WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

НЕКЛЮДОВ Евгений Георгиевич УРАЛЬСКИЕ ЗАВОДЧИКИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА:

ВЛАДЕЛЬЦЫ И ВЛАДЕНИЯ Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук

Екатеринбург 2004

Работа выполнена на кафедре археологии, этнологии и специальных исторических дисциплин Уральского государственного университета имени А. М. Горького

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор Миненко Нина Адамовна

Официальные оппоненты: доктор исторических наук Мосин Алексей Геннадьевич;

доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Сапоговская Лариса Владимировна;

доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Юркин Игорь Николаевич Ведущее учреждение: Институт российской истории РАН

Защита состоится 26 ноября 2004 г. на заседании диссертационного совета Д 212.286.04 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора историче ских наук при Уральском государственном университете им. А. М. Горького (620083, Екатеринбург, К–83, пр. Ленина, 51, комн. 248)

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Уральского государст венного университета им. А. М. Горького Автореферат разослан 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор исторических наук, профессор В. А. Кузьмин

Общая характеристика работы

Актуальность темы. Рубеж тысячелетий ознаменован утверждением но вой парадигмы гуманитарного знания, выдвинувшей на первый план значение антропоцентричного подхода в исторической науке1. Его приложение к изуче нию главного объекта уральской историографии – горнозаводской промышлен ности региона – обращает ученых в первую очередь к исследованию наиболее значимых и отчетливо персонифицируемых "действующих лиц" истории этой промышленности – заводовладельцев.

Наше исследование посвящено заводчикам первой половины XIX в., пе риода далеко неоднозначного и относительно слабо изученного в контексте ис тории уральской и российской экономики. С одной стороны, оно связано с дав ней традицией изучения горнозаводской промышленности Урала и в этом ра курсе входит в ряд многочисленных исследований, берущих начало еще со времен становления самой промышленности и актуализированных ее недавним 300-летним юбилеем. С другой стороны, наша работа сориентирована на изуче ние особого, "личностного", аспекта развития горнозаводской промышленно сти, определившегося в качестве ценностного предмета исторического исследо вания лишь в последние годы. В этом ключе она отражает новейшие тенденции в развитии отечественной историографии и входит в круг пока немногочислен ных работ, связанных со становлением исторической антропологии2.

Сопряженность "традиционного" и "модернистского" ракурсов в иссле довании уральских заводчиков первой половины XIX в. реализуется в таком понятии, как частное предпринимательство, трактуемого большинством исто риков и экономистов как особый вид индивидуальной или коллективной эко номической деятельности, направленный на извлечение прибыли3. В этой связи выявляется актуальность темы не только с методологической и историографи ческой точек зрения, но и в виду переживаемого Россией исторического этапа, когда частное предпринимательство вновь становится существенной доминан той общественного развития и именно с ним ассоциируются у многих надежды на скорое возрождение страны.

Цель и задачи исследования. Целью нашего исследования является вос создание исторического образа и определение роли заводчиков в развитии гор нозаводской промышленности Урала в первой половине XIX в. Для ее дости Исторические исследования в России: тенденции последних лет. М., 1996;

Чубарьян А. О. Совре менные тенденции социальной истории // Социальная история: Ежегодник. 1997 г. М., 1998;

Репина Л. П. "Новая историческая наука" и социальная история. М., 1998;

Козьменко В. М. Историческая антропология: сегодня и завтра // Ежегодник историко-антропологических исследований. 2001/2002.

М., 2002;

и др.

Очерки экономической антропологии. М., 1999;

Кузьмичев А. Д. Дух предпринимательства (Не сколько слов об антропологическом подходе к истории экономики) // Ежегодник историко антропологических исследований. 2001/2002. С. 51–56.

История предпринимательства в России. Кн. 1. От средневековья до середины XIX в. М., 2000. С. 5;

Крупанин А. А. Основы предпринимательства. СПб., 1992;

Томилов В. В. Культура предпринима тельства: Уч. пособие. СПб., 2000;

Предпринимательство: Уч. пособие. М., 2002.

жения последовательно реализуются следующие задачи: анализируются сло жившиеся на различных этапах развития историографии темы представления об уральских заводчиках и их исторической роли;

определяются правовые условия функционирования горнозаводской промышленности в изучаемый период и вытекающие отсюда права и обязанности заводчиков и политика государства;

выявляется персональный состав и реконструируются практики владения всех родов уральских заводчиков;

применяются различные варианты социальной стратификации заводчиков и определяются особенности и результаты выпол нения ими базовых функций владения и управления;

осуществляется опыт ти пизации горнозаводских округов и их владельцев, который и становится от правной точкой оценки исторической роли заводчиков.

Объектом исследования являются владельцы всех уральских горноза водских округов, определяемые синонимичными понятиями "заводчик" или "заводовладелец". Сложность объекта заставляет нас рассматривать его в не скольких ракурсах в зависимости от решения конкретных задач исследования.

Во-первых, отталкиваясь от распространенного представления о том, что в Рос сии была ярко выраженной фрагментация общества1, мы рассматриваем заво дчиков в виде особой социо-правовой группы, организующим признаком кото рой являлось наличие у ее членов металлургических заводов в собственности.

Этот фундаментальный признак придавал заводчикам и особый правовой ста тус, вытекавший из специфики их социальной роли и искусственно фиксируе мый государством в горнозаводском законодательстве. Во-вторых, при рекон струкции практик владения заводчики рассматриваются нами персонально, но не обособленно, а в динамичном составе родов, естественно сложившихся к на чалу XIX в. или в течение первой его половины, члены которых были связаны между собой семейными узами (за исключением нескольких лиц, представлен ных в составе заводчиков в единственном лице). Такой взгляд представляется вполне целесообразным, поскольку исследованию подвергается институт на следственной собственности, сложившийся не в изучаемый, а в предшествую щий исторический период и развивающийся в первой половине XIX в. В этом ракурсе роды заводчиков предстают в виде, так сказать, совокупных действую щих лиц истории. В третьих, при генерализации полученной информации в аналитической части работы мы рассматриваем заводчиков в виде операцион ной совокупности всех выявленных в ходе исследования родов и лиц, исчис ленной как за весь изучаемый период, так и на рубежные годы.

Предметом исследования является практика владения заводчиками гор нозаводскими округами Урала в первой половине XIX в. Термином "практика владения" мы определяем особый род деятельности заводчиков, связанный с реализацией ими своих владельческих прав. Изучение объекта в контексте практики владения представляется способом, наиболее приемлемым для дости Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.). Генезис лично сти, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. СПб., 2000. Т. 1. С.

141.

жения цели и задач исследования, поскольку заводчики интересуют нас не во всех своих индивидуальных жизненных "проявлениях" (имеющаяся информа ция об этом, конечно, не игнорируется, но рассматривается как дополнитель ная), а в специфической роли владельцев уральских заводов. В этом ракурсе их история (или история их родов) преломляется через анализ именно той стороны деятельности, которая напрямую была связана с осуществлением этой роли, т.

е. через практику владения. Реконструкция всей множественности "родовых" и "персональных" практик владения позволяет не только четко обозначить объект (т. е. выявить всю совокупность заводчиков), но и накопить обширную и разно плановую информацию о движении заводской собственности (обстоятельствах перехода по наследству, разделах, продажах), финансовом состоянии заводов и его ресурсной базе (прибыли, казенные или частные кредиты), формах "хозяй ственного" (самими владельцами) и "нехозяйственного" (с участием казны или общественных институтов) управления, а также об отношениях с горнозавод ским населением. Такие характеристики практики владения позволяют объек тивнее судить об ее эффективности и персональной роли заводчика.

Хронологические рамки исследования охватывают первую половину XIX в., трактуемую как особый переходный период в развитии уральской гор нозаводской промышленности. Тогда в полной мере раскрылись достоинства сложившейся окружной организации заводского хозяйства в результате дости жения относительного равновесия всех ее "параметров" (технических, эконо мических, социальных), но в то же время выявились и ее основные противоре чия, ставшие причиной нарушения равновесия и последующего кризиса. Но, поскольку начало или окончание владения того или иного заводчика далеко не всегда совпадали с начальной (1800 г.) или конечной (которой традиционно и вполне обоснованно считается в историографии рубежный для России и Урала 1861 г.) хронологическими рамками исследования, нам приходилось обращать ся к несколько более раннему или более позднему времени в случае, если это было необходимо для решения поставленных задач.

Территориальные рамки работы определяются признаком подчиненно сти всех 50 частных горнозаводских хозяйств, существовавших в первой поло вине XIX в., Пермскому (1807–1831 гг.) и Уральскому (с 1832 г.) Горным прав лениям. Находясь в юрисдикции этих региональных органов власти, горноза водские округа представляли во всей своей совокупности не только некое ад министративно-хозяйственное, но и историческое единство, которое можно на звать Горнозаводским Уралом, а владельцев этих округов – уральскими заво дчиками или заводовладельцами. Большее число этих хозяйств (47) располага лось на территории трех "уральских" губернии – Пермской (22), Оренбургской (19) и Вятской (6);

три округа находились в границах уральских и сопряженных с ними Вологодской и Казанской губерний.

Методология и методы исследования. Сложность изучаемого объекта и поставленных задач предопределили использование комплекса подходов и ме тодов исследования. Основным для нас является системный подход и метод.

Для анализа объекта исследования и объяснения происходивших с ним измене ний этот подход реализуется посредством использования концепции окружной организации горнозаводской промышленности1, которая позволяет, во-первых, четко определить базовые функции заводчика и понять специфику их выполне ния в условиях Урала и, во-вторых, объяснить эволюцию исторического образа заводчиков и их роли, во многом зависящих от уровня развития самой формы организации горнозаводской промышленности. Как система взаимосвязанных и взаимообусловленных прав и обязанностей рассматривается и "юридическая сторона" частного владения горнозаводскими округами в первой половине XIX в.

Использование системного подхода определило также логику исследова ния, в котором сложный объект последовательно подвергается структурному и функциональному анализу. На первом уровне генерализации полученной ин формации осуществляется разноплановая стратификация заводчиков и выделе ние и систематизация наиболее значимых для всех заводовладельцев "болевых точек" практик владения, выявленных при реконструкции этих практик и свя занных с выполнением ими своих базовых функций. Обобщенные данные дают возможность на втором уровне генерализации осуществить многомерную типи зацию горнозаводских округов и их владельцев, которая и позволяет воссоздать "идеальный" и "реальный" образ и определить историческую роль заводчиков.

В этом случае применяются историко-сравнительный и историко типологический методы. Для процедуры компаратива нами конструируется аб страктно-логический тип "идеального" заводчика. Его свойства отвечают сло жившемуся на основе обобщения всех практик владения представлению о та ком заводчике, деятельность которого (или "экономическое поведение") при реализации своих владельческих функций была адекватна характеру пережи ваемой эпохи и способствовала успешному развитию хозяйства. Опыт типиза ции заключается в соотнесении с этим "идеальным" типом всех владельцев уральских горнозаводских округов первой половины XIX в. Исходной базой для этого служат выявленные характеристики конкретных практик владения, обобщенные в таблицах. Историко-сравнительный метод используется также при выяснении исторических условий функционирования горнозаводских окру гов и деятельности их владельцев в первой половине XIX в. и, в частности, при определении различий двух форм заводской собственности, прав и обязанно стей посессионеров и вотчинников.

"Родовой" принцип закономерно придал той части работы, в которой ре конструируются практики владения, характер микроисторического исследова ния. Применение в данном случае микроподхода определяется, во-первых, тем, что обращение к истории рода заводчиков (или к отдельной личности) позволя Адамов В. В. Об оригинальном строе и некоторых особенностях развития горнозаводской промыш ленности Урала // Вопросы истории капиталистической России. С. 225–256;

Гуськова Т. К. О новых подходах к изучению уральской горнозаводской промышленности // Урал в прошлом и настоящем. Ч.

1. Екатеринбург, 1998. С. 231–234;

Социально-экономическое и политическое развитие Урала в XIX– XX вв.: К 90-летию со дня рождения В. В. Адамова. Екатеринбург, 2004.

ет изучить практику владения заводами "предельно интенсивно, со всеми воз можными подробностями, во всех... возможных связях и взаимодействиях"1.

Только так можно выявить всю совокупность заводовладельцев первой полови ны XIX в., определить основные характеристики практик владения, а также мо тивы поступков, связанных с реализацией владельцами своих функций. Во вторых, использование микроподхода представляется нам закономерным, по скольку каждая из этих практик являлась отражением особенного и общего в деятельности заводовладельцев и была в той же степени уникальна, сколь и ти пична. Каждая из них дополняет общую картину и (при использовании систем ного макроподхода) дает основание как для воссоздания обобщенного образа заводчика, так и всей множественности типов заводовладельцев первой поло вины XIX в.

Существенно расширяет возможности нашего исследования использова ние достижений смежных наук. Так, при изучении правовых норм, регулиро вавших деятельность заводов и заводчиков, применялись методы историко правовых исследований, а при определении объектов исследования – методы генеалогии (в частности, реконструкция родов заводчиков с помощью генеало гических схем). Для оценки типа "хозяйственного" управления заводами мы ос новывались на теории менеджмента, разработанной американским экономи стом А. Чендлером2.

Научная новизна работы заключается, во-первых, в выборе такого объ екта исследования (роды и персоналии заводчиков), который позволяет в ином, "антропологическом" или "личностном", ракурсе изучать историю уральской промышленности;

во-вторых, в выделении такого предмета исследования (практики владения горнозаводскими округами Урала), который прежде не рас сматривался в историографии, но изучение которого с помощью микро- и мак роподходов дает весомые основания для воссоздания образа и оценки роли за водчиков в истории горнозаводской промышленности, т. е. достижения цели исследования;

в-третьих, в том, что в научный оборот вводится значительный объем ранее неизвестной или уточняющей информации, извлеченной преиму щественно из архивных материалов;

в-четвертых, в применении для научного анализа объекта концепции окружной организации горнозаводской промыш ленности как разновидности системного подхода и, в-пятых, в опыте много мерной типизации горнозаводских округов и их владельцев в первой половине XIX в.

Практическая значимость. Материалы диссертации могут быть исполь зованы при подготовке учебных пособий по истории Урала и России для исто рических и экономических факультетов, в вузовской практике (при чтении об щих и специальных курсов), а также при создании обобщающих (в том числе Бессмертный Ю. Л. Многоликая история (Проблема интеграции микро- и макроподходов) // Казус– 2000. С. 52–61.

The Essential Alfred Chandler: Essays Toward a Historical Theory of Big Bisiness / Ed. by Th. K.

McCraw. Boston: Harvard Business School Press, 1988.

энциклопедических) трудов по истории уральской горнозаводской промыш ленности и истории российского бизнес-слоя. Выделение практики владения в качестве предмета исследования может применяться как модель для работ по истории заводчиков иных периодов развития уральской промышленности или других промышленных регионов России.

Апробация работы. Диссертация была обсуждена и рекомендована к за щите на расширенном заседании кафедры археологии, этнографии и специаль ных исторических дисциплин Уральского государственного университета. По теме диссертационного исследования изданы монография (42,2 п. л.) и более публикаций в региональных и федеральных изданиях, общим объемом около п. л. Результаты исследования изложены и обсуждены на международных, рес публиканских и региональных научных конференциях в Москве (Пятая Меж дународная Демидовская ассамблея, 2001), Петербурге ("Исторические персо налии: мотивировка и мотивация поступков", 2002;

Седьмая Международная Демидовская ассамблея, 2003);

Туле ("Тульский металл: четыре столетия исто рии", 1995);

Ярославле (Четвертая Международная Демидовская ассамблея, 1998);

Ногинске ("Вторые Морозовские чтения, 1996);

Екатеринбурге ("Урал в прошлом и настоящем", 1998;

"Урал на пороге третьего тысячелетия", 2001;

"Урал индустриальный. Бакунинские чтения", 2004;

"Вторые Адамовские чте ния, 2004;

и др.), Невьянске ("Три столетия уральской металлургии", 2001), Бе резниках ("Пермское Прикамье в истории Урала и России", 2000) и Нижнем Та гиле ("Россия и Западная Европа: взаимодействие индустриальных культур", 1997;

"Тагильский край в панораме веков", 1999, 2001).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заклю чения, списка источников и литературы, а также приложений, включающих вспомогательных таблиц, именной указатель владельцев, акционеров и аренда торов уральских заводов и карту металлургических заводов Урала середины XIX в. Во второй том включены 34 очерка практик владения всех родов ураль ских заводчиков первой половины XIX в.

Основное содержание работы

Первая глава диссертации "Историография и источники" состоит из двух параграфов. В первом – "Уральские заводчики в трудах исследовате лей" рассматривается история изучения темы, ее основные направления и ре зультаты.

Изучение истории владельцев уральских заводов насчитывает уже около 170 лет. Первые работы, посвященные крупнейшим родам заводовладельцев (Строгановым и Демидовым), были, как правило, заказными. Они отличались не достаточно глубокой критикой источников (зачастую легендарного характе ра), первостепенным вниманием к "занимательным" сюжетам биографий осно вателей рода и их ближайших потомков и, как правило, апологетичной оценкой их роли. К концу XIX – началу XX в. наметилась тенденция к более глубокому, "эволюционному" и "дифференцированному", отношению к персоналиям и по колениям уральских заводчиков, особенно ярко проявившемуся в историко экономической литературе и демократической публицистике в связи с попыт ками разобраться в причинах развернувшегося тогда кризиса уральской про мышленности и роли в нем заводовладельцев.

Советский период поменял акценты в изучении уральской металлургии. В идеологических рамках распространенного тогда подхода обращение к заво дчикам, как объекту специального исследования, оказалось фактически невоз можным. Однако столь же невозможным было и полное игнорирование их как активных действующих лиц истории Урала XVIII – начала XX в. В результате заводчики обрели свое "место" в исследованиях по истории социальной борьбы и истории горнозаводской промышленности в качестве "героев второго плана".

В первых они рассматривались в рамках дилеммы "трудящиеся – эксплуатато ры";

во вторых – в контексте происходивших в промышленности процессов.

Советской историографией была подхвачена конструктивная идея меняющейся роли заводчиков, в результате чего деятельность основателей заводов XVIII в.

оценивалась в свете прогрессивных реформ Петра I и неизбежного, но жестоко го по методам процесса первоначального накопления, а их "выродившихся" по томков – в контексте противоречивых процессов разложения феодальных и ге незиса капиталистических отношений. Постсоветский период вновь обратил исследователей к теме заводчиков в связи с актуализацией истории предприни мательского слоя России и возродившимся интересом к персональной истории.

Но ученые ограничиваются пока изучением в основном их культурно исторического наследия и только приступают к исследованию хозяйственной деятельности.

В результате такой историографической динамики изучение уральских заводчиков, а вместе с ней и "личностного" фактора, во-первых, серьезно отста ло от исследования других сюжетов истории горнозаводской промышленности и, во-вторых, тема оказалась разработанной крайне неравномерно, как по отно шению ко всем родам заводчиков, так и различным периодам развития про мышленности.

Можно констатировать, что к настоящему времени у историков имеется полноценное представление преимущественно об основателях и владельцах уральских заводов XVIII в., благодаря капитальным исследованиям Н. И. Пав ленко о всех родах заводчиков, Б. Б. Кафенгауза, А. С. Черкасовой, И. Н. Юр кина о Демидовых, а также работам М. М. Громыко, В. А. Чудиновских, М. С.

Бессонова о М. М. Походяшине, А. Н. Торопова о С. Я. Яковлеве, Н. М. Кул бахтина – о заводчиках Южного Урала1. "Правовые" условия функционирова Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII в.: заводы и заводовладельцы. М., 1962;

Ка фенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVIII–XIX вв. Т. 1. М.;

Л., 1949;

Черкасова А. С.

"...Чтоб железо делать самым добрым мастерством": из деловой переписки Акинфия Никитича Деми дова // Демидовский временник: Исторический альманах. Кн. 1. Екатеринбург, 1994. С. 10–29;

Юркин И. Н. Демидовы в Туле: из истории становления и развития промышленной династии. М.;

Тула, 1998;

Громыко М. М. Верхотурские купцы Походяшины // Вопросы истории Сибири досоветского периода.

ния частных заводов того времени рассматриваются в диссертациях и статьях Д. А. Редина и М. А. Манина. Проблеме взаимоотношений частного предпри нимательства и государства в XVIII в. (на примере Демидовых) посвящены также работы американского историка Хадсона (Jr. H. Hudson), являющиеся редким исключением в зарубежной русистике1.

Со страниц этих и других исследований заводчики периода становления уральской промышленности предстают во всем многообразии их персональных и "родовых" судеб, очень разными по происхождению, по способностям и мо тивациям предпринимательской деятельности. Тем не менее за этой множест венностью отчетливо вырисовывается преобладающий "позитивный" тип заво дчика, отвечавшего потребностям времени и органично вписанного в окруж ную систему как ее важнейший организующий элемент.

На втором месте по степени изученности можно поставить заводчиков (не только персоналии, но и выступавшие в этой роли банки и компании) второй половины XIX – начала XX в., которые показаны в исследованиях И. Ф. Гинди на, М. И. Вяткина, Ю. А. Буранова и Л. В. Сапоговской в контексте происхо дивших тогда процессов акционирования и монополизации горнозаводских ок ругов2. Деятельность нескольких потомков "коренных уральских фамилий" раскрыта в статьях Л. В. Сапоговской и В. А. Шкерина, впервые предприняв ших попытку сравнения и типологии хозяйствования заводчиков в "постфео дальном рынке"3. Представители "тагильской" ветви Демидовых того времени как заводчики и как личности показаны в статьях Т. К. Гуськовой и Е. И.

Красновой4.

Эти и другие исследования свидетельствуют, что при всей "эклектично сти" состава заводовладельцев периода кризиса уральской горнозаводской про мышленности наиболее распространенным оказался тогда не отвечающий "вы зовам" времени "негативный" тип владельца. Связанные "генетическими" узами с уже устаревшей и тормозившей динамичное развитие промышленности ок ружной организацией заводского хозяйства, заводчики "старой генерации" (и Новосибирск, 1973;

Кулбахтин Н. М. Горнозаводская промышленность в Башкортостане XVIII в.

Уфа, 2000;

и др.

Hudson Jr. H. Free Enterprise end the State in Eighteenth-Century Russia: The Demidov Metallurgical Empire // Canadian Slavonic Papers. 1984. Vol. 26. No. 2–3;

Hudson Jr. H. The Rise of the Demidov Family end the Russian Iron Industry in the Eighteenth Century. Newtonville (Mass.), 1986.

Вяткин М. П. Горнозаводский Урал в 1900–1917 гг. М.;

Л., 1965;

Гиндин И. Ф. Правительственная поддержка уральских магнатов во второй половине XIX – начале XX в. // Исторические записки. Т.

82. М., 1968;

Буранов Ю. А. Акционирование горнозаводской промышленности Урала (1861–1917).

М., 1982;

Сапоговская Л. В. Горнозаводская промышленность Урала на рубеже XIX–XX вв. (К харак теристике процессов монополизации). Екатеринбург, 1993.

Сапоговская Л. В. Владельцы уральских горнозаводских округов: типы хозяйствования в постфео дальном рынке" // Три столетия уральской металлургии. Развитие металлургического производства на Урале. Екатеринбург, 2001. С. 76–87;

Шкерин В. А. Князь Голицын и граф Шувалов (сравнительная характеристика уральских заводчиков рубежа XIX–XX вв.) // Уральская провинция в системе регио нального развития России: исторический и социокультурный опыт: Материалы конф. Екатеринбург, 2001. С. 332–242.

Гуськова Т. К. Индустриализация по-уральски // Три столетия уральской металлургии. С. 94–103;

Краснова Е. И. Павел Павлович Демидов // Из глубины времен. Вып. 9. СПб., 1997. С. 35–45.

некоторые "новые") сами стали тормозом на пути модернизации промышленно сти. В довольно мучительном, но вполне закономерном процессе смены собст венников этот тип владельцев в большинстве случаев "сходил с дистанции", за меняясь предпринимателями нового типа (в первую очередь представителями отечественных и иностранных финансово-промышленных групп).

Таковой оказалась "нисходящая" эволюция уральских заводчиков, опре деляющаяся по их "типичному" образу в начальный и конечный периоды исто рии горнозаводской промышленности Урала. Очевидно, что этот процесс не был случайным. Он адекватно отразил эволюцию самой промышленности и ее формообразующей окружной организации. Однако в этой исторической дина мике остается до конца неясным образ заводчиков первой половины XIX в., пе риода значительно слабее изученного в сравнении с предыдущим и последую щим временем.

В его хронологических рамках профессионально изучаются лишь не сколько родов заводовладельцев. В первую очередь это Демидовы, которым по священы исследования Т. К. Гуськовой, И. Н. Юркина, Е. П. Пироговой, А. Г.

Мосина, а также изданные Международным Демидовским фондом (В. С. Ме лентьев, Н. Г. Демидова) и Демидовским институтом (А. С. Черкасова, Н. Г.

Павловский) сборники научных статей1. Участие Н. Н. Демидова в управлении Нижнетагильскими заводами, история владения "тагильских" и "суксунских" Демидовых в первой половине XIX в. освещены и в наших статьях. Из зару бежных исследований отметим статьи американца К. Мондея, посвященные Ф.

Лепле и его научной деятельности на Нижнетагильских заводах, и потомка Де мидовых француза А. Тиссо о связях Демидовых с семейством Бонапартов, опубликованные в русских изданиях, а также книгу финской исследовательни цы Aapeli Saaricalo о жизни и благотворительности А. К. Шернваль– Демидовой–Карамзиной2. По "демидовской" теме издан также ряд краеведче ских книг, продолжающих описательную компилятивную традицию авторов XIX в. и по большому счету отличающихся от своих апологетичных предшест венников лишь знаком минуса в оценке Демидовых (особенно XIX в.)3.

После Демидовых по интенсивности изучения можно поставить "перм ских владельцев" (Строгановых, Голицыных, Шаховских, Лазаревых, Всево Гуськова Т. К. Заводское хозяйство Демидовых в первой половине XIX в. Челябинск, 1995;

Юркин И. Н. Демидовы – ученые, инженеры, организаторы науки и производства. Опыт науковедческой просопографии. М., 2001;

Пирогова Е. П. Библиотеки Демидовых: книги и судьбы. Екатеринбург, 2000;

Мосин А. Г. Павел Николаевич Демидов: портрет в первом приближении // Уральская старина:

литературно-краеведческие записки. Вып. 3. Екатеринбург, 1997. С. 10–98;

Демидовский временник:

Исторический альманах. Кн. 1. Екатеринбург, 1994;

Альманах Международного Демидовского фон да. Вып. 1–3. М., 2001, 2003.

Мондей К. Французский социолог Фредерик Лепле и его деятельность в России // Коммерция и го сударство в истории России. С. 64–76;

Tissot-Demidoff A.-G. Bonaparte end Demidoff: A Tale of Two Family Dynasties // Альманах Международного Демидовского фонда. Вып. 3. С. 128–136;

Aapeli Saari calo. Aurora Karamzin ja hanen aikansa. Porvoo Helsinki, 1972.

Шакинко И. М. Демидовы: Историческое повествование с портретами. Екатеринбург, 2000;

Мезе нин Н. А. Династия Демидовых: Исторические очерки. Нижний Тагил, 2002.

ложских), отчасти представленных в роли заводчиков в научных работах В. В.

Мухина, Т. А. Чернявской, В. А. Шкерина, а также в нескольких научно популярных и краеведческих изданиях, продолжающих работы историков XIX в.1 Наследникам И. Б. Твердышева и И. С. Мясникова и другим владельцам южно-уральских заводов, отведены страницы в нескольких краеведческих из даниях, из которых особо выделяются исследования Г. Ф. и З. И. Гудковых и А.

Ф. Мукомолова, отчасти основанные на архивных данных2. В отдельных науч ных, научно-популярных и периодических изданиях встречаются упоминания о владельцах Сысертских заводов наследниках А. Ф. Турчанинова, владельцах Шайтанских заводов Ширяевых и Ярцовых и некоторых других3. Особого вни мания удостоились владельцы Кыштымского округа Н. Н. Демидов, Л. И. Рас торгуев и его наследницы в монографиях В. М. Свистунова и О. В. Линник;

ис следованием заводского хозяйства Яковлевых во второй половине XVIII – на чале XIX в. плодотворно занимается А. Н. Торопов4.

Как помещики, уральские заводчики первой половины XIX в. предстают в ставших довольно популярными в последние годы работах, посвященных их взаимоотношениям с крепостным горнозаводским населением. Во многом эта тема определяется возрожденным интересом к явлению патернализма, которое в новейшей историографии рассматривается как "архетипический элемент" рос сийской культуры. На репрезентативном уральском материале этой темой (в теоретическом и практическом аспектах) занимаются В. Г. Железкин, С. В. Го ликова, Л. А. Дашкевич5. Мы также посвятили ей несколько статей. Хозяйст Мухин В. В. История горнозаводских хозяйств Урала первой половины XIX в. Пермь, 1978;

Мухин В. В. Уральская горнозаводская вотчина Всеволожских в первой половине XIX в.: Автореф. дис....

канд. ист. наук. Пермь, 1966;

Чернявская Т. А. Горнозаводское хозяйство Лазаревых в крепостную эпоху (Конец XVIII – первая половина XIX в.): Автореф. дис.... канд. ист. наук. Свердловск, 1968;

Шкерин В. А. Генерал Глинка: личность и эпоха. Екатеринбург, 1998;

Шилов В. В. Очерки истории династии Строгановых. Березники, 1995;

Андреев А. Р. Строгановы. XVI–XX вв.: Энцикл. издание.

М., 2000;

Чуприяновы М. Н. и В. И. Чермозские заводовладельцы и землевладельцы. Пермь, 2002;

Всеволожская Л. Б. Всеволожи: Исторический очерк. Рязань, 2002.

Гудков Г. Ф., Гудкова З. И. Из истории южно-уральских заводов XVIII–XIX вв.: Историко краеведческие очерки. Кн. 1, 2. Уфа, 1993;

Мукомолов А. Ф. На южно-уральских заводах. Кн. 1, 2.

М., 2001.

Полевской край. Вып. 1. Екатеринбург, 1998;

Сысерть: в краю бажовских сказов / Автор текста В. А.

Шкерин. Екатеринбург, 2002;

Чуманов А. Н. и др. Малахитовая провинция: Культурно-исторические очерки. Екатеринбург, 2001;

Агеев С. С., Микитюк В. П. Рязановы – купцы Екатеринбургские. Екате ринбург, 1998;

Александров А. А. Из истории Бемышевского медеплавильного завода // Вопросы со циально-экономического и культурного развития Удмуртии в XVII – первой половине XIX в. Ижевск, 1981. С. 113–122.

Свистунов В. М. История Каслинского завода 1745–1900 гг. Челябинск, 1997;

Линник О. В. Исто рия уральской промышленности: Кыштымский горный округ (1745–1900 гг.). Снежинск, 2003;

Хари тонова Е. Д. Из истории купеческого рода Харитоновых // Уральская старина. Вып. 5. Екатеринбург, 2003. С. 16–108;

Торопов А. Н. Заводское хозяйство Яковлевых на Урале во второй половине XVIII – начале XIX в.: Автореф. дис.... канд. ист. наук. Екатеринбург, 2004.

Железкин В. Г. Патернализм в государственной горнозаводской промышленности Урала в XIX в. // Металлургические заводы и крестьянство. Екатеринбург, 1992. С. 95–101;

Голикова С. В. Попечение владельцев о горнозаводских рабочих Урала в сфере здравоохранения (1800–1861 гг.) // Доклады Вторых Морозовских чтений. Ногинск, 1996. С. 36–40;

Дашкевич Л. А. Уральские горнозаводчики и венной деятельности заводовладельцев (в первую очередь Демидовых) и их ад министраций, а также системе окружного управления посвящены диссертации В. В. Тороп, Н. Г. Суровцевой и статьи О. А. Мельчаковой.

Таким образом, при современном уровне изученности темы уральских за водчиков первой половины XIX в., когда представление о них складывается по образу лишь нескольких лиц и родов и отдельных сторонах деятельности (в первую очередь меценатстве и благотворительности), невозможно ни создать полноценный обобщенный образ их как заводчиков, ни дать достаточно аргу ментированную оценку роли в истории уральской горнозаводской промышлен ности и места в структуре российского предпринимательского слоя. Усугубляет это положение отсутствие современных исследований государственной поли тики по отношению к горнозаводской промышленности (за исключением та моженной и отчасти кредитной)1 и проблем заводской собственности (в частно сти, посессионного и владельческого права)2, которые бы давали представление об экономических и правовых условиях деятельности уральских заводов и за водчиков в рассматриваемый период.

Эта оценка во многом отражает общее состояние изученности темы гор нозаводского предпринимательства и горнозаводчиков первой половины XIX в.

в масштабе всей России. Известны единичные работы о владельцах заводов За московного края3. Они свидетельствуют о крахе хозяйств и разорении много численных "одворянившихся" потомков тульских оружейников Баташевых и Демидовых в первой половине XIX в. и формировании на базе созданных ими хозяйств новых владений и предпринимательских фамилий (в частности, Маль цовых), успешно действовавших в дореформенный период, но переживших крах во второй половине XIX в.

Закономерным следствием сложившейся историографической ситуации, с одной стороны, является почти полное отсутствие информации об уральских заводчиках первой половины XIX в. в обобщающих работах, посвященных ис тории российского предпринимательства, что, на наш взгляд, значительно рабочие XVIII – первой половины XIX в.: опыт социальной политики в промышленности // Три сто летия уральской металлургии. С. 64–70.

Куприянова Л. В. Таможенно-промышленный протекционизм и российские предприниматели (40– 80-е гг. XIX в.). М., 1994;

Рыбаков Ю. Я. Промышленное законодательство России первой половины XIX в. (Источниковедческие очерки). М., 1986 (автор не рассматривает политику в горнозаводском деле);

Проскурякова Н. А. Земельные банки Российской империи. М., 2002;

Суровцева Н. Г. Экспорт уральского металла в середине XIX в. Екатеринбург, 2001 (где рассматривается торговая политика).

Сложные вопросы посессионного права интересовали в основном правоведов и экономистов XIX – начала XX в. (А. А. Штофа, В. А. Удинцова, А. Н. Митинского, М. И. Туган-Барановского, И. С. Си гова).

Демиховский К. К. История Приокского горного округа в крепостную эпоху. М., 1956 (рукопись);

Арсентьев Н. М. Баташевы: история расцвета и упадка промышленной династии // Демидовский вре менник. Кн. 1. С. 278–294;

Арсентьев Н. М. Замосковный горный округ: заводовладельцы и рабочие.

Саранск, 1994;

Гавлин М. Российские Медичи. Портреты предпринимателей. М., 1996;

Ульянов Г. Н.

Мальцовы: двести лет на российском рынке // Предпринимательство и предприниматели России. От истоков до начала XX в. М., 1997. С. 178–200.

обедняет новейшие фундаментальные исследования1. С другой стороны, это положение предопределяет появление неточностей или умолчаний в тех случа ях, когда информация о владельцах уральских заводов все-таки включается в справочные (в том числе энциклопедические) издания2.

Во втором параграфе дается характеристика использованных источни ков. Малоизученность темы владений и владельцев уральских заводов первой половины XIX в. предопределила приоритет архивных материалов нашего ис следования (извлеченных из около 500 дел центральных и региональных архи вов) в сравнении с использованными публикациями (более 70). Они включают законодательство, частноправовые акты, делопроизводственную документа цию, статистику, публицистику, периодику, источники личного происхождения и художественную литературу, а также изобразительные и картографические источники.

Первостепенное значение в работе приобрело законодательство. При его изучении мы в основном опирались на публикации законодательных актов в "Полном собрании законов Российской империи" (ПСЗ–I и ПСЗ–II) и "Своде законов Российской империи" (СЗ 1832, 1842 и 1857 гг. издания). Среди раз личных отраслей законодательства нас в первую очередь интересовало про мышленное и в частности горнозаводское законодательство, еще слабо изучен ное в источниковедческом аспекте. Работа с ним облегчается нерасчлененно стью российского горного и заводского права и осуществленной в первой поло вине XIX в. его кодификацией в Проекте Горного положения 1806 г. и Горном уставе трех редакций (1832, 1842 и 1857 гг.). Сравнение этих сводов дает воз можность провести компаративный анализ правовых норм и определить на правление и характер эволюции "правового поля", на котором действовали уральские заводы и заводчики в изучаемый период.

Многие из использованных нами актов относятся к группе сепаратного законодательства, не вошедшего в ПСЗ. Эти указы (именные, сенатские, из Берг-коллегии, Горного департамента, Пермского и Уральского Горных прав лений) касались конкретных вопросов жизнедеятельности отдельных горноза водских округов и их владельцев. Они являются свидетельствами активной ро ли государства не только на макро-, но и на микроэкономическом уровне, и об наруживаются при работе с делопроизводством.

В своды горнозаводского законодательства не входили также многие нормы, регулировавшие сложные имущественные отношения в российском го сударстве. Поэтому для понимания механизмов наследования, продажи, зало гов, установления форм казенного или общественного контроля над частновла дельческими имениями (к которым относились и заводы) нам приходилось об Предпринимательство и предприниматели России. От истоков до начала XX в.;

Экономическая ис тория. Предпринимательство и предприниматели. М., 1999;

История предпринимательства в России.

Кн. 1;

и др. В этих трудах встречаются лишь упоминания о Демидовых, Строгановых, Губиных и Гу сятниковых (в основном XVIII в.).

Уральская историческая энциклопедия. Екатеринбург, 1998;

Металлургические заводы Урала.

XVII–XX вв. Екатеринбург, 2001.

ращаться к изучению общегражданского или налогового законодательства (в частности, "Законам о состояниях", "Законам гражданским", Уставам о повин ностях, Уставам о податях и пошлинах, Банкротскому уставу и др.).

Большую и чрезвычайно важную группу источников представляют част ноправовые акты, фиксировавшие имущественные отношения между россий скими подданными. Она включает завещания, дарственные, различные раз дельные и майоратные акты, закладные, договоры купли-продажи или аренды заводов и пр. В большинстве случаев информация именно этих малоизученных источников (выявлено около 100 подобных документов) позволила нам восста новить состав семей заводчиков, уточнить структуру принадлежавшего им имущества, хронологию движения заводской собственности при переходах по наследству, разделах или продажах.

Большое значение в исследовании вполне закономерно приобрела разно образная делопроизводственная документация. Привлеченный нами комплекс таких материалов можно разделить на ведомственное и частное делопроизвод ство. Первое представлено преимущественно документами Министерства фи нансов и его Горного департамента (РГИА. Ф. 37), а также регионального гор ного начальства в лице главного начальника уральских заводов (с 1826 г.) (ГАСО. Ф. 47) и Пермского (1807–1831 гг.) и Уральского (с 1832 г.) Горных правлений (ГАСО. Ф. 24).

В частности, мы использовали сконцентрированную в Горном департа менте налоговую документацию, предоставляющую информацию о производи тельности уральских заводов (а также заводов центральных губерний России) и доходах казны от "горного промысла". К учетной документации региональных Горных правлений принадлежат также использованные нами ведомости о зем левладении и списки заводов, находившихся под их ведомством в разные годы, с указанием владельцев или краткой историей владения. Ежегодно собираемые в Горном правлении ведомости, составленные по форме 1847 г. и содержащие необходимые нам сведения о производительности и населении заводов по 8, 9 и 10-й ревизиям, относятся уже к ведомственной статистике, отчасти публико вавшейся в изданиях Горного департамента.

Значительную группу ведомственного делопроизводства составляет де ловая переписка региональной горной администрации с вышестоящими орга нами горной (Горный департамент, министр финансов) и гражданской власти (Сенат, Государственный Совет, Комитет министров, Министерство внутрен них дел, Министерство государственных имуществ), а также кредитными уч реждениями (Заемным и Коммерческим банками, Опекунскими советами Санкт-Петербургской и Московской сохранных казен), губернскими и уездны ми опеками и судами. Интересующая нас переписка в основном касалась учре ждения тех или иных форм казенного или гражданского контроля над частными заводами и включала аналитические записки об их общем и финансовом со стоянии.

Не меньшую ценность представляет внутреннее (и во многом пересе кающееся) делопроизводство Горного департамента и Горных правлений, пре доставляющее значительный объем хозяйственной информации в "Журналах заседаний", ежегодных рапортах заводских исправников и "обзорах" берг инспектора, разнообразных "записках" или "описаниях" о положении частных заводов, периодически составлявшихся для главного начальника или министра финансов. Оценить результативность вмешательства горных властей в жизнь многих горнозаводских округов помогают также репрезентативные комплексы материалов по казенным присмотрам и управлениям, составляющие увесистые тома архивных дел.

Большой интерес представляют многочисленные просительные докумен ты, направлявшиеся владельцами или их поверенными в правительственные инстанции разного уровня. Особенно многочисленными и информативными они оказывались в критических или конфликтных ситуациях, часто возникав ших между совладельцами, управляющими и горными чиновниками. Правда, бросающийся в глаза субъективизм авторов делает такие документы адекват ными источниками не столько о положении заводов, сколько о личности самого просителя, что отнюдь не снижает ценности этого вида делопроизводства. Осо бую подгруппу составляют обнаруженные в архивах судебно-следственные ма териалы, касавшиеся заводских и частных дел владельцев. Помимо фактиче ской информации они позволяют дать оценку поступкам и поведению владель цев в неординарной ситуации, а свидетельские показания порой доносят до нас реальные "голоса прошлого". О социальной политике заводчиков и характере взаимоотношений с горнозаводским населением прямо или косвенно свиде тельствуют материалы следствий по жалобам и волнениям, опубликованные в сборнике "Рабочее движение в России в XIX в." (Т. 1. М., 1951).

Второй тип делопроизводства – частное (заводское или вотчинное) – це нен тем, что дает большие возможности для анализа степени и характера уча стия владельцев в управлении, а порой и их общественных взглядов и пред ставлений. В нескольких отложившихся в ГАСО заводских фондах (Ф. Нижнетагильских заводов Демидовых, Ф. 72 Верх-Исетских заводов Яковлевых и отчасти Ф. 78 Невьянского округа Яковлевых) хранятся переписка владельцев с заводоуправлением или некоторые другие материалы, связанные с историей владения (в частности описания имущества, счета, прошения, записки и пр.).

Особую ценность представляют довольно полно сохранившиеся "повеления" Н.

Н. Демидова, А. И. Яковлева и отчасти П. Н. и А. Н. Демидовых. Фактически "сплошной" анализ переписки Н. Н. Демидова позволил нам представить не только образ заводчика в развитии, но и в деталях восстановить картину созда ния и укрепления системы дистантного управления заводами, широко практи ковавшегося большинством заводовладельцев первой половины XIX в.

Дополнительным (а нередко и основным) источником подобной инфор мации являются также материалы личных фондов некоторых родов заводовла дельцев в центральных архивах (РГАДА. Ф. 1480 Белосельских-Белозерских;

Ф.

1252 Лазаревых;

Ф. 1263 Голицыных;

Ф. 1267 Демидовых;

Ф. 1278 Строгано вых;

Ф. 1288 Шуваловых;

РГИА. Ф. 652 Всеволожских;

Ф. 655 Дашковых;

Ф.

880 Лазаревых;

Ф. 1092 Шуваловых), где реже, но все же встречается деловая переписка заводчиков (в первую очередь с их центральными правлениями, но иногда и заводами) и другая документация, касающаяся уральских вотчин.

Определенную, но не очень значительную роль сыграли в нашей работе источники личного происхождения. Как оказалось, преобладающее большинст во заводчиков не оставили дневниковых записей или мемуаров (известны толь ко их научные, публицистические и литературные произведения, характери зующие авторов как многогранных личностей, но не как заводчиков). Редким исключением являются беллетризированные воспоминания, написанные по просьбе С. Т. Аксакова его сестрой Н. Т. Карташевской, в которых она описала свое недолгое первое замужество с совладельцем Шурминско-Залазнинских за водов Н. И. Мосоловым и борьбу его родственников за наследство. Отсутствует также и репрезентативный ресурс частной переписки, касавшейся заводских дел. Хорошо сохранившаяся переписка П. Д. и Е. А. Соломирских с А. Я. Бул гаковым, относящаяся к периоду Попечительства над Сысертским округом, восстанавливает картину жизни отстраненного от управления заводовладельца на Урале, но мало связана с делами заводов.

В такой ситуации нам пришлось воспользоваться лишь небольшим чис лом эпистолярных источников ограниченного числа владельцев (в основном представителей аристократических родов, имеющих личные фонды в централь ных архивах) по вопросам заводской жизни или в связи с проблемами владения.

Адресатами таких писем могли быть родственники, знакомые или поверенные, государственные чиновники и даже царствующие особы. Определенные труд ности интерпретации возникали при зачастую необходимом переводе текста писем с иностранного языка (как правило, французского, принятого в аристо кратических кругах).

Некоторый успех был достигнут также при обращении к эпистолярным источникам или мемуарам людей, в ближний или дальний круг знакомств кото рых входили владельцы уральских заводов. Это, в частности, переписка А. С.

Пушкина, Н. В. Гоголя, Ж. Ромма, А. И. Тургенева, дневник и письма А. И.

Герцена, воспоминания Б. Н. Чичерина, записки С. Г. Волконского, А. В. Под жио, воспоминания М. Ф. Каменской и письма С. П. Трубецкого, записки М. Д.

Бутурлина, Д. Н. Свербеева, И. А. Арсеньева, воспоминания В. Н. Головиной, А. О. Смирновой-Россет, Е. П. Яньковой, дневник В. А. Муханова и письма Ка рамзиных, воспоминания Н. И. Греча, П. П. Свиньина, В. А. Соллогуба, В. М.

Строева, Л. В. Дубельта, Ф. Ф. Вигеля, С. М. Соловьева, С. П. Жихарева, А. П.

Керн, Н. Н. Муравьева-Карского, В. И. Немировича-Данченко, П. В. Долгору кова, дневник Ф. Л. Карпинского. Эти опубликованные источники помогают восстановить генеалогические связи заводовладельцев, получить представление о некоторых чертах характера, взглядах, общественной и государственной дея тельности, их поведении и образе жизни, знакомствах и круге общения. Но за исключением отдельных высказываний о заводовладельцах как о людях бога тых (а порой и расточительных) и создавших свое богатство за счет своих уральских имений, более подробной информации о них как заводчиках в вос поминаниях, как правило, не встречается.

Последнюю группу письменных источников составляют периодика, пуб лицистика и художественная литература. В специализированном "Горном жур нале" (выходил в Петербурге с 1825 г.) публиковались статистические обзоры по уральским заводам, аналитические записки экспертов о техническом состоя нии отдельных горнозаводских округов, некоторые правительственные доку менты и даже статьи, написанные заводчиками (в частности, А. А. Кнауфа) или людьми из близкого их окружения. На страницы столичных и губернских "Ве домостей" попадала информация о вступлении наследников во владение заво дами или о продаже последних с публичных торгов, а также некоторые прави тельственные распоряжения. Когда на рубеже 1850–1860-х гг. стал выходить "Журнал для акционеров", там были опубликованы материалы о деятельности немногочисленных еще тогда акционерных компаний, в том числе и двух уральских. На страницах приложения "Под суд!" к лондонскому изданию газе ты А. И. Герцена и Н. П. Огарева "Колокол" за 1859 г. были опубликованы ма териалы следствий, касавшихся управления заводами М. В. Пашкова, И. О. Су хозанета, А. П. Загряжского и Н. Н. Подъячева.

К публицистическим произведениям можно отнести многочисленные ра боты начала 1860-х гг. по поводу разгоревшейся тогда дискуссии о посессион ном праве и предложении выкупа уральских посессионных заводов. Дискуссия, в которой принимали участие юристы и горные деятели, хорошо знакомые с за водской практикой, прошла по страницам "Горного журнала", газет "Санкт Петербургские ведомости" и "Московские ведомости", "Северная пчела" и "Со временное слово", вылилась в отдельные издания и вошла в "Труды" Комиссий по пересмотру Горного устава и системы податей и сборов.

Из художественной и художественно-публицистической литературы в первую очередь следует упомянуть творчество знаменитого уральского писате ля Д. Н. Мамина-Сибиряка, во многих произведениях которого выведены яркие образы заводчиков. Современники и исследователи его творчества не раз обра щали внимание на типичность его литературных героев и указывали на кон кретных прототипов каждого из них. Произведения Д. Н. Мамина-Сибиряка по зволяют глубже почувствовать ту эпоху, представить конкретных людей, орга низацию управления заводами (в частности значение приездов владельцев), действие опек и конкурсов, чего зачастую не могут дать иные виды историче ских источников. Зримые образы заводовладелиц (или жен, дочерей заводчи ков) – просвещенных представительниц салонного столичного общества первой половины XIX в. – представлены в отечественной поэзии (в частности в стихах А. С. Пушкина, Е. А. Баратынского, П. А. Вяземского, В. А. Жуковского, Ф. И.

Тютчева, Г. В. Маслова и др.). Среди персонажей сочинений-воспоминаний С.

Т. Аксакова упоминаются члены родов уральских заводчиков Мосоловых, Ду расовых, Тевкелевых, Тимашевых, Глазовых. Некоторые представители "та гильской" ветви рода Демидовых запечатлены в произведениях западноевро пейских писателей (в частности Ф. Стендаля и М. Пруста), свидетельствующих о их жизни заграницей.

Кроме документов и нарративов при подготовке нашего исследования немалое значение сыграли изобразительные источники. В первую очередь это живописные и скульптурные портреты заводовладельцев и заводовладелиц, созданные российскими и европейскими мастерами от В. Л. Боровиковского и К. П. Брюллова до Дж. Доу и К. Морелли, Ж.–П. Дантана и Б. Торвальдсена.

Эстетические и психологические впечатления от них дают представление о внешнем облике и "внутреннем мире" наших героев. Значительный потенциал дополнительной информации содержат картографические источники, позво ляющие наглядно представить географическое положение и масштабы горноза водских хозяйств, увидеть и оценить организацию производственных связей за водов, характер которых не мог не влиять на эффективность всего хозяйства.

Вторая глава диссертации "Владения: состав и статус" посвящена опре делению правовых условий развития частных горнозаводских округов Урала в исторической динамике первой половины XIX в. и вытекающих отсюда прав и обязанностей их владельцев и политике государства.

В параграфе "Статус владений и эволюция прав заводчиков" показа но, что в горнозаводском законодательстве первой половины XIX в. сословные различия владельцев постепенно заменялись общими для всех их правовыми нормами, систематизированными в сводах горнозаводского законодательства.

Этим власть выделила заводчиков в особую межсословную (до 1823 г. – четы рехсословную: дворяне, именитые граждане, купцы, мещане;

после – трехсо словную: дворяне, почетные граждане, купцы 1 и 2-й гильдий) категорию, на деленную особыми, только ее касавшимися правами и обязанностями. Они не отменяли прежних сословных прав владельцев, но дополняли их новыми по от ношению к заводам и государству.

Этим же законодательством в конце XVIII в. (по манифесту 28 июня г. и указу от 23 июня 1794 г.) в составе заводчиков были выделены статусные группы посессионеров и вотчинников, различавшиеся кругом своих прав и обя занностей. Отличия между ними определялись не сословным положением вла дельца, а введенным в 1794 г. статусом горнозаводских владений, который за висел от отношений владельца с казной. Эти отношения определялись тем, пользовался ли заводчик государственной помощью в виде различных "нату ральных" (земля, лес, руды, работники) или "правовых" (право владения недво рянами крепостными людьми) пособий или вел свое дело, опираясь лишь на собственные средства и возможности.

Анализ правообразующих норм Проекта Горного положения и примене ние ко всей совокупности прав и обязанностей посессионеров и государства со временных научных представлений1, позволяют утверждать, что казна сохраня Собственность в России. Средневековье и раннее новое время. М., 2001. С. 21.

ла свои "коренные" права собственника на предоставленные заводчикам при родные ресурсы. Вместе с тем в условиях посессии оно добровольно передава ло некоторые из них заводчику, наделяя его правом владения и частичным пра вом пользования, выступая в качестве номинального собственника. Капитали зация этой роли осуществлялась путем получения установленной самим же го сударством доли участия в доходах (повышенной горной подати). Для регуляр ного получения "надлежащего количества дохода", власти разного уровня (за водский исправник – Горное правление – Департамент горных и соляных дел Министерства финансов – Правительствующий Сенат) сохраняли за собой воз можность контроля и применения различных санкций.

Заводчик, будучи владельцем казенных пособий, в то же время обладал всем набором прав на сами заводы и движимое имущество. По отношению к ним он выступал в роли собственника, получая возможность присваивать при быль. Но условное владение основными ресурсами затрудняло свободное рас поряжение заводской собственностью. Основные ограничения заключались в том, что между масштабами казенных пособий и производительностью заводов устанавливались определенные пропорции, нарушать которые запрещалось без санкции горного начальства. В целом права посессионера на горнозаводское хозяйство, как совокупность предприятий и ресурсов, не поддается однознач ной трактовке и может быть охарактеризовано как сочетание в одном субъекте черт собственника, владельца и пользователя. Такое расщепление правомочий собственника и контроль со стороны государства должны были обеспечить "ба ланс интересов", не позволяя ни заводчику, ни государству "узурпировать все полномочия по управлению собственностью и присвоению доходов от нее"1.

Тем не менее такое положение ставило заводчика-посессионера в неравное по ложение по сравнению с заводчиком-вотчинником, обладавшем всем набором прав собственности.

Анализ текущего законодательства (итогом которого стало третье изда ние Горного устава 1857 г.) дает основания утверждать, что государство, идя на определенные уступки, тем не менее, вовсе не стремилось к полной ликвидации посессионного права в горнозаводской промышленности, а значит и установле нию паритета прав двух статусных групп заводчиков. Судя по характеру неко торых уступок посессионерам (особенно в отношении рабочей силы), они не добавили ничего принципиально нового в номенклатуру прав заводчиков. Эти права не вышли за рамки установленной в начале столетия совокупности прав распоряжения и не приблизили посессионеров к роли полных собственников горнозаводских округов. Происходившие изменения лишь расширяли некото рые уже имевшиеся права владения и пользования в окончательно установив шихся к тому времени границах горнозаводских округов, но не затронули фун даментальных основ посессионного права и связанных с ним ограничений.

Берсенев В. Л. Государство и экономика в историко-правовом аспекте // Историческая наука на ру беже веков. С. 306–307.

В целом ретроспективный взгляд на посессионное право, приводит к вы воду о том, что возникновение этого внутренне противоречивого историко правового феномена являлось вполне естественным следствием той особой (от личной от порядков западноевропейских стран) "системы пособий", которая действовала в России XVIII в. сначала в условиях "казенной регалии" на недра земли и леса, а затем – отмены последней в конце столетия. В результате Россия вошла в число таких западноевропейских стран, как Франция, Бельгия, Австрия и Пруссия, где государство также активно (а в Австрии и Пруссии даже еще больше) влияло на развитие частного предпринимательства в горном деле. Раз рубать "гордиев узел" посессионного права и в целом всей "системы опеки" над частной горнозаводской промышленностью (так, как поступила власть в отно шении фабрично-заводской промышленности, где посессионное право с по 1863 г. было ликвидировано) казна не решилась, как не решилась под давле нием заводчиков и на дальнейшее углубление норм посессионного права и рас пространение некоторых из них на владельческие заводы.

В итоге создание и сохранение в течение всей первой половины XIX в.

различий в формах собственности на частные горные заводы создало беспреце дентную ситуацию, когда параллельно на одном "экономическом пространст ве", но в разных правовых условиях, действовали и развивались две конкури рующие "модели" промышленности. Одна, представленная владельческими за водами, существовала в условиях относительно свободного хозяйствования, другая, представленная посессионными заводами, – в ограниченных законами условиях "казенной опеки". Действие этих "моделей" развития российской гор нозаводской промышленности в первой половине XIX в. становилось уникаль ным опытом, результаты которого и могли дать ответ на поставленный време нем вопрос: уничтожить или сохранить посессионное право?

Во втором параграфе "Состав владений. Горные подати и санкции" рассматривается динамика статусных групп горнозаводских округов в первой половине XIX в. и определяются "фискальные" мотивы сохранения посессион ного права в горнозаводской промышленности.

Изучение статусных групп уральских горнозаводских округов и действий заводчиков и казны по уточнению их границ приводит к выводу о том, что если в 1800 г. из 48 хозяйств 23 (48 %) считались владельческими, 23 (48 %) – посес сионными и 2 (4 %) имели в своем составе заводы обоих статусов, то накануне реформы 1861 г. из 42 хозяйств 19 (45 %) числились владельческими, 17 (41 %) – посессионными и 6 (14 %) имели двойной статус. Но три округа в этой группе (Суксунский, Ревдинско-Рождественский и Юговский) платили полуторную подать за весь выплавленный чугун, поскольку статус владельческих имели там только передельные предприятия. Поэтому, если их присоединить к группе по сессионных хозяйств, то ее доля сразу возрастет до 48 % и превысит долю вла дельческих округов.

Таким образом, в статусном составе горнозаводских хозяйств Урала к 1861 г. серьезных перемен не произошло, как не произошло и существенных сдвигов в отношении государства к посессионному праву в горнозаводской промышленности. Первоочередным мотивом этого являлось стремление сохра нить повышенный размер горной подати с посессионных заводов, который со ставлял весомую часть дохода государства, а также контроль над большинством крупнейших частных (посессионных) округов с целью оградить фискальные интересы государства.

Российское горнозаводское законодательство еще в XVIII в. установило два вида общих горных податей: с валового производства чугуна и меди и с ко личества заводского оборудования. Начиная с "Высочайше конфирмованного" доклада директора Берг-коллегии М. Ф. Соймонова от 27 октября 1799 г. и в течение всей первой половины XIX в. (исключая 1812 г., когда подать была временно повышена) владельческие заводы платили по 8 коп. асс. с пуда чугуна и 10-ю часть выплавленной меди, а посессионные – 12 коп. асс. и 15 % соответ ственно. С 1786 по 1807 г. собиралась еще так называемая "половинная" нату ральная подать с меди, предусматривавшая ее покупку казной по фиксирован ной цене. "Оброчная" подать, собираемая с заводского оборудования, по указу от 23 июня 1794 г. поднялась до 200 руб. асс. (с 1839 г. – 60 руб. сер) с домны и 10 руб. (3 руб. сер.) с медеплавильной печи в год, причем это повышение каса лось всех заводов, независимо от их статуса. В отличие от "попудной" и "деся тинной" податей этот налог взимался даже, когда завод бездействовал. Он от менялся только после официального указа о ликвидации завода и шел на веде ние казенного делопроизводства.

Во второй половине XVIII – начале XIX в. были также установлены сроки и созданы механизмы сбора горных податей. Тем не менее податные недоимки оказались серьезной проблемой уже в середине XVIII в. Поэтому параллельно развитию налогового законодательства устанавливались и менялись санкции против должников. Первоначально это были в основном штрафы, система кото рых, хотя и совершенствовалась, но не привела к коренному решению пробле мы недоимок. Поэтому в первой половине XIX в. широкое применение получи ли административные санкции, выражавшиеся в установлении либо казенного присмотра или казенного управления (когда владелец полностью отстранялся от управления), либо различных форм общественного контроля над частными заводами (опеки, попечительства, кредиторские управления).

Еще специалисты середины XIX в. считали, что при оценке системы гор ных податей важно учитывать, отвечала ли она двум основным принципам: 1) чем ниже подати, тем лучше;

2) чем проще их исчисление, тем лучше. Принятая в России система горных податей вполне соответствовала второму условию, поскольку взимание подати "с количества продуктов" признавалось более про стой, чем системы податей, взимаемых "с чистого дохода" или "валовой стои мости продукта". В этом отношении российские горные власти находились в более выгодном положении по сравнению с администрацией Англии, Пруссии, Австрии и Франции. Но в отношении величины горной подати российские за водчики оказывались в более тяжелых условиях в сравнении с западноевропей скими горнопромышленниками. Платеж 10 и тем более 15-процентной горной подати с меди и "попудной" подати с валового производства чугуна признавал ся современниками обременительным и "тягостно отзывающимся на развитии нашей промышленности". Добавление к этому государственных (в первую оче редь подушной подати и рекрутской повинности) и, хотя и не высоких, но об ременительных (как правило, натуральных) земских податей (распространяв шихся в основном на вотчинные заводы) еще более усугубляло положение за водчиков.

Неизменная податная политика государства и усложненная система санк ций в первой половине XIX в. становятся более понятными, если определить основное назначение горных податей. Несмотря на то, что российская казна имела собственные металлургические заводы, "прямой" доход она получала только от частной промышленности. Казенные заводы (по указу от 22 сентября 1809 г.) не продавали металлы (за исключением "остатков"), а действовали для удовлетворения потребностей армии и флота. Поэтому "капитальная" часть горных податей с частных заводов и шла на финансирование казенной горноза водской промышленности. В условиях фактически перманентного военного со стояния России в первой половине XIX в. поступление горных податей (а про мышленность уральского региона приносила до 90 % доходов горному ведом ству) становилось, поэтому, вопросом национальной безопасности. Этим отчас ти объяснялось сохранение прежней системы податей и статусного состава гор нозаводских округов Урала в течение всей первой половины XIX в. Этим же можно объяснить и особое внимание властей, вовсе не случайно направленное тогда на совершенствование системы санкций.

Третья глава "Владельцы: состав и функции" генерирует информаци онную базу практик владения и состоит из двух параграфов. В первом "Состав заводчиков. Движение заводской собственности" дается характеристика всех родов заводчиков первой половины XIX в. и осуществляется их стратификация по различным параметрам.

Роды заводчиков поделены на две группы – "старинных", сформировав шихся еще в XVIII в., и "новых", вошедших в состав заводчиков в первой поло вине XIX в. Возглавлял группу "старинных" владельцев единственный 6 поколенный род Демидовых, представленный 35 лицами (10,8 % всех заводчи ков), относившихся к 3–6 поколениям трех ветвей рода и владевших на Урале Нижнетагильскими, Ревдинско-Рождественскими (кроме 1808–1833 гг.), Сук сунскими (акционированы в 1848 г.), Кыштымскими (до 1809 г.) и Кагинскими (до 1855 г.) заводами. Из 5-поколенной группы наиболее разветвленным и мно гочисленным оказался род наследников С. Я. Яковлева, представленный 73 ли цами (или 22,5 % всех заводчиков), относившимся к 24 дворянским фамилиям трех ветвей владельцев Верх-Исетских, Невьянских, Алапаевских с Уинскими (до 1859 г.) и Холуницких (до 1839 г.) заводов во 2–5 поколениях. Несколько менее многочисленным, но не менее разветвленным являлся род потомков по роднившихся симбирских купцов И. С. Мясникова и И. Б. Твердышева, вла дельцев Симских, Белорецких, Юрюзанских, Катавских, Кагинских (в 1830– 1855 гг.), Богоявленского, Воскресенского, Верхоторского, Архангельского, Благовещенского (с 1835 г.) и Преображенского (с 1838 г.) заводов. К нему принадлежали 38 лиц (11,7 % всех заводчиков), относившихся к 14 дворянским фамилиям и 2–5 поколениям от основателей. 16 чел. (или 4,6 % всех заводчи ков) представляли в первой половине XIX в. еще один 5-поколенный "старин ный" род тульского происхождения Мосоловых. Они принадлежали к двум да леко разошедшимся ветвям, одна из которых (в 3–5 поколениях) владела Шур минско-Залазнинскими заводами, а вторая (во 2–3 поколениях) – Канониколь ским заводом. Род Осокиных, в начале XIX в. владевший Юговскими (до г.), Троицкими (до 1837 г.), Омутнинскими и Мешинским (до 1848 г.) заводами, был представлен 5 владельцами, относящимися к 3–5 поколениям. Замыкают группу 5-поколенных "старых" родов 15 наследников А. Ф. Турчанинова, вла дельцев Сысертских заводов, принадлежавших к шести ветвям рода и 2–5 его поколениям.

К 4-поколенным "старинным" родам принадлежал крупнейший предпри нимательский род Строгановых, представленный двумя ветвями (во 2–4 поко лениях) владельцев Билимбаевских и Кыновских заводов, в каждую из которых входило по 4 лица. Самыми знатными в составе уральских заводчиков первой половины XIX в. оставались 7 представителей рода князей Голицыных (при надлежавших к ветви "Михайловичей"), относившихся к 1–4 поколениям и двум линиям владельцев Нытвенских заводов. В эту же поколенную группу входили 2 представителя дворянского рода Лебедевых, потомков по женской линии Осокиных, владельцев Бемышевского завода в 3–4 поколениях. Род вла дельцев Кирсинско-Кажимских заводов (до 1842 г.) Курочкиных был представ лен 8 лицами, принадлежавшими к прямой и двум побочным линиям (во 2– поколениях). Разветвленный тульский купеческий род Красильниковых, пред ставленный 13 лицами, относившимися к двум ветвям и 2–4 поколениям вла дельцев Архангельского-Шаранского (до 1836 г.) и Коринского (до 1832 г.) за водов. Во владении 4 казанских купцов Кобелевых, принадлежавших ко 2– поколениям рода, находился до 1823 г. Пыжманский завод Три поколения в составе уральских заводчиков насчитывал древний кня жеский род Шаховских, представленный всего 2 лицами, принадлежащими к первому и третьему поколениям владельцев Лысьвенских заводов. Не менее древний род Всеволожских был представлен 3 лицами, принадлежавшими ко 2– 3 поколениям владельцев Пожевского округа, из которого в 1849 г. выделился самостоятельный Никитинский округ. В эту же группу входили 8 представите лей купеческого рода Губиных (в 1–3 поколениях), владельцев Сергинско Уфалейского и Авзяно-Петровского (до 1858 г.) округов. Два представителя знатного татарского рода Тевкелевых, относившихся ко 2–3 поколениям, до 1823 г. владели Варзино-Алексеевским заводом. Татарский купеческий род Иноземцевых до 1826 г. в составе заводчиков представляли 8 лиц, относивших ся ко 2–3 поколениям от основателя Таишевских заводов. Род потомков сим бирского купца Глазова, владельцев (до 1834 г.) Богословского медеплавильно го завода, был представлен 4 лицами (во 2–3 поколениях). Трое представителей симбирского купеческого рода Маленковых, также относившихся ко 2–3 поко лениям, до 1826 г. владели на Южном Урале Берсудским заводом.

Крупнейшим заводовладельцем Урала оставался в первой половине XIX в. армянский род дворян Лазаревых, представленный в своей "уральской" био графии 5 лицами, относившимися к 1–2 поколениям и двум ветвям владельцев Чермозских заводов. К 2-поколенным родам относились также 3 представителя дворян Хлебниковых, владельцев Благовещенского (до 1835 г.) и Нязе Петровского (до 1809 г.) заводов. Одворянившийся купеческий род Ширяевых в первой половине XIX в. был представлен 3 лицами двух его поколений, до 1810 г. владевшими Шайтанскими заводами. Род богатейших московских куп цов Гусятниковых представляли в составе уральских заводчиков 8 владельцев (до 1838 г.) Преображенского завода (в 1–3 поколениях). Менее всех из "ста ринных" родов (одно поколение) продержались в составе уральских заводчиков двое петербургских купцов Грибановых, до 1812 г. владевшими Нювчимским заводом. Итого, группа "старинных" заводовладельцев была представлена лицами, принадлежащими к 23 родам и одной отдельной фамилии.

Самыми крупными в группе "новых" заводчиков оказались 3-поколенные роды. К ним относился уфимский купеческий род Подъячевых, представленный 5 владельцами Шильвинскиго завода (с 1797 г.). Род московских первостатей ных купцов Ярцовых представляли 5 владельцев Шайтанских (с 1810 г.) и Таи шевских (в 1826–1852 гг.) заводов. 2-поколенный купеческий род Расторгуевых включал 4 владельцев (с 1808 г.) крупнейших на Южном Урале Кыштымских заводов. Род столбовых дворян Шелашниковых, представленный 5 лицами, владел с 1834 г. Богословским медеплавильным заводом. Трое представителей дворянского предпринимательского рода Пономаревых с 1838 г. владели на За падном Урале Холуницкими заводами. С 1848 г. двумя лицами был представлен в составе уральских заводчиков род казанских купцов Коровиных, владельцев Мешинского завода, и тремя – род ярославских первогильдейских купцов Пас туховых, владельцев Омутнинских заводов. 2-поколенный род верхотурских купцов Зеленцовых в составе 9 владельцев Ревдинско-Рождественских заводов продержался в составе уральских заводчиков с 1808 по 1833 г.

Среди "новых " владельцев, представленных в одном лице и одном поко лении, оказались крупнейший винный откупщик поручик Д. Е. Бенардаки, в 1837 г. купивший Троицкие, в 1858 г. – Кирсинско-Кажимские и 1859 г. – Авзя но-Петровские заводы. "Русская потомственная дворянка" графиня О. Н. Роше фор в 1859 г. стала владелицей Уинских заводов. С именами известных горных инженеров полковника А. А. Грамматчикова и подполковника Ф. А. Хвощин ского, а также их компаньона надворного советника Ильина связана недолгая история основания и действия (1855–1861 гг.) небольшого Святочудовского медеплавильного завода. Петербургский купец 1-й гильдии Ф. П. Никифоров оказался в составе уральских заводчиков, купив Кагинские заводы в 1860 г. Бо гатый московский купец В. Н. Рукавишников в конце 1850-х гг. вошел в состав владельцев Невьянского округа.

Немец по происхождению московский купец 1-й гильдии и именитый гражданин А. А. Кнауф с 1804 г. владел Юговскими (Кнауфскими) заводами, акционированными в 1853 г. уже после его смерти. Временно в группу "новых" владельцев вошли дворянин Н. Е. Тимашев, купивший в 1858 г. Авзяно Петровские заводы, но на следующий год уже продавший их;

московский пер вогильдейский купец Н. Л. Старков (Стариков), в 1815 г. купивший Юрюзан ский округ, но уже в 1817 г. не по своей воле расставшийся с ним;

тульский ку пец 1-й гильдии А. И. Маликов, в 1842–1858 гг. владевший Кирсинско Кажимскими заводами;

петербургский купец 1-й гильдии М. Ф. Гротен, владе ние которого Кагинскими заводами продолжалось с 1855 по 1860 г. и стерлита макский купец 2-й гильдии А. В. Татаринов, в компании с Ф. П. Никифоровым владевший теми же Кагинскими заводами в 1860–1862 гг. Таким образом, группа "новых" владельцев оказалась представленной в составе уральских заво дчиков 49 лицами, принадлежавшими к 8 родам и 13 отдельным фамилиям.

Определение персонального состава владельцев уральских заводов пока зывает, что за период с 1800 по 1861 г. в этой роли побывало 324 чел. Они при надлежали к 108 фамилиям, 77 из которых относились к 14 разветвленным ро дам, включавшим от 2 до 24 фамилий. За вычетом 60 лиц, вступивших в права владения еще в прошлом столетии, численность заводчиков первых шести де сятилетий XIX в. примерно в 1,4 раза превышала общее число уральских заво дчиков всего XVIII в. Это свидетельствует о значительном росте их численно сти, что при отсутствии возможности образования новых горнозаводских хо зяйств на казенных землях, явилось следствием двух основных процессов: "ге неалогической" эволюции родов заводчиков ("естественный прирост") и дви жения заводской собственности в ходе продаж ("искусственный прирост").

По числу владельцев группа "старинных" родов была представлена лицами (84,9 % всех владельцев), в том числе 238 (86,5 % владельцев в группе) дворянами (в том числе 35 титул.), 26 (9,5 %) купцами и почетными граждана ми и 11 (4,0 %) мещанами. В составе группы было 108 (около 40 %) женщин ( дворянок, в том числе 19 титул., и 9 купеческих жен и дочерей).

В 1800 г. группа "старинных" владельцев была представлена 23 родами и одной отдельной фамилией и включала тогда 60 чел., из которых 38 были дво рянами (в том числе 5 титул.), 17 – купцами и именитыми гражданами и 5 – мещанами. К 1861 г. в составе группы остались 12 родов (включавших 40 фа милий), к которым принадлежали 65 чел., в том числе 63 дворянина (в том чис ле 11 титул.) и 2 почетных гражданина. В течение изучаемого периода эта группа "утратила" около половины своего "родового" состава. Для трех дворян ских (Тевкелевы, Осокины, Глазовы), пяти одворянившихся (Ширяевы, Гусят никовы и частью Красильниковы, Грибановы и Иноземцевы) и двух купеческих (Кобелевы и Маленковы) родов это стало закономерным итогом проблем, нако пившихся еще в XVIII в. Угасшие дворянский род Хлебниковых и одворянив шийся род Курочкиных не обнаружили в лице своих преемников из дворян (Полторацкой, Голохвастовых и Боборыкиных) достойных продолжателей дела.

Вместе с ними группа лишилась 18 горнозаводских хозяйств (в том числе владельческих и 10 посессионных), из которых 5 были ликвидированы и проданы.

Из владения 11 оставшихся дворянских родов (Демидовы, Яковлевы, Мясниковы, Мосоловы, Турчаниновы, Строгановы, Голицыны, Шаховские, Всеволожские, Лазаревы, Лебедевы) и одного одворянившегося рода (Губины) путем продаж полностью вышли 5 горнозаводских округов (в том числе 3 по сессионных и 2 двойного статуса), один округ был акционирован и один продан частично. В итоге из 48 горнозаводских хозяйств, находившихся во владении группы "старинных" родов в начале XIX в., к 1861 г. было полностью сохране но 23, в том числе 6 посессионных (Нижнетагильский, Верх-Исетский, Алапа евский, Сысертский, Шурминско-Залазнинский, Бемышевский), 15 владельче ских (Билимбаевский, Кыновский, Нытвенский, Лысьвенский, Чермозский, Пожевский, Белорецкий, Симский, Юрюзанский, Катавский, Каноникольский, Богоявленский, Воскресенский, Верхоторский, Архангельский,) и 2 (Сергин ско-Уфалейский и Ревдинско-Рождественский) – двойного статуса. Два хозяй ства были приобретены покупкой (Благовещенский и Преображенский заводы), одно (Никитинский округ) – выделилось в результате раздела и два (Невьян ский посессионный и Суксунский двойного статуса) – состояли в частичном владении. Таким образом, к 1861 г. группа "старинных" заводчиков владела (полностью или частично) 28 горнозаводскими округами.

В группу "новых" владельцев входили 49 чел. (15,1 % от всех владель цев), в том числе 26 (53 % владельцев в группе) дворян (в том числе одна ти тул.) и 23 купца (47 % владельцев в группе). Среди них было 13 (26,5 %) жен щин (8 дворянок, 2 потомственные почетные гражданки и 3 купеческие жены).

К 1861–1862 гг. в этой группе остались 18 чел., в том числе 9 дворян (в том числе 1 титул.) и 9 купцов, принадлежавших к 7 родам (включавшим 9 фами лий) и 7 отдельным фамилиям. Заметно, что сословный состав этой группы был более "демократичен", хотя и ограничен теми же тремя сословиями дворян, именитых (с 1832 г. – почетных) граждан и купцов 1 и 2-й гильдий (14 из имели почетное гражданство), по указу от 27 июня 1823 г. "допущенных" вла стью до горнозаводского предпринимательства.

К 1861 г. из их состава выбыли 1 одворянившийся род Зеленцовых, дворянин (Н. Е. Тимашев) и 5 купцов (А. И. Маликов, А. В. Татаринов, М. Ф.

Гротен, Н. Л. Старков и А. А. Кнауф), владевшие 6 горнозаводскими округами.

Остались в группе 2 дворянских рода (Пономаревы и Шелашниковы), один од ворянившийся (Ярцовы), 4 купеческих (Подъячевы, Расторгуевы, Пастуховы, Коровины), 5 дворян (Д. Е. Бенардаки, графиня О. Н. Рошефор, А. А. Граммат чиков, Ф. А. Хвощинский и Ильин) и 2 купца (В. Н. Рукавишников и Ф. П. Ни кифоров). В 1861 г. 9 дворян и 9 купцов (в том числе 8 почетных граждан;

купцов 1-й и двое – 2-й гильдий, записанных в петербургское, московское, яро славское, шлиссельбургское, казанское и елабужское купечество) владели посессионными округами (Холуницким, Кирсинско-Кажимским, Авзяно Петровским, Омутнинским, Кагинским, Шайтанским, Мешинским, Богослов ским, Шильвинским и Святочудовским), одним посессионным округом частич но (Невьянский), одним владельческим округом (Троицким) и двумя – двойно го статуса (Кыштымским и Уинским). Правда, 3 из этих хозяйств (Уинские, Бо гословский и Святочудовский заводы) в 1861–1862 гг. уже прекратили выплав ку меди, но еще не были исключены из списка уральских металлургических предприятий. Все "новые" владельцы входили в статусную группу посессионе ров, хотя некоторые из них имели в составе своих округов и владельческие за воды.

В отличие от "статусного" (или правового, который мало менялся) со словный состав заводчиков за первую половину XIX в. претерпел очевидные изменения. В результате естественного роста числа представителей доминиро вавших "старинных" дворянских родов (как правило, 3–6 поколенных), а также благодаря вертикальной мобильности и государственной политике из состава заводчиков были удалены низшие слои "городских обывателей" (мещане и куп цы 3-й гильдии) и он стал более однородным и "благородным" по статусу (63 % дворян в 1800 г. и 87 % – в 1861 г.).

Заводовладельцы – дворяне принадлежали ко всем учтенным законом группам (дворянство жалованное, военное, по чинам и орденам, иностранное, титулованное и древнее) с преобладанием жалованного дворянства, что отрази ло сложную историю происхождения большинства заводчиков еще в XVIII в. В первой половине XIX в. восходящая социальная мобильность достигалась в ос новном военной и гражданской службой (зачастую связанной с благотвори тельной деятельностью). Среди небольшой недворянской группы в составе уральских заводчиков преобладали первостатейные столичные купцы и почет ные граждане.

Преобладающее большинство владельцев уральских горнозаводских ок ругов по масштабам владений и хозяйственной деятельности должны быть от несены к предпринимательской элите России. Но там они занимали особое ме сто, определявшееся их преимущественно дворянским статусом со всеми выте кающими отсюда последствиями (в частности, особым образом жизни и кругом общения, а зачастую и неличным участием в "деле").

Во втором параграфе "Организация управления и функции заводчи ков" осуществляется систематизация и анализ информации, касающейся вы полнения заводчиками своих базовых функций владения и управления.

В переходный период развития уральской горнозаводской промышленно сти первая ("владельческая" или "юридическая") функция заключалась в оформлении и отстаивании (если имелись на то основания) более привлека тельного владельческого статуса на заводы, земли и заводское население. С этими проблемами заводчики-посессионеры пытались справиться двумя спосо бами: частным переводом отдельных посессионных заводов в группу владель ческих (пример, "билимбаевских" Строгановых, "сергинско-уфалейских" Губи ных, "суксунских" Демидовых, "белорецких" Пашковых) или коллективной борьбой за постепенную отмену посессионных ограничений (например, в от ношении "штатных" нормативов или правил распоряжения заводскими крепо стными). Вотчинники также объединяли свои усилия, когда власти покушались на их права (например, в 1820 г., когда Горное правление пыталось повсеместно ввести "правила содержания рабочих", или в ходе кампании "по разбору прав заводчиков" в 1830–1850-е гг.).

Практики владения свидетельствуют, что сверхактуальной в первой по ловине XIX в. оказалась также проблема "многовладельческой" собственности, связанная с "генеалогической" эволюцией преимущественно "старинных" (и отчасти некоторых "новых") родов уральских заводчиков, подошедших к ново му столетию уже во 2–4 поколениях. Трудности, возникавшие с владением ок ругами, оказавшимися в "общей" собственности нескольких лиц, приводили к "измельчанию" доходов, к усложнению управления и финансирования заводов, создавали благоприятную почву для споров по дележу собственности и дохо дов. Случалось, что разногласия совладельцев выливались в острые и длитель ные семейные конфликты, негативно влиявшие не только на отношения между родственниками, но и создававшие проблемы для самих заводов. Нам известно о 15 таковых конфликтах, половина из которых напрямую касалась вопросов заводской собственности.

Предусмотрительные заводчики старались различными способами не до пустить или преодолеть дробление имений и его последствия. На практике это достигалось путем денежного и/или натурального выдела совладельцев (как, например, у Лазаревых в 1840 и 1860 гг., Мосоловых в 1842 и 1848 гг., Осоки ных в 1847 г., "белорецких" Пашковых в 1853 г., наследниц И. М. Ярцова в 1856 г., "кыновских" Строгановых в 1859 г.), учреждения майората (как у "би лимбаевских" Строгановых в 1817 г.), добровольной передачи владения одному наследнику с правом получением фиксированного дивиденда (как у Белосель ских-Белозерских в 1861 г. или "тагильских" Демидовых в 1861–1862 гг.), раз дела округов без дробления заводов (как у Пашковых в 1803 г., Бекетовых в 1824 г., Белосельских-Белозерских в 1830 г., Губиных в 1838 г., наследниц И.

М. Ярцова в 1851 г.) или с "раздроблением на части" (как у Всеволожских в 1849 г.). Наиболее "безболезненными" для заводов оказывались либо "нату ральный выдел" совладельцев, либо раздел округов. Но воспользоваться этими вариантами могли только те заводчики, во владении которых оказывалось не сколько округов (как, например у наследников И. С. Яковлева, И. Б. Твердыше ва и И. С. Мясникова, И. М. Ярцова, М. П. Губина), или равная по доходам или стоимости с заводами незаводская собственность (вотчины, дома, лавки и пр., как, например, у Пашковых, Осокиных, наследниц И. М. Ярцова и А. Г. Ла валь). Различные варианты денежного "выдела" (включая и близкий к нему майорат) обременяли заводы значительными непроизводственными расходами и могли негативно влиять на их развитие. "Фактуальный" раздел округа, как показал печальный опыт Всеволожских, привел к банкротству владельцев и по тому оказался единственным в первой половине XIX в. Сложности осуществле ния этих способов предопределили то, что наиболее распространенным оказал ся все-таки "долевой" раздел заводов, как правило, ведущий к вышеперечис ленным последствиям, которые негативно отражались на развитии заводов.

Вторая (организационно-распорядительная или административная) функ ция заводовладельцев в первой половине XIX в. претерпела серьезные переме ны, связанные с изменением роли владельца в структуре управления. Практики владения показывают, что наиболее распространенной в первой половине XIX в. оказалась "дистантная" модель, сочетавшая элементы "предпринимательско го" и "менеджерского" типов управления. Это было связано с тем, что преобла дающее большинство владельцев уже не жили на своих заводах. "Пространст венное" отделение владельцев от владений произошло еще во второй половине прошлого столетия и было вполне закономерным следствием действия двух ос новных факторов: 1) завершения процесса формирования окружной организа ции заводского хозяйства и, в частности, аппарата его управления;

2) нобилита ции заводчиков-недворян и происходившими вследствие этого изменениями в их образе жизни и менталитете;

в то время как у большинства потомственных дворян владение заводами изначально совмещалось с государственной службой и не меняло привычного образа жизни, за рамками которого оказывалось про живание на заводах.

"Механизм" участия владельцев в дистантном управлении зависел от рас стояния, на котором находился владелец, структуры и величины хозяйства, на личия связанных с заводами вотчин, но в общих чертах оказывался у всех заво дчиков схожим. Обязательными элементами структуры такого управления яв лялись центральное (расположенное, как правило, по месту жительства вла дельца) и многоуровневое заводское правления, а также конторы по продажам в разных торговых центрах России (а также Западной Европы и Востока, если продукция заводов шла на экспорт). В этой сложной системе управления роль заводовладельца сводилась в первую очередь к функции высшего контроля, оп ределения перспектив развития заводов в динамично меняющейся рыночной конъюнктуре и обязанности стабильно финансировать их капиталами (в первую очередь оборотными), а также проведении такой "социальной политики", кото рая способствовала бы повышению эффективности крепостного труда и "гар монизации" отношений заводчика и представлявшей его на заводах админист рации с горнозаводским населением.

О том, как справлялись заводчики первой половины XIX в. со своими ад министративными обязанностями свидетельствуют факты многовариантного вмешательства государства и общества в управление и даже владение частными горнозаводскими округами Урала. Оказывается, что оно коснулось владельцев 40 (из 50, или 80 %) хозяйств. В течение первой половины XIX в. принадле жавшие им округа выживали уже не столько благодаря собственным ресурсам, сколько в основном при поддержке государства (а также общественных инсти тутов и частных лиц).

Исчерпав еще в XVIII в. возможности помощи заводчикам путем предос тавления различных "вещественных пособий", в новых условиях государство оказывало им весомую финансовую поддержку (через банки, сохранные казны или напрямую из казначейства и органов горного управления), в которой заво дчики более всего и нуждались. Только долгосрочные залоговые ссуды заво дчикам с 1798 по 1860 г. составили более 16 млн. руб. сер. Лидирующее поло жение среди кредитных учреждений занимал Государственный Заемный банк.

С начала XIX в. и до 1861 г. он выдал уральским заводчикам около 9,8 млн. руб.

сер., что составляло 54,8 % всех учтенных нами ссуд и около трети всех опера ций банка за время его существования (с 1786 г. они составили 32,2 млн. руб.).

С целью охранения своих фискальных интересов (в случае просрочек платежей) и защиты "общественного порядка" государству (зачастую через посредство общественных институтов) приходилось частично или полностью брать на себя управление и финансирование заводов.

Самым распространенным средством, использовавшимся властями при решении фактически всех проблем частных заводов, оказалось учреждение опекунского управления. С начала XIХ в. известно 19 опек (за исключением тех, которые автоматически устанавливались над малолетними владельцами) над 13 горнозаводскими округами. Больше шансов поправить положение заво дов и заводчиков было у центральных опек, учреждавшихся по особому разре шению в столице и состоявших из влиятельных лиц (опеки над В. А. Всеволож ским в 1797–1802 гг. или П. П. Бекетовым в 1830–1832 гг.). Но большинство опекунских управлений, осуществлявшимися довольно ограниченными силами уральских уездных дворянских опек, оказывались не в состоянии эффективно решать финансовые проблемы заводов, результатом чего, как правило, стано вился их дальнейший упадок.

Следствием банкротства А. С. Иноземцева, П. М. Гусятникова, А. А.

Кнауфа и А. И. Яковлева стало учреждение кредиторских управлений (в том числе двух с участием иностранцев) на их заводах, ни одно из которых, впро чем, не справилось со своими задачами. Ближайшими или отдаленными следст виями такого управления становились либо продажа, либо акционирование за водов. В первой половине XIX в. известны 4 попытки учреждения акционерно кредиторских компаний на Урале, из которых реализовались лишь две (Това рищество Суксунских заводов 1848 г. и Компания Кнауфских заводов 1853 г.).

Передача управления заводов акционерным компаниям, состоявшим в основ ном из кредиторов бывших владельцев, было следствием безвыходной финан совой ситуации, сложившейся в этих горнозаводских округах. Но при отсутст вии непредусмотренного такой формой акционирования достаточного притока капиталов "со стороны", компании не смогли обеспечить полноценного финан сирования хозяйств. Одними из первых они не выдержали испытаний рубежа 1850–1860-х гг., привели заводы "в совершенный упадок" и в 1863 и 1864 гг.

сами инициировали передачу округов в казенное управление.

В трех случаях "расточительные" владельцы добровольно отказывались от управления заводами с учреждением над ними попечительства (над Пожев скими заводами Всеволожских в 1833–1848 гг., Суксунскими заводами Деми довых в 1835–1847 гг. и частями П. Д. Соломирского в Сысертских заводах в 1839–1861 гг.). Полученные благодаря влиятельным попечителям ссуды и льго ты приносили временное облегчение и создавали видимость благополучия. Но все попечительства оказались бессильны противостоять главной причине бед – недостатку оборотного и отсутствию запасного капиталов и в итоге были лик видированы.

Из форм казенного контроля над частными заводами наиболее широко практиковался присмотр за ними горных властей. Известны 16 случаев казенно го присмотра, которому в первой половине XIX в. подверглись 14 горнозавод ских хозяйств, в том числе Кагинский округ – трижды. В большинстве случаев казенный присмотр не достигал своей цели, причины чего крылись в самом его "содержании", не позволявшему назначенному для контроля горному чиновни ку вмешиваться в "хозяйственные" распоряжения частной администрации и в то же время ничего не дававшему последней для облегчения положения заводов.

Поэтому общим для владельцев и горных властей оказывалось желание поско рее освободиться от взаимно обременительного присмотра, который, как пра вило, не был продолжительным.

Как доказывают примеры Ревдинско-Рождественского (1815–1829 гг.), Кнауфского (1828–1853 гг.), Сергинско-Уфалейского (1841–1848 гг.) и Кыш тымского округов (1843–1852 гг.), наиболее эффективными способами восста новления доведенных владельцами до банкротства заводов оказывались казен ное управление (когда управление полностью изымалось у владельцев и пере давалось казне) и близкий к нему полный казенный присмотр (когда финансо вая сторона отделялась от частной администрации). Правда, в 9 из 12 известных случаев казенное управление устанавливалось на короткое время и вскоре за менялось присмотром, опекой или возвращением владельцу. В лице государст ва заводы находили более опытного управленца, чем владельцы или их креди торы, а, главное, надежного "спонсора", имевшего в своем распоряжении такой источник финансирования как государственный бюджет. Но положительный эффект достигался лишь длительным казенным управлением, фактически срав нивавшимся с казенным владением. Оно продолжалось до выплаты государст венных долгов и заканчивалось либо возвращением их владельцам или акцио нерам, либо, если не выказывалось с их стороны такого желания, продажей за водов с публичных торгов.

Все это свидетельствует о действительно масштабном "участии" государ ства в управлении частными горнозаводскими округами в первой половине XIX в. Это еще раз подтверждает распространенный в историографии тезис о том, что вмешательство власти в сферу общественно-экономических отношений яв лялось наиболее характерной чертой российского абсолютизма1. Но, как пока зывают практики владения, оно фактически всегда являлось закономерным следствием сложившейся на заводах ситуации с частным управлением или вла дением, вынуждавшей власть к каким-либо предусмотренным законодательст вом действиям. Интенсивность этого "участия" возрастала с 4–6 случаев в 1800–1810-е до 9–14 – в 1820 – начале 1860-х гг., причем в основном за счет ка зенных присмотров и опекунских управлений. Это свидетельствует, во-первых, о нарастании с 1820-х гг. негативных тенденций в частном секторе уральской горнозаводской промышленности и все более активном участии государства и общества в решении проблем его развития. Во-вторых, о том, что более широко стали использоваться далеко не самые эффективные формы контроля, которые не только не могли поправить шаткое положение заводов, но и зачастую ухуд шали его.

Поставленная перед дилеммой окончательного разорения заводов, заво дчиков и заводского населения (что было чревато утратой казенных доходов и социальными потрясениями), власть вынуждена была брать на себя часть управленческих и даже владельческих функций, хотя наиболее оптимальным способом решения этих проблем справедливо считала продажу заводов. Но, как владельцы, так и казна, в большинстве случаев затруднялись в скором отыска нии нового и эффективного собственника дорогостоящих и сложноорганизо ванных горнозаводских имений. Ни одно из 28 назначений к публичной прода же не увенчалось успехом с первого раза, даже несмотря на то, что начальная цена определялась со значительным понижением. Между назначением к про даже и продажей проходило от 3 до 26 лет. В итоге осуществленными оказа лись только шесть публичных продаж, из которых (по ближайшим или отда ленным ко второму поколению "новых" владельцев последствиям) ни одну нельзя назвать удачной. Нередко сами заводчики находили покупателя, лишь предоставляя ему льготные условия продажи (в рассрочку или под залог). Но и из 26 частных продаж заводов только 8 оказались удачными (причем половина из них была осуществлена между "старинными" заводчиками), а в 7 случаях по следовала новая перепродажа. Возможности "капиталистых" людей в России того времени отставали от уже сформировавшейся потребности в эффективном перераспределении крупной заводской собственности, а финансовый рынок не получил еще достаточного развития.

В итоге многовариантная помощь заводчикам со стороны государства и общества лишь в редких случаях оказывалась эффективной. Таковыми можно признать всего 2 центральные опеки и 4 казенных управления, т. е. только 10 % всех учтенных форм контроля. Остальные были либо малоэффективными, либо вовсе безрезультатными и даже вредными по своим последствиям. В большин стве случаев вмешательство государства только затягивало уже проявившиеся кризисные явления, катализаторами которых в дальнейшем стали мировой фи нансовый кризис и неурожай 1858–1859 гг., и начавшиеся в стране реформы.

Медушевский А. Н. Утверждение абсолютизма в России. М., 1994.

В Заключении подводятся итоги исследования посредством конструиро вания абстрактно-логического образа "идеального" заводчика и сопоставления с ним всех 324 реальных заводчиков первой половины XIX в. В результате про цедуры компаратива, оказывается, что близкими к "идеалу" можно назвать лишь около 10 % всех заводовладельцев, определенных как "компетентных и ответственных" заводчиков, в целом справлявшихся со своими обязанностями по владению и управлению заводами. Остальные уже не имели способностей, возможностей или желания выступать в сложной роли заводчика и в разной степени приближения – удаления отстояли от "идеала". Среди них самую мно гочисленную группу (примерно до 80 %) составляли владельцы, не сумевшие самостоятельно справиться с проблемами владения и управления заводами, но при этом не утратившие чувства ответственности если не за заводы, то хотя бы за собственную судьбу, тесно связанную с судьбой заводов. Одни из них ("уст ранившиеся от владения") предпочли либо совсем расстаться с заводами путем продажи или передачи заводов во владение более способным или богатым сов ладельцам за выкуп или ренту, либо принимали решение закрыть ставшие не рентабельными предприятия. Другая часть ("устранившиеся от управления") имела возможность передавать управление соглашавшимся взять на себя ответ ственность совладельцам, родственникам или наемным специалистам. Хотя мо тивы и последствия принятых ими решений были различными, этих заводчиков можно обозначить как "некомпетентных, но осознающих свою ответствен ность".

Небольшую группу (около 10 %) составляли владельцы, которых можно отнести к типу "некомпетентных и безответственных" заводчиков. Часть их ("агрессивные" владельцы) крепко цеплялась за фактически доведенные до бан кротства заводы, конфликтовала с совладельцами и властями и тем причиняла дополнительный ощутимый вред заводам. Другие ("индифферентные" владель цы), наоборот, утратили всякий интерес к заводам и не обращали на них долж ного внимания.

При таком представительстве типов получается, что наиболее распро страненным для первой половины XIX в. оказался "некомпетентный, но осоз нающий свою ответственность" заводчик, преимущественно принадлежавший к "старинным" родам владельцев. На наш взгляд, этот тип являлся естественным "продуктом" переходной эпохи развития уральской горнозаводской промыш ленности, характеризующейся борьбой двух тенденций в эволюции образа и роли заводчика. Через владельцев, отнесенных к этому типу, тенденция к пре вращению во "владельца – рантье" уже начала активно себя проявлять в конку ренции с сохранявшей свою актуальность, но все более утрачиваемой ролью "владельца – менеджера". В результате реальный образ "типичного" заводчика первой половины XIX в. в преобладающем большинстве индивидуальных про явлений далеко не во всем совпадал с абстрактно-логическим образом "идеаль ного" заводчика.

Поскольку благоприятные условия для предпочтения не соответствую щей времени роли "владельца – рантье" создавало эволюционное развитие ок ружной организации уральской горнозаводской промышленности, можно ут верждать, что ее позитивный потенциал оказался исчерпанным уже в переход ный период первой половины XIX в., а распад вовсе не случайно начался с та кого наиболее уязвимого и неустойчивого элемента, как заводовладелец. Уско ряла этот процесс и характерная для крепостного времени нобилитация заво дчиков. Та же окружная система с характерным для нее принципом "нераздро бимости" лежала в основе обострившейся тогда юридической проблемы "мно говладельческий собственности", чреватой тяжелыми последствиями для заво дов и заводчиков.

Можно констатировать, что кризис уральской промышленности во вто рой половине этого столетия сопровождался "кризисом владений и владельцев", обнаружившимся еще в дореформенное время. Его сутью являлось то, что в да леко не простых условиях первой половины XIX в., когда еще сохранялась ве дущая (хотя уже и отличающаяся по своему "наполнению" от предшественни ков) роль заводчиков в истории принадлежавших им заводов, большинство из них с этой ролью самостоятельно уже не справлялись. Более успешно заводчи кам удавалось решать проблемы наследования и собственности (посессионной, "многовладельческой"), т. е. выполнять свою юридическую функцию. В значи тельно меньшей степени они справлялись с проблемами управления (организа ционно-распорядительной или административной функцией), следствием чего и становилось их замещение в этой роли государственными или общественны ми институтами. "Менеджерский" тип управления делал в то время еще первые шаги и далеко не всегда оказывался эффективным на практике. Немногочис ленные "новые" владельцы, как правило, были не подготовлены к восприятию трудной роли заводчика (тем более "идеального") и также не справлялись с ней, как и большинство "старинных" владельцев и наемных специалистов.

Судя по динамике учреждения различных форм "нехозяйственного" управления, симптомы этого кризиса проявились уже в 1820-е гг. и особенно усилились в 1840 – начале 1860-х гг. Причем, некомпетентными чаще показы вали себя заводчики-посессионеры (около 70 % посессионных округов подвер гались каким-либо формам "нехозяйственного" управления), но, как показывает практика, зависело это не столько от статуса владения, сколько от более широ кого круга причин. В то же время владельческий статус вовсе не являлся гаран тией успешного развития заводов и не защищал их от вмешательства властей (около 40 % владельческих округов оказались под санкционированным казен ным или общественным контролем в условиях их более щедрого государствен ного кредитования). Это говорит о том, что правовой статус хозяйства не яв лялся решающим фактором, определявшим характер развития заводов. Доми нирующими здесь оказывались объективные, а потому общие для всех заводов экономические (а не правовые) условия развития горнозаводской промышлен ности в первой половине XIX в. (связанные с обострившимися противоречиями окружной организации заводского хозяйства, а также технико технологическими и рыночными "вызовами" Запада) и субъективные проявле ния воли самих заводчиков, зависевшие в первую очередь от личностных ка честв владельцев или "ментальных установок" того сословия (дворянского), к которому принадлежало большинство из них. Существенное влияние на разви тие заводов оказывал также "пограничный" (объективно-субъективный) фактор, связанный с наследственным характером собственности и вытекающими отсю да проблемами наследования и семейных отношений.

Тем не менее укрепление и сохранение посессионного права в течение всего XIX в. и попытки распространить отдельные его нормы на владельческие заводы, по всей видимости, определялись не только фискальными интересами государства, но и во многом справедливыми опасениями властей за непредска зуемое "экономическое поведение" заводовладельцев. Основанием для этого вполне могла послужить в целом неудачная практика владения уральских заво дчиков в первой половине XIX в. Вместе с тем, активная финансовая и админи стративная "помощь" заводчикам со стороны государства и общества, как пока зывает та же практика владения, редко приводила к благоприятным результатам для заводов обоих статусов. Это косвенно отразило необходимость серьезных перемен не только в организации горнозаводской промышленности и составе заводовладельцев, но и в промышленной политике государства и в целом в ба зовых основах российского общества, во многом исчерпавшем к середине XIX в. позитивный потенциал своего стадиального развития. Немногочисленные пока историографические свидетельства подобного же состояния заводов и "старинных" родов заводчиков других металлургических центров России (в ча стности, Замосковного района) только подкрепляют этот общий вывод.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

• монографии:

1. Уральские заводчики в первой половине XIX в.: владельцы и владения. Нижний Тагил: НТГСПА, 2004. – 42,2 п. л.

• статьи, доклады, тезисы докладов:

1. Сысертские заводы наследников А. Ф. Турчанинова в конце XVIII – середине XIX в.: модель "конфликтного владения" // Уральский исторический вестник. № 9. Екатеринбург: Академкнига, 2003. С. 103–120.

2. "Обозрение деревень Нижнетагильского округа" Я. Н. Горелова как источник по истории ураль ских заводских поселений и их населения // Документ. Архив. История. Современность: Сб. ста тей. Вып. 3. Екатеринбург: УрГУ, 2003. С. 285–312.

3. Численность и состав горнозаводского населения и рабочих Урала в предреформенный период (30–50-е гг. XIX в.) // Демографические процессы на Урале в эпоху феодализма: Сб. статей.

Свердловск: УрО АН СССР, 1990. С. 77–87.

4. Идеи патернализма в социальной политике уральских заводчиков Демидовых в первой половине XIX в. // Тульский металл: четыре столетия истории: Материалы конф. М.;

Тула, 1995. С. 16–19.

5. Государство, заводчики и горнозаводское население Урала в XVIII – первой половине XIX в. // Власть и общество: Сб. статей. Нижний Тагил: НТГПИ, 1996. С. 45–55.

6. Эволюция отношений заводчиков и горнозаводских рабочих на Урале в XVIII–XIX вв. (на приме ре Нижнетагильских заводов Демидовых) // Доклады Вторых Морозовских чтений. Ногинск Богородск: ИРИ РАН, 1996. С. 180–181 (совместно с Т. К. Гуськовой).

7. О роли Н. Н. Демидова в развитии тагильской лаковой живописи в первой четверти XIX в. // Рос сия и Западная Европа: взаимодействие индустриальных культур. 1700–1950 гг.: Материалы конф.

Екатеринбург: Банк культурной информации, 1997. Ч. 2. С. 168–171.

8. Эволюция крепостничества в горнозаводской промышленности Урала в конце XVIII – первой по ловине XIX в. // Урал в прошлом и настоящем: Материалы конф. Екатеринбург: УрО РАН;

Банк культурной информации, 1998. Ч. 1. С. 297–300.

9. Формирование новой социальной среды на горнозаводском Урале в XVIII – первой половине XIX в. и роль в этом процессе Демидовых // "Для великого блага отечества...": Демидовские чтения.

Ярославль: ЯрГУ, 1998. С. 14–17 (совместно с Т. К. Гуськовой).

10. Дмитрий Петрович Шорин // Нижний Тагил в лицах. Общественные деятели Тагила XIX – начала XX в.: Уч. пособие. Нижний Тагил: НТГПИ, 1998. С. 15–29.

11. Фотий Ильич Швецов // Нижний Тагил в лицах. Организаторы производства, инженеры, техники XIX – начала XX в.: Уч. пособие. Екатеринбург: Банк культурной информации, 1999. С. 23–35.

12. Заводские деревни Нижнетагильского округа Демидовых в XVIII – первой половине XIX в. // Та гильский край в панораме веков. Вып. 1. Екатеринбург: Банк культурной информации, 1999. С.

32–44.

13. Демидовы и Строгановы: история родства // Тагильский край в панораме веков. Вып. 1. Екатерин бург: Банк культурной информации, 1999. С. 47–55 (совместно с Т. Г. Мезениной).

14. Строгановы в истории российского предпринимательства XVI–XVII вв. // Пермское Прикамье в истории Урала и России: Материалы конф. Березники: ПГУ, 2000. С. 147–151 (совместно с Т. Г.

Мезениной).

15. К вопросу об особенностях эволюции феодальных отношений в горнозаводской промышленности Урала в XVIII – первой половине XIX в. // Урал на пороге третьего тысячелетия: Материалы конф.

Екатеринбург: Академкнига, 2000. С. 85–87.

16. Приезд Н.Н. Демидова на Нижнетагильские заводы в 1806 г. // Тагильский край в панораме веков.

Вып. 2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2001. С. 202–210.

17. Формирование новой социальной среды на горнозаводском Урале в XVIII – первой половине XIX в. и роль в этом процессе Демидовых // Альманах Международного Демидовского фонда. М.: ИЦ "Классика", 2001. С. 173–175 (совместно с Т. К. Гуськовой).

18. Николай Никитич Демидов во главе управления Нижнетагильскими заводами // Три столетия уральской металлургии: Материалы конф. Екатеринбург: Академкнига, 2001. С. 52–64.

19. Горнозаводские рабочие Урала в первой половине XIX в.: социо-экономическая характеристика // Ученые записки НТГПИ. Гуманитарные науки. Вып. 2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2001. С. 23–27.

20. Иностранцы на частных заводах Урала в начале XIX в. // Четвертые Татищевские чтения. Екате ринбург: Банк культурной информации, 2002. С. 281–287.

21. Путешествие С. Г. Волконской в Сибирь // Туризм Уральского региона: проблемы, привлекатель ность, перспективы, технологии: Материалы конф. Т. 2. Екатеринбург: УрГУ, 2002. С. 269–274.

22. Социальная политика уральских заводчиков и ее мотивация (на примере "тагильских" Демидовых первой половины XIX в.) // Исторические персоналии: мотивировка и мотивация поступков. Ма териалы конф. СПб.: Изд-во "Нестор", 2002. С. 255–258.

23. Уральские заводчики первой половины XIX в.: краткая история владений и владельцев. Ч. 1 // Ученые записки НТГПИ. Т. 2. Ч. 2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2002. С. 51–56.

24. Образы уральских заводчиков в произведениях Д. Н. Мамина-Сибиряка // Художественное, науч но-публицистическое и педагогическое наследие Д. Н. Мамина-Сибиряка в современном мире:

Материалы конф. Нижний Тагил: НТГПИ, 2002. С. 95–98.

25. Наследники и наследство: из истории владения Шурминских заводов // Тагильский вестник. Вып.

2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2002. С. 44–60.

26. Река Чусовая во владении рода Строгановых // Река Чусовая: проблемы изучения и сохранения природного и культурно-исторического наследия: Материалы конф. Нижний Тагил: НТГПИ, 2003.

С. 95–101 (совместно с Т. Г. Мезениной).

27. Николай Никитич Демидов: заводчик и его заводы // Альманах Международного Демидовского фонда. Вып. 2. М.: ИЦ "Классика", 2003. С. 43–48.

28. Владения "тагильской" ветви рода Демидовых в крепостной период // Альманах Международного Демидовского фонда. Вып. 3. М.: ИЦ "Классика", 2003. С. 45–57.

29. Суксунские заводы во владении Демидовых в первой половине XIX в. // Альманах Международ ного Демидовского фонда. Вып. 3. М.: ИЦ "Классика", 2003. С. 103–115.

30. Горные подати и санкции в первой половине XIX в. // Урал индустриальный. Бакунинские чтения.

Екатеринбург: Изд-во АМБ, 2004. Т. 1. С. 230–243.

31. Проблема "многовладельческой" собственности и попытки ее решения заводовладельцами в пер вой половине XIX в. // Социально-экономическое и политическое развитие Урала в XIX–XX вв.: К 90-летию со дня рождения В. В. Адамова: Сб. статей. Екатеринбург: УрГУ, 2004. С. 114–125.

Редактор О. В. Романова Технический редактор и компьютерная верстка М. П. Кальщиков Подписано в печать 21.07.2004. Формат 60 х 841/16. Бумага для множительных аппаратов.

Гарнитура "Таймс". Печать офсетная (на ризографе). Усл. печ. л. 2,2. Уч.-изд. л..

Тираж 130 экз. Заказ №.

Оригинал-макет изготовлен в РИО НТГСПА.

Отдел издательских и множительных систем НТГСПА.

Адрес: 622031, г. Нижний Тагил, ул. Красногвардейская, 57.

© Неклюдов Е. Г.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.