WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

«Л.П. Ануфриева Международное частное право Особенная часть Том 2 Учебник Издание 2-е, переработанное и дополненное Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для ...»

-- [ Страница 9 ] --

Однако утверждение, что поданная через национальное патентное ведомство заявка на международную регистрацию обозначения в качестве товарного знака в силу Мадридского соглашения означает автоматическое его действие во всех странах Союза, является серьезным заблуждением, которое, к сожалению, нередко можно встретить в литературе. Дело в том, что согласно Ниццкой редакции документа международная заявка в Международное бюро подается с указанием тех стран (а вовсе не всех государств-членов сразу), в которых испрашивается защита на основе Мадридского соглашения. В реальной жизни подача заявки на международную регистрацию во всех странах, которые выберет заявитель, связана с затратами на пошлины, подлежащие уплате с каждой регистрации, причем иногда немалые — в зависимости от количества государств и классов, в рамках которых данному обозначению истребуется защита. Поэтому в подавляющем большинстве случаев заявитель вынужден тщательно отбирать те страны—участницы Мадридского соглашения, в которых регистрация экономически целесообразна. Ввиду того что заявка в международное бюро может быть подана только через национальное ведомство, последнее и получает уведомления из избранных заявителем стран о регистрации или отказе в регистрации обозначения. Международная заявка зависит от национальной заявки, поэтому в случае получения регистрации на основе международной заявки, но при последующем аннулировании национального товарного знака в стране происхождения утрачивает силу и международная регистрация.

Данное обстоятельство может привести к чрезвычайно несправедливым последствиям. В частности, национальная регистрация может быть оспорена и признана недействительной по основаниям, действующим только в стране происхождения, но не известным в других странах. Скажем, правовые системы по-разному подходят к проблеме превращения знака в родовое понятие, используемое как наименование товара, вследствие чего в одной стране регистрация может быть аннулирована, а в другой нет.

Характерной иллюстрацией может служить пример из российской практики, связанный с наименованием «аспирин». Арбитражный суд г. Москвы отказал немецкому концерну Bayer AG, настаивавшему, что только он один может называть таблетки аспирином, в его иске к Роспатенту Российской Федерации, который возражал истцу, используя аргумент, что данное понятие стало в России общеупотребительным. Конфликт возник еще в 1994 г., когда французская фирма UPSA Laboratoires обратилась в апелляционную палату Роспатента, который зарегистрировал в 1992 г. знак немецкого концерна, с просьбой аннулировать регистрацию товарного знака «аспирин». Роспатент счел тогда, что слово «аспирин» является общепринятым родовым понятием и не ассоциируется у потребителя с производителем — концерном Bayer AG (который, между прочим, действительно синтезировал ацетилсалициловую кислоту — аспирин — в 1897 г.). Данное решение Роспатента немецким производителем и было оспорено в Арбитражном суде г. Москвы. Представим себе, что на основе аннулированной в данном случае регистрации была осуществлена международная регистрация, скажем, во Франции или Нидерландах, в которых вообще исключена возможность утраты товарного знака в результате его использования третьими лицами, поскольку суды этих стран считают, что превращение или трансформация товарного знака в родовое понятие не может произойти без длительного «молчания» владельца и непротиводействия нарушениям знака.

Таким образом, не соответствующее праву Франции или Нидерландов аннулирование регистрации знака в России необходимо должно повлечь за собой исключение анализируемого обозначения из реестров этих стран, что явно не сообразуется со справедливостью и установившейся юридической практикой.

В течение года после подачи заявки в Международное бюро каждое государство вправе возразить против предоставления регистрации международному знаку на том основании, что данное обозначение не отвечает требованиям национального законодательства. Если отказа не поступило, товарный знак становится охраняемым объектом в странах—участницах Мадридского соглашения.

Осуществленная подобным образом регистрация заменяет собой отдельные национальные акты регистрации в каждом национальном ведомстве государств участников. В каждой стране Союза знаку «предоставляется такая же охрана, как если бы он был заявлен непосредственно» (ст. 4) международная регистрация действует в течение 20 лет и может продлеваться каждый раз на срок не более 20 лет. По истечении пяти лет с момента регистрации знак становится независимым по отношению к знакам, зарегистрированным в стране происхождения (Ниццкая редакция Мадридского соглашения 1957 г.).

Оценивая в целом Мадридское соглашение, нельзя не заметить ряда преимуществ, созданных им для национальных заявителей и самих участвующих в нем стран, а именно: возможность получения охраны в нескольких странах Союза на основе одной заявки;

упрощение процедуры подачи заявки (с использованием типового бланка и заполнением его на одном языке (французском) вместо оформления множества заявок на разных языках по различным правилам;

взимание унифицированной пошлины, исчисляемой в зависимости от количества стран и классов, и др.

Это соглашение предоставляет также возможность создания региональных союзов государств с унифицированным законодательством о знаках: «Единое ведомство заменяет национальное ведомство каждой из этих стран, и совокупность принадлежащих им территорий должна рассматриваться как одна страна для применения всех или части положений конвенции...» (ст.

9-quarter Мадридского соглашения).

Однако решение преимущественно технических вопросов, не затрагивающих таких существенных моментов, как проведение экспертизы для определения охраноспособности обозначения, установление зависимости международного знака от основной регистрации в стране происхождения и т.п., стали главным поводом для критики системы Мадридского соглашения, которое не охватывает глобально международные рынки, поскольку в нем участвуют далеко не все ведущие страны мира. Попыткой создать иную систему международного товарного знака стал Венский договор о регистрации товарных знаков от июня 1973 г., принятый в целях совершенствования международных отношений в области охраны товарных знаков.

Венский договор о регистрации товарных знаков 1973 г. Если Мадридское соглашение о международной регистрации знаков рассчитано непосредственно на получение охраны результатов интеллектуальной деятельности за пределами одного государства, то Венский договор направлен на дальнейшее углубление интеграции и унификации права в данной области: облегчение проведения процедур национальными органами при предоставлении охраны, совершенствование национальных законодательств, использование единой классификации (Ниццкое и Венское соглашения), проведение экспертизы, взаимные технические услуги, международный поиск и т.д. Основная цель Договора не в автоматическом предоставлении международной экстерриториальной охраны, а в облегчении получения защиты в другом государстве, под юрисдикцией которого заявитель не находится. Венский договор, в противовес Мадридскому соглашению, основан на принципах независимости международной регистрации товарного знака от его национальной регистрации. Установлен первоначальный срок действия международной регистрации — десять лет с возможным возобновлением на каждые последующие десять лет.

Однако в конечном итоге, несмотря на отличие целей, поставленных во главу угла, и то и другое международное соглашение имеют ряд общих черт. Так, и в Мадридском соглашении, и в Венском договоре предусматривается, что действие международной регистрации в государствах-участниках такое же, как если бы это была обычная национальная заявка. Аналогично предшествующему документу Венский договор исходит из возможности для государства отказать в международной регистрации в течение определенного (15 месяцев) срока.

Специалисты отмечают, что этот правовой документ оказался также не в состоянии создать эффективный международный стандарт для регистрации и был ратифицирован только пятью государствами (Буркина-Фасо, Конго, Габоном, Того, СССР).

В качестве альтернативного Венскому договору инструмента, способствующего устранению причин, сдерживающих присоединение к Мадридскому соглашению большого числа государств, 26 июня 1989 г. был подписан Протокол к Мадридскому соглашению о международной регистрации товарных знаков 1891 г. — в целях введения в его систему международной регистрации некоторых новых элементов. Например, заявитель получил право основывать свою заявку на международную регистрацию не только на национальной регистрации, но также и на национальной заявке на регистрацию.

Определенным шагом вперед явилось положение о том, что международная регистрация, аннулируемая по просьбе ведомства происхождения, может быть преобразована в национальную заявку при использовании даты подачи международной заявки, а также даты приоритета.

Помимо этого, Протокол предусмотрел механизм взаимодействия международной регистрации, основанной на Мадридском соглашении, с системой регистрации товарных знаков ЕС. Так, с момента введения в действие системы единого товарного знака ЕС и присоединения ЕС к Протоколу заявка на международную регистрацию, осуществляемая на его основе, может последовать за заявкой или регистрацией, подаваемой в Ведомство по гармонизации рынка (товарным знакам и промышленным образцам) ЕС, которая будет, таким образом, рассматриваться в качестве национальной заявки.

Следовательно, главный аргумент противников введения товарного знака, сводившийся к тому, что отсутствует связь между Мадридским соглашением и знаком Сообщества, с принятием Протокола 1989 г. утрачивает свое значение.

Перечисленные международные соглашения в области охраны товарного знака не исключают участия в механизме правового регулирования национально-правового элемента. Более того, в решении конечного вопроса о материальных нормах, на основе которых предоставляется охрана, решающее слово остается за национальным законодательством. Следовательно, анализ новых направлений, видов объектов, объемов и условий обеспечения правовой защиты в конкретных странах по-прежнему является актуальным, поскольку не исчезают различия в их правовых системах. Одной из современных проблем, связанных с правовой охраной товарного знака и фирменного наименования, упоминавшейся в главе 3 настоящего учебника применительно к Российской Федерации, но являющейся задачей глобального измерения в области промышленной собственности, следует назвать регулирование отношений информационно-коммуникационного характера, касающихся Интернет и его использования.

В данном случае речь идет о ситуации, породившей коллизии, относящиеся к регистрации адресов, предлагаемых в сети узлов (sites) и страниц (pages), предоставляемых адресных наименований (domain names). Указанные конфликты отразили две группы мнений. Одни выражают крайнюю точку зрения, сводящуюся к тому, что Интернет должен пользоваться своеобразным «суверенитетом», не подлежащим какому-либо регулированию. Другие полагают целесообразным распространение на Интернет действующих норм, включая законодательство об интеллектуальной собственности. Однако понятно, что такие нормы рассчитаны на действие в пределах конкретной национальной юрисдикции, в то время как «киберпространство» обладает огромной спецификой в силу как раз отсутствия географических, политических и вообще материальных границ, кроме тех же кибернетических.

Интересны споры и результаты их разрешения по данному поводу в различных странах. Пока на настоящем этапе единственным правовым средством охраны, приемлемым для применения в рассматриваемой области, остается товарный знак и фирменное наименование (коммерческое обозначение).

Известно, что реестр международных адресных наименований ведет американская компания «Network Solutions Inc.» (NSI).

Процедура NSI вызывает критику как со стороны владельцев товарных знаков, так и владельцев адресов. К примеру, подобно российскому случаю с адресом «coca-cola.ru» мультинациональная фармацевтическая компания Novartis в Швейцарии оказалась зарегистрированной на имя жителя небольшого швейцарского городка, отвергающего все предложения о выкупе.

Английская компания «Harrods» обратилась с иском о нарушении прав на ее товарный знак в суд Великобритании, который вынес решение о недопустимости нарушения прав Harrods «путем использования спорного адресного наименования в последующем».

Можно сослаться, однако, и на иные решения. В 1997 г.

американская компания Prince Sports обратилась с жалобой в NCI об имевшемся, по ее мнению, нарушении компанией Prince plc, которая зарегистрировала адресное наименование «prince.com» и осуществляла с его помощью через Интернет торговые операции.

Поскольку компания Prince plc не смогла предъявить NSI свое право на товарный знак, дело рассматривалось британским судом. При этом истцом выступала английская компания Prince plc. В своем иске она указала, что Prince Sports обладает товарным знаком для маркировки спортивных товаров, а адрес в Интернет используется в иных целях. Суд вынес решение в пользу английской, а не американской компании Prince.

Различный подход к разрешению судами подобных споров связан с отсутствием непосредственно сформулированных для применения к таким отношениям правовых норм.

Единый товарный знак. Как указывалось ранее, нормативные акты ЕС, предшествующие введению в действие системы регистрации единого знака Сообщества, были направлены на создание единообразного режима для приобретения и поддержания в силе прав на знак посредством гармонизации в этой области национального законодательства стран-участниц, которые должны были бы подготовить национально-правовые системы к переходу на новые основы правового регулирования отношений по товарным знакам.

Предусматривается, что во всех государствах—членах ЕС действует единый товарный знак. Процедуры подачи заявок, экспертизы, выдачи охранного документа совершаются централизованно специально созданным Европейским ведомством по товарным знакам. Подача заявки на обозначение сопровождается проверкой отличительного характера знака, поиском сходных ранее зарегистрированных знаков. Правилами предусмотрено, что заинтересованные национальные ведомства государств ЕС получают копии заявки и проводят в своих национальных реестрах поиск на предмет регистрации тождественных знаков.

При обнаружении регистрации сходных обозначений заявителю сообщается этот факт, а также мнение владельцев зарегистрированных знаков по вопросам сходства и различий, после чего в заявку по мере необходимости и возможности вносятся изменения. В случае, когда формальные требования удовлетворены и Ведомство не обнаружило препятствий для предоставления знаку охраны, заявка может быть опубликована в Бюллетене ЕС, причем в течение трех месяцев с даты публикации все заинтересованные лица могут подать возражения против регистрации. Отсутствие в установленные сроки поступления возражений завершается регистрацией обозначения в качестве товарного знака ЕС, данные о которой в свою очередь подлежат опубликованию.

Принципиальным признаком единого европейского товарного знака является способность обозначения служить отличительным целям товара и не нарушать права третьих лиц. Знак может быть выражен в форме товара либо в его упаковке. Охрана европейского знака предоставляется на 10-летний срок с даты подачи заявки и продлевается без ограничений на последующие десять лет.

Анализ современной практики в области охраны некоторых объектов промышленной собственности в странах ЕС не позволяет пройти мимо Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреждающего партнерство и сотрудничество между Российской Федерацией, с одной стороны, и европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, подписанного 24 июня 1994 г., а также Протокола к нему, заключенного 21 мая 1997 г. и ратифицированного РФ 18 июля 1998 г. В указанных документах стороны подтвердили значимость Парижской конвенции, Мадридского соглашения о международной регистрации товарных знаков 1891 г. и Протокола к нему, Ниццкого соглашения о международной классификации товаров и услуг 1957 г. и предусмотрели, что к 2000 году Россия обеспечит тот же уровень охраны интеллектуальной собственности, что и страны ЕС.

Однако в данной связи следует обратить внимание на один весьма существенный момент. Дело в том, что страны ЕС, стремясь преодолеть территориальный характер прав промышленной собственности, в полной мере свойственный и данному виду объектов, путем введения единого европейского знака, объективно породили другую проблему — параллельного существования двух видов обозначений: национальных товарных знаков и единого европейского знака.

Договор ТЛТ. Как неоднократно подчеркивалось, все имеющиеся многосторонние соглашения в области охраны промышленной собственности не создают всеобъемлющего регулирования, состоящего из норм «прямого действия», единых для всех участвующих стран, готовых для непосредственного применения к соответствующим отношениям, а преимущественно определяют принципы, на которых должна строиться охрана в национально-правовом масштабе. Вследствие этого коллизии между национальными законами неизбежны, а потому насущной задачей сегодня выступает разработка новых международных договоров и соглашений, предназначенных для решения проблемы сближения и гармонизации законодательства различных стран. Такую деятельность в последние десятилетия активно ведет ВОИС. С конца 80-х гг. в рамках этой организации проводилась работа по подготовке унификации и гармонизации законодательства в области товарных знаков, в результате чего 27 октября г. был подписан Договор о законах по товарным знакам (ТЛТ), участником которого с 11 мая 1998 г. является в числе 26 государств и Россия. В 1995 г.

были продолжены разработки по общеизвестным товарным знакам. С 1997 г.

предметом внимания программы ВОИС стали лицензионный договор на передачу товарного знака и его регистрация.

Большая часть положений ТЛТ касается процедурных вопросов, возникающих по поводу подачи заявки, ее прохождения и соответственно действий компетентного органа (патентного или иного ведомства). В Договоре делается попытка унифицировать требования к данным заявки, единообразно регулировать указания, относящиеся к характеру и категориям возможных изменений, вносимых в данные, а также продлению регистрации. Срок действия регистрации предлагается стандартный — десять лет в отношении как первичного, так и последующих периодов. ТЛТ в равной мере применяется и к товарным знакам, и канакам обслуживания.

Заметим, что подход, основанный на отсутствии разграничения упомянутых категорий, существующий в некоторых странах (например, в РФ), получил закрепление и в международном масштабе. В то же время Договор определяет, что он не распространяется на знаки, не состоящие из визуально воспринимаемых обозначений (например, звуковые), а также на коллективные знаки.

Договор об охране олимпийского символа. Олимпийский символ, который является объектом исключительных прав Международного олимпийского комитета (МОК), зарегистрирован в Патентном ведомстве Швейцарии (по месту нахождения штаб-квартиры МОК) на основе законодательства о товарных знаках данной страны. Впоследствии в силу Мадридского соглашения на основе национальной заявки была осуществлена его международная регистрация в странах-участницах. В силу специфики положения МОК, который не обладает ни торговым статусом, ни статусом производителя товаров и услуг, а является лишь издателем поступивших в свободную продажу публикаций, снабженных этим символом, предоставление охраны осуществлялось в рамках класса Ниццкой международной классификации товаров и услуг (МКТУ), которая не охватывала маркировки этим символом товаров массового потребления, производимых в период подготовки и проведения Олимпийских игр.

В целях восполнения создавшегося «зазора» 26 сентября 1981 г. в Найроби был подписан Договор об охране олимпийского символа. В данном случае необходимо обратить внимание на то, что международное соглашение направлено на создание правил, ограничивающих применение олимпийского символа как товарного знака. Так, Договором устанавливается, что государства обязаны отклонить или признать недействительной регистрацию олимпийского символа или обозначения, содержащего такой символ в качестве товарного знака. Однако не считается нарушением надлежащего использовании символа его использование средствами массовой информации для пропаганды Олимпийских игр или олимпийского движения как такового. Статья 3 Договора уполномочивает МОК выдавать лицензии на использование олимпийского символа на территории конкретного государства, в котором, например, проходят Олимпийские игры. Условия выдачи разрешения регулируются договором, заключаемым МОК и национальным олимпийским комитетом данной страны.

Охрана наименований мест происхождения товаров. Специальными международными соглашениями, основанными на Парижской конвенции и касающимися наименований мест происхождения товаров, являются Мадридское соглашение о репрессиях за ложные или искаженные обозначения происхождения товаров от 14 апреля 1891 г., Лиссабонское соглашение об охране первоначальных наименований происхождения товара и их международной регистрации от 31 октября 1958 г. На основании ст. Мадридского соглашения каждое изделие, содержащее ложное или искаженное указание на происхождение его в одной из стран Союза, конфискуется как в государстве, где было произведено ложное указание, так и в стране, в которую это изделие ввозится. В то же время ст. 4 предоставляет судам государств— участников соглашения право устанавливать, какие первоначальные указания о происхождении приобрели характер родственного обозначения. Изделия, имеющие родственные или сходные обозначения, конфискации не подлежат.

В том что касается международной регистрации наименований мест происхождения товаров, принципы охраны сходны с таковыми в отношении международной регистрации товарных знаков по Мадридскому соглашению 1891 г. Под первоначальным наименованием понимается географическое наименование страны, района или местности, используемое для обозначения изделия, происходящего из этой страны. Позднее правовому регулированию данного вида объектов охраны промышленной собственности определенное внимание уделялось в рамках как универсального, так и регионального межгосударственного сотрудничества.

В Российской Федерации наименования мест происхождения товаров получили правовую охрану в законе «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от 23 сентября 1992 г.

Национальный режим, установленный в безусловном порядке при получении охраны объектов промышленной собственности для иностранных заявителей применительно к изобретениям, товарным знакам, знакам обслуживания, промышленным образцам в силу национально-правовых норм или положений международных договоров, не распространяется на наименования мест происхождения товаров, так как в соответствии с частью 2 ст. 47 закона РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от 23 сентября 1992 г. «право на регистрацию в Российской Федерации наименований мест происхождения товаров предоставляется юридическим и физическим лицам государств, предоставляющих аналогичное право юридическим и физическим лицам Российской Федерации».

Пожалуй, это наименее разработанная в РФ в правовом отношении сфера охраны промышленной собственности. В мировом масштабе большой объем таких объектов связан, например, с минеральными источниками, винами, сырами и вообще с пищевыми продуктами, которым свойственны в значительной степени обусловленность географическими названиями. Однако в пределах одной и той же местности может производиться один и тот же товар с одноименным названием, включающим географический элемент, разными производителями.

Иллюстрацией из практики других стран служит токайское вино, произошедшее от названия географической области Токай, которая после раздела Австро-Венгрии отошла к Венгрии и Чехословакии, а после распада последней — к Словакии. Вино с наименованием «Токай», как видно, могло производиться и Венгрией, и Чехословакией, а ныне и Словакией. В то же время в разных местностях могут производиться аналогичные товары с одноименным названием. В частности, отсутствие в нашей стране государственного реестра официальных производителей природных минеральных вод не позволяет упорядочить соответствующую информацию, которая может стать ключевой в юридическом отношении. Так, например, название воды «Ак-Су» для обозначения минеральной воды, добываемой на Северном Кавказе, легко может стать предметом столкновения интересов с киргизским производителем минеральной воды «Ак-Су», источник которой расположен в Кыргызстане.

Опыт зарубежных стран в таких случаях рекомендует превентивное предотвращение столкновения интересов предприятий, добывающих природный продукт в одном месте (например ст. 1054 Закона США о товарных знаках допускает регистрацию географического названия как товарного знака при подаче заявки на коллективный знак). Соглашение ТРИПс содержит иной подход: если страны не договорятся между собой, географическое название может быть зарегистрировано для заявителей разных стран, но с обязательным включением в наименование указания региона происхождения. В п. 3 ст. устанавливается следующее: «В случае одинаковых географических указаний для вин охрана предоставляется каждому указанию... Каждый участник определяет практические условия, по которым одинаковые указания будут отличаться одно от другого с учетом потребности обеспечить справедливый режим для соответствующих производителей и предотвратить введение в заблуждение потребителей».

Третий вариант представлен в регламенте ЕЭС № 2081/92 «Об охране географических указаний и наименований мест происхождения сельскохозяйственных и продовольственных товаров», вступившем в действие 24 июля 1993 г., в соответствии с которым одним из оснований для подачи возражения против регистрации является «добросовестное введение в хозяйственный оборот товара с аналогичным наименованием до даты публикации Регламента» (т.е. если лицо, не обеспечившее регистрацию наименования, до 24 июня 1993 г. производило и ввело в оборот какой-либо продукт под соответствующим наименованием, содержащим географическое название, оно может заявить протест против регистрации аналогичного наименования).

Защита наименований мест происхождения товаров в западных государствах имеет длительную практику и соответствующие традиции охраны (напомним:

минеральная вода «Виши», «Виттель», «Эвиан», вина «Шабли», «Бужоле», «Шатобриан», «Риоха», коньяк «Арманьяк», ликер «Шартрез», сыр «Шамо», «брюссельское кружево», «лиможский», «майссенский», «севрский» фарфор и т.п.), что в определенном смысле издавна воспитывает общественное мнение. В России подобная практика зачастую выступает новым явлением — за исключением, пожалуй, немногочисленных общеизвестных примеров («Вологодское масло»;

минеральная вода «Нарзан», «Боржоми», «Ессентуки», «Полюстрово», а также «Семеновская хохлома», «Липецкие узоры», «Златоустовская гравюра на стали», «Жостовская роспись», «Палехская», «Мстерская» лаковая миниатюра и т.д.), с которыми, как правило, не связываются представления правового характера.

Показателен пример с «вологодским кружевом», внесенным в реестр наименований мест происхождения товаров Российской Федерации в качестве третьей позиции. Кружевная мануфактура существует в Вологде с 1820 г. Предприятие—преемник первой кружевной фабрики «Снежинка» зарегистрировало наименование места происхождения товара («Вологодское кружево») после принятия Закона о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров 1992 г. В настоящее время владелец регистрации вправе пресекать использование данного наименования и препятствовать несанкционированному распространению товаров, снабженных им или воспроизводящих наименование. Однако после получения свидетельства главный художник фабрики «Снежинка» получила посылку из Канады, в которой находился рисунок ее авторского кружевного воротника, сканированный из книги «Кружева Вологды», выпущенной одним из немецких издательств. Рисунка автор никому не передавала, разрешений на воспроизведение не предоставляла, договоров на использование авторских прав не заключала. Оказалось, что издание подготовили и отпечатали без разрешения на то художника, мастеров, руководства фабрики. На весь мир были растиражированы технологические секреты фирмы, по существу ее ноу-хау. Из этого можно сделать вывод: права интеллектуальной собственности должны защищаться не только с помощью одного лишь принятого акта, необходима разработка механизма охраны в целом, причем не на индивидуальном уровне, а на уровне государства.

Правовое регулирование защиты от недобросовестной конкуренции. Как следует из перечня объектов охраны промышленной собственности, приведенного в ст. 1 Парижской конвенции, защита от недобросовестной конкуренции присутствует в нем в качестве отдельного вида объектов.

Безусловно, различия в юридическом содержании мер по пресечению недобросовестной конкуренции и всех остальных видов объектов мешают выстроить их в единый понятийный ряд. С правовой точки зрения, включение мер по защите от недобросовестной конкуренции в список объектов промышленной собственности наряду с изобретением, товарным знаком, фирменным наименованием и т.д. кажется нелогичным, так как предоставленные государством права в отношении последних сконструированы с помощью двух элементов: позитивного, т.е. исключительного права авторства, использования, тиражирования и т.д., и негативного, т.е. права запрещения всем прочим лицам его использования, осуществления, распространения и т.п. Право же на защиту от недобросовестной конкуренции носит лишь негативный характер, т.е. только запретительный.

Помимо конвенционных мер средства борьбы с недобросовестной конкуренцией предусматриваются в национальном праве каждого государства—участника Парижской конвенции, а также и вне зависимости от участия в каком-либо международном договоре.

В чем же заключаются задачи и функции законодательства против недобросовестной конкуренции? В большинстве случаев борьба с недобросовестной конкуренцией в аспекте промышленной собственности осуществляется в рамках антимонопольного законодательства, т.е. ядром является недопущение приобретения конкретным лицом доминирующего положения на рынке товаров или услуг, защита других предпринимателей от подобных лиц, стремящихся за счет недобросовестной конкуренции получить неоправданные преимущества на рынке. Таким образом, защита от недобросовестной конкуренции является обратной стороной самой конкуренции, совершенствование ее форм отражает развитие конкуренции.

Например, копирование изделий конкурента, имитация или подражание апробированным рынком образцам других производителей, использование рекламы в целях недопущения конкурентов на рынок, обращение к завуалированной рекламе и т.д. Вышесказанное показывает, что защита от недобросовестной конкуренции других лиц со стороны правообладателей одновременно является и защитой потребителя. В Российской Федерации с недавнего времени, точнее с момента введения в действие третьей части ГК, существует специальная коллизионная норма, посвященная применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции (ст.

1222).

В плане сравнительного правоведения нормы государств, касающиеся недобросовестной конкуренции в аспекте прав интеллектуальной собственности, концентрируются в законах о промышленной или интеллектуальной собственности и иных актах (таков подход, например, Франции и Великобритании), либо помещаются в специальные акты о недобросовестной конкуренции. Так, в Испании имеется Закон о недобросовестной конкуренции 3/1991 от 10 января 1991 г., в Швейцарии — Федеральный закон против недобросовестной конкуренции от 19 декабря г. В Германии действует закон против недобросовестной конкуренции от июня 1909 г., практически и по сей день оставшийся в неизменной форме. Закон содержит как материальные нормы, т.е. определяющие, например, состав деяний, представляющих собой недобросовестную конкуренцию, так и процессуальные (устанавливающие право на подачу иска или определяющие подсудность).

Право Европейского сообщества в растущей мере приобретает влияние на развитие законодательства европейских государств-членов ЕС в данном вопросе. Хотя Римский договор не содержит норм, специально посвященных борьбе с недобросовестной конкуренцией, тем не менее в этой области необходимо широкое согласование национально-правовых систем. Статьи 100 и 101 «а» Договора о ЕЭС предоставляют Совету ЕС полномочия на унификацию правовых норм государств-членов, имеющих значение для внутреннего рынка, и являются, следовательно, тем правовым стержнем, который позволяет осуществить ее применительно к законодательству о недобросовестной конкуренции.

В этом смысле можно сослаться на принятие Советом ЕС Директивы 84/450/EWG от 10 сентября 1984 г. об унификации правовых и административных предписаний государств—участников ЕС в отношении дезинформирующей рекламы. Защита принципа свободы оборота товаров, закрепленная в ст. 30 Римского договора, поддерживается и Европейским судом. В этом отношении характерны дело Касси Дижон и Ив Роше (от 18 мая 1993 г., № С 126/91). В деле Ив Роше Европейский суд вынужден был высказаться в пользу европейского подхода к свободе торгового оборота, в противовес идеям, закрепленным в праве ФРГ, касающимся «превентивных запретов» в целях недопущения недобросовестной конкуренции. В большом числе случаев, когда собственники интеллектуальной собственности пытались с помощью исключительных прав помешать товарам пересекать национальные границы внутри ЕС, Европейский суд выносил постановления, суть которых заключалась в том, что, если товары были проданы на экспорт собственником или с его согласия (через представителя либо дочернюю компанию), права собственника «были исчерпаны».

Суд объявлял, что смысл интеллектуальной собственности состоит в праве на выпуск товаров на рынок в первый раз. Таким образом, очевидно, что права на интеллектуальную собственность ограничивались в ЕС с учетом заинтересованности в установлении в Сообществе единого рынка.

Усилия в выработке оптимального баланса между защитой от недобросовестной конкуренции и стимулированием технического процесса с помощью интеллектуальной собственности, которые предпринимались, в частности, ЕС, характерны и для всех современных государств.

Например, американская автомобильная компания «Форд» отказалась дать лицензию другим компаниям на производство панелей для своих автомобилей. Она заявила об исключительном праве на проект панелей, угрожая иском любой организации, которая попытается их поставить. В данном случае осуществление исключительного права противоречило общественным интересам, так как потребитель мог приобрести панели только по ценам, установленным «Фордом». Британское управление конкуренции в этой ситуации подвергло это поведение компании резкой критике.

Британские суды в подобных обстоятельствах не только признавали права на интеллектуальную собственность «недобросовестной монополией», но и искали способы ее ограничения. Типичным примером являлось дело компании «Бритиш Лейлаир», в котором Палата лордов постановила, что компания не может осуществлять свое право на интеллектуальную собственность в ущерб конкурирующим производителям, поскольку это помешает потребителям покупать более дешевые запчасти.

Английский автор Г. Маккуин, подводя в связи с этим итоги анализа нормативного материала и судебной практики европейских стран, весьма категоричен: «Право на интеллектуальную собственность может быть менее существенным, чем более общие интересы».

§ 3. Сотрудничество в рамках СНГ по использованию и охране промышленной собственности После распада СССР и образования Содружества Независимых Государств объективная экономическая ситуация привела его участников к необходимости налаживания интеграционных процессов внутри Содружества, в том числе и в области охраны промышленной собственности. По существу, речь идет о реинтеграции таких процессов на новой основе.

Поскольку промышленная и вообще интеллектуальная собственность являются частью более обшей сферы сотрудничества государств в производственной, научной, культурной и экономической областях, первыми многосторонними соглашениями стран Содружества были соглашения о научно-техническом сотрудничестве, производственной кооперации и взаимодействии в области изобретательства, образования, подготовки кадров и согласования приоритетных направлений развития науки и техники.

Так, Соглашение о научно-техническом сотрудничестве в рамках государств—участников Содружества Независимых Государств от марта 1992 г. на основе учета государствами-членами высокоинтегрированных элементов научно-технического потенциала, сложившихся связей в данной области, а также необходимости межгосударственной кооперации предусматривало формы совместной научно-технической деятельности, регулирование создания и эксплуатации научно-технических объектов совместного использования, оказание государственной поддержки совместным научным исследованиям и разработкам.

Государства взяли на себя обязательства создавать правовые, экономические и организационные условия, гарантирующие равные права и ответственность всех организаций, предприятий и граждан, участвующих в межгосударственном научно-техническом сотрудничестве. Особое внимание и усилия страны—члены Содружества, согласно этому договору, должны приложить к обеспечению гармонизации систем охраны промышленной собственности, сотрудничества в проведении научно-технической экспертизы и совместимости правовых норм, регулирующих научно техническую деятельность (ст. 2). Соглашение закрепило договоренность о том, что вопросы охраны интеллектуальной собственности регулируются законодательными актами сторон и специальными межгосударственными соглашениями (ст. 14). До принятия Патентной конвенции сотрудничество государств по вопросам охраны промышленной собственности предполагалось регулировать Временным соглашением (ст. 15), которое было принято странами—членами СНГ в этих целях.

Тогда же (13 марта 1992 г.) было подписано Соглашение о прямых научно-технических связях в рамках Содружества Независимых Государств, которое имело целью закрепление обязанности участвующих стран по обеспечению прямых связей между организациями, предприятиями, учеными и изобретателями и всяческому их укреплению и развитию. Соглашение предусмотрело, что оформление таких отношений осуществляется с помощью различных инструментов, в которых должны найти отражение условия установления прямых научно-технических связей, в том числе права на интеллектуальную собственность.

В августе 1995 г. (для России — 27 сентября 1995 г.) вступила в силу Евразийская патентная конвенция, которая создала межгосударственную евразийскую систему охраны промышленной собственности на основе единого патента, действующего на территории всех договаривающихся государств, ратифицировавших Конвенцию или присоединившихся к ней. В настоящее время таких государств одиннадцать: Туркменистан, Республика Беларусь, Республика Таджикистан, Российская Федерация, Азербайджанская Республика, Республика Казахстан, Кыргызстан, Республика Армения, Грузия, Украина и Республика Молдова.

Основополагающим положением, определяющим смысл Конвенции, является договоренность государств о создании Евразийской патентной системы, обеспечиваемой организацией, располагающей специальной структурой, — Евразийским патентным ведомством, выполняющим функции патентного ведомства для целей выдачи единого евразийского патента, который действует в рамках данной организации.

Исходным принципом, которому подчиняется многостороннее сотрудничество, является принцип государственного суверенитета участвующих стран: «Государства—участники сохраняют за собой полный суверенитет в части развития своих национальных систем по охране промышленной собственности. Национальные патентные системы полностью автономны по отношению к Евразийской патентной системе, кроме тех полномочий в отношении евразийских патентов, которые переданы государствами-участниками в силу положений Конвенции в компетенцию Евразийской патентной организации» (п. 1 ст. 1).

Согласно преамбуле Евразийская конвенция представляет собой специальное соглашение в соответствии со ст. 19 Парижской конвенции и Договор о региональном патенте в соответствии со ст.

45 Договора о патентной кооперации.

Вступление в силу Евразийской патентной конвенции ознаменовало собой формальный выход международного соглашения Содружества за рамки СНГ, поскольку участие в этой конвенции открыто для любого государства—члена ООН, связанного также Парижской конвенцией и Договором о патентной кооперации (РСТ) (ст. 26). На территории государств—участников было сформировано единое патентное пространство, что, учитывая международную практику патентной кооперации, обеспечивает упрощение процедуры выдачи охранного документа, действующего во всех государствах—участниках Конвенции (одна евразийская заявка на одном языке (русском), одна экспертиза, единый евразийский патент). Административные задачи, связанные с функционированием Евразийской патентной системы и выдачей единых евразийских патентов, выполняет Евразийская патентная организация. Она заключает международные договоры как с государствами—членами Организации или иными государствами, так и с другими международными организациями, в частности с ВОИС.

Евразийская патентная конвенция, провозглашая следование принципам Парижской конвенции по охране промышленной собственности (равно как и практически всем многосторонним документам в области интеллектуальной собственности), зафиксировала принцип национального режима. Причем он распространяется не только на граждан договаривающихся государств, но и на лиц, постоянно проживающих на их территориях (п. 2 ст. 2). Таким образом, в сферу его действия может попасть лицо, не являющееся ни гражданином страны—участницы Парижской конвенции, ни гражданином государства, подписавшего Евразийскую конвенцию или к ней присоединившегося, в силу одного лишь факта постоянного проживания на территории одной из стран— участниц анализируемого международного соглашения.

Евразийское патентное ведомство при проведении патентного поиска по евразийским заявкам осуществляет взаимодействие с компетентными национальными или региональными ведомствами, публикует информацию о евразийских заявках или евразийских патентах. Евразийский патент имеет действие на территориях всех договаривающихся государств с даты его публикации.

Как и множество других международно-правовых документов в данной сфере, Евразийская конвенция включает преимущественно материально правовые нормы (наряду с административными положениями), которые содержатся как в самой Конвенции, так и в Инструкции к ней, разработанной Административным советом Евразийской патентной организации. В то же время Конвенция представляет собой пример международного документа в области охраны промышленной собственности (заметим, весьма редкий), которая содержит коллизионные нормы. При этом следует обратить внимание на некоторую юридическую неточность, имеющую место в Конвенции:

положения, квалифицируемые явно как коллизионные правила, помещены в общий раздел документа, именуемый «Материальные нормы патентного права». Итак, при регламентации круга лиц, обладающих правом на патент, Конвенция устанавливает: «Право на патент принадлежит изобретателю или его правопреемнику. Если изобретатель является служащим, то право на евразийский патент определяется в соответствии с законодательством государства, в котором служащий имеет основное место службы;

если государство, в котором служащий имеет основное место службы, не может быть определено, применяется законодательство того государства, в котором работодатель занимается предпринимательской деятельностью, с которой связан служащий» (ст. 7).

Как видно, с точки зрения коллизионных начал, приведенная регламентация составляет немалый интерес, поскольку оперирует нетрадиционными правилами.

Евразийская патентная система построена на принципе сосуществования евразийского патента с национальными патентами. В статье 22 указано, что Евразийская конвенция не затрагивает права любого государства-участника выдавать национальные патенты. В свою очередь и Конвенция не является препятствием для любого участника самостоятельно участвовать в любой международной организации и развивать различные формы международного сотрудничества в области охраны промышленной собственности.

В статье 16 Евразийской конвенции указываются случаи, формирующие основания для преобразования евразийских заявок в национальные патентные заявки: отказ Евразийского ведомства в выдаче евразийского патента либо отказ в удовлетворении возражения, поданного заявителем против отрицательного решения Евразийского ведомства. В целях преобразования евразийской заявки в национальную патентную заявку заявитель может подать в Евразийское ведомство ходатайство с указанием государств-участников, в которых он хочет получить патент по национальной процедуре. Преобразованная таким образом заявка приравнивается в каждом указанном государстве-участнике к правильно оформленной национальной заявке, поданной в национальное ведомство с той же датой подачи и, если таковая имеется, датой приоритета, что и евразийская заявка.

В правиле 52 Патентной инструкции к Евразийской конвенции урегулированы вопросы исключения совмещения охраны в государствах— участниках Конвенции: права, вытекающие из евразийской заявки или евразийского патента с более ранней подачей заявки или с более ранним приоритетом, имеют преимущество перед правами, вытекающими из последующей национальной заявки, поданной до даты публикации этой евразийской заявки, или из национального патента на тождественное изобретение наравне с национальными заявками и национальными патентами, и наоборот. Другими словами, более ранняя евразийская заявка порочит новизну последующей национальной заявки наравне с более ранней национальной заявкой, а более ранняя национальная заявка порочит новизну последующей евразийской заявки. Это правило позволяет избегать двойного патентования и совмещения различных видов охраны (на основе евразийского и национального патента).

Евразийское патентное ведомство может, кроме того, осуществлять функции получающего ведомства, а также ведомства, указанного и выбранного в соответствии с Договором о патентной кооперации (ст. 20 Евразийской конвенции). Заявитель наделен правом выбора в отношении подачи международных заявок в Евразийское ведомство или национальные ведомства.

Евразийское ведомство, национальные ведомства и другие учреждения государств—участников Конвенции, в компетенцию которых входит охрана промышленной собственности, оказывают друг другу правовую помощь по делам, относящимся к евразийским заявкам и патентам (правило вышеуказанной Инструкции). Если учесть современную экономическую ситуацию, создание единой евразийской патентной системы является существенным достижением государств—членов СНГ. В ее нормальном функционировании нуждаются не только заявители — граждане государств участников, но и иные субъекты, претендующие на предоставление охраны их исключительных прав на территориях стран Содружества.

Двусторонние договоры СНГ. Евразийская патентная конвенция относится только к изобретениям и не распространяется на другие объекты прав. Ввиду этого в целях охраны других объектов промышленной собственности странами—членами СНГ заключаются договоры на двустороннем уровне.

Вместе с тем такие договоры могут касаться и общих вопросов сотрудничества в области промышленной собственности. Таковы, например, российско украинское Соглашение о сотрудничестве в области охраны промышленной собственности от 30 июня 1993 г., российско-армянское Соглашение от 25 июня 1993 г., Соглашение между Россией и Казахстаном от 28 марта 1994 г., Соглашение между Россией и Республикой Беларусь от 20 июля 1994 г.

Российско-украинское соглашение устанавливает признание ранее выданных охранных документов СССР, право граждан и юридических лиц другого государства пользоваться патентными фондами, библиотеками и т.п. на началах национального режима, содержит условия о выплате вознаграждения гражданам из другого государства, обеспечивает непосредственное ведение дел патентными поверенными обоих государств на основе взаимности и т.д.

В российско-армянском соглашении предусматривается более широкое сотрудничество. В нем закрепляется содействие России в становлении национальной патентной службы Армении, действие принципа национального режима со ссылкой при этом на Парижскую конвенцию. Соглашение подтверждает также принцип конвенционного приоритета для подачи заявки.

Российское ведомство принимает на себя проведение патентного поиска для заявок из Армении.

Двусторонними соглашениями государств Содружества регламентируются весьма сложные проблемы соотношения патентов на изобретения СССР и национальных охранных документов, которые на многостороннем уровне так и не были решены. Не следует забывать, что до сих пор параллельно с патентной формой охраны изобретений, ранее зарегистрированных на территории России, действует и второй вид охранных документов из числа выдававшихся в СССР — авторские свидетельства, природа которых отлична от патента. Кроме того, стороны обязались включать вопросы охраны промышленной собственности в международные соглашения о торгово-экономическом и научно-техническом сотрудничестве, обусловив соблюдение положений о том, что двусторонние договоренности не будут препятствовать другим международным соглашениям сторон, включая Парижскую конвенцию и другие международные договоры.

Указанные договоры предполагают, что при единстве принципов охраны ее конкретное содержание определяется материальными нормами национального законодательства. Споры о действительности охраны, предоставляемой межгосударственным органом, разрешаются национальными судами. Таким образом, совокупность межгосударственных соглашений в рамках СНГ в области охраны промышленной собственности служит целям обеспечения на данном этапе если не унификации, то во всяком случае совместимости основных принципов правовой охраны, о чем свидетельствуют приводившиеся выше нормы договоров.

§ 4. Правовое регулирование прав промышленной собственности иностранцев на территории Российской Федерации Объективная картина состояния правового регулирования промышленной собственности в Российской Федерации, в том числе привлекательности российского рынка для иностранных заявителей, может быть наиболее адекватным образом представлена благодаря статистике.

В частности, данные ВОИС и Роспатента о государственной регистрации объектов промышленной собственности в РФ таковы:

если в 1993 г. было подано 32 216 заявок на изобретения, из которых 28 478 — российскими заявителями, то в 1998 г. — 21 857, из них 16 843 — российскими заявителями. При общем снижении патентно-правовой активности в России доля иностранных заявок в итоговых показателях растет. Доля подаваемых в Роспатент заявок на изобретения от зарубежных заявителей в последние годы стабилизировалась на уровне 25 процентов от общего числа заявок, а доля заявок зарубежных заявителей на регистрацию товарных знаков составляет приблизительно 50 процентов.

Приведенная статистика позволяет сделать вывод об известной привлекательности России как юрисдикции, предоставляющей охрану объектам промышленной собственности, основанную на универсальных и региональных международных договорах, равно как и на современном национальном законодательстве, однако не слишком эффективную и стабильную.

Указанный выше национальный режим в вопросах предоставления прав промышленной собственности, их судебной и иной защиты, а также средств охраны обеспечивает и российское законодательство, поскольку Россия является участницей Парижской конвенции и иных международных договоров в этой области. Так, в соответствии со ст. 36 Патентного закона РФ 1992 г. (а также ст. 62 Конституции, ст. 2 ГК РФ) иностранные физические и юридические лица пользуются правами, предусмотренными в Законе, наравне с физическими и юридическими лицами России в силу международных договоров или на основе принципа взаимности.

В России охрана прав на объекты промышленной собственности осуществляется Патентным законом РФ от 23 сентября 1992 г., законом РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от той же даты, общими нормами ГК РФ, а также предполагает использование положений третьей и четвертой частей Гражданского кодекса, которые должны содержать специальные материальные нормы и коллизионные правила в области исключительных прав, в том числе промышленной собственности.

Для обеспечения защиты своих личных и имущественных прав на промышленную собственность на территории РФ иностранные граждане и лица без гражданства должны в установленном российским законодательством порядке получить охранный документ: патент — на изобретение, промышленный образец;

свидетельство— на полезную модель;

товарный знак (знак обслуживания) и на право пользования наименованием места происхождения товара. В частности, патент на изобретение подтверждает право на изобретение, которое охраняется законом.

Он юридически закрепляет авторство лица и исключительное право автора на его использование, причем право авторства на изобретение действует бессрочно. Срок действия патента определен в 20 лет с даты поступления заявки в патентное ведомство РФ (ныне — Российское агентство по патентам и товарным знакам (Роспатент). Заявки иностранцев на получение патента в РФ рассматриваются на общих основаниях с заявками российских граждан.

Заявка на выдачу патента представляется на русском языке (другие документы могут представляться на другом языке, но обязательно с надлежаще оформленным переводом на русский язык). Заявка подается через патентного поверенного, зарегистрированного в установленном порядке. Его полномочия удостоверяются доверенностью, выданной ему заявителем (ст. 15 Закона).

Если изобретение сделано в соавторстве гражданами нескольких государств или в международной организации, имеющей местонахождение на территории РФ, то заявка вначале подается в Роспатент, а затем — в патентное ведомство страны соавтора. В связи с совместной деятельностью, предпринимаемой в соответствии с международными договорами, применяются двусторонние акты, заключенные Российской Федерации со странами СНГ и другими государствами (см., например, Соглашение между Правительством РФ и Правительством США о научно-техническом сотрудничестве в области топлива и энергии от 17 июня 1992 г. и приложение к нему «Интеллектуальная собственность», являющееся его неотъемлемой частью). Форма охраны в отношении совместных технических достижений может также выбираться по взаимной договоренности (см. Соглашение между СССР и Францией «О взаимной охране и использовании прав промышленной собственности» 1970 г.).

В статье 35 Закона предусмотрена возможность патентования объектов промышленной собственности, созданных в РФ, в зарубежных странах.

Патентование осуществляется не ранее чем через три месяца после подачи заявки в Патентное ведомство, а в необходимых случаях и ранее указанного срока. В соответствии с принципом национального режима, порядок патентования и охрана прав авторов изобретения определяются законодательством иностранного государства. Заявки подаются через Патентное ведомство РФ, которое имеет тесные связи, во-первых, с аналогичными государственными органами других государств, действующими в данной области, а, во-вторых, с патентными поверенными различных стран.

В связи с этим нельзя не сказать о явлениях, характеризующих тенденции зарубежного патентования российскими заявителями своих технических новшеств за рубежом. Как показывает официальная статистика, с 1991 по 1997 г. происходила бесконтрольная утечка отечественных технологий за границу. Так, из почти 500 патентов, выданных за это время российским заявителям в США, более половины поданы с нарушением Патентного закона РФ, свыше процентов из них подавались непосредственно в патентное ведомство США. Из 109 патентов, также полученных за тот же период с нарушением российского патентного законодательства в КНР, почти половина была получена без подачи заявки в Роспатент.

Весьма динамично функционирующей областью охраны прав промышленной собственности иностранцев в РФ, как следует из данных, приводившихся в начале раздела, является регистрация товарных знаков.

Высокая, как правило, материальная отдача и эффективность обеспечения охраны данного объекта в современных условиях в принципе не вызывает сомнений, а такое специфическое качество российского рынка, как емкость, делают экономическую целесообразность регистрации в РФ еще более весомой.

Существует множество примеров прихода и «укоренения» в России обозначений товаров и услуг иностранного происхождения, обладающих мировой известностью. В то же время нередки случаи возникновения разногласий по поводу нарушения режима использования прав либо оспаривания самих фактов предоставления исключительных прав на объект.

В связи с этим встает вопрос, во-первых, об эффективности и конституционности самой системы защиты прав интеллектуальной собственности, в том числе права на товарный знак, которая ныне складывается из процедуры административного рассмотрения спора (Апелляционной и Высшей патентной палатами);

во-вторых, неясность, существует ли у заявителей, включая иностранных лиц, право обжалования принимаемых указанными органами решений в судебном порядке, что в общем плане предусмотрено для действий всех категорий государственных органов, общественных организаций и т.д. пунктом 2 ст. 46 Конституции РФ, но далеко не безусловно соответствует нормам специальных российских актов — Патентного закона и Закона о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров. Хотя здесь можно сослаться на практику, дающую основания для соответствующей позиции — своего рода прецедент, а именно: обжалование американской фирмой «Хьюблайн», являющейся дочерней компанией международной британской компании по производству пишевых продуктов и напитков «ГрандМет», решения Апелляционной палаты.

Не вдаваясь в существо спора этой фирмы с потомками русского купца Петра Смирнова (в частности, российским предпринимателем Борисом Смирновым), поскольку он широко освещался в печати, обратим внимание на другой аспект решения Верховного суда РФ по делу, связанный с процессуальным порядком разрешения споров на товарный знак. В постановлении ВС РФ признано недействительным решение Апелляционной палаты исходя из высшей юридической силы Конституции РФ и, следовательно, из того, «что все законы и другие нормативные акты, ограничивающие право на судебную защиту, в частности устанавливающие только административный порядок защиты прав, применяться не могут как противоречащие Конституции РФ».

Ввиду установления в российском законодательстве об иностранных инвестициях в Российской Федерации, как ранее действовавшем, так и вновь принятом Федеральном законе от 9 июля 1999 г., возможности формирования уставного (складочного) капитала хозяйственных обществ и товариществ с участием иностранных инвесторов за счет внесения последними исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальную собственность), имеющих денежную оценку, большое значение приобретают вопросы юридической безупречности таких прав.

Существенной проблемой в этом случае становится также правильное решение задачи по надлежащему юридическому оформлению внесения прав интеллектуальной собственности в уставный капитал.

Поскольку основным имущественным правом исключительного характера правообладателя является практическое использование запатентованного или зарегистрированного технического достижения, оно может осуществляться только путем заключения лицензионного договора с владельцем прав. По лицензионному договору обладатель патента обязуется предоставить право на использование охраняемого объекта промышленной собственности в объеме, предусмотренном договором, другому лицу, а последний принимает на себя обязанность вносить патентообладателю обусловленные договором платежи (ст.

13 Закона). Таким образом, в вышеупомянутом случае создания предприятия с иностранными инвестициями для целей внесения и оформления права пользования объектом исключительных прав (а именно в такой форме только и возможно осуществление вклада в уставный капитал) должен заключаться лицензионный договор между правообладателем (иностранным учредителем инвестором), и создаваемым обществом.

При продаже российских лицензий за границу вознаграждение по желанию автора выплачивается в иностранной валюте. Во всех случаях лицензионный договор подлежит регистрации в Роспатенте РФ. Отсутствие регистрации делает его недействительным. Статистика в этом плане имеет положительную тенденцию: отмечается стабильный рост количества регистрируемых договоров на использование новшеств (с 629 в 1992 г. до 1521 в 1997 г.), что может свидетельствовать о формировании в России рынка промышленной собственности.

Стоит указать еще на одну проблему, имеющую в рамках нашего государства существенную «заграничную» окраску, — «знаменитые» и «общеизвестные» товарные знаки. Несмотря на то что эта категория встречается даже в Парижской конвенции, законодательные разработки, имеющиеся в Российской Федерации, незначительны, хотя при этом и нужно упомянуть подготовку таких документов, как «Правила признания товарного знака общеизвестным в РФ», «Методические рекомендации по выявлению и признанию в РФ общеизвестных товарных знаков». Значимость затронутой проблемы в денежном выражении иллюстрируют такие цифры: стоимость знака «Coca-cola» оценивается в 36 млрд. долл., «Marlboro» — 33 млрд долл., водки «Smirnoff» — в 1,4 млрд. долл.

Статья 6-bis Парижской конвенции обязывает государства отказывать в регистрации или запрещать применение знаков, которые можно спутать с общеизвестным товарным знаком, причем также и в том случае, если в соответствующем государстве-участнике на регистрацию заявляется существенная составная часть общеизвестного знака или его имитация, способные вызвать смешение с ним. Соглашение же ТРИП с так толкует существо общеизвестного знака: «знание этого товарного знака соответствующим сектором общественности, включая знание, полученное в результате его рекламы». Однако на практике доказывание «знаменитости» и «общеизвестности» товарного знака в большинстве случаев весьма затруднительны.

Контрольные вопросы:

1. Что понимается под «интеллектуальной собственностью»?

2. Каковы отличия права интеллектуальной собственности от вещно правового института собственности?

3. Каковы основы правового регулирования промышленной собственности?

4. Какие многосторонние конвенции заключены в области охраны промышленной собственности?

5. Как осуществляется правовая охрана промышленной собственности в региональном масштабе?

6. Какова система правового регулирования отношений в области охраны промышленной собственности в Российской Федерации?

7. Каково правовое положение иностранных физических и юридических лиц в России в сфере промышленной собственности?

Глава 27. Авторское право и смежные права Литература: Вейнке В. Авторское право. Регламентация, основы, будущее.

М., 1979;

Лунц Л.А. Курс международного частного права. Особенная часть. М., 1975. С. 383—410;

Кузнецов М.Н. Охрана авторских прав в международном частном праве. М., 1988;

Он же. Охрана результатов творческой деятельности в международном частном праве. М., 1988;

Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. Сборник нормативных актов. Авторское право.

М., 1988;

Права на результаты интеллектуальной деятельности. Авторское право. Патентное право. Другие исключительная права. Сборник нормативных актов. М., 1994;

Турлин А.И. Международно-правовая охрана смежных прав //Журнал международного частного права. 1993. № 1;

Люка А. Авторское и смежное право в РФ и ЕС //Сборник докладов и дискуссий по материалам международных семинаров по вопросам интеллектуальной собственности в сфере культуры и искусства. М., 1997;

Милле А. Правовые аспекты производства, распространения и использования произведений мультимедиа //Бюллетень по авторскому праву. 1996. № 2. Т. XXX;

Гаврилов Э.П.

Комментарий закона «Об авторском праве и смежных правах». М., 1996;

Международное частное право. Сборник документов /Сост. К.А. Бекяшев, A.Г.

Ходаков. М., 1997;

Родриго Э. Авторское право и права издателей в электронных изданиях //Бюллетень по авторскому праву. 1997. № 3. Т. XXX;

Дозорцев В.А. Обратная сила закона об авторском праве //Журнал российского права. 1997. № 8;

Интеллектуальная собственность: современные правовые проблемы. М., 1998;

Богуславский М.М. Международное частное право:

Учебник. 4-е изд. перераб. и доп. М., 2001. С. 287—307;

Геллер Э.П. Конфликт законов в киберпространстве: международное авторское право //Бюллетень по авторскому праву. 1998, № 1. Т. XXXI;

Звеков В.П. Международное частное право. Курс лекций. М., 1999. С. 376—392;

Силонов И. Об авторских правах зарубежных правообладателей в России //Интеллектуальная собственность.

1999. № 1. С. 66—74;

Терещенко Л.Н. Правовые проблемы использования Интернет в России // Журнал российского права. 1999. № 7/8. С. 32—37.

§ 1. Международно-правовое регулирование авторских прав.

Многосторонние конвенции в области авторского права Трудно представить себе такую же область с внутренне присущей тенденцией к выходу за рамки одного государства, как авторское право, с которым в аспекте международного частного права почти каждый сталкивается в повседневной жизни практически ежечасно. Возможность пользования результатами творческой деятельности отдельных лиц и ее неотъемлемой части — авторского права — и соответственно иметь дело с объектами права интеллектуальной собственности в трансграничном измерении обеспечивают радио, телевидение, видео- и иные технические средства. Авторское право, как пишет П.Э. Геллер, родилось в восемнадцатом столетии, в век книг и живого театра. Тогда суды имели возможность определить географически место, в котором те или иные произведения вышли в свет в печати или на сцене. Сейчас, на пороге двадцать первого столетия, произведения могут создаваться и сразу же представляться публике виртуально, через глобальные компьютерные сети.

В предыдущей главе были показаны главные особенности отношений, складывающихся по поводу интеллектуальной собственности и оказывающих воздействие на характер их регулирования как на национально-правовом уровне, так и в международном масштабе. Подчеркнем еще раз, что эти особенности в ряде случаев могут быть преодолены или по крайней мере снивелированы только с помощью заключения международных соглашений.

Основным методом регулирования отношений, имеющих юридическую связь с правопорядками различных государств и возникающих по поводу охраны результатов творческой деятельности, в том числе авторского права и смежных прав, на настоящем этапе выступает материально-правовой метод, основанный на разработке национально-правовыми средствами либо путем международного договора «прямых» норм, предназначенных непосредственно для регламентации соответствующих отношений. Несмотря на то что в данной области пока не создано разветвленной системы международно-правовых договоров, которые представляли бы собой законченную совокупность единообразных норм, приемлемых в универсальных рамках, именно в этой сфере существуют старейшие международные соглашения, заложившие международно-правовой фундамент правового регулирования, — Бернская 1886 г. и Парижская 1883 г. конвенции как ведущие действующие акты в области интеллектуальной собственности.

Первым многосторонним договором в области защиты авторских прав стала Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений 1886 г. Конвенция многократно пересматривалась (в 1896 г. — в Париже, в г. — в Берлине, в 1928 г. — в Гаване, в 1948 г. — в Брюсселе, в 1967 г. — в Стокгольме, последняя редакции имела место в 1971 г. в Париже и была изменена 2 октября 1979 г.). Указанное имеет важное значение правового характера, поскольку для каждого участвующего государства действует редакция Конвенции, к которой оно присоединилось. Вместе с тем в отношениях между участниками—сторонами различных редакций Конвенции действует принцип, согласно которому применяется более ранний по времени текст. Так, в отношениях между Венгрией (Парижская редакция) и Турцией (Брюссельская редакция) действующим является Брюссельский акт Конвенции.

В 1994 г. Россия присоединилась к Конвенции в редакции Парижского протокола 1971 г., которая вступила для нее в силу с 13 марта 1995 г.

Соответственно в отношениях между Турцией и Россией будет применяться Брюссельский текст. Участники Конвенции создали Бернский союз охраны прав авторов на их литературные и художественные произведения.

Конвенция предусматривает охрану произведения в силу самого факта его создания и не требует для охраны предоставления материального носителя произведения, совершения формальностей, регистрации, депонирования экземпляра произведения, уплаты пошлины или сбора и т.д.: «Пользование этими правами и осуществление их не связаны с выполнением каких-либо формальностей. Такое пользование и осуществление не зависят от существования охраны в стране происхождения произведения» (ст. 5.1).

Конвенция характеризует вполне исчерпывающе объект охраны: «Термин «литературные и художественные произведения» охватывает все произведения в области литературы, науки и искусства, каким бы способом и в какой бы форме они ни были выражены» (ст. 2.1).

В Бернской конвенции для определения субъекта охраны использован территориальный принцип, согласно которому предпочтение отдается стране происхождения произведения или первого опубликования произведения. Она устанавливает критерии для предоставления охраны: гражданство автора, место выпуска произведения в свет, местожительство автора.

Авторы из числа граждан стран Бернского союза «пользуются в других странах Союза, кроме страны происхождения произведения, в отношении созданных произведений правами, которые предоставляются в настоящее время или будут предоставлены в дальнейшем соответствующими законами этих стран своим гражданам, а также правами, особо предоставляемыми настоящей Конвенцией» (ст. 5.1). Таким образом, по Конвенции, регулирование охраны авторских прав на литературные и художественные произведения строится на основе принципа национального режима. Объем охраны, равно как и средства защиты, обеспечиваемые автору для охраны его прав, регулируются с помощью положений Бернской конвенции и соответствующих норм национального права страны, в которой испрашивается охрана. Следовательно, система правового регулирования охраны прав интеллектуальной собственности в сфере авторского права обеспечивается двумя составляющими: международно правовыми соглашениями (многосторонними и двусторонними договорами) и источниками национального права конкретного государства.

Такая же охрана согласно Конвенции предоставляется авторам — гражданам государств, не являющихся членами Союза, если их произведения впервые были опубликованы в одной из стран Союза или одновременно в стране, входящей и не входящей в Союз. Авторы, не являющиеся гражданами какой либо из стран Союза, но имеющие обычное местожительство в одной из них, приравниваются при применении Конвенции к авторам—гражданам соответствующей страны (ст. 3.2). Что касается неопубликованных произведений, то охрана предоставляется только авторам-гражданам стран, входящих в Бернский союз.

Известно, что произведения некоторых советских (впоследствии российских) авторов впервые выпускались в свет не в СССР (России), а за границей. Так, многие музыкальные произведения знаменитого композитора современности Альфреда Шнитке впервые были сообщены для всегообщего сведения в Германии еще в тот период, когда Россия не присоединилась к Бернской конвенции и композитор не переехал в Германию. Несмотря на это, хотя А. Шнитке был гражданином государства, не входящего в Бернский союз, его права как автора-композитора подлежали охране в странах Бернской конвенции на основе постановлений ее статьи 3.1 (б). Аналогичным образом обстояли дела с охраной авторских прав в отношении литературных произведений советских граждан, впервые опубликованных за границей (Б. Пастернака в связи с выходом в свет в Италии романа «Доктор Живаго», А. Солженицына - в отношении его произведения «Архипелаг ГУЛаг», также впервые увидевшего свет за рубежом, и др. авторов).

Здесь важно подчеркнуть некоторую кажущуюся пародоксаль-ность в конвенционном регулировании: оно направлено на защиту прав авторов из иностранных государств. Подобная охрана не распространяется на права, испрашиваемые в государстве происхождения произведения. К примеру, охрана произведения, впервые опубликованного в Швеции, подчиняется конвенционным правилам во всех странах Союза, за исключением Швеции. В подобном суждении нет противоречия: главным регулирующим эффектом Конвенция в отношении Швеции (равно как и любой другой страны, когда заходит речь о государстве происхождения произведения — члене Союза) после подписания или присоединения к международному документу выступает ее обязанность подготовить свое законодательство и правопорядок в целом к увязке с конвенционными нормами. В результате Конвенция уже вошла «в плоть и кровь», «букву и дух» национального права данной страны происхождения.

Конвенция установила срок охраны авторских прав — период жизни автора и 50 лет после его смерти. Однако для некоторых видов произведений установленные Конвенцией сроки могут варьироваться. В частности, для произведений кинематографии страны Союза вправе предусмотреть, что срок охраны истекает спустя 50 лет после того, как произведение, с согласия автора, стало доступным для всеобщего сведения, либо, если в течение 50 лет со времени создания это событие не наступит, срок охраны истекает спустя 50 лет после создания произведения.

Это минимальный срок, что буквально зафиксировано в самом документе:

«Положения настоящей Конвенции не препятствуют установлению более высокого уровня охраны, который может предоставляться законодательством той или иной страны Союза» (ст. 19). Следовательно, необходимо констатировать, что в международном соглашении установлен минимальный стандарт охраны (принцип «минимального уровня охраны»), который вполне может быть превзойден в национальном праве конкретной страны. Если по закону страны — участницы Союза, в которой предъявляется требование об охране, срок является более продолжительным, то применяется установленный в этой стране срок. Однако он не может быть более продолжительным, чем срок действия авторского права, который установлен в стране, где произведение было впервые опубликовано, если в то же время законом этой страны не предусмотрено иное (ст. 7). По существу, данное правило представляет собой не что иное, как изъятие из принципа национального режима, провозглашенного Конвенцией. Однако в остальном пользование правами и объем охраны, предоставленные в одной стране в силу ее национально правовых предписаний, не зависят от соответствующих установлений, действующих в стране происхождения произведения.

Скажем, автор произведения, гражданин государства «N», являющегося участником Бернской конвенции, в котором срок охраны авторского права установлен в 60 лет, впервыеопубликовал литературное произведение (роман) у себя на родине. Если его роман будет издаваться на территории ФРГ, которая предоставляет охрану согласно своему национальному акту — Закону об авторском праве от 9 сентября 1965 г. (в редакции Дополняющего закона об изменении предписаний в области авторского права от 24 июня 1985 г.) — в течение всего периода жизни автора и 70 лет после его смерти, то при испрашивании охраны на это произведение в Германии автор — гражданин страны «N» должен иметь в виду, что в силу упомянутых положений Бернской конвенции, а также Закона об участии в международных конвенциях по авторскому праву, его авторское право на данное произведение будет защищаться в течение срока его жизни плюс 60 лет, поскольку в стране первого опубликования указанного литературного произведения срок охраны составляет 60 лет, т.е. меньше, чем 70 лет, а также поскольку § 140 Закона ФРГ об авторском праве прямо указывает, что в ФРГ охрана не может предоставляться в течение срока, более продолжительного, чем тот, который предоставляется в стране происхождения произведения.

Вследствие того что в Бернской конвенции содержится определенное число материально-правовых предписаний, непосредственно регулирующих важные аспекты авторских прав, а с другой стороны, в ней широко используется отсылка к национальному праву государств-участников, с этой точки зрения права авторов подразделяются на две группы: первую группу составляют установленные национальным законодательством стран—участниц международного договора личные неимущественные и имущественные права, вторую — те правомочия, которые установлены самой Конвенцией.

Таким образом, авторы литературных и художественных произведений, охраняемых Бернской конвенцией, пользуются следующими правами, предусмотренными этим соглашением: переводить и разрешать переводы своих произведений (ст. 8);

разрешать воспроизведение этих произведений любым образом и в любой форме (ст. 9);

разрешать переделки, аранжировки и другие изменения своих произведений (ст. 12). Статья 10 Бернской конвенции допускает цитирование произведений с обязательным указанием источника и имени автора произведения. Конвенция предполагает последующее осуществление этих и других прав в единообразном порядке всеми странами участницами, поскольку на них лежит международно-правовое обязательство приведения в соответствие своего национального права с конвенционными нормами, вытекающее из участия в договоре.

Если произведения выпускаются в нарушение правил (контрафактная продукция), то, согласно ст. 16 Бернской конвенции, все контрафактные экземпляры произведения подлежат аресту в любой стране, в которой это произведение пользуется правовой охраной.

Статья 6 касается неимущественных прав автора, в частности права требовать признания своего авторства на произведение и противодействовать всякому извращению, искажению или иному изменению этого произведения, а также любому другому посягательству на произведение, способному нанести ущерб чести или репутации автора.

В связи с этим следует обратить внимание на то, что в традициях охраны литературной и художественной собственности (авторского права) средствами континентального права значится разграничение категорий имущественных и личных неимущественных авторских права, с особым выделением понятия так называемых моральных прав, куда входит право на имя, право на авторство, право на неискажение произведения и т.д. В некоторых странах в национальных актах по авторскому праву содержатся специальные разделы, посвященные «моральным правам» (см., например, законодательство Франции, ФРГ, в известной мере Дании и особенно Японии). Указанное не свойственно практике англосаксонских стран, чьи законодательные акты об авторском праве, судебная и иная правоприменительная практика не придерживаются этой категории.

Способствуя охране интересов авторов в международном масштабе, Бернская конвенция ограничивает, как показано, возможность свободного использования произведений (путем установления требования о необходимости получения согласия обладателей прав, выплаты гонорара и т.д.) и тем самым в ряде случаев входит в противоречие с насущными потребностями в развитии науки, образования, культуры развивающихся стран. По их инициативе в 1967 г.

на Стокгольмской конференции наряду с пересмотренным текстом Конвенции был предложен особый протокол, предусматривающий льготы для развивающихся стран. Однако в результате противодействия западных государств, защищающих интересы крупных издательских и звукозаписывающих компаний и фирм, а также иных правообладателей объектов интеллектуальной собственности, которыми в условиях рыночной экономики в большинстве случаев выступают крупные объединения, протокол не стал действующим документом. Тем не менее шаги по достижению компромисса в рамках международного сообщества продолжались, вследствие чего на Парижской конференции в 1971 г. в текст Бернской конвенции был все же включен ряд правил, хотя и менее льготных, чем в протоколе, облегчающих распространение литературы, преимущественно переводной, в учебных и научных целях в развивающихся странах.

Бернская конвенция 1886 г. не единственный международный документ, регулирующий на протяжении длительного времени отношения по охране литературных и художественных результатов творческой деятельности. В Латинской Америке практически сразу после Бернской конвенции в г. Монтевидео принимается Межамериканская конвенция об авторском праве 1889 г. В ней имеется ряд положений, сходных с положениями Бернской конвенции 1886 г., но существуют и отличия. Так, Бернская конвенция исходит из принципа гражданства автора и места первой публикации произведения как критерия защиты, в то время как по Межамериканской конвенции гражданство автора не имеет значения. Бернская конвенция не содержит ограничений права автора осуществлять или разрешать перевод, конструируя его как исключительное право автора, хотя и предоставляет государствам возможность сделать оговорку в отношении этого права при присоединении к акту. Конвенция же, заключенная в Монтевидео, не применяет институт оговорки. Последовавшая за ней в 1946 г.

Вашингтонская конвенция, объединяющая около 15 американских государств, заменила собой все предшествующие соглашения по авторскому праву, принятые в Мехико, Каракасе, Гаване и Рио-де Жанейро. Еще одним отличием межамериканских конвенций по авторскому праву от Бернской (а впоследствии и Всемирной) конвенции является то, что они объявляют приоритет норм подписанных позднее соглашений, тогда как Бернская или Всемирная конвенции не препятствуют наличию иных соглашений между отдельными ее участниками. Однако в случае расхождения норм таких соглашений с принципами Бернской и Всемирной конвенции закрепляется преимущество последних. Тем не менее особые положения об иерархии норм международных соглашений (ст. 18 Всемирной конвенции) действуют только и исключительно для отношений между американскими государствами. В результате нормы межамериканских конвенций, заключенных до принятия Всемирной конвенции и присоединения к ней их участников, которые противоречат последней, уступают ей место. Однако нормы более поздних по отношению к Всемирной конвенции межамериканских соглашений, получив приоритет, будут превалировать над нормами Бернской и Всемирной конвенций.

В Бернской конвенции не участвовали Соединенные Штаты Америки, ибо национальное законодательство этой страны строилось на основе предоставления охраны авторского права с учетом совершения формальных процедур, в то время как Бернская конвенция не требует осуществления каких либо формальностей для обеспечения охраны произведения. Это обстоятельство обусловливало неучастие в Бернском союзе и многих других государств, стоящих на аналогичных американской позициях в части национально правового регулирования авторских прав.

Таким образом, задача достижения приемлемого для большинства стран мира, принадлежащих к различным системам охраны, международно-правового регулирования после второй мировой войны стала достаточно острой. В этот период под эгидой ЮНЕСКО начались работы по созданию всемирной системы охраны авторских прав, которые в начале 50-х гг. привели к завершению разработки проекта. В 1952 г. в Женеве по инициативе США была подписана Всемирная конвенция об авторском праве. СССР присоединился к Конвенции 27 мая 1973 г. в редакции 1952 г. Россия участвует в соглашении на основе договорного правопреемства после СССР. С 13 марта 1995 г. для Российской Федерации действуют данная Конвенция в редакции от 24 июля 1971 г., а также Дополнительные протоколы 1 и 2, подписанные в Париже в 1971 г. К Конвенции присоединились также и другие страны—члены СНГ.

Всемирная конвенция была рассчитана на применение в универсальном масштабе. Ее цель — создание международно-правового инструмента для широкого круга государств, с тем чтобы облегчить распространение литературных и художественных произведений. В настоящее время участниками Конвенции являются около 90 государств.

Так же как и Бернская конвенция, Всемирная конвенция исходит из принципа национального режима и отсылки к внутреннему праву, но, в отличие от Бернской, этот принцип играет здесь доминирующую роль, поскольку в ней содержится небольшое количество материально-правовых норм, отсылающих к внутреннему законодательству. Тем самым Всемирная конвенция в меньшей степени затрагивает вопросы охраны авторских прав, связанных с различиями регулирования во внутреннем законодательстве. По своему содержанию она носит более гибкий характер, устанавливая не слишком высокий уровень охраны и имея в своем составе меньшее количество прямых материально правовых правил, что облегчает присоединение к ней государств с различными уровнями развития, содержанием внутригосударственных норм в области авторского права. В этой Конвенции представлены государства с различными системами авторского права, хотя в настоящее время с присоединением, например, США и Российской Федерации к Бернской конвенции членство в двух основных международных соглашениях, действующих в этой сфере, все больше совпадает.

В статье II Конвенции перечислены объекты охраны: «1. Выпущенные в свет произведения гражданами любого договаривающегося государства, равно как произведения, впервые выпущенные в свет на территории такого государства, пользуются в каждом другом Договаривающемся государстве охраной, которую такое государство предоставляет произведениям своих граждан, впервые выпущенным в свет на его собственной территории. 2. Не выпущенные в свет произведения граждан каждого Договаривающегося государства пользуются в каждом другом Договаривающемся государстве охраной, которую это Государство предоставляет не выпущенным в свет произведениям своих граждан. 3. Для целей настоящей Конвенции любое Договаривающееся государство может в порядке своего внутреннего законодательства приравнять к своим гражданам лиц, домицилированных на территории этого государства».

Таким образом, Всемирная конвенция, как и Бернское соглашение, закрепляет национальный режим и предусматривает минимальную охрану авторских прав на опубликованные произведения для граждан государств, участвующих в Конвенции, даже и в тех случаях, когда произведение впервые было опубликовано на территории государства, не участвующего в данной Конвенции.

Среди определенных новелл, введенных Конвенцией 1952 г., нужно назвать, во-первых, институт «выпуска в свет» произведения, с которым и этим актом, и в ряде случаев национальным законодательством определенных государств связывается начало исчисления срока предоставляемой охраны. «Под выпуском в свет, — говорится в ст. 6 Конвенции, — следует понимать воспроизведение в материальной форме экземпляров произведения и предоставление неопределенному кругу лиц возможности читать его или знакомиться с ним путем зрительного восприятия». Необходимо отметить, что подобное содержание и само понятие данной категории вошло в национальное право многих государств, участвующих в Конвенции. В их числе и Российская Федерация, в законе «Об авторском праве и смежных правах» 1993 г., которой эта дефиниция в смысловом отношении получила адекватное отражение. Статья IV п. 2 Конвенции устанавливает, что в договаривающемся государстве, в котором ко времени вступления в силу на его территории Конвенции «срок охраны не исчисляется, исходя из продолжительности жизни автора, этот срок может исчисляться со дня первого выпуска в свет произведения». Этот срок не может быть короче 25 лет. Аналогичным с Бернской конвенцией образом Всемирная конвенция оперирует таким понятием, как «страна происхождения» [см. ст. 4. 4(а)], вводя в оборот инструмент, именуемый «сравнением сроков», выраженный в конвенционном положении о том, что ни одно государство не обязано обеспечивать охрану произведения в течение срока более продолжительного, чем тот, который установлен для произведений данной категории законом участвующей в Конвенции страны автора, если речь идет о невыпущенном в свет произведении;

если же речь идет о выпущенных в свет произведениях — законом участвующей в Конвенции страны, в которой произведение впервые выпущено в свет. При этом страной происхождения невыпущенного в свет произведения считается государство гражданства автора.

Произведение гражданина договаривающегося государства, впервые выпущенное в свет на территории государства, не участвующего в Конвенции, считается впервые выпущенным в свет в договаривающемся государстве, гражданином которого является автор (ст. IV п. 5). Тем самым, естественно, расширяется сфера действия принципа национального режима, причем не только посредством его применения к лицам, не являющимся гражданами договаривающихся государств, но проживающим (домицилированным) на их территориях, а также и к другим субъектам в случаях первого выпуска в свет произведения гражданами договаривающихся государств в неучаствующих странах.

Статья V Конвенции устанавливает права авторов, к которым относятся их исключительное право переводить, выпускать в свет переводы и разрешать перевод и выпуск в свет переводов произведений. Это право авторов носит международный характер по самой своей сути и поэтому нуждается в специальном регулировании. Оно является особым правом авторов, получившим специальную охрану во Всемирной конвенции. Обладатель авторского права в соответствии с Конвенцией имеет исключительное право на перевод и переиздание своего произведения. Нельзя в другой стране издать перевод произведения без разрешения того издательства, которое впервые выпустило его в свет. К тому же вступает в действие и другое имущественное правомочие правообладателя — право на получение соответствующего вознаграждения.

Вместе с тем и в этом вопросе Конвенция предусматривает регулирование с помощью средств национального права: «внутренним законодательством государств будут установлены меры, необходимые для обеспечения носителю права на перевод справедливого вознаграждения в соответствии с международной практикой...» (ст. V п. 2). Тот же метод отсылки к национально правовому регулированию используется Конвенцией применительно к отдельным категориям произведений. Так, предусматривая изъятие из конвенционного режима установления минимального срока охраны произведений, ст. IV п. 2 объявляет, что положения Конвенции не распространяются на фотографические произведения и произведения прикладного искусства. Однако в договаривающихся государствах, предоставляющих такую охрану указанным видам произведений, «поскольку они являются художественными произведениями», срок охраны таких произведений не может быть короче 25 лет.

Анализируя нормы Конвенции, некоторые авторы высказывают мнение, что ее положения, не содержащие конкретного правила поведения в отношении того или иного обстоятельства (соответствующего срока охраны, предоставления либо непредоставления охраны какому-либо объекту и т.д.), а отсылающие к национальному закону, представляют собой коллизионные нормы. С этим трудно согласиться, имея в виду специфические особенности коллизионных норм как норм международного частного права, т.е. правил поведения, решающих проблему выбора права и указывающих, какой правопорядок надлежит применить к данному общественному отношению. Другими словами, коллизионная норма как таковая обеспечивает надлежащее средство разрешения коллизионного вопроса. В этом суть и назначение коллизионных норм в международном частном праве. Если же рассматривать коллизионные нормы как технические инструменты осуществления отсылки, которые весьма часто применяются в праве в самых различных его отраслях, то в этом варианте приведенное утверждение могло бы быть принято только в некотором смысле, т.е. в значении отсылочной нормы, обеспечивающей упрощение юридической техники при формулировании правил поведения. В действительности же, как представляется, в данном случае речь идет о материальных нормах, указывающих случаи обращения к национальному законодательству соответствующего государства.

Чтобы примирить национально-правовые предписания государств, требующие совершения формальных действий для целей получения охраны, с конвенционным регулированием, Конвенция предусматривает помещение на произведениях знака охраны авторского права, состоящего из специального символа «С» в окружности, указания обладателя авторского права и года первого выпуска в свет как средства подтверждения осуществленных формальностей.

Как отмечалось выше, Всемирная конвенция устанавливает целый ряд льгот для развивающихся стран. Это свободное использование выпущенных в свет произведений в учебных и научных целях, свобода радио- и телевизионных передач. Также предусмотрен сокращенный срок действия авторского права, выдача государством принудительных лицензий на перевод произведений в целях развития национальной науки, культуры, образования. Развивающимся странам также предоставлено право на перевод произведений по истечении лет после выхода произведения в свет.

В 1971 г. в Конвенцию были включены два Дополнительных протокола, касающиеся применения ее положений к лицам без гражданства и беженцам, а также к произведениям, издаваемым различными международными организациями.

Всемирная конвенция не имеет обратной силы, вследствие чего, например, произведение автора-иностранца, опубликованное на территории РФ (СССР) до ее (его) вступления в Конвенцию 1952 г., не подлежит охране с помощью ее норм.

Скажем, в июне 1973 г. наследники Этель Лилиан Войнич не были вправе претендовать на 25-летний срок охраны произведений после смерти автора и выплату гонорара, как это установлено во Всемирной конвенции, в отношении опубликования на территории СССР в 1972 г. ее произведений и поскольку в то время в Советском Союзе действовало законодательство, в силу которого этот срок определялся 15 годами, а в 1972 г. СССР в Конвенции не участвовал. Другой пример. Эрнест Хемингуэй умер в 1961 г., то есть право на его произведения возникло до 1973 г. В результате даже после присоединения нашей страны к Всемирной конвенции романы этого автора правомерно могли издаваться в СССР без договоров с правопреемниками и выплаты вознаграждения, ввиду именно того, что Конвенция не предусматривает возникновения права на основе принципа обратной силы.

Особого внимания заслуживают положения Конвенции, затрагивающие соотношение ее норм с другими международными договорами. Выше отмечалось решение этого вопроса применительно к межамериканским конвенциям. Кстати, примечательно, что подобный аспект получил непосредственное отражение в тексте Конвенции 1952 г. (ст. XVIII). В том же, что касается действия Конвенции и других международных соглашений, то правила, содержащиеся в ст. XIX, весьма отчетливы: «Настоящая Конвенция не лишает силы конвенции и многосторонние, и двусторонние соглашения по авторскому праву, действующие между двумя или несколькими договаривающимися государствами. В случае расхождений между постановлениями одной из этих конвенций или одного из этих соглашений и постановлениями настоящей Конвенции преимущество будут иметь положения настоящей Конвенции».

Поскольку в Женевской конвенции 1952 г. содержится гораздо меньше материально-правовых норм, «напрямую» регулирующих отношения, связанные с охраной авторских и смежных прав, по сравнению с Бернской конвенцией, можно найти объяснение более широкому применению именно Всемирной конвенции. Однако не слишком высокий уровень охраны, предоставляемый ее нормами, уже не может удовлетворить участвующие в ней государства. Вот почему в последние годы существенно расширился круг участников Бернской конвенции. Ряд авторов высказывают предположения, что в будущем может произойти либо слияние этих конвенций на основе выработки современной общей для них редакции, либо создание нового международного соглашения, охватывающего государства, участвующие в Бернской, Всемирной и, возможно, американских конвенциях.

Современным документом, опосредствующим значительный прогресс в области многостороннего регулирования прав интеллектуальной собственности, включая и авторское право, явился документ, разработанный и принятый в рамках Всемирной торговой организации (ВТО), — Соглашение об относящихся к торговле аспектах прав интеллектуальной собственности (сокр.

от англ.: Agreement on Trade—Related Aspects of Intellectual Property Rights, Including Trade in Counterfeit goods — TRIPs), заключенное в рамках Уругвайского раунда ГАТТ и вступившее в силу с 1 января 1995 г.

Данное соглашение содержит весьма детальное регулирование отношений по поводу объектов интеллектуальной собственности. Структурно оно состоит из четырех частей: 1. Основные положение и принципы. 2. Стандарты, определяющие наличие, сферу действия и использование прав интеллектуальной собственности. 3. Осуществление прав интеллектуальной собственности. 4. Приобретение и поддержание прав интеллектуальной собственности. Соответствующие действия, предпринимаемые договаривающимися сторонами.

В этих рамках закрепленное в Соглашении регулирование характеризуется следующими основными положениями. Во-первых, документ устанавливает минимум стандартов охраны в отношении институтов интеллектуальной собственности, предусмотренных в нем, которые должны обеспечиваться договаривающимися государствами. Определен перечень охраняемых основных прав на объекты и допустимые исключения, установлен минимальный срок охраны. Примечательно, что текст Соглашения ТРИПс инкорпорировал соответствующие положения Бернской (ст. 6-bis в ред. 1971 г.) и Парижской конвенций, за исключением норм Бернской конвенции о моральных правах.

Можно предположить, что последнее обусловлено противопоставлением по крайней мере, двух подходов к охране авторских прав, закрепленных соответственно в системе континентального права, которому известна категория «моральных прав», и «общего права» (прежде всего Великобритании и США), строящего регулирование на основе концепции «copyright», в наименовании чего отсутствует даже самое понятие «автор». Коль скоро в ТРИПс обойдена категория «моральных прав», нетрудно заметить, что предпочтение в данном случае оказано именно конструкции англосаксонского права. Обращает на себя внимание также и то, что Соглашение непосредственно в своем тексте подчеркивает связанность, за упомянутыми изъятиями, положениями Бернской конвенции: «Договаривающиеся Стороны обязуются соблюдать ст. 1—21 Бернской конвенции (в ред. 1971 г.), а также Приложения».

Во-вторых, Соглашение определяет основные принципы, применяемые во внутренних процедурах государств-участников, направленных на осуществление прав интеллектуальной собственности (административные, гражданско-правовые, судебные средства защиты, предоставляемые государствами правообладателям для защиты прав в случаях их нарушения). В третьих, в соответствии с Соглашением все споры между членами ВТО в связи с исполнением ими взятых на себя обязательств подлежат разрешению посредством процедур, принятых для разрешения споров в ВТО.

Вместе с тем член ВТО вправе самостоятельно избирать в рамках конституционных и иных процедур способы и средства осуществления норм международного соглашения во внутригосударственной сфере. Они могут также предоставить более широкую защиту прав интеллектуальной собственности, чем это предусмотрено в нормах Соглашения. Правовое регулирование, содержащееся в Соглашении, преследует цель создания действенной системы предотвращения нарушений авторского и иных прав интеллектуальной собственности в отношениях между странами-членами ВТО.

Для достижения этого III часть Соглашения ставит задачу разработки порядка осуществления прав на результаты интеллектуальной деятельности, который обеспечивал бы эффективные и оперативные меры борьбы против любого нарушения прав. Статья 45 Соглашения требует от государств наделить судебные органы правом обязывать лицо, нарушившее право, возмещать правообладателю ущерб в размере, достаточном для компенсации вреда, нанесенного ему в результате нарушения прав причинителем вреда, который умышленно или по неосторожности нанес ущерб.

Представляет интерес перечень объектов охраны, предусмотренный Соглашением ТРИПс: объекты авторского права, в числе которых особо выделяются компьютерные программы и базы данных, смежных прав, причем к последним относятся права исполнителей, производителей фонограмм (звукозаписей), организаций вещания;

товарные знаки и права зарегистрированных фирменных наименований;

географические названия в наименованиях мест происхождения товаров, при этом особо оговаривается дополнительная защита географических названий в наименованиях вин и спиртных напитков;

промышленные образцы, созданные лицом независимо от других субъектов, и характеризующиеся новизной и оригинальностью;

патенты на изобретения (устройство или способ) во всех отраслях техники при условии, что изобретение обладает изобретательским уровнем, является новым и промышленно применимым. В данном случае нельзя не заметить, что Соглашение оставило неприкосновенным архаизм Парижской конвенции — указание в числе объектов охраны промышленной собственности «патента на изобретение». Кроме того, охраняются топологии интегральных микросхем, а также нераскрытая (конфиденциальная) информация.

Анализируемый международный договор закрепляет фундаментальные принципы, на основе которых строится правовое регулирование взаимной охраны прав интеллектуальной собственности стран-участниц (ст. 3, 4, 5). Это — принцип национального режима и принцип наибольшего благоприятствования. Члены ВТО вправе самостоятельно избирать способы осуществления норм Соглашения в пределах национальной юрисдикции и, кроме того, предоставить более широкую защиту по сравнению с нормами Соглашения (ст. 1).

В связи с появлением современных технологий, обусловивших новые объекты авторских прав, в рамках ВОИС был разработан Договор об авторском праве, принятый в Женеве 20 декабря 1996 г., являющийся в соответствии с его постановлениями специальным соглашением в смысле ст. 20 Бернской конвенции, не затрагивающим действия иных международных актов и не умаляющим никаких прав и обязательств по любому другому договору (ст. 1).

В плане участия России в иных международных многосторонних конвенциях, помимо названных, Указом Президента РФ от 7 октября 1993 г. было дано поручение министерству иностранных дел РФ о рассмотрении вопроса о присоединении Российской Федерации к Многосторонней конвенции об избежании двойного налогообложения выплат авторского вознаграждения г. (о присоединении России к международным соглашениям в области смежных прав см. далее).

Сотрудничество в области авторских и смежных прав в СНГ. После образования Содружества Независимых Государств встал вопрос о правопреемстве новых государств в отношении прав и обязательств СССР по Всемирной конвенции об авторском праве. 24 сентября 1993 г. одиннадцать стран, ранее входивших в состав СССР в качестве союзных республик, заключили Соглашение о сотрудничестве в области охраны авторского права и смежных прав, которое вступило в силу 6 мая 1995 г. (для Российской Федерации 3 апреля 1995 г.).

В соответствии с Соглашением его участники обязывались обеспечить на своих территориях соблюдение международных обязательств бывшего СССР по Всемирной конвенции об авторском праве. Соглашение предусматривает, что в отношениях между собой они будут применять положения Всемирной конвенции об авторском праве: государства—участники Соглашения «обеспечивают на своих территориях выполнение международных обязательств, вытекающих из участия бывшего Союза ССР по Всемирной конвенции об авторском праве (в редакции 1952 года), исходя из того, что дата вступления в силу указанной Конвенции для бывшего СССР (27 мая 1973 года) является датой, с которой каждое государство-участник считает себя связанным ее положениями» (ст. 1).

Однако смысл заключенного странами Содружества международного договора состоит не только в том, чтобы подтвердить свою связанность обязательствами, зафиксированными во Всемирной конвенции, поскольку это вытекает из самого их участия в данном международном соглашении, но также и обеспечить согласованный режим охраны более ранним, т.е.

предшествующим присоединению СССР к Всемирной конвенции, произведениям. В частности, в ст. 2 Соглашения говорится: «Государства участники применяют Всемирную конвенцию об авторском праве (в редакции 1952 года) в отношениях между собой как к произведениям, созданным после 27 мая 1973 г., так и к произведениям, охраняющимся по законодательству Государств-участников до этой даты, на тех же условиях, которые установлены национальным законодательством в отношении своих авторов. Сроки охраны авторского права устанавливаются в соответствии с законодательством того Государства-участника, которое предоставляет охрану, однако оно не обязано обеспечивать охрану в течение срока более продолжительного, чем срок охраны, установленный в другом соответствующем Государстве-участнике».

Совершенно очевидно, что в юридическом плане речь идет в данном случае о двух принципах: принципе национального режима, который предоставляется общим порядком, — приравнивании в правах авторов из договаривающихся государств к собственным авторам (отечественным гражданам), и принципе взаимности — каждое из участвующих в международном договоре государств пользуется тем же самым режимом в других государствах. С другой стороны, уточнение о том, что срок предоставляемой на основе Соглашения охраны авторских прав не может быть более продолжительным, чем в соответствующем государстве, есть не что иное, как правило о материальной взаимности.

Страны—участницы СНГ также взяли на себя обязательства предпринять необходимые меры для разработки такого национального законодательства в сфере охраны авторских и смежных прав, которое отвечало бы требованиям действующих международных договоров в этой области, и прежде всего Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, Женевской конвенции об охране производителей фонограмм от незаконного воспроизведения их фонограмм, Римской конвенции об охране прав артистов исполнителей.

Участники Соглашения обязались также проводить совместную работу по борьбе с незаконным использованием авторских и смежных прав, способствовать созданию национальных организаций для управления авторскими правами. В нем страны-участницы наметили меры по устранению двойного налогообложения авторского и иного вознаграждения. Соглашение является открытым для стран, ранее входивших в состав Союза ССР.

Правовое регулирование современных отношений в области авторского права в ЕС. В процессе европейской интеграции в соответствии с Римским договором 1957 г., создавшим Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), Единым европейским актом от 14 и 28 февраля 1986 г., целью которого явилось укрепление и переход, начиная с 1 января 1993 г. стран-участниц Общего рынка к единому рынку, для достижения целей унификации законодательства различных государств, входящих в Союз, были разработаны и осуществлены 300 директив и постановлений органов Сообщества (Европейской Комиссии и Совета Министров) в разнообразных областях производства, экономики, науки, культуры, образования и т.д. В рамках Европейского союза унификация в сфере авторского права происходит путем принятия директив, т.е. правовых актов, содержащих нормы, обязывающие участников Сообщества привести в соответствие с международными предписаниями свое национальное законодательство. При этом сохраняется свобода выбора каждым из государств форм и средств реализации такого согласования собственного права с правом Сообщества.

В последние годы в области национально-правовой и международно правовой охраны интеллектуальной собственности особую актуальность получили вопросы, относящиеся к компьютерным технологиям, электронным средствам связи и т.п. Вследствие этого в отсутствие широкого международного документа, который регулировал бы подобные отношения в универсальном масштабе, страны Евросоюза путем принятия соответствующих директив предпринимают попытки по ликвидации пробелов в правовом регулировании. Так, государства—члены Евросоюза обязались инкорпорировать в свое национальное право содержание нескольких директив:

по компьютерным программам, правам на аренду и прокат, спутниковому телевидению и кабельной ретрансляции, правовой охране баз данных и сроку охраны авторского права (70 лет с даты смерти автора). Представляется целесообразным особо остановиться на директиве № 92/100/СЕЕ «О защите баз данных».

Исходя из ст. 16 Директивы государства-члены должны привести свое законодательство в соответствие с ее нормами до 1 января 1998 г. Национальные акты, принятые во исполнение этой Директивы, должны содержать ссылку на нее или сопровождаться ссылкой на Директиву при их официальном опубликовании. Кроме того, государства—члены Евросоюза обязаны были представить в Комиссию ЕС тексты проектов таких национальных законов, которые они обязались принять для урегулирования отношений, затрагиваемых Директивой.

Рассматриваемая Директива представляет интерес постольку, поскольку в ней, помимо традиционных аспектов авторского права, предусматривается также защита так называемых прав sui generis (прав особого рода). Предлагается ввести эту конструкцию в сферу правовой охраны прав составителей баз данных. Ее сущность заключается в том, чтобы признать базу данных «единственным в своем роде» произведением, так как оно предполагает не только само по себе творческую деятельность при отборе и классификации данных, но к тому же и творчество особого характера. Заметим, что по смыслу документа защита предоставляется не произведению как таковому, а тем инвестициям, которые были вложены в создание объекта — базы данных. В этом плане становится понятным, что в таком случае о принципиальных идеях, положенных в основу авторского права, говорить не приходится.

Право sui generis в отношении создателя базы данных действует с момента завершения составления объекта в течение 15 лет, начиная с 1 января года, следующего за датой завершения составления базы данных. Статья Директивы предусматривает защиту объекта на принципах самостоятельности охраны в случаях, если любое значительное изменение, накопление или удаление информации, имеющее качественную или количественную оценку, позволяет подойти к произведенным добавлениям, удалениям или изменениям в соответствующей базе данных как к объекту, вместившему в себя значительные новые вложения. Созданная таким способом база данных получит охрану на основании объекта права «особого рода».

Французские правоведы, кроме того, предлагают распространить право sui generis и на создателей таких объектов, как CD-ROM (Compact Disk read-only memory) мультимедиа, — поскольку непосредственный объект представляет собой специфическое произведение, создание которого требует организации внешней среды, структурирования команд, установления демонстрационных зон, обеспечения контакта с произведением, авторской обработки текстов путем логической компоновки, графического и иных видов изображения, включая рисунок, линии, цвет, формы, в статическом и динамическом выражении, и т.д., к тому же при их создании остро встает проблема так называемых каскадных прав.

В 1995 г. в рамках Европейского союза была распространена «Зеленая книга», обратившаяся к проблемам применимого законодательства, исчерпания прав, прав на аренду и прокат, предоставления в безвозмездное временное пользование, права на распространение моральных прав, а также систем идентификации и управления правами при компьютерно-сетевой передаче.

Двусторонние договоры в области охраны авторских прав. Двусторонние договоры в области охраны интеллектуальной собственности служат традиционным инструментом международного сотрудничества в вопросах взаимного предоставления охраны авторам—гражданам договаривающихся государств. Ввиду того что многие государства в течение длительного времени были участниками лишь какой-то одной из многосторонних конвенций (будь то Бернской или Всемирной), единственным средством «связать» участвующие в них порознь государства было заключение двустороннего соглашения по охране авторского права. В частности, в свое время для СССР, а затем и для Российской Федерации наличие заключенных двусторонних договоров с другими странами обеспечивало получение охраны для отечественных авторов в тех странах, которые не были участниками, скажем, Всемирной конвенции.

Аналогичной позиции придерживались и США, которые так же, как и СССР (Россия), долгое время (до 1989 г.) не присоединялись к Бернской конвенции.

Отметим, что один из ранних двусторонних договоров в рассматриваемой области Соединенными Штатами Америки был подписан в 1911 г. с Венгрией.

Ныне действующие международные соглашения Российской Федерации о взаимной охране авторских прав были заключены со следующими странами: с Австрией (16 декабря 1981 г.), Арменией (25 июня 1993 г.), Венгрией (16 ноября 1977 г.), Польшей (4 октября 1974 г.), Словакией (18 марта 1975 г.), Чехией ( марта 1975 г.), со Швецией (15 апреля 1986 г.), с КНР (Соглашение в области охраны прав интеллектуальной собственности от 25 апреля 1996 г.).

Необходимо отметить, что такие соглашения нередко дополняют международные договоры более общего характера — соглашения о культурном или научном сотрудничестве.

В этих договорах на основе взаимности устанавливался принцип национального режима в отношении охраны произведений авторов граждан договаривающихся государств. Например, в Договоре, заключенном в 1974 г. с Польшей, предусматривался подобный режим также и применительно к гражданам третьих стран и их правопреемникам, если их произведения были выпущены впервые в свет на территориях договаривающихся государств. Таким лицам охрана обеспечивалась на тех же основаниях, что и для собственных граждан договаривающихся сторон.

Советско-австрийское Соглашение, вступившее в силу с 11 июля 1983 г., обеспечивает на территории России охрану только в отношении неопубликованных произведений австрийских авторов (независимо отдаты их создания, при условии, что не истекли сроки действия авторских прав). Применительно к опубликованным произведениям в ст. 2 установлено, что если произведения были опубликованы до вступления в силу Соглашения на территории другой договаривающейся стороны в качестве неохраняемых, то они будут считаться неохраняемыми на указанной территории и после вступления в силу данного Соглашения. Неохраняемыми на территории СССР были все произведения австрийских (и иных) авторов до даты вступления в силу присоединения СССР к Всемирной конвенции 1952 г. Таким образом, если произведение австрийского гражданина было опубликовано на территории России до 27 мая 1973 г. (даты присоединения к Всемирной конвенции об авторском праве 1952 г.), то такое произведение признается неохраняемым, если же после этой даты, — охраняемым.

В реальной жизни проблемы взаимной охраны авторских прав граждан различных стран и постоянно проживающих на их территориях лиц-неграждан нередко решаются в рамках деятельности и международного сотрудничества специальных организаций, если следовать терминологии российского Закона об авторском праве и смежных правах, «управляющих имущественными правами на коллективной основе». Такими организациями в Российской Федерации являются РАО — Российское авторское общество и две организации в области смежных прав: РОСП — Российское общество исполнителей и производителей фонограмм, созданное в 1997 г., и РОУПИ — Российское общество по управлению правами исполнителей. Эти общества заключают договоры, с одной стороны, с российскими и зарубежными авторами и исполнителями, производителями фонограмм, с другой — иностранными авторско-правовыми обществами и организациями аналогичного типа, управляющими имущественными правами иностранных авторов на коллективной основе в разных странах (САСЕМ — во Франции, ГЕМА - в ФРГ, ЗАИКС - в Польше, ДЖАСРАК - в Японии, Пи-Ар-Эс (PRS) — в Англии, СЕСАК, АСКАП и Би-Эм Ай (BMI) — в США и т.д.), что позволяет успешно защищать права российских правообладателей за рубежом и отстаивать права иностранных авторов на территории РФ.

В этом отношении примечателен следующий эпизод. В РАО обратилось английское издательство, обладающее авторскими правами на оперу Бриттена «Смерть в Венеции», транслировавшуюся российским радио. Согласия правообладателя на трансляцию никто не запрашивал. РАО предложило радиокомпании выплатить владельцу прав причитающееся авторское вознаграждение. Это требование было удовлетворено без обращения в судебные инстанции.

Другой пример. В сентябре 1993 г. в Москве состоялся концерт Майкла Джексона, который исполнял произведения американских авторов. Их интересы в России согласно заключенным договорам с американскими обществами представляло РАО. Накануне концерта РАО связалось с российским устроителем гастролей фирмой «Десса». После долгих переговоров было заключено лицензионное соглашение, в соответствии с которым фирма «Десса» обязалась перечислить в РАО в течение трех банковских дней после концерта авторское вознаграждение в размере 3 процентов суммы, полученной от продажи билетов. Однако это обязательство не только не было выполнено, — более того, фирма стала опротестовывать заключенное соглашение, ссылаясь на то, что генеральный директор, подписавший его, якобы не имел должных полномочий это делать. Дело было передано в суд, в результате рассмотрения которым предъявленных РАО требований вынесено решение о взыскании 30 млн. рублей.

Однако проблемы защиты авторского права и иных прав интеллектуальной собственности составляют предмет внимания не только для организаций—субъектов хозяйственного и гражданского права. Министерство юстиции РФ, сосредоточив в последнее время в своих структурах, помимо прочего, функции государственного ведомства по охране прав интеллектуальной собственности, проводит встречи с представителями иностранных органов исполнительной власти по вопросам защиты авторских прав и прав промышленной собственности.

Так, в июне 1999 г. указанные проблемы обсуждались в рамках контактов министерств юстиции России и Финляндии. В ходе встречи наибольший интерес вызвала унификация законодательства в рамках ЕС и взаимодействие с международными организациями, а также деятельность авторских обществ в сфере коллективного управления авторскими правами в части вторичного использования аудиовизуальных произведений.

§ 2. Правовое регулирование смежных прав «Смежные права» — категория, появившаяся в отечественном праве совсем недавно. Технический прогресс в области копирования и множительной техники, средств связи и компьютерных технологий повлек за собой не только появление нестандартных проблем, вытекающих из изменившихся условий копирования и тиражирования произведений, но и обусловил возникновение новых объектов авторского права и самостоятельных его ветвей и направлений, к которым относятся смежные права. В некоторых странах их еще именуют «соседствующими правами», «другими правами», «связанными правами» (neighbouring rights, other rights, related rights). Под смежными правами подразумевают случаи, когда речь идет не об охране прав самих авторов, а о правах тех лиц, которые доносят (сообщают) созданное произведение до публики (преимущественно производителей фонограмм, звуко- и видеозаписывающих предприятий, радиотелевещательных и прочих организаций эфирного вещания). При этом отношениями по смежным правам связаны как минимум три лица: автор, производитель фонограммы и организация эфирного вещания. У первых, вторых и третьих экономические интересы объективно не совпадают. Автор заинтересован в правомерном распространении своего произведения, однако основанием для такового может служить единичный факт дачи им своего согласия на производство фонограммы в целях последующего ее распространения. Организации вещания в целях сокращения затрат на эфир стремятся к свободному использованию записи на основании разрешения автора, а производители фонограмм, разумеется, для покрытия затрат на производство записи заинтересованы в запрещении свободного ее использования. Таким образом, необходимо упорядочение такого рода отношений, к тому же имеющих место не только в рамках одного государства, но в большинстве случаев связанных с правопорядками других государств.

В современных условиях охрана смежных прав получает распространение в актах национального права отдельных государств, что становится вполне обычным явлением. Однако для многих стран закрепление предоставления охраны соответствующим субъектам в этом отношении впервые было произведено нормами международных соглашений.

Одним из первых документов подобного рода стала Римская конвенция об охране прав артистов-исполнителей, изготовителей фонограмм и радиовещательных организаций, заключенная 26 октября 1961 г. Она построена на принципе национального режима, который предоставляется всем гражданам участвующих в Конвенции стран, а также иным лицам, чьи фонограммы были впервые опубликованы или которыми первая фиксация звука была осуществлена на территориях государств-участников. Для получения права на вознаграждение лицо может воспользоваться любым из приведенных критериев.

Минимальный срок охраны составляет 20 лет, исчисляемых с конца года, в котором была произведена фиксация звука: для фонограмм и исполнений, зафиксированных в них, состоялось исполнение;

для исполнений, не зафиксированных в фонограммах, был осуществлен выпуск в эфир.

Отличительной особенностью Конвенции является то, что она является как бы продолжением Бернской или Всемирной конвенций, ибо ее участниками могут стать лишь те государства, которые присоединились либо к Бернской либо к Женевской конвенциям. Однако она не препятствует договаривающимся государствам вступать в иные соглашения, имеющие целью предоставление большего уровня охраны смежных прав. Римская конвенция предусматривает особый знак охраны — латинскую букву «Р» в окружности с годом первого опубликования — по аналогии со знаком охраны авторского права.

В течение длительного времени в данной Конвенции участвовали преимущественно развитые государства Европы (ФРГ, Италия, Великобритания, Австрия, Дания, Норвегия и т.д., всего около 20 государств).

СССР в ней не участвовал. В 1993 г. Указом Президента РФ было предусмотрено изучение предложений о возможности присоединения РФ к данному договору наряду с другими международными соглашениями. Нелишне подчеркнуть в этом случае, что действующее ныне российское законодательство в области смежных прав характеризуется содержанием, которое в целом соответствует основным положениям рассматриваемой Конвенции.

29 октября 1971 г. в Женеве была подписана Конвенция об охране интересов производителей фонограмм от незаконного воспроизводства их фонограмм.

Россия участвует в этой Конвенции с 13 марта 1995 г. В Конвенции участвуют свыше 50 государств, в том числе Австрия, Великобритания, Венгрия, Германия, Испания, Италия, Китай, Нидерланды, Словения, США, Франция, Швеция, Чехия, Япония. Конвенция обеспечивает иностранным фонограммам на территории России не национальный режим, а значительно более узкую охрану — только от воспроизведения и импорта экземпляров фонограмм.

Конвенция не распространяется на иностранные фонограммы, записанные до марта 1995 г.

В связи с развитием теле- и радиовещания особую актуальность приобрел вопрос охраны сигналов, несущих указанные программы. 21 мая 1974 г. в Брюсселе была подписана Конвенция об охране сигналов, несущих теле- и радиопрограммы, передаваемые через спутники. Объектом регулирования Конвенции служат отношения в связи с использованием программ, которые передаются «от пункта к пункту» («from point to point»). Конвенция обязывает договаривающиеся государства выработать правила, согласно которым был бы осуществлен запрет трансляций передающими организациями сигналов, содержащих программы, на их территории или с их территорий на те станции, которым они не были предназначены. Кроме того, 20 декабря 1996 г. в Женеве был принят Договор ВОИС об исполнениях и фонограммах в ответ на вызов требований технологического развития в современном мире.

Необходимо обратить внимание на то, что практически ни в одном из международных соглашений не затрагивается специально регулирование смежных прав при осуществлении вещания по кабелю, которое сегодня стало весьма актуальным средством распространения и использования объектов авторского и смежных прав. В то же время одна из позднейших редакций Бернской конвенции ответила на потребности времени соответствующим образом, включив в нее следующее положение: «Авторы литературных и художественных произведений пользуются исключительным правом разрешать: i) передачу своих произведений в эфир или публичное сообщение этих произведений любым другим способом беспроволочной передачи знаков, звуков или изображений;

ii) всякое публичное сообщение, будь то по проводам или средствами беспроволочной связи, повторно передаваемое в эфир произведение, если такое сообщение осуществляется иной организацией, нежели первоначальная» (ст. 11 bis).

На практике возникал по близкому к этому поводу вопрос: должна ли каждая трансляция передаваемой беспроволочным путем программы рассматриваться как новое использование, диктующее применение норм авторского права? В Конвенции нет ничего, что давало бы почву для утверждений, будто охрана зависит от способа передачи (по проводу, кабелю или в ином варианте) для решения вопроса, какая передача является последующей и, значит, заново охраняемой авторским правом. Датский автор В. Вейнке считает, что единственным критерием должно служить определение того, ведется ли эта передача другой радиокомпанией и ведется ли она для публики. Этот вопрос получает все большую актуальность в связи с ростом мощности ретрансляционных систем, обеспечивающих охват («покрытие») значительных по площади районов, а также с учетом развития технических средств, позволяющих распространение и прием программ на территориях нескольких стран с помощью индивидуального антенного оборудования и других приспособлений.

Так, руководствуясь Бернской конвенцией, австрийский Верховный суд, разбирая дело о вещании австрийской, швейцарской и двух немецких телепрограмм, в ходе которого 694 абонента в г.

Фельдкирх хорошо принимали их даже с помощью индивидуальных антенн, постановил в 1974 г., что такая передача по кабелю является новым использованием со всеми вытекающими из этого юридическими последствиями, касающимися охраны авторского права.

§ 3. Авторские права иностранцев по законодательству Российской Федерации и зарубежных стран Правовое регулирование интеллектуальной собственности с закреплением права лица на осуществление всех видов творческой деятельности на территории Российской Федерации обеспечивается Основным законом РФ — Конституцией 1993 г., которая предусматривает, что каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. «Интеллектуальная собственность охраняется законом» (ст. 44).

Охрана имущественных и личных прав авторов научных и художественных произведений осуществляется на основе норм авторского права. Законодательство СССР об авторском праве действовало на территории России до 9 июля 1993 г., когда был принят специальный закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» от 9 июля 1993 г. Прежнее же законодательство Союза ССР было представлено Основами гражданского законодательства Союза ССР и республик 1961 г., типовыми авторскими договорами, разделами «Авторское право», содержащимися в гражданских кодексах союзных республик, многочисленными республиканскими постановлениями об авторском праве.

С 3 августа 1992 г. на территории России были введены в действие Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик — нормативный акт, принятый Верховным Советом СССР 31 мая 1991 г., но не вступивший в силу на территории СССР в связи с распадом Союза. Основы ГЗ 1991 г. содержали раздел IV «Авторское право», который предусматривал новую регламентацию авторских прав, существенно — до 50 лет после смерти автора — увеличивал срок охраны авторского права, а также вводил правовую охрану смежных прав.

С 3 августа 1992 г. Основы были введены в действие на территории РСФСР.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.