WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«На правах рукописи УСЯГИН Андрей Владимирович ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ специальность 23.00.02 – политические институты, этнополитическая ...»

-- [ Страница 2 ] --

другие, наоборот, убеждены в том, что необходим отказ от федеральных основ построения территорий (и прежде всего в его национально-территориальном варианте), поскольку он мешает оптимизации управления.

Проекты 2000-х гг. в основном продолжили тенденции, заложенные еще в 1990-е гг.:

лозунг укрупнения регионов в целях решения проблем территориального управления. Вместе с тем налицо усложнение предлагаемых авторами структур, увеличение количества управляемых звеньев.

При этом работы 2000-х гг. отличает от предыдущих более любительский характер. За этот период не появилось обобщающих трудов научных коллективов (за исключением реконструкции ранее проделанной работы). Отсюда – бросающаяся в глаза множественность подходов, снижение критериев, отсутствие комплексного подхода к решению проблемы.

Проекты слишком неоднозначны и не сводимы к единому знаменателю. Это свидетельствует о том, что еще не выработаны четкие и точные, интегральные измерители, на которых должно основываться территориальное устройство государства. Тем не менее, наличие большого количества проектов свидетельствует об остроте проблемы повышения эффективности и достижения оптимальности территориального управления, которая нуждается в разрешении.

В третьем параграфе «Перспективы трансформации территориального устройства России» говорится о том, что перестройка сложившейся системы территориального устройства объективно назрела. Дробность и усложненность территориального устройства Российской Федерации, сложившаяся еще в советский период, была еще более усугублена в период «суверенизации» 1991-92 гг., при выходе автономных округов и автономных областей на новый субъектный уровень.

В последние три года уже началась осторожная трансформация территориального устройства страны, которая на сегодняшний день сводится только к ликвидации юридических нелепостей во взаимоотношениях между автономными округами и «материнскими» областями и краем. При этом, очевидно, торжествует тенденция, когда краем начинают называть любое сложносоставное образование – тем самым более внятным становится различие между областью и краем.

Однако другие проблемы территориального устройства отнесены, видимо, ко второму этапу реформ, временные рамки которого еще явно не определены. Так, очевидно, придётся решать проблему ликвидации единственной остающейся на сегодня автономной области, растворения ее в соседнем Хабаровском крае. Также еще не приступали к объединению чисто русских областей, многие из которых до «большого разукрупнения» 1930-50-х гг. представляли собой единое целое: Курская и Белгородская области;

Новгородская и Псковская области;

Ярославская и Костромская области.

Оригинальной чертой сегодняшнего дня является то, что с предложениями о поглощении соседних дотационных регионов выступают экономически сильные и самодостаточные регионы, тогда как сами предназначенные к поглощению субъекты реагируют на такие предложения достаточно вяло. Уже начали вырисовываться явные противоречия (административные, экономические, этнические) между регионами по вопросу об объединении и их роли в этом объединении.

Наряду с предложениями, исходящими от официальных структур, в последнее время возобновились и популярные в начале 1990-х гг. проекты создания «республик», с которыми выступают представители общественных организаций. Реанимация областнических проектов начала 1990-х гг. в новых исторических условиях является, очевидно, реакцией на централизаторские тенденции в государственном управлении 2000-х гг. При этом объединительные тенденции вновь, как и в начале 1990-х гг., совмещаются с осознанием своей этноконфессиональной или этнографической идентичности.

При анализе всего спектра мнений по вопросу о будущности регионов Российской Федерации вычленяются, по крайней мере, три основные концепции реформирования административных структур:

1. Укрупнение существующих субъектов.

2. Создание новых крупных базовых единиц с базовым же центром, не имеющим за собой шлейф старых связей (нечто подобное делали большевики в 1923-29 гг., создавая регионы с центрами в Иваново, а не в древнем Ярославле;

в Екатеринбурге, а не в Перми;

в Новосибирске, а не в Томске или Тобольске).

3. «Канадская модель», при которой страна делится по линии Архангельск – Киров – Пермь – Екатеринбург – далее Турксиб на обжитой Юг и Юго-восток и малозаселенный Северо Запад и Север. При этом зона Севера превращается в особый район со своей спецификой управления. Грубо говоря, Госкомсевер 1990-х гг. в этой структуре возрождается, но наделяется функциями не федерально-межотраслевого представительства, а органа территориального управления.

Стоит отметить, что попытка пойти по второму пути, то есть создать абсолютно новую, ничем не связанную с предыдущей, систему административно-территориального деления (образовывать новые единицы так называемым «методом Тольятти» – по готовым тропам, т.е.

по сложившимся стихийно зонам притяжения территорий) внешне привлекательна, но способна повлечь за собой наибольшие издержки в осуществлении.

Будучи теоретически оптимальным, на практике такое предложение, скорее всего, неосуществимо. Оно потребует районирования России «с чистого листа»: ликвидации одномоментно всей существующей сетки областей, краев, районов, и создания новых единиц в новых границах, нигде не соприкасающихся со старыми. Если предположить, что такое произошло бы, это привело бы к резкой деформации всей системы государственного управления (даже если не считать материальные издержки), и на несколько лет парализовало бы весь государственный механизм управления.

Отсюда следует, что новая система территориального устройства (будь она создана) так или иначе неизбежно будет воспроизводить элементы старой системы, так же, как это происходило и при всех предшествующих реформах территориального управления. При любой перестройке системы территориального устройства какие-то «островки стабильности» необходимы для более щадящего перехода к новым территориально-управленческим отношениям.

Из всего вышесказанного неизбежно следует, что система территориального управления нуждается в трансформации. Как представляется, основным принципом территориального строительства в России на современном этапе должны стать не выборность или назначаемость, взятые по отдельности, а принцип сочетания выборности и назначаемости.

Создание органов власти и управления и распоряжение финансами при этом будет сосредоточено на выборном уровне, но контроль за их законностью – на подуровне назначаемом. При этом система территориального устройства предстает как система уровней и подуровней управления.

При создании промежуточных звеньев управления необходимо осторожно устранять крайности национальной структуры государства. Уровень этнического развития может быть сохранен там, где этническая территория достигла должного уровня экономической самодостаточности. В противном случае он должен быть низведен до уровня муниципальных образований (национальный уезд вместо существующих национальных округов). Необходимо в принципе отказаться от понятия автономного округа, как субъекта федерации, и перейти к формированию (во многом на их базе) национальных районов, как субъектов местного самоуправления. Такой опыт уже есть: например, национальные немецкие районы в Омской области и Алтайском крае.

Очевидно, это может изменить конфигурацию таких округов, как Ямало-Ненецкий или Ханты-Мансийский, которые, с одной стороны, давно переросли по всем показателям (демографическим, экономическим) уровень автономных округов, а с другой, перестали соответствовать своему названию. Многие исследователи отмечали, что переименование округов в 1977 г. из национальных в автономные означало не столько подъем их статуса, сколько признание потери этничности.

В целом такая система позволила бы смикшировать недостатки как выборности, так и назначаемости. При этом между уровнями произошло бы реальное распределение полномочий и функций: управленческих (уровень выборности) и контрольно-ревизионных (подуровень назначаемости).

Достоинство этой системы именно в том, что она позволяет оптимизировать территориальную структуру Российской Федерации, не ломая ее. При этом действующие участники политического процесса переводятся либо на основной, либо на вспомогательный уровень в зависимости от степени зрелости их экономического, демографического и интеллектуального потенциала, но без кардинального изменения границ регионов.

В четвертом параграфе «Перспективы развития территориального управления в России» анализируются новые тенденции, и, в частности, тенденции к унитарности, которые начали явно усиливаться после прихода к власти нынешнего Президента и стали реакцией на характерное для конца 1990-х гг. фактическое распадение России на ряд региональных баронств.

Наиболее яркими проявлениями тенденции к унитарности стали, прежде всего:

1. Уже рассматривавшееся выше создание федеральных округов в мае 2000 г. Признаком унитарности в этом акте было в основном то, что функции полномочных представителей, как назначаемых чиновников, были обозначены настолько неопределенно, что это позволило трактовать их предельно расширительно. Впрочем, возможности полпредов по вмешательству в избирательный процесс оказались небезграничны, и в ряде случаев система административного давления дала сбои.

2. С того же периода берут начало попытки преобразования порядка формирования Совета Федерации: если в 1990-е гг. главы исполнительной и законодательной власти регионов напрямую участвовали в его деятельности и, тем самым, возможности для реализации своей лоббистской активности у них были значительно выше, чем сегодня, то, начиная с 2000 г., их место заместили лица, далеко не всегда связанные напрямую с тем регионом, который представляют в центре.

Для того, чтобы смягчить потерю статуса руководителей регионов, для их представительства был создан сугубо совещательный Государственный Совет – орган, никак не обозначенный в действующей Конституции (так же, как и федеральные округа). Тем самым была продолжена тенденция, когда при формальном следовании Конституции фактическая конструкция власти кардинально изменяется.

3. Реакцией на чрезмерную регионализацию 1990-х гг. стали характерные для начала 2000-х гг. лозунги укрепления вертикали власти. Новое руководство предприняло меры по обузданию излишнего своеволия «региональных баронов». Прежде всего, губернаторы и другие главы регионов были предупреждены об основаниях, на которых они могут быть лишены своих полномочий – в случаях несоответствия их действий положениям Конституции и федеральному законодательству.

4. В октябре 2004 г. Президентом был предложен (а в декабре 2004 г. Федеральным собранием утвержден) план избирательной реформы, касающейся прежде всего нового порядка избрания губернаторов регионов, которая по своей сути ближе к назначению.

Развитием инициатив 2004 г. по «выборной назначаемости» губернаторов стал утвержденный в января 2006 г. закон, который предполагает, что с предложениями кандидатур на пост губернаторов должны будут выходить партии, победившие на выборах в региональный парламент.

Закон, однако, не предусматривает жёсткой зависимости кандидата в губернаторы от занимаемого им партийного поста;

наоборот, он исходит из того, что партии, получившие право «инициировать рассмотрение своих кандидатур», вправе предлагать на губернаторский пост не только членов своей партии, но и беспартийных. Кроме того, как следует из закона, само это право может получить не одна партия, а несколько, «если по результатам выборов наибольшее и при этом равное число депутатских мандатов получили списки двух и более политических партий». При этом закон, вводя инициативную роль партий в выдвижении кандидатов в губернаторы, не отменяет полномочия ни самого Президента, на законодательных собраний субъектов по утверждению этих кандидатур (и тем более возможности лоббистской деятельности по продвижению желаемых кандидатов).

Последствия принятия такого закона могут быть двоякими.

С одной стороны, по первой видимости, новая процедура, казалось бы, расширяет права структур гражданского общества в виде партий по формированию исполнительной власти региона. Но вместе с тем не случайно многие наблюдатели (прежде всего из оппозиционного лагеря) подозревают в этой инициативе стремление продолжить курс на создание в стране полуторапартийной системы с главенством в политическом процессе считающейся пропрезидентской партии «Единой России», – а в этом случае контроль президентской администрации за выдвижением кандидатов в губернаторы никак не уменьшается.

Все это указывает на неоднозначность происходящих изменений в сфере территориального управления. То, что представляется на первый взгляд сползанием к авторитаризму, на деле не ликвидирует полностью демократические процедуры политического участия, и наоборот. Введенное законом 2004 г. право Президента выдвигать свои кандидатуры на пост губернатора позволило реанимировать одну из сильнейших составляющих советской номенклатурной системы – возможность перемещений управленческих кадров по горизонтали, из региона в регион.

В то же время, кажущаяся демократичность предложений Президента по партийному участию в предложении кандидатур губернаторов, в свете фактического формирования полуторапартийной системы, может обернуться простым дублированием действий президентской администрации и пропрезидентской партии.

В целом же закон находится в русле тенденции, обозначенной в реформировании партийного и избирательного законодательства (переход на формирование федерального и региональных парламентов преимущественно или исключительно на партийной основе) и продолжает линию на структурированное, а не индивидуальное представительство в органах власти: Президент явно предпочитает иметь дело с группами интересов, а не личным интересом.

В сочетании с проектами, исходящими от «Единой России», формирования и федерального правительства на базе победившей на выборах партии, инициативы по трансформации территориального управления могут привести к фактической реализации в России той самой полупрезидентской (французской) модели, существование которой уже на современном этапе обычно доказывается юристами, но опровергалось до сих пор политической практикой.

Что касается перспектив дальнейшего развития, то можно с уверенностью прогнозировать на ближайшую историческую перспективу усиление унитарных начал в управлении государством. Причем, если до какого-то момента Президенту удается проводить изменения так, чтобы они, по крайней мере, формально, не выходили за рамки Конституции, то на каком-то этапе нарастание унитарных тенденций с неизбежностью потребует внесения изменений в текст Конституции.

Личностный фактор в изменениях государственного устройства, бесспорно, присутствует, но его не стоит абсолютизировать. Нарастание унитаризма связано не только с особенностями мировоззрения конкретного Президента, а с общими тенденциями развития страны, и прежде всего с тем, что переход к демократической форме правления в конце 1980-х гг. был форсирован искусственно, а характеристика России как демократического государства, данная в Конституции, не подтверждается политической практикой. Нарастание авторитарных тенденций политического режима выглядит в этой связи как возврат к естественному ходу событий.

С другой стороны, в силу уже установленной нами особенности традиционно присущего России сочетания унитарности, федерализма и конфедерализма в одной системе, крен в сторону унитарности, столь отчетливо проявляющийся в последнее время, не уничтожит, тем не менее, до конца федеративные элементы в структуре территориального устройства государства, и мы будем впоследствии иметь либо федеративное государство с заметными примесями унитарных отношений;

либо унитарное государство с остаточными признаками прежней федеративности.

В любом случае, можно с уверенностью сказать, что Россия не станет ни однозначно унитарным, ни однозначно федеративным государством, а сохранит свою сложносоставную природу территориального устройства.

Вопрос о том, какие тенденции в территориальном управлении могут возобладать в исторической перспективе после 2008 года, не предрешен и будет зависеть от конкретно складывающейся политической обстановки. Для моделирования возможных сценариев развития территориального управления необходимо в рамках SWOT-анализа оценить как возможности и преимущества современного политического пространства России, так и угрозы и связанные с ними риски. При этом необходимо иметь в виду, что существуют недостатки или достоинства как самой территории, так и территориального управления.

В результате действия противоречивых тенденций социально-экономического развития последних 20 лет в России объективно сложились зоны территорий постиндустриального (в мегаполисах), индустриального и даже доиндустриального (в сельской местности) развития, базовые характеристики которых (уровень доходов, темпы развития, реструктуризация производства и пр.) разнятся на порядок. Все эти зоны имеют различные, зачастую противоположные, интересы, и обращаются поэтому к политической власти с требованиями, которые не могут быть приведены к единому знаменателю. Это затрудняет и для самой политической власти ответ на вопрос, каковы должны быть принципы территориального управления. Так, задача ускоренного технотронного развития вступает в противоречие с необходимостью поддержания депрессивных регионов.

Радикальные экономические реформы 1990-х гг. привели к демонополизации внешней торговли, открытию границ, а это закономерно сказывается на территориальном управлении.

Появился ряд проблемных в этом смысле регионов, для которых экономически выгоднее налаживать торгово-промышленные связи не с регионами России, а с сопредельными государствами. Ситуация усугубляется тем, что федеральная власть не в состоянии обеспечить полноценное снабжение удаленных регионов и, таким образом, не может удерживать в сфере своего влияния все политическое пространство России.

К несомненным угрозам можно отнести две взаимосвязанные проблемы:

прогрессирующую депопуляцию России и нарастающий поток миграции, прежде всего нелегальной. Иначе говоря, вместе с обезлюживанием территорий обостряется необходимость в их заселении и обустройстве, однако качество новых поселенцев не может удовлетворить.

Совершенно неудовлетворительны с точки зрения интересов территориального строительства Российской Федерации и миграционные потоки: как правило, мигранты стремятся в уже и без того не справляющиеся с количеством населения мегаполисы, но никак не в те депрессивные регионы, где, начиная с 1990-х гг., произошел резкий отток населения.

Таким образом, к факторам, которые будут влиять на выбор модели территориального управления, следует отнести:

1. Изменение международного положения России, в частности: воздействие противоречащих друг другу тенденций глобализма и антиглобализма;

политическая активность в России иностранных государств, и прежде всего соседних с ней;

нарастание либо ослабление региональных конфликтов как вблизи от рубежей России, так и на ее окраинах.

2. Изменение внутреннего положения России, и прежде всего: характер экономического развития, достижение параметров стабильного экономического роста;

развитие основных элементов политической системы, структурирование политических партий и общественных институтов.

В Заключении сформулированы основные выводы диссертационного исследования.

Прежде всего, отмечены основные закономерности, присущие территориальному управлению в России. Так, важной закономерностью является колебание синусоид развития от централизации к децентрализации управления;

и, в особенности, чередование волн укрупнения и разукрупнения регионов. При этом всякий раз и укрупнение, и разукрупнение превышают допустимые пределы. Иногда эти волны накладываются друг на друга. Так, ликвидация «крупных» областей и краев в начале 1930-х гг. означала одновременно переход от укрупнения к разукрупнению, от децентрализации к централизации и от местничества к ведомственности.

Крайняя изломанность, извилистость, запутанность существующих границ связана с наложением друг на друга различных реформ территориального управления (при этом каждая из последующих реформ выступает как своеобразное отрицание отрицания). Получается, что каждая из новых реформ покоится на фундаменте предыдущих новаций: губернии созданы на основе разрядов;

реформированные губернии – на основе провинций;

советские области – на основе губерний. Новые территориальные единицы, таким образом, чаще всего накладываются на уже существовавшие. Прежнее административно-территориальное деление при этом не уничтожается вовсе, а скорее дополняется новым.

Как правило, реформы территориального устройства проводились с определенным лагом от революционных событий (через 6 лет после Октябрьской революции, через 9 лет после распада СССР), в фазе консервации режима, поворота к стабильности, обозначая возврат от революционной романтики к большей жесткости идеологического режима.

Следующей закономерностью, также прослеживаемой на всех этапах исторического развития, является борьба выборности и назначаемости. Управление, таким образом, приобретает не сугубо государственный, а государственно-общественный характер.

Еще одна закономерность – переплетение отраслевого (ведомственного) и территориального принципов управления. Борьба ведомственности и местничества существует всегда и осуществляется либо параллельно (противоречия между территориальными и отраслевыми приказами в XVII в., борьба генерал-губернаторов за полномочия с коллегиями в конце XVIII в. и министерствами в XIX в.), либо последовательно (создание совнархозов в г. и их ликвидация в 1965 г.).

Эта борьба, как правило, приводила к двойному: вертикальному и горизонтальному – подчинению территориальных органов управления, при котором система органов управления в регионе повторяла в миниатюре устройство центральных органов власти. Наиболее последовательно концепция двойного подчинения реализовывалась в советский период.

В особенности для советского периода характерна и борьба двух принципов – национального и экономического (хотя ее зародышевые формы можно проследить еще по московскому и имперскому периодам). Размежевание территорий по ареалам расселения этносов, очевидно, находится в конфликтных отношениях с районированием по экономическим основаниям. Существование национальных автономий в значительной степени тормозит объективно назревшие процессы укрупнения регионов.

Существенное воздействие на развитие системы территориального управления оказало создание в 2000 г. федеральных округов, которые выступают как своего рода страхующий элемент конструкции системы территориального управления, позволяющий в том числе смикшировать слабые места национально-территориальной федерации, гармонизировать взаимоотношения между центром и регионами. Еще более значительным является потенциальное значение образования федеральных округов, их влияние на дальнейшее возможное развитие территориальной системы Российской Федерации. Сегодня все дискуссии, как в научном сообществе, так и среди политиков, ведутся уже с учетом фактора федеральных округов.

Очевиден переходный характер сегодняшнего состояния территориального управления в России. Логика рыночных отношений делает административные границы более открытыми, размывает очертания регионов, исчезает былая жесткость территориального устройства. Этим обусловлено нарастание значения неформальных связей между регионами, чем еще раз подчеркивается политический, а не сугубо государственный характер взаимоотношений между территориальными уровнями управления на современном этапе.

За прошедшие полтора десятилетия после конституирования независимой Российской Федерации кардинально изменились ее политическая и экономическая системы, однако территориальная структура фактически законсервировалась. Это тормозит в том числе и превращение России из декларированной в подлинную федерацию, проведение в ней коренных общественных преобразований.

Как представляется, можно выделить две основных группы противоречий в территориальном развитии современной России: а) противоречия между радикальностью политических и экономических изменений и неподвижностью территориального устройства;

б) противоречия между унитарными, федеративными и конфедеративными элементами в территориальном устройстве.

Главным требованием к формируемой новой системе территориального управления является достижение максимальной эффективности и оптимальности управления, чего не удалось добиться ни на одном из этапов реформирования системы. При этом эффективность понимается как в количественных, так и в качественных аспектах;

предполагается совершенствование как структуры территориального устройства (и территориального деления, как его составной части), так и самих управленческих отношений на всех уровнях (макро-, мезо- и микро-) политического управления.

III. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ НАУЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

I. Монографии:

1. Усягин, А.В. Политическое управление и его территориальные аспекты: российский опыт:

Монография / А.В. Усягин. – Нижний Новгород: Издательство ННГУ, 2005. – 15 п.л.

II. Cтатьи:

2. Усягин, А.В. О хронологических рамках зарождения гражданского общества в России / А.В.

Усягин // Власть и общество: история и современность. – Нижний Новгород: ВВАГС, 2001. – 0, п.л.

3. Усягин, А.В. Соотношение понятий социального и политического управления / А.В. Усягин // Управление и самоуправление в обществе. – Нижний Новгород: ВВАГС, 2001. – 0,1 п.л.

4. Усягин, А.В. Государственное и политическое управление: проблема соотношения понятий / А.В. Усягин // Вертикаль власти: проблемы оптимизации взаимодействия федерального, регионального и местного уровней власти в современной России. – Ростов-на-Дону: СКАГС, 2001. – 0,2 п.л.

5. Усягин, А.В. Проблемы реформирования административно-территориального управления / А.В. Усягин // Государственное управление в России: традиции и современность. – Нижний Новгород: ВВАГС, 2002. – 0,1 п.л.

6. Усягин, А.В. Проблема уровней в территориальном управлении / А.В. Усягин // Полития. – № 4. – зима 2004-2005. – 0,3 п.л.

7. Усягин. А.В. Трансформация территориального устройства России: состояние и перспективы / А.В. Усягин // Россия в мировом политическом процессе. – СПб.: БГТУ, 2005. – 0,2 п.л.

8. Усягин, А.В. Новые тенденции в территориальном управлении 2005 года / А.В. Усягин // Реформы в России и Россия в реформирующемся мире. Ч. 1. – СПб.: БГТУ, 2006. – 0,3 п.л.

9. Усягин, А.В. Стратегическое, политическое, территориальное управление: соотношение понятий / А.В. Усягин // Информационно-аналитическое обеспечение стратегического управления: теория и практика. – М.: ИНИОН, 2005. – 0,1 п.л.

10. Усягин, А.В. Проблемы политического и территориального управления в изучении политического процесса / А.В. Усягин // Актуальные проблемы экономики, права и информационных технологий. Часть 2. – Красноярск: КФ МЭСИ, 2005. – 0,2 п.л.

III. Статьи в изданиях, включенных в «Перечень периодических научных изданий, рекомендуемых для публикации научных работ, отражающих основное содержание докторских диссертаций» ВАК РФ:

11. Усягин, А.В. Взаимодействие политических и экономико-географических факторов в территориальном управлении / А.В. Усягин // Вестник Нижегородского университета им. Н.И.

Лобачевского. Сер. Международные отношения. Политология. Регионоведение. Вып. 1 (2).

Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2005. – 0,4 п.л.

12. Усягин, А.В. Проблемы и перспективы современного территориального устройства России / А.В. Усягин // Федерализм. – 2005. – № 4. – 1 п.л.

13. Усягин, А.В. «Родовые травмы» местного самоуправления: история и современность / А.В.

Усягин // Служба кадров и персонал. – 2005. – № 12. – 0,3 п.л.

14. Усягин. А.В. Политическое управление в системе макроуправления / А.В. Усягин // Современное управление. – 2006. – № 1. – 0,4 п.л.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.