WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ П.В. Алексеев ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ УЧЕБНИК Рекомендовано Отделением по философии, политологии и религиоведению объединения ...»

-- [ Страница 4 ] --

В. Н. Сарабьянова «Исто рический материализм» (М., 1922);

«Введение в диалектический материа лизм» (М., И. И. Скворцова-Степанова «Диалектический материа лизм и деборинская школа» (М., 1928);

И. К. «Дени Дидро» (М., 1924);

«На два фронта» (М., 1930);

Вл. Н. Ивановского «Методологическое введение в науку и философию» (Минск, 1923);

И. И. «Диалектиче ский метод и эволюционная теория» (М., 1930);

Н. А. Карева «За материали стическую диалектику» (М., 1929);

Б. Э. Быховского «Очерк философии диалектического материализма». М., 1930.

Для иллюстрации того, на какой теоретический уровень стали выходить марксистские публикации, возьмем «Очерки» Б. Э. Бы ховского и отметим лишь некоторые моменты содержания этой книги. Его публикации посвящены анализу и значению ленин ских работ для философии и естествознания, историческому ста новлению материализма и диалектики, развитию взаимосвязи ме жду философскими науками и естествознанием при рассмотрении таких гносеологических проблем, как психофизическая, проблема чувственного и рационального и др. Заметно влияние политиче ской идеологии на формирование философских взглядов Б. Э. Быховского. Характеризуя предмет и функции философии, ее отношение к частным наукам, Быховский решительно отверга ет тезис: «Научная философия невозможна». Взгляд на философ ское познание как отличное от научного он характеризует следую щим образом: «Философия и наука представляют собою два раз личных способа постижения мира, проявления двух различных 160 Глава VI.

способностей нашего духа. Различие между ними не в предмете исследования, не в том, что они стремятся постичь, а в методе, в том, какими средствами они постигают вселенную. Философия действует иными средствами, иными духовными орудиями, чем наука, ей присущи особые вненаучные методы познания»1. В ка честве важнейших вариантов понимания философии как отлично го от научного способа познания Быховский указывал на немец кую рационалистическую философию первой половины XIX в.

(орудие науки — опыт, философии — разум), интуитивизм (фило софский способ постижения действительности — внутренний не посредственный опыт, озарение, научный же — наблюдение, экс перимент, логическое рассуждение) и философию баденской шко лы (наука объясняет действительность, философия — оценивает).

Он настаивает на понимании философии как науки о науках, о знании, о научном мышлении, подчеркивает при этом, что зна ние — предмет весьма реальный и весьма определенный. Филосо фия представляет собою исследование способов познания, учение о принципах, сущности и методах наук, каковы бы ни были их объекты, теорию науки и «технологию» научного мышления. Нау ки пользуются логическим мышлением, философия изучает его.

Науки ищут истину, философия исследует понятие истины и пути к ней»2. Философия есть самопознание науки, «рефлективное по знание», самоанализ знания. На воротах философии должно быть начертано: наука, познай самое себя»3. Наряду с проблемами об щефилософского и общеметодологического характера у Быхов ского — устойчивый интерес к истории философии, определив ший его научную деятельность в дальнейшем. Основа истори ко-философской его концепции — идея о партийности философии, борьбе двух «лагерей» — идеалистического и материа листического, дополненная двумя социологическими принципами марксизма: принципом смены общественно-экономических фор маций и принципом классовой борьбы. Вместе с тем истори ко-философское познание, считал Быховский, причастно к куль турному прогрессу человечества, выражает аксиологические по требности эпохи, и поэтому видеть в истории философии только не прекращающуюся из века в век воспроизводящуюся борьбу и не видеть, как в ходе этой борьбы осуществляется прогресс фи Очерк философии диалектического материализма. 1930. С. 4.

Там же. С. 9.

Там же. С. 10.

Марксизм в России и СССР лософской мысли, — значит, релятивистски искажать историче ский процесс.

В ряду опубликованных работ в 20-х гг. стоят труды А. Ф. Лосева: «Ан тичный космос и современная наука» (М., 1927);

«Музыка как предмет ло гики» (М., 1927);

«Диалектика художественной формы» (М., 1927);

«Диалек тика числа у Плотина» (М., 1928);

«Критика платонизма у Аристотеля» (М., 1929);

«Очерки античного символизма в мифологии» (Т. 1. М., 1930);

«Диа лектика мифа» (М., 1930).

В 1929 г. было издано также исследование М. М. Бахтина «Проблемы творчества Достоевского» (Л., 1929).

При ознакомлении с работами марксистов 20-х гг. следует об ратить внимание на то, что они с самого начала этого десятилетия были сориентированы на связь («союз») с наукой, что, между про чим, являлось одним из слабых звеньев в философии русских эк зистенциалистов, неокантианцев, представителей религиозной философии. Эта ориентация была задана (и здесь надо отдать должное В. И. Ленину) программной статьей журнала «Под знаме нем марксизма» в начале 1922 г.

В решениях XII съезда РКП(б) (апрель 1923 г.) было указано на необходимость сделать Социалистическую академию науч но-методологическим центром, расширив границы ее деятельно сти за пределы обществознания: «Социалистическая академия должна теснейшим образом связаться в своей работе с научно-ис следовательской деятельностью различных учреждений и органов (вузы, комуниверситеты, наркоматы и т. п.), постепенно превра щаясь в научно-методологический центр, объединяющий всю на учно-исследовательскую работу»1. При академии создается Сек ция научной методологии, а в конце 1924 г. — Секция естествен ных и точных наук, которая взяла курс на установление тесной связи с Институтом философии, Тимирязевским институтом и другими институтами, разрабатывавшими философские пробле мы естествознания.

Социалистическая (Коммунистическая) академия стала важ ным звеном в структуре союза марксистской философии и естест вознания второй половины 20-х гг. К моменту развертывания ра боты Секции естественных и точных наук Комакадемии уже были достигнуты некоторые результаты в исследовании философских вопросов естествознания на основе принципов диалектики и ма териализма (в 1925 г. вышли книги Б. М. Козо-Полянского «Диа лектика в биологии», В. М. Бехтерева «Психология, рефлексоло КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 2. С. 461.

11- 162 Глава VI.

гия и марксизм», на съезде по психоневрологии в 1923 г.

К. Н. Корниловым был сделан доклад «Современная психология и марксизм» и т. п.).

В резолюции ЦК РКП(б) «О политике партии в области худо жественной литературы» от 18 июня 1925 г. отмечалось, что «про цесс проникновения диалектического материализма в совершенно новые области (биологию, психологию, естественные науки вооб ще) уже начался»1.

Коммунистическая академия провела большую работу по фор мированию связей между философией и естествознанием в обще государственном масштабе. Эта работа велась по трем направле ниям: биологическому, психоневрологическому и физико-матема тическому.

Отметим только два момента этой работы.

Первый касается биологии, точнее — генетики. Здесь впервые было выработано представление о дробимости генов. В академии была создана генетическая лаборатория, где проводились широкие эксперименты по мутациям и выявлению структуры гена. В отчете академии отмечалось, что получен ряд новых аллеломорфов гена Scute у Drosophila melanogaster (работали: А. С. Серебровский, Н. П. Дубинин и др.), которые вместе с аллеломорфами, ранее по лученными Н. П. Дубининым и И. И. Аголом, позволили сделать ряд весьма важных выводов о строении гена2. Концепция недели мости гена оказывалась методологически и экспериментально преодоленной;

утверждались диалектические представления о сложной природе гена и системный, целостный подход в генети ческих исследованиях. Открытие в 50-х годах генетического кода сравнимо с открытием явления радиоактивности на рубеже XIX—XX вв. В разработку этой проблемы свой весомый вклад внесли и российские ученые.

Секция естественных и точных наук Комакадемии разрабаты вала также методологические проблемы в области физико-матема тических наук. Была выработана оценка, например, теории отно сительности как по существу диалектической и материалистиче ской;

отвергнуты махистско-релятивистская ее интерпретация и попытки механистически-нигилистического отрицания (в рабо те физико-математического отдела принимали участие С. И. Ва вилов, И. Е. Тамм, В. Г. Фесенков, Н. Н. Лузин и другие ученые).

КПСС о культуре, просвещении и науке. М., 1963. С. 152.

См.: Краткий отчет о работе Коммунистической академии за 1928-1929 гг. М., 1929. Т. 33.

Марксизм в России и СССР С 1929 г. начал выходить журнал «Естествознание и марксизм» лавный редактор — О. Ю. Шмидт), специально посвященный философским проблемам естествознания, пропаганде диалектики и материализма, борьбе с нематериалистическими представления ми в области конкретных наук. Один только факт почти 20-крат ного увеличения его тиража за три года (1929—1932) говорит о большой потребности ученых в таком журнале, в разработке фи лософских проблем естествознания исходя из принципов научно го мировоззрения.

Нельзя не упомянуть о важном проекте, к осуществлению ко торого приступил Институт философии Комакадемии в конце 20-х гг. — создании крупной 7-томной «Философской энциклопе дии». Ее редакция состояла из следующих лиц: А. М. Деборина, Б. М. Гессена, Н. А. Карева, П. А. Красикова, С. С. Кривцова, М. Л. Левина, Ф. В. Ленгника, П. Н. Лепешинского, И. К. Луппо ла, В. И. Невского, И. П. Подволоцкого, В. В. Рудаша и Я. Э. Стэ на. Помимо большого количества вопросов, связанных с разработ кой диалектического и исторического материализма, а также исто рии философии, здесь намечалось осветить современные западные концепции — неокантианство, прагматизм, интуити визм, гуссерлианство, неогегельянство, критический реализм и др.

Помимо прочего, ставились задачи (в томе, посвященном основ ным принципам материалистической диалектики) критики прин ципов математической логики и критики законов формальной ло гики, что свидетельствует о негативном отношении марксистов того времени к этим наукам. «Философская энциклопедия» была призвана систематизировать огромный материал по разным фило софским дисциплинам и содействовать их более направленной разработке. Однако осуществить этот проект в то время не и одной из причин этого явилось резкое изменение политических условий научной работы в 1930—1932 гг.

Приведенные факты о марксизме в СССР в 20-х гг. говорят о плодотворной в целом работе Коммунистической академии, а также о философски и методологически образованных ученых, стремившихся объективно и творчески подходить к современным научным концепциям.

В 1929 г. Коммунистическая академия провела II Всесоюзную конференцию марксистско-ленинских научно-исследовательских учреждений.

II Всесоюзная конференция марксистов дала новый импульс (в перспективе) для углубленной разработки ими философских проблем естествознания. Редакционная статья майского (1929 г.) 164 Глава VI.

номера журнала «Под знаменем марксизма», посвященная итогам' деятельности философов-марксистов в 20-е гг., заявляла: «Heoб ходимо установить ныне, что не должно быть больше философов которые не занимались бы хотя бы какой-либо конкретной наукой, диалектикой ее категорий и законов. Глубокомысленному пусто словию должна быть объявлена решительная борьба. Покажите, что вы знаете диалектику, применением ее к конкретному предме ту — вот что должно неуклонно требовать у всякого, клянущегося именем диалектики. Такова очередная задача».

ЦК ВКП(б) принял специальное постановление «О меро приятиях по укреплению научной работы в связи с итогами II Всесоюзной конференции марксистско-ленинских научно-ис следовательских учреждений»1. В постановлении ЦК ВКП(б) от мечено как важнейший итог конференции: 1) марксистско-ле нинские научно-исследовательские учреждения во главе с Ком мунистической академией, продолжая развиваться и принимать более совершенные организационные формы (создание специ альных научно-исследовательских институтов), перешли к непо средственной научно-исследовательской работе в специальных отраслях знания, давая решительный отпор буржуазной и мелко буржуазной идеологии и содействуя разрешению практических задач социалистического строительства;

2) темп развертывания работы марксистско-ленинских научно-исследовательских учре ждений отстает от предъявляемых к ним современными условия ми требований и запросов, что объясняется главным образом со вершенной недостаточностью выделяемых на научную работу сил и средств. ЦК ВКП(б) признал необходимым провести ком плекс конкретных организационных мероприятий, способных обеспечить дальнейшее развертывание и укрепление научной ра боты.

* * * Философы и ученые в годы сталинистского тоталитаризма (1930-1956) Начало этого периода существования марксизма в СССР отме чено принятием руководством ЦК партии постановления о жур нале «Под знаменем марксизма» (25 января 1931 г.). В нем говори лось, что, «отрывая философию от политики, не проводя во всей своей работе партийности философии и естествознания, возглав лявшая журнал «Под знаменем марксизма» группа воскрешала одну из вреднейших традиций и догм II Интернационала — раз См.: Вестник Коммунистической академии. 1929. № 33. С. 282—283.

Марксизм в России и СССР рыв между теорией и практикой, скатываясь в ряде важнейших вопросов на позиции меньшевиствующего идеализма». Руководя щий орган партии подчеркнул важность выдвижения в области марксистско-ленинской философии лозунга «вести неуклонную борьбу на два фронта: как с механистической ревизией марксизма главной опасностью современного периода, так и с идеалистиче ским извращением марксизма группой тт. Деборина, Карева, Стэ на и др.». Подчеркнута была задача философов и журнала «вести решительную борьбу за генеральную линию партии, против вся ких уклонов от нее, проводя последовательно во всей своей работе ленинский принцип партийности философии»1. Это означало тре бование подчинить науку (философию) задачам партийной поли тики в деле строительства социализма (задачам коллективизации и т. п.) и искоренить всякие «враждебные» влияния в науке и фи лософии.

Весьма странным представляется содержание этого постанов ления. Не прошло ведь и двух лет с момента предыдущего поста новления — по итогам II Всесоюзной конференции марксист ско-ленинских научно-исследовательских учреждений, в котором содержалась положительная оценка работы марксистов (в том числе, конечно, и журнала «Под знаменем марксизма» и филосо фов — А. М. Деборина и др.), и вот — новая оценка с крайне от рицательным политизированным выводом. Противоречие налицо.

Его можно объяснить частично тем, что Сталину не нравилось по ложение в философии, а именно — быстрый рост популярности А. М. Деборина и его группы, их возвеличивание философских ра бот В. И. Ленина и Г. В. Плеханова. Не затмевали ли они фигуру самого Сталина по сравнению с В. И. Лениным и не умаляли ли «сталинскую партийность», хотя и писали немало о «пролетарской партийности»? Сталин должен был стать первым философом в стране.

Другая причина партийного разгрома философов заключается, по-видимому, в социальной обстановке того времени и во внутри партийных разногласиях: шла коллективизация сельского хозяйст ва и развертывалась борьба Сталина и его ближайшего окружения с Н. И. Бухариным, Н. Д. Кондратьевым и др., имевшими иной, бескровный план переустройства села. Оппоненты Сталина были квалифицированы Сталиным еще ранее как «правый уклон» в партии, защищавший «кулачество». Уже 27 декабря 1929 г. ста линисты, не удовлетворенные, видимо, итогами II Всесоюзной Правда. 1931. 26 января.

166 Глава VI.

конференции, которая не разгромила правый уклон, провели но вую конференцию;

на ней Сталин в своей речи подчеркнул, что теоретический фронт отстает от «успехов практического строи тельства» и в острой форме поставил вопрос о необходимости ли квидации «отставания теории от практики социалистического строительства». Концепция «равновесия» Н. И. Бухарина была оценена как враждебная социализму философская концепция.

Своими утверждениями о «правом» уклоне, его «соответствии» механизму, как и о левом, троцкистском уклоне, связанном якобы с «меньшевиствующим идеализмом», Сталин пытался на самом высоком уровне философии обосновать свою узкопартийную борьбу, придав ей всеобщий характер (кстати, принадлежащее ему выражение «меньшевиствующий идеализм» является терминоло гическим произволом и никакого «идеализма» у марксистов того времени не отражает).

Еще до отмеченного постановления недавно окончившие Ин ститут красной профессуры М. Б. Митин и П. Ф. Юдин заявили, что выступление Сталина среди аграрников-марксистов и его оценка состояния марксистской теории как отстающей от практи ки социалистического строительства полностью относится и к фи лософии.

В июне — августе 1930 г. на страницах газеты «Правда», жур нала «Большевик», газеты «Комсомольская правда» и др. появля ются статьи с критикой «формалистических» ошибок в работах философов, занимавших в то время руководящие посты в Инсти туте философии, в редакции журнала «Под знаменем марксизма» и других организациях (прежде всего А. М. Деборина). В них ука зывались ошибки «философского руководства», в особенности от рыв теории от актуальных партийно-политических задач, слабая борьба с буржуазной философией.

В октябре 1930 г. на заседаниях президиума Комакадемии прошла широкая дискуссия по докладу одного из руководителей Коммунистической академии В. П. Милютина и содокладу А. М. Деборина. В принятой резолюции резюмировались основ ные ошибки «деборинской группы» как формалистические.

В конце декабря 1930 г. — начале января 1931 г. на заседаниях президиума Комакадемии проходит дискуссия по докладу О. Ю. Шмидта и содокладу А. А. Максимова «О положении на фронте естествознания». Президиум Комакадемии признал, что естественно-научное руководство (О. Ю. Шмидт, М. Л. Левин, С. Г. Левит, Б. М. Гессен, И. И. Агол) не осуществило реализа Марксизм в России и СССР ции генеральной линии партии на фронте естествознания и стало на антимарксистский путь.

В газете «Правда» и в журнальных публикациях стала навязы ваться идея о развертывании борьбы на два фронта: против меха ницистов и формалистов. Вслед за этими молодыми марксистами вступили в конфронтацию с известными философами еще не сколько выпускников Института красной профессуры. Их пози ция была поддержана Сталиным в его беседе с членами бюро партячейки ИКП в декабре 1930 г. Так сложился блок открытых сторонников сталинистской партийности и сторонников кадро вых перестановок в редколлегии журнала «Под знаменем мар ксизма», в других журналах и в марксистских учреждениях;

изме нения коснулись всей научной работы и содержания преподава ния марксизма.

Наступило время, когда философы-марксисты, только недавно включившиеся в настоящее философское творчество, вынуждены были менять свою исследовательскую ориентацию: чаще всего это была история философии или истории естествознания. Но и такая внутрифилософская миграция не всегда помогала. Оставались прежние их публикации, которые служили предметом пристрастно го разбора со стороны тех, кто ставил и «конкретизировал» новые задачи.

Остановимся на организованной «сверху» компании по «разо блачению вредительства» в науке.

Приведем конкретные факты.

В начале 30-х гг. во главе Ассоциации институтов естествозна ния Комакадемии был выдвинут после смещения с этого поста О. Ю. Шмидта математик Э. Я. Кольман (он же в прошлом парт работник ЦК). Его же назначили главным редактором марксист ского журнала «Естествознание и марксизм».

Э. Я. Кольман провозгласил положение о том, что «филосо фия, естественные и математические науки так же партийны, как и науки экономические или исторические», и был рупором прове дения этого положения в жизнь. Он заявлял о «прогрессирующем» загнивании науки на Западе, о «ее неспособности разрешить ту или иную конкретную проблему». В статье «Вредительство в нау ке» он писал, в частности, что «подмена большевистской полити ки в науке, подмена борьбы за партийность науки либерализмом тем более преступна», что «носителями теорий являются маститые профессора». Далее следовали «махист Френкель в физике», «ви талисты Гурвич и Берг в биологии», «Кольцов в евгенике», «Вер надский в геологии». «Егоров и Богомолов в математике» — все 168 Глава VI.

они, по утверждению Кольмана, «выводят» каждый из своей нау ки реакционнейшие социальные теории»1. Профессор С. Вавилов, как указывал Кольман, фактически неверно и вразрез со взгляда ми Энгельса противопоставляет Галилея Кеплеру, а философ В. Ф. Асмус зачисляет категорию «вероятность» «или по штату провидения Божия, или имманентно творящей человеческой го ловы». Главный редактор журнала «Охрана природы» Н. Подъя польский, после Октября 1917 г., подготавливавший, кстати, дек рет об охране природы, был ошельмован Э. Кольманом за то, что предлагал объявить Ямскую степь заповедной. Примечателен ком ментарий к словам Н. Подъяпольского: «Первобытностью веет, и уносишься мыслями в доагрикультурное прошлое края».

Э. Кольман заключал: «Вот именно, "охрана природы" становится охраной от социализма». И еще он обобщал: «Таким образом, сущность всех вредительских теорий одна и та же. Иначе и быть не может — цель у вредителей всех мастей одна: срыв нашего со циалистического строительства, реставрация капитализма»2. Ка кой, оказывается, в СССР был широкий набор вредительств! Чем это не политический «наукообразный» донос в соответствующие государственные и партийные органы?

Одним из приводных ремней от этих органов к массам поли тически нейтральных ученых оказалась крупная по тем временам организация ВАРНИТСО (Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительст ву). Вначале эта организация действительно способствовала уста новлению мировоззренческого союза ученых. Ее возглавлял био химик А. Н. Бах. Но с конца 20-х гг. она резко повернула в сторо ну политизации ученых и, подобно руководству партии, вместо лозунга «Кто против буржуазии, тот с нами» выдвинула лозунг «Кто не с нами (т. е. кто не со сталинистами. — П. Л.), тот против нас».

Журнал «ВАРНИТСО» оказался заполненным статьями поли тических сторонников А. Н. Баха.

Возьмем статью профессора В. Коровина. Характерен заголо вок: «Ученые-вредители и задача ВАРНИТСО». Автор директивен:

«Представляется совершенно бесспорным, что политическое и всякое иное перевоспитание вредителей — задача априорно бес полезная, чтобы не сказать — вредная, как питающая различные иллюзии от толстовских и вплоть до донкихотских. Единственный Большевик. 1931. № 2. С. 78.

Там же. С. 75.

Марксизм в России и СССР способ обращения с вредителями — не проповедь обращения, но изоляция — и физическая, и общественная. Задача ВАРНИТСО здесь — не в заклеймении обнаруженного вредительства... но в предупреждении и сигнализировании вредительств назреваю щих. Первое для этого условие — максимальная зоркость и неос лабная бдительность. Брошенный одним из членов нашей Ассо циации... на совещании работников здравоохранения крылатый лозунг: «В деле раскрытия вредительств вызвать на соревнование ОГПУ отнюдь не является ни красным словцом, ни тем более па радоксом»1.

Теперь мы знаем: немало нашлось желающих (из тех, кто при числял себя к ученым) вступить в это «соревнование», которое длилось затем почти четверть века.

Эстафету «ВАРНИТСО» вскоре подхватил пришедший ему на смену журнал «Фронт науки и техники», главным редактором ко торого по-прежнему оставался А. Н. Бах. Со страниц этого журна ла в 1931 г. прозвучал тезис об обострении классовой борьбы и в науке по мере успехов в строительстве социализма в СССР. Эта установка реализовывалась, в частности, на собраниях студентов, молодых преподавателей и заводской «общественности», обсуж давших и осуждавших политические взгляды и мировоззрение «буржуазных» ученых. Была развернута кампания по переизбра нию профессоров (среди старейших ученых, взгляды которых были осуждены, оказался, например, и известный химик, профес сор 1-го МГУ Н. Д. Зелинский). От многих «немарксистов» требо вали, чтобы они в течение ближайших дней отказались от своих прежних убеждений и письменно заявили о своем переходе на марксистские позиции. Химик профессор Раковский на одном из обсуждений заявил: теперь такой момент, когда нужно выбирать между жизнью и смертью, а всякий, конечно, выберет жизнь.

Не так мало было в те годы и фактов фальсификации научных положений, и они касались не только философских текстов, но также текстов многих других наук: генетики, физики, химии, ма тематики и т. п. При этом почти никто из «нападавших» не вспо минал про научность или объективность, но везде звучали требо вания «беспощадно бороться с вредительством» и т. д.

Круто изменился характер дискуссии, проходившей в 20-е гг.

Если сначала эту внутринаучную философскую дискуссию можно было (хотя и несколько условно) считать «свободной», то с лета 1930 г., когда была опубликована в «Правде» «статья трех» — Ми ВАРНИТСО. 1930. № 9-10. С. 22-23.

170 Глава VI.

тина, Ральцевича, Юдина — и особенно с конца 1930 г. — после беседы Сталина с бюро ячейки Института Красной профессуры, философии и естествознания (при обсуждении этой беседы пер вым докладчиком был М. Б. Митин) — она стала носить явно ан тидемократический, политизированный характер. Профессор Я. И. Лифшиц, подобно многим другим политизированным уче ным, относительно спорящих сторон по философским проблемам медицины писал: «Представители меньшевиствующего идеализма и механицизма являются агентами троцкизма и правого уклона в медицинском лагере»1. Происходило насаждение политического антагонизма в философии и всей науке. Предпринимались попыт ки превратить философию в придаток политической партийной линии, в служанку политики. Наука, как и философия, насильст венно превращалась в военизированный «фронт». Устанавлива лась единозначная связь: «диктатура пролетариата (одна полити ка)» — «монополизм одного направления в науке» — «диктатура одного направления в философии». Приведем несколько подоб ных положений. И. И. Презент, осваивавший «новую» биологию Т. Д. Лысенко и ставший политическим и методологическим его советником (он, кстати, никогда не был философом), заявлял:

«Всякая истина классова... всякая научная теория классова»2.

Созвучны этому положению было немало и других более раз вернутых утверждений. Так Л. Звонов провозглашал: «Классовая борьба находит всегда политическое выражение в борьбе партий, а на фронте науки — в борьбе направлений»3. В «Философском словаре» (автор — Т. Ищенко) указывалось: «В классовом общест ве всякая теория, наука и философия так или иначе, прямо или косвенно... сознательно или бессознательно связаны с практикой вообще и с практикой классовой борьбы в особенности, и так же прямо или косвенно, сознательно или бессознательно в классовом обществе всякая наука и философия защищают интересы того или иного класса. Вот почему... борьба течений в науке и философии, которой заполнена их история, есть по существу борьба партий, защищающих и выражающих интересы и мировоззрение стоящих за их спиной классов»4. Несколько ранее (1929) аналогичное, хотя Диалектический материализм и медицина // Врачебное дело. 1931.

№ 19-20. Стб. 1001.

Презент И. И. Классовая борьба на естественно-научном фронте.

М.-Л., 1932. С. 7.

Звонов Л. Партийность философии. Л., 1932. С. 30.

Ищенко Т. Краткий философский словарь. Л., 1931. С. 134.

Марксизм в России и СССР и несколько иное по форме положение уже встречалось в печати:

«Диктатура марксизма есть руководство марксизмом всей обла стью строительства, жизни и знания, в частности всей областью научного исследования»1. В начале 30-х гг. положение о диктатуре марксизма в философии и науке оказывались опасным даже ста вить под сомнение.

Если считать, что с 1930 г. «выдающимся» был М. Б. Митин со своими ближайшими столь же молодыми друзьями, то следующее его признание не оставляет никакого сомнения в том, кто же был тогда «самым выдающимся». М. Б. Митин признавал в 1936 г.

в сборнике своих статей «Боевые вопросы материалистической диалектики» (а это были статьи, в основном «разоблачающие вре дительство» в философии и ставившие перед поколением «новых философов» новые партийные задачи): «Все работы этого сборни ка проникнуты одним стремлением, одной мыслью, одним жела нием: как можно лучше осмыслить и воплотить в жизнь указа ния... товарища Сталина по философским вопросам. В критиче ской части и в части положительного рассмотрения актуальных проблем марксистской философии я руководствовался одной иде ей: как лучше понять каждое слово и каждую мысль нашего люби мого и мудрого учителя товарища Сталина и как их претворить и применить к решению философских вопросов. И если хоть в ка кой-нибудь мере мне это удалось, я буду считать свою задачу вы полненной»2.

Каков же был характер «претворения» указаний Сталина, мы уже видели на фактах, касающихся обсуждений на собраниях с привлечением заводской молодежи мировоззрений старейших ученых, на фактах «разоблачений вредительства».

Как отмечал позже А. А. Максимов, в начале 30-х гг. в Ассо циации институтов естествознания Коммунистической академии «по указанию свыше» создавались «политическо-методологиче ские бригады» из молодых естественников и философов, в особен ности из тех, кто, окончив какой-либо медицинский или техни ческий институт, повышали затем свою квалификацию путем краткого обучения философии в ИКП философии. Создаваемые «методологические» бригады имели своей задачей проверку мето дологической (на самом деле политической) работы коллективов вузов и НИИ, выявление ошибочных концепций и определение новых путей деятельности. Главными вдохновителями этих бригад, Боммель Г. К. На философском фронте после Октября. С. 183.

Боевые вопросы материалистической диалектики. М., 1936. С. VIII.

172 Глава VI.

по его утверждению, были Митин и Кольман. (Следствием дея тельности таких бригад были понижение в должности, увольнение с работы и мн. др.) В числе негативных последствий деятельности этих «руководи телей» в течение двух-трех лет были закрытие философского и ес тественно-научного отделения Комакадемии, закрытие журнала «Естествознание и марксизм» и т. п. Особо следует отметить: по литическое давление на философов и естествоиспытателей вело к дискредитации философии и идеи союза философии и естество знания. В печатных выступлениях все больший удельный вес ста ли занимать вульгаризаторские и упрощенческие построения как ответ на требование «перестроить» свою науку на основе маркси стской методологии.

Под «руководством» Митина развертывалась борьба не только против конкретных философов, но и против целых научных дис циплин. В их число попала и формальная логика. В изданной под его руководством книге «Диалектический и исторический мате риализм» (1934) написано: «Формальная логика всегда была опо рой религии и мракобесия. Становится ясной враждебность и не примиримость диалектики и формальной логики»1. «Адвокатам формальной логики, доказывающим якобы "по Энгельсу", что формальная логика пригодна в обыденной домашней обстановке, нужно ответить: с этой домашней бытовой обстановкой, для кото рой хороша и формальная логика, мы боремся не менее, чем с ее логическим продуктом. Мы коренным образом перестраиваем быт, поднимая его до уровня великих задач социалистического строительства. Новый социалистический быт будет наряду со все ми процессами борьбы и социалистической перестройки жизни вырабатывать диалектическое мышление»2. «Метафизика и фор мальная логика в советских условиях являются методологической основой и правого и "левого" оппортунизма и контрреволюцион ного троцкизма»3. «Метафизика и формальная логика в советских условиях являются методологической основой и правого и "лево го" оппортунизма и контрреволюционного троцкизма»4.

Не нужно, однако, думать, будто одни только философы нано сили вред науке. Таких, как политизирующие естественники, было намного больше. И дело не только и не столько в близости Мишин М. Б. Диалектический и исторический материализм. М., 1934.

С. 223.

Там же. С. Там же. С. 225.

Там же.

Марксизм в России и СССР некоторых из них к деятелям аппарата ЦК партии (или в худшем случае МК партии). Небольшая горстка философов после репрес сий против философов-«уклонистов» все уменьшалась. Дело, на верное, в обширности самого поля науки и необходимости руко водству партии и Сталину везде иметь еще свои внутринаучные «культы личности», «единственные направления». Не случайно со страниц специальных журналов появлялись заявления типа утвер ждения В. Р. Вильямса, будто только его (и никакие другие) сево обороты являются «типично социалистическими». Именно подоб ные, а не противоположные направления (в данном случае Тулай кова и Прянишникова) получали официальную поддержку.

Наукой, которой больше всех, наверное, досталось за «буржу азность», «метафизику» и «идеализм», и даже за то, что она, види те ли, вообще и не наука, была генетика. Вот посмотрите, что го ворил о ней отнюдь не философ, а специалист-биолог профессор С. Н. Ковалевский еще до Лысенко: «Теория гена приводит к при знанию "творца" органического мира, т. е. Бога. Она как нельзя больше соответствует современному направлению западноевро пейской (буржуазной) науки, стремящейся согласовать науку с ре лигией в противовес большевизму... трудно понять, как марксизм может мириться с теорией гена... Неправильно генетику называть "дрозофильской наукой". Правильное ее название должно быть не наука, а "дрозофильская забава". Она создана пресытившейся жизнью золотой верхушкой американской буржуазии, нашедшей в выращивании уродцев дрозофилы новый источник нервного возбуждения. Если раньше денежная аристократия строила двор цы для любовниц и ради любовных утех, то импотентная в этом отношении указанная выше прослойка американской буржуазии строит дворцы для щекочущих нервы занятий с выведением дро зофильских уродцев. И если чистая наука признала эту забаву за науку, то это может только свидетельствовать об упадочном со стоянии ее»1. Статья напечатана в этом журнале «в порядке дис куссии», однако навешивание политических ярлыков (ни одного философского довода здесь, как видите, нет) и бранные тирады, почерпнутые вовсе не из научного лексикона, выводят ее за рамки научной дискуссии и ставят в один ряд по существу с пролеткуль товскими статьями тех лет. И если мы критиковали и критикуем Лысенко за активное участие в разгроме генетики в СССР, то надо видеть, что сама-то «лысенковщина» появилась не в год культа личности самого Лысенко, но гораздо ранее. Основы ее — внена учные и внефилософские.

Ковалевский С. Н. Генетика и коннозаводство // Коневодство и конно заводство / гл. ред. С. М. Буденный. 1930. № 1. С. 5, 13.

174 Глава VI.

При содействии политического центра не только создавались предпосылки для разгрома генетики, агрохимии, психоанализа, теории относительности и многих других наук, но и совершался сам такой погром. Тоталитарная пирамида, ее высота определяет ся, очевидно, «высотой» Вождя: если у него низкий уровень, то и вся пирамида низка. Верно замечено, что с семинаристским об разованием, с семинаристской вышки невозможно было Сталину и его подручным видеть сущность и будущее новых наук. «Неве жество, — как справедливо отметил Н. Федоренко, длительно вре мя работавший со Сталиным, — не способно примириться с тем, что оно чего-то не постигает. Ограниченность инстинктивно пре зирает предмет своего непонимания, рисуя его врагом»1.

Врагами политического режима представлялись не только нау ка, но и многие ее представители.

Такая проблема была не столь сложной для сталинистов;

ими крепко было усвоено его наставление: «Нет человека — нет и про блемы». В тюремных застенках оборвались жизни видных ученых Н. И. Вавилова, Н. М. Тулайкова, Г. К. Мейстера, Э. Бауэра и мно гих других.

По делу так называемой Трудовой крестьянской партии, с кото рой якобы был связан директор Института сельскохозяйственной экономики при Тимирязевской академии А. В. Чаянов, не так дав но было реабилитировано, как сообщалось, свыше тысячи человек;

оказалось, что самой-то этой партии вообще не существовало.

Сама обстановка государственного террора действовала угне тающе на ученых и на развитие науки и философии. Академик И. П. Павлов в одном из своих писем в правительство на имя В. М. Молотова писал: «Беспрерывные и бесчисленные аресты де лают нашу жизнь совершенно исключительной. Я не знаю цели их (есть ли это безмерное усердное искание врагов режима, или ме тод устрашения, или еще что-нибудь), но не подлежит сомнению, что в подавляющем большинстве случаев для ареста нет ни малей шего основания, т. е. виновности в действительности. А жизнен ные последствия факта повального арестования совершенно оче видны. Жизнь каждого делается вполне случайной, нисколько не рассчитываемой. А с этим неизбежно исчезает жизненная энер гия, интерес к жизни»2.

Федоренко Н. Ночные беседы // Правда. 1988. 23 окт.

Протестую против безудержного своевластия. Переписка академика И. П. Павлова с В. М. Молотовым: публикация В. Самойлова и Ю. Виногра дова // Советская культура. 1989. 14 янв. С. 10.

Марксизм в России и СССР Сталин фактически стоял над партией. Его политика нанесла непоправимый ущерб науке и философии.

Желающим подробнее узнать об описанном выше периоде нашей науки рекомендуем познакомиться с работами: «Трагические судьбы: репрессиро ванные ученые Академии наук СССР» (М., 1995);

Философские исследова ния (1993. № 3, 4) («Наука и тоталитарная власть»);

Д. Журавский. «Террор» (Вопросы философии. 1993. № 7).

В результате развернувшихся и продолжавшихся в течение 30-х гг. репрессий были расстреляны (в разные годы) Н. И. Буха рин, В. А. Ваганян, Н. А. Карев, Я. Э. Стэн, Б. М. Гессен, И. К. Луппол, И. И. Агол, С. Ю. Семковский и др. Погибли П. А. Флоренский и Г. Г. Шлет. Умер в лагере Л. П. Карсавин. Был отправлен на строительство Беломорканала, потерял там здоровье и зрение А. Ф. Лосев.

Положение о классовости философии и естествознания, как видим, не было столь нейтральным, как это иногда представляет ся: оно касалось судеб многих людей, в том числе филосо фов-марксистов.

Коснулось оно и создававшихся с большим трудом целых мар ксистских учреждений и организаций.

Было распущено Общество воинствующих материалистов-фи лантропов. Ликвидирован Тимирязевский научно-исследователь ский институт, расформирована (в середине 1932 г.) Ассоциация институтов естествознания при Коммунистической академии, а через некоторое время сама Коммунистическая академия вли лась в состав Академии наук СССР.

Был ликвидирован Институт красной профессуры естество знания.

На заседании дирекции Института философии Комакадемии 23 июня 1933 г. отмечалось: «После ликвидации ИКПЕ (Институ та красной профессуры естествознания. — П. А.) и Ассоциации ес тествознания при Комакадемии, после закрытия журнала «За мар ксистско-ленинское естествознание» (пришедшего в 1931 г. на смену журналу «Естествознание и марксизм») — сейчас по суще ству нигде нет непосредственного руководящего центра или такой организации, которая занималась бы вплотную этими вопросами, и в первую очередь вопросами теоретического естествознания»1.

Странным было положение философии при тоталитаризме:

она по приданному ей статусу государственной идеологии должна была бы интенсивно развиваться, но, с другой стороны, отсутст Архив АН СССР. Ф. 355. Оп. 5. Ед. хр. 22. Л. 20.

176 Глава VI.

вие свободы, которое сопровождало тоталитаризм, не позволяло ей развиваться даже в малых пределах.

ЦК партии и Сталин толкали философию на то, чтобы в цен тре их научной проблематики были проблемы текущей аграрной прежде всего политики, внутрипартийной борьбы, диктатур про летариата, функций государства. Поскольку эти проблемы не изу чались научно, а «привязывались» неизменно к политике, то и по лучалось, что философия — это та же политика, только дополняе мая определенным количеством старых, уже известных банальных фраз. И некоторые философы (Митин, Юдин) из философов пре вращались в политиков.

Официальная философия вырождалась в какое-то идеологизи рованное образование.

Между тем мыслящие философы создавали свои труды, не рассчитывая даже на их публикацию (вспомним хотя бы А. П. Карсавина, Г. Г. Шпета, П. А. Флоренского, А. Ф., Лосева, М. М. Бахтина). Это была настоящая русская философия, но под польная. Другой, с ней идущей рядом, была философия русского зарубежья, которой тоже не находилось места в России. Филосо фия российская все же была.

И если тоталитаризм не совместим с наукой, то он столь же, если не более, не совместим с подлинной философией.

Иногда спрашивают: почему же в 30-х гг., когда официальная философия фактически переставала быть философией, а две дру гие ветви российской философии не дотягивались до корней нау ки, — почему же все-таки естественная наука развивалась, пере хватывая не раз инициативу Запада? Вопрос требует обстоятельно го размышления. Коснемся лишь двух причин.

1. Методологическая даровитость, широта мировоззрения на ших старых кадров — ученых. Философия, как мы уже отмечали, действует при конструировании гипотезы или теории, как и при решении конкретных задач, не всей системой своих понятий, а лишь фрагментарно и только тогда, когда в тех или иных поня тиях действительно нуждается ученый. А опыт положительного взаимодействия науки и философии уже имелся в первой четверти XX столетия.

2. Большое значение имел также «задел» 20-х гг.: создание множества прикладных научно-исследовательских институтов, подкреплявших теоретические дисциплины и не позволявших то талитаризму слишком глубоко проникать в прикладную науку (и все-таки ему удалось добраться до А. Н. Туполева и мн. др.).

Марксизм в России и СССР Мы уже высказали свою точку зрения по вопросу о том, что якобы философия (марксистская) несет ответственность за стали низм, за «фашизм», за бывший в нашей стране тоталитарный ре жим. Еще раз повторим: 1) нельзя смешивать отдельных полити зированных тогда философов и философию;

2) как религию ис пользовала инквизиция, а медицину — германский фашизм, так и в нашей стране дело обстояло наоборот: не философия рождала политический режим, а политические деятели — режим и соответ ствующие политические идеи.

Свое поколение Э. Кольман впоследствии в книге «Die verirrte Generation» (1979) назвал заблуждающимся поколением. Но за блуждалась лишь некоторая его часть, имевшая политическую власть или сливавшаяся с ней.

Тоталитарный режим может произрастать практически на лю бой теоретической и партийной основе (тому примеры — не толь ко СССР). В основе тоталитаризма может лежать любая филосо фия (рационалистическо-диалектическая, позитивистская, экзи стенциалистская, вульгарно-материалистическая, прагматическая и т. п.), по политической окраске якобы демократическая. Вдума емся получше в мудрое выражение: «Даже сатана может цитиро вать Священное Писание в своих интересах». Но каким бы ни был тоталитаризм (в том числе и некоммунистический), нужно созда вать реальные, а не мифические заслоны на его пути.

Однако вернемся к началу 30-х гг. и рассмотрим взаимоотно шение философов и естественников.

Прошедшая в 20-х гг. дискуссия между «механистами» и «де боринцами» (или «диалектиками»), а также II Всесоюзная конфе ренция марксистско-ленинских научных учреждений возбудили большой интерес естественников, не являвшихся по общему ми ровоззрению марксистами, к философии марксизма. К новому де сятилетию значительная их часть стала настолько активной в от ношении общей методологии, что предпринимались реальные по пытки применения марксистской философии к частнонаучным проблемам. Новая же линия Коммунистической партии и некото рых философов, направленная на усиление «классового духа» кон кретных исследований (а это была едва ли не главная причина по ворота внимания к марксизму), приводила нередко к вульгариза торской трактовке марксистской философии. Кроме того, в эти годы им мало в чем могли помочь философы, знакомые с кон кретными науками: репрессии посеяли страх среди них в отноше нии творческих философских исследований. Сформированный с большим трудом отряд марксистов-философов и марксистов-ес 12- 178 Глава VI.

тественников стал быстро уменьшаться. Еще в 1930 г.

О. Ю. Шмидт отмечал: «Одним из интереснейших фактов совре менности является спрос на философов-марксистов среди естест венников. Этот спрос не удовлетворен и в ничтожной степени.

Философы (особенно подготовленные в естествознании) принад лежат к наиболее редким разновидностям на рынке интеллекту ального труда»1. На философов нередко стали смотреть как на по литкомиссаров.

Движение естественников в научно-марксистской философии, вызванное, между прочим, и самими философами-марксистами 20-х гг., оказалось недостаточно направляемым, стихийным, бро шенным на произвол судьбы. Уже в 1930, 1931 и особенно в 1932 гг. возникла философская «миграция» — опасность полу чить партийный ярлык и подвергнуться репрессиям вынуждала все большее число философов и естественников переходить всеце ло либо в историко-философскую или историко-научную пробле матику, либо в узкие частнонаучные проблемы, туда, где можно было как-то обойтись без философских выводов. И все же требо вание обязательной партийности по-своему выполнялось рядом ученых. Примерно так выглядят причины, в результате которых в журналах и в устных выступлениях появились ранее вообще не мыслимые с такими названиями работы: «Диалектический мате риализм и пол новорожденных», «Материалистическая диалектика и рыбное хозяйство», «Диалектика ферментного процесса», «За чистоту марксистско-ленинского учения в хирургии» и т. п.

Такой «марксизм» уже не смог стерпеть даже самый высший орган партийной власти, хотя очевидно было, что сталинистская партийность и репрессии среди марксистов и естественников не избежно приведут к развалу всей работы по развитию и укрепле нию творческих связей философов-марксистов и естественников.

Вскоре было, по-видимому, дано указание заведующему отделом культуры ЦК ВКП(б) А. И. Стецкому выступить с директивной статьей в «Правде» против «неверного» понимания линии партии.

По-видимому, кроме А. И. Стецкого, кому-то еще «в верхах» нуж но было, подобно «отбою» в темпах коллективизации, дать неко торый отбой в области культуры (но, конечно, не в отношении массовых репрессий философов и ученых). Статья А. И. Стецкого была перепечатана в ряде других газет и журналов. «Показать бес партийным, как вести доменный процесс на основе марксиз Шмидт О. Ю., Проблема научных кадров // Вестник Коммунистической академии. 1930. Кн. 37—38. С. 23.

Марксизм в России и СССР ма-ленинизма, — писал А. И. Стецкий, — мы не можем. И тот, кто берется за это, — тот шарлатан. Самое большее, что можно сделать, — это показать, как конкретно применял К. Маркс фило софский метод в политэкономии, в чем существо философского метода вообще. А те научные работники, которые искренне пере ходят к нам, учась у Маркса и Ленина, — они позаботятся и поду мают над тем, как в своей области применять диалектический ме тод на основе имеющихся у них знаний, фактического материала, действительного понимания проблем своей науки». Статья А. И. Стецкого была важной в тех условиях. Хотя в ней было не мало принятых в те годы официальных стереотипов, а имена вуль гаризаторов, возглавлявших тогда кампанию по немедленной по литизации науки (в первую очередь следовало бы назвать Стали на, Митина, Кольмана), не назывались, все же она на какое-то время поубавила пыл сторонников немедленной сталинизации философии, науки и культуры. (Следует сказать, что вскоре сам А. И. Стецкий, будучи сторонником политической линии Н. И. Бухарина, был расстрелян. Одно из последних его выступле ний — доклад в Большом театре в связи с 12-й годовщиной со дня смерти В. И. Ленина 21 января 1936 г.) Резкая и в целом объективная критика упрощенчества и вуль гаризаторства в вопросах взаимосвязи политики, философии и ес тествознания создали (на некоторое время) более приемлемые ус ловия для разработки философских проблем, хотя, и это нужно еще раз подчеркнуть, от философов по-прежнему требовалось проведение в своих исследованиях и публикациях линии борьбы «на два фронта» и неуклонного следования сталинистской пар тийности.

Как положительный момент следует отметить публикацию ряда работ.

В эти годы вышли в свет книга М. 3. Селектора «Диалектический материа лизм и теория равновесия» (М.-Л., 1934), книга А. А. Максимова «Ленин и естествознание» (М.-Л., 1933), сборник статей к десятилетию со дня смерти В. И. Ленина «Памяти В. И. Ленина» (редакторы Н. И. Бухарин и А. М. Деборин) (М.-Л., 1934), Е. П. Ситковского «Об основных чертах марксистского диалектического метода» (М., 1939), Г.Ф.Александрова «Очерки истории новой философии на Западе» (М., 1939), «Краткий очерк истории философии» (С. Батищев, И. Луппол, О. Трахтенберг и др.) (М., 1940) и др. Институт философии приступил в конце 30-х гг. к изданию книг серии «Классики русской философии».

Наиболее значительной и серьезной монографией философов-марксис тов 30-х гг. можно считать монографию декана философского факультета МИФЛИ, недавно приехавшего из Болгарии, Тодора Пашгова (П. Досева) «Теория отражения. Очерки по теории познания диалектического материа лизма» (М., 1936).

12* 180 Глава Интересной, содержащей много новой информации, почерпнутой из ес тественных наук и удачно философски обобщенной, была книга декана фи лософского факультета МИФЛИ Ф. И. Хасхачиха «Материя и сознание» (М., 1940).

И все же, несмотря на некоторые положительные результаты научной работы (Т. Павлов, Ф. И. Хасхачих), исследования про блем философии стали малочисленными (в сравнении, напри мер, с периодом конца 20-х гг.), а их уровень неуклонно снижал ся. Можно говорить о резком спаде такой работы. В 1937 г. жур нал «Большевик» (центральный орган партии) опубликовал статью философа Б. П. Ситковского о работе редакции журнала «Под знаменем марксизма», в которой анализировалось содержа ние журнала за 1936 г. и частично за 1937 г. и делался вывод:

журнал «не выполняет самых элементарных требований, которые к нему предъявляются», ведение журнала «неудовлетворитель ное»1. «Большевик» указал на заметное ухудшение исследований в области философии и философских проблем естествознания.

«В журнале до некоторой степени подменяется задача пропаган ды материалистической диалектики среди естествоиспытателей помещением узко эмпирических статей, не имеющих широкого философского значения»2.

В октябре 1939 г. редакция журнала «Под знаменем марксиз ма» провела совещание по генетике. В ходе дискуссии обсужда лись проблемы эволюционной теории, основные закономерности теории наследственности, проблема гена и т. д. В конце 30-х гг.

прошли также другие дискуссии, например по физике, которые принесли физикам и философам некоторую пользу.

Нужно отметить, что к середине 30-х гг. было сделано немало в организационном отношении, чтобы пропагандировать идеи ос новоположников марксизма. Так, середина 30-х гг. прошла в раз вертывании массовой учебы научных кадров в области философии марксизма. В 1933 г. в Воронеже был открыт марксистско-ленин ский университет для научных работников. Слушателям были прочитаны курсы лекций по истории философии, диалектическо му и историческому материализму, диалектике природы и другим дисциплинам, проведены спецсеминары по философии и истории партии. К 1936 г, в СССР работало 24 таких университета, в кото рых обучалось 5 тысяч научных работников. Существовало около 2200 кружков по философии, охватывавших свыше 35 тысяч науч Большевик. 1937. № 3. С. 95—96.

Там же. С. 94.

Марксизм в России и СССР ных работников при вузах и научно-исследовательских институ тах1.

В 1938 г. публикуется новое издание, написанное другими ав торами, — «История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс». В связи с выходом этой книги было принято специальное постановление ЦК с требованием уси ления идеологической закалки кадров. В книгу был помещен фи лософский параграф «О диалектическом и историческом материа лизме», написанный, как утверждалось, Сталиным. Здесь, в част ности, заявлялось о различных функциях метода и теории марксистской философии: метод познания явлений природы — диалектический, а понимание этих явлений — материалистиче ское;

исторический же материализм представлялся как распро странение положений диалектического материализма на изучение общественной жизни. Нам нет необходимости раскрывать струк туру этой статьи: она фактически воспроизводилась вплоть до 70-х гг. в каждом учебнике и многим известна. Кроме того, на званные в начале данной главы нашей работы теоретические ошибки марксизма, например в трактовке основных законов диа лектики, практики, проблемы человека и др., полностью относят ся к этой статье Сталина (закон отрицания отрицания, или закон диалектического синтеза, кстати, им даже не упоминался). Попу лярная и не без серьезных огрехов статья, нацеленная прежде все го на пропаганду основ марксистской философии, превратилась затем в некий эталон, на который требовали от философов рав няться в их научно-исследовательской деятельности. Это явилось одной из причин (как и некоторые другие причины) резкого спада философской продукции 30-х гг.

В конце 30-х — начале 40-х гг. в стране усилились выступле ния философов, биологов, медиков с критикой фашистской идео логии, особенно расизма. В период Великой Отечественной вой ны выходят работы Г. Ф. Александрова «Библия людоедов» (1941), Б. Э. Быховского «Дипломированные лакеи фашизма. Фашизм и философия» (журнал «Под знаменем марксизма». 1941.

№9—10), Г.И.Петрова «Расовая теория германского фашизма» (1941), Б. М. Завадовского «Фашизм — враг науки, культуры и ци вилизации» (1942) и др. Философы и естественники выступили в едином ряду против идеологии фашизма и внесли значительный вклад в пропаганду идей гуманизма, в защиту общечеловеческих ценностей.

См.: Под знаменем марксизма. 1936. № 2—3. С. 171.

182 Глава VI.

В то же время продолжалась и сугубо теоретическая работа фи лософов, хотя для них условия имелись далеко не благоприятные.

В годы войны в 1943 г. вышел в свет 3-й том «Истории филосо фии» (под редакцией Г. Ф. Александрова, Б. Э. Быховского, М. Б. Митина и П. Ф. Юдина). Этот том был посвящен филосо фии первой половины XIX в. и его большая часть отводилась из ложению и анализу немецкой классической философии. Среди его составителей — В. Ф. Асмус, Б. С. Чернышев, Л. И. Аксель род, М. М. Григорьян, О. В. Трахтенберг, М. А. Дынник, Ш. И. Нуцубидзе и др. Вместе с вышедшими незадолго до начала Отечественной войны в 1941 г. двумя томами (первый — по фило софии античного и феодального общества, второй — по филосо фии XV—XVIII вв.) он составил солидное научное исследование всей мировой философии. Это был первый уникальный в своем роде марксистский труд, какого еще не было в стране. Все три тома были отмечены Сталинской премией (однако, вскоре, с третьего тома ввиду его «идеологических ошибок» эта премия была снята). В постановлении ЦК партии от 1 мая 1944 г. «О не достатках в научной работе в области философии» этот том, как и вся работа Института философии, был подвергнут критике. Тем не менее все три тома «Истории философии» до сих пор считают ся профессионалов-философов едва ли не лучшими, что на писано марксистами в области истории философии.

В годы войны вышел ряд работ по истории русской филосо фии (здесь выделялись работы В. С. Кружкова).

В Институте философии в 1943 г. развертывалась подготовка издания учебника по логике.

В годы Великой Отечественной войны многие молодые фило софы ушли на фронт в составе частей народного ополчения;

из них мало кто остался в живых. Значительная часть высокопрофес сиональных философов также сражалась на фронте (пример — бывший декан философского факультета МИФЛИ Ф. И. Хасха чих, погибший в ноябре 1942 г.).

Несмотря на суровую обстановку, когда решался вопрос о судьбе страны, предпринимались все же меры по организацион ному обеспечению подготовки кадров философов и по активиза ции научных исследований (об этом свидетельствуют уже приве денные факты). Еще один факт: когда фашистские войска уже по дошли к Москве и готовились к ее штурму (а Советская армия начинала готовиться к контрнаступлению) — именно в этот, каза лось бы, самый не подходящий для развития культуры момент, в начале декабря 1941 г., проводится важное для судьбы марксист Марксизм в России и СССР ской философии мероприятие — воссоздается философский фа культет МГУ (на основе слияния МИФЛИ с МГУ в Ашхабаде).

Философский факультет МГУ стал подготавливать кадры по фи лософии с широким общенаучным профилем.

В первые послевоенные годы проводится кампания по борьбе с космополитизмом, усилению влияния марксизма в сфере естест вознания, гуманитарных наук и философии.

Выходят постановления ЦК партии по журналам «Звезда» и «Ленинград», по улучшению репертуара драматических театров и др.

Особое значение для философов имела дискуссия по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии».

На дискуссии по книге Г. Ф. Александрова центральным было выступление А. А. Жданова (его доклад, кстати, просматривался Сталиным). В докладе было отмечено, что на философском фрон те отсутствует развернутая критика и самокритика, имеются фак ты безыдейности в работе, факты раболепия, низкопоклонства пе ред буржуазной философией;

философская продукция недоста точна по количеству и слаба по качеству;

монографии и статьи по философии — редкое явление. Говоря о книге Г. Ф. Александрова, А. А. Жданов показал недопустимость объективизма, отступления от принципа партийности при оценке взглядов буржуазных фило софов. Была подчеркнута необходимость преодоления отставания как в обобщении явлений современной общественной жизни, так и в обобщении современных достижений естествознания. Одним из результатов дискуссии было возобновление издания философ ского журнала (журнал «Под знаменем марксизма» был закрыт в 1943 г.). С 1947 г. начал выходить журнал* под названием «Вопро сы философии» (первым главным редактором журнала стал в 1947—1949 гг. Б. М. Кедров).

В 1948 г. прошла дискуссия в ВАСХНИЛ, где с докладом вы ступил Т. Д. Лысенко. Философов обязывали поддержать критику «вейсманизма-морганизма». Однако, за исключением лишь не скольких философов, такую поддержку партийным органам орга низовать не удалось.

Философы все в большем количестве переходили от пропагандистской работы к исследованию диалектики как метода и теории познания и к изу чению истории русской философии.

М. М. Розенталь издал книги «Философские взгляды Н. Г. Чернышев ского» (М., 1948), «Марксистский диалектический метод» (М., 1951), «Во просы диалектики в "Капитале" Маркса» (М., 1955);

М. А. Леонов — «Марк систский диалектический метод» (М., 1947), «Очерк диалектического мате риализма» (М., 1948);

Б. М. Кедров — «Энгельс и естествознание» (М., 184 Глава VI.

1947), статьи «Об отношении логики к марксизму» (Вопросы философии.

1951. № 4);

В. С. Степин — «Современный позитивизм и частные науки» (Минск, 1943), «В. И. Ленин и физика XX века» (М., 1947), «Против субъек тивизма в квантовой механике» (Киев, 1953), «Философские вопросы кван товой механики» (М., 1956);

А. А. Максимов — «Очерки по истории борьбы за материализм в русском естествознании» (М., 1947);

Г. Ф. Александров — «О современных буржуазных теориях общественного развития» (М., 1946), «Диалектический материализм» (М., 1953);

И. В. Кузнецов — «Принцип со ответствия в современной физике и его философское значение» (М.—Л., 1948);

П. В. Копнин — «Эксперимент и его роль в познании» (Вопросы фи лософии. 1955. № 4);

В. В. Соколов — «Вольтер» (М., 1955);

М. Т. Иовчук — «Ленинизм и русская материалистическая философия» (М., 1951);

Г. В. Пла тонов — «Мировоззрение К. А. Тимирязева» (М., 1951);

вышел в свет учеб ник «Исторический материализм» под ред. Ф. В. Константинова (М., 1950) и др.

Следует отметить, что к концу рассматриваемого периода со ветские философы в теоретическом отношении в известной мере наверстали то отставание, которое по не зависящим от них причи нам началось с конца 30-х гг. Несколько медленнее, чем нужно было бы, исследовались философские вопросы философии и осо бенно новейшие течения в современной западной философии.

Фактически совсем не исследовались философские концепции русского зарубежья.

В стране появились (впервые после 1930 г.) публикации А. Ф. Лосева, не укладывавшиеся в рамки марксистской парадиг мы. Продолжал свою фактически подпольную работу М. М. Бах тин. Репрессии хотя и касались философов (А. Г. Спиркин — с 1941 г., Г. Г. Андреев — с 1943 г., Е. П. Ситковский — с 1943 г.

и др.), но их число несколько уменьшилось. Внимание ЦК партии и Сталина было переключено в основном на партийные кадры («ленинградское дело») и на подготовку широкомасштабного «дела врачей».

Философская работа в послесталинский период (середина 50-х — конец 80-х гг.) Положение стало изменяться в лучшую сторону с середины 50-х гг., после доклада Н. С. Хрущева на XX съезде партии по культу личности Сталина. Наступила так называемая «хрущевская оттепель». Открылась возможность для более свободных выступ лений, дискуссий, для публикации научных работ, для установле ния деловых контактов с Западом. Партийность как принцип ра боты хотя и остался, однако его уже можно было трактовать более широко — как социальную направленность мировоззренческой Марксизм в России и СССР позиции субъекта. И все же вторая половина 50-х гг. и 60—70-е гг.

проходили под знаком «непримиримой» борьбы с отступлениями от догм марксизма и под требованием «решительного разоблаче ния» буржуазной идеологии. И хотя репрессии были осуждены высшим органом партии, все же, хотя и в другой форме, они су ществовали в течение всего рассматриваемого периода. Так, в 1956 г. был подвергнут репрессиям философ Э. Г. Юдин (был освобожден из заключения в 1960 г. и получил возможность вер нуться к профессиональной научной работе лишь в 1964 г.), выну ждены были эмигрировать А. А. Зиновьев1 и А. М. Пятигорский (1974). Сталинистская традиция просматривалась в течение ряда лет и в проведении дискуссий среди философов. К такой дискус сии относилось, например, обсуждение монографии директора Института философии П. В. Копнина «Философские идеи В. И. Ленина и логика». Книга вышла в свет в 1969 г., а дискуссия проводилась в марте 1970 г. Она проходила под непосредственным контролем секретаря ЦК КПСС М. А. Суслова. Книга подверглась «разносной» критике, однако на заключительном этапе был дан «отбой» решению, в проекте которого значились «оргвыводы».

В начале данного периода было принято ценное решение: во всех вузах вводилось преподавание диалектического и историче ского материализма. Подготовка кадров для преподавателей этой дисциплины осуществлялась на философских факультетах МГУ, ЛГУ, а затем и в Ростовском и Свердловском университетах. Были открыты философские факультеты в нескольких других городах.

Кафедры вузов, как и философские факультеты, а также институ ты философии развернули большую научно-исследовательскую работу по философии.

Одним из самых заметных явлений этого периода явилось соз дание «Философской энциклопедии» (главный редактор — Ф. В. Константинов);

первый ее том вышел в 1960 г., пятый — в 1970 г. Заместителем главного редактора был назначен А. Г. Спиркин, в состав редколлегии вошли В. Ф. Асмус, Б. Э. Бы ховский, Б. М. Кедров, П. В. Копнин, М. Т. Иовчук, И. В. Кузне цов, А. Д. Макаров, X. Н. Момджян, А. Ф. Окулов, Е. П. Ситков ский, В. П. Тугаринов и др. «Философская энциклопедия» сплоти ла значительный коллектив философов и по своему теоретическому уровню вплоть до начала первого десятилетия III тысячелетия оста валась высокотеоретичным изданием.

В этот период издаются: книги А. Ф. Лосева «История античной эстети ки (ранняя классика)» (М., 1963), «Бытие — имя — космос» (М., 1993) (пер А. А. Зиновьев находился в эмиграции 21 год.

186 Глава VI.

вая книга из его восьмитомника, увидевшего свет в 90-е гг.);

П. В. Копни на — статья «Понятие мышления — кибернетика» (Вопросы философии.

1961. № 2), книги «Диалектика как логика» (Киев, 1961);

«Введение в марк систскую гносеологию» (Киев, 1966);

«Логические основы науки» (Киев, 1968);

«О природе и особенностях философского знания» (Вопросы филосо фии. 1969. № 4);

«Диалектика как логика и теория познания. Опыт логи ко-гносеологического исследования» (М., 1973);

Э. В. Ильенкова «Диалек тика абстрактного и конкретного в "Капитале" Маркса» (М., 1960);

«Об идолах и идеалах» (М., 1968);

«Диалектическая логика» (М., 1974;

2-е изд. — 1984);

сборник «Философия и культура» (М., 1991);

А. Б. Спиркина «Курс марксистской философии» (М., 1963);

«Сознание и самосознание» (М., 1972);

В. С. Готта. «О неисчерпаемости материального мира» (М., 1968);

«Философские основания естественных наук» (М., 1976);

Д. П. Горского «Проблемы общей методологии наук и диалектическая логика» (М., 1966);

И. В. Блауберга, Э. Г. Юдина «Становление и сущность системного подхо да» (М., 1973);

В. Н. Садовского «Основания общей теории систем» (М., 1974);

М. В. Мостепаненко «Философия и физическая теория» (Л., 1969);

А. Д. Урсула «Философия и интегративно-общенаучные процессы» (М., 1981);

В. Н. Сагатовского «Основы систематизации всеобщих категорий» (Томск, 1973);

А. П. Шептулина «Система категорий диалектики» (М., 1967);

A. И. Уёмова «Системный подход и общая теория систем» (М., 1978);

Э. М. Чудинова «Природа научной истины» (М., 1977);

А. М. Коршунова, B. В. Мантатова «Теория отражения и эвристическая роль знаков» (М., 1974);

М. К. Мамардашвили «Картезианские размышления» (М., 1993);

«Диалектика научного познания. Очерк диалектической логики» / рук. авт.

колл. Д. П. Горский (М., 1978);

В. В. Соколова «Средневековая философия» (М., 1979);

«Европейская философия XV—XVI11 вв.» (М., 1984);

С. Т. Мелю хина «Материя в ее единстве, бесконечности и развитии» (М., 1966);

В. А. Лекторского «Субъект, объект, познание» (М., 1980);

А. Ф. Зотова «Структура научного мышления» (М., 1973);

«Буржуазная философия нау ки» (в соавт.) (М., 1978);

А. С. Богомолова «Англо-американская буржуазная философия эпохи империализма» (М., 1964);

«Немецкая буржуазная фило софия после 1865 г.» (М., 1969);

«Диалектический логос: становление антич ной диалектики» (М., 1982);

В. Н. Кузнецова «Жан-Поль Сартр и экзистен циализм» (М., 1969);

«Французская буржуазная философия XX века» (М., 1970);

«Французское неогегельянство» (М., 1982);

«Немецкая классическая философия второй половины XVIII — начала XIX веков» (М., 1989);

В. Ф. Асмуса «Немецкая эстетика XVIII в.» (М., 1963);

«Проблема интуиции в философии и математике» (М., 1965), «Иммануил Кант» (М., 1973);

«Ан тичная философия» (М., 1976);

Н. В. Мотрошилова «Путь Гегеля к "науке логики"» (М., 1984);

В. В. Налимова «Спонтанность сознания. Вероятност ная теория смыслов и смысловая архитектоника личности» (М., 1989);

«В поисках иных смыслов» (М., 1994);

И. С. Нарского «Западноевропейская философия XVIII века» (М., 1973);

«Западноевропейская философия века» (М., 1974);

«Западноевропейская философия XIX века» (М., 1976);

«Современные проблемы теории познания» (М., 1989);

Т. И. Ойзермана «Проблемы историко-философской науки» (М., 1962), «Главные философ ские направления» (М., 1971), «Философия Канта», М., 1974);

А. В. Потем Марксизм в России и СССР кина «О специфике философского знания» (Ростов-на-Дону, 1973);

A. А. Гусейнова «Социальная природа нравственности» (М., 1974);

«Этика Аристотеля» (М., 1984);

«Язык и совесть» (М, 1996);

В. С. Степина «Станов ление научной теории» (Минск, 1976);

«Философская антропология и фило софия нации» (М., 1992);

Ю. В. Ивлева «Логика» (М., 1976);

«Модальная ло гика» (М., 1991);

В. С. Барулина «Соотношение материального и идеального в обществе» (М., 1977);

«Диалектика сфер общественной жизни» (М., 1982);

«Социальная философия» (ч. I и II. М., 1993);

А. Н. Чанышева «Курс лекций по древней философии» (М., 1981);

«Начало философии» (М., 1982);

B. М. Богуславского «Скептицизм в философии» (М., 1990);

В. А. Смирнова «Логические методы анализа научного знания» (М., 1987);

К. X. Момджяна «Исторические закономерности» (М., 1991), «Социум. Общество. История» (ч. I. M., 1994);

В. Г. Кузнецова «Герменевтика и гуманитарное познание» (М., 1991).

Кроме того, были изданы многотомники «Материалистическая диалек тика как общая теория развития» и «Марксистско-ленинская диалектика».

В этот период выходят в свет «Антология мировой философии» (в 4 томах) (1969) (I том посвящен философии древности и Средневековья, ред.-сост.

B. В. Соколов), ряд книг в серии «Памятники философской мысли»: Эразм Роттердамский «Философские произведения» (отв. ред. В. В. Соколов) (М., 1986);

Вольтер «Философские сочинения» (отв. ред. В. Н. Кузнецов) (М., 1989);

П. Я. Чаадаев «Полное собрание сочинений и избранные письма».

Т. 1—2 (М., 1991) и др.;

в серии «Философское наследие» издаются: сочине ния Н. Кузанского в 2 т. (1979—1980), Шеллинга в 2 т. (1987), П. Бейля в 2 т.

(1968), Д.Локка в 3 т. (1985-1988), Ф.Бэкона в 2 т. (1977-1978), Г. В. Лейбница в 4 т. (1982-1989), А. И. Герцена в 2 т. (1985-1986), Н. Г. Чернышевского в 2 т. (1986—1987), В. С. Соловьева в 2 т. (1988), П. А. Флоренского в 7 т. (т. 1. М., 1994) и др.

Важным и знаковым событием (поскольку здесь было задействовано Политбюро ЦК партии) было издание в качестве приложения к журналу «Вопросы философии» целого ряда томов вьщающихся русских философов:

Вл. С. Соловьева, Н. А. Бердяева, С. Л. Франка, Г. Г. Шпета, П. А. Флорен ского, С. Н. Булгакова, В. Ф. Эрна, П. А. Кропоткина, Н. О. Лосского, П. И. Новгородцева, Л. Шестова, В. В. Розанова, П. Д. Юркевича, Е. Н. Трубецкого, И. А. Ильина, двух сборников — «Вехи» и «Из глуби ны» — М. А. Бакунина, К. Д. Кавелина, А. С. Хомякова, Ю. Ф. Самарина и др. Эти книги были выпущены в конце 80-х — начале 90-х гг.

Наряду с этим значительную работу по выпуску русской философ ской литературы предприняло издательство «Республика» (бывший По литиздат). Им были подготовлены и изданы труды П. А. Сорокина, C. Л. Франка, В. В. Зеньковского, П. А. Флоренского, Е. Н. Трубецкого, П. Б. Струве, Н. К. Рериха, Л. Н. Толстого, Н. О. Лосского, Б. П. Выше славцева, П. А. Кропоткина, В. И. Иванова, И. И. Лапшина, И. А. Ильи на, А. Белого и др. Вместе с книгами, изданными в качестве приложения к журналу «Вопросы философии», а также в издательствах «Мысль», «Наука» и др. Эти книги составили едва ли не полное собрание сочине ний всего классического наследия русской (как дореволюционной, так и зарубежной) литературы.

188 Глава VI.

Отметим еще один факт: с конца 50-х гг. открылась возможность публи ковать на страницах наших философских журналов и в книгах работы зару бежных (немарксистских) философов, хотя и в ограниченном количестве:

Б. Рассела. «История западной философии» (М, 1959);

«Человеческое по знание. Его сфера и границы» (М., 1957);

Л. Витгенштейна «Логико-фило софский трактат» (М., 1958);

Р. Карнапа «Значение и необходимость» (М., 1959);

А. Д. Айера «Философия науки» (Вопросы философии. 1962. № 1);

Ф. Франка «Философия науки» (М., 1960);

П. Тейяра де Шардена «Феномен человека» (1965);

Т. И. Хилла «Современные теории познания» (М., 1965);

сборник переводов «Новая технократическая волна на Западе» (М., 1986);

X. Г. Гадамера «Истина и метод. Основы философской герменевтики» (М., 1988);

М. Хайдеггера «Учение Платона об истине» (Историко-фило софский ежегодник. М., 1986);

Н. Гартмана «Старая и новая онтология» (Историко-философский ежегодник. М., 1988);

М. Хайдеггера «Вещь» (Ис торико-философский ежегодник. М., 1989);

Э. Фромма «Бегство от свобо ды» (М., 1990);

М. Вебера «Избранные произведения» (М., 1990);

А. Н. Уайтхеда «Избранные работы по философии» (М., 1990);

сборник «Са мосознание европейской культуры XX века» (переводы статей О. Шпенгле ра, Й. Хейзинга, Г. Марселя, Ж. Маритена и др.) (М., 1991);

X. Г. Гадамера «Актуальность прекрасного» (М., 1991);

X. Ортеги-и-Гассета «Что такое фи лософия?» (М., 1991) и др.

Приходится, однако, отметить, что изучение всего этого богатства в ву зах было еще незначительным: по распоряжению ЦК партии без его ведома невозможен был выпуск философских учебников;

официально были допу щены только учебник под редакцией Ф. В. Константинова и учебник А. Г. Спиркина. И все же издание значительного числа работ создавало не зависимо от руководящих партийных органов необходимые условия для творческого исследования зарубежных философских работ.

Здесь была приведена лишь малая часть опубликованных в данный период философских работ. Общее же их число и каче ство публикаций свидетельствуют о том, что советские философы вышли на достаточно высокий теоретический уровень в своей на учной работе. Это же показали и международные философские конгрессы, где их представители участвовали на пленарных и сек ционных заседаниях и вступали в деловой спор с западными фи лософами.

В эти же годы мы были свидетелями изменившегося характера споров между марксистами по сугубо философским проблемам.

А дискуссий в этот период было немало: по проблеме предмета философии;

по вопросам природы и специфики философского знания;

по характеру диалектики природы, ее взаимоотношению с философскими вопросами естествознания;

по так называемым общенаучным понятиям, критериям философских категорий;

о системности философского знания;

по проблеме идеального, по проблемам сознания, соотношению бессознательного и сознания, Марксизм в России и СССР по проблеме интуиции, ее возможных механизмах, формах;

по проблеме соотношения информации и отражения;

по проблемам детерминизма (особенно по причинности);

по системному подхо ду и его отношению к диалектике как к методу и т. д.

Каждый из этих вопросов требует специального рассмотрения.

Нужно лишь заметить, что все эти дисциплины, особенно к концу 80-х гг., постепенно изживали «непозволительные» (как сказал бы С. И. Поварнин) формы и методы дискуссий. Уходила в прошлое давящая на философов и философское творчество возможность применения к отдельным из них или тем более к группам филосо фов системы обвинений партийно-политического характера.

ГЛАВА VII ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ В классической философии многообразие имеющихся фило софских концепций и подходов, что уже отмечалось, как бы увя зывалось в единую рациональную схему, которая позволяла под держивать это разнообразие внутри общего проблемного единства.

Различие философских систем здесь соседствовало с общностью понимания целей и задач философии. В современной философии, напротив, на первый план выходят различия, общефилософский стержень разрушается, происходит выделение и локализация от дельных философских проблем, которые оформляются в само стоятельные направления. Причем если изначально генетическое родство с классикой еще не отрицается, что выражается в добавле нии приставки «нео» к соответствующим концепциям (например, неокантианство, неогегельянство и т. д.), то затем этот разрыв по степенно становится самоценностью и каждое философское на правление современности «кидает свой камень» в сторону класси ческой философии.

Все это создает определенную сложность в понимании и изло жении историко-философского материала, так как резко увеличи вается само количество философских концепций и даже простое их перечисление чисто физически невозможно. Дабы выйти из этого положения, мы предложим такую классификацию совре менных тенденций в философии, которая основана на некоторой интерпретации современного историко-философского процесса.

Смысловыми пунктами данного подхода выступают следующие.

Современная философия трактуется нами прежде всего как палитра попыток «окончательного» преодоления классической философии, суть которой мы изложили выше.

На особенности развития философии XX в. существенное влияние оказывают социокультурные процессы, в частности резко изменившийся статус науки в обществе и культуре в целом. Наука в виде своих как позитивных, так и негативных результате бук вально врывается на все уровни общественного бытия заставляя каждого человека вырабатывать свое собственноеготношение к ней. Культура как бы «раскалывается» на тех, кто выступает за научно-технический прогресс, и на тех, кто против него. Причем в основании данных позиций находится не наука как таковая, а ее сложившийся в культуре образ.

Глава VII. Основные направления современной западной философии В результате в современной культуре формируются две социо культурные ориентации, которые каждая со своей стороны специ фически, по-разному осмысливают этот абсолютизированный об раз науки, — сциентизм и антисциентизм.

Сциентизм проявляется как мировоззренческая установка на то, что научное знание есть наивысшая культурная ценность, с ко торой должны соизмерять свое содержание все иные формы ду ховного освоения бытия. Исторически идеалом для сциентизма (что выражено и в этимологии данного слова) выступают прежде всего наиболее развитые естественные и математические науки.

В их лоно, как в прокрустово ложе, укладываются не только иные способы и методы получения знания, характерные, например, для гуманитарных наук, но и вообще любые достижения человеческо го духа, претендующие на постижение истины.

Этой позиции противостоит антисциентизм — социокультур ная ориентация, основанная на широкой критике науки и как со циального института, и как формы постижения мира, рассматри вающая ее как «демона, выпущенного из бутылки», угрожающего теперь существованию самой человеческой цивилизации. В каче стве альтернативы науке, научному познанию, в некоторых случа ях даже вообще рациональному взгляду на мир выдвигаются раз личного рода вненаучные или внерациональные (иррациональ ные) способы постижения бытия.

Явная взаимосвязь указанных ценностных ориентаций, бази рующаяся на одинаковом представлении о сущности науки, пе реводит данную проблему в несколько иную плоскость. Оказыва ется, что сциентизм и антисциентизм являются своеобразными полярными, т. е. противоположными, но одновременно нераз рывными сторонами современной культуры, пронизывающими все ее уровни — от обыденного сознания до форм различного рода теоретических рефлексий. Указанная неразрывность, внут рикультурная оппозиция позволяют говорить именно о дилемме «сциентизм — антисциентизм» как важнейшем признаке совре менной культуры, представляющем собой ее особый структур ный уровень и являющемся своеобразным ключом для понима ния тех новых проблем, которые в ней возникли.

Таким образом, внутрифилософские процессы распада класси ческих схем философии на рубеже XIX—XX вв. происходили на фоне кардинальных изменений в культуре, которые позволяют нам определенным образом рассмотреть основные направления современной философии сквозь призму дилеммы сциентизма и антисциентизма.

192 Глава VII.

§ 1. Сциентизм (феноменология, позитивизм, прагматизм, постпозитивизм, критический рационализм) Сциентизм в философии возникает как реакция на натурфи лософичность и абстрактность схем классической философии, ко торые, по мнению представителей данного умонастроения, не со ответствуют действительному опыту, представляя собой лишь чис тую рефлексивную спекуляцию конкретного мыслителя. Поэтому общим смысловым полем возникающих направлений становится критика систематического идеализма. Иногда она ведется в доста точно мягкой форме и выглядит как своеобразное дополнение классических философских систем, что отражается даже в назва нии этих направлений (неогегельянство, неокантианство), иногда она принимает жесткий характер, направленный на полное отбра сывание классических традиций в философии (позитивизм, нео позитивизм).

В центре критической философской рефлексии часто оказыва ется фигура И. Канта, философия которого подвергается интер претации как бы с двух сторон — сциентизма и антисциентизма.

И это не случайно, так как Кант «заготовил принципиальную платформу критики неумеренных претензий логической «Систе мы» на адекватное представление мира»1.

Так, например, в марбургской школе неокантианства, наиболее крупными представителями которой выступают Г. Коген (1842-1918), П.Наторп (1854-1924), Е. Кассирер (1874-1945), получают дальнейшее развитие антипсихологические установки кантовской философии. Философия трактуется здесь как рацио нально-теоретическая форма мышления, которая должна ориен тироваться на то, чтобы выступать в качестве науки и отвечать со ответствующим критериям научности. Соответственно наука для ее представителей — это высшая объективно-упорядочивающая форма человеческой культуры. Она как бы олицетворяет в себе ра зум как таковой, точнее, разум находит в науке свое истинное прибежище. Происходит абсолютизация разума, но в его воспри ятии через науку, т. е. отождествлении разумности, рационально сти с научностью. Объявляется, что мышление выступает единст венным критерием определения объекта (Г. Коген), хотя на самом деле речь идет лишь об одной его разновидности, т. е. научном мышлении. Поэтому логика развертывания научной мысли пре вращается в логику развития действительности. Соответственно Зотов А. Ф., Мельвиль Ю. К. Западная философия XX века. М., 1998.

С. 13.

Основные направления современной западной философии философия как форма рационально-теоретического сознания должна строиться по образцу науки. Неокантианцы сциентистско го направления все время подчеркивают, что именно они верным образом интерпретируют философию Канта, выполняя поставлен ные задачи рассматривать философию (метафизику) в качестве особой науки.

Феноменология Гуссерля (1859—1938) трудно поддается вписы ванию в какую-то схему. Начав с философско-психологических установок («Философия арифметики»), он затем резко изменяет характер своего творчества [«Логические исследования» (в 2 т.

1900—1901)] и в русле идей неокантианства выступает за освобож дение философии от психологизма. Философия должна быть по строена как строгая наука.

Гуссерль ставит проблему обоснования наук о природе и исто рии, которые могут быть выработаны только в философии, высту пающей строгой наукой о феноменах сознания. Соответственно для этого необходимо очистить образы сознания от эмпирическо го содержания. Способом такого очищения должна стать феноме нологическая редукция, которая позволяет сознанию освободить ся от смысла, навязываемого естественными науками. В результа те можно выделить особое «чистое» образование, которое далее уже неразложимо и представляет собой «интенциональность», «направленность на предмет». Феноменология — это наука о чис том сознании.

В более поздний период творчества Гуссерль вновь возвраща ется к психологизму в философии, резко критикует сциентистские установки в философии. Это делает его творчество своеобразным культовым феноменом, на который ссылаются почти все предста вители современных философских концепций иррационалистиче ского и антисциентистского типа (М. Хайдеггер, Н. Гартман, Х.-Г. Гадамер), включая и современный постмодернизм.

Основные его сочинения (кроме отмеченного двухтомника): «Филосо фия как строгая наука» (1911), «Идеи к чистой феноменологии и феномено логической философии» (кн. 1. 1913), «Картезианские медитации» (1931), «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология» (1954), «Первая философия» (1956—1959).

Более жесткую позицию по отношению к классике занимает позитивизм (О. Конт, Дж. С. Милль), который также развивает традицию элиминации философии из разряда наук. О. Конт (1798—1857) исходит из идеи, которую схематично можно выра зить следующим образом. Человеческий дух проходит в своем раз витии как бы три стадии: 1) стадия религиозная, концептуальным объектом которой являются фиктивные образы теологии;

2) ста 13- 194 Глава дия философская, которая оперирует метафизическими абстрак циями;

3) стадия научная, которая опирается на позитивные зна ния (отсюда и сам термин «позитивизм»). Соответственно фило софия, если она хочет действительно иметь хоть какое-то отношение к научному познанию, должна отказаться «от исследо вания происхождения и назначения существующего мира и позна ния внутренних причин явлений и стремиться, правильно комби нируя рассуждения и наблюдения, к познанию действительных за конов явлений... Объяснение явлений есть отныне только установление связей между различными явлениями и нескольки ми общими фактами, число которых уменьшается по мере про гресса науки»1. Философия в своем традиционном, умозритель ном виде, по мнению позитивистов, не может больше претендо вать на роль всеобщей методологии наук. Но поскольку такая всеобщая методология необходима, то она должна быть выработа на на основании синтеза частнонаучных методологий и обобщена в особой «позитивной» науке.

Основная работа О. Конта — «Курс позитивной философии» (1830-1842).

В наибольшей степени позитивистская позиция становится по пулярной в социологии, не случайно ее основателем как науки час то называют именно О. Конта. Давая свою классификацию наук, он в ряду других наук, подобных физике или биологии, специаль но выделял социологию. Правда, сам термин был тогда не столь популярен, и Конт обозначает эту науку как «социальная физика».

Это очень характерное обозначение, которое четко выражает сущ ность позитивистского подхода. Как для описания и предсказания в природе существует наука, опирающаяся на физические пред ставления о мире, так и по отношению к обществу должна суще ствовать своя собственная «физика», наука, исследующая законо мерности общества.

Прагматизм, представленный Ч. Пирсом (1839—1914), Дж.

Дьюи (1859—1952), У.Джемсом (1842-1910), - философское на правление, исходящее из критики классической философии за ее абстрактность и оторванность от проблем конкретного человека и призывающее, напротив, заниматься вопросами, которые стоят перед человеком в различных жизненных ситуациях. Соответст венно вся окружающая действительность отождествляется у них с опытом, а единственным критерием истины является достиже ние практического результата.

Конт О. Курс положительной философии. СПб., 1900. Т. 1. С. 4.

Основные направления современной западной философии Философия в понимании прагматизма должна помогать чело веку «двигаться в потоке опыта к каким-то поставленным целям.

Поэтому одним из определений истины у Джемса была ее способ ность вести нас от одной части опыта к другой, более нам жела тельной, разумеется»1. Джемс был уверен в возможности улучше ния человеческого мира, хотя и не смог предложить какие-либо варианты этого улучшения. Позиция Дьюи более глубока и кон кретно практична. Он предлагает не просто опираться на имею щийся опыт, но реконструировать его. Одним из средств такой ре конструкции могла выступить педагогика как конкретная про грамма изменения системы образования.

Общая установка зарождающегося направления неопозитивиз ма достаточно прозрачна и обоснованна. Поскольку любая нау ка — это прежде всего научная а она, в свою очередь, представляет собой некоторую языковую систему, то проблема от личения науки от ненауки, научных высказываний от ненаучных может быть решена на лингвистическом уровне.

Соответственно в качестве эталона науки выступает та языко вая система, которая относительно проста, логична и легко прове ряема. Так, у Л. Витгенштейна (1889—1951) в качестве эталона науки выступает формальная логика, задающая общие критерии научности. При этом утверждается, что эмпирическое знание дано человеку в чувственном восприятии и познание здесь возможно с абсолютной достоверностью. Теоретическое же знание, в свою очередь, сводится к эмпирическому. Таким образом, функции науки можно свести к описанию явлений, а роль философии — к анализу языка научной теории. «Цель философии — логическое прояснение мыслей. Результат философии — не некоторое коли чество "философских представлений", но прояснение предложе ний»2.

По мнению Л. Витгенштейна, любое высказывание, имеющее смысл, должно быть сводимо к атомарным предложениям, кото рые, в свою очередь, являются лишь описаниями. Понятно, что философские (метафизические) высказывания свести к атомар ным и эмпирически проверяемым предложениям нельзя, поэтому они, по мнению философа, должны быть отнесены к разряду псевдовысказываний, которые, в свою очередь, с позиции научно го анализа лишены всякого значения, а значит, бессмысленны.

Зотов А. Ф., Мельвиль Ю. К. Западная философия XX века. М., 1998.

С. 44.

~ Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958. С. 50.

13* 196 Глава VII.

Поскольку наука — это прежде всего научная теория, эмпири ческий уровень которой представляет собой систему фактических высказываний о реальном мире, то критерий научности имеет прежде всего эмпирический характер (подтверждаемость). Фило софия не может быть научной теорией, так как система ее выска зываний не несет никакой фактической информации о мире и по этому ее положения не могут быть подтверждены. Данный подход к демаркации философии и науки постепенно выкристаллизовы вается в известный принцип верификации. Предложение считается научным, если оно верифицируемо, т. е. его следствия не проти воречат базисному знанию, которое представляет собой совокуп ность протокольных предложений, достоверных описаний опыт ных данных. Если некоторые предложения нельзя верифициро вать, то они не являются научными и должны быть изъяты из научной теории.

Однако последовательное проведение данного принципа ста вит под сомнение научный статус не только таких дисциплин, как, например, история или психология, но и естественных наук, которые очень часто базируются на утверждениях, которые не проверяются (например, понятие эфира в ньютоновской физике).

Предложенная модель оказывается очень узкой, так как заставляет отказаться от общих предложений науки, т. е. от ее законов, дос товерность которых нельзя обосновать с помощью верификации.

Поэтому полное ее проведение потенциально возможно лишь в искусственном языке, тогда как реальный научный язык, являю щийся расширением естественного языка за счет внедрения в него соответствующей научной терминологии и широко использующий универсальные предложения, не позволяет провести верифика цию научных законов.

Основные сочинения Л. Витгенштейна: «Логико-философский трактат» (1921;

на русск. яз. -- 1958, 1994), «Философские исследования» (1953;

на русск. яз. — 1994), «О достоверности» (1969;

на русск. яз. — 1994) и др. На русском языке изданы «Философские работы» (ч. I, II) (1994).

Р. Карнап (1891—1970), исследуя языковые структуры науки, пришел к выводу о том, что в них одновременно присутствуют два типа высказываний. Это, во-первых, высказывания, составляю щие каркас научной системы, т. е. ее теоретическая часть. Выска зывания здесь носят осмысленный характер. И во-вторых, общие высказывания, которые составляют неосмысленный блок знания, т. е. философские высказывания. Одновременно в языке науки присутствуют термины, которые несводимы к терминам наблюде ния. Все это привело к тому, что неопозитивизм сам стал отказы ваться от жесткого проведения принципа верификации, «ослаб Основные направления современной западной философии лять» его. В частности, было предложено считать предложение ве рифицируемым, если существует логическая возможность его проверки. На деле это означало расширение принципа верифика ции, так как проверке не подлежат лишь бессмысленные выраже ния. Затем вводится принцип физической возможности верифи кации и т. д.

Из сочинений, переведенных на русский язык, укажем «Значе ние и необходимость» (1947 (1959)), «Философские основания фи зики» (1966 (1971)).

Идею своеобразной «реабилитации» метафизики пытается осу ществить К. Поппер (1902—1994).

Главные его труды: «Логика научного исследования» (1935), «Открытое общество и его враги» (1945;

на русск. яз. — т. 1—2. 1992), «Нищета истори цизма» (1957), «Предположения и опровержения» (1963), «Логика и рост на учного знания. Избр. работы» (1983), «Объективное знание» (1972;

на русск.

яз. - 2002).

С его именем связывают постпозитивистское направление в со временной философии. Поппер подвергает критике неопозитиви стский принцип верификации с общих философских позиций, ставя вопрос о природе рациональности в целом и механизмах развития научных знаний. С точки зрения Поппера, принцип ве рификации в качестве критерия для определения научности или ненаучности теории не выдерживает никакой критики и представ ляет собой искусственное построение, не имеющее отношения к проблеме установления истины.

Действительно, человек лишь объявляет истинным некоторое полученное им знание на основании им же выдуманных критери ев. Таким образом, истина не столько выявляется человеком раз и навсегда (согласно каким-то критериям), сколько представляет собой некоторую цель, которая оправдывает сам смысл научного познания. Ученый стремится к истине, он должен быть уверен в ее достижении. Для этого конструируются различного рода кри терии истинности, которые заведомо будут носить либо предмет ный, либо, напротив, самый общий характер. Принцип верифика ции и является одним из искусственно сконструированных крите риев. Выполнить его несложно, так как наука вращается в выдуманном логическими позитивистами методологическом кругу, и мир оказывается «наполнен верификациями».

Поскольку, по мнению Поппера, философия и наука пред ставляют собой совершенно различные образования, то и в каче стве критерия их различения должен выступать принцип фалъси фицируемости научных теорий. С философской позиции путь к истине в науке есть постоянное отбрасывание ложных (включая 198 Глава VII.

и ставшие неистинными положения науки) знаний. Таким обра зом, научность теории определяется ее опровержимостью опытом, и если она принципиально недостижима или искусственно забло кирована, то данная теория вряд ли имеет отношение к науке.

Статусом научности обладает такая теория, класс потенциаль ных фальсификаторов которой не пуст, например теория относи тельности А. Эйнштейна. Соответственно чем больше класс по тенциальных фальсификаторов, тем в большей степени теория фальсифицируема, т. е. тем в большей степени она несет истин ную информацию о мире. И напротив, чем в меньшей степени фальсифицируема теория, тем в меньшей степени она говорит о реальности. В качестве примера последнего Поппер приводит философскую концепцию марксизма. Изначально эта концепция обладала признаками научности, так как ряд ее высказываний подвергался хотя бы возможности опровержения. Однако при об наружении противоречащих фактов ее попытались «спасти», тем самым нарушив принцип фальсифицируемости путем объяснения противоречащих теории фактов в рамках новой, более широкой концепции (марксизм-ленинизм), что придало последней статус псевдонаучной теории1.

Итак, философия, по Попперу, конечно, не может быть нау кой, так как ее высказывания неопровержимы, но это вовсе не оз начает, в отличие от утверждений логицистов, что ее высказыва ния бессмысленны. Поэтому принцип фальсифицируемости лишь проводит «демаркацию» между философией и науками и вовсе не отбрасывает саму систему философских знаний как ненужную и бессмысленную. Более того, экзистенциальные высказывания, которыми оперирует философия и которые сами по себе, конеч но, нефальсифицируемы, могут быть тем не менее фальсифициро ваны вместе с теорией, составной частью которой они являются.

И тогда «экзистенциальное высказывание может в некоторых слу чаях увеличивать эмпирическое содержание всего контекста: оно может обогатить теорию, к которой принадлежит, и увеличить степень ее фальсифицируемости, или проверяемости. В этом слу чае теоретическая система, включающая данное экзистенциальное высказывание, должна рассматриваться как научная, а не как ме тафизическая»2.

Кроме этого, философия стимулирует научный прогресс. Ме тафизические идеи указывают направления и тенденции развития Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983. С. 96.

Там же. С. 96.

Основные направления современной западной философии науки. «От Фалеса до Эйнштейна, от античного атомизма до де картовских рассуждений о природе материи, от мыслей Гильберта и Ньютона, Лейбница и Бошковича по поводу природы сил до рассуждений Фарадея и Эйнштейна относительно полей сил — во всех этих случаях направление движения указывали метафизиче ские идеи»1.

Необходимость философии связана также и с психологически ми причинами. Ученый должен верить в свою творческую дея тельность и в возможность постижения истины. Следовательно, он должен верить в те умозрительные построения, с которых на чинается построение научной теории и которые могут быть «весь ма неопределенными» и «не оправданными с точки зрения нау ки», носить «метафизический характер».

Таким образом, «реабилитация метафизики» К. Поппером без условно имела место, но не в решении проблемы сущности фило софии, которая трактуется им в типично сциентистском духе.

Предмет философии им резко ограничивается, в данном случае сводится к выполнению ею критической функции. Самое боль шое, на что способна философия, — это выступать умозрительной предпосылкой формирования научных идей. Поэтому, как отме чает М. Вартофский: «Поппер, в сущности, лишь модифицирует позитивизм, расширяя его представления о том, что считать ос мысленным... Хотя Поппер и признает эвристическую и методо логическую ценность метафизической традиции, он не может по нять, почему она имеет эту ценность»2. Основное его достижение в этой области — это более широкое обоснование рационально сти, позволяющее и философию рассматривать как вид рацио нальной деятельности и не сводить последнюю только к эмпири ческим критериям.

Последнее дает своеобразный импульс современному фило софскому течению, которое можно обозначить как критический рационализм, основанный на критике классической модели науч ной рациональности как попытки выработки некой «чистой» мо дели, верной для всех и во все времена. Рациональность, утвер ждают представители данного направления, определяется всем со циокультурным контекстом, поэтому вместо абсолютного обоснования знаний необходимо предложить систему альтерна Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983. С. 40.

Вартофский М. Эвристическая роль метафизики в науке // Структура и развитие науки (Из Бостонских исследований по философии науки). М., 1978. С. 71.

200 Глава VII.

тивных решений, локальных моделей объяснения. Рациональное объяснение того или иного явления в таком случае есть акт сво бодного выбора. Но при этом следует осознавать, что такая то тальная же познавательная установка должна сопровождаться и тотальной критикой тех ошибок и заблуждений, которые сопрово ждают научное познание1.

Представители критического рационализма считают, что мож но создать некую общую модель научного рационализма, с помо щью которой можно осуществить демаркацию между научным и ненаучным знанием, объяснить историю науки и те проблемные ситуации, которые в ней возникают. Такая модель должна пред ставлять собой не некое завершенное образование, а открытую систему, своеобразную поисковую программу. Научная рацио нальность, таким образом, должна выступать не как характеристи ка научных результатов «задним числом», а как некое направляю щее начало научной деятельности. Таким образом, модель науч ной рациональности должна выполнять две функции: функцию чисто логическую, которая устанавливает соответствие рациональ ного знания нормам логики, и функцию методологическую, соот носящую конкретный научный опыт и принятый идеал рацио нальности. В сциентистском духе в качестве идеала научной ра циональности предлагается физико-математическая модель научной теории.

Поскольку общая модель научной рациональности должна быть создана на основе обобщения всех существующих научных теорий, то к этой задаче прежде всего и сводится специфика философии.

«Собственной и, может быть, единственной задачей философии, которая последовательно ориентируется на науку, на исследование, является создание единого и всеохватывающего определения соот ношения всех научных теорий и способов объяснений, при помо щи которых частная теория исследования материи становилась бы универсальной теорией действительного»2. И соответственно ска занному выше главным методом построения подобной общей мо дели выступает опять же тотальная критика, с помощью которой осуществляются анализ различных подходов и отбрасывание лож ных, неистинных. Поэтому сущностью философии, если она стре мится быть научной или хотя бы приблизиться к данному идеалу, выступает критика. Философская деятельность есть по преимуще ству деятельность критическая.

См.: Albert H. Die Wissenschaft und die Fehlbarkeit der Vermumft. Tubingen, 1982. S. 9.

Fluchtlinien H. D. Philosophische Essays. Frankfurt a. M., 1982. S. 77.

Основные направления современной западной философии Дж. Пасмор утверждает, что в основе философии всегда лежит критика, но метод этой критики видоизменяется в зависимости от области исследования и специфики данного философского мыш ления. Поэтому, например, в основе философской критики Пла тона стоит диалектика. У Бергсона это интуиция, у Гуссерля — феноменологическое описание, у Витгенштейна — раскрытие бес смыслицы языковых выражений. Философ не имеет метода, ха рактерного для всей философии, но, как отмечает Пасмор, «впра ве использовать и использует любой тип критического обсужде ния, обещающий прояснить вставшие перед ним проблемы». Но даже в этой области своего применения философия должна огра ничивать свое участие в дискуссиях проблемами, которые по тем или иным причинам пока еще не поддаются конкретному научно му решению. Именно последним объясняется так называемая «вечность» философской проблематики, которая обеспечивается, отмечает Дж. Пасмор, возможностью ничем не ограниченных рас суждений. Поэтому если философ берется за обсуждение научных дискуссий, то он не должен давать каких-то оценок, но должен за ниматься лишь языковым описанием.

Цель философии, утверждает другой представитель данного направления — Э. Тугендхат (р. 1930), заключается в переосмыс лении онтологических философских высказываний старой мета физики с помощью методов семантической формализации и про яснения семантической структуры философских понятий.

Его главные труды: «Понятие истины у Гуссерля и Хайдеггера» (1967), «Самосознание и самоопределение» (1979).

П. Ф. Строусон также в русле аналитической интерпретации философии видит ее задачу в прояснении сети разнообразных конкретных связей, в обращении с которыми мы, как существа, взаимодействующие с миром и друг с другом, можем обладать практическим мастерством, не имея их ясного теоретического по нимания.

Таким образом, представители постпозитивизма, как и всей аналитической традиции, хотя и, по известному выражению К. Поппера, «реабилитируют метафизику», но значительно сужа ют область ее исследований, определяя ее прежде всего как крити ческий анализ языка научных теорий. От философии в данных концепциях не остается ничего, кроме логики. Несмотря на доста точно большое временное расстояние их от позитивизма О. Кон та, утверждавшего, что в основе философии лежат наблюдение и установление через него связи между явлениями, аналитическая традиция в гносеологическом плане представляет собой лишь мо 202 Глава VII.

дификацию данной установки, что приводит в конечном счете «к отрицательной исследовательской программе» (В. С. Швырев).

Выдвигаемые модели научной рациональности являются по существу идеализированными конструкциями, оторванными от реальной практики науки, которая опосредуется иными видами человеческой деятельности и творчества, влияя на них и испыты вая их влияние на себе. Да и сами эти модели создаются в услови ях определенного социокультурного конкретно-исторического контекста, а потому являются весьма относительными. Поэтому так же как невозможно ни от чего не зависящее «чистое мышле ние», невозможно выработать и эффективную и ни от чего не за висящую модель научной рациональности.

Сциентистская интерпретация философии присуща структура лизму, прежде всего в его французском варианте1, хотя предлагае мая им программа в философском смысле шире, чем позитивист ская или неопозитивистская. Цель философии, считают его пред ставители, заключается в поисках общего основания для естественных и гуманитарных наук. В наибольшей степени их сближает использование пусть и разных, но языковых структур.

Окружающий нас мир с этой точки зрения представляет собой как бы совокупность зашифрованных истин. Это мир символики. Та ким образом, задача философии — это нахождение в культуре скрытых базовых структур, которые являются основой тех или иных явлений в мире. Но поскольку эти базовые структуры дохо дят до нас в виде особых знаковых систем, то их смыслы можно «расчистить» лингвистическими методами, выявив «чистые обра зы» сквозь многообразие окружающих нас языковых структур.

Философия, если она хочет относить себя к разряду наук, должна заниматься лингвистическим анализом. К науке (но не к научному познанию) могут приближаться лишь некоторые фи лософские концепции, заполняя те области, в которых наука пока не развита. В этот момент философия отвечает научным критери ям, так как стремится «объяснять бытие по отношению к нему са мому, а не по отношению к моему "Я"»2. На развитой стадии наук философия не нужна, и конкретно-научные предметные объясне ния лишают здесь философские умозрительные построения вся Одной из личностно-психологических причин этого является тот факт, что он исторически развивался в прямой полемике с французским экзистен циализмом. Леви-Стросс открыто дискутировал с Сартром, называя филосо фию последнего метафизикой для белошвеек (см.: Lеvi-Strauss С. Tristes tropiques. Paris, 1969. P. 63).

" Там же.

Основные направления современной западной философии кого смысла. Таким образом, степень научности философии зави сит не от нее самой, а от того, насколько она используется в нау ках. В этом смысле научная философия, по мнению представителей сциентизма, возможна только как прикладная дисциплина, а не как самостоятельная наука.

§ 2. Антисциентизм в современной западной философии (неокантианство, философия жизни, фрейдизм, экзистенциализм, персонализм) Общим философским источником антисциентистской интер претации философии, как мы уже показали в начале данной гла вы, выступает кризис классической модели философии и своеоб разный разрыв того единства рационально-теоретических и цен ностных компонентов, которое было ее важнейшим признаком.

Если сциентизм базируется на абсолютизации рационально-теоре тических компонентов философского знания, то антисциентизм исходит из того, что важнейшим признаком философии является ее ценностный характер.

Представители баденской школы неокантианства — В. Вин дельбанд (1848-1915), Г. Риккерт (1863-1936).

Основные сочинения Виндельбанда: «История древней философии» (1888), «История новой философии» (в 2 т., 1878—1880), «Прелюдии» (1884), «История и естествознание» (1894), «О свободе воли» (1904), «Философия в немецкой духовной жизни XIX столетия» (1909);

главные труды Риккерта:

«Предмет познания» (1892), «Границы естественно-научного образования понятий» (1896), «Науки о природе и науки о культуре» (1899), «Философия истории» (1904), «Основные проблемы философской методологии и антро пологии» (1934).

Эти философы развивают трансцендентально-психологиче ское истолкование философии Канта, в котором особое внимание обращается на роль субъекта в процессе познания. В противовес теоретикам вышеизложенной марбургской школы они обращают внимание на то, что познание — это особый феномен, который, несмотря на всю его специфицированность, нельзя оторвать от культуры, в рамках которой он развивается. Поэтому наука не яв ляется особым доминирующим фактором культуры, а ее методы и принципы не могут рассматриваться в качестве абсолютного эталона для других форм познавательной деятельности. Более важными во взаимоотношении объекта и субъекта, по мнению представителей баденской школы, выступают системы ценностей, на которых основаны в том числе и гносеологические отношения человека с миром. Человек не может освободиться от своей изна чальной субъективности, которая оказывает влияние на все богат ство его взаимоотношений с миром и другими людьми.

204 Глава VII.

Цель философии не может быть сведена к анализу только на учного познания, она должна исследовать все системы ценностей, которые существуют в человеческой культуре. Такая установка дает, с одной стороны, начало выяснению специфики гуманитар ного знания и его отличия от естественных и математических наук, а с другой стороны, импульс для анализа философии прежде всего как формы вненаучного, а позже и внерационального созна ния.

Еще более остро эта проблема решается в различного рода ир рационалистических концепциях типа бергсонианства или «фило софии жизни» с их ограничением разумного познания и абсолю тизацией значения внерациональных (интуитивных, оценочных) факторов философского понимания бытия. Именно в этот исто рический период возникает целая серия философских концепций, так или иначе развивающих антисциентистскую традицию, что ха рактерно для творчества таких мыслителей, как А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор, Ф. Ницше, В. Дильтей, А. Бергсон и др.

А. Шопенгауэр и Ф. Ницше считаются родоначальниками «философии жизни».

А. Шопенгауэр (1788—1860) — немецкий философ, создатель системы, в основу которой положен волюнтаризм.

Главный труд его жизни — «Мир как воля и представление» (1819).

Онтология Шопенгауэра — это учение о воле как первооснове бытия, начале всего сущего. «Всю мою философию можно форму лировать в одном выражении: мир — это самопознание воли».

Шопенгауэр абсолютизирует волю, истолковывая ее как мировой процесс, проявление творческой стихийной силы — «воли к жиз ни», которая выступает не только в живых существах — людях и животных, но и в явлениях органической и неорганической природы. Кантовский мир, как «вещь в себе», и есть не что иное, как мировая воля. Воля — это «самая сердцевина, самое зерно всего частного, как и целого;

она проявляется в каждой слепо дей ствующей силе природы, но она же проявляется и в обдуманной деятельности человека: всякое различие между первой и послед ней касается только степени проявления, но не сущности того, что проявляется»1. Каждое проявление воли отличается от друго го, она свободна от всех форм, беспричинна и неограниченна.

Шопенгауэр различал два мира: мир явлений, представлений, где царит причинность, и мир-волю, мир реальностей, свободный Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. М., 1900. Т. 1. С. 32—33.

Основные направления современной западной философии от всех начал, форм и ограничений. Исследование различий меж ду этими двумя мирами он и считал задачей философии.

Важной характеристикой философии Шопенгауэра является переоценка ценности разума, интеллекта, которые, по его убежде нию, функционируют по указанию воли, являются ее продуктом.

«Нервы, мозг... суть только выражение воли на этой ступени ее объективации». Человек прежде всего существо волящее, а затем уже мыслящее. Познание, по мнению Шопенгауэра, может быть двояким: отвлеченным, или рефлективным, либо интуитивным, которому он отдавал пальму первенства, считая, что задача фило софии состоит не в познании явлений, а в проникновении в сущ ность вещей, которая иррациональна, а стало быть, может быть познана лишь иррациональной философской интуицией. Следует отметить, что Шопенгауэр считал философию искусством, а не наукой.

Этика Шопенгауэра глубоко пессимистична. Он всячески под черкивал ущербность человека, а историю человечества считал медленным, но неизбежным процессом умирания смертельно ра ненного биологического вида. Страдание, трагизм, присущие жиз ни, человеку, неотвратимы. Максимально выраженное в человеке бессознательное стремление (воля к жизни), множество потребно стей сталкиваются с реалиями повседневной жизни — эгоизмом, злобой и агрессивностью, глупостью, отсутствием перспективы и т. д. Воля не способна ни к какому полному удовлетворению, т. е. к счастью.

Главным этическим принципом, основой морали, Шопенгауэр считал чувство сострадания, которое наряду с эгоизмом составляет характер человека. Сострадание, в свою очередь, является основой главных добродетелей человека — справедливости и человеколю бия. В основе нравственности человека должны лежать аскетизм в личной жизни и альтруизм по отношению к другим людям. Шо пенгауэр, проводя переоценку ценностей, подверг критике мо ральность материального прогресса общества, указав на высокую цену платы за этот прогресс. Он как бы обозначил предчувствие возникновения новой культуры. Считая общество системой эгои стических устремлений индивидов, Шопенгауэр считал правовое государство утопией и видел социально-политический идеал в «государстве-наморднике», сдерживающем индивидуальную аг рессивность и предупреждающем всеобщее взаимное уничтоже ние. Шопенгауэр также считал, что преодолеть индивидуальную агрессивность способны избранные — гении, философы, люди ис кусства.

206 Глава VII.

Философия Шопенгауэра не получила признания при его жиз ни. Однако, предвосхитив кризис цивилизации, своими идеями он дал толчок развитию «философии жизни», интуитивизма, экзи стенциализма и др. А. Ф. Зотов так характеризует роль Шопенгау эра в развитии философии XX в.: «При всей важности... перемен в понимании предмета философии и ее предназначения, а также в способах представления философских идей, в том, что и до сих пор принято называть "категориальным аппаратом" философии, он все-таки был скорее "разведчиком" новых путей и провозвест ником последующих, весьма радикальных, преобразований в фи лософском сознании -- настолько радикальных, что сами участни ки этого процесса характеризовали его не иначе как "коренной переворот"»1.

Основные сочинения Шопенгауэра (кроме книги «Мир как воля и представление»): «О четверояком корне закона достаточного основания.

Философское исследование» (1813), «О воле в природе» (1836), «Две основ ные проблемы этики» [книга, объединившая трактаты «О свободе человече ской воли» (1839) и «Об основании морали» (1840)], «Парерга и паралипо мена» Ф. Ницше (1844—1900) — немецкий философ и филолог, ир рационалист. Его творчество отразило драматические противоре чия переходного периода на рубеже столетий и дало тол чок новой философско-культурной ориентации. Сам Ницше рас сматривал свою философию не как научную систему, а как учение, как предвестие новой эпохи, «провозвестника молнии».

Свои идеи о природе и бытии человека, о культуре и т. д. он изла гал в основном в виде афоризмов, фрагментов, дифирамбов.

Творчество Ницше прошло как бы три этапа философской эволюции: 1) романтизм, когда он находился под сильным влия нием идей Шопенгауэра и творчества Вагнера;

2) позитивизм, ко гда он обратился к конкретным наукам — естествознанию, мате матике, истории и т. д.;

3) период зрелого ницшеанства, во время которого он сформулировал свои главные идеи. Сюда относится учение о переоценке, пересмотре всех моральных ценностей — до бра, истины, справедливости, разума и т. д., на которых построена культура Запада, так как ценности этой культуры были сформиро ваны в круге христианских понятий, «под знаком пренебрежения к миру посюстороннему и обесценивания жизни лишь как пред дверия к другой, потусторонней жизни»2. Прямая задача Ниц ше — «подвергнуть новой и уничтожающей критике все прошлое Зотов А. Ф. Современная западная философия. М., 2001. С. 35.

Подорога В. А. Новая философская энциклопедия. М, 2001. Т. 3. С. 95.

Основные направления современной западной философии философии, дабы решительно и навсегда покончить со старыми ценностями и расчистить дорогу для нового творчества в этом на правлении»1.

Ницше всячески принижал человека, подчеркивал биологиче ское начало в человеке, приоритет телесного над духовным, ущербность человеческой природы, называл его «неустановив шимся животным» (человек есть «насквозь лживое, искусственное и близорукое животное»). Главной задачей своей философии Ницше считал утверждение верховных ценностей человека нового типа — сверхчеловека — автономной свободной личности, творца, обладающего инстинктивной жаждой жизни, «длинной волей», неустрашимостью, героизмом и т. п. — всем, что позволит сверх человеку придать истинный смысл жизни на Земле, уничтожить все лживое, болезненное. «Сверхчеловек — смысл Земли... Смот рите, я провозвестник молнии из тучи: но эта молния называется сверхчеловек»2. Такой человек, по мнению Ницше, должен быть создан путем совершенствования, строгого отбора и сознательного воспитания новой породы людей.

Вслед за Шопенгауэром Ницше утверждал в основе мира волю как движущую силу, но прежде всего волю к власти. Его лозунг — «Жизнь есть воля к власти», ей подчинено все существующее, в том числе и человеческое познание, ею определяются все формы человеческого поведения. Воля к власти распространяется и на живую и неживую природу, она отрицает законы, причинность, необходимость и т. д. Чистейшим символом воли к власти и явля ется сверхчеловек.

Ницше отрицал равенство, был сторонником кастовости. Сле дует отметить оценку Ницше двух начал бытия, двух отношений к жизни — аполлоновское (гармоническое, рефлексивное) и дио нисийское (стихийное, экстатическое). Последнее он считал неиз меримо выше первого. Это связано с отношением Ницше к разу му, науке, философии, культуре.

Ницше — иррационалист. Проблемы разума рассматриваются им как опасная, подменяющая истинную жизнь сила. Только ис кусство является воплощением и проявлением подлинной жизни, современная же культура с ее ориентацией на науку враждебна жизни, так как опирается на искусственный, все схематизирую щий разум, глубоко чуждый инстинктивной в своей основе жизни.

Именно в инстинкте выражен принцип всего сущего — воля Рачинский Г.А., Предисловие к книге Ф. Ницше «Воля к власти». М., 1994. С. VIII.

Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М, 1990. С. 12, 15.

208 Глава VII.

к власти. Культура также соизмеряется с принципами космиче ской воли к жизни, воли к власти. О философии Ницше П. С. Гу ревич1 пишет: «Ницшеанская философия — это философия субъ ективности. Психологический мир индивида включает в себя по требность в идеологической подпорке... Итак, согласно трактовке Ницше все существующее, в том числе и человеческое позна ние, — разные формы обнаружения воли к власти». Сам Ницше философам будущего желает «отстать от дурного вкуса — желать единомыслия со многими»2.

Ницше оказал огромное влияние на философские течения XX в. Его идеи получили отклик, развитие или оценку в трудах О. Шпенглера, М. Хайдеггера, К. Г. Юнга, П. Рикера и мн. др.

Основные сочинения Ф. Ницше: «Несвоевременные размышления» (1873—1876), «Так говорил Заратустра» (1883—1885), «Человеческое, слиш ком человеческое» (1878—1880), «По ту сторону добра и зла» (1886), авто биография «Ессе Homo» (1888), «Сумерки идолов» (1889).

Одним из распространенных в западной философии направле ний (близким к «философии жизни») является фрейдизм [по име ни его основателя 3. Фрейда (1856—1939)]. К его последователям относят К. Юнга, В. Райха, К. Хорни, Э. Фромма и др.

Основные труды З.Фрейда: «Толкование сновидений» (1913);

«Тотем и табу» (1923);

«Лекции по введению в психоанализ» (1923);

«По ту сторону принципа удовольствия» (1922);

«Психопатология обыденной жизни» (1926);

«Недовольство культурой» (1930).

Он был сначала невропатологом, затем перешел на мировоз зренческую проблематику, занимаясь к концу жизни преимущест венно вопросами философии культуры. В результате поиска при чин истерического паралича Фрейд как врач пришел к открытию большой роли бессознательного в его возникновении: таковыми оказались психические образования, названные им «комплекса ми». Он обнаружил немалое их количество: «эдипов комплекс», «комплекс Электры», «комплекс нарциссизма» и др. Им была раз работана методика их изживания, т. е. устранения из сферы бес сознательного и излечения больного. Саму технику обнаружения и преодоления комплексов он назвал психоанализом. Им была выработана целая система понятий, составивших основу его пси хоаналитического учения, в том числе понятия «либидо», «субли мация» и др.

Убедившись в практической эффективности своей методики и своего психоаналитического метода, он стал распространять Гуревин П. С. Философский словарь. М., 2001. С. 378.

Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. Т. 2. М., 1990. С. 326.

Основные направления современной западной философии свои понятия на проблемы мировоззренческого характера, начи ная с проблем психики человека и кончая проблемами общества и мироустройства. Так, решая вопрос о соотношении в психике человека бессознательной сферы и сознания, он отдавал приори тет бессознательному. Он считал, что «все душевные процессы по существу своему бессознательны».

В живой природе два рода действующих в ней сил: первая — «сексуальные влечения», вторая — «влечение к смерти». И хотя «сексуальное» (применительно к природе) понималось Фрейдом в широком смысле — как общая тенденция к сохранению жизни, все же не обошлось у него без психологизации природы, как, впрочем, и общества. Для Фрейда общество есть продукт взаимо действия многих факторов: 1) необходимости, исходящей от при роды;

2) основных противоположных сил живого «эроса» и «тана тоса»;

3) социальных влечений человека;

4) трудовой деятельности индивидов;

5) деятельности социальных институтов. Такая карти на движущих сил социального развития сопоставима с теорией факторов. Однако у Фрейда факторы являются независимыми друг от друга лишь в некоторых ракурсах. Труду у него противо стоит «прирожденная неприязнь людей к труду». В основе этой неприязни — бессознательное индивидов. Социальные влечения, по Фрейду, произошли от слияния эгоистических и эротических компонентов.

По мнению Фрейда, источник нравственности коренится в бессознательном. «Сублимация инстинктов является, — отмеча ет он, — наиболее бросающейся в глаза чертой культурного разви тия;

именно благодаря ей становится возможной высшая психиче ская деятельность, научная, художественная или идеологиче ская»1. В другом месте он поясняет: «В эдиповом комплексе сов падает начало религии, нравственности, общественности и искус ства в полном согласии с данными психоанализа, по которым этот комплекс составляет ядро всех неврозов»2.

Фрейд утверждал, что можно рассматривать целые народы, по добно тому как мы рассматриваем отдельного невротика. Источ ник войн между народами — в бессознательном индивида, источ ник государственности — тоже в бессознательном индивида. Фак тически вся культура вырастает из комплекса Эдипа. Как видим, бессознательное (с его комплексом Эдипа, прежде всего) оказыва ется основанием и общества, и культуры. Он несколько пренебре Freud S. Civilization and Its Discontents. N. Y. 1962. P. 44.

Фрейд З. Тотем и табу. М.-Пг., 1923. С. 165.

14- 210 Глава VII.

жительно отзывался о философии, которую включал в идеологию и культуру, как умозрение, занимающееся «фабрикацией мировоз зрений». И хотя он не отвергал полностью роли науки (и разума) в таком конструировании, все же ее подлинным основанием счи тал интуицию и бессознательное индивида.

Последователи 3. Фрейда в ряде отношений отходили от его концепции (например, К. Юнг считал «комплексы» не индивиду ально приобретенными, как 3. Фрейд, а переданными индивиду исторически предшествовавшими поколениями). По-разному трактовался и состав бессознательной сферы психики человека (у некоторых из них главным было бессознательное влечение к аг рессии). Однако всех представителей фрейдизма объединяет одно — выдвижение на первый план в объяснении мировоззрен ческих проблем бессознательного фактора: сознание, или рацио нальное, отодвигалось на второй план.

Не имея возможности подробно излагать философские взгля ды всех представителей антисциентистской традиции, остановим ся на тех, которые, с одной стороны, выражают ее в развернутом и последовательном виде, а с другой — наиболее распространены в наше время.

Классическим выражением антисциентизма в философии вы ступает экзистенциализм, который мы рассмотрим на примере творчества М. Хайдеггера (1889-1976) и К. Ясперса (1883—1969).

Главные труды Хайдеггера: «Основные проблемы феноменологии» (лек ционные курсы) (1927), «Бытие и время» (1927), «Кант и проблема метафи зики» (1929), «Время картины мира» (1938), «Слова Ницше "Бог мертв"» (1943), «Поворот» (1949), «Вопрос о технике» (1953), «Введение в метафизи ку» (1953).

Основные работы Ясперса: «Всеобщая психопатология» (1913), «Психо логия мировоззрений» (1919), «Разум и экзистенция» (1935), «Философия» (т. 1 — «Философская ориентация в мире», т. 2 — «Прояснение экзистен ции», т. 3 — «Метафизика») (1931—1932), «Ницше» (1936), «Декарт и фило софия» (1937), «Экзистенциальная философия» (1938), «Об истине» (1947), «Философская вера» (1948), «Истоки истории и ее цель» (1949), «Введение в философию» (1950).

М. Хайдеггер впрямую полемизирует с представителями мар бургской школы неокантианства. Сведение фиософии к гносео логии, отмечает он, приведет ее к уподоблению естественным наукам, и прежде всего математике. Марбуржцы неверно проин терпретировали Канта, который, выдвигая положение о невоз можности существования метафизики как науки, имел в виду ошибочность трактовки философии по образцу физики или мате матики и выдвигал программу ее построения как особой науки, которая должна заниматься критикой разума, метафизикой при роды и метафизикой нравов.

Основные направления современной западной философии В этом плане, отмечает М. Хайдеггер, кенигсбергский мысли тель оказался гораздо глубже его ближайших интерпретаторов.

У него метафизика и философия — это не одно и то же, поэтому выводы относительно метафизики не распространяются на всю философию в целом. Связано это с тем, что область философского мышления принципиально отлична от научного. Во-первых, фи лософия есть рефлексия (т. е. особое применение разума) к анали зу самих наук, основанная на выявлении их гносеологических предпосылок и ограниченности. Уже в этом смысле философия является своеобразной метанаукой по отношению к другим, так как затрагивает вопросы предпосылок научного знания в целом.

Во-вторых, философия хотя и опирается на знания, но не должна к ним сводиться. В противном случае мы получим «циклопиче скую ученость» (Кант) и не более.

Хайдеггер отмечает, что неокантианцы попытались рассмот реть Канта лишь как гносеолога. Однако даже в этой области он далеко выходит за рамки чистой гносеологии. Обосновывая воз можность знания, Кант осуществляет это с более широких фило софских позиций, фактически давая этому онтологическое обос нование. «Введением проблемы трансценденции на место метафи зики ставится не "теория познания", а онтология, рассмотренная в ее внутренней возможности»1.

Далее Хайдеггер дает иррационалистическую интерпретацию, пожалуй, самой рациональной части философии Канта, усматри вая сущность философии в особом философском созерцании, ко торое является предпосылкой мышления. С помощью созерцания философ должен уловить особенности мира, т. е. сделать их пред метом своего внутреннего размышления. Роль рассудка, говорит мыслитель, здесь, конечно, очень высока, но он не может быть оторван и от чувственности, так как и то и другое являются прояв лением «сущностного единства», занимая внутри его лишь разные иерархические уровни. Именно Кант, считает Хайдеггер, расчис тил место для современной философии, в качестве которой и вы ступает экзистенциальная метафизика.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.