальное значение арбитражного соглашения для всего механизма арбитража в целом, объясняют суть своих рассуждений таким образом: «Арбитражное соглашение должно предоставлять арбитрам полномочия, но как только эти полномочия предоставлены, арбитраж уже действует в пределах задач, поставленных перед ним, и обладает при этом абсолютной свободой, а арбитражное соглашение больше не имеет никакого влияния на вынесенное арбитрами решение» (А. Пийе)106. Бесспорно, такой подход явно расходится с действительностью. Отвергать то, что стороны весьма активно воздействуют на процедуру рассмотрения спора даже после заключения арбитражного соглашения, не представляется возможным. Это подтверждает и современная международная арбитражная практика. В частности, ст. V Нью-Йоркской конвенции 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений в числе оснований для отказа в исполнении называет такое обстоятельство, как то, что процесс не соответствовал соглашению сторон, ибо арбитры обязаны проводить разбирательство, базируясь на арбитражном соглашении. Арбитражное решение, вынесенное арбитрами после истечения сроков, установленных в соглашении, может быть исполнено лишь на добровольной основе. Вынесение решения по вопросу, не обусловленному арбитражным соглашением, препятствует принудительному его исполнению и т.д. Нет оснований и для согласия с «процессуалистами» в их утверждениях о том, что арбитражное решение якобы суть судебное решение, т.к. арбитры выполняют функции обычного судьи: разрешают споры, возникшие между сторонами, на основе специальных правил процедуры, руководствуясь при этом нормами права, а не указаниями сторон. Арбитры, по мнению приверженцев процессуального подхода, выполняют определенную публично-правовую функцию, т.е. осуществляют функцию правосудия. Следует сказать, что отголоски подобных рассуждений, составляющих ядро процессуальной теории арбитража, встречаются еще и сейчас.

В частности, нормы федерального закона США № 28 (§ 1782) предусматривают предоставление документов из Соединенных Штатов в порядке истребования доказательств для использования их «в слушании в иностранном или международном органе правосудия (tribunal)». Помимо обычной процедуры запросов через министерства иностранных дел или центральные органы юстиции соответствующего государства и США, правила раздела позволяют также любому заинтересованному лицу обратиться непосредственно в федеральный суд того района (district), на территории которого необходимое доказательство может быть получено. Термин «орган правосудия» (tribunal) по смыслу закона относится к государственным судам, в том числе, например, и к арбитражным судам Российской Федерации. Однако третейские суды есть общественные суды. Предполагается, что практика распространения действия норм раздела 1782, допускающих описанную выше упрощенную процедуру истребования доказательств иностранным органом правосудия, на третейские суды не может иметь места. Вместе с тем в решении 1994 г. по ходатайству российской внешнеторговой организации, поданному на предмет истребования доказательств для целей представления последних по ходу рассмотрения дела в МКАС, федеральный суд дистрикта См.: Pillet A. Traite de droit international priv. Paris, 1924. P. 537.

как суд первой инстанции постановил, что МКАС является органом правосудия по смыслу закона107.

Арбитраж — это делегирование государством арбитру части исключительных полномочий осуществлять правосудие в пределах юрисдикции данного государства, с той лишь разницей, что делегирование арбитрам таких полномочий имеет место в специфических случаях, к коим законодатель относит споры из внешнеэкономических отношений (Н. Мотульский). Критикуя процессуалистов за несоответствующее действительности наделение арбитров публично правовыми функциями, сторонники «договорной» теории не усматривали в согласии государства «прекращать деятельность своих судебных учреждений при арбитражном разбирательстве споров между сторонами» (Ф. Клейн) вытекающей отсюда необходимости констатировать тождество функций арбитров и государственных судей108.

Между тем возникает вопрос: насколько важно определить правовую природу арбитража?

Действительно, решение этой задачи сопровождается рядом существенных практических последствий. Так, если арбитраж имеет договорно-правовое происхождение, то логично заключить, что к арбитражному соглашению и основанному на нем разбирательству, а также и решению можно применить различные коллизионные принципы как к обычному контракту, заключенному между сторонами (т.е. использовать привязку lege causae). Приведение в исполнение решения в таком случае возможно осуществить на базе принципов, свойственных принудительному исполнению по договору. С другой стороны, если это процессуальный институт, то к нему нельзя подходить иначе, как с позиций lege fori, т.е. закона того места (государства), где проводится арбитраж. Из последней гипотезы вытекает, что на иностранном арбитражном соглашении, т.е. соглашении, производство по которому должно вестись за границей (в некоторых же государствах — например в Германии — «иностранными» считаются и иные решения, даже и вынесенные на собственной территории, но подчиненные иностранному правопорядку), нельзя строить возражение против подсудности дела в местном государственном суде. Иными словами, составляет ли наличие иностранного арбитражного соглашения основание заявлять отвод по подсудности внутреннему суду и существует ли различие в этом плане между «национальным» и «иностранным» арбитражным соглашением?

Изложенное свидетельствует, что ни договорная, ни процессуальная теории не смогли дать всестороннюю аргументацию и объяснить природу арбитража и арбитражного решения. В результате в начале 50-х гг. XX в. формулируется еще одна позиция, в соответствии с которой арбитраж трактуется как институт, обладающий и процессуальными и материально-правовыми элементами (Дж. Сосе Халл), предложивший «смешанную» теорию, которая в одинаковой мере учитывает наличие в арбитраже и договорно-правовых, и процессуально-правовых элементов.

Теория «смешанной» правовой природы арбитража рассматривалась Институтом международного права на 44 сессии в 1952 г., которая приняла резолюцию, констатировавшую следующее: «Хотя арбитраж существует в силу совпадающих воль сторон, которые проявляются в арбитражном соглашении, однако, исходя из правовой природы института sui generis, арбитраж не может быть урегулирован в международных отношениях одним законом (привязкой) и обладает характером, требующим применения процессуального права». Впоследствии ряд отечественных авторов (А.Д. Кейлин, Л.А. Лунц, С.Н. Лебедев), поддержав подобное решение, строили свои выводы на основе квалификации арбитража с позиций этой теории, иногда именуя ее также «комплексной» теорией.

В этой связи нельзя не сказать о некоторых оценках, диссонирующих с разделяемым ранее советской, а ныне российской доктриной взглядом на природу арбитражного соглашения и арбитража в целом, основанным на вышеупомянутой теории, которые иногда встречаются в См.: Хендрикс Г.П. Американская правовая помощь по экономическим спорам, разрешаемым судами и третейскими судами // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

Специальное приложение к № 3. Март 1999. С. 35.

См.: Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного частного права. Международный гражданский процесс. С. 217 — 219.

практике отечественных арбитражных органов. В частности, сошлемся на одно из решений ВТАК при ТПП СССР, состоявшееся 9 июля 1984 г. по делу ВЮ «Союзнефтьэкспорт» к иностранной фирме «Джок Ойл». Истец (внешнеторговое объединение) заключило контракт на поставку иностранной компании значительного количества нефти и нефтепродуктов.

После прекращения фирмой, находящейся на Бермудских островах, оплаты поставленного ей товара, дальнейшая отгрузка нефти истцом была приостановлена. Затем ВЮ «Союэнефтьэкспорт» на основании арбитражной оговорки, включенной в договор, оформлявший внешэкономическую сделку, обратилось во ВТАК при ТПП СССР. Ответчик в возражениях на иск ссылался на недействительность контракта, подписанного одним лицом (председателем объединения), что противоречило действовавшему в тот период советскому законодательству, содержавшему строго императивные нормы о порядке подписания внешнеторговых сделок. Ввиду недействительности основного контракта, по мнению ответчика, должно признаваться недействительным и арбитражное соглашение. ВТАК признала контракт недействительным с момента его подписания, однако отклонила утверждения иностранной фирмы об автоматической вследствие этого недействительности арбитражного соглашения. «Арбитражное соглашение, — говорилось в решении, — может быть признано недействительным лишь в том случае, если в нем будут обнаружены пороки воли (заблуждение, обман и др.), нарушения требований закона, относящихся к содержанию и форме арбитражного соглашения. Таких обстоятельств, приводящих к недействительности арбитражного соглашения, нет, и ни одна из сторон не заявляла о его недействительности со ссылкой именно на такие обстоятельства». В результате ВТАК указала следующее:

арбитражное соглашение является «процессуальным договором, не зависимым от материально-правового договора» (выделено мною — Л.А.), и поэтому вопрос о действительности или недействительности этого договора не затрагивает соглашение109.

Таким образом, несмотря на верное итоговое заключение третейского суда об автономности арбитражного соглашения от основного контракта, в который оно включено, невозможно признать правильной оценку правовой природы соглашения Сторон об арбитраже, присутствующую в приведенном решении.

Отражение теории арбитража, воспринимающей его как особый феномен, можно усмотреть в решениях высших судебных инстанций некоторых стран, в частности в толковании сути арбитражного соглашения Верховным судом ФРГ, по мнению которого оно по своей правовой природе есть «частно-правовой договор о процессуальных отношениях. Это ни чисто процессуальный договор (так как волеизъявление стороны направлено не суду, а другой стороне), ни материально-правовой, ибо обосновывает компетенцию третейского суда и касается процесса разбирательства»110.

Характеристика арбитража в целом и базирующегося на арбитражном соглашении арбитражного решения в качестве института особого рода (sui generis) представляется более точной, нежели квалификация его как «смешанного» или «комплексного» явления, несмотря на кажущуюся идентичность того и другого. Переплетение договорно-правовых и процессуально правовых элементов все же не носит хаотичного порядка, в результате чего можно было бы со всей оправданностью говорить о «смешанности» различных входящих в правовую природу рассматриваемой категории составляющих, и не образует простую «сумму» элементов. Арбитраж предстает как институт sui generis прежде всего за счет того, что, на мой взгляд, сочетание отмечаемых всеми двух граней имеет взаимообусловленный, сущностно детерминированный характер, в котором прослеживаются определенные приоритеты, а именно — сперва гражданско правовые, т.е. материально-правовые (договорные), а затем, на последующих его стадиях (арбитражного разбирательства, вынесения решения и в конце концов исполнения), — процессуально-правовые элементы. В частности, его основа (арбитражное соглашение), — без Цит. по: Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. М., 1998. С. 387.

См.: Bockstiegel К.-Н. Einfrhung in Recht und Praxis der Schiedsgerichtsbarkeit / / Nationales und Internationales Schiedsverfahrensrecht. Munchen, 1998. S. XXX.

сомнения, договорно-правовой инструмент, который исключает применение судебной процедуры, изымает спор из-под юрисдикции государственных судов и, следовательно, имманентно связан с действием, точнее, отказом от действия процессуального права. Арбитражное решение по смыслу и юридическому содержанию арбитражного соглашения презюмируется быть исполненным сторонами добровольно. Вместе с тем, если этого не происходит, арбитражное решение приводит в движение соответствующий акт иностранного государства, который придает ему юридическую силу за пределами той юрисдикции, в которой оно было вынесено. Это, безусловно, отражает процессуальную составляющую международного коммерческого арбитража, производную в рассматриваемой ситуации от материально-правового компонента. Наконец, как указывалось ранее, принудительно исполнить арбитражное решение, вынесенное в другом государстве, можно лишь в той мере, в какой оно не противоречит содержанию материально-правового инструмента, — арбитражного соглашения. Все это вместе взятое позволяет использовать в арбитраже коллизионные формулы прикрепления к различным правопорядкам, в том числе обращение к закону суда.

В 60-х гг. в литературе получила освещение еще одна теория — «автономная» квалификация арбитража, проповедуемая французским автором Ж. Рюбеллэн-Девиши111. Данная концепция пытается объяснить природу арбитража с учетом его целей и реальной пользы, исходит из необходимости иметь некий «вненациональный» арбитраж, свободный от права какого-либо государства, следовательно, процессуальных или материально-правовых элементов, укладывающихся в рамки конкретного правопорядка. Эта теория ведет к непризнанию национально-правовых систем, что в конечном счете может нанести ущерб реальному функционированию международного коммерческого арбитража, поскольку имеет главной целью не исполнимость арбитражных решений, а преследует лишь быстроту и удобство рассмотрения спора, что вряд ли может устроить современный международный торговый и вообще деловой оборот.

§ 2. Виды арбитража Итак, ранее было выяснено, что по отношению к международному коммерческому арбитражу используется термин «третейский суд». Международная практика не делает различий между этими понятиями по их существу. Однако в отношении стран, где имеются две параллельные системы арбитражных судов (государственных и негосударственных), необходимо иметь в виду соответствующую грань: третейским судом там принято именовать такие арбитражные органы, которые не являются государственными судами и не входят в систему государственных судебных учреждений (скажем, хозяйственные, торговые суды и трибуналы). Например, в России согласно ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» в судебную систему входят Высший Арбитражный Суд РФ, федеральные арбитражные суды округов и субъектов Федерации, существующие в нынешних условиях как специализированные государственные суды.

Аналогичным образом специализированные хозяйственные суды, созданные для рассмотрения экономических споров в 1990 — 1992 гг. в Казахстане, Молдове, Беларуси, Кыргызстане и Таджикистане, не следует смешивать с органами международного коммерческого арбитража.

Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ или Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Республики Беларусь с этой точки зрения являются третейскими судами.

Международный коммерческий арбитраж существует в настоящее время в двух видах — постоянно действующих институций (отсюда его название — «институционный») и в форме изолированного арбитража — арбитража ad hoc, т.е. созданного «для данного случая», «на один раз». Институционный арбитраж — это постоянно действующий орган, имеющий свой аппарат, положение о нем, регламент, на основании которых он работает, и в ряде случаев реестр (список) Rubellin-Devichi J. L'arbitrage: nature juridique: droit interne et droit international priv. Paris, 1965.

арбитров. Подобные органы создаются преимущественно при национальных торговых (торгово промышленных) палатах, биржах, ассоциациях и других организациях. Современные авторы в числе отличительных черт международного коммерческого арбитража отмечают, во-первых, институционализацию арбитража, характерную ныне для многих стран, т.е. учреждение специально созданных и действующих на постоянной основе третейских судов, разработку специального законодательства, посвященного арбитражу, и включение в него положений, непосредственно касающихся постоянно действующих (институционных) органов международного коммерческого арбитража;

во-вторых, унификацию подобного рода национально-правовых норм112.

Имея в виду сказанное, остановимся на самом понятии «международный коммерческий арбитраж», поскольку это имеет непосредственное отношение к характеристике каждого из видов арбитража и поможет внести необходимую ясность при обращении к ним. Термин «международный», присутствующий в этой категории и относящийся к анализируемому институту, носит условный характер, поскольку не выступает явлением международно-правовым (межгосударственным), а отражает лишь общий характер существующих в его рамках отношений, т.е. юридически связанных с правопорядками различных государств и характеризующихся проявлением такой связи (в частности, тем, что их регулирование может быть подчинено нормам как той, так и другой национально-правовой системы, что они могут быть разрешены судебными учреждениями и того и другого государства либо третейскими судом). Столь широкое значение слова «международный» в сочетании с термином «коммерческий» позволяет указать и на природу отношений, порождающих споры, разрешаемые органами арбитража (в отличие от межгосударственного арбитража, который, будучи в собственном смысле международным, разрешает споры между государствами или между государствами и межправительственными организациями), и отражает сферу их возникновения: международный хозяйственный оборот.

Например, в соответствии со ст. 1492 ТПК Франции арбитраж считается международным, если он затрагивает интересы международной торговли.

Однако органы, рассматривающие спор, по сути являются национальными, поскольку создаются в рамках конкретной национальной системы — правопорядка соответствующего государства (по большей части при определенного рода юридических лицах — палатах, группах юридических лиц или иных образованиях). Так, Международная торговая палата в Париже, объединяющая национальные торговые палаты и комитеты разных стран, хотя и является международной неправительственной организацией, в гражданско-правовых отношениях действует как юридическое лицо французского права, внесенное в реестр юридических лиц и имеющее местонахождение (sige social) в Париже, и в своей деятельности подчиняется как таковое французскому праву.

Подтверждением этого является, например, тот факт, что решение Арбитражного суда МТП, вынесенное на территории Франции, для того, чтобы обрести юридическую силу в качестве документа, имеющего действие за границей, должно быть апостилировано. Апостиль в соответствии с Гаагской конвенцией от 5 октября 1961 г., участницей которой является Французская Республика, проставляется канцелярией Апелляционного суда г. Парижа.

Аналогичным образом Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ является национальным, «российским» институционным арбитражем, поскольку существует при российском юридическом лице — Торгово-промышленной палате РФ. Несмотря на свою всемирную известность, Американская арбитражная ассоциация (ААА), в свою очередь, выступает национальным институционным органом, Стокгольмский арбитражный Институт — шведский институционный арбитраж и т.д.

В России одними из основных органов институционного арбитража являются Международный коммерческий арбитражный суд и Морская арбитражная комиссия при Торгово-промышленной палате РФ (с местонахождением в г. Москве), а также Третейский суд для разрешения экономических споров при ТПП РФ, предназначенный для рассмотрения споров между См.: Торговое мореплавание и морское право. ТПП СССР. М., 1983. С. 60.

организациями стран-членов СНГ. Кроме того, в последние годы тенденция образования новых органов институционного арбитража в России получила отчетливую реализацию, в результате чего появились такие постоянно действующие третейские суды, как Арбитражная комиссия при Московской межбанковской валютной бирже, Положение о которой предусматривает в рамках ее компетенции рассмотрение споров в том числе и международного характера, как биржевых, так и небиржевых. Существуют также третейские суды при Союзе юристов, Ассоциации российских банков, Международном независимом институте международного права113. Практически в каждом регионе России при региональных торгово-промышленных палатах созданы третейские суды, положения и регламенты которых не ограничивают их компетенцию сугубо «внутренними» спорами (см., например, Положение о Третейском суде при Вятской торгово-промышленной палате, Регламент Третейского суда при Санкт-Петербургской торгово-промышленной палате114, Положение о Коммерческом арбитраже и Регламент Коммерческого арбитража при Московской торгово-промышленной палате от 26 января 1995 г. и др.).

Среди институционных арбитражей наибольшим реноме в мире обладают Арбитражный институт торговой палаты г. Стокгольма, Арбитражный суд Международной торговой палаты в Париже, Международный арбитраж Американской арбитражной ассоциации. Лондонский арбитраж Ллойда, Лондонский международный третейский суд, арбитражные суды при торгово промышленных палатах г. Женевы, г. Цюриха, г. Базеля, г. Берна, Бельгийский центр национального и международного арбитража, Международный арбитражный суд (ранее Арбитражный центр) Федеральной палаты экономики в г. Вене, Индийский совет по арбитражу и т.д. Во всем мире существует более 100 постоянно действующих органов международного коммерческого арбитража. Среди них и центры, созданные либо международным договором непосредственно, либо в рамках международной организации (ИКСИМО, арбитражный центр ВОИС, Суд правосудия и арбитража ОХАЛА, Межамериканская комиссия по торговому арбитражу, Комитет по разрешению частных коммерческих споров, образованный в 1994 г.

НАФТА и т.д.).

Функционирующие при соответствующих объединениях на постоянной основе арбитражи могут подразделяться также на особые виды и в зависимости от такого критерия, как возможность передачи на их рассмотрение споров между любыми участниками или только между определенными их категориями. Так, компетенция разрешать споры только между членами конкретного образования или ассоциации определяет «закрытый» арбитраж. Напротив, не ограниченная членством субъектов в отдельно взятом объединении возможность привлечения институционного арбитража к рассмотрению спора позволит квалифицировать данный орган как «открытый». Вопрос об открытом или закрытом типе арбитража решается в каждом конкретном случае учредительными документами соответствующего органа, что обусловливает возможность или, наоборот, недопустимость разбирательства в нем споров с точки зрения его субъектного состава. Например, в третейский суд, созданный при некоем объединении предпринимателей (банков, страховщиков, перевозчиков, фрахтователей или владельцев судов и т.д.) «N», согласно его регламенту передаются только споры между участниками такого объединения или ассоциации. Подобный арбитражный орган будет именоваться закрытым. Институционные арбитражи, не разграничивающие споры по участию в них членов или нечленов соответствующего объединения (открытые арбитражи), достаточно многочисленны и более распространены, чем закрытые.

Наряду с этим различаются постоянно действующие арбитражи общей компетенции и Третейский суд Ассоциации российских банков, Регламент которого утвержден в 1993 г., существует, как видно, более 7 лет;

Арбитражная комиссия при Московской межбанковской валютной бирже, Регламент которой утвержден решением Биржевого Совета ММВБ 7 апреля 1994 г. с изменениями и дополнениями от 28 сентября 1995 г., — около 6 лет, Третейский суд при Московском независимом институте международного права (МНИМП), Положение о котором утверждено Научным советом МНИМП 7 февраля 1995 г., — 5 лет.

Журнал международного частного права. 1997. № 2.

специализированные. В последние передаются особого рода споры, на рассмотрении которых специализируется данный орган. Например, Морская арбитражная палата Парижа, созданная на основании Закона от 1 июля 1901 г., рассматривает споры, возникающие из торгового мореплавания, перевозки и фрахтования, строительства и ремонта морских и рыболовных судов, морского страхования и любой иной, прямо или косвенно связанной с этим деятельности.

Лондонская ассоциация морских арбитров, нынешний регламент которой введен в действие с января 1994 г. («Правила арбитражного разбирательства Лондонской ассоциации морских арбитров» (ЛАМА) — «The L.M.A.A Terms (1994)»), начиная с указанной даты, рассматривает на его основании все арбитражные споры (если только спор не возникает из соглашения, предусматривающего обращение к арбитру другого специального вида и соответствующим правилам), которые касаются отношений членов ассоциации при назначении ими единоличного либо действительных арбитров, и которые при оспаривании в Высоком суде рассматриваются в Адмиралтействе или торговых судах (п. 3 Правил ЛАМА). Близкой к этому сферой деятельности в части разрешения споров обладает и Морская арбитражная комиссия при ТПП РФ.

В свою очередь арбитражи общей компетенции вправе рассматривать любые споры, подлежащие их юрисдикции в силу соответствующих их регламентов. Таким образом, в специальные арбитражные органы не могут быть переданы иные спорные отношения, кроме как указанные в их уставах или иных учредительных документах, в то время как общие арбитражи компетентны разрешать все возникающие в области международной торговли споры, за исключением тех, которые подпадают под юрисдикцию специальных институтов.

Арбитраж ad hoc образуется сторонами для рассмотрения конкретного спора и прекращает свое существование по окончании разбирательства (т.е. после вынесения арбитражем решения по делу). Кроме того, особенность этого вида арбитража в том, что он не имеет своего аппарата, положения или устава, регламента. Поэтому при определении процедуры арбитража стороны пользуются практически полной свободой, детально согласовывая между собой «правила процедуры». Однако это не носит императивного характера, т.к. они могут избрать в качестве основы деятельности любой уже существующий регламент, например факультативный Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г., единообразный Арбитражный регламент Экономической комиссии ООН для Европы 1966 г., Правила международного коммерческого арбитража Экономической и социальной комиссии для стран Азии и Тихого океана 1966 г.

Единственным существенным ограничением свободного усмотрения сторон по выбору процедурных правил, которому должно подчиняться производство в арбитраже ad hoc, является требование о ненарушении норм «публичного порядка» того государства, на территории которого проходит арбитражное разбирательство.

Арбитражное разбирательство, а также решения, вынесенные арбитражами обоих видов, по своей юридической силе не дифференцируются по отношению друг к другу. Так, Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. в этом отношении устанавливает:

«арбитраж» означает любой арбитраж (третейский суд) независимо от того, образуется ли он специально для рассмотрения отдельного дела или осуществляется постоянно действующим арбитражным учреждением» (ст. 2).

В деятельности международного коммерческого арбитража ad hoc закономерно возникают трудности организационного и технического характера, связанные с отсутствием в его распоряжении необходимой материальной базы в стране проведения арбитражного разбирательства. Вследствие этого нередко соответствующее содействие им оказывается постоянно действующими органами арбитража конкретного государства. В современных условиях стало возможным уже говорить о взаимодействии институционного и «разового» арбитражей. В отдельных случаях данный аспект получает нормативную регламентацию. В частности, поскольку расширение сферы оказания услуг деловым кругам в области разрешения арбитражным путем международных коммерческих споров МКАС при ТПП РФ в последние годы происходило именно за счет такого направления, как предоставление помощи арбитражам ad hoc, был подготовлен особый акт — «Правила по оказанию содействия Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате Российской Федерации арбитражу в соответствии с Арбитражным регламентом ЮНСИТРАЛ», которые 9 декабря 1999 г. были утверждены Президентом ТПП РФ и с 1 января 2000 г. вступили в силу115.

Для целей облегчения выработки арбитражного соглашения (арбитражной оговорки или третейской записи), равно как и для непосредственного использования в ходе арбитражного рассмотрения споров, государствами в достаточно широком в международном масштабе была разработана специальная Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже от 21 апреля г.

§ 3. Теория «компетенции компетенции» Органы международного коммерческого арбитража могут принять дело к разрешению либо на основе арбитражного соглашения, заключенного между сторонами спора, либо на основании Международного договора. В Законе РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. достаточно подробно регламентируется вопрос о том, в каких случаях возможно принятие к производству дела органом международного коммерческого арбитража на территории Российской Федерации: во-первых, если заключено арбитражное соглашение в письменной форме или в той, которая подразумевает наличие письменной формы;

во-вторых, если имеет место обмен исковым заявлением и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает о наличии соглашения, а другая против этого не возражает (ст. 7). Аналогичные постановления имеются и в Законе Индии 1996 г. об арбитраже и примирительных процедурах (ст. 7), а также в актах многих других стран, воспринявших Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже 1985 г. Кроме того, компетенция международного коммерческого арбитража возникает в силу международного договора. В частности, такое положение устанавливается в п. Регламента МКАС при ТПП РФ, пп. 1.5 регламентов Морской арбитражной комиссии и Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Украины, ст. 2 и п. 2 ст. 1 соответственно Закона об Арбитражном суде Торгово-промышленной палаты Эстонии от 14 августа 1991 г. и Регламента Арбитражного суда Торгово-промышленной палаты Эстонии от 3 марта 1992 г. и др. Поскольку юрисдикция арбитража применительно к отдельному спору не всегда бывает очевидной, в подобных условиях арбитраж сам может установить свою компетенцию.

Так, на основании ст. 16 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» 1993 г.

«третейский суд может сам вынести постановление о своей компетенции, в том числе по любым возражениям относительно наличия или действительности арбитражного соглашения». Заявление об отсутствии у третейского суда полномочий рассматривать спор может быть сделано не позднее представления возражений по иску.

В полном соответствии с указанным Регламент МКАС определяет, что вопрос о его компетенции «по конкретному делу решается составом арбитража, рассматривающим спор».

МКАС вправе вынести отдельное постановление по вопросу о компетенции до рассмотрения спора по существу, либо отразить этот вопрос в решении по существу спора (п. 5).

Российское ТОО (в последующем осуществившее регистрацию изменений в Уставе в части правовой формы, став закрытым акционерным обществом) и грузинская межотраслевая фирма (после перерегистрации — общество с ограниченной ответственностью) заключили между собой в 1992 г. сложный договор, содержащий элементы договора комиссии и договора совместной хозяйственной деятельности, согласно которому истец — ООО (комитент) — предоставляло денежные средства, а ответчик — ЗАО (комиссионер) — должен был приобрести четыре вертолета. Истец и ответчик как участники совместной деятельности обязались путем объединения имуществ и усилий действовать в целях извлечения прибыли. В качестве вклада истец должен был передать четыре вертолета, а ответчик должен был Подробнее см. об этом: Зыкин И.С. Взаимодействие институционного арбитража и арбитража ad hoc // Международное частное право: современная практика. Сб. статей / Под ред.

М.М. Богуславского и А.Г. Светланова. М., 2000. С. 280 — 289.

осуществлять деятельность по передаче этих вертолетов в аренду третьим лицам. Однако исполнение договора в части совместной деятельности имело место только со стороны истца, который обеспечил покупку вертолетов и передал их как вклад в совместную деятельность.

Ответчик в одностороннем порядке заявил о расторжении договора, обязуясь полученное по договору имущество вернуть истцу. Неоднократные требования истца вернуть вертолеты не привели к положительному результату в досудебном порядке, что повлекло подачу искового заявления в МКАС при ТПП об исполнении обязательства в натуре — вернуть четыре вертолета, т.к. согласно арбитражной оговорке контракта споры сторон подлежат рассмотрению в Арбитражном суде при ТПП РФ, г. Москва. Однако на момент подачи иска Арбитражный суд при ТПП РФ уже не существовал, а был переименован в Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ. Арбитраж также вынужден был прежде всего рассмотреть вопрос о своей компетенции и решил его положительно ввиду того, что компетенция МКАС при ТПП РФ вытекает из положения контракта, предусматривавшего рассмотрение спора арбитражем — Арбитражным судом при ТПП РФ. Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 7 июля 1993 г. «О введении в действие Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» указанный Арбитражный суд при ТПП РФ был переименован в Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ. Таким образом, на основании арбитражной оговорки Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ являлся надлежащим форумом (третейским судом), к компетенции которого относилось разрешение данного спора.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.