WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ П.В. Алексеев ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ УЧЕБНИК Рекомендовано Отделением по философии, политологии и религиоведению объединения ...»

-- [ Страница 3 ] --

С 1854 г. преподавал историю и географию в различных уездных училищах. С 1867 г. — в Москве, где работал сначала библиотека рем Чертковской библиотеки, затем библиотекарем Румянцевско го музея (1874—1898). В последние годы трудился в архиве Мини стерства иностранных дел. Скончался в 1903 г. в Москве.

Н. Ф. Федоров обладал обширными и разносторонними зна ниями, владел в совершенстве основными европейскими языка ми, знал и несколько восточных языков. Внес значительный вклад в русское книговедение. Н. Ф. Федоров вел аскетический образ жизни, раздавал бедным все имеющиеся у него деньги.

Круг общения Н. Ф. Федорова включал Вл. С. Соловьева, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, К. Э. Циолковского. Бли жайшими его учениками были Н. П. Петерсон и В. А. Кожевни ков, которые изложили и отредактировали философскую систе му Н. Ф. Федорова после смерти мыслителя под названием «Философия общего дела»2. Издание сочинений Н. Ф. Федорова в 1982 г. стало первым знакомством широкого круга читателей с идеями философа.

В основе концепции Н. Ф. Федорова лежат поиск глубинных причин зла и разработка средств его преодоления. Главное зло для человека он усматривал в смерти, порабощенности его слепой си лой природы. В таких условиях каждый человек пытается решать прежде всего проблемы самосохранения, что неизбежно порожда ет эгоизм, безнравственность, «зооморфизм» общественного Семенов С. Г. Русский космизм. М., 1993. С. 4.

Философия общего дела. Т. 1. Верный (Алма-Ата), 1906;

т. 2. 1913.

108 Глава V.

строя. Он выдвигает идею регуляции природы силами науки и тех ники. По его убеждению, человечество должно объединиться для борьбы со слепыми силами природы, осуществляемой «существа ми разумными и нравственными, трудящимися в совокупности для общего дела». Регуляция природы мыслилась им как принци пиально новая ступень эволюции, как сознательный этап разви тия мира и космоса. «Потому-то и нет в природе целесообразно сти, — утверждал он, — что ее должен внести сам человек, и в этом заключается высшая целесообразность»1. В его проекте — и овладение природой, и переустройство человеческого организ ма, и управление космическими процессами, и, наконец, «воскре шение отцов», возвращение людям жизни, отнятой у них людьми или природой в процессе войн, голода, природных стихий и т. д.

В деле «воскрешения» Н. Ф. Федоров отводит большую роль нау ке. Долг воскрешения есть не только высшая нравственность, но и само христианство, превращение его догматов в заповеди. «Че рез труд воскрешения человек, как самобытное, самосозданное, свободное существо, свободно привязывается к Богу любовью»2.

Н. Ф. Федоров считал христианскую идею личного спасения не верной и настаивал на соборном, всеобщем спасении, победе над смертью.

В дальнейшем учение Н. Ф. Федорова развивалось в двух на правлениях: религиозно-богословском и естественно-научном.

Циолковский Константин Эдуардович — выдающийся ученый, основоположник современной космонавтики, представитель есте ственно-научной ветви «космической философии». Родился он в 1857 г. в Рязанской губернии. Учился самостоятельно, экстер ном сдал экзамен на звание учителя народного училища и с до 1920 г. работал в школах Боровска и Калуги. Там же занимался научно-исследовательской деятельностью. В конце 20-х гг. приоб ретает мировую известность как глава нового научного направле ния — астронавтики и ракетодинамики. В 1921 г. получил пожиз ненную пенсию. Умер в Калуге в 1935 г.

К. Э. Циолковский пытался решить ряд философских про блем: о смысле космоса в целом, о месте человека в космосе, о ко нечности или бесконечности человеческого существования, о пу тях построения счастливого будущего и т. д. В «космической фи лософии» К. Э. Циолковского исследователь его концепции Федоров Н. Ф. Философия общего дела // Русский космизм. М., 1993.

71.

Там же.

Русская философия XIX — начала XX в. современный философ А. П. Огурцов выделяет три этапа1. На первом этапе (1898—1914) — общая наука, наука наук. Он примы кает к панпсихизму, признавая наличие во Вселенной вечных, не уничтожимых элементов материи — атомов, обладающих чувстви тельностью и зачатками духовности. Свою философию он называл «монизмом», для которого космос — живое существо. А человек — это союз атомов, блуждающих во Вселенной. Атом-дух бессмер тен, он совершает круговорот, путешествия из одного организма в другой.

Основные работы этого периода творчества К. Э. Циолковского: «Науч ные основания религии» (1898), «Этика, или Естественные основы нравст венности» (1902—1903), «Нирвана» (1914). На втором этапе (1914—1923) он уделяет основное внимание религиозным проблемам и поиску путей улуч шения социальных условий человеческого существования, созданию проек тов будущего («Первопричина», 1918;

«Идеальный строй жизни», 1917;

«Ге ний среди людей», 1918—1921;

«Социология (фантазия)», 1918). Социальная утопия развертывается К. Э. Циолковским в плане космическо-планетарных преобразований, завершающихся коренной переделкой человеческого суще ства, превращающегося в лучевое существо, питающееся с помощью фото синтеза солнечной энергией. На третьем этапе (1923—1935) К. Э. Циолков ский развивает учение о космическом разуме, космических эрах — рожде ние, становление, расцвет, превращение вещества в лучистую энергию («Причина космоса», 1925;

«Монизм Вселенной», 1925—1931;

«Будущее Земли и человечества», 1928, и др.).

К. Э. Циолковский предвосхитил обсуждение многих глобаль ных проблем, в частности экологическую. Одним из возможных путей предотвращения гибели человечества он считал освоение космического пространства, а создание ракетно-космической тех ники — средством для решения этой задачи.

Составной частью концепции К. Э. Циолковского является его «космическая этика», которая включает выработку этических ос нов контактов с инопланетянами, признание необходимости со вместного труда для преобразования космоса.

К. Э. Циолковского можно считать одним из основоположни ков концепции ноосферы.

«Космическая философия» К. Э. Циолковского, несмотря на некоторые ее утопические элементы, — первая попытка система тического изложения проблем, характерных для начала космиче ской эры.

Вернадский Владимир Иванович — выдающийся естествоиспы татель и мыслитель-гуманист, один из выразителей русского кос мизма, основатель учения о биосфере и ноосфере, генетической См.;

Огурцов А. П. Циолковский Константин Эдуардович // Русская фи лософия;

малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 577—578.

110 Глава V.

минералогии, биогеохимии, радиогеологии и других научных на правлений. Родился в 1863 г. в Петербурге. В 1885 г. окончил есте ственное отделение физико-математического факультета Петер бургского университета. В 1890 г. — приват-доцент, а в 1898— 1911 гг. — профессор Московского университета, откуда ушел в знак протеста против реакционных мер царского правительства в отношении университета. Был членом ЦК партии кадетов.

С 1912 г. — академик Российской академии наук, организатор и первый президент Украинской академии наук (1919), член Чехо словацкой (1926) и Парижской (1928) академий наук.

В 1922—1926 гг. был в командировке во Франции, где читал курс лекций (в Сорбонне) по геохимии. Последние годы жизни В. И. Вернадского приходятся на войну, во время которой он был эвакуирован в Казахстан. Там, готовясь к уходу из жизни, он со ставляет хронику своей личной жизни, пишет об истории зарож дения и развития своих идей и работает над последней своей статьей «Несколько слов о ноосфере». Умер В. И. Вернадский в Москве в 1945 г.

К основным его работам, кроме отмеченных выше, относятся: «Начало и вечность жизни» (1922), «Биосфера» (т. 1—2, 1926), «Очерки геохимии» (1927), «Проблемы биогеохимии» (ч. 1, 1935), «Размышления натуралиста» (1975—1977), «Живое вещество» (1978), «Философские мысли натуралиста» (1988).

Своим учением о биосфере и ноосфере В. И. Вернадский внес огромный вклад в разработку современной научной картины мира. Биосфера, по В. И. Вернадскому, — это целостная биогео химическая оболочка нашей планеты, развивающаяся по своим внутренним законам. Главным фактором, формирующим биосфе ру, выступает живое вещество, осуществляющее многообразные геохимические и планетарно-космические функции. «Стоя на эм пирической почве, я... старался опираться только на точно уста новленные научные и эмпирические факты... В связи со всем этим... я ввел вместо понятия "жизнь" понятие живого вещества...

"Живое вещество" есть совокупность живых организмов»1.

Живое вещество, по В. И. Вернадскому, вечно, изначально присутствует в Космосе и повсеместно в нем распространено (космичность жизни).

В. И. Вернадский указывает на существование трех различных пластов реальности: 1) космических просторов;

2) атомных явле ний;

3) жизни человека, природных явлений ноосферы и нашей планеты, взятой как целое. Эти три пласта отличны друг от друга Вернадский В. И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 504.

Русская философия XIX — начала XX в. по свойствам пространства-времени. Они проникают друг в друга, но и отграничиваются друг от друга в содержании и методике изу чаемых в них явлений1. Основные предпосылки возникновения стадии ноосферы, по В. И. Вернадскому2, таковы: 1) распростра нение человека — одного биологического вида, обладающего разу мом, — по всей поверхности планеты, победа этого вида в борьбе с другими биологическими видами;

2) развитие средств связи и обмена, интегрирующих людей в единое целое;

3) открытие но вых источников энергии (атомная, солнечная и другие виды энер гии), придающих деятельности человека масштаб геологических преобразований;

4) массовая демократизация государственного устройства, допускающая к управлению обществом все более ши рокие массы населения;

5) взрыв научного творчества в XX в., об ладающий геологическим масштабом своих последствий. Своеоб разным венцом развития ноосферы должна стать автотрофность человечества, т. е. освобождение его от необходимости получать энергию от растительного и животного мира Земли, — условие от рыва будущего человечества от одного планетного тела и перехода его эволюции в Космос. В. И. Вернадский показал, что развивае мые им понятия биосферы и ноосферы являются главным связую щим звеном в построении многоплановой картины мира.

В трудах В. И. Вернадского анализировались многие проблемы методологии и философии науки. Особенностью научной мысли В. И. Вернадский считал ее она охватывает всю био сферу, все человечество и выступает как сила, создающая ноосфе ру. Отдавая приоритет науке, В. И. Вернадский вместе с тем под черкивал, что она неотделима от философии и не может разви ваться в ее отсутствие. Научное познание, утверждал он, расширяется не путем только логических приемов мышления;

его источниками служат также вненаучные сферы мышления, фило софия и религия. В. И. Вернадский обосновывал идею плодотвор ного взаимодействия всех сфер человеческой культуры.

Остановимся теперь на рассмотрении взглядов выдающихся философов России первой половины XX столетия.

Флоренский Павел Александрович (1882—1937) — религиозный философ, ученый-энциклопедист. В 1914 г. защитил магистерскую диссертацию «О духовной истине. Опыт православной теодицеи».

Утвержден в ученой степени магистра богословия и звании экст Вернадский В. И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 52, 74.

См.: Моисеев В. Вернадский Владимир Иванович // Русская философия;

малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 93.

112 Глава V.

раординарного профессора Московской духовной академии по ка федре истории философии. В 1912—1917 гг. редактировал журнал «Богословский вестник». После Октября 1917 г. работал ученым секретарем Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры. В 1921 г. переходит на исследователь скую работу в Главэнерго ВСНХ РСФСР. Старший научный со трудник Комитета электрификации СССР. В 1921 г. избран про фессором Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС) по кафедре «Анализ пространственности в художе ственных произведениях». В 1927 г. выслан в Нижний Новгород, но через три месяца возвращается. С 1927 г. участвовал в редакти ровании «Технической энциклопедии»;

член общей редакции и редактор отдела «Материаловедение». С 1929 г. — заведующий отделом материаловедения Государственного экспериментального электротехнического института. В 1930 г. назначен помощником директора Всесоюзного электротехнического института по науч ной части. В феврале 1933 г. снова арестован;

он обвинялся в «контрреволюционной агитации и пропаганде и организации контрреволюционной деятельности», т. е. в совершении преступ лений, предусмотренных ст. В Бутырской тюрьме, где он содержался, находясь под следствием, написал работу «Пред полагаемое устройство в будущем».

Вскоре вновь осужден, выслан по этапу в восточно-сибирский лагерь «Свободный». Осенью 1934 г. переведен в Соловецкий ла герь. В 1937 г. вторично осужден особой тройкой НКВД и по ее приговору расстрелян 8 декабря 1937 г. В мае 1958 г. Президиумом Московского городского суда дело по обвинению П. А. Флорен ского пересмотрено и производство прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.

«Смерть Флоренского Павла Александровича, — писал С. Н. Булгаков, — исполняет душу потрясающей скорбью, как одно из самых мрачных событий русской трагедии... Из всех моих современников, которых мне суждено было встретить за мою дол гую жизнь, он есть величайший, и величайшим является преступ ление поднявших на него руку».

В середине 20-х гг. редколлегия Энциклопедического словаря Гранат обратилась к Флоренскому с предложением написать о себе статью. В лаконичной форме он изложил, кроме библиогра фических данных, и существо своего мировоззрения. В статье го ворилось: «Свою жизненную задачу Флоренский понимает как проложение путей к будущему цельному мировоззрению. Основ ным законом мира Флоренский считает принцип термодинами Русская философия XIX — начала XX в. ки — закон энтропии, всеобщего уравнивания (Хаос). Миру про тивостоит закон эктропии (Логос). Культура есть борьба с миро вым уравниванием — смертью. Культура (от «культ») есть органически связанная система средств к осуществлению и рас крытию некоторой ценности, которая принимается за безуслов ную и потому служит предметом веры. Вера определяет культ, а культ — миропонимание, из которого далее следует культура.

Всеобщая мировая закономерность есть функциональная зависи мость, понимаемая как прерывность в отношении связей и дис кретность в отношении самой реальности. Эта прерывность и раз розненность в мире ведет к пифагорейскому утверждению числа как формы и к попытке истолкования "идей" Платона как прооб разов»1. В расширенном виде «Автореферат» с разделом «Миро воззрение» опубликован в журнале «Вопросы философии». (1988.

№ 12. С. 113—116). В предисловии к публикации «Автореферата» А. И. Абрамов пишет: «Нельзя с уверенностью утверждать, что философско-мировоззренческая самооценка в этой статье с пол ной аутентичностью отражает подлинную суть миросозерцания автора. И дело тут не только в стиле и форме подачи материала, но и в принципиальной сложности формулирования научно-исто рической характеристики обширного и разностороннего творчест ва русского мыслителя. Флоренский был одновременно богосло вом, философом и ученым, и оценка его наследия со всех этих трех позиций может привести к совершенно различным результа там: ведь не существует единства даже в богословской характери стике его религиозно-философских сочинений»2. Важное место во взглядах Флоренского занимает софиология.

Существеннейшей чертой философского мировоззрения Фло ренского является его онтологический символизм, столь зримо противостоящий европейской философии, разновидностям сим волизма — натуралистическому (3. Фрейд), гносеологическому (Э. Кассирер), логическому (философия неопозитивизма), инст рументально-лингвистическому (аналитическая философия, пост структурализм). С точки зрения Флоренского, за материаль но-энергийным «телом» символа стоит высшая духовно-смысло вая реальность, органично с этим телом «сращенная» и лишь посредством него доступная для нашего сознания. Нас окружают, писал Флоренский, не призрачные мечты, которые перестраива Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. Т. 44. М, 1927. С. 143-144.

Там же. С. 111.

8- 114 Глава V.

лись бы по нашей прихоти, бессильные и бескровные, а реаль ность, имеющая свою жизнь и свои отношения к прочим реально стям, — именно поэтому она вязка и требует с нашей стороны усилий, чтобы были завязаны с нею новые связи, чтобы были прорыты в ней новые протоки. Это символы. Они суть органы на шего общения с реальностью. Ими и посредством их мы соприка саемся с тем, что было отрезано до тех пор от нашего сознания.

Изображением мы видим реальность, а именем — слышим ее;

символы — это отверстия, пробитые в нашей субъективности. Эта онтолого-символическая метафизическая установка легла в осно ву блестящих исследований Флоренского по символике имени, символике цвета, музыки и числа. Особым философско-художест венным достижением Флоренского является анализ символизма русской православной иконописи.

Основные философские труды П. А. Флоренского: «Общечеловеческие корни идеализма» (Богословский вестник. 1909. № 2);

«Космологические антиномии Им. Канта» (Сергиев Посад, 1909);

«Пределы гносеологии. Ос новная антиномия теории знания» (Богословский вестник. 1913. № 1);

«О духовной истине» (Вып. 1—2. М., 1913);

«Разум и диалектика» (Богослов ский вестник. 1914. № 9);

«Столп и утверждение истины» (М., 1914;

2-е изд. — Берлин, 1929);

«Смысл идеализма» (Сергиев Посад, 1914);

«Первые шаги философии. Из лекций по истории философии» (Сергиев Посад, 1917);

«Символическое описание» (Феникс. Кн. 1. М., 1922);

«Мнимости в геометрии» (М., 1922);

Сочинения в 4 т. Т. 1. М., 1994. Т. 2. М., 1996. Т. 3.

М., 1999. Т. 4. М., 1998);

Собр. соч. Статьи и исследования по истории и фи лософии искусства и археологии (М., 2000).

Лосский Николай Онуфриевич (1870—1965) — философ, внес вклад в теорию познания, онтологию, историю философии. Окон чил естественно-научное отделение физико-материалистического факультета и историко-филологический факультет Петербургско го университета. С 1907 г. — доктор философии, профессор. Пре подавал на Бестужевских Высших женских курсах и в Петербург ском университете. Основывает вместе с Э. Л. Радловым неперио дическое издание «Новые идеи в философии» (с 1912). В 1922 г.

выслан из России. Работал в Чехословакии, Франции, США.

Свою теоретико-познавательную концепцию Лосский называ ет интуитивизмом. Он критиковал учения о познании, созданные Локком, Декартом и Кантом, за то, что все они проводили слиш ком резкую грань между познающим субъектом и познаваемым объектом. Зная что-либо, считал Лосский, мы переживаем то, что мы знаем, и объект знания присутствует в процессе этого пережи вания, включается в него. Однако, как замечает В. В. Зеньков ский, «у Лосского мы не находим каких-либо интуиций (в обыч ном смысле этого слова) — вместо них он предлагает различные Русская философия XIX — начала XX в. гипотетические конструкции, которые прилагает к объяснению тех или других тем. Это, если угодно, "интуиции разума", т. е.

обычные построения, некие гипотезы»1. Лосский подчеркивает, что познание, восприятие предмета не есть лишь порождение в душе человека образа данного предмета, но вступление в круго зор сознания самого этого предмета «в подлиннике». «Сосредото чение мое на предмете, — пишет он, — есть проявление моей соб ственной духовной силы, оно осуществляется сообразно моим ин тересам, потребностям, наклонностям». С этим связана его теория гносеологической координации, согласно которой объект позна ния как целое связан (скоординирован) с познающей личностью в ее целостности.

В области онтологии Лосский разработал концепцию множе ственности субстанций, или субстанциальных деятелей. Лосский считал мир «органическим целым», видел свою задачу в разработ ке «органического мировоззрения». Согласно Лосскому, характер ные отношения между субстанциями отличают Царство гармонии, или Царство духа, от царства вражды, или душевно-материального царства. В Царстве духа, или идеальном царстве, множественность обусловлена только индивидуализирующими противоположностя ми, здесь нет противоборствующей противоположности, вражды между элементами бытия. Сотворенные Абсолютом субстанциаль ные деятели, избравшие жизнь в Боге, образуют, по Лосскому, «Царство Духа», которое есть «живая мудрость», «София»;

те же субстанциальные деятели, которые «утверждают свою самость», остаются вне «Царства Духа», и среди них возникает склонность к борьбе и взаимному вытеснению. Взаимная борьба приводит к возникновению материального бытия;

таким образом, матери альное бытие несет в себе начало неправды.

Лосский защищал учение о перевоплощении.

Главные работы Н. О. Лосского: «Обоснование интуитивизма». СПб., 1906 (3-е изд. — Берлин, 1924);

«Введение в философию». (Ч. 2. СПб., 1911;

2-е изд. — Пг., 1918);

«Интуитивная философия Бергсона». М, 1914 (3-е изд. — Пг., 1922);

«Материя в системе органического мировоззрения». М., 1916 (3-е изд. — Пг., 1922);

«Мир как органическое целое». (М., 1917);

«Ос новные вопросы гносеологии». (Пг., 1919);

«Конкретный и отвлеченный идеал-реализм» (Мысль. 1922. № 1—2);

«Современный витализм» (Пг., 1922);

«Свобода воли» (Париж, 1927);

«Принцип наибольшей полноты бы тия» // Научные труды Русского народного университета в Праге. Т. Пра га, 1928;

«Ценность и бытие» (Париж, «Типы мировоззрений. Введе ние в метафизику» (Париж, 1931);

«Чувственная, интеллектуальная и мисти Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. II. Ч. 1.

С. 208.

116 Глава V.

ческая интуиция». Париж, 1938 (М., 1995);

«Условия абсолютного добра (основы этики)». Париж, 1949;

«Характер русского народа». Франк фурт-на-Майне, 1957;

«Воспоминания. Жизнь и философский путь». Мюн хен, 1968;

«История русской философии». М., 1991;

«Мир как осуществле ние красоты. Основы эстетики». М., 1998.

Франк Семен Людвигович (1877—1950) — философ. Родился в Москве в семье врача. Обучался на юридическом факультете Московского университета. В 1899 г. выслан за пропаганду мар ксизма и сочинение антиправительственных памфлетов. Завершил образование в Германии. Эволюционировал от марксизма к «фи лософскому реализму». С 1912 г. — приват-доцент Петербургского университета, с 1917 г. — заведующий кафедрой и декан истори ко-филологического факультета Саратовского университета.

В 1921 г. занял кафедру философии Московского университета.

В 1922 г. выслан из России. Работал в Германии, Франции, Анг лии. Скончался близ Лондона.

Франк разрабатывал концепцию «метафизического», т. е. фи лософского, «реализма». Вся реальность, по Франку, состоит из нескольких родов бытия. Один из них — эмпирическая (матери альная) реальность. Другой уровень реальности, с элементами ко торого мы вынуждены считаться не менее, чем с элементами мате риального мира, — уровень наших чувственных желаний, иллю зий, предпочтений. Особый вид реальности (подобный платоновскому миру идей) образуют идеальные, вневременные элементы в бытии — такие, как числа, геометрические формы и фигуры, общие содержания понятий и суждений. Все они в ка ком-то смысле независимы от нас и имеют силу в самих себе. Су щественным признаком элементов этой реальности является, счи тал Франк, их вневременность — они выступают как возможность по отношению к первым двум видам бытия, реализуются в них в настоящем, прошедшем или будущем. Франк видит порок идеа листических философских систем именно в том, что они основа ны на допущениях об автономности идеального. Метафизический реализм Франка предполагает признание еще одного уровня ре альности — безусловного бытия, «конкретного, подлинно всеобъ емлющего единства», божественного. Бога вне человека и челове чества нет. Бог в нас самих. Бог с нами, но он также и вне нас.

Бог — духовный Абсолют, придающий миру внутренний смысл и ценность. Божество (или божественное) является нам в обще нии с ним, прежде всего в любви.

Одной из характеристик Бога является «непостижимое». Мир познается органами чувств рационально и трансрационально. По следнее есть интуиция, переживание, трансцендентность;

именно трансрациональное позволяет субъекту сливаться с объектом, Русская философия XIX — начала XX в. с миром, с божественным. Основоположная черта внутреннего бытия и есть имманентно присущий ему момент трансцендирова ния — соучастия в бытии за пределами самого себя. Субъективная реальность есть первичное (по своему значению для индивида): от материальной реальности я могу отвлечься, но такое невозможно по отношению к реальности субъективной.

Духовная жизнь человека, подчеркивает он, есть также и осно ва бытия общества. Действующей силой истории являются не эко номика, не материальные потребности и не идеи, а только чело век, одновременно вмещающий в себя и экономические потреб ности, и идеи. Как телесность человека неотделима от его духа, так и частная собственность есть абсолютно необходимая и не устранимая основа общественной жизни, вне которой последняя вообще немыслима. В конкретной жизни человек руководствует ся и потребностями, и идеями. Из всех сил, движущих общест вом, наиболее могущественной и в конечном счете всегда побеж дающей оказывается сила нравственной идеи.

Общественное бытие есть не просто эмпирическая реальность или нечто чисто-идеальное, но есть сфера идеально-реального.

Отсюда у Франка позиция «социального идеал-реализма». Обще ственная жизнь, по Франку, имеет своим конечным назначением осуществление своей истинной онтологической природы, т. е.

«обожение» человека, возможно более полное воплощение в со вместной человеческой жизни всей полноты божественного;

по следняя цель общественной жизни, как и человеческой жизни, во обще одна — осуществление самой жизни во всей всеобъемлющей глубине, гармонии и свободе ее божественной первоосновы.

Франк развивает этику служения, этику долга, отправляясь от своего представления о духовной сущности человека. Он отделяет свою позицию от квиэтизма, ведущего человека к пассивности, к сознанию своего ничтожества. Франк был одним из немногих философов первой половины XX в., кто в процессе поиска миро воззрения наивысшей духовности пришел к открытию, что тако вым является христианство, в своей символической, порой весьма трудно расшифровываемой форме выражающее общечеловеческие духовные ценности и подлинное существо духовности. Им дано своеобразное истолкование многих религиозных текстов и терми нов (у него самого немало символов и положений, требующих расшифровки). В этом отношении он был сторонником религиоз ного (христианского) мировоззрения. Вместе с тем Франк подчер кивал свободный характер своей философии. Он писал: «При всем почтении к религиозной традиции я думаю, что философия, как 118 Глава V.

дело свободной мысли, не должна боязливо оглядываться на цер ковное начальство и предание... Более того, философия, которая была бы одновременно догматическим богословием (философия в рамках катехизиса), есть дело абсолютно невозможное».

Основные философские труды С. Л. Франка: «Философия и жизнь.

Этюды и наброски по философии культуры» (СПб., 1910);

«Предмет знания.

Об основах и пределах отвлеченного знания» (Пг., 1915);

«Душа человека» (М., 1917);

«Очерк методологии общественных наук» (М., 1922);

«Введение в философию в сжатом изложении» (Пг., 1922);

«Живое знание: сб. статей».

(Берлин, 1923);

«Смысл жизни» (Париж, 1926;

Вопросы философии. 1990.

№ 6);

«Русское мировоззрение» (Париж, 1930);

«Непостижимое. Онтологи ческое введение в философию религии» (Париж, 1939);

«Свет во тьме. Опыт христианской этики и социологии» (Париж, 1949;

М., 1998);

«Реальность и человек. Метафизика человеческого бытия» (Париж, 1956);

Соч. (М., 1990);

«По ту сторону "правого" и "левого"». Статьи по социальной филосо фии» (Новый мир. 1990. № 4);

«Духовные основы общества» (М, 1992);

«Ре альность и человек» (из серии «Мыслители XX века» (М., 1997);

«Свет во тьме. Опыт христианской этики и социальной философии» (М., 1998);

«Не прочитанное... Статьи, письма, воспоминания» (М., 2001).

Бердяев Николай Александрович — философ и публицист. Ро дился в 1874 г. В 1894 г. поступил на естественный факультет Ки евского университета, затем перешел на юридический. В студенче ские годы участвовал в социал-демократическом движении, за что был исключен из университета и выслан на три года в Вологод скую губернию. В 1904—1908 гг. жил в Петербурге, с 1908 г. — в Москве. В первых литературных работах примыкал к «легально му марксизму», затем стал противником учения Маркса. Член ре лигиозно-философского общества в Москве, организатор Вольной академии духовной культуры в Москве (1919 г.). Преподавал фи лософию в Московском университете. Был неоднократно аресто ван, в 1922 г. выслан за границу. После краткого пребывания в Берлине, где преподавал в Русском научном институте, с 1924 г.

жил во Франции, был профессором Русской религиозно-фило софской академии в Париже. Основал и редактировал русский ре лигиозно-философский журнал «Путь» (Париж, 1925—1940). Был редактором издательства «ИМКА-Пресс». Умер в 1948 г.

Среди основных его трудов следует отметить: «Субъективизм и индиви дуализм в общественной философии» (1901), «Философская истина и интел лигентская правда» (1903), «Духовный кризис интеллигенции. Статьи по об щественной и религиозной психологии» (1910), «Философия свободы» (1911), «Душа России» (1915), «Смысл творчества. Опыт оправдания челове ка» (1916), «Судьба России. Опыт по психологии войны и национальности» (1918), «Философия Достоевского» (1921), «Смысл истории. Опыт филосо фии человеческой судьбы» (1923), «Философия неравенства» (1923), «Фило софия свободного духа». (1927—1928), «Новое средневековье» (1934), Русская философия XIX — начала XX в. «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения» (1934), «Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности» (1937), «Опыт эсхато логической метафизики. Творчество и объективация» (1947), «Самопозна ние. Опыт философской автобиографии» (1949), «Царство духа и царство кесаря» (1949), «Истоки и смысл русского коммунизма» (1955) и др.

Анализируя философские взгляды Н. А. Бердяева, В. В. Зень ковский1 разделяет все его творчество на четыре периода, но эти периоды, поясняет В. В. Зеньковский, выражают не столько хро нологически разные ступени в философском развитии Н. А. Бер дяева, сколько разные аспекты его философии. Каждый период (аспект), пишет он, можно характеризовать по тому акценту, ко торый его отличает, но это вовсе не исключает наличности в дан ном периоде построений и идей, акцент которых придется уже на другой период. Первый период выдвигает на передний план эти ческую тему. Второй отмечен религиозно-мистическим переломом в Бердяеве, и религиозно-мистическая тема дальше уже не выпа дает из его сознания. Третий период определяется акцентом на ис ториософской проблеме (включая и характерный для последних лет Бердяева вкус к эсхатологии). Наконец, четвертый период (или четвертый акцент) связан с его персоналистическими идея ми. К этим четырем акцентам надо еще прибавить несколько «центральных» идей. Их собственно две: а) принцип объективации и б) «примат свободы над бытием»;

но по существу это идеи, свя занные с персоналистическими построениями Бердяева.

В основе философского мировоззрения Н. А. Бердяева лежит различение мира призрачного (это «мир» в кавычках, эмпириче ские условия жизни человека, где царствуют разъединенность, ра зорванность, вражда, рабство) и мира подлинного (мир без кавы чек, «космос», идеальное бытие, где царствует любовь и свобода).

Человек, его тело и дух находятся в плену у «мира» — призрачного бытия. Задача же человека состоит в том, чтобы освободить свой дух из этого плена, «выйти из рабства в свободу, из вражды «мира» в космическую любовь». Это возможно лишь благодаря творчест ву, способностью к которому одарен человек, поскольку природа человека есть образ и подобие Бога-Творца. Свобода и творчество неразрывно связаны: «Тайна творчества есть тайна свободы. По нять творческий акт и значит признать его неизъяснимость и без основность»2. Рассмотрение человека как существа, одаренного огромной творческой мощью и в то же время вынужденного под См.: Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. II. Ч. 2.

С. 64-65.

Бердяев А. Н. Смысл творчества // Философия свободы. М., 1989. С. 369.

120 Глава V.

чиняться материальной необходимости, определяет характер по нимания Н. А. Бердяевым таких глубинных вопросов человече ского существования, как вопросы пола и любви. Глубинное ос нование полового влечения Бердяев видит в том, что ни мужчина, ни женщина сами по себе не есть образ и подобие Бога в полном смысле этого слова. Только соединяясь в любви, они образуют це лостную личность, подобную личности Божественной. Это воссо единение в любви есть одновременно творчество, выводящее че ловека из мировой данности, царства необходимости, в космос, в царство свободы. Любовь творит иную, новую, вечную жизнь.

' Таким пониманием человека определяется подход Н. А. Бер дяева к проблеме общественного прогресса. Он не признавал тео рий, рассматривавших личность прежде всего как частицу общест ва, согласно которым исторический смысл ее существования — в выполнении социальных функций и в конечном счете в том, что сделано данной личностью для последующих поколений.

Н. А. Бердяев считал, что личность принадлежит роду, группе, об ществу лишь в своем эмпирическом бытии, в мировой данности.

Сущность личности, свободной и творящей, определяется не ее принадлежностью к обществу, но ее принадлежностью к космосу.

При этом свобода и творчество — не привилегия избранных лич ностей: ими изначально обладает любой человек. Для мировоззре ния Н. А. Бердяева характерно признание абсолютной ценности любой личности как принадлежащей подлинному бытию, любого поколения, любой культуры. С этих позиций он критикует учение о прогрессе, обвиняя его в том, что оно «заведомо и сознательно утверждает, что для огромной массы человеческих поколений и для бесконечного ряда времен и эпох существует только смерть и могила... Все поколения являются лишь средством для осущест вления этой блаженной жизни, этого счастливого поколения из бранников, которое должно явиться в каком-то неведомом и чуж дом для нас грядущем»1.

Говоря о предмете и характере философского познания, Н. А. Бердяев подчеркивал трагичность положения философа.

Внешний аспект этой трагичности он видел во враждебном отно шении к философии, обнаруживаемом на протяжении всей исто рии культуры. Философов, всегда составлявших небольшую груп пу в человечестве, не любят и чего-то не могут простить им теоло ги, иерархи церкви и простые верующие, ученые и представители разных специальностей, политики и социальные деятели, люди государственной власти, консерваторы и революционеры, инже Бердяев Н. А. Смысл истории. М., 1990. С. 147.

Русская философия XIX — начала XX в. неры и техники, простые люди, обыватели. Видя здесь сложную психологическую проблему, Н. А. Бердяев отмечает, что «каждый человек, не сознавая этого, в каком-то смысле философ... Каждый решает вопросы "метафизического" порядка... И существует обы вательская философия тех или иных социальных групп, классов, профессий... Они именно потому и считают ненужной филосо фию»1. Источник драматизма в отношениях философии с религи ей Н. А. Бердяев видит в столкновении между философией и тео логией как столкновении между мыслью индивидуальной и кол лективной, когда против свободы философского познания восстают именно философские элементы теологии, принявшие догматическую форму. Вместе с тем он отмечает наличие религи озных притязаний в самой философии. «Великие философы в сво ем познании всегда стремились к возрождению души, философия была для них делом спасения». Источник драматизма отношений философии с наукой Н. А. Бердяев видит в универсальных притя заниях самой науки, связываемых им со сциентизмом. Однако «научная» философия, считает он, есть философия лишенных фи лософского дара и призвания — она выдумана для тех, кому фило софски нечего сказать. Философия возможна лишь в том случае, если есть особый, отличный от научного, путь философского по знания. Необходимое условие философского познания — фило софская интуиция, а основа философии — опыт человеческого су ществования во всей его полноте. Философия не может не быть личной, даже когда она стремится быть объективной. Настоящая философия есть та, которая «мучится смыслом жизни и личной судьбы».

Философия, считал Н. А. Бердяев, неизбежно антропологична;

она познает бытие в человеке и через человека.

В этом разделе предпринята попытка на конкретном материа ле университетского журнала «Вопросы философии и психологии» показать, как разрабатывалась в целом одна из важнейших про блем — проблема специфики философского знания в нашей стране в конце XIX — начале XX в.

К 80-м гг. состояние философии в России по сравнению с первой половиной этого столетия значительно изменилось.

Раньше чувствовалось нарастание негативного отношения госу дарственных и церковных структур к преподаванию философии Бердяев Н. А. Я и мир объектов // Философия свободного духа. М., 1994.

С. 238.

122 Глава V.

(где все еще преобладали германские профессора, конфликтовав шие к тому же с православными установками русской церкви, по рой подозрительно относившимися к суждениям приглашенных из-за границы), что явилось одной из причин закрытия в середине столетия философского факультета. Однако период угасания фи лософских споров и размышлений вскоре негативно отразился на состоянии всей культуры. В самой философии возникло много случайного и малопродуманного, резко снизилась и методологи ческая культура специалистов науки. В науке стал нарастать пози тивизм, а в общественных воззрениях молодежи — нигилизм и ан тиклерикализм. К 70—80-м гг. стали ощутимы отставание россий ской философии от западной и отрицательное влияние этого отставания на развитие всей культуры. Усилилась потребность в умозрительной, систематической разработке проблем, которыми некогда занимались передовые умы России. Такие тенденции все больше проникали в духовные академии и в среду естественно-на учной интеллигенции.

Возникла потребность в налаживании обсуждения философ ско-мировоззренческих и общеметодологических проблем прежде всего среди научной интеллигенции и в возобновлении система тической подготовки молодых философских кадров.

Все это привело к созданию в стенах Московского университе та Психологического общества (1885), а затем и его печатного ор гана — журнала «Вопросы философии и психологии» (1889). Ос нователем и первым председателем общества был философ М. М. Троицкий. Общество объединяло как философов (Н. Я. Грот, М. И. Владиславлев, Л. М. Лопатин, Э. Л. Радлов), так и представителей нефилософских наук (психиатры С. С. Кор саков, А. Я. Кожевников, невропатологи В. П. Сербский, И. А. Сикорский, физиологи И. М. Сеченов, В. Я. Данилевский, историк В. О. Ключевский, правовед М. М. Ковалевский, матема тик Н. В. Бугаев и др.). По характеру заслушанных здесь докладов и опубликованных в журнале статей было видно, что это было ши рокое сообщество деятелей науки и культуры.

Журнал (как и общество) стал с самого начала не только дети щем Московского университета, хотя и являлся прежде всего пло дом комплексных усилий;

он был философским органом целого сообщества деятелей культуры Москвы, в чем следует с полным правом усматривать еще одну историческую заслугу Московского университета и университетских ученых.

Возник парадокс: правительство закрывало доступ молодежи к философскому образованию, а Московский университет, наобо рот, вовлекал в философские обсуждения широкие слои молоде Русская философия XIX — начала XX в. жи, стремящейся к философскому осмыслению важных проблем мировоззрения. Московский университет становился общерос сийским национальным центром по разработке философских про блем науки и культуры.

Среди редакторов журнала были известные мыслители и обще ственные деятели: Н. Я. Грот, Л. М. Лопатин, В. В. Преображен ский, С. Н. Трубецкой и др. Всего за время его существования, т. е. за 29 лет, вышло 142 тома, в которых было опубликовано поч ти две тысячи статей и рецензий.

Редакция с самого начала отказалась от публикации случайных статей, что могло бы привести к хаотическому набору информа ции. Важно было подбирать наиболее существенные и важные для философских раздумий материалы. Вводя в оглавление журнала слово «вопросы», редакция подчеркивала тем самым, что будет от бирать наиболее значимые проблемы. Кроме того, речь шла не о полном и окончательном разрешении этих «вопросов», а о пра вильной их постановке, дозволяющей человеку удовлетвориться некоторыми наиболее вероятными их решениями. Задача не в том, чтобы как можно более увеличить и без того большое коли чество вопросов философии, а в том, чтобы их сфокусировать и свести к главным и самым основным. Дело идет не о точном оп ределении самих пределов философского знания. Вопросы всегда останутся, но важно приблизиться к более полному их уразуме нию. Редактор журнала С. Н. Трубецкой уточнял: задача настоя щего философского журнала состоит не в том, чтобы плодить воз можно большее количество вопросов философии и психологии, но скорее в том, чтобы по возможности способствовать их умень шению, что поведет к решению основной задачи — выработке син тетического мировоззрения. Отношение к разным направлениям в философии формулировалось в следующем положении: приори тет будет не за одним подходом, а за разными, многими, способ ными давать оригинальное, интересное знание. С этой точки зре ния оценивалось и увлечение некоторыми философиями: англий ской, французской, германской. Ставилась задача осваивать главные течения западноевропейской мысли, но осваивать крити чески, творчески. Критичность требовалась и по отношению к собственным российским философским работам.

Несмотря на то что редакция стремилась не к произвольному расширению философских тем, а, наоборот, к их сужению и одно временно к их более глубокому осмыслению, все рассматриваемые в журнале вопросы оказывались взаимосвязанными. А их развер тывание требовало нередко дискуссий и уточнений исходных ка 124 Глава V.

тегорий. Результатом было продвижение по пути систематизации наличного философского знания и расширение круга всеобщих понятий.

Из многообразия обсуждаемых в журнале тем остановимся на наиболее актуальной (как для того времени, так и для нашего) проблеме — специфике философского знания. Для подавляющего числа авторов, что следует заметить, действительным началом фи лософствования явилось взаимоотношение разума и сущего. Этот вопрос фактически расширялся до проблемы соотношения чело века и мира, мышления и бытия мира. С. Н. Трубецкой писал:

«Философия стремится к системе цельного знания, и потому предметом ее являются основные начала всякого знания и основ ные начала сущего. Основным началом всякого знания, всякой науки является прежде всего сам разум, сама мысль, посредством которой мы познаем или понимаем вещи. Поэтому основным во просом философии может служить вопрос об отношении познаю щего разума к вещам или к сущему, или же, наоборот, об отноше нии самого сущего к разуму»1. Таким образом, предметом фило софии оказывались человек и мир и отношения между ними, а стержневым отношением в рамках этого вопроса становились познавательные, гносеологические отношения. Здесь не указыва лись еще ни онтологические, ни аксиологические, ни духов но-практические отношения, однако подчеркивание цельного знания в предмете философии и основных начал сущего, изучае мых философией, направляло внимание на дополнение и разра ботку гносеологического аспекта отношений человека и мира ос тальными типами всеобщих отношений.

Одним из тех, кто предпринял попытку расширить познава тельные отношения некоторыми другими (в рамках основного во проса философии), был Н. Я. Грот. Он указал на целесообразность дополнить эту сторону теми, которые сближают ее с искусством и религией.

По его мнению, таких субъектно-объектных сторон может быть три (в некоторых случаях он доводил их до четырех).

Философия, по Н. Я. Гроту, есть синтетическое образование, состоящее из нескольких аспектов, одним из которых, конечно, выступают научные обобщающие положения, другой она сливает ся с искусством, а третьей близка к религиозному знанию. «Фило софия как целое, — говорит он, — не есть ни наука только, ни ис кусство, ни религия, а есть философия — и должна всегда и преж Вопросы философии и психологии. 1897. № 2 (37). С. 289—290.

Русская философия XIX — начала XX в. де всего остаться сама собою. Но это не мешает философии быть одной своей стороною наукой, ибо она подводит науке итоги, ус танавливает для нее общие критерии и методы, указывает ей на ее противоречия и ставит ей новые вопросы. Другою своею стороной философия будет всегда сродни искусству, ибо она объединяет и освещает то, что отгадано художественным чутьем, и творит от влеченные символы (принципы), охватывающие конкретные об разы поэтов, обличает искусство (с точки зрения высшего синтеза идеальных понятий) во лжи и натяжках, указывает ему новые идеалы и новые способы воздействия на действительность. Нако нец, есть и сторона, общая у философии и религии, ибо филосо фия служит для религии способом поверки, проведения и утвер ждения перед разумом истин веры, а также средством устранения из религии всего того, что по существу ей чуждо, что составляет в ней результат личных и случайных людских влияний»1. Филосо фия не ограничивается комплексом этих аспектов. У нее есть своеобразие по сравнению с наукой, искусством и религией. Она нечто большее, чем сумма науки, искусства и религии. Эта специ фичность охватывается понятием мудрость. Философия, как ут верждает Н. Я. Грот, связана прежде всего с идеей полного и все стороннего познания, с любовью и стремлением к мудрости, т. е.

стремлением к той полноте и совершенству знания, которые необ ходимы для того, чтобы человек обладал правильными и твердыми критериями деятельности. «Мудрость не есть только знание внеш него мира — она есть прежде всего знание человеком самого себя.

Она не есть только обладание наблюдениями, обобщениями из опыта, выводами рассудка — она есть обладание высшими абст рактными формулами жизни, высшими интуициями чувства — идеалами, приобретенными путем взаимодействия всех духовных сил человека — отправлений логического мышления и богатой фантазии, — всех доступных человеку ощущений и самых возвы шенных чувств. И к этой именно полноте и единству всех данных и факторов человеческого сознания всегда стремилась филосо фия»2.

Лишь в единстве отмеченных сторон, с которыми связана и которые объединяет мудрость, мы имеем философию. Нет и не может быть философии, построенной только на науке. Характер философского знания более многогранный, это, по Н. Я. Гроту, комплексный вид знания.

Вопросы философии и психологии. 1890. Кн. 2. С. 112—113.

Там же. С. 112.

126 Глава V.

Если мы посмотрим теперь на точки зрения С. Н. Трубецкого и Н. Я. Грота, то увидим контуры мировоззрения, общие для того и другого мыслителя;

но у одного они почти полностью ограничи ваются научными понятиями или базируются на них, включая еще мудрость, а у второго они выходят за эти структуры и способ ны включить в себя понятия искусства и религии;

но религия, оказывается, есть особая форма мировоззрения. Отсюда разногла сия у С. Н. Трубецкого и Н. Я. Грота, хотя оба и отправляются от научного знания.

Подавляющее количество статей в журнале все же признавало за философией близость к науке, порой даже не видя между ними различий. Так, биолог Н. А. Иванцов считал, что философия «внутринаучна», а различие лишь в том, что она объемлет собою сущности явлений и их связь, а «наука» (в том смысле, как это было у Н. Я. Грота) — только явления и факты. Но ни философия, ни наука не выходят за пределы науки.

Большое значение для понимания отношения науки и филосо фии (особенно в гносеологическом аспекте), а также для понима ния сущности, состава и форм мировоззрения имела статья В. И. Вернадского «О научном мировоззрении»1 (1902), представ лявшая собой начало курса лекций по истории развития физи ко-химических и геологических наук, читанная в Московском университете.

Рубеж XIX—XX столетий характеризовался, в частности, тем, что среди естествоиспытателей значительное влияние получили по зитивистские идеи, отрицавшие положительную роль философии в развитии науки и сводившие философское мировоззрение к сум ме естественно-научных положений. Позитивистский подход отде лял друг от друга философию и науку, полагая, что наука сама по себе философия. Основоположник позитивизма О. Конт утвер ждал, что его концепция кладет конец якобы не только признанию действия сверхъестественных сил в природе, но и всякой филосо фии, как опирающейся на нематериальные абстрактные сущности.

В. И. Вернадский одним из первых российских естествоис пытателей показал ненаучный характер контовской трактовки соотношения философии и науки. На значительном истори ко-научном материале он показал наличие нескольких форм мировоззрения, весьма специфических, но несводимых к той, которую О. Конт квалифицировал как «позитивное мировоззре ние». То, что О. Конт называл «мировоззрением», было лишь Вопросы философии и психологии. 1902. Кн. 65. С. 1409—1465.

Русская философия XIX — начала XX в. набором наиболее общих естественно-научных сведений, в луч шем случае естественно-научной картиной мира, а не мировоз зрением. Что касается «мировоззрения», то к таковому относит ся, по В. И. Вернадскому, «научное (по своему генезису) миро воззрение», «философское мировоззрение». Контовская конструкция, полностью исключающая из себя человече ски-ценностный компонент, — это лишь конгломерат разроз ненных естественно-научных данных, это действительно пози тивизм (набор позитивных натуралистских сведений), но вовсе не философия;

она может иметь значение как нечто подобное науковедению (да и то при определенных условиях), но не как философия и даже не как наука.

Без науки В. И. Вернадский считал невозможным само суще ствование философии. Ее возникновение было немыслимо без по явления первых научных сведений о Земле, животных, человеке, космосе, т. е. от зарождавшихся еще в магии, в недрах мифологи ческо-религиозного воззрения элементов знания. Широкое разви тие науки (с XV—XVI вв.) — это уже значительное продвижение вперед данного мировоззрения, и его он называл «новым научным мировоззрением».

В. И. Вернадский предостерегал против отождествления по нятия «научное мировоззрение» с понятиями «наука», «истина», «научно-истинностное знание». Он писал: «Научное мировоззре ние не есть научно-истинное представление о Вселенной — его мы не имеем;

оно состоит из отдельных известных нам научных истин, из воззрений, выведенных логическим путем, путем ис следования материала, исторически усвоенного научною мыс лью, из извне вошедших в науку концепций религии, филосо фии, жизни, искусства, концепций, обработанных научным ме тодом;

с другой стороны, в него входят различные чисто фиктивные создания человеческой мысли — леса научного иска ния. Наконец, его проникает борьба с философскими и религи озными построениями, не выдерживающими критики научным методом — иногда даже в форме мелочных — с широкой позиции ученого — проявлений;

оно охвачено борьбой с противоположны ми научными взглядами, среди которых находятся элементы буду щих научных мировоззрений»1. Несмотря на многоразличный гносеологический характер научного мировоззрения (а в нем, кро ме научных истин, имеются и заблуждения, и гносеологические неопределенные знания), все же ведущим и главным оказывается Вопросы философии и психологии. 1902. Кн. 65. С. 1456.

128 Глава V.

научно-истинностное знание, объединяющее вокруг себя все остальные разнородные комплексы.

Второе, что отмечает В. И. Вернадский и что входит, с его точ ки зрения, в «научное мировоззрение» (здесь его трактовка также расходится с тем, что имелось у О. Конта), — это не вообще сум ма, или набор, результатов научных исследований, а только те их результаты, которые существенны для понимания единой картины мира, для ее общего понимания Вселенной. Так, описание ланд шафта Австралии, конечно, интересно, но оно ничего нового не дает для понимания мира;

другое дело — законы Ньютона, эволю ционная теория Ч. Дарвина: они определяют новое мировйдение, а потому и составляют неотъемлемые части «научного мировоз зрения». Устремленность научного мировоззрения на познание сущности природных явлений (а не только феноменологических их сторон) — эта его направленность отличает его также от «пози тивного» мировоззрения О. Конта, ограниченного лишь внешним, феноменологическим описанием явлений мира.

В. И. Вернадский верно отметил еще несколько слабых мест в построениях позитивистов. Он критикует О. Конта и его последо вателей за отрицание исторически прогрессивной роли филосо фии и за устранение личностно-ценностного содержания. Так, «аппарат научного мышления груб и несовершенен;

он улучшает ся главным образом путем философской работы человеческого сознания. Здесь философия могущественным образом, в свою очередь, содействует раскрытию, развитию и росту науки»1. Одно из наиболее важных замечаний В. И. Вернадского, обосновывае мых им в этой статье и направленных против позитивистов, сле дующее: «Никогда не наблюдали мы до сих пор в истории челове чества науки без философии, и, изучая историю научного мышле ния, мы видим, что философские концепции и философские идеи входят как необходимый, всепроникающий в науку элемент во все время ее существования. Только в абстракции и в воображении, не отвечающем действительности, наука и научное мировоззрение могут довлеть сами себе, развиваться помимо участия идей и по нятий, разлитых в духовной среде, созданной иным путем. Гово рить о необходимости исчезновения одной из сторон человече ской личности, о замене философии наукой, или обратно, можно только в ненаучной абстракции»2.

Вопросы философии и психологии. 1902. Кн. 65. С. Там же. С. 1432.

Русская философия XIX — начала XX в. Как видим, журнал не только отвергает в качестве теоретиче ски несостоятельной доктрину «позитивной формы мировоззре ния», противопоставляя ей по сути новую концепцию «научного мировоззрения», но и отстаивает незыблемость философской тра диции (вспомним хотя бы «Письма об изучении природы» А. И. Герцена) о неразрывности и плодотворности связи естество знания и философии.

В. И. Вернадский показал также существенное отличие естест венно-научного творчества от философского. Философия способ на концентрироваться прежде всего на духовной стороне челове ка, а естествознание — на внешней. В философии, отмечал он, всегда выступает вперед углубление человека в самого себя, всегда идет перенос индивидуальных настроений наружу, выражение их в форме мысли. При необычайном разнообразии индивидуально стей и бесконечности окружающего мира каждое такое самоуглуб ление неизбежно дает известные новые оттенки, развивает и уг лубляет различным образом разные стороны бесконечного. Во всякой философской системе безусловно отражается настроение души ее создателя.

В философии есть и положения «натуральной науки» и искус ства. Но если в натуралистском взгляде ведущими являются поло жения науки, то в философии — субъективный личност ное выражение индивида, его самоуглубление и оформленность именно своего отношения к миру.

Таковы основные положения статьи В. И. Вернадского.

Против его точки зрения на взаимоотношение науки и фило софии выступило немало противников. Среди же его сторонников наиболее последовательным оказался Л. М. Лопатин. Он считал неверным утверждение теоретических оппонентов В. И. Вернад ского, будто философия и наука несовместимы в гносеологиче ском плане, будто за наукой — истина, а за философией — лично стное знание. И в науке, считал Л. М. Лопатин, немало субъектив ного, немало гипотетического, как и в личностном знании — объективного. В этом отношении философские утверждения и на учные суждения гносеологически совместимы. И, не соглашаясь с В. И. Вернадским, несколько преувеличивавшим субъективность философов, он остановился далее на вопросе об истине в филосо фии и частных науках. В результате пришел к выводу, что и в нау ке, и в философии имеют место конвенциальные (необязательные для каждого) утверждения. В философском знании есть, конечно, и общепризнанные положения. К таковым относятся: принцип то ждества (всякая вещь есть то, что она есть, а не что-нибудь другое), 9- 130 Глава V.

закон причинности (всякое действие имеет причину, и всякая при чина обнаруживается в действии), принцип субстанциальности (во всяком действии, явлении и состоянии что-нибудь действует, явля ется и испытывает состояния), принцип объективности нашей мысли.

Можно ли сомневаться в этих утверждениях? Конечно. Одна ко, тщательное продумывание этих положений и внимание к на шему опыту приводит к преодолению таких сомнений;

в них мож но отвлеченно сомневаться (что имело место в истории филосо фии), но их нельзя последовательно и до конца отвергнуть.

К общепризнанным философским утверждениям, по мнению Л. М. Лопатина, можно отнести также следующее: признание на шего собственного бытия как сознающих существ;

признание на шей способности действовать от себя, по собственному почину и по своей воле;

признание других одушевленных существ, кроме нас, или общее признание реальности чужого сознания;

призна ние бытия внешнего мира или вообще отличной от нас и по отно шению к нам самостоятельной действительности и нашей прину дительной зависимости от нее. Л. М. Лопатин замечает, что он не ставит целью перечислить все общепризнанные философские по ложения — он дает только некоторые из них (и, кстати, останав ливается на их разборе), чтобы лишь показать наличие в составе философского знания.

Отступления от одного какого-либо принципа философии, или аксиомы, ведет к путанице в самих основаниях мировоззре ния. Одним из выводов Л. М. Лопатина является следующий:

«Действительно существуют общепризнанные философские исти ны, притом обладающие непосредственно убедительным, аксио матическим характером. Сомневаться в этих истинах можно, но от них нельзя серьезно отказаться. Поэтому их по справедливости можно называть аксиомами философии. В этом особенность фило софии, общая у нее с математикой, что в ней есть аксиомы, т. е.

общепризнанные и общепонятные положения, хотя это редко же лают заметить даже сами философы. Напротив, в науках опытных едва ли можно говорить о каких-нибудь общих положениях, непо средственно убедительных для каждого ума: едва ли их возможно указать в физике, химии или биологии... Эти истины должны быть обязательны для всех, но в действительности они являются обяза тельными лишь для людей, знающих эти науки»1. Существование философских положений аксиоматического характера, подчерки Вопросы философии и психологии. 1904. Кн. 1. С. 126.

Русская философия XIX — начала XX в. вает Л. М. Лопатин, вовсе не избавляет от совершенной необходи мости их умозрительного анализа, установления их действитель ного смысла, их рационального оправдания против возможных нападок скептицизма. Как бы ни казалась убедительной какая-ни будь истина, раз в ней возможно продуманное и логически обос нованное сомнение, она нуждается в оправдании.

Журнал «Вопросы философии и психологии» в нескольких своих статьях, как мы видим, осветил и разработал дальше во просы, связанные с сущностью мировоззрения, его структурой, формами, взаимоотношением философского мировоззрения и естественно-научным познанием, его связью с личностью, субъективностью, многогранностью самого философского позна ния, наличием общности философского знания и научного зна ния (в частности, в проблеме их аксиоматичности, а также мето дологичности) и т. п.

Следует отметить публикации князя С. Н. Трубецкого, в част ности его работы «О природе человеческого сознания»1 и «Осно вания идеализма»2. В них поставлен вопрос о философии как сис теме категорий, показано значение систематизации всеобщих категорий для решения ряда онтологических и гносеологических проблем, изложена точка зрения автора на существо философии как метафизики, на логическую дедукцию категорий, значение систематизации категорий для развития историко-философских традиций;

здесь же предпринят внутренний анализ сознания, охарактеризовано эмпирическое учение о сознании, раскрыты структура и функции абстрактного идеализма и т. д. Он прини мал за первооснову мира нечто сходное с Мировой душой неопла тоников. Это не идея Бога и не идея материи, но особая «органи зация» — «вселенская чувствующая организация» (идея Бога, как и многие другие идеи, — лишь «метафизические гипотезы»). Более доказанным, по его мнению, является положение, что время веч но и обладает объективной универсальностью. Первопричины нет:

«Мы нигде не можем открыть первой причины — причины как та ковой»3. Пространство и время могут быть истинны, внутренне наполнены лишь абсолютной полнотою и вечностью;

они суть формы этой идеальной полноты. Вместе с тем они взаимосвязаны с чувствующей вселенской и индивидуальной организацией. «Чув ственный мир, — отмечается в журнале, — предполагает про Вопросы философии и психологии. 1889. Кн. 1;

1890. Кн. 3, 6, 7.

Там же. 1896. 31-35.

О природе человеческого сознания. Кн. 7. С. 47.

132 Глава V.

странство и время, которые суть общие априорные формы всего чувственного;

и поскольку все чувственное предполагает чувст венность, есть универсальная, трансцендентальная чувственность, обусловливающая пространство и время. Мир явлений предпола гает причинную связь явлений и некоторые другие общие усло вия, общие формы объективного бытия, без которых он немыс лим;

и поскольку нет объекта без субъекта, поскольку нет явления без сознания, которому оно является, — общие формы объектив ного бытия суть вместе с тем априорные формы или категории этого сознания. Есть, стало быть, трансцендентальная чувствен ность и трансцендентальное сознание, обусловливающее С. Н. Трубецкой указывает, что открытие универсальных форм в чувственном восприятии и сознании человека составляет бес смертное открытие И. Канта. Но, не признавая иного сознания, кроме субъективного, И. Кант впал в противоречие, ибо транс цендентальная чувственность, обусловливающая пространство и время, трансцендентальное сознание, обусловливающее мир, не могут быть субъективными. Универсально-космическая чувствен ность объективна по отношению к индивидуальному сознанию.

Вселенская чувственная организация высшей своей формой имеет сознание, но ему присущи основные признаки «предсозна ния», а потому мы вправе ее считать как составляющей единую «вселенскую сознающую организацию». Она-то и есть первоосно ва бытия.

Индивидуальное сознание обусловлено физиологической ор ганизацией и социальными отношениями. И хотя оно в каждом конкретном случае самобытно, в целом оно соборно. В мире есть одна правда, одна истина. И, отражая внешнюю реальность, инди видуальное сознание воспроизводит в той или иной степени (в форме категорий) структуру универсально-космической чувст венности и отношений предметного бытия. «...Эти общие логиче ские формы, эти категории, которым подчинена наша мысль, суть в то же время внутренние законы, формы, категории сущего. Ло гический принцип нашего знания есть в то же время и универ сальное начало познаваемого нами сущего (онтологический прин цип)»2.

Философские категории — это всеобщие понятия сознания (родового, или соборного, сознания человечества). «Наша О природе человеческого сознания. Кн. 3. С. 185.

Основания идеализма // Вопросы философии и психологии. 1896.

Кн. 31. С. 76.

Русская философия XIX — начала XX в. мысль, — пишет С. Н. Трубецкой, — объективна и логична лишь постольку, поскольку она сама имеет достаточное основание в су щем. Категории мысли логичны не потому, что они суть продукты чистой деятельности рассудка, а потому, что они имеют достаточ ное основание в сущей действительности, т. е. только в том слу чае, если они имеют онтологический характер;

они истинны не потому, что они разумны, но разумны потому, что они истинны или необходимо предполагаются таковыми»1. Из этого следует возможность истинности философского знания и согласования позиций между философами.

В философии, однако, нередки ошибки и односторонность.

Для того чтобы свести их к минимуму, следует придерживаться прежде всего установки, что «самое одностороннее философское учение не может ограничиться какою-либо одной категорией, сво дя к ней все остальные. Живая человеческая мысль необходимо предполагает все категории, и там, где некоторые из них утвер ждаются исключительно, отвлеченно от прочих, мы необходимо сталкиваемся с логическими противоречиями. Но этим-то и опре деляется задача систематической критики отвлеченных определе ний сущего»2.

С. Н. Трубецкой перечисляет главные категории, а затем под робно анализирует некоторые из них («причинность», «отноше ние» и др.). Он подчеркивает, что категории суть основные, общие типы отношения мысли к своему предмету — к сущему;

это основ ные формы или способы понимания сущего. Он называет следую щие главные категории: качество, количество, реальная зависи мость и модальность. Категории «качества» принадлежат общие понятия положительного (реальности), отрицательного (небытия), ограниченного;

категории «количества» суть: единство, множест во, всеобщность (единство во множестве);

категории реальной за висимости суть категории причинности, субстанциальности (или «субстанция»), взаимодействия: в них выражается связь причины и действия, субстанции и признаков, или взаимная зависимость;

наконец, категории модальности суть понятия возможности, дей ствительности, необходимости, в которых выражается общий ха рактер отношения мысли к сущему.

Исследования общих форм познания сущего, т. е. всеобщих понятий, категорий, составляют основную задачу метафизики.

Основания идеализма // Вопросы философии и психологии. 1896.

Кн. 32. С. 240.

Там же. С. 248-249.

134 Глава V.

Метафизика — наука о сущем и о способах понимания сущего.

«Метафизика дает теорию явления вообще: в этом смысле она и есть в одно и то же время и наука о сущем — как о явлении, и теория познания»1. Такая наука, по мнению С. Н. Трубецкого, составляет главную часть философии. В ней, в ее категориях должно фокусироваться содержание философского знания. Она должна стать фактором, влияющим позитивно на усиление объек тивного характера философии. После всего предшествовавшего развития философии метафизика «становится необходимой дис циплиной для философов самых различных направлений, самых различных миросозерцаний. Именно она способна придать фило софии научный характер, поскольку она внесет логический поря док в совокупность способов понимания сущего, его мыслимых определений... Здесь заключается единственный способ положить некоторый предел той беспорядочной анархии, которая до сих пор господствует в метафизике и превращает ее в какой-то asylium ignorantiae всевозможных философствующих дилетантов. Метафи зика должна быть одной объективной наукой, хотя, разумеется, единство в этой сфере может быть достигнуто с еще большим тру дом, чем в других науках»2.

Одной из проблем, предложенных журналом для ознакомле ния и обсуждения, была проблема философского творчества, в ча стности вопрос о природе философского сомнения. Надо отме тить, что статья на эту тему была, пожалуй, первой в России нача ла XX в. (таковой она остается и спустя многие десятилетия). Ее автором был В. Ф. Эрн — философ Московского университета, считавший своими непосредственными учителями Л. М. Лопатина и С. Н. Трубецкого. Он выступил с критикой чистого рационализ ма, а также нигилизма и скептицизма в философии.

Он предостерегает против смещения философского сомнения с теми различными видами скептических систем, которые извест ны из истории философии. По Эрну, надо различать сомнение и скепсис. Сомнение как внутренняя пламенеющая сила фило софского испытывания вещей и скепсис как внешний остывший результат сомнительных рассуждений общего почти ничего не имеют, отмечает он. В. Ф. Эрн обращается к логическому анализу сомнения и скептицизма, усматривая в сомнении его позитивную роль в познании, особенно в процессе философствования. Мы Основания идеализма // Вопросы философии и психологии. 1896.

Кн. 31. С. 38-39.

Вопросы философии и психологии. 1896. Кн. 32. С. 260.

Русская философия XIX — начала XX в. вправе сказать, пишет он, что философское сомнение, ничего об щего не имея со скептическими системами, не может иметь той противоречивой отрицательной сущности, которую имеют эти по следние;

оно должно заключать в себе некоторую положительную природу. «Сомнение как неизбежная составная часть философ ского размышления есть та сила, которая влечет философа к труд ностям, к апориям, которая интенсифицирует философские иссле дования тем, что в самом простом и обычном вскрывает неожи данно сложные наслоения Х'ов, без углубления в трудности Неизвестного философия даже не мыслима... Пафос сомнения прежде всего — "затрудниться" овладеть апориями данной про блемы, впутаться в "узел", проникнуть в детали той связанности и сложной переплетенности, которую неизбежно таит каждая вещь»1. Сомнение, утверждает В. Ф. Эрн, «внутренне связано с мыслью. Оно не вне, а в самых глубинах мысли. Оно внутренне проникает всякую мысль, присутствует в само...шем движении мышления;

оно имманентно процессу познания. Не там больше сомнения, где скепсиса больше, а так, где сильнее энергия мысли, не там сомнение доведено до высших степеней, где настроены очень скептично, а там, где движение мысли потенцировано до молниеносных сверканий. Где нет сомнения — там просто нет мысли... Сомнение, будучи имманентно актам познания, будучи заложено в самой природе философской мысли, есть то, чем дви жется мысль, оно есть перводвигатель философского мышления.

Сомнение это... имманентное мысли влечение, которое консти туирует философскую мысль, как явление своего рода, занимаю щее совершенно самостоятельное место среди других типов чело веческой мысли и не сводимое ни на что другое»2. Сомнение не следует понимать как чистый аффект;

но в то же время оно не есть чисто умственное явление. Оно не укладывается в обычные схемы психологии. «Философское сомнение — это тот скрытый двигатель, которым созидаются все философские построения, это тот таинственный деятель, который творит подобно невидимым силам природы. Каждая деталь мысли у каждого истинного фило софа проникнута изнутри философским сомнением, каждый из гиб мировоззрения им вызван, архитектурный рисунок всего по строения им вдохновлен. И в то же время у наиболее великих представителей философского сомнения нет сомнения как внеш него метода, как сознательно принятого шаблона. Они не скепти Вопросы философии и психологии. 1910. Кн. 105. С. 322.

Там же. С. 321-322.

136 Глава V.

ки, они искатели»1. Рассматривая далее положительную природу философского сомнения, В. Ф. Эрн подчеркивает, что истинная задача философского сомнения не в том, чтобы суживать рамки философского искания, не в том, чтобы уменьшать размеры и ве личину задачи, стоящей перед философом. Подлинная природа философского сомнения заключается в вечно живом искании та кой философии, которая соответствовала бы размерам загадки.

«Корень такого сомнения, — считает В. Ф. Эрн, — во все более глубоком проникновении в сущность загадки, в растущем удивле нии перед противоречиями всего данного, а два ствола такого со мнения — творчество положительных взглядов, созидание все но вых постижений — и идущая рука об руку с этим критика всех су ществующих мировоззрений, как недостаточно охватывающих мировую загадку, как недостаточно ею проникнутых, как не впол не адекватных этой загадке. Задача философского сомнения, — указывает он, — чисто положительная: в каждом данном вопросе, в каждой детали проблемы — устранять и разбивать положитель ные воззрения, свои или чужие, лишь для того, чтобы заменить их другими, более гибкими, более обширными, более живыми»2.

В журнале Московского университета за 1897 г. (в книгах и 39) была опубликована статья действительного члена Психоло гического общества философа Г. Е. Струве «Способности и разви тие философствующего ума». Г. Е. Струве справедливо отмечает, что различные исследования, касающиеся сущности философии, но не принимающие во внимание характера философствующего ума, остаются в сфере отвлеченных рассуждений и не могут поэто му иметь жизненного значения;

философия существует и развива ется только в философе;

за пределами его умственной деятельно сти ее вовсе нет. Настоящее жизненное значение, указывает он, свойственно не философии, хранящейся в книгах, но философии, проявляющейся и действующей в живом уме;

из этого следует, что всякого рода теоретические и историко-критические исследова ния о философии, о ее сущности, задачах и цели должны быть не пременно пополнены анализом философствующего ума, его спо собностей и развития. Какие же можно выделить типичные спо собности философствующего ума? В истории человеческой культуры, по мнению Г. Е. Струве, наблюдается множество разно образных проявлений философских способностей. Сколько раз личных основных философских стремлений и различных направ Вопросы философии и психологии. 1910. Кн. 105. С. 309.

Там же. С. 317-318.

Русская философия XIX — начала XX в. лений в философии, столько же, можно сказать, и различных ти пических личностей, умов, работающих над вопросами философии. Во всех из них наблюдаются, конечно, известные об щие черты, характеризующие всякого философа, подобно этому во всех отдельных задачах философии и в разных философских взглядах обнаруживаются известные общие черты философии, как своеобразного проявления умственной жизни. Тем не менее эти общие черты философствующего ума принимают индивидуальную форму в каждой отдельной личности и придают ее философство ванию отличительный, только ей одной свойственный характер.

Правда, не подлежит сомнению, что чем высшими способностями одарен философствующий ум, чем личность философа более раз вита, подчеркивает автор, тем теснее соединяются в нем различ ные типические стремления философии, тем плотнее сосредото чиваются в его индивидуальности такие черты, которые обыкно венно рассеяны по отдельным философствующим умам, не обладающим столь многими и столь разнообразными способно стями. Гений на поприще философии, служащий по своему умст венному развитию и образу жизни идеалом философа, представля ет в самом деле известное соединение всех основных способно стей философствующего ума и становится вследствие этого путеводною звездою для возможно полного решения задач фило софии. «Из сущности философии и ее задач, — пишет далее Г. Е. Струве, — вытекают известные черты ума, занимающегося философией, черты, характеризующие философа, мыслителя во обще... Можно признать, что философия — проявление самостоя тельной мысли, стремящейся при помощи критики к общему ми ровоззрению... Следовательно, от философа требуются: 1) само стоятельность и независимость мышления, 2) критичность и 3) способность обнять умом основные вопросы человеческого знания, образовать цельное мировоззрение»1.

После рассмотрения того, как проявляются способности фи лософствующего ума в истории человеческой культуры и в разви тии отдельных философских личностей, Г. Е. Струве формулирует основной закон развития философствующего ума. И в истории че ловечества, и в индивидуальном развитии, утверждает он, пред ставлены основные моменты процесса раскрытия возможностей человека. Диалектика, вырабатывающая общие понятия под влия нием субъективных порывов чувствования;

критическая мысль, разбирающая эти общие понятия с целью определить объектив ные основания познания, и, наконец, научное воззрение на Вопросы философии и психологии. 1910. Кн. 105. С. 417.

138 Глава V.

мир — вот главные моменты этого развития. История философии обнимает собою как последовательное чередование главных типов философствующего ума, так и их органическое сочетание при по степенном разрешении существенных задач философии.

Впервые в истории философской мысли журнал «Вопросы фи лософии и психологии» поставил вопрос о характере связи фило софии и политического режима.

Само взаимовлияние философии и политики было очевидным еще со времен античности (вспомним хотя бы концепцию госу дарства в трудах Платона). Однако в ту эпоху, когда господствова ла механистическая методология, связь философии и политиче ского режима понималась неявно как однолинейная зависимость.

Здесь даже не видели какой-то проблемы. Такой подход был при сущ и представителям марксизма в XIX и XX вв.: считалось, что пролетарская идеология соотносима только с философией диалек тического материализма. Да и в 90-е гг. XX столетия некоторые «аналитики» внедряли в сознание людей мысль о том, что за ста линистский политический режим в СССР «ответственна» вполне определенная диалектико-материалистическая философия. Отсю да уже иная, противоположная цель — опорочить вообще филосо фию, которая будто бы приносит только вред политическому уст ройству;

отсюда и вывод о необходимости ее выкорчевывания из общественной жизни. Столь же примитивным и несостоятельным был взгляд, будто фашистский политический режим в Германии 30-х — первой половины 40-х гг. всецело вытекал из философских построений Ф. Ницше и М. Хайдеггера.

Нетрадиционное осмысление этой проблемы еще до Октября 1917 г. было дано в статьях доцента Московского университета П. И. Новгородцева (в ряде номеров журнала «Вопросы филосо фии и психологии» — впоследствии она явилась основой его кни ги «Об общественном идеале»). В ней указывалось, что философ, если он действительно философ, имеет свои специфические зада чи в области социальной философии и непосредственно не дол жен заниматься вопросами государственного устройства. Этим за нимаются политики, специалисты иного плана, а на них оказыва ют влияние многие факторы, среди которых могут находиться самые разные общефилософские идеи. На них-то и лежит прямая ответственность за тот или иной политический режим. Представ ление о существовании однозначной связи между политическим режимом и философией Новгородцев считает пережитком про шлых эпох, когда головы затмевали однозначно механические связи Ньютона — Галилея и когда из истории, убеждающей в ве роятностных соотношениях сложных систем, своевременно не де лали выводы. Философы, конечно, не обходят вопросов, связан Русская философия XIX — начала XX в. ных с конкретным политическим режимом. Но, во-первых, они при этом становятся политиками, оставляя в стороне свое дело, к которому призваны, а во-вторых, их рекомендации в сколь-ни будь широком объеме, о чем свидетельствует сама история, не принимают в расчет профессиональные политики. У философа применительно к политической реальности другие задачи. «В со держание общественной философии, — писал Новгородцев, — во все не могут войти ни построения абсолютно гармоничных "по следних" состояний, ни представления о переходе к этим сверх природным формам жизни. Общественная философия должна указать путь к высшему совершенству, но определить этот путь она может лишь общими и отвлеченными чертами. В этом могут признать ее неполноту и границу;

но прежде всего она сама долж на с ясностью представить себе эту границу, чтобы не впасть в не доразумения и ошибки»1. Функции философии, по Новгородцеву, состоят лишь в разработке общественного идеала, который может быть положен затем в основание самых разных конкретных пред ставлений о государственном устройстве. «Оставаясь на почве чисто философского анализа, далее этого определения идеала, как вечного требования, идти нельзя»2. Философское разрешение этой проблемы не может иметь в виду указания конкретной про граммы действий. Общественный же идеал устанавливается фило софией в связи с основной нравственной нормой, каковою явля ется понятие личности в ее безусловном значении и бесконечном призвании. Жизнь личности колеблется между двумя полюсами:

стремлением к индивидуальному самоутверждению и тяготением к безусловному и сверхиндивидуальному. Безусловный принцип личности с необходимостью приводит, подчеркивает Новгород цев, к идее всечеловеческой, вселенской солидарности. Обществен ный идеал можно определить как принцип свободного универсализ ма. Между философией и политикой (или политическим режи мом) — множество посредствующих звеньев, одним из которых и является общественный идеал в его конкретном виде. Вследствие этого и других обстоятельств указанная связь вовсе не однолиней ная, а вероятностная (одно-многозначная или, как можно сказать, много-многозначная). Она обусловливает, с одной стороны, необ ходимость философии в целом для политического режима, а с другой — необязательность политических лидеров в своей реаль ной политике ориентироваться только на одну какую-то философ скую систему (или даже какую-то ее часть). В центр построений Вопросы философии и психологии. 1911. Кн. V (ПО). С. 497.

Там же. С. 597.

140 Глава V. Русская философия XIX — начала XX в.

общественной философии должна быть поставлена не будущая гармония истории, а вечный идеал добра, ибо не в связи с буду щим, а в связи с вечным получает значение и оправдание каждая эпоха. Центром и целью нравственного мира является человек, живая человеческая душа, которая не может быть принесена в жертву обществу и его устроению помимо личности с ее потреб ностью свободного самоопределения, как это мы находим во всех утопиях.

* * * Журнал «Вопросы философии и психологии» сыграл выдающуюся роль в развитии отечественной философии и науки, потому что стал не только хранилищем трудов замечательных русских философов, психологов, естествоиспытателей, ученых многих специальностей, но и ценнейшим источником для тех современных философов, которые продолжают работать над многочисленными проблемами, поднятыми на щит их предшественниками. Мы же ограничились рассмотрением неболь шого круга статей, посвященных одной из актуальнейших, на наш взгляд, проблем — специфике философского знания, и с удовлетворением отмечаем, что научная мысль, как о том свидетельствует содержание журнала, постепенно приближалась к убеждению в том, что философское знание есть комплексный вид знания, цементирующий всю духовную культуру.

ГЛАВА VI МАРКСИЗМ В РОССИИ И СССР Одним из крупнейших направлений философской мысли XIX в. и особенно XX столетия явился марксизм. Несколько деся тилетий назад Бертран Рассел отмечал: «Почти половина мира се годня — это страны, которые верят в марксистские теории».

Каковы же были исторические предпосылки возникновения марксизма?

Социальные условия. Социально-экономические и классо во-политические предпосылки формирования философии мар ксизма заключены в особенностях развития Европы первой по ловины XIX в. Несоответствие производственных отношений ка питализма характеру производительных сил проявилось в экономическом кризисе 1825 г. Антагонистическое противоре чие между трудом и капиталом обнаружилось в выступлениях ра бочего класса: в восстаниях французских рабочих в Лионе ( и 1834), силезских ткачей в Германии (1844), в развертывании чартистского движения в Англии (30—40-е гг. XIX в.). Возникла потребность в теории, способной вскрыть сущность, перспективу социального развития, служить средством построения общества, свободного от капиталистической эксплуатации, средством пре образования социальных структур. Требовались научное обобще ние опыта классовой борьбы пролетариата, разработка его стра тегии и тактики.

Марксистская концепция общества и социальных отношений, создававшаяся в результате осмысления уроков социально-поли тических движений, складывалась во взаимосвязи с формировани ем нового мировоззрения. Становление же такого мировоззрения требовало постановки задач по ассимиляции и переработке всего ценного, что было в научной мысли той эпохи.

К естественно-научным предпосылкам формирования маркси стской философии относится ряд открытий начиная с космогони ческой теории И. Канта. Наиболее важными для выявления диа лектики природы явились: 1) открытие закона сохранения и пре вращения энергии (оказалось, что не оторванными друг от друга, а взаимосвязанными являются механическое и тепловое движе Рассел Б. Мудрость Запада. Историческое исследование западной фило софии в связи с общественными и политическими обстоятельствами. М., 1998. С. 411.

142 Глава VI.

ние, тепловое и химическое и т. п.);

2) создание клеточной тео рии, раскрывшей связи между всеми органическими системами и намечавшей связь с неорганическими образованиями (размно жение кристаллов и их устройство в то время казались очень близ кими к клеткам);

3) формирование эволюционной концепции ор ганического мира Ж.-Б. Ламарка и особенно Ч. Дарвина;

она по казывала связь органических видов и их восходящее развитие на основе противоречий.

Общественно-научные, теоретические предпосылки возникнове ния марксизма следующие: классическая английская политэконо мия (учения А. Смита и Д. Рикардо), французский утопический социализм (К.-А. Сен-Симон, Р. Оуэн, Ш. Фурье), французская история периода Реставрации (Ф.-П.-Г. Гизо, Ж.-Н.-О. Тьерри и др.);

в трудах последних впервые было дано представление о классах и классовой борьбе в обществе.

Философскими предпосылками явились французский мате риализм второй половины XVIII в. и немецкая классическая фи лософия в лице диалектика Гегеля (1770—1831) и антропологиче ского материалиста Л. Фейербаха (1804—1872).

Отправляясь от идеализма гегелевской концепции и испытав в процессе формирования своего мировоззрения сильное воздей ствие со стороны фейербаховского материализма, К. Маркс и Ф. Энгельс синтезировали то лучшее, что в них было;

итогом явилась переработка идеалистической диалектики на основе мате риалистических принципов. Параллельно с этим процессом, впле таясь в него, шли разработка политэкономических проблем и включение в философское осмысление политэкономической информации о развитии общества. В марксистской философии появилось новое содержание, отсутствовавшее в прежних фило софских системах, но выработанное на базе внутренней преемст венности в решении ряда кардинальных проблем. Итогом стало возникновение нового взгляда на общество — исторического ма териализма, явившегося важнейшей частью общего мировоззре ния — диалектического материализма, преобразовавшего во мно гом традиционное содержание философского мировоззрения.

Важными вехами на пути становления марксистской философии стали труды К. Маркса «К критике гегелевской философии права» (1843), «Экономическо-философские рукописи» (1844), совместно с Ф. Энгельсом созданная книга «Святое семейство» (1845) и на писанные К. Марксом «Тезисы о Фейербахе» (1845);

в 1845— 1846 гг. К. Маркс вместе с Ф. Энгельсом подготовил рукопись «Немецкая идеология», а в 1847 г. К. Маркс написал книгу «Ни Марксизм в России и СССР щета философии». Последующие труды основоположников мар ксизма, включая «Капитал» К. Маркса и «Диалектику природы» Ф. Энгельса, можно считать дальнейшим развитием принципов новой философии и вместе с тем приложением диалектико-мате риалистических принципов к познанию общества и природы.

Сущность нового, внесенного марксизмом в философию, можно проследить по следующим линиям: 1) по функциям фило софии;

2) по соотношению в ней партийности, гуманизма и науч ности;

3) по предмету исследования;

4) по структуре (составу и со отношению) основных сторон, разделов содержания;

5) по соот ношению теории и метода;

6) по отношению философии к частным наукам.

К. Маркс и Ф. Энгельс провозгласили главным назначением философии задачу быть орудием освобождения рабочего класса, всех трудящихся от эксплуатации и духовным средством созида ния коммунистического общества. При этом подчеркивалось, что философия должна разрабатываться на основе науки, а гносеоло гической ориентацией субъекта партийности должна стать ориен тация на максимально достоверное знание. Лишь объективное знание способно стать орудием эффективного преобразования со циальной действительности. Считалось (по крайней мере, теоре тически), что всякая найденная истина или сформулированная на ее основе теория полезна пролетариату. «Все теории хороши, если соответствуют объективной действительности»1. Марксизм кровно заинтересован в объективном, всестороннем познании общества и природы: «Нам нужна полная и правдивая информация. А прав да не должна зависеть от того, кому она должна служить»2. Только эта объективность, вся полнота правды и позволяют пролетариату успешно преобразовывать общественные отношения и природу в его интересах, в интересах человечества.

Интересы человечества, о которых заявлялось в марксизме, логически вели к признанию гуманизма как принципа действия.

Борьба с эксплуататорами предполагала лишь свержение полити ческой власти владельцев капитала и превращение этих владель цев в тружеников производства. Гуманизм К. Маркса и Ф. Энгель са вытекал из анализа отчуждения как всеобщего состояния чело вечества, обусловленного наряду с разделением труда частной формой собственности.

Ленин В. И. ПСС. Т. 50. С. 184.

Ленин В. И. ПСС. Т. 54. С. 446.

144 Глава VI.

Итак, единство партийности и научности, революционности и гуманистичности — характерная черта марксизма, как она про явилась в нем теоретически в процессе его формирования и раз вития.

Это единство трех принципов вытекало из нового понимания практики в марксизме. Она стала выходить на первое место среди других понятий марксизма. В «Тезисах о Фейербахе» К. Маркс подверг критике прежний материализм за его созерцательность и идеализм за сведение практики к чисто духовной деятельности.

Сопоставляя теоретическую (умозрительную) деятельность и практику, он отдавал предпочтение практике, предметно-чувст венной деятельности человека по изменению систем. Особое вни мание он обратил при этом на общественно-историческую дея тельность по революционному преобразованию общества, в про цессе которой человек меняет не только социальную реальность, но и самого себя. Впервые в истории философии К. Маркс ввел практику в теорию познания. Практика становилась исходным пунктом, движущей силой, критерием истины и целью познания.

Марксистская философия, включившая в себя понятия «прак тика», «общественное бытие», «общественно-экономическая фор мация» и т. д., стала специфичной (по сравнению с предыдущими философскими системами) по своем предметному основанию. Не сомненно, между ними оставалось много общего. Старый мате риализм и материализм марксистский остались предметно «тожде ственными» в том смысле, что принимали материю в качестве первичной субстанции, являлись учением о всеобщем в системе «мир — человек». Но они оказались нетождественными так же, как не тождественны явления и сущность, фрагментарные сущно сти и тотальная сущность. К. Маркс и Ф. Энгельс впервые в исто рии философии разработали на базе материализма законы диалек тики, которые связали между собой три основные сферы реально сти: природу, общество и мышление;

они обнаружили глубинное единство всей развивающейся (а не статичной) действительности.

Благодаря открытию всеобщих законов развития сам предмет фи лософии становился динамичным. Это позволило перевести про блему предмета философии с языка абстрактно-всеобщего (как это было, например, у Шеллинга и Гегеля) на язык конкрет но-всеобщего анализа, с односторонне-сущностного уровня (как мы видели это, к примеру, у Фейербаха) на целостно-сущностный уровень. Преобразованию подверглись не только представления о таких сторонах предмета философии, как «мир», «человек», «теоретико-познавательные отношения» (ввиду создания истори Марксизм в России и СССР ческого материализма и разработки категории «практика»), но и аксиологические, онтологические отношения, а также представ ления о всеобще философском методе.

К своеобразию марксистской философии, обеспечивающему ее методологическую эффективность, относится единство ее ос новных разделов: онтологии (объективной диалектики), теории познания и логики (мировоззренческой, философской или «диа лектической»). Между тем в прежней философии имелся разрыв между ними. Даже у Гегеля, провозгласившего принцип единства диалектики, логики и теории познания, «диалектика» замыкалась на абсолютной идее и ее элементах и отсутствовала, как мы уже видели выше, в области явлений неорганической и органической природы. Единство трех важнейших частей философии стало воз можным благодаря признанию основных законов диалектики как пронизывающих одновременно и онтологию, и гносеологию, и всеобщую методологию (систему философских принципов по знания и практических действий).

Создание марксистской философии означало также установле ние нового соотношения всеобщего и частнонаучного знания.

«Применение материалистической диалектики к переработке всей политической экономии с основания ее — к истории, к естество знанию, к философии, к политике и тактике рабочего класса — вот что более всего интересует Маркса и Энгельса, вот в чем они вносят наиболее существенное и наиболее новое, вот в чем их ге ниальный шаг вперед в истории революционной мысли»1. Резуль татом применения диалектического метода к политэкономии был «Капитал» К. Маркса, к области органической химии — открытие сторонником марксизма К. Шорлеммером исходной клеточки ор ганической химии (таковой оказались парафины). До К. Маркса и Ф. Энгельса у философов и естествоиспытателей хотя и встреча лись синтетические трактовки взаимоотношения философии и ес тествознания (например, в трудах А. И. Герцена), но преобладал все же односторонне-аналитический, метафизический подход:

либо натурфилософия, либо позитивизм. Первый абсолютизиро вал роль философии в этом взаимоотношении, второй абсолюти зировал роль естествознания (его лозунг — «наука сама себе фило софия»). Диалектико-материалистическая же трактовка, являясь продолжением диалектической традиции, нацелена на установле ние тесной связи этих сфер освоения действительности. Это пози ция, ведущая к установлению интегративных связей между науч Ленин В. И. Т. 24. С. 264.

10- 146 Глава VI.

ной философией и частными науками о природе и обществе.

Предполагалось, что тесная связь с естественными (как и с техни ческими) и общественными науками позволит марксистской фи лософии, с одной стороны, оказывать позитивное воздействие на научный прогресс, с другой — иметь открытым широкий источ ник для собственного развития.

Наряду с отмеченными положительными сторонами марксизм имел существенные недостатки в своей философии: недооценка проблемы человека как индивида, переоценка классового фактора при анализе его сущности и экономики при рассмотрении обще ства, искаженное представление о законе отрицания отрицания (акцент на негации в процессе его применения, а не на синтезе всех сторон предыдущего развития), абсолютизация борьбы про тивоположностей в развитии (вместо теоретического «равнопра вия» «борьбы» и «единства» противоположностей), абсолютизация скачков-взрывов (революций в обществе) и недооценка постепен ных скачков (в обществе — реформ) и т. п.;

на практике марксизм характеризовался отступлением от гуманизма и от провозглашен ного им принципа единства партийности с объективностью.

Марксизм как философскую теорию после К. Маркса и Ф. Эн гельса развивали их последователи — П. Лафарг (1842—1911), А. Лабриола (1843-1904), А. Грамши (1891 — 1937) и др. Наиболее видными марксистами в России были Г. В. Плеханов (1856—1918) и В. И. Ленин (1870-1924).

Г. В. Плеханов — энциклопедически образованный ученый, крупный философ, исследователь в области экономики, социоло гии, эстетики, этики. Он перевел на русский язык ряд работ К. Маркса и Ф. Энгельса: «Манифест Коммунистической пар тии», «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой филосо фии», «Тезисы о Фейербахе» и др. К основным его трудам отно сятся «Социализм и политическая борьба» (1883), «Наши разно гласия» (1885), «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» (1895), «Очерки по истории материализма» (1896), «О материалистическом понимании истории» (1897), «К вопросу о роли личности в истории» (1898), «К шестидесятой годовщине смерти Гегеля» (1891), «Н. Г. Чернышевский» (1890—1892) и др.

С 1875 г. он был участником революционно-народнического движения. Г. В. Плеханов являлся одним из руководителей рево люционно-народнической группы «Черный передел». От актив ной поддержки народнической идеологии он перешел затем к марксизму и к критике народнического мировоззрения.

С 1880 г. и до Февральской революции жил в эмиграции (в Запад Марксизм в России и СССР ной Европе). В 1883 г. в Женеве несколько марксистов во главе с Г. В. Плехановым образовали первую русскую марксистскую ор ганизацию — группу «Освобождение труда». Одними из основных задач организации были пропаганда научного социализма и кри тика господствовавших среди русских революционеров народни ческих взглядов. Г. В. Плеханов был активным пропагандистом марксистских взглядов и получил международное признание как крупный теоретик марксизма. В течение ряда лет он представлял Российскую социал-демократическую партию в Международном социалистическом бюро II Интернационала. В 1903 г., после II съезда РСДРП, Г. В. Плеханов занял меньшевистские позиции и боролся против В. И. Ленина и большевиков по важнейшим по литическим вопросам марксизма — о роли пролетариата в рево люции, об отношении к крестьянству, об оценке государства и т. д. После Февральской революции вернулся в Россию и высту пал против курса на социалистическую революцию, считал, что Россия еще не созрела для такой революции, что необходимо по степенное созревание условий для социализма. К Октябрьской ре волюции отнесся крайне отрицательно.

Г. В. Плеханов обосновывал и популяризировал учение мар ксизма, разрабатывал и конкретизировал его отдельные вопросы, особенно в области социальной философии: о роли народных масс и личности в истории, о взаимодействии базиса и надстрой ки, о роли идеологии и т. д. Он считал, что ключ к раскрытию су щества социальных явлений нужно искать не в природе отдельных индивидов, а в тех отношениях, в которые они вступают в процес се производства. По его мнению, существует два типа производст венных отношений: технические («непосредственные отношения производителей в процессе производства»), не носящие классово го характера, и «имущественные», которые в классовом обществе имеют классовый характер. Это дало ему основание определять государство не как особый аппарат насилия, а как целое надклас совое образование, возникновение которого может быть в весьма значительной степени объяснено непосредственным влиянием нужд общественно-производительного процесса. В области онто логии и гносеологии он высказал ряд оригинальных идей. Так, он полагал, что материя в качестве источника ощущений представля ет собой совокупность «вещей в себе». Органы чувств не механи чески копируют действительность, но преобразовывают информа цию, которая затем предстает в виде «иероглифов», доводящих до нашего сведения то, что происходит в действительности с «веща ми в себе». Некоторые из марксистов, в частности В. И. Ленин, ю* 148 Глава VI.

склонны были видеть в этом уступку кантианству и причисляли «иероглифизм» Г. В. Плеханова к агностицизму. На самом деле здесь нет ухода в агностицизм, как нет и утверждения о непозна ваемости «вещей в себе». Г. В. Плеханов лишь стремился вывести марксистскую теорию познания из тупиков наивного реализма.

Его «иероглифизм» был попыткой признать знаковость как одно из важнейших средств познания, как одно из проявлений творче ства разума, преодолевшего не только обманчивость органов чувств (цвета как такового, например, объективно вне человека нет), но и заблуждения, рождаемые сложностью отражения сущ ности в сознании. Он утверждал, что «иероглифы» хотя и не пол ностью отражают действительность, но все же несут адекватную информацию о форме, структуре и взаимоотношениях реальных объектов, и этого достаточно, чтобы мы смогли изучить действия на нас «вещей в себе» и, в свою очередь, воздействовать на них.

Г. В. Плеханов отстаивал также объективность пространства и времени. Пространство, считал он, не есть только субъективная форма созерцания (как полагал И. Кант);

ему тоже соответствует некоторое объективное «само по себе».

Он раскрывал преемственную связь марксизма с лучшими тра дициями прошлого и в то же время подчеркивал необходимость творческого его развития.

В. И. Ленин, выступая как теоретик марксизма, переводит данную концепцию в плоскость политики и революционной борь бы. Как организатор и руководитель большевистской социал-де мократической партии России и профессиональный революцио нер, он развивает прежде всего идею классовой борьбы и механиз мы осуществления диктатуры пролетариата. В. И. Ленин прошел большой и сложный путь профессионального революционера, о чем сегодня знают все студенты. Он был прежде всего полити ком, и в центре его политических интересов находилась идея классовой борьбы, доведенная до идеи диктатуры пролетариата.

Этой идее были подчинены многие его произведения, как, напри мер, «Что такое "друзья народа" и как они воюют против соци ал-демократов?» (1894), «Что делать?» (1901—1902), «Две тактики социал-демократии в демократической революции» (1905), «Им периализм как высшая стадия капитализма» (1916), «Государство и революция» (1917) и др. Исследования В. И. Ленина по эконо мике, в частности его капитальный труд «Развитие капитализма в России» (1896—1899), также подчинены идее социального пре образования, ликвидации частной формы собственности. Подчи ненной политическим задачам оказалась и философия. Н. А. Бер Марксизм в России и СССР дяев отмечал: «Все миросозерцание Ленина было приспособлено к технике революционной борьбы»1;

«Он требовал сознательности и организованности в борьбе против всякой стихийности. Это ос новной у него мотив. И он допускал все средства для борьбы, для достижения целей революции... Революционность Ленина имела моральный источник, он не мог вынести несправедливости, угне тения, эксплуатации. Но, став одержимым максималистической революционной идеей, он в конце концов потерял непосредствен ное различие между добром и злом, потерял непосредственное от ношение к живым людям, допуская обман, ложь, насилие, жесто кость. Ленин не был дурным человеком, в нем было и много хоро шего. Он был бескорыстный человек, абсолютно преданный идее, он даже не был особенно честолюбивым и властолюбивым челове ком, он мало думал о себе. Но исключительная одержимость од ной идеей привела к страшному сужению сознания и к нравствен ному перерождению, к допущению совершенно безнравственных средств в борьбе»2. Его философии были присущи все те недостат ки, о которых мы говорили, касаясь характерных черт марксист ской философии.

Наряду с этим, будучи теоретиком марксизма, В. И. Ленин разработал далее марксизм в позитивном плане, а в ряде случаев выдвинул принципиально новые положения (кроме вышеупомя нутых работ, в книге «Материализм и эмпириокритицизм», в «Фи лософских тетрадях», в статье «О значении воинствующего мате риализма» и др.).

В его трудах освещались под новым углом зрения многие про блемы социальной философии — о сущности, формах и типах го сударства, о критериальных признаках социальных классов, о со юзниках рабочего класса и т. п. На некоторых из проблем общей философии остановимся подробнее.

Проблема материи. Раньше представление о материи отождест вляли с веществом, с вещественно-субстратными образованиями.

Получалось, что физическое поле не есть материя, а нечто духов ное или в лучшем случае (как, например, у Вл. С. Соловьева) ма териально-духовное. Некоторые из естествоиспытателей полагали, что открытие полей расширило понятие материи, которым оказа лось вещество плюс поле. В. И. Ленин проанализировал в своем философском произведении «Материализм и эмпириокритицизм» (написано в 1908 г., опубликовано в 1909 г.) это понятие и дал ему Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 96.

Там же. С. 97.

150 Глава VI.

гносеологическое определение. «Материя, — отмечал он, — есть объективная реальность, существующая вне и независимо от соз нания и отображаемая им». Это определение дано в плане проти воположения «Я» и «Мир». Под ним разумеется уже не только ве щество и поле, но и антивещество, производственные отношения и многое другое, что существует вне сознания и способно прямо или косвенно воздействовать на него. Можно сказать, что это под линно мировоззренческо-философское определение, ибо раскры вается через основной вопрос мировоззрения.

Проблема истины. Истина согласно классической (корреспон дентской) концепции означала совпадение представлений челове ка и действительности. В. Й. Ленин не только расшифровал поня тие «действительность», под которым можно подразумевать и яв ление, и сущность, и предмет, и духовное образование (последнему ведь тоже могут соответствовать, а могут и не соот ветствовать представления познающего субъекта). Он выдвинул положение о субъективной стороне истины и объективном ее со держании. Истина, писал он, — это такое содержание наших представлений, которое не зависит ни от человека, ни от челове чества (следовательно, не зависит оно по содержанию и от клас сов, т. е. истина надклассова и надысторична). В. И. Ленин сфор мулировал также положение об истине как процессе (при анализе истины в качестве теории): он показал, как соотносятся между со бой абсолютная и относительная истины, как из одной относи тельной истины вырастает другая, более полная.

Проблема практики. В трудах В. И. Ленина впервые подчерк нуто, что практика не только абсолютна (в плане критики агно стицизма), но и относительна. Ее нельзя абсолютизировать. Она сама находится в развитии, т. е. может быть менее развитой или более развитой. Не всякая практика может служить критерием ис тины, а только такая, какая соотносима с уровнем развития тео рии. Отсюда вытекало, что критерием истины является не практи ка вообще, а только практика, взятая в ее историческом развитии.

Проблема всеобщего метода познания. В своих «Философских тетрадях» (1914—1916) В.И.Ленин раскрыл структуру («элемен ты») диалектики как теории и как всеобщего метода. В диалектику оказались включенными не только основные законы развития, но и многие соотносительные категории, выступающие в процессе познания в качестве принципов, регулирующих познавательную деятельность (принцип единства формы и содержания, принцип каузальности и др.). В. И. Ленин раскрыл сущность и значение принципа единства диалектики, логики и теории познания.

Проблема кризиса естествознания. Во времена В. И. Ленина это была актуальная проблема. В столкновение, конфликт прихо Марксизм в России и СССР дили материалистические по сути установки естествоиспытателей с их идеалистическими выводами, которые они делали после сво их исследований (например, выводы энергетического или конвен ционалистского характера). В. И. Ленин подробно проанализиро вал кризис в физике, выявил его гносеологические, общеметодо логические и социально-классовые основания и показал, что одним из важнейших средств его преодоления является переход физиков на позиции сознательно применяемой диалектики.

Проблема союза философии и естествознания. Эта проблема, развиваемая многими философами прошлого, в том числе отече ственными (особенно А. И. Герценом), была не только теоретиче ски разработана дальше В. И. Лениным, но и поставлена как практическая, политическая задача. В работе «О значении воинст вующего материализма» (1922) он выдвинул положение о необхо димости установления союза философов-марксистов с естествоис пытателями-некоммунистами (с естественно-научными материа листами и даже естественниками, стоящими на позициях идеализма). В. И. Ленин как глава государства много сделал для начала формирования этого союза сразу же после Октябрьской ре волюции. В 20-е гг. философы опирались на идеи В. И. Ленина и, можно утверждать, сформировали такой союз. К сожалению, на чиная с 1930 г. этот союз стал рушиться под гнетом сталинистско го тоталитаризма.

* * После Октябрьской революции существенно изменилось по ложение марксизма в общей духовной атмосфере общества: он стал частью идеологии новых социальных сил, пришедших к по литическому руководству в стране и провозгласивших своей це лью построение социализма и содействие социалистической рево люции в других государствах.

В первые годы после революции, в период Гражданской вой ны, продолжалась работа тех, кого называли «религиозными фи лософами» или «идеалистами», хотя, конечно, условия их деятель ности были далеко не благоприятными. Многих из них коснулись репрессии, проводимые органами «диктатуры пролетариата». Не которые из них (как, например, Е. Н. Трубецкой, А. А. Ухтом ский — брат известного физиолога) оказались по другую сторону баррикад. Значительная часть так называемой буржуазной интел лигенции не приняла советскую власть. Публикации ряда извест ных философов были политически заострены и содержали призы вы свергнуть большевистскую власть (таковым был сборник «Из глубины», составленный в 1918 г. и появившийся на свет в 1921 г.). Далекими от политической нейтральности были и ста 152 Глава VI.

тьи в журналах «Мысль», «Мысль и слово», в сборнике «Освальд Шпенглер и закат Европы» (1922, авторы Ф. А. Степун, С. Л. Франк, Н. А. Бердяев), а также доклады в Московском пси хологическом обществе, Петроградском философском обществе и многих других обществах. Немало таких докладов было сделано в Вольной философской ассоциации Петрограда («Вольфила»), основанной в 1919 г. и активизировавшей свою деятельность в на чале 20-х гг. (среди учредителей «Вольфилы» были Л. И. Шестов, Н. О. Лосский, Г. Г. Шпет и др.). Увеличилось количество част ных книгоиздательств (особенно значителен был количественный их рост в 1921—1922 гг.).

Одновременно издавались труды политически нейтрального характера С. А. Аскольдова «Гносеология» (Пг., 1919);

«Время и его преодоление» (Мысль». 1922. № 1);

Г. А. Флоренского «Мнимости в геометрии» (М., 1922);

П. С. Юшкевича «О сущности философии» (Одесса, 1921);

Э. Л. Рад лова «Введение в философию» (Пг., 1919);

«Этика» (Пг., 1921);

Л. П. Карса вина «Католичество» (Пг., 1918);

«Введение в историю: Теория истории» (Пг., 1920);

«Восток, Запад и русская идея» (Пг., 1922) и мн. др.

Вскоре, однако, деятельность многих философов «старой шко лы» была прекращена, и они были высланы из России в конце 1922 г. (Н. А. Бердяев, П. А. Сорокин, С. Л. Франк, Н. О. Лосский и др.). Были закрыты частные издательства, распущены философ ские общества, прекращен выпуск многих журналов. В стране ос тавались еще некоторые философы, не разделявшие установки по литического руководства (Г. Г. Шпет, П. А. Флоренский), однако их судьба уже была предрешена.

В годы Гражданской войны руководители нового государства столкнулись с серьезными трудностями в области философии:

заявив о существовании особой пролетарской философии как со ставной части марксизма и о неразрывной связи этой философии с «пролетарской» политикой, они не имели сколь-нибудь значи тельного числа философских кадров, которые были бы, с одной стороны, их политическими единомышленниками, с другой — глубоко подготовленными философски. Сам В. И. Ленин в силу обремененности государственными проблемами уже не мог зани маться специальными вопросами философии. Было, правда, не сколько философов из числа меньшевиков и эсеров (А. М. Дебо рин, Л. И. Аксельрод, С. Ю. Семковский, П. С. Юшкевич)1, хоро шо знакомых с трудами К. Маркса и Ф. Энгельса, однако их В этой главе представлен общий обзор развития философской марксист ской мысли в СССР;

тех же, кто пожелает ознакомиться с биографиями, концепциями и списками трудов названных здесь персоналий, отсылаем к книге: Алексеев П. В. Философы России XIX—XX столетий. Биографии, идеи, труды. М., 2002.

Марксизм в России и СССР политические позиции не позволяли немедленно привлечь их к идеологической работе, по крайней мере в первые месяцы после революции. Один из крупных теоретиков-марксистов и партий ный государственный деятель М. Н. Покровский признавал в 1922 г., что «если даже «под метелку» наскрести все наличные пре подавательские силы партии в Москве, наберется самое большее на два высших учебных заведения»1. В других городах положение было не лучше. Такова была действительность, и ее сложность не обходимо учитывать, помимо прочего, при оценке деятельности философов-марксистов в течение по крайней мере всего первого десятилетия. И дело не столько в количестве возможных их пуб ликаций, критических выступлений (это могли сделать и часто де лали политически грамотные марксисты), сколько в глубине по нимания ими самой философии, ее общей методологии, их отно шения к содержанию «буржуазных» философских концепций.

К научной и пропагандистской работе по философии были подключены известные партработники и государственные деяте ли: Н. И. Бухарин — ответственный редактор газеты «Правда», И. И. Скворцов-Степанов — заместитель ответственного редак тора газеты «Правда», А. В. Луначарский — народный комиссар по просвещению, М. Н. Покровский — председатель Государст венного ученого совета, В. И. Невский — заведующий Коммуни стическим университетом им. Я. М. Свердлова, В. В. Адорат ский — первый директор Института красной профессуры и др.

Для издания марксистской, как и вообще материалистической, литературы был создан Госиздат РСФСР (заведующий в 1919-1920 гг. - В. В. Боровский, в 1920—1921 гг. - Н. Л. Меще ряков, в 1921—1924 гг. — О. Ю. Шмидт). К сентябрю 1920 г. отде ления Госиздата имелись уже в 30 городах страны. Были изданы работы К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, Г. В. Плеханова, П. Лафарга, Ф. Меринга и др.

В середине 1924 г. возникает Общество воинствующих мате риалистов, преобразованное в дальнейшем в Общество материа листов-диалектиков. С конца 1924 г. это общество стало выпус кать сборники «Воинствующий материалист».

В 1918 г. была создана Социалистическая (с 1924 г. — Комму нистическая) академия;

инициаторы ее создания — М. Н. Покров ский и М. А. Рейснер. Ее задачами являлись издание литературы марксистского направления, проведение ряда социальных иссле дований, привлечение русских и заграничных марксистских сил для исследовательской и педагогической работы. В состав дейст Правда. 1922. 2 дек.

154 Глава VI.

вительных членов академии были включены М. Н. Покровский (он же стал председателем ее президиума в 1918—1932 гг.), A. В. Луначарский, В. П. Волгин, П. Г. Дауге, П. М. Керженцев, И. И. Скворцов-Степанов, В. В. Адоратский, А. А. Богданов, Ф. М. Фриче и др. В последующем в структуре академии создается Философский кабинет (с отделом по истории философии) и Сек ция по естественным и точным наукам. Наряду с Социалистиче ской академией развертывал работу по философии Институт фи лософии (директор института с апреля 1923 г. — В. И. Невский, с октября 1924 г. — А. М. Деборин).

Для организации научных исследований, особенно в области естествознания и смежной с философией проблематики, большое значение имело создание в 1924 г. Государственного Тимирязев ского научно-исследовательского института изучения и пропаган ды естественно-научных основ диалектического материализма.

Здесь объединились не только естествоиспытатели разных специ альностей, но и некоторые философы-марксисты. Институт вы пускал сборники «Диалектика в природе».

Марксистам удалось осуществить грандиозный замысел — соз дать Большую Советскую Энциклопедию;

в 1925—1947 гг. вышло в свет 1-е издание, включавшее 65 основных томов (в 1950— 1958 гг. выходили тома 2-го издания);

ее главным редактором стал О. Ю. Шмидт;

он возглавлял ее редколлегию с 1924 по 1956 гг. Ре дактором философского отдела был В. В. Адоратский. В ней было напечатано немало статей по философии, сохранивших свою акту альность и в наше время. Энциклопедия сплачивала коллектив, в котором творчески работали философы и специалисты других об ластей знания.

Для подготовки марксистских кадров по философии (и другим общественным наукам) важным было формирование в 1921 г. Ин ститута красной профессуры. Состав его слушателей был хотя и небольшой в количественном отношении, особенно в первые годы, однако он вбирал в себя молодых специалистов, уже окон чивших вузы, причем здесь были специалисты по физике, химии, биологии, медицине и другим наукам. Через ИКП прошли, к при меру, такие известные философы и ученые, как М. Д. Каммари, И. К. Луппол, Б. М. Кедров, С. А. Яновская, П. И. Валескалн, B. С. Молодцов, М. М. Розенталь и мн. др.

В ИКП было сначала три отделения: философское, экономи ческое и историческое. К 1928 г. в нем насчитывалось уже восемь отделений (добавились правовое, литературное и естественное — в 1924 г. и историко-партийное, восточное — в 1927 и 1928 гг.).

ИКП на протяжении 18 лет, т. е. вплоть до конца 30-х гг., являлся Марксизм в России и СССР ведущим учреждением по формированию марксистских кадров в стране. По типу обучения к нему были близки Курсы марксизма при Комакадемии и Лекторские курсы коммунистических универ ситетов (созданы в 1921 г.).

По декрету Совнаркома от 4 марта 1921 г. в стране стали созда вать специальные научно-исследовательские институты по обще ственным наукам (ФОНы), которые должны были готовить кадры ученых. Осенью того же года, например, при ФОНе Московского университета стали работать следующие институты: философский, экономический, исторический и др. Формировалась сеть науч но-исследовательских институтов, объединенных РАНИОН (Рос сийская ассоциация научно-исследовательских институтов общест венных наук);

эти институты явились вторым центром, где готови ли кадры ученых, имевших солидную идеологическую подготовку.

В отличие от ИКП здесь, особенно в первые годы после создания, преобладали беспартийные слушатели. Это была организация, ве дущая подготовку фактически по аспирантской программе. В МГУ, например, в нее вошли все гуманитарные факультеты и Институт научной философии. В 1926 г. на историко-археологическом отде лении была введена специальность «философия» и на следующий год открыт философский цикл для подготовки специалистов по диалектическому и историческому материализму и атеизму. Таким образом, впервые после революции в стенах Московского универ ситета началась подготовка специалистов по философии. В 1931 г.

на базе историко-философского отделения был организован Мос ковский институт философии и истории, который в 1933 г. был преобразован в МИФЛИ (Московский институт философии, лите ратуры и истории).

ИКП и РАНИОН на протяжении 20-х гг. были важнейшими центрами подготовки ученых марксистского профиля. Можно сказать, что к концу 20-х гг. преодолевался в основном тот кадро вый кризис, с которым столкнулась Коммунистическая партия после революции 1917 г.

Философский факультет МИФЛИ окончили Г. Ф. Александ ров [в годы войны являвшийся начальником Управления пропа ганды и агитации ЦК ВКП(б)], Т. И. Ойзерман, Г.Д.Карпов, А. П. Серцова и др. Известный ныне специалист и историк фило софии В. В. Соколов обучался на историческом и философском факультетах МИФЛИ, затем участвовал в Великой Отечественной войне и окончил философский факультет МГУ в 1943 г. Такова была судьба немалого числа молодых слушателей МИФЛИ.

156 Глава VI.

Важным событием для марксистов было создание журнала, по преимуществу философского, «Под знаменем марксизма». Его первый (сдвоенный) номер вышел в начале 1922 г. Публикации философов-марксистов помещались также в «Вестнике Социали стической академии», тоже начавшем выходить в 1922 г., в журна лах «Большевик», «Печать и революция», «Красная новь», в ряде партийно-политических журналов.

В журнале «Под знаменем марксизма» в первые же годы его существования прошли дискуссии по вопросам, касающимся спе цифики философского знания, природы идеологии, отношения марксистской философии к естествознанию и др. Немало было статей, нацеленных на критику Л. П. Карсавина, П. А. Флорен ского, С. А. Аскольдова, Н. А. Бердяева и других представителей религиозно-идеалистической философии. Эта критика, как прави ло, носила политический характер. Аналогичной была и критика работ естественников, затрагивавших политические и социологи ческие вопросы и содержащих в себе отнюдь не марксистские по ложения. Пример тому — статья В. И. Невского «Нострадамусы XX века», опубликованная в журнале «Под знаменем марксизма» в 1922 г. (№ 4), его же статья «Политический гороскоп ученого академика» (в том же журнале, 1922, № 3). В приложении ко 2-му изданию Собрания сочинений В. И. Ленина (к тому, где была опубликована книга «Материализм и эмпириокритицизм») в 1920 г. была помещена статья В. И. Невского «Диалектический материализм и философия мертвой реакции», посвященная текто логической концепции А. А. Богданова. И хотя А. А. Богданов в те годы уже отошел от прежних своих философских установок и про должал отстаивать политэкономические взгляды К. Маркса, его известная работа «Всеобщая организационная наука (тектоло гия)», изданная в 1913—1917 гг. (ч. 1—2) и 1922 г. (ч. 3) (в середи не 20-х гг. вышли все части 3-го переработанного, издания), под верглась резкой и в целом несправедливой критике. Положение усугублялось тем, что в примечании к этой статье ее автор (В. И. Невский) был поддержан В. И. Лениным. Надо отметить, что впоследствии тектология А. А. Богданова была оценена мар ксистами по-другому — как «предвосхищение теории систем и ос новной концепции кибернетики»1.

Основной философской дискуссией 20-х гг. была дискуссия «механистов» и «диалектиков». Непосредственным поводом для См.: Заключительная статья о тектологии А. А. Богданова в его Тектоло гии (М., 1989. Кн. 2. С. 348-351).

Марксизм в России и СССР этой дискуссии послужила публикация в 1924 г. статьи (вышедшей вскоре отдельной книгой) И. И. Скворцова-Степанова «Истори ческий материализм и современное естествознание», на которую последовало несколько рецензий (Я. Э. Стэна и других филосо фов). В обсуждение включились также естествоиспытатели. Был организован ряд диспутов в высших учебных заведениях и науч ных учреждениях. Лидерами спорящих сторон были И. И. Сквор цов-Степанов и А. М. Деборин. Сторонников первого обычно на зывают «механистами», а сторонников второго — «диалектиками».

Правда, Скворцов-Степанов называл своих оппонентов «форма листами», отождествляя их с натурфилософами. Что касается тер мина «механический», то он означал направленность на раскры тие механизма явлений, взаимосвязей составляющих их элемен тов. Говоря современным языком, это была элементаристская (в противоположность системному подходу) установка.

И. И. Скворцов-Степанов, А. К. Тимирязев и другие их сторонни ки утверждали, что философские принципы — это лишь выводы из наук, которые не могут быть доводом в исследовании, поэтому знание основных законов диалектики не освобождает от детально го изучения предмета;

более того, философы обязаны совершенст вовать свою методологию на основе новейших достижений науки.

Однако, делая на этом акцент, «механисты» дали повод для упре ков в сводимости всеобщего к частнонаучному, в принижении значения философской методологии. Настаивая на приоритете индуктивного анализа в философии (на фактуальном уровне, что было справедливым), они переносили данное положение на теоре тический уровень философского исследования, умаляя тем самым роль дедукции в познании. В представлении «механистов» всеоб щая методология вбирала в себя аналитический метод, сводимость сложного к более простому, поиск причинно-следственных свя зей, наблюдение и опыт. Хотя И. И. Скворцов-Степанов и его сторонники неоднократно заявляли, что их взгляды не следует отождествлять с механицизмом XVII—XVIII вв., им все же стали вменять в вину сведение всех форм движения материи к механи ческой форме и отказ от признания специфики физических, хи мических и биологических систем.

При всей нечеткости философской аргументации представле ний о соотношении высших и низших форм движения материи сторонники этой позиции в данном отношении оказались ближе к внутренней тенденции развития естествознания на том его эта пе, в частности биологии, чем представители противоположного направления, поскольку их выступления углубляли связи между 158 Глава VI.

философским и естественно-научным знанием. А. М. Деборин и его последователи, правильно подчеркивая специфику фило софского знания в сравнении с естественно-научным, несводи мость его к основным выводам естествознания и большое значе ние философской методологии как всеобщего синтетического способа познания, вместе с тем нередко преувеличивали значение указанного всеобщего метода в исследовании конкретных явлений природы. С этой точки зрения диалектика оказывалась единствен ным методом естествознания, а все остальные методы должны быть лишь ее конкретизацией. Механика, писал, например, Дебо рин, составляет «лишь специальный случай диалектики». Некото рые утверждения А. М. Деборина вызвали в его адрес упреки в тенденции к формалистическому уклону, к оправданию отрыва философии от практики естествознания и игнорированию зависи мости разработки общей методологии от развития частных наук.

По вопросу о соотношении форм движения материи А. М. Дебо рин утверждал, что высшие формы и сводятся, и не сводятся к низшим: они сводятся по происхождению, но не сводятся по своей форме, по своему качеству. Тем не менее он и некоторые его сторонники фактически не разграничивали смысловые оттен ки, вкладываемые в понятие сводимости. В результате их критика этого понятия нередко воспринималась как отрицание всякой — и структурной, и генетической — связи биологического с химиче ским и физическим, что, в свою очередь, давало повод «механи стам» обвинять «деборинцев» в абсолютизации специфики жизни, в отрыве живого от неживого, в витализме. Дискуссия затронула и другие вопросы философской теории: понятие материи, соотно шение понятий «общество» и «биологическая природа», проблему первичных и вторичных качеств, вопрос о соотношении сознания и бессознательного и т. п. В ходе дискуссии происходило посте пенное сближение точек зрения по некоторым вопросам. Так, «механисты» через свой печатный орган — сборник «Диалектика в природе» в конце 20-х гг. — достаточно четко отмежевались от положения о том, будто философия растворяется без остатка в вы водах и методах естествознания. Они стали утверждать: «Диалек тика, ее законы должны быть в первую очередь выводом, а не до водом в научных исследованиях;

но эти законы, полученные из опыта, могут и должны уже руководить дальнейшими исследова ниями в области как природы, так и общества»1. Многие из «меха нистов» (среди них А. Ф. Самойлов) признали необходимость до Диалектика в природе // Вологда. 1928. № 3. С. 17.

Марксизм в России и СССР полнения «механического», или элементаристского, подхода диа лектическим, системным подходом. В этих условиях дискуссия между «диалектиками» и «механистами» по главному вопросу ли шалась смысла. И все же оставалось немало реальных проблем, требовавших углубленной разработки. С начала 30-х гг., когда на передний план в философии была выдвинута «партийная» линия, представленная М. Б. Митиным и др., за спорившими сторонами стали все более утверждаться политические ярлыки («механи сты» — «правый политический уклон», «меньшевиствующие идеа листы» («диалектики») — троцкизм).

В 20-е гг. были изданы труды А. М. Деборина «Введение в диалектиче ский материализм» (переиздание — 1916), «Ленин как мыслитель» (М., 1926), «Диалектика и естествознание» (М.-Л., 1930);

«Философия и мар ксизм» (М., 1930);

Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма» (М., 1921), «Атака. Сборник теоретических статей» (М., 1924);

Ю. С. Сем ковского «Курс лекций по историческому материализму» (1923), «Теория относительности и материализм» (Киев, 1924);

И. П. Разумовского «Курс теории исторического материализма» (М., 1924);

Г. Тымянского «Введение в диалектический материализм» (Л,, 1930);

С. Я. Вольфсона «Диалектический материализм» (Ч. 1—2. 7-е изд. — Минск, 1929);

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.