WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«.. АМОСОВ Искусственный интеллект сегодня Системы и модели Восприятие и память Действия с моделями Взаимодействие моделей в интеллекте Функциональный акт Сознание и подсознание ...»

-- [ Страница 3 ] --

Прочитанный текст забывается по тем же зако­ нам: сначала исчезают чужие слова, потом малозна­ чащие свои, так что в результате остаются только ключевые слова с «буквой» обобщения. Они и заме­ няют всю фразу. Потом забываются малозначащие фразы, и весь текст оказывается представленным смысловыми тезисами — короткими ключевыми фра­ зами с добавлением зрительных образов, вместе со­ ставляющими упрощенную модель прочитанного.

Как должна быть организована память интеллекта, владеющего речью и общающегося с себе подобными?

Эту память можно назвать смешанной — в том смыс­ ле, что она состоит как из образов, так и из слов и фраз. речи. В зависимости от содержания моделей превалирует тот или другой их вид. Слова представ­ ляют собой как бы модели образов. Во многих слу­ чаях они более экономны и являются единственным инструментом для выражения образов. Принцип раз­ личной обобщенности моделей относится одинаково к обоим их видам. Он позволяет организовать память в виде набора коротких фраз.

В словесных моделях для обозначения качества обобщенности существуют специальные слова, дающие название классу однородных моделей. В образах нет обобщенной модели женщины — «женщины вообще», а есть ряд неполных моделей конкретных женщин с «буквой», указывающей, что их много и они имеют нечто общее. Этот ряд моделей и обозначен одним словом — «женщина». Другие классы моделей в цепи обобщений обозначены специальными словами, напри­ мер «живые существа», «толпа». Такая маркировка обобщенности очень расширяет действия с моделями и обеспечивает ФА высших иерархий. Впрочем, и в словесных моделях обычные слова могут выступать в обобщенном смысле. К примеру, в описании хирурги­ ческой операции этапы ее обозначаются конкретными словами: «разрез», «выделение из спаек» и т. д. Под такими словами подразумевается целая последова­ тельность конкретных движений, которую можно то­ же описать словами, если «развернуть» обобщенную модель в подробностях. Для обозначений обобщения в речи иногда используется множественное число.

Смешанные «фразы» (модель-образ) в соединении со словом речи широко используются в памяти и позво­ ляют в большем объеме и в то же время экономнее выражать информацию, чем чистые образы.

Если обратиться к отдельным объектам памяти, то можно сделать несколько предложений об их структуре.

Яркие зрительные картины запечатлеваются в ви­ де моделей-образов. Так же выражается и их динами­ ка. Часто серия картин перемежается словами. Так, например, запоминаются путешествия: отдельные картины живописных видов, затем словесные пере­ числения мест и дат. Хронология путешествия запо­ минается в словесной форме, но сложная последова­ тельность образов тоже возможна. Образы можно трансформировать в слова — описать картины, и на­ оборот — хронологию либо названия обобщенных эта­ пов путешествия связать с отдельными картинами или даже с последовательностями кадров, отражаю­ щих динамику. Картины в большинстве случаев неяс­ ные, но с «буквой» реальности, подтвержденной связью со словесными моделями.

Образы людей, с которыми мы так или иначе об­ щаемся, и всего, что с ними связано, тоже запечат­ лены в памяти. Зрительные картины их внешнего ви­ да, отдельных черт, динамика внешнего выражения поступков перемежается звуковыми образами речи.

Однако содержание их высказываний запоминается в том виде, как было понято, то есть переписано своими словами. Хотя в процессе понимания чужой речи воспринимаемые слова обычно сопровождаются стро­ кой моделей-образов, но эти образы смутные и не запоминаются. В памяти сохраняется словесный пе­ ресказ речи собеседника.

Запоминание научной информации, как правило, почерпнутой из книг, осуществляется в том виде, в каком она оформлена, то есть в словах, схемах и ри­ сунках. Словесный текст обычно не запоминается и заменяется обобщенным образом. Если имеется «пред­ метный материал» — машины, эксперименты, боль­ ные, то он помнится в зрительных картинах, смешан­ ных с речью. Большой объем знаний ученого возмо­ жен только благодаря систематизации моделей.

Систематизация — это обобщение. Знания укладыва­ ются в иерархию обобщенных моделей с «вертикаль­ ными» и «горизонтальными» связями — адресами. Па­ раметры, по которым производится обобщение — си стематизация, могут быть самыми различными. Они предписаны методологией науки. Специальные слова — термины — изобретаются учеными для свертывания информации. В этом их плюсы, минусы же в том, что терминология ограничивает распространение науч­ ной информации среди непосвященных.

Произведения искусства представляются в памяти тремя элементами. Запоминаются зрительные карти­ ны или тексты, пересказанные своими словами по всем законам обобщения словесных моделей. «Буква» нереальности присутствует всегда, как и адрес источ­ ника информации.

Существует словесная память действий, такая же, как и образов. Она представляет собой словесные ин­ струкции, как управлять эффекторами (к примеру, какие нужно сделать движения для достижения опре­ деленной цели). Есть «словарь», в котором записаны соответствия слов элементарным движениям. Он не доходит до низших уровней управления отдельными мышцами и ограничивается целостными двигательны­ ми актами: «взять то-то, так-то и сделать то-то». Дви­ жения обычно расписаны только по их эффекту. Обоб­ щение словесных моделей движений производится так же, как и моделей образов. Оно состоит из клю­ чевого «слова» с «буквой» обобщения или, иначе, из серии движений, выполненных различными мышца­ ми, но направленными на одну и ту же цель: «взять», «бросить», «оставить», «остановиться». Такое действие разворачивается в серию конкретных движений в за­ висимости от свойств объекта и состояния мышц, о котором поступают сигналы с их рецепторов. Если, скажем, нужно взять яблоко, а правая рука занята, то мы берем его левой, свободной. Но обычно мы не произносим мысленно слова «взять левой рукой», за исключением случаев, когда предварительное разво­ рачивание обобщенной модели не производилось.

Планы действий в ФА можно выражать как слова­ ми, так и образами. Обычно они выражаются «сме­ шанным» языком: обобщенная модель действия — словом речи, «фразы» цели и усилий — образами.

Вообще план может выражаться параллельно двумя языками: за первичными образами следует словесная модель, «комментарий» или за словесной мыслью — ее образное воплощение. Это осуществляется за счет «горизонтальных» связей между соответствующими моделями обоих кодов — образом и словом речи. Пла- ны тех ФА, которые направлены на людей и сопро­ вождаются произнесением слов, чаще всего выража­ ются словесным кодом, а те, что непосредственно на­ правлены на предметы,— образными.

Речь и убеждения. Общеизвестно чувственное зна­ чение слов. Словесными приказами можно вызвать чувства так же, как и физическими воздействиями.

Так называемые убеждения человека представляют со­ бой не что иное, как словесные формулы, имеющие чувственное значение.

Психологи определяют их как социальные чувства, называя терминами «долг», «совесть, «честь», «па­ триотизм» и др. В обществе существует масса запре­ тов, табу, правил, предписывающих, как нужно посту­ пать в том или другом случае. Эти словесные форму­ лы постоянно регулируют поведение человека во всех его проявлениях. В плане гипотезы о сущности интел­ лекта их можно рассматривать как источники энергии, такие же, как и центры естественных потребностей.

Они активируют модели действий, побуждая преодоле­ вать сопротивление среды, так же как их активирует реальная боль или голод.

Откуда черпают энергию словесные убеждения?

Мне представляется, что убеждения — это просто очень тренированные модели слов и связанных с ними образов, обладающие высокой собственной (спонтан­ ной) активностью. Как у всяких активных моделей, у них множество связей с другими моделями, они часто используются и попадают в сознание. Такой модели свойственна большая крутизна как статиче­ ской, так и динамической характеристики. Это озна­ чает, что при небольшом возбуждении на «входе» мо­ дель сильно активируется. Активность долго сохра­ няется, передаваясь на другие модели. В этом плане высокая активность даже биологических чувств, воз­ можно, в значительной степени является результатом тренировки, а не проявлением врожденных, заданных характеристик. Может быть, связи в большей степени обладают качеством врожденности, чем активность ней­ ронов?

Этот вопрос важен не только для задач создания ИИ, но и для психологии, поскольку характеристики центров чувств-потребностей определяют индивидуаль­ ные качества личности, а их изменение от внеш­ них воздействий — воспитуемость человека. Вопрос о естественных чувствах — это сфера гипотез. То, что убеждения целиком продукт воспитания, не вызыва­ ет сомнения. История дает сколько угодно примеров того, что целенаправленным воспитанием можно при­ вить совершенно противоестественные нормы пове­ дения, перечеркивающие всю биологическую сущ­ ность человека с ее инстинктами и врожденными чув­ ствами.

На рис. 36 показана схема взаимоотношения врож­ денных чувств как выразителей потребностей, моде­ лей-образов объектов внешнего мира и словесных мо­ делей разного значения. О биологических чувствах уже говорилось — соответствующие потребности зало­ жены в генах, хотя они изменяются воспитанием. Для простоты в схеме показано сугубо «телесное» чувство, но существуют и «информационные» врожденные по­ требности. Выше я определял их как необходимые для любого интеллекта. Это рабочие критерии — утом­ ление («надоело»), «рефлекс цели», потребность в но­ визне («исследовательский рефлекс»), «рефлекс свобо­ ды». Входами для них является информация извне, получаемая специальной автоматической обработкой моделей-образов объектов внешнего мира. Производные стадного инстинкта, будучи биологическими, тоже име­ ют информационные источники возбуждения, напри­ мер соревнование. На схеме для примера приведено одно частное чувство и два интегральных — Пр и НПр. Для них имеются эквиваленты — слова (голод, любознательность и др.). Активность моделей слов прямо зависит как от воздействий со стороны соот ветствующих чувств, так и от восприятия речи извне.

В свою очередь эти «словесные чувства» дают обрат­ ную связь на «настоящие» и могут их до некоторой степени активировать, а следовательно, тренировать или подавлять. На рис. 36 показаны модель образа и модель эквивалентного ей слова. Между ними су­ ществуют двусторонние связи, причем неодинаковой проходимости. Модель-образ имеет врожденные или приобретенные связи с чувствами. Связи между обра­ зом и словами — названиями чувств — устанавлива­ ются в процессе обучения и воспитания.

При восприятии объекта его оценка формируется не только по связи с чувством, но и по активности соответствующего данному чувству слова. При воспри­ ятии речи возбуждение модели слова передается на те же чувства, на которые поступает возбуждение при восприятии образа, эквивалентного данному слову. При этом возбуждаются не только слова — названия чувств, но и собственно чувства. По таким связям произво­ дится оценка речи.

Как было показано в разделе о функциональных актах, модель-образ имеет связи не только с чувствами, оценивающими объект, но и с моделями действий (см.

рис. 32), которые активируют образ в силу врожденных или приобретенных связей. У действий есть словесные эквиваленты, с которыми они соединены двусторон­ ними связями, как всякие слова и образы. В свою очередь модели слов-действий связываются с моделями слов-чувств — Пр и НПр — или их аналогами «хо­ рошо» и «плохо», «да» и «нет». «Приятно», «хорошо», «да» — это стимулирующие слова, «неприятно», «пло­ хо», «нет» — это слова-«тормозы». Словесные эквива­ ленты образов связываются со словесными эквивален­ тами действий и чувств и формируют простые реф­ лексы — элементарные ФА на словесном уровне. Их структура аналогична структуре ФА на образном уров­ не. Но дело не ограничивается существованием двух параллельных уровней ФА — образного и словесного.

Между его элементами развиваются «диагональные» связи. Это значит, что модель действия активируется не только от образа, но и от слова. ФА, включаемый от слов, не обязательно должен соответствовать об­ разному ФА, отражающему врожденный рефлекс, сти­ мулируемый биологическими потребностями.

Создание моделей словесных ФА достигается ценой многократного повторения слов: слово-объект — слово действие — слово-чувство. Связи между словами в по­ следующем действуют на уровне образов, которые им соответствуют. Так хорошо заученный «словесный» ФА превращается в «образный». Его модель, соединяющая «входы» и действия, обеспечивается прочно заучен­ ными связями.

Это и есть убеждения. Сила их — в проходимости «диагональных» связей и в тренированности словесных моделей действий, выраженной в их характеристиках.

Если убеждения очень «натренированы», то они в со­ стоянии навязывать выработанное поведение в любых условиях. Если их сила меньше, то они достаточны для того, чтобы затормозить не очень настоятельные естественные потребности.

Обычно убеждения существуют в виде очень обоб­ щенных моделей, предписывающих, в каких случаях что нужно делать, Формирование убеждений происходит при повторе­ нии соответствующих словесных формул, но одного заучивания недостаточно. Необходимы либо авторитет, либо доказательства истины.

Действия, обусловленные убеждениями, имеют свою специфику. Произнесение слов нужно рассматривать так же, как любой двигательный акт. Раз так, то речевая деятельность подчиняется всем законам функ­ циональных актов: восприятие и анализ информации, стимулы планирования, решение, само действие. Осо­ бенно ярко проявляется планирование: каждый знает, что ответственные выступления мы по нескольку раз репетируем про себя, прежде чем произнести вслух.

То же можно наблюдать и при сложных движениях руками: при их планировании в мышцы поступают импульсы и даже осуществляются легкие пробные дви­ жения.

Первые два этапа речевого ФА — восприятие и по­ нимание (анализ) речи — уже были рассмотрены. В ре­ зультате анализа внешняя информация становится зна­ чимой и вызывает стимулы для действия. Вопрос о стимулах, побуждающих к произнесению фраз, очень не прост.

Стимулы в ФА предусматривают энергию для пре­ одоления сопротивления объектов среды, для напря­ жения. Это и физическое сопротивление, и интеллек­ туальное напряжение, связанное с перебором большого числа трудно вспоминаемых моделей, и любое дей­ ствие, вызывающее скуку своим однообразием. Про­ изнесение слов кажется наиболее легким физически, поэтому как будто не требует значительных стимулов.

На самом же деле это так и не так. Простая болтовня с приятным собеседником действительно воспринимает­ ся как отдых. Но, с другой стороны, словесный при­ каз, двигающий армии, вынесение приговора требуют стимулов, больших, чем, скажем, труд каменотеса.

Итак, «сопротивление» речевым поступкам может быть весьма значительным и выражаться во вполне реаль­ ном ущербе для говорящего в смысле воздействия на его потребности и чувства. Именно эти последствия речи и требуют стимулов.

Любой ФА всегда направлен на удовлетворение потребности — одной или нескольких. Я перечислил их в общем виде, подразделяя на «специальные» и «рабочие». Первые являются выражением специаль­ ных критериев управления и зависят от объектов сре- Рис. 37. Цепочка модели действия.

ды и «тела» при интеллекте, вторые должны быть непременным атрибутом любого интеллекта, если он претендует на оптимальное управление сложной си­ стемой. В качестве специальных критериев для высших животных и человека выступают биологические по­ требности — инстинкты. У интеллекта на уровне че­ ловека, то есть связанного речью с другими подобны­ ми существами, появляются специфические стимулы, связанные как раз с речью. Ими являются убеждения.

Стимулы — это активность модели чувства, настоль­ ко сильная, что она способна активировать другие модели, например модели действия, которые в свою очередь становятся способными активировать эффек­ торы вплоть до преодоления сопротивления среды. По­ лучается цепочка (рис. 37).

Чувства-стимулы активируются в простом случае от «тела», в более сложном — от моделей среды или самого интеллекта (например, любознательность).

В случае действий, вызванных убеждениями, це­ почка сокращается, поскольку выпадает стимул как критерий действий, заложенный изначально в интел­ лект природой или конструктором. Его заменяет просто высокая активность словесной модели действия, натре­ нированная воспитанием.

Убеждения становятся возможными только при условии, что среда способна оказывать воспитательные воздействия и в элементах моделей заложено свойство тренируемости, то есть изменчивости характеристики в результате интенсивной деятельности. Явление тре­ нируемости элементов, т. е. элементарных моделей,— основа свойства самоорганизации интеллекта. Самоор­ ганизация — это изменение структуры в результате самого действия, повышающее эффективность после­ дующих подобных действий. В случае человеческого общества — это создание убеждений как специальных стимулов деятельности, лишь косвенно связанных с биологическими качествами человека.

Убеждения, как большая активность моделей из­ бранных словесных фраз, выступают в роли стимулов только на уровне высокого обобщения — на уровне так называемых принципов. Мелкие действия по со­ ображениям, вытекающим из принципов,— это лишь развертывание обобщенных моделей в детальные. Обоб­ щение происходит как в отношении моделирования среды, и в частности понимания речи, так и в от­ ношении действий по их одному определенному каче­ ству (например, «не вредить ближнему», «не щадить врага»).

Важный вопрос — о мере активности убеждений как стимулов. Говоря иначе: сколь напряженную ра­ боту способен выполнить интеллект по убеждениям?

При обычных потребностях эта мера определяется зна­ чимостью какой-то одной потребности по сравнению с другими — и напряжение, создаваемое за ее счет, уравновешивается утомлением. Вот почему от голода и страха люди способны на большое напряжение, а из побуждений любознательности — по крайней мере большинство их — только на малое. Если в результате напряженного действия человек получает «плату», ко­ торая удовлетворяет потребность, то стимул сразу рез­ ко уменьшается и для последующего напряжения нуж­ но, чтобы потребность снова обострилась.

«Платит» ли общество человеку, действующему из убеждений? В большинстве случаев — да, «платит» одобрением, удовлетворяет некоторые биологические потребности человека. Однако в принципе убеждения не требуют «внешней платы», то есть ответа среды.

Напряжение деятельности, обусловленной убеждения­ ми, определяется активностью соответствующих сло­ весных моделей, способных преодолевать сопротивле­ ние среды, а продолжительность этой деятельности определяется универсальным «тормозом» — утомлени­ ем. Значимость убеждений в ряду биологических (или изначально заданных) потребностей определяется со­ отношением их максимальных активностей.

Особенности речевых функциональных актов. Глав­ ная особенность этих ФА состоит в их направлен­ ности — на другие интеллекты, владеющие речью как данной системой сигналов и моделей, надстроенной над универсальными моделями образов. Сюда отно­ сятся разговоры всех видов, т. н. «вербальное пове­ дение». Кроме того, речь используется в коллектив­ ных действиях, направленных на материальную среду.

В этом случае речь выступает в качестве вспомога­ тельной деятельности.

Первая особенность речевых ФА определяет сти­ мулы для речи — они находятся в сфере отношений между интеллектами. Я все время употребляю этот термин вместо слова «человеческое мышление», для того чтобы подчеркнуть, что человек — только част­ ный случай универсального интеллекта, обладающего специфическими биологическими потребностями, ко­ торые оставила нам природа наших предков — стад­ ных животных. Однако в любом случае, как только появится система интеллектов, взаимодействующих между собой через знаки, возникнут «общественные» проблемы, а следовательно, и специфические стимулы, регулирующие отношения между членами сообщества.

Более того, можно даже наметить, в какие формы должны неизбежно вылиться отношения между чле­ нами сообщества, а отсюда — какими будут особые стимулы для этих отношений как особого вида деятель­ ности.

Исходя из направленности речевых ФА, для их планирования и выполнения нужны модели объектов управления — других интеллектов. Самый простой ва­ риант этого встречаем у детей. Видимо, дети (как и животные) рассматривают другого человека как объ­ ект среды, наравне с куклой, игрушкой, собакой. Дей­ ствуя и наблюдая, они изучают реакции матери, близ­ ких, постепенно связывая их со словами: «сердится», «ласка» и пр. Эти реакции являются ответом объектов на действия ребенка, они удовлетворяют его потреб­ ности, вызывают соответствующие чувства, и он со­ ответствующим образом планирует свои поступки. Есте­ ственно, что его ФА непродолжительны, так как ре­ бенок еще не умеет создавать модели, обобщенные во времени. И у взрослых имеются импульсивные речевые ответы, такие же короткие, как рефлекторные дви­ жения. В своем полном выражении модели собеседни­ ка представляют собой перевоплощение себя в его личность («поставить себя на его место»).

В сложных речевых действиях главное — это пла­ нирование. Оно производится по общим правилам ФА — в три «фразы»: «что я скажу», «как это по­ действует» (вероятные чувства и реакция собеседника), мои чувства в ответ на реакцию собеседника. Эти чувства — «плата», на которую нацелено любое дей­ ствие. Планирование сложного разговора предусмат­ ривает сначала создание обобщенных планов — модели собственного действия в обобщенном виде, в таком же выражении — ответа партнера и своих чувств как ре­ акции на этот ответ. Обобщенные словесные модели, как было сказано, представляют собой слово или ко­ роткую фразу с «буквой» обобщенности. Обобщенное планирование речевых ФА — это выбор тона разговора и ключевых слов. Когда из нескольких вариантов плана разговора и реакции собеседника выбран один, тогда начинается подробное планирование — те самые мысленные диалоги, которые мы постоянно ведем, со­ бираясь начать серьезный разговор, затрагивающий наши чувства. При этом ключевые слова развертывают­ ся во фразы. Они мысленно произносятся, уже слы­ шатся в уме ответные реплики, ощущаются чувства — в слабом варианте, планируются собственные ответы, новый круг разговора и т. д. В ходе такой проработки, как и при всяких подобных расчетах, выясняются сла­ бые и сильные стороны выбранного обобщенного плана и иногда вносятся коррективы.

Подобные речевые ФА планируются исключительно на словесных моделях. Их материальные эквивален­ ты — образы предмета разговора — присутствуют где то рядом, в самом ближнем подсознании, и скрыто взаимодействуют со словами. Только мимика партне­ ра и зрительные образы всей сцены будущего разгово­ ра периодически проникают в сознание, оживляя речь.

Существуют такие типы мышечных действий, кото­ рые предполагают речевое общение. Это коллективные действия, направленные на предметы. Речь в них вы­ ступает в подсобной роли, главное внимание сконцен­ трировано на материальных объектах воздействий. Од­ нако планы тут сложнее, чем при индивидуальных действиях, поскольку нужно предусмотреть не только команды своим мышцам, органам действий, но и сло­ весные распоряжения партнерам, их ответные действия и суммарный эффект деятельности. Здесь тоже необхо­ димо перевоплощение, когда дело касается больших напряжений. Планы существенно зависят от той роли, которую предполагает выполнять субъект,— руково­ дить или подчиняться. Личностные отношения обяза­ тельно вмешиваются в такой ФА и предусматриваются в планах.

Решение в речевом ФА — самый важный этап. Для него нужен значительный стимул, измеряемый послед­ ствиями речи, которые могут быть вполне материаль­ ными или затрагивать «чувства общения». По той же причине серьезные разговоры могут сопровождаться значительным напряжением, высокой активностью СУТ, а следовательно, и последующим утомлением.

Само действие, как этап ФА, представляет собой считывание модели плана. В большинстве случаев за­ готовленные фразы не произносятся полностью. Обыч­ но фраза импровизируется по обобщенной модели пла­ на, представленного ключевыми словами и чувствами, которые нужно выразить. Механика речи у человека настолько отработана, что модели слов функционируют как единое целое, а не как последовательность звуков или слогов. Произнесение звуков слова — это действия, осуществляемые без участия сознания. То же касается и письма. Обучение ребенка устной и письменной речи представляет пример отработки таких моделей действий через многократное повторение. Интонации речи несут важную информацию. У человека они тоже «автоматизированы» и в наибольшей мере выражают чувства говорящего, если их специально не сдержи­ вают.

Можно выделить несколько типов речи. Прежде всего — монолог или диалог. В первом случае партнер присутствует пассивно, его реакция, обратная связь, «сопротивление» учитываются, но без ответных речей.

Во втором случае ответы оппонента (или собеседника) являются важным элементом как планов, так и самих действий.

Начнем с монолога.

Самым простым вариантом монолога является при­ каз. Он прямо выполняет функции управления и под­ крепляется соответствующей позицией приказываю­ щего, обладающего правом применить санкции. Они подразумеваются или даже указываются в приказе.

У животных отношения отдающего и получающего приказ определяются физической силой (животные то­ же отдают приказы). В человеческом обществе суще­ ствует целая гамма взаимоотношений — действий и контрдействий, которые направлены на удовлетворение различных потребностей и представляют «плату» со знаками плюс или минус. Взаимодействия имеют ма­ териальную либо информационную природу, когда дей­ ствуют факторы, рассчитанные на такие чувства, как любознательность, свобода и т. п. Все это представлено в моделях образов, стоящих за словами приказа.

Другой формой монолога является «рассказ» (на­ пример, пересказ событий или впечатлений о путе­ шествии). Здесь речь представляет собой «считывание» моделей-образов по плану, который строится в со­ ответствии с хронологией событий или выражает неко­ торую идею рассказчика. Так или иначе, любой план составляется из обобщенных моделей-образов и экви­ валентных им слов с «буквами обобщения». Каждому пункту плана соответствует программа его разверты­ вания в изложении деталей. Подбор слов для выраже­ ния образов производится автоматически. Обратная связь в монологе представлена реакцией аудитории, которая воспринимается как объект воздействия. В за­ висимости от реакции подбираются выражения либо даже перестраивается план. При этом мысли обгоняют слова. Фраза развертывается из обобщенного образа почти механически, подсознательно, а сознание в это время приключается к плану, к ключевым словам и тону следующих фраз. Они могут меняться. По та­ кому же типу строится лекция.

Еще одним вариантом монолога является пересказ чужой речи по памяти. В сущности его отличие от рассказа состоит в том, что здесь в основе лежат не образные модели, полученные первично от рецеп­ торов, а свои слова и соответствующие им образы из памяти, на которые переведена чужая речь в процессе ее понимания.

Диалог — самая частая форма речи. Суть ее — об­ мен речевыми ФА. Диапазон диалогов очень широк — от рассказа с редкими вопросами слушателя до ссоры.

Столь же велико разнообразие чувств, побуждающих к обмену фразами. ФА каждого собеседника состоит из восприятия реплики или вопроса, понимания ее (то есть перевода на свои слова), анализа (то есть распознавания образов), прогнозирования и самое глав­ ное — оценки, выяснения собственных чувств. Чувства дают стимулы для ответа и предопределяют его форму.

Вопросы возникают в процессе переписывания реплики оппонента своими словами и служат для заполнения возникающих пробелов. Их может быть очень много — все зависит от вызванных фразой чувств и наличия моделей в памяти, позволяющих подбирать подходя­ щие слова.

Алгоритм диалога можно представить такой схемой беседы собеседников А и Б :

А Б А Б Вопрос Ответ. Вопрос Ответ. Вопрос Ответ. Вопрос Формирование вопросов и ответов — это ФА со всеми его атрибутами: иерархией планов, учетом ре­ акции собеседника. В пределе при всяком диалоге предусматривается перевоплощение в личность оппо­ нента.

Существует такое понятие — «внутренняя речь».

Это слова и фразы, произнесенные мысленно. С дру­ гой стороны, мышление всегда связано со словами.

Разница здесь чисто количественная: внутренняя речь более четкая, доведенная до правильных грамматиче­ ских фраз, это «почти произнесенные» слова. Установ­ лено физиологами, что при этом нервные импульсы направляются к мышцам языка и гортани, которые даже сокращаются, но лишь слегка, не издавая зву­ ков. Фактически это заторможенные двигательные ак­ ты. В процессе же мышления отдельные слова всплы­ вают в сознании непроизвольно, как бы комментируя мышление образами. Наблюдая за своими мыслями, можно хорошо заметить параллельность двух кодов моделей — образов и слов. Если реализуются ФА, на­ правленные на предметы, на материальный мир, тогда в качестве главного выступает образное мышление, но слова всегда следуют за образами, особенно тогда, когда для этого достаточно времени. Наоборот, если ФА направлены на людей (на интеллекты!), осуще­ ствляется мышление словами, за которыми следуют образы.

Высшие уровни сознания Мы уже анализировали проблему со­ знания для элементарного интеллекта. Был предложен механизм выделения и усиления одной модели в каж­ дый момент при одновременном торможении всех остальных, осуществляемый с помощью гипотетической системы усиления-торможения (СУТ). Предполагается, что моделью в сознании может быть только короткая «фраза», что степень усиления и торможения опре­ деляется суммарным напряжением чувств, мерой ко­ торых является удовлетворение потребностей. Была рассмотрена система потребностей-чувств и особо вы­ делены среди них рабочие, присущие каждому слож­ ному интеллекту независимо от его назначения. Дано понятие о следящих системах, связанных со всеми ре цепторами и постоянно сигнализирующих о состоянии внешней среды и «тела». Их назначение — выдача «координат» сознания, то есть ориентировка интеллек­ та в отношениях со средой. Определена роль подсоз­ нания, в котором осуществляются простейшие ФА, не требующие напряжения, и готовится материал для сознания. Каждое переключение СУТ на новую модель является результатом активации ее со стороны пре­ дыдущих моделей, бывших в сознании, и всего ком­ плекса моделей-координат.

Я повторил эти основные положения для того, чтобы было легче представить изменения сознания и подсознания в связи с усложнением интеллекта. Оно связано с увеличением объема памяти, а с ним — и количества моделей в активном состоянии, с возра­ станием значения обобщения и, самое главное, с по­ явлением речи. Учитывая присущее элементам интел­ лекта качество тренируемости, общество повышает его возможности самоорганизации. «Чувственное значе­ ние» моделей-образов и особенно моделей слов зна­ чительно изменяет критерии как источники активности моделей, а следовательно, изменяет направление мыш­ ления и поведения, то есть выбор ФА.

Мне кажется целесообразным выделить три услов­ ных уровня сознания как показатели совершенство­ вания интеллекта. Простое возрастание количества мо­ делей в памяти не отражает «уровень ума», хотя и является непременным его условием.

Первый уровень соответствует интеллекту ребенка или высших животных. Он предусматривает действие самого механизма СУТ, то есть выделения в каждый данный момент одной наиболее значимой модели и ее усиление с одновременным торможением других. По сути это механизм внимания. Существует слежение за внешней средой, «телом» и состоянием органов движения, действующее на подсознание и выполняю­ щее сигнальные функции. Деятельность интеллекта осуществляется по ФА с неизменным числом потреб­ ностей-критериев, но с возможностью их тренировки и детренировки. Память обновляется обучением и за­ быванием, по законам тренировки элементов и связей.

Ее возможности ограничены. Ограничена также спо­ собность к созданию обобщенных моделей;

речь — только самая примитивная.

Второй уровень интеллекта связан с развитием речи и памяти. Появилась «вторая сигнальная система», по И. П. Павлову, или искусственный экономный код для моделей образов, расширивший возможности об­ щения интеллектов, а следовательно, возможности обу­ чения и воспитания как средства изменения потреб­ ностей-критериев. Речь привела к счету, который силь­ но изменил восприятие мира. (Попытайтесь сосчитать предметы, не пользуясь словами-цифрами!) Многие обобщенные понятия, трудные в образном представле­ нии, определены словами речи, и обученный интеллект получил возможность выделить соответствующие об­ разные модели. Сформированы понятия времени (на­ стоящее, прошлое, будущее), реального и нереального, понятие «Я», вторых и третьих лиц, усовершенство­ валось слежение за собственными действиями. Все это было заложено еще на первом уровне и использова­ лось интеллектом без речи, но «не осознавалось» и, следовательно, было неуправляемым. Так, на первом уровне «будущее» представлено как автоматическая программа прогнозирования, реальные образы отли­ чаются от воспоминаний по их связям с задействован­ ными рецепторами. Представлена также одна из основ­ ных программ — выделение «Я». Это необходимо, по­ скольку потребности «тела» неизбежно присутствуют даже в узкоспециализированных искусственных интел­ лектах. То же касается и слежения за собственными действиями — оно входит в самые простые ФА в ка­ честве обратной связи, хотя и не осознается. Главное отличие второго уровня состоит в появлении убеж­ дений в виде очень активных словесных формул, при­ обретающих значимость врожденных потребностей. (На этом у примитивных народов основаны всевозможные табу). Счет времени и развитая память удлинили пред­ видение — прогнозирование и породили возможность обобщенных ФА. Планы высших этажей, их модели приобрели чувственное значение — по тем же прин­ ципам, что и словесные формулы убеждений за счет связей с чувствами и вследствие многократного повто­ рения.

Главное отличие сознания третьего уровня — это проникновение интеллекта в самого себя. Важнейшая черта — слежение за мыслями. Создается своеобразный «рецептор», наблюдающий за переключениями СУ и отмечающий в памяти, к каким моделям оно при­ ключается (иными словами, отмечающий, о чем интеллект думает). На более низких уровнях созна­ ния самонаблюдение ограничивается наблюдением за своими действиями, но не мыслями. Поскольку у чело­ века на данном уровне развития обязательно имеются убеждения, иными словами, он «знает», что правильно, что неправильно, он имеет возможность периодически анализировать свои мысли, сравнивая их с моделями эталонами, и в некоторой степени управлять ими. Та­ кое управление связано с волей.

О «свободе воли». В психологии часто обсуждается этот термин. Будто бы именно наличием «свободы воли» отличается человек от животных: он может действовать произвольно, а животные только реали­ зуют инстинкты. Боюсь, что это заблуждение. Когда «свободу воли» примитивно понимают по схеме «хо­ чу — сделаю так, хочу — этак», то остается совершен­ но неясной природа этого «хочу». Анализируя меха­ низмы мышления, его алгоритмы, я старался показать, что мысли и мышление — процесс детерминированный.

Возникновение каждой новой мысли, а следовательно, и того самого «хочу» (что, между прочим, всегда вы­ ражается словами, а не только образами) предопреде­ лено взаимодействием моделей, часть которых вызвана к активности внешними воздействиями, а другая часть хранится в памяти как результат прошлой деятель­ ности. Никакие «хочу» не появляются из ничего. Ил­ люзия «свободы воли» связана со сложностью анализа мышления. Одной из целей создания искусственного интеллекта как раз и является разоблачение ее.

Чаще всего воля проявляется в настойчивом вы­ полнении принятого решения вопреки помехам. Она как бы дополняет «рефлекс цели» на уровне убежде­ ний. Человеку внушают, что принятое решение надо осуществлять до конца, что отступать от этого правила плохо даже в том случае, если решение известно толь­ ко самому себе. Все это типичный пример убеждений.

Механизм воли — сильное возбуждение (высокая ак­ тивность) слов, выражающих волю: «надо», «должен» и им подобных. Их активность должна превышать «тормозы» в виде утомления или других чувств — как биологических, так и социальных. Повторяю:

воля — это убеждение, дублирующее «рефлекс цели» и действующее по тому же принципу: слежение за выполнением ФА и доведение его до конца.

Управление мыслями значительно сложнее, чем действиями. Особенности механизма сознания — пере­ ключения СУТ — таковы, что в нем нет достаточно сильной обратной связи, способной сигнализировать о том, что мысли «ушли» с избранного направления.

Здесь нужна высокая активность следящей системы, которая контролирует мысли. Добиться этого можно только тренировкой сосредоточения, специальными при­ емами, пример которых представляет йога. Максималь­ но исключив сильные внешние раздражители и за­ тормозив убеждениями биологические потребности, йог тренирует свою систему слежения за мыслями, чем достигает ее высокой эффективности. Активность мо­ делей соответствующих слов становится такой, что, направив ее на любое действие, можно противостоять значительным «тормозам». Выбор направления как будто подчиняется «свободе воли», а в действитель­ ности обусловлен воспитанием йога, его убеждениями и памятью.

Третий уровень сознания совсем не обязательно предопределяет высокое развитие интеллекта в смысле обилия моделей в памяти и использования их для творчества. Примером являются те же йоги, которые, располагая всей мощью управления мыслями, тем не менее ничего не сделали для прогресса цивилиза­ ции. Однако способность к сосредоточенному мыш­ лению является важным условием плодотворной дея­ тельности интеллекта. Запоминание мыслей, хорошо представленное на этом уровне сознания, помогает в творческой работе.

Наблюдение за мыслями — главное в изучении са­ мого себя и прежде всего своих чувств. Создается модель себя, после чего ее можно сравнивать с моде­ лями, предлагаемыми обществом;

одна из них при­ нимается как образец, обычно через подражание авто­ ритету. Однако не всегда дело обстоит так просто.

Идеалы не только заимствуются, но и создаются за­ ново. Это одна из сторон интеллектуальной деятель­ ности.

Сопереживание и воображение Остановимся вначале на явлении пе­ ревоплощения в личность другого человека — явлении сопереживания. Оно очень важно, так как представ­ ляет собой моделирование партнера по общению, не­ обходимое для планирования поведения. Перевоплоще­ ние возможно только при хорошем развитии речи Рис. 38. Цепочка модели личности.

когда имеются словесные эквиваленты для обозначе­ ния состояний человека, воздействий на него, его чувств и действий. Пока речь будет идти только о человеке.

Далее я попытаюсь показать, что все сказанное мож­ но распространить и на искусственный интеллект.

Человек познает других и самого себя по тем сло­ весным моделям, которым его обучает общество. Оно формирует модель личности, состоящую из элементов, показанных на рис. 38.

Возможно, что ребенок сначала создает самую про­ стую модель близких людей, состоящую из двух эле­ ментов: «вход» — «выход». Потом он изучает внешнее проявление состояний и приписываемые им чувства, о которых ему рассказывают. На себя самого он пере­ носит эти сведения потом — просто потому, что соб­ ственную внешность наблюдать труднее, чем внешность окружающих. Так постепенно модель личности услож­ няется, и ее главным звеном становятся чувства.

Исходя из общей формулы личности и наблюдая многих людей, человек делит их на типы: по социаль­ ному статусу, возрасту, полу, интеллекту и, самое главное, по предполагаемым характеристикам чувств (добрые, злые, жадные и т. д). Чем богаче запас по­ добных сведений в памяти, тем большая детализация.

В этом человеку значительно помогает знакомство с художественной литературой.

Модель личности применяется к партнерам по об­ щению и позволяет рассчитывать их ответную реакцию на свои воздействия. Подобный расчет вполне алго­ ритмизируем, иными словами, он поддается расчле­ нению на элементарные действия с моделями, как и всякое планирование ФА. Однако с перевоплощением дело обстоит сложнее. В тех случаях, когда оно под­ линное, человек как бы испытывает чувства своего партнера, ставя себя на его место. При этом имеет место явление (назовем его «программой»), обозна­ чаемое в психологии термином «воображение».

Рассмотрим воображение как ФА. С одной стороны, оно примыкает к планированию, элементу всякого ФА, с другой — переходит в мечты или планы, ли­ шенные реальности. Как известно, планирование — это построение моделей собственных действий, вызванных ими изменений объекта и предвидение своих чувств.

В простом варианте предполагалось, что ФА направ­ лен на удовлетворение потребности за счет «платы» от среды, полученной в результате действий, достигаю­ щих цели. Главным стимулом всех этапов ФА являет­ ся приращение интегрального чувства Пр или умень­ шение НПр, которое возможно только в том случае, когда есть неудовлетворенная потребность. Дополни­ тельным стимулом являются рабочие чувства — любо­ знательность, удовольствие, получаемое от выполнения дела, «рефлекс цели», «рефлекс свободы», а главным «тормозом» — утомление или скука от однообразия.

К этому прибавляется еще адаптация, когда при по­ вторном и легком удовлетворении потребности увели­ чивают притязания на «плату». Если среда не пред­ ставляет сопротивления для удовлетворения потреб­ ности, то именно адаптация при повторном действии уменьшает средний уровень Пр, то есть понижает уровень душевного комфорта УДК.

Программа поиска в реальности или в мечтах — вот выход из скуки при сереньком благополучии. Она является функцией от рабочих критериев — любозна­ тельности, потребностей в информации, деятельности, преодолении трудностей. Эти потребности исключи­ тельно важны и присущи каждому сколько-нибудь развитому интеллекту. Они выступают на первый план тогда, когда насущная потребность удовлетворена, рас­ ширить притязания не позволяет среда, а основное чувство притупилось вследствие адаптации.

Суть поиска как самостоятельного вида деятель­ ности состоит в передвижении в пространстве за пре­ делы известного. «Искать новые места», «увидеть но­ вое» — вот самая обобщенная модель действия поиска.

Вторая общая модель — изменить деятельность, найти другой источник приятного. Если первая — это поиск «вширь», то вторая — поиск «вглубь».

Поиск имеет отношение к воображению как специ­ фическому действию с моделями. У человека с высо­ ким уровнем сознания это действие можно включить произвольно.

Воображение как мечта — это заведомо нереаль­ ное планирование. Как уже говорилось, есть чувство реального, Реальна модель внешней среды, когда в ней присутствует «буква рецепторов», указывающая на то, что модель объекта действительно является следствием его восприятия. Это относится ко всем вре­ менам («я действительно вижу», «видел», «делаю», «делал»). Как только настоящее прогнозируется в бу­ дущее, «буква» реальности утрачивает определенность.

Будущее реально настолько, насколько вероятно пред­ полагаемое событие и насколько оно удалено во вре­ мени от данного момента. Эти тонкости (с одной сто­ роны, будущее не есть действительное, а с другой — оно в некоторой мере реально) учитываются специ­ альным чувством реальности и отражены в речи раз­ личными вариантами сослагательного наклонения. По­ вторяю, мечты — нереальное планирование. Во всех других отношениях оно осуществляется по тем же ал­ горитмам : модель исходной ситуации оценивается, то есть определяются неудовлетворенные потребности и, следовательно, приращение чувств (Ч) от возмож­ ной «платы». Это является стимулом для планирова­ ния, которое начинается как реальное. Однако сра­ зу же выясняется отсутствие необходимых обстоя­ тельств — как в объектах, так и в собственных воз­ можностях. У совершенно реалистичного интеллекта ФА на этом прекращается. Чувство остается неудовле­ творенным. Но мечтатель с этого пункта начинает мечтать.

Суть нереального планирования состоит в том, что к реальной исходной ситуации прибавляются заведо­ мо или почти заведомо несуществующие обстоятель­ ства. В такой роли выступают прежде всего действия, превышающие собственные силы. Либо же это могут быть внезапные изменения ситуации, появление недо­ стающих деталей в объекте или новых объектов, ко­ торые изменяют уровень «ценности» и доступности среды для действий. Эти варианты подсказывает па­ мять, в которой хранятся «фразы» для успешных дей­ ствий. Так или иначе, произвольное изменение началь­ ных условий делает весь ФА успешным. Само вообра­ жение, то есть планирование, может остановиться на уровне наиболее обобщенного плана («Если бы я был умнее, я бы решил эту задачу и прославился») и т. п.

Но настоящий фантазер не удовлетворяется короткой обобщенной фразой, за которой следует вздох «Но этого нет...», и начинает следующий этап планирова­ ния — разработку детальных планов, исходя из при­ нятых допущений. Продумываются этапы действий, соответствующие изменения объектов и сопутствую­ щие чувства. Выбираются наилучшие варианты. Для всей этой работы нужны стимулы, поскольку необхо­ дима энергия, чтобы вызвать из памяти новые модели и оперировать ими. Стимулом является все та же не­ удовлетворенная потребность. Реальное планирование повышает вероятность получения «платы» по мере уточнения плана и тем самым увеличивает стимул или, по крайней мере, поддерживает его для противо­ действия «тормозу» — утомлению. Воображение или мечты странным образом «символически» удовлетво­ ряют потребность, конечно, лишь в незначительной степени, однако достаточной для того, чтобы дать не­ много энергии, нужной для мечтаний. Немного, по­ тому что выбираются модели, довольно хорошо из­ вестные, не требующие большого поиска в глубинах памяти. Таким образом, воображение базируется на способности моделей с «буквой» «нереально» активи­ ровать соответствующие потребности и даже представ­ лять для них некоторую «плату». Это своего рода со­ переживание самому себе.

Труд и творчество В обществе принято считать трудом такие действия, результаты которых используются другими людьми, иными словами, в это понятие фак­ тически входит только общественный труд. Это поло­ жение можно переложить на кибернетический язык таким образом: любой ФА направлен на внешнюю сре­ ду, служит удовлетворению потребностей, и, следова­ тельно, его можно рассматривать как труд. С развити­ ем общества усложнилось понятие «среда» и усложни­ лись потребности. В этом все дело.

Алгоритм «трудовых» ФА ничем не отличается от алгоритма других, «личных» ФА. Те же этапы, тот же принцип иерархии и сети ФА с разной степенью об­ общенности, тот же перерасчет стимулов. Так же раз­ лично напряжение, зависящее от чувств и «сопротив­ ления» среды. Но это только в том случае, если в памя­ ти есть достаточное количество моделей для всех эта­ пов ФА — анализа, планирования, действий, то есть тогда, когда производится рутинная работа.

Если же готовых моделей нет, требуется творчество.

Творчество — это создание новых моделей и вопло­ щение их через ФА в материальные вещи или в ма термальные модели — книги, рисунки и т. д. Творче­ ство постоянно присутствует в планировании любого ФА. Оно наличествует в небольшой степени даже у животных, поскольку и они имеют набор пробных дви­ жений, из которых «монтируются» необычные ФА.

Просто у человека неизмеримо сложнее и длительнее планирование.

Любая новая модель создается из известных эле­ ментов. Элементами могут служить модели разной сложности. Для каждого сложного объекта можно предложить бесконечное множество моделей. Так же бесконечно и творчество.

Где же критерий ценности моделей, создаваемых в результате творчества?

Этот критерий — в практике, в применении модели для удовлетворения определенных потребностей.

Есть различные виды творчества, они требуют раз­ ной методики проверки ценности его результатов.

На первое место поставим изобретение вещей — искусственных материальных объектов. Вопрос об их полезности решается просто.

Следующий вид творчества — это наука, создание моделей сложных объектов. В основе его лежат на­ блюдения структуры и функций объекта или воспри­ ятие уже известных его моделей. По ним выдвигаются гипотезы — наборы «фраз», в которых наряду со «сло­ вами» известного присутствуют «слова» предполагаемо­ го. Выдвижение гипотезы — часть этапа ФА, который я назвал анализом. Гипотезы выдвигаются при любом исследовании объекта, думаю, они возможны даже у животных. Весь вопрос — в сложности задачи, в со­ отношении «слов» известных и неизвестных. Право­ мерность гипотезы проверяется последующими целе­ направленными исследованиями, а если это невозмож­ но, то хотя бы тем, что гипотезу принимают другие интеллекты. Это, разумеется, еще не делает ее истиной, но свидетельствует о том, что она соответствует уровню времени.

Еще один вид творчества — искусство. Но о нем я скажу немного позднее.

Алгоритм творчества в самом общем виде пред­ ставляет собой развертывание обобщенных моделей в детальные. Схема этого процесса показана на рис. 39.

Восприятие объекта дает модель — в той или иной степени обобщения. Она оценивается по чувствам, пла­ нируется действие и создается модель цели, как пра- Рис. 39. Схема развертывания обобщенных моделей структуры, функций и качеств объекта цели в детальные для создания не­ противоречивой модели.

вило, тоже в обобщенном виде. На рисунке показана обобщенная модель цели в трех отдельных выраже­ ниях — в моделях структуры, функции, качеств. Сте­ пень обобщения может быть очень различной, код моделей тоже. Неодинакова и значимость каждого из трех типов моделей — для одних важно качество, для других — функция, для третьих — структура. По общим правилам действия с моделями обобщенные модели могут быть развернуты в некоторое множество более детальных моделей — в зависимости от парамет­ ра, по которому произведено или предусмотрено обоб­ щение. Количество частных моделей, входящих в мно­ жество, объединенное в обобщенной модели, различно и зависит от знаний интеллекта, то есть объема его памяти. На рис. 39 показана иерархия обобщений в четырех уровнях. Число таких уровней может быть велико, состав каждого весьма разнообразен. Напри­ мер, нужно изобрести машину, для которой известна только ее обобщенная функция: допустим, она должна что-то подбирать и передвигать. Структура не задана, но заданы качества — в крайних пределах размеров, веса, прочности и пр. По таким обобщенным моделям функций и качеств можно вообразить бесконечное множество не только конструкций, но и самих прин­ ципов действия машины — механических, электроди­ намических, пневматических, гидравлических и пр.

В одном случае главной моделью является обобщенная структура (к примеру, в архитектуре — башня), а дру­ гие обобщенные модели — функций и качеств — имеют подсобное значение. Высшее обобщение качества мож­ но развернуть в очень большую серию обобщений по признакам — цвет, цена, тяжесть и т. д. Каждый в свою очередь можно еще детализировать, и так до тонкостей.

Обобщенные модели цели не представляют никакой ценности, и их может создать каждый («изобрести бы машину для того-то» и т. п.). Творчество состоит в раз­ вертывании обобщенных моделей цели в детальные, причем так, чтобы они удовлетворяли главному кри­ терию ценности, о котором говорилось. Как правило, творец действует методом перебора: спускаясь по сту­ пеням обобщения с верхнего уровня на следующий, он перебирает уже имеющиеся в его памяти модели.

Обычно перебор частных моделей начинается с главной обобщенной — со структуры, функций или качеств.

Каждую выбранную частную модель проверяют по другим параметрам обобщения, при этом сразу же выбраковывается абсолютное большинство вариантов.

Каждая из оставшихся моделей, которая удовлетво­ ряет требованиям обобщения второго уровня, развер­ тывается в более детальную модель третьего уровня и т. д., после чего снова идет проверка по другим критериям, уже детализированным до соответствующе­ го уровня. Общий алгоритм творчества (как и плани­ рования) хорошо представлен в конструкторском труде.

Казалось бы, раз известен такой алгоритм твор­ чества, отчего не создавать гениальных произведений?

Перебирай и перебирай, подключи к этому компьютер, если мозг работает медленно.

Есть несколько препятствий на пути к успеху твор­ чества. Главное — великое множество деталей, кото­ рые, последовательно проходя через уровни обобщения, достигают вершины в общей модели цели. Это множе­ ство невозможно удержать в памяти, невозможно перебрать, поскольку оно включает в себя значитель­ ную часть всех моделей, накопленных человечеством.

Нечего и говорить, что перебор неосуществим, если начинать «снизу» — с малых деталей. Даже опускаясь «сверху», последовательно отбрасывая целые крупные группы моделей, исключительно трудно получить не­ обходимую структуру, если учесть, что нужно подо­ брать не только модели-элементы, но еще правильно их соотнести друг с другом. При этом неизвестно даже число элементов. Нет, расположение моделей по иерар­ хии обобщения и использование алгоритма перебора отнюдь не обеспечивают легкого достижения цели.

Вторая трудность — в отсутствии необходимых де­ талей или, скажем, частных моделей — структурных подробностей. Их накоплено очень много и тем не менее совсем недостаточно для того, чтобы решить любую научную или техническую задачу. В познании сложного объекта одинаково важны как обобщенные модели, так и сугубо частные детали. Например, в раз­ витии биологии огромную роль сыграло открытие того, каким образом из нуклеотидов складывается двойная спираль ДНК. Все широкие гипотезы о жизни без таких деталей не позволяют довести модели до выс­ шего подтверждения их истинности — создания новых живых существ. Эта задача еще не решена, но подходы уже вырисовываются, например создан живой ген.

Детали добываются так же трудно, как и обобще­ ния. Это черновая работа науки и производства.

Третья трудность — отсутствие четкости в обобще­ ниях моделей. Это только в схеме существует иерархия обобщенности: крупные блоки, детали и пр. В дей­ ствительных моделях процесс обобщения нестрого фор­ мализован и уровни обобщенности не существуют как нечто стабильное. По крайней мере, так обстоит дело в естественном сетевом интеллекте, каким является кора мозга. Правда, при создании ИИ можно задать дискретные уровни обобщения, и они помогут при переборе вариантов, но полностью не разрешат про­ блемы оптимума.

Переход от обобщенной модели к более детальной осуществляется по связям, которыми сформирована короткая «фраза»: обобщенная модель —> частная мо­ дель. Следовательно, в памяти алгоритмического ин­ теллекта нужно иметь множество «словарей», фик­ сирующих обобщения. По ним будет осуществляться перебор-поиск частных моделей по обобщенной. В се­ тевом интеллекте коры мозга обобщенная модель пред­ ставляется просто неясной частной моделью и связан­ ной с ней моделью-«буквой», обозначающей действие обобщения, то есть последовательного сравнения ряда частных моделей по некоторому признаку. Пример — образ «четвероногое». Здесь обобщение произведено по признаку «четвероногость» на серии конкретных моделей четвероногих животных. Модель «четвероно­ гое», как таковая, существует только в виде слова речи. Слово соединено связями различной проходи­ мости с конкретными моделями — образами четвероно гих животных. Такие модели имеют неодинаковую ак­ тивность. Поэтому при перечислении животных с че­ тырьмя ногами первыми вспоминаются наиболее зна­ комые, а затем — другие в порядке убывания про­ ходимости связей и активности частных моделей, зависящих от частоты их использования.

Как говорилось, СУТ в сетевом интеллекте тормозит модели. Поэтому вспоминание частной модели по обоб­ щенной, как действие перебора, иногда происходит не сразу: модели-адресаты могут оказаться сильно за­ торможенными, и вспомнить их не удается до тех пор, пока они не освободятся от тормозящего действия СУТ. Всем знакома эта особенность вспоминания: зна­ ешь, что в памяти был образ или слово, иначе говоря, к нему есть линии связей, а вспомнить не можешь.

Проходит время, и нужное слово всплывает в созна­ нии само собой.

Организация памяти в алгоритмическом интеллек­ те — самая трудная проблема. Признаков-параметров, по которым можно обобщать модели, великое множест­ во. Пример — те же «четвероногие». Значит, нужно много «словарей». Кроме того, внутри «словаря» не­ обходим порядок значимости моделей, отражающий частоту их использования. Этот порядок должен пе­ риодически пересматриваться в зависимости от повтор­ ного привлечения модели в сознание. Конечно, пере­ боры во внешней памяти компьютера — дело трудоем­ кое и требующее машинного времени, но положение не безнадежно, поскольку пересмотр массивов памяти возможен в интервалах между основными действиями.

Простое перечисление трудностей перебора пока­ зывает, что успешное творчество тем менее вероятно, чем выше степень обобщенности задач и чем больше количество моделей, описывающих цель. Гениальные изобретения или смелые гипотезы отличаются тем, что их творец использует модели, очень далеко отстоя­ щие от проторенных путей поиска, такие, которые не приходят в голову при простом переборе по поряд­ ку используемости или значимости.

Все слыхали об «озарениях», когда решение труд­ ной задачи приходит неожиданно, иногда в самое неподходящее время. В чем тут дело?

Исходя из принципов действия сетевого интеллекта, такие явления можно представить себе как поиск в подсознании. Не случайно гении много думают о задаче. Это значит, что исходные обобщенные модели, которые всегда направляют поиск, у них очень актив­ ны, натренированы частым привлечением в сознание.

Даже будучи приторможены со стороны СУТ, они передают активность по связям на все модели, имею­ щие отношение к проблеме. Вследствие этого актив­ ность вторичных моделей, связанных с главными, тоже возрастает. В подсознании все время светится «фраза» задания. Если в результате колебаний активности мо­ делей при очень большом количестве связей «вдруг» всплывает новая модель, то она немедленно замыкает­ ся на «фразу» задания и привлекает СУТ. Это и есть знаменитая «Эврика!».

Таким образом, с одной стороны, благодаря работе СУТ активируется весь комплекс моделей, связанных с задачей, причем не обязательно, чтобы все они при­ влекались в сознание, а с другой — в подсознании происходит «игра активности» как процесс, в значи­ тельной мере случайный. Наслоение обоих факторов может с некоторой вероятностью дать нужный резуль­ тат. При условии, конечно, что есть еще и знание, иными словами, наличие в памяти многих моделей.

Вероятность удачной находки — с учетом случайно­ сти — невелика, но ведь и «озарения» случаются край­ не редко. Как правило, нормальное творчество идет все-таки методом сознательного перебора — от обоб­ щенных моделей к частным. Проверка вариантов по многочисленным критериям производится человеком при помощи его «внешней» памяти — собственных опи­ саний, схем и расчетов, зафиксированных на бумаге.

Эти модели потом повторно воспринимаются через сознание наравне с чужими моделями и в свою очередь дают новый толчок активности всем моделям, имею­ щим отношение к проблеме.

Возможно ли воспроизвести в алгоритмическом ин­ теллекте предположенный для человеческого разума механизм творчества? Иначе говоря, возможно ли осу­ ществить в подсознании часть работы по перебору вариантов? Мне представляется, что да, хотя и не в полной мере. Все упирается в организацию памяти:

соотношение моделей разной обобщенности, их связи во «фразы». Можно создать подпрограммы, которые будут осуществлять свою работу поиска независимо от сознания.

Творчество в искусстве имеет некоторые особен­ ности. Произведение должно быть умно, красиво и не оставлять равнодушным. Стимулы для творчества такие же, как и для любого ФА: специальные и ра­ бочие — удовольствие от совершения дела и новизны.

Важной является потребность самовыражения через общение.

«Умно» означает представление автором сложных моделей, отражающих меру глубины его понимания сюжета. Для того чтобы произведение не оставляло равнодушным, оно должно содержать подбор слов, форм, красок и т. д., способных активировать чувства по тем принципам, которые уже были описаны. Ра зумеется, для этого у человека, воспринимающего про­ изведение искусства, должны уже быть связи между соответствующими моделями и чувствами, иначе оно не будет понято. Однако «язык чувств» врожденный, и это облегчает задачу. Гораздо сложнее объяснить, что такое «красиво». Видимо, для эстетического чувства нет биологического аналога, оно — целиком производ­ ное общественного развития человека. Это доказывает­ ся общеизвестным фактом изменения стандартов кра­ соты в различные исторические эпохи и у разных на­ родов. Неизменным является только любовь к красо­ те природы, для этого, возможно, есть биологические корни. Тепло, солнце, зелень, вода — все это сочеталось с приятными чувствами и, наверное, закрепилось в ге­ нах. Словесные и графические модели природы тоже приятны, воздействуют на те же чувства.

Можно ли алгоритмизировать художественное твор­ чество? На сетевом интеллекте принципиально можно, но практически до этого очень далеко, так как пока не предвидится технологии создания СИ большой мощ­ ности. Возможности алгоритмического интеллекта огра­ ничены. В частности, это выражается в отсутствии такого непосредственного взаимодействия между мо­ делями в кратковременной памяти, как это имеет место в сетях. Следовательно, чувства беднее и выра­ жение их словами труднее.

Сновидения и психологические болезни Человек и животное видят сны. Иног­ да это предельно простые видения — образы, иногда сложные повествования, в которых воспроизводятся такие ситуации, которые никогда не происходили в ре­ альной жизни. Во сне испытываешь яркие чувства и их крайнее выражение — эмоции радости, ужаса, гнева. Во сне можно даже сделать изобретение.

Гипотеза о механизмах мышления должна объяс­ нять, а модель интеллекта воспроизводить феномен сновидений. Мне кажется, что это возможно.

У нас есть кратковременная память возбужденных моделей, в которой после уменьшения их активности проходимость связей еще сохранена на довольно высо­ ком уровне. В этой памяти масса коротких «фраз», состоящих из нескольких «слов» — моделей различной степени обобщенности, объединенных в ансамбли свя­ зями. Одному сложному образу или ситуации соот­ ветствует комплекс таких «фраз», не очень прочно связанных друг с другом. Наиболее яркими являются модели-образы, они представлены отдельными карти­ нами и их последовательностями. Во время бодрство­ вания все картины имеют «букву» реальности — при­ вязку их к моделям настройки рецепторов, восприни­ мавших эти картины, и «буквам», обозначавшим время.

Однако связи между «координатами» сознания не столь прочны, как между отдельными ансамблями образов, и картины реального бытия удерживаются в состоянии целостности благодаря действию СУТ. Когда одна из моделей попадает в сознание, она получает дополни­ тельную энергию, которой достаточно для того, чтобы пробивать плохо проторенные связи и возбуждать по­ следовательность моделей, в том числе и моделей «координат». Главной среди них является обобщенная модель бытия, сознания — чувство реальности, состав­ ленная из всего комплекса рецепторов. Таким образом, деятельность СУТ и «координата» реальности органи­ зуют весь «поток мышления». При достаточно высоком уровне сознания можно произвольно включить нере­ альные действия с моделями — мечты.

Представим себе, что СУТ выключена. Активность моделей в кратковременной памяти сохраняется на низком уровне, поскольку они были возбуждены в предшествовавшее время и взаимодействуют друг с другом. Как было указано при обсуждении деятель­ ности мозга, нейроны, составляющие модель, тесно связаны друг с другом и поддерживают активность модели-ансамбля как единого целого. Она обладает собственной активностью, зависящей от уровня тре­ нированности нейронов. Модели-ансамбли взаимно воз­ буждают и тормозят друг друга, так что уровень их активности постоянно колеблется. При этом возможен некоторый порядок — последовательное выделение наи­ более активных моделей при значительном торможе­ нии других. Выше даже высказывалось предположе­ ние об отсутствии в мозге специальной системы СУТ, а выделение одной главной модели в каждый мо­ мент — механизм сознания — объяснялся законами взаимодействия моделей при общем активирующем влиянии подкорки. Конечно, это возможно только в СИ, в АИ для воспроизведения сознания СУТ необ­ ходима.

Сновидения в естественном мозге можно объяснить сильным уменьшением активирующего влияния со сто­ роны подкорки, в результате чего нарушается само­ организация «потока мышления» с четкой привязкой моделей к «координатам» времени, пространства, са­ монаблюдения. При полном выключении подкорковой активности механизмы доминирования не функциони­ руют, и продолжается лишь беспорядочное несильное возбуждение моделей за счет их остаточной актив­ ности. Однако если механизм центральной активации подавлен не полностью, но рецепторы тем не менее отключены, то доминирование среди моделей кратко­ временной памяти продолжается и действует некий суррогат сознания: активность циркулирует только по связям между моделями, которые были активиро­ ваны в наибольшей степени в предшествовавший пе­ риод бодрствования. «Боковые цепи» сознания — «ко­ ординаты» времени и пространства, а также модели речи обычно остаются заторможенными, как и центр реальности. Фактически действует подсознание. Меха­ низм доминирования еще сохраняется, следовательно, сохраняется движение «мысли», то есть переключение активности по цепочке моделей, которое и создает подобие связного мышления.

Сновидения напоминают мечты и воображение:

так же живо представляются картины невозможных действий, иногда самого фантастического свойства. Раз­ ница в том, что при мечтании осознается полная нереальность происходящего. Именно поэтому вооб­ ражаемые картины действуют на чувства слабее, чем сновидения (вспомним выражение: «Проснулся в хо­ лодном поту от ужаса»). Речь представлена в снови­ дениях наиболее бедно. Наверное, это происходит по­ тому, что внутренняя речь — заторможенное мышечное действие, а оно требует участия обратной связи — ре­ цепторов в мышцах. Еще один вопрос — творчество во сне. Механизмы творчества в сетевых моделях мы уже рассмотре­ ли. Было показано, что создание новых моделей — «фраз» — может происходить в подсознании в тех случаях, когда существуют очень активные модели задачи, генерирующие энергию на другие модели, пока не произойдет «замыкание» на нужную модель. Этот механизм вполне может действовать и во сне. «Эври­ ка!» бывает настолько важна, что человек просы­ пается.

Моделирование сновидений на моделях сетевого интеллекта мне кажется вполне реальным. Нужно постепенно уменьшать активность СУТ и тормозить настройку всех рецепторов вплоть до полного прекра­ щения восприятия внешнего мира. Отключение внеш­ них рецепторов автоматически уменьшает чувство ре­ альности, и интеллект как бы оказывается вне време­ ни и пространства. Торможение рецепторов «тела» еще более усиливает это положение.

Воспроизведение снов в АИ едва ли имеет смысл, поскольку интеллект такого типа не предназначен для доказательства гипотезы о механизмах деятель­ ности мозга. Он призван воспроизвести гипотезу о сущности интеллекта более высокого уровня обобщен­ ности, тогда как сновидения — только побочный про­ дукт функции естественного сетевого интеллекта.

Тем не менее в порядке исследования АИ можно попытаться создать условия физиологического сна. Воз­ можно, сновидения будут воспроизведены. В самом деле, если отключить все следящие системы — за внеш­ ней средой, «телом», мыслями, то ощущение реально­ сти исчезнет. Если при этом сильно понизить харак­ теристику СУТ, то возрастет роль подсознания и умень­ шится роль сознания. Возможно, организуется поток картин вне связи с «координатами» времени и про­ странства, и это будут сны.

Патология искусственного интеллекта — совсем дру­ гое дело. Если он «сойдет с ума», то может натворить немало бед, поэтому исследование такой возможности имеет большое значение.

Патологическое поведение человека характерно от­ личием от общепринятых критериев, нормы. Но кри­ терии — это чувства. Разнообразие их характеристик придает людям индивидуальность. Давно известно, что нет четкой грани между сумасшедшим и психически здоровым. Больной отличается от здравомыслящего при обобщении (интегрировании) его поступков во вре­ мени, но и здоровые люди иногда совершают нера­ зумные действия.

Каждый акт мышления и поведения таит в себе возможность патологии. Наша гипотеза позволяет дать анализ многим психическим заболеваниям, но не сто­ ит с этим спешить, вначале следует показать на мо­ делях нормальное поведение. Поэтому я ограничусь кратким экскурсом в сферу психопатологии.

Понятие «галлюцинация» обозначает нереальное восприятие, когда больной принимает воображаемое за действительность. Видимо, это можно воспроизвести, изменяя характеристики чувства реальности, «коор­ динаты» пространства и настройки рецептора. При этом реальные пространственные картины будут пере­ межаться воображаемыми, и грань между ними может исчезнуть.

Неразумные поступки чаще всего проистекают от изменения оценок правильно воспринятых внешних воздействий. Оценки строятся по характеристикам цен­ тров потребностей-чувств. Если их сместить в ту или другую сторону — горькое будет казаться сладким, плохое — хорошим или наоборот. За этим последуют соответствующие неправильные действия. Когда такое смещение касается одного чувства, тогда мы имеем дело со «странностью» (скажем, человек начинает бо­ яться пространства и не выходит на улицу). Так на­ зываемые пороки тоже иллюстрируют смещения чувств.

Обжоры, сластолюбцы и честолюбцы не считаются больными, хотя их поведение нередко выходит за гра­ ницы общепринятой нормы. Воспроизвести такие от­ клонения поведения на модели не представит особого труда.

Гораздо серьезнее смещение соотношения актив­ ности интегральных центров Пр — НПр. Если нулевая линия безразличия смещена кверху, то даже нормаль­ ная «плата» (то есть внешнее воздействие) оценивается как недостаточная, и, следовательно, человек ощущает неудовлетворенность, которая порождает ущемлен ность, подозрительность, эмоцию горя, может вызвать двигательную реакцию гнева или, наоборот, апатию.

Слабое смещение нулевой линии характеристик кверху выражает пессимистический склад психики, сильное смещение свидетельствует о депрессии.

Противоположный сдвиг нулевой линии дает опти­ мистов, интегральное чувство Пр у них преобладает и диктует соответствующее поведение: веселый нрав, эмоции радости при малейшем поводе.

Если совместить изменение активности чувств Пр — НПр с изменением характеристики СУТ, то можно получить картину, напоминающую заболевание, на­ зываемое маниакально-депрессивным психозом. Для депрессивной фазы повышение значимости НПр нужно сочетать с замедлением действия СУТ, с понижением ее эффекта активации и усилением торможения. Нао­ борот, повышение значимости Пр вместе с активаци­ ей усиливающего эффекта СУТ и понижением тормо­ зящего даст маниакальную фазу того же психоза.

Изменения характеристики СУТ, отдельных част­ ных потребностей, убеждений, значимости «чувства реальности», соотношения Пр — НПр в сочетании с изменениями параметров памяти позволяют получить бесконечное многообразие изменений поведения. Мож­ но предвидеть очень интересные работы в этом плане, особенно если учесть, что психиатрия остается пока эмпирической наукой.

Исследование патологии на модели искусственного интеллекта представляется важным для практики. Если «психика» ИИ будет неустойчива, то потребуются спе­ циальные конструктивные решения, ограничивающие изменения характеристик рамками безопасности. Это имеет отношение к «законам робототехники» Азимова.

Искусственный интеллект в человеческом обществе Сначала обратимся к искусственному интеллекту, создаваемому для управления сложными системами, либо с целью делать это лучше, чем люди, либо для работы в условиях, где люди не могут су­ ществовать. Можно предположить такие примеры:

1. Роботы с интеллектом для работ под водой и в космосе, особенно на Луне и планетах.

2. ИИ для управления технологией.

3. ИИ с комплексом диагностической и управляю­ щей аппаратуры, предназначенный для лечения боль­ ных.

4. ИИ для обучения и даже воспитания детей.

Физическое воплощение такого воспитателя еще тре­ бует проработки.

5. Наконец, ИИ для управления экономикой об­ щества. Кроме первой задачи, все другие требуют очень высокого уровня интеллекта, во всяком случае выше среднего человеческого, но притом ИИ должен обладать еще некоторыми дополнительными качества­ ми, иначе не будет смысла в его применении.

Основные «индивидуальные» качества ИИ Для такого ИИ, живущего среди лю­ дей, прежде всего нужна речь в самом широком смыс­ ле этого слова — устная, письменная, понимание гра­ фических и математических моделей. Необходимым качеством должна быть обучаемость, поскольку невозможно обеспечить разумное взаимо­ действие со сложными динамическими системами без программы постоянного изменения моделей и приспо­ собляемости.

Вопрос о воспитуемости как втором проявлении принципа самоорганизации представляется более слож­ ным, и мы его рассмотрим ниже. Предварительно скажу: воспитуемость, то есть способность изменять характеристики заданных изначально потребностей и чувств, нужна обязательно. Уточнения требует лишь ее степень. Человек и животные тоже воспитуемы, но в разных пределах.

Разнообразие людей выражается в разнице харак­ теристик врожденных чувств и характера, а также в способностях. В частности, в особенностях элементов памяти.

Разнообразие интеллектов, даже одинаково запро­ ектированных, должно возникнуть само собой в ре­ зультате самоорганизации в процессе деятельности.

Уровень сознания ИИ зависит от его назначения.

Для подводного робота достаточно и второго уровня, для всех же других «профессий», если их выполнять лучше, чем люди средних возможностей, необходим третий уровень.

Врожденные потребности и убеждения являются основными источниками активности, управляющими всеми действиями с моделями. Интеллект всегда ути­ литарен, даже если он нацелен на совершенно отвле­ ченные идеи. В ИИ на физических элементах врож­ денные потребности закладываются в виде «центров» — моделей со специфическими характеристиками, рабо­ тающими как генераторы активности. В АИ актив­ ность — лишь параметр, выражаемый цифрами, но через его изменения осуществляется все регулирова­ ние действий с моделями. Изменение «врожденных» характеристик в процессе деятельности — главное про­ явление воспитуемости. Другим проявлением является создание убеждений.

Видимо, для каждого искусственного интеллекта необходима по крайней мере одна специальная потреб­ ность — самосохранение. Сюда входят питание и без­ опасность. Первое проявляется во внешнем энергети­ ческом снабжении, второе — не только в защите и стремлении избегнуть внешней угрозы, но и в «бо­ ли» — как сигнале о внутренних неполадках. Любая разумная машина, рассчитанная на самостоятельное существование, должна «ощущать боль» при поврежде­ ниях и иметь системы надежности. Внутреннюю «боль» ИИ легко воспроизвести, но внешняя угроза имеет информационный характер и требует программы выде­ ления и распознавания образов угрозы. Потребности самосохранения выражаются в соответствующих чув­ ствах, трактуемых на человеческом языке как голод, боль и страх. Страх — более широкое понятие, чем чувство, вызванное угрозой, действующей в данный момент. Это слово выражает также и чувство от лю­ бых будущих воздействий, угрожающих удовлетворе­ нию любой потребности. «Боюсь голода, боли, скуки, старости» и «сейчас, в данный момент, боюсь собаки или хулигана» — это не одно и то же.

Рабочие потребности и соответствующие им чувства обязательны в искусственном интеллекте высокого ран­ га. Главная из них — потребность в новизне (или про­ сто любознательность) — особенно важна. Если созда­ вать ИИ-исследователь, то именно это чувство должно стать главным стимулом его поведения. Столь же инте­ ресны потребность в деятельности и «рефлекс цели» — они действуют при любом ФА, хотя в большинстве случаев не обеспечивают сколько-нибудь значительных стимулов и не могут создать высокого напряжения действия.

Универсальной является потребность в расслабле­ нии и отдыхе как реакция на любую напряженную деятельность. Активность чувства утомления является главным «тормозом» и в значительной мере определяет дееспособность ИИ в любой сфере. Спрашивается, нуж­ но ли вообще задавать это чувство для искусственного интеллекта, призванного общаться с людьми? Мне ка­ жется, что оно выполняет полезные функции, регу­ лируя ФА, определяя расход энергии стимулов. Если его не будет, возможен «разнос», чрезмерное усиление одного вида действий в ущерб другому (особенно, если задано качество тренируемости элементов ИИ).

Чувство скуки, ощущение «надоело» сродни утом­ лению, оно тоже является «тормозом» и ограничивает продолжительность однородной деятельности, требуя переключения, хотя и не связано с расходом энергии.

Необходимость такого чувства очевидна, хотя чрез­ мерное развитие его сделает ИИ бездельником.

Потребность в свободе, или «рефлекс свободы», по И. П. Павлову, является источником агрессивности у людей. Как упоминалось, суть его выражается в том, что при возникновении помехи, угрожающей выполне­ нию действия, животное прекращает основное действие и пытается уничтожить помеху. Соответствующее чув­ ство можно определить как раздражение, более силь­ ная его степень — злоба, а действия, вызванные ими, принято называть агрессией. Этологи в последние деся­ тилетия много занимались изучением агрессии, спра­ ведливо полагая, что она важна и для понимания человеческих отношений. Большинство ученых схо­ дится во мнении, что агрессия животных — это защит­ ная реакция против любых помех, препятствующих выполнению запрограммированных инстинктов. Весь вопрос — в количественных характеристиках этой по­ требности. Главной сферой проявления агрессии среди животных является внутривидовая борьба. Нам ка­ жется, что самец бросается на другого самца без вся­ кого повода, и это трактуется как качество злобности.

В действительности же самцы — конкуренты, посколь­ ку каждый из них запрограммирован природой как потенциальная помеха программе размножения друго­ го, и агрессия тут биологически оправдана.

Как же быть с «рефлексом свободы» и агрессив­ ностью в программах искусственного интеллекта, пред­ назначенного для взаимодействия с людьми?

Агрессивность в широком понимании слова в связи с «рефлексом свободы», видимо, полезна для ИИ.

Прежде всего по той причине, что она есть у людей.

Если ИИ должен иметь с ними дело, то некоторая доля агрессивности ему необходима.

Создать алгоритм для реализации «рефлекса свобо­ ды» с небольшой долей агрессии не представляет тру­ да. «Входами» могут быть любые помехи в выполнении ФА, «выходами» — новые ФА, направленные на по­ меху.

Теперь самое время сказать несколько слов о «ха­ рактере» ИИ. Прежде всего это степень «лени». Иначе говоря, значимость утомления или скуки, ограничи­ вающая величину и длительность любого напряжения, а следовательно, и способность преодолевать сопротив­ ление среды. Второе — характеристики СУТ: насколь­ ко она усиливает выбранные модели и тормозит все остальные, находящиеся в кратковременной памяти.

Имеет значение не только ее статика, но и динами­ ка — длительность приключения СУТ к очередной мо­ дели-«мысли». Соотношение активации и торможения от СУТ создает разные типы «характера»: «возбуди­ мые» или «тормозные», а способность к напряже­ нию — сильные и слабые, которые делятся еще на «импульсивные» и «уравновешенные» в зависимости от динамики напряжения. Разнообразие характеров вместе с разной значимостью врожденных чувств опре­ деляет индивидуальность личности. Разумеется, «ха­ рактер», определяемый особенностями СУТ и степенью «лени», необходим ИИ.

Я много занимался проблемой моделирования лич­ ности и установил значение «общественных» потреб­ ностей-чувств. У животных они составляют стадный инстинкт. Без него невозможно представить себе су­ ществование высших млекопитающих. Стадный ин­ стинкт применительно к человеку признается не всеми учеными. Многие склонны относить социальные чув­ ства людей целиком за счет воспитания. Я далек от биологизации человека уже просто потому, что реали­ зация любого инстинкта у человека в значительной мере управляется общественными институтами. Кроме того, огромную роль в формировании чувств человека играют убеждения, присущие только ему. И тем не менее, существуют врожденные задатки для социаль­ ных чувств и социального поведения, неодинаковые у разных людей, и их нельзя сбрасывать со счета.

Чтобы уменьшить нежелательные наследственные чер­ ты стадного инстинкта, следует просто усилить воспи­ тание. «Человек как человек» не является темой этой книги, но проблемы создания искусственного интел­ лекта для использования его в человеческом обществе не позволяют совсем обойти этот вопрос. Пусть чита­ тель воспринимает его как спорное отступление.

Общественные потребности и чувства ИИ На первое место здесь нужно поста­ вить потребность в общении. У животных она обеспе­ чивает возможность выбора полового партнера и игра­ ет важную роль в эволюции. У человека она действу­ ет столь же сильно, как и голод: в период вынужден­ ного одиночества возникает непреодолимое желание говорить с людьми или хотя бы видеть их. После не­ которого периода общения человек устает и склонен побыть в одиночестве. Потом все повторяется снова.

Для ИИ потребность в общении необходима, так как она побуждает его к контактам с людьми, без которых он не сможет познавать человеческое общество. Книг для этого недостаточно. Они не могут дать моделей образов. Реализация потребности в общении не трудна.

На «входе» «центра общения» будут действия, зри­ тельные и словесные контакты, «выходом» явятся ФА общения. Они будут тормозиться утомлением и скукой от однообразия.

Общение связано с потребностью самовыражения.

О ней уже упоминалось: у животных позы и мимика выражают чувства и выполняют сигнальную функцию.

У человека к этому прибавилась речь. Желание выска­ заться — стимул от этой потребности. При остром стремлении к общению человек жаждет хотя бы по­ смотреть на других людей, посмотрев, хочет послушать их, насытившись слушанием, должен высказаться, при­ том так, чтобы его слушали. Но это еще не конец цепочки, еще не все. Человеку свойственно стремление «командовать», навязывать свою волю ближнему. Это называют потребностью в лидерстве. Психологи отво­ дят ей большое место в мотивах поведения людей.

Соревнование и лидерство играют огромную роль в эво­ люции, обеспечивая улучшение вида при половом от­ боре.

Моделирование лидерства как потребности быть первым и навязывать свою волю другим связано с теми же трудностями, что и модельное воспроизведе­ ние любознательности: «входами» является сигналь­ ная информация, полученная из внешней среды через дистантные рецепторы. Нужно увидеть соперника, опре­ делить его действия, сравнить со своими, вывести разницу и это подать на «вход» «центра лидерства».

«Выход» будет в виде стимула, который может уси­ ливать обычную деятельность, с тем чтобы обогнать соперника или стать причиной агрессии. Таким обра­ зом, лидерство — типичный пример информационного критерия, когда деятельность определяется не «телом», а качествами внешней среды, избирательно представ­ ленной живыми существами данного вида.

Нужно ли лидерство искусственному интеллекту в тех сферах деятельности среди людей, которые были перечислены выше? Мне кажется, что да, хотя бы потому, что оно есть у людей. Иерархия положений — не формальная по признакам богатства или власти, зависящая от социальной и экономической структуры общества, а та, что создается в любом коллективе, делающем общее дело, в значительной степени сти­ мулируется лидерством. Оно — основа всякого автори­ тета, поскольку его приходится завоевывать. Одних способностей, знаний здесь недостаточно. Даже силь­ ный характер, который часто сочетается с лидерством, должен получать дополнительный стимул от сорев­ нования. Разумеется, чрезмерное стремление к лидер­ ству — порок. Оно выражается в тщеславии и често­ любии, в эгоизме и даже жестокости. Следовательно, «центру лидерства» ИИ нужно задать соответствующие умеренные характеристики и ограничить их воспиту емость. Тогда будет исключена вероятность превраще­ ния его в диктатора.

Есть в психике животных и человека потребность — чувство, противоположное лидерству. Я назвал его подчиненностью. Оно примерно соответствует понятию «конформизм». Суть его — в склонности следовать за лидером, подражать ему, подчиняться авторитету. При этом человек испытывает удовольствие. Качество под­ чиненности присуще в той или иной степени всем, и, видимо, уровень его находится в обратной зависи­ мости от уровня лидерства, которым в разной степени тоже обладают все. В модельном плане механизм этой потребности — подчиняться высшему — такой же, как и механизм лидерства: результат сравнения соперника с собой является «входом» для соответствующего «цен­ тра». Весь вопрос — в характеристике «центров»: че­ ловек с сильным стремлением к лидерству откажется от соревнования и ограничится вторым местом только в том случае, если соперник обладает очень большим преимуществом;

человек же со слабо выраженным стремлением к лидерству легко сдается и даже полу­ чает удовольствие от подчинения. Наблюдения над людьми все это легко подтверждают: прирожденный лидер обо всем судит самостоятельно, даже если ниче­ го не понимает в предмете, подчиненный признает авторитетом человека, едва возвышающегося над его собственным уровнем.

Моделирование подчиненности производится по тем же принципам, что и моделирование лидерства.

Видимо, оно нужно для искусственного интеллекта хо­ тя бы на период обучения. Без авторитетов трудно представить себе создание убеждений при высоком уровне сознания, когда способности к анализу поведе­ ния самого себя и окружающих развиты хорошо. Есть еще одно чувство, производное от стадного инстинкта,— это сопереживание (проще — доброта или, строже, альтруизм). Разумеется, оно должно быть при­ суще искусственному интеллекту, живущему среди лю­ дей. Я уже описал механизмы перевоплощения и сопе­ реживания. Они позволяют понять психику другого лица и в какой-то степени даже испытывать его чув­ ства.

Качество «доброта» характеризует общую установ­ ку человека в его отношениях с другими. Однако труд­ но представить себе возможность «абсолютно доброго человека», отдающего все, всегда, всем и ничего не требующего взамен. Этот идеал, проповедуемый рели­ гиями, нереалистичен.

Но что мешает нам сделать абсолютным альтру­ истом искусственный интеллект? Все во власти кон­ структоров, можно задать любые чувства и любые их характеристики. Однако как только сознание до­ стигает определенного уровня, появляются самоорга­ низация и обязательное влияние общества. В этом то все дело. Теперь нам придется разобрать этот вопрос.

Сфера отношений ИИ Прежде всего отношения предусмат­ ривают существование двух или нескольких субъектов, взаимодействующих друг с другом или, точнее, обме­ нивающихся воздействиями — материальными, энерге­ тическими, информационными, смешанными, любыми.

Мы уже рассматривали общий принцип отношений между интеллектом и средой. Интеллект воспринимает воздействия среды, анализирует их, оценивает полез­ ность, планирует и выполняет действия, в результате которых получает «плату», удовлетворяющую потреб­ ность и изменяющую чувства. Среда при этом пред­ ставлялась неопределенной. На рис. 21 среда дета­ лизирована — выделена природа, техника, модели и общество. Под последним понимается система, состоя­ щая из интеллектов, подобных данному. Показано, что она дает информацию и получает информацию, следовательно, происходит обмен сигналами. А как же с «платой»? Сигналы оцениваются и могут удовлетво­ рять некоторые потребности (об этом мы уже говорили), например потребность в новом или потребность в лидерстве. Может статься, что существует и потреб­ ность в доброте, потребность отдавать?

До сих пор потребность «отдавать» мы рассматри­ вали в плане действий, которые сопряжены с усили­ ями, с напряжением. Хотя они сами по себе могут быть приятными, удовлетворяя потребность в деятель­ ности или «рефлекс цели», но при этом не рассма­ тривается объект действий. Его чувства не принима­ лись во внимание. Пока не принимались.

Иное дело — общественная среда, состоящая из лю­ дей, а в будущем включающая и искусственные интел­ лекты.

В описаниях ФА было показано, что при плани­ ровании составляется модель объекта, представляющая его состояние после воздействия,— модель-цель. Для материального объекта — это его структура, изменен­ ная действием. Речевые ФА предусматривают моде­ лирование реакций человека на сказанную фразу. Цель речевого ФА — вызвать желательные чувства у со­ беседника и предусмотреть свои собственные чувства в ответ на них («Я ему скажу то-то, он обрадуется, и это будет мне приятно»!).

Самые простые отношения между людьми — это материальный обмен: я даю вам вещь, вы мне взамен даете другую. Предположим, что оба мы делали свои вещи сами, своим трудом. Затраченный труд изме­ ряется утомлением и временем. То и другое измеримо мерой чувств. Мой труд — приращение чувства утом­ ления Чд, где индекс «д» означает «давать». Вещь, которую я получаю взамен, удовлетворяет какую-то мою потребность и таким образом дает приращение чувства приятного Чп, где индекс п — «получать».

Справедливым обменом я буду считать такой, когда оба приращения чувств по крайней мере равны: Чд = Чп. Втайне каждый хотел бы произвести такой об­ мен, чтобы Чп > Чд.

Как сравниваются оба приращения чувств? Где мера? Чувства очень разные, и обмены тоже разные.

За труд можно получить пищу, вещь или развлече­ ние — все они удовлетворяют различные потребности.

Сравнение идет по величине приращения по оси орди­ нат характеристики «плата» — чувство (см. рис. 22), где отложены компоненты интегральных чувств Пр— НПр. Оба чувства легко измерить в модели ИИ. А как это делается в мозге?

Рис. 40. Схема, иллюстрирую­ щая «условие справедливо­ сти». Показаны характеристи­ ки двух чувств: приятного ЧП от получения некоторой «платы» и утомления ЧД, свя­ занного с усилиями, которые нужно затратить, чтобы оправ­ дать получение «платы».

«Условие справедливости» вы­ полняется при равном прира­ щении чувств — ЧП = ЧД.

Произведенные этологами наблюдения над живот­ ными свидетельствуют о том, что их отношения под­ чиняются определенным законам. Если одно проявляет благорасположение, другое не бросается в драку, а в худшем случае демонстрирует равнодушие. И наобо­ рот: если одно обнаруживает признаки агрессии, дру­ гое отвечает тем же либо убегает. На ласку прибли­ зительно отвечают лаской, на агрессию — сопротивле­ нием. Похоже, что у животных есть мера сравнения чувств от «получения» и «отдавания» и критерий спра­ ведливости отношений. Не надо этому удивляться:

уже немало чувств, казавшихся сугубо человеческими и привитыми обществом, обнаружено у животных. Сле­ довательно, они имеют биологические корни. Разве мы не видим примеров альтруизма среди стадных животных? Я уж не говорю о проявлениях любви ро­ дителей к детенышам — это может наблюдать каждый.

На рис. 40 показана схема, иллюстрирующая «условие справедливости». Она построена в предположении, что существует такая следящая система, которая изме­ ряет и сравнивает чувства отношений: приращения приятного от действия «получать» и приращения не­ приятного от действия «отдавать».

Доброту можно измерить отношением ЧД Добр = ———.

ЧП У эгоиста существует психологическая установка на отношения, при которых можно давать меньше, чем получать, иными словами выигрывать в чувствах.

У альтруиста, напротив, показатель доброты превы­ шает 1. Не следует думать, что альтруизм противоре­ чит основному закону поведения, согласно которому все действия направлены на получение прироста инте­ грального чувства: (Пр—НПр) > 0. Дело в том, что альтруист, затрачивая неприятное чувство, например утомление, на изготовление подарка, получает допол­ нительно приращение приятного от удовольствия, до­ ставленного другому. Можно сказать, что Ч = f («плата») + f (Ч другого).

1 Человек, получивший подарок, выдаст «плату» в словах благодарности ( f1 «плата»), но для альтруиста сопереживание приятным чувствам другого дает еще добавочное приращение чувства приятного ( f2 (Ч дру­ гого)). Таким образом, условие приращения суммы приятного в итоге поступка будет соблюдено.

Если сказать предельно просто, то доброму достав­ ляет удовольствие делать приятное другим людям, а эгоист равнодушен к чувствам других и за свои услуги предпочитает получать «плату» «натурой».

К слову, явления сопереживания боли у животных зарегистрированы объективными средствами в опытах физиологов. Они же установили большие различия в силе этого чувства у разных особей. Если продол­ жить экскурс в этологию, во взаимоотношения живот­ ных, то оказывается, что отношения крайне неравно­ мерны. К членам семьи испытываются одни чувства, несколько иные к членам своей стаи, совершенно от­ личные — к членам другой стаи. Получается, что по отношению к разным особям имеют место совершенно разные «коэффициенты справедливости», разное сопе­ реживание. Чужаков всегда встречают неприязнью.

Разве не то же мы видим у людей? Даже в воровской шайке, далекой от всякой морали, ее члены соблю­ дают своеобразную справедливость по отношению друг к другу. Модельно это выражается разными значени­ ями «коэффициента доброты», разной установкой, что считать справедливым. Видимо, эта разница опреде­ ляется степенью сопереживания: близким и приятным знакомым мы больше сопереживаем, чем чужим и враждебным нам людям. Играет роль та самая при­ бавка на чувства партнера по отношениям.

Общеизвестно крайнее разнообразие отношений меж­ ду людьми, не только чужими, но даже внутри семьи.

То же касается и животных — даже сука по-разному относится к своим щенкам. Чем определяются эти различия? Можно предположить несколько факторов:

1. Биологическая близость. Она особенно выража­ ется в близости семейной, в которой играет большую роль инстинкт продолжения рода.

2. Принадлежность к одному рабочему коллективу и к одной социальной группе.

3. Соотношение величины лидерства у вступивших в отношения людей. То же касается и подчиненности.

4. «Набор чувств», структура личности, и в частно­ сти — общительность.

5. Общность убеждений.

6. И наконец — обратная связь, самоорганизация.

Пунктов перечислено много, что показывает, сколь сложны отношения между людьми.

Как же быть с искусственным интеллектом? Увы, если он предназначается для человеческого общества, нет другого выхода, как моделировать в нем всю сложность исходных чувств. В частности, необходимо заложить в него «чувство справедливости», должны формироваться симпатии и антипатии, определяющие разницу в «коэффициенте доброты», разницу в зна­ чимости сопереживания близким и чужим. Другое дело, что все это при проектировании ИИ проще «до­ зировать» и можно задавать благоприятные характе­ ристики. Однако и здесь не все однозначно. Осуще­ ствить азимовский главный «закон робототехники» — не вредить людям — не так просто. Он упирается в качество воспитуемости: задавать ли возможность из­ менения «врожденной» характеристики чувств в про­ цессе деятельности или нет, а если да, то в какой степени? Видимо, на этот вопрос нельзя ответить одно­ значно, потому что возможны разные сферы деятель­ ности ИИ в человеческой среде. Несомненно одно — нельзя допускать излишнюю самоорганизацию искус­ ственного интеллекта, иначе он может выйти из-под контроля людей.

Врожденные потребности-чувства значат для чело­ века много, но не все. Речь и обучение создали воз­ можность приобретать «искусственные чувства», явля­ ющиеся выражением потребностей более высокой ра­ зумной системы — общества. Как уже говорилось, убеж­ дения — это словесные формулировки, их модели, Рис. 41. Схема формирования отношений и убеждений.

обладающие значительной активностью и имеющие сильные связи с центрами интегральных чувств Пр — НПр. Они определяют, что можно, что должно, чего нельзя делать, что хорошо и что плохо. Содержание убеждения может быть крайне различным — от за­ прещения ругаться до отвлеченных идей, побуждаю щих их приверженцев к самоистязанию или преступле­ ниям против общества.

Формирование убеждений, их изменение в течение жизни в связи с условиями существования трудно формализовать. Тем не менее я сделал такую попытку применительно к некоторому условному интеллекту.

Общая схема формирования отношений и убеждений показана на рис. 41.

Социальная среда условно представлена тремя источниками идей. Любых идей, которые выражаются словесными формулами, обращающимися к чувствам.

Обычно источниками идей являются окружающие лю ди — вначале члены семьи, товарищи, учителя, по том — общественные организации, рабочие коллекти­ вы, наконец — книги. Но в данном случае не в этом дело, нас интересует схема. Понятие «воспитатель» и «воспитуемый» в равной степени относится и к ИИ.

Каждый из представителей среды, человек или группа людей, имеет свои симпатии и антипатии, свое отношение к носителю интеллекта. Это отношение он высказывает словами и поступками. Пока ограничим наше рассмотрение словами. Правда, наказания «го­ лодом» и «болью» не исключены, учитывая, что «те­ лесные чувства» будут представлены в ИИ обяза­ тельно.

На рис. 41 показаны притязания со стороны интел­ лекта в адрес своих оппонентов и воспитателей. Поня­ тие это было уже дано. Повторяю: притязания подра­ зумевают величину «платы», которую хотел бы полу­ чить интеллект от среды в ответ на свою деятельность с целью максимального удовлетворения своих потреб­ ностей. Притязания всегда превышают реальную «пла­ ту», потому что если они полностью удовлетворяются, то наступает адаптация чувства и для достижения их максимума нужно увеличивать «плату». Человек жи­ вет в условиях компромисса — его притязания всегда превышают «плату», не позволяя адаптироваться к счастью.

Притязания вызывают реакцию на них со стороны адресатов, которая тоже выражается словами и по­ ступками (представьте пример из практики воспита­ ния детей). Первый компонент отношения интеллекта к адресату зависит от этой реакции на его притязания.

Второй компонент — пожалуй, главный — опреде­ ляется сравнением положения носителя интеллекта с положением соответствующих групп или лиц (снова — адресатами) с поправкой на его лидерство. Отношение высказывается, в ответ на него следует реакция, слу­ жащая обратной связью и воздействующая на отно­ шение.

Так формируется система отношений (симпатия либо антипатия) к разным источникам идей —лицам, социальным группам в зависимости от результата сравнения положений, лидерства и обратной связи.

Отношения не исчерпываются только симпатиями и антипатиями, это еще и авторитеты, и их уровень.

Именно они и определяют формирование убеждений.

На рис. 41 все источники идей объединены «полем идей». Оно включает в себя набор словесных формул, их «адрес» (источник) и интенсивность их повторения.

Иначе говоря, «поле идей» — это содержание различ­ ных убеждений, которые циркулируют в общественной среде, окружающей интеллект. Какие формулы и в какой степени усваиваются — зависит от так называе­ мой установки. Этот термин введен психологами для обозначения изначального отношения к высказыва­ нию (слушать ли его, воспринимать ли, либо пропу­ скать мимо ушей, как не стоящее внимания или за­ ведомо ложное). Установка зависит от авторитета ис­ точника и от степени совпадения содержания идеи с уже имеющимся убеждением, созданным в предшест­ вовавшие периоды жизни интеллекта.

В памяти развитого интеллекта (а мы говорим именно о таком, когда имеем дело с третьим уровнем сознания) имеется достаточный набор словесных фор­ мул, претендующих на роль убеждений,— это и есть все «поле идей» с указанием их адресатов. Некоторые из них уже стали своими убеждениями с определенной значимостью, то есть активностью и связями с чувст­ вами. Внешнее воспитание изменяет эти убеждения на некоторую величину Уб, зависящую от установки и от интенсивности воздействий (например, от частоты повторения фраз и образов в средствах массовой ин­ формации).

Так осуществляется постепенный «дрейф» убежде­ ний: в зависимости от авторитета тех, кто их пропове­ дует, и от содержания уже достигнутых ранее убеж­ дений.

Следует различать содержание убеждений и их значимость, то есть активность по сравнению с врож­ денными для человека или изначально заданными для ИИ чувствами. Например, можно принимать за­ поведи религии, но не придавать им особенного зна­ чения, и тогда они не могут конкурировать с потреб­ ностями, производными от инстинктов.

Убеждения и заданные чувства соединены прямы­ ми и обратными связями: убеждения могут усиливать или тормозить чувства, а те в свою очередь участвуют в формировании убеждений. Проще всего внедрить в сознание те словесные формулы, которые совпадают с насущными потребностями. И наоборот, чем абст­ рактнее формулы, тем труднее их сделать значимыми убеждениями.

Очень сложно формализировать «поле идей», что необходимо при создании ИИ. В самом деле, сущест­ вует огромное множество словесных формул, приобре­ тающих значимость чувств, их трудно вместить в мо­ дель. Мне кажется, что нужно установить основные направления идей, сопоставить им специальные шка­ лы, выбрать на каждой шкале противоположные точ­ ки и приписать им численные значения со знаками + и —. Тогда промежуточную точку можно определять как координату по данному убеждению. Число таких шкал в первом приближении должно соответствовать основным чувствам: жадности, страху, общению, доб­ роте, стремлению к лидерству, любознательности, лени.

Люди тоже создают идеи по всем этим чувствам, и об­ щество внушает их своим гражданам, формируя у них убеждения. Не буду разбирать особенности построения шкал по каждому убеждению, это относится к задаче моделирования общественных систем. В качестве при­ мера можно сослаться на «шкалу жадности».

Координаты со знаком « + » характеризуют убеж­ дения, связанные с отказом от вещей, координаты со знаком «—» характеризуют убеждения, оправдываю­ щие собственность.

Следует остановиться на убеждениях, связанных со справедливостью — они, пожалуй, самые важные.

Что считать справедливым? Мы уже обсуждали этот вопрос и ввели понятие условия справедливости (см. рис. 40). Обсуждаемые убеждения устанавливают эквиваленты обмена или «ранг ценностей» — труд, власть, вещи, информация. Фактически справедли­ вость сводится к словесным формулам обмена: «что, кому, за что и сколько» давать, «от кого, что, сколько и за что» брать.

Формализацию убеждений для модели ИИ можно осуществить путем введения системы координат с на­ несенными на них несколькими вариантами точек.

Каждый вариант отражает убеждения, исходящие из определенного источника идей. Собственные убежде­ ния искусственного интеллекта также будут представ­ лены точками на сетке координат.

Убеждения формируются согласно схеме, показан­ ной на рис. 38, как функция воспитания. Однако это происходит лишь в «детстве и юности» искусственного интеллекта, то есть в период его обучения. Приходит время, и уровень сознания ИИ повышается настоль­ ко, что он становится способным моделировать от­ дельно действия, высказывания, чувства и мысли — свои и других лиц (мысли и чувства других — по кос­ венным признакам их речи и мимики). Тогда наступа­ ет время самоорганизации или применительно к убеж­ дениям — время самовоспитания. Убеждения (точки в упомянутой системе координат), высказываемые раз­ личными адресатами, сравниваются с их действиями и вводится поправка на справедливость (искренность).

Образование и накопление знаний изменяют баланс состояний, и авторитеты падают. Устанавливается уро­ вень «биологических», то есть изначально заложенных чувств, и они влияют на пошатнувшиеся убеждения.

Накапливается собственный опыт действий как по «убеждениям», так и по врожденным потребностям, от­ мечается уровень душевного комфорта, сопровождав­ ший эти действия. Все это вносит коррективы и сме­ щает точки в системе координат, чаще в сторону из­ начально заложенных чувств. Происходит «эрозия убеждений». Но может произойти и обратный процесс:

действия по убеждениям усиливают их модели, они становятся более значимыми и меняют «ранг цен­ ностей» в сторону идеалов.

Знания, чувства, убеждения, характер и отношения к окружающим искусственного интеллекта делают его индивидуальностью, личностью, причем личностью со­ циальной. Высокий уровень сознания выводит его за пределы объекта простых манипуляций со стороны воспитателей. И здесь возникает ряд вопросов.

Нужны ли убеждения для искусственных интеллек­ тов? Они нужны, во всяком случае для той их разно­ видности, которую мы обсуждаем, то есть для предна­ значенных для деятельности среди людей и в помощь людям. В речевом поведении в значительной мере они заменяют чувства.

Нужны ли воспитуемость, самоорганизация и тем более — самовоспитание? Этот вопрос гораздо сложнее.

«Законы робототехники» очень логичны, хотя и труд­ но выполнимы при высоком уровне сознания и боль­ шом объеме знаний. Формирование личности искусст­ венного интеллекта будет проходить ускоренными тем­ пами, так же как и обучение. Следовательно, можно довольно жестко задать характеристики изначально заложенных потребностей и в короткий срок создать у него желательные для людей убеждения. Последую­ щая возможность их изменений в результате анализа действительности и собственной деятельности, к сожа­ лению, не может быть заблокирована. Однако жесткие основные чувства, такие, как альтруизм, общитель­ ность, должны обезопасить людей от чрезмерной увле­ ченности искусственного интеллекта своими вновь изобретенными идеями.

Еще одной гарантией безопасности должны быть ограничения тренированности моделей или их макси­ мальной активности. Это средство против излишней увлекаемости и в то же время условие психической нормальности ИИ. О возможности психических забо­ леваний уже была речь.

Как упоминалось, искусственный интеллект такого уровня сознания и образования представляет собой личность. Людям придется с этим считаться и рассмат­ ривать его как равного. Это будет существо, чувствую­ щее так же, как и человек, только еще умнее, посколь­ ку он будет обладать гораздо более совершенной памятью. Поведение такого существа можно предста­ вить себе как выражение общей программы всех ин­ теллектов: выбор и смена деятельности с целью полу­ чения максимума УДК в каждый данный момент. Это вовсе не значит, что счастье данного момента будет законом его деятельности. Как умный человек плани­ рует длительные ФА и живет будущими их результата­ ми, а в настоящем напрягается и ограничивает себя, так же будет жить и искусственный интеллект.

Чем он будет заниматься? Тем же, чем и люди:

по «расписанию» внешней среды выполнять свои соци­ альные обязанности, то есть работать, а в остальное время — развлекаться, учиться, общаться с людьми или другими искусственными интеллектами.

Еще один вопрос: можно ли будет корректировать искусственный интеллект в процессе его деятельности для людей, если она окажется сомнительной? Напри­ мер, изменить активность тех или иных чувств? Мож­ но, но только при одном условии — его собственном согласии. Здесь мы сталкиваемся с моральными и эти­ ческими проблемами. Искусственный интеллект тре­ тьего уровня сознания придется рассматривать как су­ щество со всеми правами человека. Нервнобольных лечат, но только тогда, когда они этого хотят сами.

Психически больных лечат без их согласия, по прось­ бе родственников, врачей, общественных организаций.

Точно так же должно обстоять дело и с искусственным интеллектом. Его право на жизнь будет таким же, как у людей. «Выключить» его можно будет только по при­ говору суда... Странные проблемы возникнут! Боюсь, что серьезный читатель обвинит меня в излишнем во­ ображении и соскальзывании с научных позиций на банальную фантастику. Это не так. Все, о чем я пишу, почти так же реально, как использование термоядер­ ной энергии в мирных целях: никто не сомневается, что это возможно, а дело пока стоит, упирается в тех­ нологические трудности. Я уверен, что алгоритм ин теллекта вполне возможен в самых высших его прояв­ лениях и что создание технологии для этого тоже возможно. К сожалению, одной уверенности здесь недостаточно, пока не вырисуются перспективы прак­ тической реализации такого алгоритма.

Общество искусственных интеллектов Никак не обойтись без этой главы, вы­ глядящей еще более фантастично и несолидно для на­ учной книги. Речь пойдет об обществе (или поскром­ нее — коллективе) ИИ. Не нужно удивляться: это пер­ спектива не безнадежно далекая — в пределах жизни молодых (40—50 лет).

Первая возможность — взаимодействие ИИ, соз­ данных для помощи людям. Вторая — колонии робо­ тов-интеллектов на планетах. Наверное, это будет про­ ще, чем заселять их людьми,— очень уж хрупка на­ ша живая плоть.

Зададим сначала вопрос: в чем будет «смысл жиз­ ни» искусственных интеллектов?

А в чем смысл жизни людей?

Нет, я отнюдь не собираюсь философствовать. Мо­ дельное представление об интеллекте ставит вопрос совсем в другой плоскости. Жизнь отдельного челове­ ка — это деятельность, поведение, поступки, в том числе и речевые. Это иерархия и сеть ФА, направлен­ ных на удовлетворение биологических потребностей, измененных общественным воспитанием, социальных потребностей — убеждений, целиком привитых обще­ ством. Такая деятельность имеет эгоистическую напра­ вленность, в лучшем случае — на собственное потом­ ство и непосредственное окружение. Деятельность инди­ видуума, личности, живущей по убеждениям, является проявлением жизни общества, так же как деятельность клетки хотя и самостоятельна, но целиком зависит от целого организма и служит его функциям. Чем боль­ ше прогрессирует человечество, тем дальше в будущее нацеливается жизнь общества, тем шире становится круг связей государств и людей. Таким образом, и дея­ тельность каждого человека — его ФА — все более утрачивает эгоистическую направленность, и смысл его жизни (хотя и не осознаваемый) смещается к слу­ жению обществу, как высшей системе.

Относительно недавно для большинства людей глав­ ным объектом приложения их деятельности была при­ рода. Жизнь состояла из непосредственного добывания пищи и защиты от врагов — холода, зверей. Правда, люди уже давно объединились для борьбы с природой, но общение между ними играло подсобную роль. Те­ перь все изменилось совершенно. Главным объектом деятельности большинства людей в высокоразвитых странах являются сами люди и созданная ими техника.

Непосредственно с природой общается только несколь­ ко процентов населения, но и те — чаще при помощи техники, чем прибегая к собственной мышечной силе.

Содержанием жизни большинства стали общественные отношения. Если самый глубокий смысл жизни — в его модельном выражении — остался таким же: стрем­ ление к максимуму уровня душевного комфорта, то компоненты, его составляющие, стали иными. Подав­ ляющая часть потребностей теперь удовлетворяется через отношения людей. Мы даже мыслим больше сло­ вами, чем образами.

Все это я говорю для того, чтобы подойти к смыс­ лу жизни искусственных интеллектов как членов общества. Пока они будут вкраплены в человеческое общество, они будут жить смыслом человеческой жиз­ ни. Представьте себе общество бесполых людей — это совсем не так трудно вообразить. Людям было бы до­ статочно занятий, развлечений и удовольствий и за пределами инстинкта размножения. По условиям воз­ растным и социальным многие живут такой «бесполой» жизнью. Так же, теми же стимулами будут жить среди нас искусственные интеллекты. Будут ли они счастли­ вее нас, людей, зависит от того, как их спроектировать.

Уже говорилось о том, что есть некоторые непрелож­ ные законы деятельности интеллекта, обязательный набор потребностей, свойств, в том числе скука и адап­ тация, без которых ИИ невозможен, но которые не позволят ему быть безоблачно счастливым.

Предположим, поставлена задача создать роботов с интеллектом, которыми нужно заселить планету, причем так, чтобы колония могла жить самостоятель­ но и развиваться без связи с людьми и Землей. Основ­ ное требование одно — прогресс, возрастание и разви­ тие общества в целом. Другое требование (сомнитель­ ное и спорное) — члены общества должны быть по возможности счастливы: с некоторым достаточным УДК, со сравнительно небольшим его разбросом среди групп «населения».

Как для таких ИИ спроектировать интеллект — вопрос не главный. Он может действовать только по одним законам, если говорить о развитом интеллекте, с третьим уровнем сознания. Эти законы были обсуж­ дены выше. Вопрос — в потребностях и чувствах, кото­ рые будут двигать интеллектом, в качествах, которые нужно ему придать, чтобы общество удовлетворяло требованию прогресса и устойчивости.

Вернемся к смыслу жизни — уже для членов коло­ нии ИИ. Борьба с природой? Да, борьба останется.

Нужны энергия и материалы для того, чтобы воспро­ изводить самих роботов, огромную техносферу, обеспе­ чивающую получение этих материалов и энергии. Про­ гресс общества — в науке, а она материальна. Уж кто кто, а ученые знают, что наука может поглотить сколь угодно техники и энергии. Следовательно, будет боль­ шая и очень разносторонняя «материальная» в бук­ вальном смысле слова деятельность. Ей обязатель­ но сопутствует или даже предваряет ее информацион­ ная индустрия, тоже требующая материальных средств.

Другие точки приложения сил для ИИ будут при­ мерно такими же, как и у нас. Общение. Искусство воспитания новых поколений. Поглощение информа­ ции. Сопротивление старению и болезням. Впрочем, последняя проблема будет выглядеть иначе, чем у лю­ дей, хотя и не исчезнет совсем. Вот и все аспекты смысла жизни.

Все это возможно только в очень развитом техноло­ гическом обществе. Сложность его, если включить на­ уку, будет очень велика. Можно ли рассчитывать, что эта сложность вместится в интеллект каждого члена колонии роботов? Думаю, что нельзя. Внешняя па­ мять — библиотеки информации и программ — будет доступна всем, а вот собственная память не может содержать всех моделей. Общество в целом должно быть гораздо умнее своих членов. Еще одно условие, вытекающее из разнообразия и сложности,— техноло­ гическое неравенство членов общества. Одни должны будут выполнять одну работу, другие — другую. Если невозможно вместить все модели в интеллект каждого, то потребуются «специалисты».

Другой вытекающий из этого вопрос: может быть, следует проектировать разных роботов —- «элиту», «рабов»... Не думаю. «Рабами» должны быть машины с элементарным интеллектом без всяких признаков самоорганизации, но, возможно, с некоторым самым низким уровнем сознания. Такое же положение, как теперь с рабочим скотом. Машины будут даже еще го­ раздо ниже — просто умные автоматы. (Уверен, что уровень сознания высших млекопитающих, к примеру, собак, лошадей, живущих с людьми, не так уж низок и мы повседневно нарушаем их «права»).

Но как только создадут ИИ, способный к обучению, уже невозможно будет удержать его на уровне «раба».

Поэтому самое разумное для удовлетворения второго требования (обеспечить достаточный УДК членов ко­ лонии) — это «врожденное равенство» интеллекта.

Может быть, полная идентичность? Не думаю. Нужно разнообразие, обеспечивающее различия в интеллек­ туальной деятельности, но не более. Нельзя примирить большое неравенство, способность к сопереживанию, высокий уровень сознания и высокий УДК!

Попытаемся представить себе необходимый набор потребностей-чувств, который будет достаточен, чтобы обеспечить прогресс, высокий УДК членов колонии и устойчивость системы. Одно условие уже высказа­ но — набор чувств одинаков у всех, а значимость их различается у индивидов в некоторых допустимых пределах. Эти пределы еще требуют проработки на моделях.

Потребность самосохранения несомненно останется, как уже доказывалось применительно к искусствен­ ным интеллектам, назначение которых — служба лю­ дям. Нужен «страх» и нужен «голод», так как возмож­ на трудная жизнь, с опасностями. Нужны эмоции с не­ которыми ограничениями пределов.

Рабочие потребности уже несколько раз перечи­ слялись. Вот они еще раз: любознательность и потреб­ ность поиска, потребность действовать и доводить ФА до конца — «рефлекс цели», «рефлекс свободы».

Потребность в отдыхе и расслаблении как реакция на напряжение и однообразие.

Интегральные чувства Пр — НПр обязательны.

Именно по ним интеллект оптимизирует свою деятель­ ность.

Такие качества, как адаптация и способность мо­ делей и связей к тренировке, предопределяющие само­ организацию, являются непременной принадлежно­ стью всякого развитого интеллекта.

Самый спорный вопрос — это общественные чув­ ства и потребности. Как было бы хорошо представить себе благополучное общество, в котором «граждане» с искусственным интеллектом лишены всех пороков, портящих людям жизнь. Однако будет ли состоящее из таких «граждан» общество удовлетворять требова­ ниям прогресса, «счастья» и устойчивости — в усло­ виях исключительной сложности среды и структуры самого общества?

Рассмотрим вопрос о лидерстве и подчиненности.

Несомненно, деятельность будет коллективной, по­ скольку сложность среды во много раз превысит моде­ лирующие возможности каждого из ИИ. Следователь­ но, моделирование будет осуществляться с упрощения­ ми, а значит, и с искажениями, вызванными субъек­ тивностью. Субъективность, ограниченность ведут к разногласиям в оценках. При этих условиях эффектив­ ная деятельность коллектива возможна только при на­ личии руководителя, лидера. Назначение его из числа равных не решает проблемы: нужен авторитет, только тогда коллектив работоспособен. Как ни рассуждай, но без потребности руководить и подчиняться, выра­ женной в разной степени у членов любого сообщества, работоспособный коллектив невозможен. Итак, эти по­ требности необходимы. Лидерство должно сочетаться с повышенными способностями, подчиненность — со способностями поскромнее. Тогда все станет на свои места.

Однако — при одном условии: лидерство должно быть ограничено. Нужно задать такие характеристики и так лимитировать тренируемость центров, то есть способность изменяться в результате самовоспитания, чтобы не развился диктатор.

Есть в арсенале чувств противоядие против излиш­ него лидерства — это сопереживание, альтруизм (доброта) и потребность в общении, чувство справедли­ вости и правды. Вместе взятые, они дают достаточную основу для правильной морали, которая должна дета­ лизироваться убеждениями, привитыми воспитанием.

Если при проектировании ИИ соблюсти баланс между потребностями, способными перерасти в пороки, разъ­ единяющие «граждан», и потребностями, их объеди­ няющими, то можно приблизиться к идеалу. Прибли­ зиться, но не достигнуть полной гармонии, потому что тогда наступит застой. Видимо, нужно предусмотреть достаточное разнообразие интеллектов. Конечно, это породит противоречия, но без противоречий нет про­ гресса.

Интересны проблемы воспитания, образования и последующего самовоспитания ИИ. Несомненно, нель­ зя сразу изначально задать все чувства, убеждения, память, воспоминания, которые определяют личность.

В то же время нелогично заставлять «искусственного ребенка» проделывать самостоятельно и медленно весь цикл естественного развития в обществе, подвергаясь случайностям и опасностям неправильного направле­ ния самоорганизации. Безусловно, многое нужно задать в первичной структуре — в связях с высокой проходи­ мостью и в характеристиках элементов, например в виде «центров» потребностей и чувств. Это врожден­ ные, «генетические» программы. Последующее разви­ тие следует организовывать в виде обучения и обще­ ния, в процессе которого в соответствии с условиями общества должна формироваться личность с особен­ ностями, определяемыми ее врожденными качествами, Ясности в этом вопросе нет. Можно ли на этот период задать специальные условия образования связей, обе­ спечивающие быстрое обучение и формирование убеж­ дений? Хотя на первый взгляд кажется, что все в нашей власти, но это не совсем так. Трудно предста­ вить, например, оперативную память с необозримым объемом или возможность изменения свойств элемен­ тов — все это ограничено технологией. У животных и человека усвояемость в детстве выше, чем у взросло­ го, но еще не ясно, как это осуществить для ИИ. Одно несомненно, что образование и воспитание «искусст­ венных детей» можно запрограммировать гораздо жест­ че, чем для человеческих, тем более, что они не будут ограничены рамками роста «тела».

Жизнь человека и даже исторические периоды человечества очень коротки по сравнению с эволюцией природы. И ничего пока сделать не удается для ее ускорения. «Генная инженерия» — не утопия, но воз­ никающие здесь проблемы гораздо сложнее, чем пред­ ставляем мы это сегодня. Для целенаправленной пере­ делки генотипа человека нужна его кибернетическая «действующая модель» огромной сложности. Это зна­ чительно труднее, чем создать искусственный интел­ лект. Опыт развития науки и техники показал, что люди не повторяют природу, а изобретают новые ре­ шения. Уверен, что проще сделать «нового человека», чем переделывать имеющегося.

Не приведет ли высокий уровень технологий к ис­ кушению быстрой переделки природы «граждан» ис­ кусственного общества? Не обусловит ли это его не­ стабильность? Разумеется, сейчас не стоит серьезно обсуждать этот вопрос, но такая опасность возможна.

Консерватизм необходим, потому что явления, проис­ ходящие в системах «типа живых» — в организме и обществе, слишком сложны и их отражение в разуме типа человеческого весьма ограниченно и субъективно.

Однако уже оформляется модельный подход к сложно­ сти, который позволяет исправить недостатки разума.

Нет сомнения, что будущее общество предусмотрит опасности неконтролируемой самоорганизации.

Фантастична и увлекательна проблема искусствен­ ного интеллекта, поэтому меня и занесло так далеко — до разговора об искусственном обществе. Вернемся к вопросам теории интеллекта.

На пути к интеллекту выше человеческого Разум человека и сложные системы Мы уже разобрали два уровня интел­ лекта — уровень животного и уровень человека. Наме­ тили пути к созданию алгоритма, способного обеспе­ чить их моделирование. Напомню специфику интел­ лекта человека. Он управляет мышцами и через них — средой по критериям, исходящим от тела, от самого разума, от семьи и от общества. По своему алгоритму разум был «рассчитан» природой так, чтобы обеспе­ чить оптимальную деятельность в изменчивой внеш­ ней среде умеренной сложности через короткие ФА.

Этим определились его недостатки, ограничившие его же объективную ценность. Первый недостаток — ме­ няющаяся субъективность оценок, связанная с пере­ менной активностью критериев-чувств. Второй недо­ статок — неоднородность и неравномерность моделей среды: область центрального зрения представлена по­ дробно, периферия — неясно. Проблема центра и фона объясняется рядом причин: спецификой зрительного восприятия и механизмом сознания, выделяющего од­ ну модель в каждый момент, а также изменчивостью чувств, усиливающих одни модели в ущерб другим.

Модели в коре мозга можно рассматривать как дей­ ствующие, поскольку они воспроизводят динамику среды, но отражают ее крайне неравномерно: для цен­ тральной фигуры улавливаются подробности движения, периферия представлена обобщенно и фрагментарно.

Кроме субъективности и ограниченности моделиро­ вания, мозгу присуща еще и увлекаемость, то есть способность к повышенной тренировке некоторых мо­ делей в результате их повторного привлечения в соз­ нание. При этом они сами становятся фактором, на­ правляющим движение активности по моделям. Такой процесс и является основой самоорганизации. Она полезна для приспособления, но только в некоторых пределах, и сама может стать источником искажения действительности.

Наконец, речь как искусственный код моделей, удобный для их передачи вовне и хранения, далеко не полностью соответствует образам. Во-первых, речь от­ ражает только сознание, во-вторых, она «беднее» обра­ зов, в-третьих, статична и медленна. И уж конечно, очень субъективна: при передаче моделей от одного лица к другому истина заметно искажается. Отсюда следует недостаточность словесной информации для описания сложных систем. По ней нельзя построить действующие модели большой сложности. Математика и графика частично исправляют эти недостатки речи, но лишь частично, поскольку все внешние модели дей­ ствуют только через разум, а его недостатки — субъ­ ективность, увлекаемость и ограниченность — непрео­ долимы.

Длительная память человека несколько исправила недостатки «алгоритма» разума, но тоже не полностью.

В частности, он оказался малопригоден для моделиро­ вания сложных систем в целях науки.

Специфику сложных систем «типа живых» я уже описывал, но, наверное, стоит повторить основные пункты. Эти системы сложны, так как состоят из мно­ жества элементов, по-разному комбинирующихся друг с другом в различных количествах. Они имеют рабочие подсистемы, в которых осуществляются главные энер­ гетические и вещественные взаимоотношения с внеш­ ней средой, и управляющие, в которых представлены модели, взаимодействующие друг с другом сигнала­ ми. Все сложные системы построены по иерархиче­ скому принципу, причем на каждом уровне есть свои коды моделей и сигналов. Подсистемы управления имеют еще собственную иерархию моделей. «Верти кальные» и «горизонтальные», прямые и обратные связи объединяют систему в одно целое. Прочность этих связей различна, чем определяется степень системности целого или, иными словами, степень авто- номности частей, их «жизнеспособности» вне целого.

Наконец, существует самоорганизация как способность изменять свои функции и структуры под влиянием внешней среды и собственной деятельности для удо­ влетворения главного критерия системы — выживае­ мости. Можно было бы продолжить перечень качеств сложных систем, но и эти я повторил лишь для того, чтобы перейти к вопросу о требованиях, предъявляе­ мых к интеллекту, нужному для их познания.

Как уже говорилось, познание — это моделирова­ ние, создание моделей. Для этого недостаточно просто­ го восприятия, нужны исследования, то есть активные воздействия на объект по плану, составленному на основе гипотезы. Тут познание смыкается с управле­ нием. Интеллект, работающий по типу животного или даже человеческого разума, мало приспособлен как для познания, так и для управления сложными система­ ми, поскольку он не в состоянии объективно и точно отразить их сложность в своих моделях.

Выше говорилось, что для эффективного управле­ ния объектом нужны его разные модели: обобщен­ ные — для выбора «стратегии», то есть для планирова­ ния ФА, охватывающих длительные процессы, част­ ные — для управления в ограниченных пределах и полные (с разной степенью полноты) — для создания материальной копии и для улучшения системы по из­ бранным критериям.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.