WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

МУРЗИНА Ирина Яковлевна ФЕНОМЕН РЕГИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ:

БЫТИЕ И САМОСОЗНАНИЕ Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора культурологии Екатеринбург – 2003 Диссертационная работа выполнена на кафедре культурологии Уральского государственного педагогического университета и на кафедре философии и культурологии Института по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук

при Уральском государственном университете им. А. М. Горького.

Научный консультант - Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор философских наук, профессор Лойфман И. Я.

Официальные оппоненты - доктор философских наук, профессор Шумихина Л. А.

доктор философских наук, профессор Мирошников Ю. И.

доктор филологических наук, профессор Абашев В. В.

Ведущая организация - Гуманитарный университет (г.Екатеринбург)

Защита состоится «16» декабря 2003 г. в 15.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.286.08 по защите диссертаций на соиска ние ученой степени доктора философских наук и доктора культурологии в Уральском государственном университете им. А.М. Горького (620083, г.

Екатеринбург, К-83, пр. Ленина, 51, комн. 248)

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральско го государственного университета им. А.М. Горького.

Автореферат разослан «9» ноября 2003 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, доктор социологических наук, профессор Л.С. Лихачева ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ Актуальность темы исследования. Переходный характер современной российской культуры настоятельно требует осмысления проблемы пути России, вновь, как и век назад, делая актуальным обсуждение вопросов самого существования страны, векторов ее развития, взаимоотношений территорий, этносов, социальных групп. Сложность описания современ ной социокультурной ситуации состоит в том, что создание моделей функционирования национальной культуры вступает в противоречие с практикой конкретного бытия, обусловленной наличием сложных связей между отдельными социальными или этническими группами, их притяже нием-отталкиванием, общностью и различием исторических судеб, раз нонаправленностью ценностных ориентаций.

Социокультурные процессы, происходящие в современной России, во многом связаны с предшествующим этапом развития страны. Произо шедшие в самое последнее время изменения в государственном устрой стве, новая политическая и социальная ситуации обострили скрытые ра нее противоречия, обнажив целый спектр нерешенных проблем: это про блемы федеративного устройства, кроссэтнических взаимодействий, со существования различных территориальных, политических, экономиче ских, социальных и других образований.

Множество вопросов, которые сегодня воспринимаются как особенно острые, не получают должного осмысления, поскольку оказываются свя занными прежде всего с актуальной социально-политической ситуацией, и попытки их решения делаются исключительно исходя из наличного бы тия. Тем не менее становится ясно, что многие из проблем имеют много летнюю, а зачастую – многовековую историю. Поэтому наряду с анализом фактов и разрозненных аспектов современной жизни необходимо обра щение к более сложному феномену существования страны – анализу культуры как «подсистемы бытия» (М.Каган).

При всем разнообразии конкретных исследований (от описания куль тур отдельных народов или отдельных социальных групп, проблем меж культурных связей разного уровня, способов организации социальной жизни до анализа социально-психологических особенностей представи телей того или иного сообщества, их политических или экономических предпочтений) остается ощущение отсутствия единства в понимании что такое Россия (которое к тому же постоянно изменяется, в том числе и в зависимости от политической конъюнктуры), и, как следствие, не склады вается и представление о единой в своем многообразии культуре страны.

Одним из способов преодоления возникающих сложностей осмысле ния культуры России в целом становится обращение к изучению ее от дельных регионов, которое может стать основой серьезного междисцип линарного исследования, где многообразие связей, типологически подоб ное общероссийскому в силу локализованности во времени и пространст ве, носит более очевидный характер.

Изучение регионов сегодня ведется в разных аспектах: в геополитиче ском (в контексте проблем глобализации и регионализации), в социологи ческом (анализируется деятельность определенных социальных групп, и прежде всего – политических элит), в историко-краеведческом (описыва ются специфические особенности жизни в данной территории), демогра фическом (рассматриваются проблемы расселения населения, размеще ния трудовых ресурсов, характера и динамики миграций). В этом далеко не полном перечне направлений региональных исследований в самое последнее время наметилась еще одна важная составляющая – изучение региональной культуры.

Специфика исследований региональной культуры заключается в том, что они в большой степени смыкаются с историко-краеведческими, делая акцент, по преимуществу, на культурные традиции отдельных народов или групп населения, закрепившиеся в их повседневном бытии, на исто рии открытия или бытования отдельных артефактов, уточняя факты био графии отдельных деятелей региональной истории. При всей значимости такого рода исследований актуальным видится создание теории регио нальной культуры, рассмотрение генезиса, структуры, функционирова ния, логики развития региональной культуры, дающее представление о закономерностях существования данного феномена внутри культуры России, и использование этой теории при анализе конкретных регио нальных культур. Вероятно, должна идти речь о новом направлении культурологических исследований – региональной культурологии, для которой объектом исследования становится конкретный регион как един ство, продуцирующее особый тип национальной культуры, как формы бытия национальной культуры, которая является необходимым условием существования локального социума и служит основой для самоиденти фикации его жителей.

Состояние разработанности проблемы. Исследование региональной специфики имеет свою историю. Процессы регионализации, происходя щие в разных странах мира, становились объектом изучения в политиче ской, социологической, исторической, философской литературе.

Прежде всего к проблемам регионализации обратились геополитики, социологи и экономисты, поскольку данный феномен тесно связан с гло бализацией и происходящими в связи с этим изменениями в социально политической и экономической сферах. Особое место в исследованиях регионализма занимают вопросы политического устройства отдельных территорий (вопросы федерализма), получившие дополнительный толчок в связи с новыми политическими реалиями последнего времени (в част ности, с распадом СССР, Югославии, созданием Евросоюза).

Изучение региональных проблем в России последнего десятилетия также велось в русле политики, что во многом обусловлено первоначаль ной неопределенностью развития страны постсоветского времени. В нау ке утверждается термин « региональный вызов», связанный с множест венностью возможных политических дискурсов, равной возможностью прямо противоположных разрешений сложившихся и складывающихся ситуаций, анализом деятельности региональных политических элит. В работах А. Сергунина, В. Долгова, В. Алексеева, А. Рыжкова, Ю. Голика, В. Карасева, А. Попова и других утверждается связь проблем региональ ного развития с проблемами политико-административного развития стра ны. Не отрицая продуктивности такого рода исследований, отметим, что они принадлежат плоскости «прикладной политики» и не рассматривают закономерности развития регионов, констатируя лишь их современное состояние.

Новый уровень анализа региональных систем связан с осмыслением этнокультурных различий. Двунаправленный процесс (описание и осмыс ление этнического разнообразия исследователями, принадлежащими данным этнокультурам, и попытки создания типологических исследова ний) обогащают процесс анализа региональной специфики России (не случайно в связи с этим появившееся определение «Россия как десять стран», отличающихся географически и культурно). Особую актуальность приобретает анализ национальных отношений в регионах, в том числе и как определенный фактор нестабильности социальной жизни.

Однако собственно этнологические исследования в очень большой степени носят констатирующий характер, фиксируя этнокультурные раз личия, рассматривая культуру либо как замкнутую систему, либо сосре доточиваясь на кроссэтнических связях, нашедших свое воплощение в артефактах, способах коммуникации, взаимных оценках представителей различных этнических групп.

Интерес представляют исследования в области этнопсихологии и ан тропологии. Обращаясь к проблемам «этнической картины мира», «этни ческих констант» в контексте осмысления специфики традиционной куль туры, этнопсихологи фиксируют особенности механизмов этнической са моидентификации, рассматривают адаптационно-деятельностные моде ли человеческого поведения, анализируют механизмы самоструктуриро вания этноса (наиболее перспективными направлениями исследований в этнопсихологии становятся междисциплинарные – связывающие собст венно проблемы этнологии и психологии с проблемами функционирова ния культуры. Такой подход в отечественной науке характерен, в частно сти, для работ С. Лурье, которая, опираясь на европейскую и американ скую традицию, пытается обозначить новые рубежи для науки: единое философско-культурологическое поле составляют исследования этниче ской культуры как целостности (Ф. Боас), изучение культуры и психологии в комплексе (М. Мид), исследование личностных структур (А. Кардинера, Дж. Уайта), психоаналитическая антропология (Г. Рохейм, Ж. Дерево), исследования национального характера и картины мира в контексте цен ностного подхода (К. Клакхон, Р. Редфильд).

Историческая составляющая исследований регионов России в совре менной науке занимает все более значительное место. И если в прежнее время историческая наука тяготела к масштабным исследованиям, свя занным с осмыслением макропроцессов (движущих сил истории, истории государств и политических систем), то в настоящее время акцент делает ся на анализ микросообществ, локальных явлений, входящих в контекст мировой истории необходимым составным элементом: особое внимание уделяется введению новых фактов, осмыслению истории повседневно сти, введению в научный оборот новых документов, характеризующих процессы, происходившие в «местной» истории. Историко-краеведческие исследования смыкаются с этнологическими, когда происходит осмысле ние кроссэтнических процессов, обусловливающих специфику развития региона. Наряду с историографической работой, связанной со сбором материалов, интерпретацией архивных источников и музейных артефак тов, делаются попытки осмысления методологии исследования местной истории, акцентируется специфическое понимание региона не столько как «территории», сколько как «микросообщества», совокупности людей, осуществляющих определенную историческую деятельность.

Наиболее продуктивными, на наш взгляд, сегодня являются исследо вания в сфере научной, образовательной, эстетической деятельности людей, проживающих в конкретном регионе. Попытки описывать регио нальные философские школы достаточно успешны, когда они касаются зарубежной философии, в плоскости «внутренней регионалистики» к ним только начинают подходить. Изучение региональных научных школ и об разовательных систем в настоящее время ведется в рамках истории об разования и науки. В работах Л. Андрюхиной, А. Кислова, Н. Рыбакова и других разрабатываются проблемы регионального образования, опреде ляются его специфика, цели и задачи. Художественная составляющая региональной жизни в современных исследованиях находится, по пре имуществу, в плоскости изучения местных художественных и литератур ных школ, творчества отдельных художников, делая попытки вписать их в контекст национальной культуры.

Несколько иной ракурс в исследовании регионов наблюдается в со временной географической науке в связи с новым направлением – гума нитарной географией. Сегодня происходит становление нового подхода к «описанию земли» – геокультурного. Работы таких западных и российских исследователей, как К. Зауэр, К. Солтер, Р. Кабо, И. Валлерстайн, Ю.

Веденин, Р. Туровский, А.Дружинин, Д. Замятин, И. Корнев и других, по зволяют говорить о продуктивности целостного анализа природно географических условий жизни и форм культуры, которые возникают в конкретном пространстве и обусловливают идентичность людей, здесь живущих.

В силу множественности задач, которые стоят перед учеными представителями различных наук, сегодня мы можем сказать, что для создания целостной картины жизни отдельных регионов страны необхо димы междисциплинарные исследования, интегрирующие различные аспекты изучения, опирающиеся на представление о культуре как уникальной форме бытия человека в конкретных историко географических условиях.

С середины 1960-х гг. в отечественной науке проблемы, связанные с изучением культуры, приобрели особую значимость, актуализируя такие аспекты, как анализ социокультурных процессов в обществе, осмысление роли и места культуры в формировании личности и социума, связи куль туры и природной среды, рассмотрение систем ценностных ориентаций различных социальных групп. Особое место в исследовании столь много гранного и сложного феномена, которым является культура, занимал и продолжает занимать т.н. деятельностный подход, определяющий куль туру как совокупность форм, способов, средств и результатов человече ской деятельности. Дополнительным элементом в исследовании культу ры в логике данного подхода становится историческая составляющая, позволяющая рассматривать культуру как продукт человеческой дея тельности, возникший в определенных исторических условиях.

Изучение культуры как сферы человеческой деятельности велось разными путями, однако на первый план выдвигались проблемы, связан ные с содержанием культуротворческой деятельности и характерным для нее свойством быть системообразующим фактором человеческого бытия.

В целом культуру рассматривают как сложную систему взаимосвязанных элементов, представляющих собой исторически сложившуюся естествен ную целостность, как некий единый мир. В самом общем виде культура понимается как система внебиологически выработанных средств и меха низмов, благодаря которым мотивируется, направляется, координирует ся, реализуется и обеспечивается человеческая деятельность. В опреде лениях культуры акцентируются ее надприродный характер, созданность человеком, механизмы регуляции социальных отношений и поведения.

Несмотря на множественность определений и подходов, практически всеми подчеркивается универсальность культуры, ее интегрирующая роль в социальной жизни.

Понятие региональной культуры до самого последнего времени при менялось к локальным общностям, живущим на определенной террито рии, в большей степени – по отношению к культурам зарубежных стран.

При этом слово «регион» использовалось в узком значении – «террито рия, на которой возникла и развивается данная культура» (исследования, посвященные культурам Тихоокеанского региона или странам Магриба, Латинской Америки или Тропической Африки).

Рассмотрение региональных культур на территории России первона чально велось в ключе этнологических исследований, скорее фиксирую щих сохранившиеся до современности элементы традиционной культуры отдельных народов. В последнее время появляются работы, связанные с обращением к культуре Сибири, Урала, Дона, Русского Севера, рассмат ривающие отдельные города-мегаполисы как специфические, продуктив ные в культурном отношении, феномены (исследования, посвященные Москве и Санкт-Петербургу). В то же время необходимо отметить, что эти исследования носят разрозненно-разобщенный характер, свидетельст вующий о процессе становления новой области научного знания, перво начальный этап которого связан с накоплением материала и первыми попытками его систематизации.

Симптоматичным, на наш взгляд, является исследование региональ ной художественной культуры, которую в силу сложившейся традиции можно рассматривать как индикатор происходящего в региональной куль турологии прежде всего потому, что именно явления искусства и художе ственная жизнь зачастую репрезентируют всю культуру целиком. Отличи тельными особенностями становятся, с одной стороны, феномены, несу щие на себе так называемый местный колорит;

с другой, то, что повторя ет достижения «столичного искусства» на провинциальной почве. Об особом сибирском стиле – «сибирике» – в профессиональном искусстве говорит, в частности, Р. Боровикова в работе «Типологические черты ху дожественной культуры Сибири», подчеркивая, что он нашел свое во площение, по преимуществу, в сюжетах произведений;

рассматривая культуру Дона, ее исследователи акцентируют внимание на работах, те матически связанных с регионом, особое место уделяя описанию истори ческих перипетий, связанных с трагедией казачества в ХХ в. При всей ценности таких исследований, они, к сожалению, не выходят на новый качественный уровень, связанный с осмыслением логики развития регио на как специфической формы существования локальной культуры внутри культуры страны.

Сложность анализа региональной культуры состоит еще и в том, что сам предмет исследования определен недостаточно. Существует пред ставление о «культуре региона» и рядом с ним – о «региональной культу ре». Под культурой региона мы понимаем географически (пространст венно) закрепленную культуру, транслирующую основные ценности на циональной культуры, отличающуюся только особенностями бытового уклада и характером повседневности (за этим стоит определенная со циологическая и культурософская традиция, рассматривающая культуру, главным образом, как форму отражения материального бытия, производ ственно-экономических отношений, следующая за их развитием). Регио нальная культура – вариант общенациональной культуры и одновремен но самостоятельное явление, обладающее собственными закономерно стями развития и логикой исторического существования. Ее отличает на личие своего набора функций, продуцирование специфической системы социальных связей и собственного типа личности, способность оказывать влияние на общенациональную культуру в целом. За дифференциацией понятий кроется понимание, что существуют формы и механизмы, кото рые превращают культуру региона в региональную культуру. С другой стороны, это позволяет включить понятие региональной культуры в типо логический ряд историко-культурных явлений.

В основе осмысления региональной культуры лежит представление о культуре как единстве мира человека и мира социума, по сути, опредме ченного исторического опыта человечества, преломляющегося в конкрет ном бытии индивидуального мира человека. Опосредующей системой становится социальный мир во всем многообразии его связей (в его исто рическом и современном бытии, существующий в определенных геогра фически закрепленных координатах). Единство этих миров позволяет описывать культуру как социально-личностный феномен, разворачи вающийся в истории. В работах отечественных философов и культуроло гов А. Ахиезера, Л.Баткина, Г. Гачева, П. Гуревича, Б. Ерасова, М. Кагана, Л. Когана, И. Кондакова, И. Лойфмана, А. Медведева, А. Флиера и других предлагаются методологические основы анализа культуры как социаль но-личностного феномена, акцентируются связи «человек – общество», «мир культуры – мир природы». Сущностно значимым в анализе культу ры становится понятие ценности (П. Сорокин), которое лежит в основании культуры и является смыслообразующим фактором ее развития.

Для понимания характера культуры, на наш взгляд, важным является исследование типа культуры, характера продуцируемого культурой типа личности, аспектов самоидентификации человека в культуре и систем самосознания культуры. Каждый из этих аспектов так или иначе оказы вался в поле зрения современной культурологии. В частности, А.Гуревич обращался к средневековому типу культуры;

характер и специфику типа личности в культуре Возрождения рассматривал Л.Баткин;

проблемы ху дожественного сознания исследовал Л.Закс;

феномен идентичности и механизмы самоидентификации проанализированы в работе Е.Трубиной;

собственно к проблемам региональной идентичности обращались С.Сверкунова и Р.Туровский;

проблему философии как формы самосоз нания региона исследовала в своей работе, посвященной австрийскому региону, Е.Черепанова.

Поскольку исследование региональных культур в России находится в самом начале, нам кажется уместным обратиться к отдельному террито риально-культурному образованию и на его материале рассмотреть спе цифику генезиса, функционирования, продуктивности локальной культу ры. Мы обратимся к культуре Урала. Специфика нашей работы заключа ется в том, что мы параллельно воссоздаем культуру региона как целост ное явление, предлагаем методику анализа региональной культуры, опи раясь на конкретно-исторический материал, и проводим апробацию дан ной методики.

В своем исследовании мы опираемся на работы, посвященные изуче нию Урала (историко-краеведческие, этнографические, религиоведче ские, искусствоведческие), стремясь обобщить их проблематику.

На протяжении XIX-XX в. в уралистике (или – ураловедении) накопил ся большой фактический материал: в географии особое место уделяется изучению природы края и хозяйственно-экономической деятельности лю дей, живущих на Урале (от работ А. Гумбольдта, Н. Чупина и публикаций «Записок УОЛЕ» до современных исследований Н. Архиповой, П. Горча ковского, И. Корнева, Ф. Максютова, А. Оленева и других);

в истории – анализу отдельных событий и попытке воссоздать ее в целостном виде (от работ, посвященных археологическим памятникам региона, созданных А. Берс, О.Бадером, Г. Здановичем, В. Широковым, и изучению традици онных культур в трудах Н. Миненко, В. Попова и других до исследования «белых пятен» в истории ХХ в. – в работах А. Бакунина, В. Камынина, Г.

Корнилова, Б. Личмана, С. Постникова и других);

в искусствознании и ли тературоведении – рассмотрению особенностей художественных стилей, школ, творчества отдельных художников (в искусствоведческих работах Б. Павловского, С. Голынца, Г. Голынец, В. Колосницына, А. Раскина, сборниках научных трудов «Из истории духовной культуры Урала», рабо тах фольклористов – П. Богословского, В. Кругляшовой, А. Лазарева, сборниках научных трудов «Фольклор Урала»;

литературоведческих ис следованиях В. Абашева, Н. Лейдермана, М. Липовецкого и других). Од нако до сегодняшнего дня нет целостного исследования феномена ре гиональной культуры. Наша работа – попытка восполнить образовавший ся вакуум.

Объектом нашего исследования является уральский регион как цело стное геокультурное пространство, со своими природно-географическими и историко-культурными реалиями, обусловливающими характер челове ческой деятельности.

Предметом исследования является региональная культура Урала как форма существования общенациональной культуры в определенных ис торико-географических координатах.

Цель и задачи исследования. Главная цель работы – анализ феномена региональной культуры как особого бытия общенациональной культуры и как самосознания регионального сообщества. В своей работе мы не пре тендуем на исчерпывающее описание феномена региональной культуры.

Задача, которую мы ставили перед собой, состоит в том, чтобы разрабо тать концептуальные основы региональной культурологии и апробиро вать их при анализе конкретной культуры – культуры Урала. Достижение поставленной цели потребовало решения следующих исследовательских задач:

• определить круг понятий, характеризующих бытие и самосознание региональной культуры;

• рассмотреть регинообразующие факторы в контексте теоретико культурологического подхода;

• рассмотреть факторы, обусловливающие региональную идентич ность и региональное самосознание;

• описать исторически сложившийся в регионе тип личности;

• дать характеристику феноменов, повлиявших на формирование сис темы ценностей региональной культуры;

• представить формы мифологического и эстетического освоения мира как репрезентирующие региональное самосознание.

Методологическая основа исследования. Базой исследования явля ются принципы исторического познания, позволяющие видеть историче ские процессы в их взаимосвязи;

для более полного раскрытия смыслов региональной культуры применялись методы феноменологии;

анализ отдельных феноменов культуры требовал постижения смыслов, интер претации знаков и значений, свойственных культуре, разработанных в семиотике;

опыт исторической реконструкции позволял дополнить и уточ нить целостную картину развития региональной культуры. Методологиче ской основой стал системный подход, позволяющий рассматривать куль туру в ее целостном бытии, функционировании и саморазвитии, анализи ровать составные компоненты и характер их связи.

Научная новизна исследования и положения, выносимые на защиту.

Согласно авторской концепции региональная культура является вариан том национальной культуры, становится способом жизни людей, живущих в конкретной территории. Региональная культура продуцирует опреде ленную систему ценностей, создающей условия для самоидентификации людей и являющейся формой самосознания региона. В ходе осуществ ленного исследования автором работы предложена своя трактовка таких понятий, как региональная культура, региональная идентичность, регио нальное самосознание, сделаны содержательные уточнения таких кате горий, как регионообразующие факторы, геокультурное пространство, горнозаводская культура. В диссертации на обширном материале культу ры Урала раскрываются методологические основы анализа региональной культуры как особого бытия национальной культуры и самосознания лю дей, живущих на данной территории.

Основные положения диссертации, характеризующие ее научную но визну и выносимые на защиту, заключаются в следующем:

1. Показано, что региональная культура – вариант общенациональной культуры и одновременно самостоятельное явление, обладающее собственными закономерностями развития и логикой исторического существования. Ее отличает наличие своего набора функций (чело векотворческая, регулятивная, аксиологическая, символическая, коммуникативная), продуцирование специфической системы соци альных связей и способность оказывать влияние на общенациональ ную культуру в целом. Как специфическая форма существования со циума и человека в определенных пространственных координатах, которая опирается на историческую традицию, она формирует сис тему ценностей и продуцирует особый тип личности. Региональная культура может продолжать существовать достаточно долго, не ак центируя свою специфичность как характеризующую локальный со циум. Только поднявшись до уровня самосознания, она превращает ся в «региональную культуру» (другое дело, что процесс вызревания самосознания культуры может занимать длительный период). В этом кроется известная парадоксальность региональной культуры как фе номена, существующего на значительных этапах своего развития и «внутри» национальной культуры и «наряду» с ней.

2. Показано, что региональная культура генетически связана с нацио нальной культурой, соотношение национальной культуры и ее регио нального варианта может быть рассмотрено как связь общего и осо бенного. Для того чтобы в конкретной территории сложилась своя ре гиональная культура, «материнская» культура должна пройти не сколько этапов: включение данного географического пространства в поле освоения «материнской» культуры (физическое и символиче ское включение в состав России), осознание «связи с местом» (опре деленные способы хозяйствования, организации социальной жизни), обретение региона как «смысла-для-себя». Характер производства и социальной жизни, осознание собственной особенности и значимости в судьбе страны, сформировавшийся этос и нашедшие свое вопло щение эстетические ценности – все это дает право называть культу ру жителей конкретного региона региональной. Следующий этап свя зывает национальную и региональную культуру новыми по характеру связями: не представляя себя вне «большого целого», регион ощу щает собственную значимость и стремится влиять на судьбу «цело го».

3. Дана характеристика региональной культуры как интегрирующего начала жизни в конкретной территории, которая определяется усло виями существования людей и определяет формы их существования.

В пространственно-временных координатах на конкретной террито рии складывается определенный способ жизни, который придает единство и формирует в его жителях определенную региональную идентичность. Региональная идентичность характеризует связь, ко торую ощущает житель определенной территории (региона) с местом его жизни, и тип личности, который формируется на данной террито рии и в деятельности которого находит свое выражение «дух регио на». Под региональным самосознанием мы понимает осознание, це лостную оценку региональным сообществом самого себя, специфики своего существования, роли и места в жизни страны, понимание це лей, движущих сил и мотивов своего развития. Это осознание может быть представлено как многокомпонентная структура: от ощущения близости определенной группе людей, проживающих на данной тер ритории (образу жизни, ценностной системе, традициям, историче ским корням), через понимание и осознание общности судьбы к ос мыслению регионального сообщества, к которому принадлежат люди, как самостоятельного субъекта действия.

4. Урал представлен как особая геокультурная общность, что позволяет обнаружить, с одной стороны, как географическое пространство на полняется смыслами, которые продолжают жить до сегодняшнего дня, с другой, как трансформируются смыслы культуры на протяже нии исторического времени. В регионе сложился определенный тип культуры - горнозаводский, со своими собственными способами ми роотношения, этикой поведения, формами духовной жизни и практи ческой деятельности. Горнозаводская культура характеризуется как один из вариантов народной культуры, как особый (региональный) тип культуры, тесно связавший традиционно-крестьянскую и собст венно городскую ветви, устойчивость со способностью и своеобраз ной настроенностью-восприимчивостью к новому. Урал был тем ре гионом, где сохранялись и развивались древнерусские традиции, адаптируясь к новым модернизированным формам культуры. Дано представление о типе личности уральца.

5. Выяснены особенности символической репрезентации региональной культуры Урала. Символами, репрезентирующими региональное со общество и служащими знаками его консолидации, могут стать за крепленные в географическом пространстве артефакты (крепости, храмы, различные типы поселений, административно-хозяйственные учреждения);

закрепленные в социальном пространстве человече ские типы, которые объединяют в себе характерные черты личности, воспитанной в определенных исторических условиях на данной тер ритории;

закрепленная в ментальном пространстве официальная символика, представляющая регион. Дано описание региональных символов и региональной символики.

Показано, что на Урале в течение XVIII-ХIX вв. сложилась собст венная мифология как способ описания, понимания и познания ре альности в русле христианской традиции и народной религиозности, связанной в том числе и с языческими традициями. В мифологиче ских представлениях горнозаводских людей обнаружена известная двойственность мира, связывающая крестьянскую традицию с новы ми условиями промышленного производства. Установлена структу рообразующая роль в уральской мифологии мифов о культурных ге роях. Дан анализ становления и функционирования уральского со ветского мифа.

6. Обоснована трактовка художественной культуры Урала как выраже ния регионального самосознания, причем развитие художественной культуры региона представлено в контексте соотношения народной и профессиональной форм ее существования. Выражением горноза водского способа жизни и самосознания региональной культуры ста ли уральские художественные промыслы. Дан анализ становления в регионе на рубеже XIX-XX вв. профессиональной художественной культуры как формы регионального самосознания. Рассмотрены не омифологические тенденции в изобразительном искусстве советской эпохи, определившие характер уральского искусства как во многом провинциального. На рубеже XX-XXI вв. в региональном самосозна нии происходит переоценка ценностей, восстанавливается историче ская связь времен, что призвано выразить современное искусство.

Научно-практическое значение работы. Положения и выводы настоя щего исследования могут стать основой для нового перспективного на правления в науке – региональной культурологии, решающей двуединую задачу – исследование феноменов региональных культур и воссоздание истории культуры страны в новом качестве. Рассмотрение связей обще национальной культуры и ее региональных вариантов позволяет проана лизировать феномен бытия национальной культуры как явления, нахо дящегося в постоянном развитии, дает возможность по-новому обратить ся к проблеме движущих сил в развитии культуры страны. Описание мно жественных региональных культур обогащает анализ проблем межкуль турного взаимодействия, позволяет обрести новые горизонты в решении сложных межэтнических противоречий.

Учет специфики развития регионов, осмысление их своеобразия, вни мание к ценностной основе культуры становится условием для формиро вание продуктивных стратегий устойчивого регионального развития, по зволяет по-новому ставить и решать социально-эколого-экономические и политические проблемы, встающие на современном этапе развития страны. Введение региональной проблематики в учебные курсы образо вательных учреждений разного уровня расширяет поле для воспитания молодых людей, создавая условия для формирования личности, понимающей ценность культуры и с уважением относящейся к различным ее формам и проявлениям.

Ряд идей и положений данного исследования был использован в про граммах развития региональной системы образования и рекомендациях по изучению культуры Урала в школах и вузах г. Екатеринбурга и Сверд ловской области, а также для формирования воспитательной программы Уральского государственного педагогического университета. Материалы исследования использованы автором в работе над учебными программа ми для учащихся общебразовательных школ и студентов педагогических специальностей;

при подготовке учебных пособий для учащихся общеоб разовательных школ, в разработке учебных курсов по прикладной культу рологии, в преподавании спецкурсов «Екатеринбург-Свердловск в про странстве культуры», «Художественная культура Урала» в Уральском государственном педагогическом университете, в работе семинаров для учителей мировой художественной культуры г. Екатеринбурга, в разра ботке экскурсионно-туристических маршрутов по Уралу для школьников и студентов.

Апробация основных идей исследования. Основные идеи и полу ченные результаты представлены автором в монографии, научных стать ях, учебных пособиях и научно-методических изданиях. Положения и ос новные идеи данного исследования отражены в докладах и сообщениях автора на научных и научно-практических конференциях, в том числе на региональной научно-практической конференции «Каменный пояс на по роге III тысячелетия» (Екатеринбург, 1997);

Всероссийских научно практических конференциях «Филологический класс: проблемы, тенден ции, перспективы работы» (Екатеринбург, 1999), «Проблемы современ ной музыкальной культуры: рубеж веков» (Екатеринбург, 1999);

межре гиональной научно-практической конференции «Социально-гуманитарное образование в средней и высшей школе: методологические и методиче ские проблемы» (Екатеринбург, 2000);

региональной научно-практической конференции «Культурологический подход в образовании» (Екатерин бург, 2000);

научно-практической конференции «Развитие личности в сис теме непрерывного гуманитарного образования» (Екатеринбург, 2001);

Всероссийской научно-практической конференции «Культурологический подход в образовании» (Екатеринбург, 2001);

Пятых Всероссийских исто рико-педагогических чтениях (Екатеринбург, 2001);

Всероссийской науч но-практической конференции «Региональный компонент гуманитарного образования: проблемы реализации» (Екатеринбург, 2001);

Всероссий ской научно-практической конференции «Гражданское общество и пат риотизм в XXI веке: теория и практика» (Екатеринбург, 2002);

Междуна родной научно-практической конференции «Социально-гуманитарное образование в средней и высшей школе: перспективы модернизации» (Екатеринбург, 2002);

Международной научно-методической конференции «Метрополия и провинция. Художественная репрезентация "другого"» (Екатеринбург, 2002);

Всероссийской научно-практической конференции «Человек в мире культуры» (Екатеринбург, 2003);

Всероссийской научной интернет-конференции «Новая локальная история: Методы, источники, универсальная и провинциальная историография» (Ставрополь, 2003);

международной научно-практической конференции «Новые университе ты: роль информационных технологий в становлении гуманитарного об разования» (Челябинск, 2003).

По теме диссертации опубликовано 30 научных и научно методических работ, в том числе одна монография и 5 учебных пособий.

Положения и основные идеи диссертационного исследования обсуж дены на семинаре докторантов кафедры философии и культурологии Института по переподготовке и повышению квалификации преподавате лей гуманитарных и социальных наук при Уральском государственном университете им. А. М. Горького, на кафедре культурологии Уральского государственного педагогического университета.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четы рех глав и заключения. Содержание работы изложено на 211 страницах машинописного текста. Список литературы включает 327 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Во Введении обосновывается актуальность избранной темы, показа на степень ее научной разработанности, сформулированы цель и задачи исследования, изложены методологические основания диссертации, рас крыта ее научная новизна и практическая значимость.

В первой главе «Региональная культура как форма бытия общенациональной культуры» автором рассматриваются теоретические аспекты исследования региональной культуры, предлагается методика анализа региональной культуры.

В первом параграфе «Региональная культура как предмет теоретико-культурологического исследования» предлагаются методологические основания исследования региональных культур.

В современной культурологии особое место занимают работы, свя занные с осмыслением специфического характера культуры, ее противо речивого единства. Воссоздавая образ мировой культуры, исследователи сталкиваются с разнокачественными и разноречивыми явлениями, нахо дящимися в сложном взаимодействии – взаимного влияния, притяжения или отталкивания. На протяжении XIX–ХХ вв. делались множественные попытки осмыслить логику развития мировой истории культуры: линей ные, не учитывающие специфику культур разных народов (т.н. «теории прогресса», европоцентристские по своей сути);

«циклические», опираю щиеся на представление о замкнутости и непроницаемости культур (О.

Шпенглер);

синергетические, связанные с представлением о культуре как о саморазвивающейся системе (М. Каган). Интерес представляют иссле дования, обращающиеся не к стадиальному развитию культур, а к их ти пологии. В этой логике мировая культура рассматривается одновременно как целостность (единство всех существовавших, существующих или бу дущих культур) и дискретность (то, что Н. Данилевский называл культур но-историческими типами, а А. Тойнби – «самозамкнутыми дискретными культурно-историческими единицами»).

Продуктивность такого рода исследований очевидна, поскольку опи рается на реальную множественность культур, присутствующих в едином пространстве мировой культуры. Это разнообразие форм, видов и типов культур обусловлено различными факторами: географическими, истори ческими, этническими, религиозными, социально-экономическими, поли тическими.

Сложность описания феномена мировой культуры во многом кроется в его известной двойственности: быть одновременно формой существо вания отдельных этносов, народностей, социумов и создавать поле для их взаимного сосуществования. Мегауровень (мировой культуры), спрое цированный на уровень развития национальной культуры (мезоуровень), не упрощает ситуацию. Обратившись к национальной культуре, мы вновь сталкиваемся с единством многообразия, связанного уже с социокультур ными различиями, возникающими на разных исторических ступенях раз вития. Если обратиться к географическим и историческим факторам, то мы обнаруживаем, как на одной и той же территории в разные историче ские эпохи возникают разные культуры, иногда генетически связанные с предшествующими, иногда отрицающие их. В рамках одного политическо го и социально-экономического целого сосуществуют, вступая в противо речия или сглаживая их, различные культурные миры, с особыми этниче скими историями, конфессиональной принадлежностью и т.п. Более того, говоря о мире национальной культуры, мы постоянно сталкиваемся с дифференциацией на уровне индивидов, обусловленной социальным опытом, системами воспитания, способами самореализации.

Создание моделей функционирования национальной культуры всту пает в противоречие с практикой конкретного бытия, обусловленной на личием сложных связей между отдельными социальными или этнически ми группами, их притяжением-отталкиванием, общностью и различием исторических судеб, разновекторностью ценностных ориентаций. И, мо жет быть, особую трудность вызывает анализ культуры России, которая по разнообразию культурно-исторических типов, живших и живущих на ее территории, типологически близка мировой культуре в целом.

Обращаясь к культуре России, нужно выделить несколько плоскостей исследования, в современной социокультурной ситуации приобретающих особую актуальность: Россия как многонациональное единство (с акцен том на рассмотрение проблем межкультурной коммуникации), Россия как многоконфессиональная страна (с акцентом на толерантное отношение к представителям иной, нежели твоя собственная, системы верований), Россия как общее пространство для жизни представителей многих наро дов (с акцентом на исторически сложившемся территориальном единст ве). Доминантой анализа в любой из названных плоскостей становится представление о единстве многообразия, о необходимости преодоления межэтнических и межконфессиональных противоречий, о ценности каж дой культуры, возникшей на территории огромной страны. Представление о культуре России как сложной гетерогенной системе тесно связанных между собой элементов приводит к тому, что ее можно описать как исто рически сложившуюся целостность, взаимосвязь и взаимообусловлен ность элементов которой приводят к признанию множественности суще ствующих (или существовавших) моделей культурного развития.

Однако такой истории культуры России до сих пор нет. При всем раз нообразии конкретных исследований (от описания культур отдельных народов или отдельных социальных групп, проблем межкультурных свя зей и кроссэтнических взаимодействий разного уровня, способов органи зации социальной жизни до анализа социально-психологических особен ностей представителей того или иного сообщества, их политических или экономических предпочтений) остается ощущение отсутствия единства в представлении о культуре России как целостности. Методологической базой для создания такого рода истории культуры России могли бы стать работы Л. Гумилева, который рассматривал специфические «целостно сти» – этносы как социокультурные общности и особые формы внутрен ней дифференциации человеческого вида в зависимости от географиче ских условий жизни и хозяйственной деятельности.

Осмысляя культуру такой страны, как Россия, необходимо учитывать ряд факторов, повлиявших на ее облик: многонациональный и многокон фессиональный состав страны и огромную территорию, освоение которой происходит до сих пор.

Так сложилось, что история страны оказалась тесно связана с все расширяющимся пространством с запада на восток и с севера на юг. Во прос о роли пространства в судьбе России имеет глубокие исторические корни (к этой проблеме по-разному подходили М.В. Ломоносов и Д.И. Менделеев, В.П. Семенов-Тян-Шанский и П. Савицкий, Н. Бердяев и И. Ильин). В частности, Н. Бердяев писал о том, что необъятные про странства стали духовным фактором бытия русского человека и внутрен ним фактом его судьбы. Обратной стороной этого безграничного про странства стала его неосвоенность. Сложный процесс колонизации, «при растания России Сибирью» приобретал специфический характер не только военно-политического или экономического свойства, а по пре имуществу социокультурного.

Необходимость ускоренного освоения огромных земель была связана, в том числе, и с ростом самосознания жителей региона. На протяжении второй половины XIX – начала ХХ в. формируется так называемое «си бирское областничество». Идеи сибирского областничества получают особое развитие на рубеже XIX-XX вв. Явление сибирского областниче ства было не единственным в истории России. Рост самосознания терри торий на рубеже XIX–XX вв. шел во всей Российской империи, а револю ции выступали катализатором многих произошедших событий. Так, свое право на автономию провозглашали казаки в различных районах страны, Дальневосточная Республика, на Урале в это же время создается Обла стное Правительство (1918 г.).

Возникает вопрос: почему, как только ослабляется диктат централизо ванной власти, по всей стране усиливаются центробежные тенденции («история повторяется» и на рубеже 1980-90-х гг.)? Возможно, ответ кро ется, с одной стороны, в недостаточной освоенности огромных про странств, с другой, в недопонимании, какой должна быть страна, зани мающая столь огромную территорию.

На наш взгляд, сегодня остается не до конца осмысленной сама про блема освоения пространства. Помимо явных географического и админи стративно-экономического аспектов, существует аспект социокультурный.

Регион как единица целой страны может быть осмыслен в том числе и как «ментальная конструкция» (А. Ремнев), т.е. как представление о кон кретном, географическом пространстве, закрепленное в сознании людей.

В таком контексте проблема освоения территории становится, в том чис ле, и актом ее «присвоения».

В силу того что в различных областях наличествовали разные при родно-географические условия, возникают первоначальные различия в бытовом и хозяйственном укладе, а кросскультурные связи пришлого и старожильческого населения становятся одним из факторов, обусловли вающих специфические формы жизни. Так постепенно на единой терри тории России, в единых административных границах русского государст ва, людьми, осознающими свое единство с центральной Россией, рожда ются особые формы культурной жизни. Можно было бы сказать, что про исходит процесс становления новых культур, но это не совсем так. Это скорее процесс возникновения вариантов единого инварианта – русской культуры. Таким образом, можно говорить о том, что фактически форми руется и начинает существовать, постепенно выделяясь из общего мира русской культуры, но не порывая с ним, особая культура – региональная.

Но достаточно длительное время носители этой культуры ее не осознают как нечто особенное. В этом состоит специфичность региональной куль туры. Она становится, прежде всего, как форма бытия (специфическая форма существования социума и человека в определенных пространст венных координатах, опирающаяся на историческую традицию, форми рующая систему ценностей, продуцирующая тип личности). В таком каче стве она может продолжать существовать достаточно долго, не акценти руя свою специфичность как характеризующую локальный социум. Толь ко поднявшись до уровня самосознания, она превращается в региональ ную культуру (другое дело, что процесс вызревания самосознания куль туры может занимать длительный период). В этом кроется известная па радоксальность региональной культуры как феномена, существующего на значительных этапах своего развития и «внутри» национальной культуры и «наряду» с ней.

В процессах осмысления региона как специфического историко географического пространства необходимо учитывать, как происходит процесс его «выделения» из общего мира национальной культуры. Осо бую роль начинают играть адаптивно-адаптирующие (Э. Маркарян) меха низмы культуры, действие которых можно обнаружить, если обратиться к историческому опыту отдельных людей и микро-сообществ. Содержа тельный анализ географической среды дает материал об адаптации к конкретным природным условиям, выработавшейся на протяжении исто рического развития отдельной культурной общности и нашедшей свое воплощение в формах духовного освоения мира и в материальных арте фактах;

обращение к исторической географии позволяет проанализиро вать феномен межкультурной коммуникации;

описание ценностно нормативной системы, транслируемой обществом индивиду и усваивае мой (или не усваиваемой) им, делает возможным связать воедино «ядро» культуры и его актуальное состояние;

обращение к социально психологическим особенностям личности открывает способы самоиден тификации личности и формы ее самоактуализации в конкретной истори ческой ситуации.

Для описания данного явления введем ряд определений. Прежде всего – термин «материнская культура». Мы будем использовать его как синоним «русской культуры центрально-европейской России». Другой используемый нами термин – «региональная культура». Традиционно его использовали для обозначения культур, находящихся на определенных территориях, по преимуществу – в других странах. Специфика культуры связывается с региональной спецификой конкретной историко географической области (культура Востока, культура Запада, или – ана лиз особенностей отдельных культур, например, Латинской Америки или Франции). Мы предлагаем использовать этот термин для описания мно гообразия культур, находящихся внутри России. Региональная культура генетически связана с национальной культурой, соотношение нацио нальной культуры и ее регионального варианта может быть рассмот рено как связь общего и особенного. Эта связь носит диалектический характер: на разных этапах и уровнях их взаимодействие проявляется по своему, то определяющим «лицо культуры» становится общенациональ ная, то региональная культура.

Для того чтобы в конкретной территории сложилась своя региональ ная культура, «материнская» культура должна пройти несколько этапов.

Первый – это включение данного географического пространства в по ле освоения «материнской» культуры (ситуация «открытия» в той или иной степени характерна для многих регионов России: осваиваются Урал, Сибирь, Дальний Восток, Юг России, в более позднее время – территория Восточной Пруссии – Калининградская область). Второй этап – это ос воение новой родины переселенцами (миграция населения из Централь ной России и Русского Севера на Урал и дальше в Сибирь, освоение юж норусских земель казаками, украинцами, белорусами).

На этом этапе происходит физическое и символическое включение территории в состав России. «Физическое» – включение территории в административный состав русского государства – намного предшествует «символическому». «Символическое» – обретение смысла существова ния людей, связанного с местом их жизни, с представлением о роли, ко торую призвана играть данная территория в судьбе страны (быть кладо вой природных богатств, как Урал или Сибирь, выполнять функцию охра ны рубежей, южных, восточных или западных) – приходит позже, тогда, когда люди активно осваивают территорию в ходе практической деятель ности и начинают ее осознавать как «свою».

Жители из разных областей страны, являясь носителями, с одной стороны, «материнской» культуры, с другой, привнесенных в нее особен ностей, связанных с местом прежнего проживания (это лучше всего пред ставить на примере языка, существующего как единый, общий для всех носителей, и диалектный, характерный для данной местности), стремятся адаптироваться к конкретным формам существования, однако сохраняют в различных культурных формах (от одежды и жилища до языка и обряд ности) черты прежней жизни.

На следующем этапе начинает осознаваться «связь с местом», выра жающаяся в определенных способах хозяйствования, в организации со циальной жизни. Вступая в межкультурную коммуникацию с коренными народами и переселенцами из других регионов, люди начинают осозна вать собственную идентичность именно как людей, живущих в данном пространстве. На этом этапе формы жизни еще несут особенные черты тех мест, из которых переселились люди. Этот этап можно рассматривать как переходный от культуры региона к региональной культуре.

Четвертый этап отличается тем, что люди, живущие в конкретной тер ритории, воспринимают ее как свою родину, происходит обретение ре гиона как «смысла-для-себя». Характер производства и социальной жиз ни, осознание собственной особенности и значимости в судьбе страны, сформировавшийся этос и нашедшие свое воплощение эстетические ценности – все это дает право называть культуру жителей конкретного региона региональной.

Следующий этап связывает национальную и региональную культуру новыми по характеру связями: не представляя себя вне «большого цело го», регион ощущает собственную значимость и стремится влиять на судьбу «целого». Таким образом, он на этом этапе превращается в фор му существования национальной культуры, одновременно обеспечивая ее развитие, сохранение внутреннего динамизма. Другой формой влия ния региона может быть исполнение им специфической хозяйственно экономической роли (например, обеспечение выхода к Балтийскому морю или к Тихому океану), иногда с политическим оттенком («уральский» или «петербургский» след в политической истории современной России). Еще одно проявление подобной тенденции связано со стремлением предста вителей региональных культур оказывать влияние на изменение духовно го климата в стране в целом. На наш взгляд, такой феномен русской культуры 70-х гг. ХХ в. как появление сибирских писателей «деревенщиков» стал не только явлением в искусстве, но и выступил ин дикатором нравственного состояния общества.

Интересно, что не всякий регион продуцирует свою, региональную культуру. Так, можно говорить о региональной культуре применительно к Уралу, Сибири, Югу России. Однако области центральной России не мо гут быть рассмотрены как феномены региональной культуры, исторически они находятся в рамках «материнской» русской культуры. Даже в обы денном сознании слова «русская культура» закреплены географически:

они ассоциируются с центральной Россией, тем, что называлось Моско вией. Отдельными территориями можно назвать Русский Север, который воспринимается как квинтэссенция русской культуры, связанный с другим древнерусским центром – Новгородом, и собственно столичные центры – Москву и Петербург.

Принадлежащие региональной культуре личности и произведенные в ее рамках артефакты становятся определенным образом маркированны ми: они получают статус атрибутов данной культуры. Не отрицая их на циональной принадлежности (феномены русской культуры), они стано вятся еще и региональными репрезентантами. Это наличествует в лично стных характеристиках (ср. закрепленные в обыденном сознании – «мо сквич», «петербуржец», «сибиряк», «донской казак») и в артефактах (кам нерезное искусство как визитная карточка Урала).

Таким образом, региональная культура, определяемая условиями существования людей и определяющая формы их существования, яв ляется интегрирующим началом жизни в конкретной территории.

Исходя из такого понимания феномена региональной культуры, зако номерным представляется онтологический анализ, который предлагается вести в двух аспектах – как формы бытия и как формы регионального самосознания, связанных между собой как фазы ее генезиса.

К первому аспекту анализа относится рассмотрение особенностей ре гиональной культуры в контексте связей «природа – культура» и «культу ра – социум». Отправной точкой в анализе региона становится специфика географической среды. Природно-климатические условия, наличие тех или иных полезных ископаемых, особенности ландшафта – все это ста новится серьезными предпосылками для развития определенного типа жизнедеятельности и способов хозяйствования на данной территории.

Особую значимость на этом этапе приобретают вопросы заселения тер ритории, взаимоотношений человека и ландшафта, проблемы этногене за. В каждом конкретном случае регионального анализа эти общие во просы наполняются собственным содержанием. Так или иначе уже на уровне дифференциации пространства возникает представление об осо бенностях возникающей на определенной территории культуры.

Возникающие в процессе преобразования природной среды типы по селений, особенности застройки, специфика хозяйственно-бытовой дея тельности и т.п. создают новую, не свойственную собственно ландшафту, но присущую именно миру культуры, среду существования определенно го человеческого сообщества. Другим важнейшим условием, опреде ляющим облик региональной культуры, является формирующаяся здесь специфика социальных отношений и связей, включающая особенности социальной структуры, социального статуса личности, системы и форм коммуникации. Еще одним элементом, сущностно характеризующим ре гиональную культуру, выступает наличие артефактов как продуктов твор чески-преобразующей деятельности локального социума.

Ко второму аспекту относится рассмотрение региональной культуры в контексте «бытие и сознание» и, наконец, в отношении культуры к самой себе. В содержательном смысле региональная культура раскрывается здесь через характеристику специфики мироощущения и миропонимания членов регионального сообщества, особенности картины мира, идентич ности и самосознания личности и локального социума, посредством фор мирования системы знаков и значений.

Природная среда оказывается освоенной человеком не тогда, когда начинается хозяйственная деятельность на определенной территории, но тогда, когда происходит «символическое присоединение» места. Семио тическое исследование топохронов (определенных культурных миров в заданных пространственно-временных координатах) позволяет реконст руировать процесс символического освоения места жизни, дает возмож ность обозначить «вертикали» и «горизонтали» культурного ареала, вы явить закрепленные во времени и пространстве ценностно-значимые ориентиры.

Следующим этапом анализа региональной культуры становится опи сание сложившихся образов мира: пространства (прошлого и настояще го), конкретных исторических личностей и легендарных героев, почитае мых на данной территории. Появляется возможность уточнить само поня тие «регион», включив в него не только пространственные и экономиче ские характеристики, но и представление о неком множестве людей, об ладающих при всей их индивидуальной различности некими общими ка чественными характеристиками. В пространственно-временных коорди натах на конкретной территории складывается определенный способ жизни, который, как нам кажется, придает краю единство и формирует в его жителях специфическую региональную идентичность.

Под региональной идентичностью мы понимаем характеристику связи, которую ощущает житель определенной территории (региона) с местом его жизни, и типа личности, который формируется на дан ной территории и в деятельности которого находит выражение «дух региона». Эта связь с местом может носить явный или скрытый характер, но обязательно оказывает воздействие на существование человека. При этом для отдельного индивида проблема внутренней идентичности (на сколько я как человек, живущий в данной территории, осознаю себя ее частью) может и не быть сущностно значимой (зачастую достаточно ощущать свою привязанность к месту) и носить неосознанный или не рефлексивный характер. В то же время внешняя идентичность (быть для себя и для других представителем данного региона), как правило, осоз нается и воспринимается человеком как составной элемент его собствен ной личности.

Осознание ценности «места жизни» приобретает особую значимость для регионального сообщества (людей, живущих в данной территории).

Под региональным самосознанием мы понимаем осознание, целостную оценку региональным сообществом самого себя, специфики своего су ществования, роли и места в жизни страны, понимание целей, движу щих сил и мотивов своего развития.

Осознание принадлежности к определенному региональному сообще ству может быть рассмотрено как составной элемент самосознания инди вида и социума вообще. Это осознание может быть представлено как многокомпонентная структура: от ощущения близости определенной группе людей, проживающих на данной территории (образу жизни, ценно стной системе, традициям, историческим корням) через понимание и осознание общности судьбы к осмыслению регионального сообщества, к которому принадлежат люди, как самостоятельного субъекта действия.

Интересно, что феномен регионального самосознания типологически близок довольно хорошо изученному в науке явлению этнического само сознания, с той лишь разницей, что региональное сообщество по пре имуществу полиэтнично и создало на протяжении своей истории свои формы жизни единства этносов в многообразии.

Раскрывая специфику самосознания людей, живущих в определенной территории, мы тем самым создаем предпосылки для описания артефак тов, свойственных данной региональной культуре, на новом уровне – именно как репрезентантов определенного способа мироотношения и мировосприятия.

Методика анализа региональной культуры была бы, на наш взгляд, неполной без включения в нее систем трансляции социального опыта, особое место среди которых в современной культуре занимают системы образования. Аккумулируя и передавая социально-культурный опыт, сложившийся на определенной территории, система образования при звана воспитывать ценностное отношение к родной культуре, формиро вать чувство причастности к культуре региона и культуре страны.

Важным дополнением к анализу региональной культуры в онтологиче ском плане является ее рассмотрение с точки зрения функциональности, который представлен во втором параграфе «Функциональная модель региональной культуры».

Региональная культура выполняет для локальной территории те же функции, что и «материнская» для всей страны: человекотворческую, созидая определенный тип личности;

регулятивную, выступая регулято ром общественных отношений (на уровне устоявшихся местных норм и принятых законов);

аксиологическую, формируя систему ценностей, опи раясь как на традиции «пришлых людей», так и на традиции местных жи телей;

символическую, наполняя пространство жизни символами;

комму никативную, которая в региональной культуре выходит на первый план, определяя тип личности, задавая вектор развития индивиду, регулируя социальные отношения.

Поскольку региональная культура формируется на основе националь ной культуры и понимает ее как свое внутреннее ядро, постольку адапта ция «материнской» культуры к определенным условиям человеческой жизни может быть рассмотрена как первый опыт коммуникации. Такой тип коммуникации можно описать через возникающие в региональной культу ре артефакты (одежду, жилище, бытовую утварь и пр.). Этот тип комму никации присущ первому этапу взаимодействия «материнской» культуры и новым пространственно-географическим условиям ее существования.

Результатом этого процесса становится включение в актуальную культу ру людей (переселенцев и местного населения) новых форм жизнеуст роения, и, как следствие, формирование системы описания этих новых форм. Более отчетливо это видно в языке, активно заимствующем «име на» для описания повседневности.

Следующий уровень коммуникации связан с процессом духовного ос воения действительности, формированием символических систем. Чело век, осваивая определенное пространство жизни, вступает в диалогиче ские отношения с природным миром, с коренными насельниками данной территории, с другими «пришлыми» людьми, с миром «духовных сущно стей». В ходе этих множественных связей формируются мифологические представления о реальности, создаются символические системы.

Для осознания собственной идентичности требуется понимание еди ного символического ядра, служащего объединяющим началом для жи телей той или иной социальной общности. Символами, репрезентирую щими определенное сообщество и служащими знаками его консолида ции, могут стать закрепленные в географическом пространстве арте факты (крепости, храмы, различные типы поселений, административно хозяйственные учреждения);

закрепленные в социальном пространстве человеческие типы (которые объединяют характерные черты личности, воспитанной в определенных исторических условиях на данной террито рии);

закрепленную в ментальном пространстве официальную симво лику, представляющую регион. Процесс символизации пространства жиз ни становится условием существования социума как единой системы. Это необходимое условие коммуникации, в ходе которой происходит своеоб разная дифференциация мира жизни на «свой» и «чужой».

Результатом этой символической деятельности можно считать фор мирование языка как свидетельства завершенной духовной освоенности жизненного пространства. Для региональной культуры характерно фор мирование особых языковых форм (фонетических, лексических, синтак сических), позволяющих описывать реальность максимально точно, и зафиксированное в говорах. В языке жителей отдельного региона можно обнаружить несколько пластов: один связан с общерусской лексикой, адаптированной к условиям жизни, другой представляет собственно язы ковое творчество русских поселенцев, третий – заимствования у других народов, населявших край. Взаимоотношение языковых пластов может рассматриваться в том числе и как модель коммуникации в региональной культуре.

На региональную культуру можно посмотреть как на своего рода текст, который становится реальностью при осознании и/или прочувство вании-переживании человеком. В этом тексте актуализируются смыслы и ценности, выработанные общенациональной культурой, но индивидуали зированные и интериоризированные в ходе духовно-практической дея тельности человека в конкретных условиях. И прочитывается этот текст как символическое единство элементов, ценностно-значимых для жите лей той или иной территории.

Ценность можно рассматривать как основу и фундамент всякой куль туры (П. Сорокин). Одним из результатов деятельности людей по усвое нию ценностей культуры можно рассматривать символизацию простран ства жизни (если понимать под символом наглядное представление цен ностно-значимых для человека и социума явлений). Символическая дея тельность есть процесс освоения, становления и трансляции культурного опыта. Воплощением этой символической по природе деятельности ста новится формирование мифологических систем. Являясь формой суще ствования и способом описания мира как единого целого, миф становится тем фактором, который позволяет конституировать реальность, утвер дить ее в сознании людей. Опираясь на работы, посвященные изучению мифа, структур мифологического сознания и социальных функций мифо логии (Р.Веймана, Э.Голосовкера, К.Леви-Стросса, А.Лосева, Е.Мелетинского, М.Стеблин-Каменского, В. Топорова, О. Фрейденберг, К.-Г.Юнга, М.Элиаде и других), сегодня мы можем говорить о мифе как о центральном образе картины мира.

Миф – это целостное знание-представление о мире;

это ключ к пони манию происходящего в мире;

это то, что связывает земное и небесное.

Миф выступает в функции хранителя коллективной памяти (мемориаль ная функция) и одновременно сам является воплощенной памятью. Миф связывает и направляет социальную энергию, он созидает коллективы, обеспечивая координацию действий отдельных индивидов. Миф форми рует личностную и коллективную идентичность. Миф созидает, формиру ет и структурирует пространство социальной жизни как пространство символическое. Более того, миф становится основанием для социальной коммуникации: человек вступает в отношения информационного обмена с местом жизни и национальной культурой. В ходе создания региональных мифов происходит актуализация «матриц» сознания, способов мироот ношения и миропонимания, свойственных национальной культуре.

На региональную культуру можно смотреть как на особую общность: в ее поле сосуществуют как равнозначные и равноценные элементы не только национальной культуры, но и элементы, свойственные другим эт ническим культурам и освоенные в ходе межэтнической коммуникации на определенной территории. Региональная культура становится, таким об разом, интегратором этнически разнородных элементов, обеспечивая в рамках локальной территории возможность межкультурного и межэтниче ского взаимодействия и реализуя на практике модель поликультурного единства.

Рассмотрение специфики функционирования региональной культуры позволяет по-новому взглянуть на культуру страны. Россия представляет собой единство разнородных элементов: этнокультурных и поликультур ных (региональных) общностей. Сознание россиянина – это напластова ние культурных знаков и значений, усвоенных в процессе жизни. При этом особую значимость приобретает непротиворечивость универсаль ных и личных смыслов. Освоение культуры России каждым конкретным ее жителем ведется через обретение личных смыслов, опосредованных локальным сообществом. Региональная культура становится тем адап тивным механизмом, который объединяет национальные и наднацио нальные ценности, обеспечивая идентификацию россиянина. Изучение региональной культуры как структурообразующего элемента культуры России позволяет сформировать положительную идентичность, дает возможность человеку обрести непосредственную связь с миром, осоз нать себя частью большого целого.

В третьем параграфе «Культура как интегратор регионообразующих факторов» раскрываются новые возможности внутренней регионалистики, обращающейся к категории региональной культуры, которые позволяют изменить видение региона, осознать его роль в трансляции ценностей национальной и общероссийской культуры, понять его уникальность и одновременную вписанность в культурное про странство страны и мира, открыть особенности сформировавшегося типа личности, способов коммуникации, форм духовного освоения мира. Де лая культуру тем магическим кристаллом, в котором отражаются все сто роны человеческой жизни, можно более глубоко осознать и специфич ность современной социальной ситуации, найти наиболее адекватные для населения конкретного региона формы включения в единое про странство России и тем самым скорректировать пути реформирования страны, сделав их более органичными.

Географы, экономисты, социологи выделяют разнообразные факторы (экономические, политические, социально-психологические, демографи ческие и другие), которые позволяют увидеть регион как целостную сис тему социальных связей, характерных для данной территории. Однако для того чтобы это единство состоялось, необходимо чтобы жителями региона место их жизни было освоено как собственное и значимое, чтобы выработался определенный способ связи с местом жизни, выкристалли зовался определенный тип мироотношения и миропонимания. Таким ин тегратором социальной жизни конкретного региона становится культура.

Она позволяет не только осознать регионообразующие факторы, но на полняет их дополнительным значением.

Географическая составляющая при анализе региона включает в себя описание природно-климатических условий и природных ресурсов, харак терных для данной территории, но уточняется за счет включения в опи сание символов и кодов, проецируемых культурой данного региона на освоенное ею пространство.

Введение понятия «культурный ландшафт» позволяет современным исследователям (К. Зауэр, К. Солтер, Р. Кабо, И. Валлерстайн, Ю. Веде нин, А. Дружинин, Д. Замятин, Р. Туровский, И. Корнев и другие) анализи ровать природу и культуру в их единстве и тесном взаимодействии. Сим волическое насыщение географического пространства в ходе освоения его человеком также позволяет осознать его как «культурное», делает его семантически наполненным и значимым. Анализ регионального про странства как геокультурной общности позволяет описать специфику культуры, возникающей и развивающейся в отдельно взятой территории.

Историко-культурная составляющая включает историю заселения и освоения региона, сформировавшийся в данном регионе тип культуры и доминирующий тип личности, закрепившиеся в общественном сознании.

Опыт описания историко-культурного пространства в контексте про блем истории заселения и формирования устойчивых общностей особен но активно развивается в исторической географии (в частности, в работах М. Витова, М. Громыко, Л. Гумилева, М. Любавского и других). Однако, обращаясь к истории взаимоотношений человека и окружающего ланд шафта, исследователи исторической географии в большей степени ак центируют аспекты, связанные с историей изменения географической среды в связи с деятельностью человека. В логике историко-культурного анализа возможно обращение к типу личности, сформировавшемуся на определенной территории в определенное время. Само представление о типе личности позволяет связать воедино внешние условия существова ния человека (географическое измерение и историческую обусловлен ность) с внутренним миром («присвоение» мира и активная деятельность в соответствии с ценностными ориентациями), обнаружить востребован ность определенного человеческого типа в определенных условиях функционирования культуры. Историко-культурный анализ дает возмож ность не только вписать личность в определенный исторический контекст, но и связать (или – противопоставить) индивидуальный опыт человека и социально детерминированную модель.

Демографическая составляющая наряду с традиционными пробле мами расселения населения и размещения трудовых ресурсов, динамики миграций, сформировавшихся агломераций населенных пунктов, обра щаясь к функционированию культуры, включает исторический анализ миграций, связанный с перемещением народов (например, в ходе инду стриализации), обусловивший те или иные формы организации социаль ной жизни и способы освоения природного мира.

Этнокультурная составляющая связывает воедино рассмотрение культур отдельных этнических групп (системы ценностей, язык, религиоз ные верования, обряды, традиции), проживающих на данной территории и процессы межкультурного взаимодействия этносов.

Социально-психологические факторы обусловливают региональную идентичность (как национальную, так и наднациональную, связанную с той культурой, которая развилась в данном регионе) и влияют на форми рование регионального самосознания. Они во многом оказываются свя заны с теми социальными мифами, которые существуют в актуальном сознании жителей региона.

Ценностно-ориентирующая составляющая позволяет рассмотреть региональную систему ценностей как один из вариантов общекультурной системы, проанализировать, какие ценности, воспринятые личностью, связывают ее (личность) с местом ее жизни и что становится значимым в каждый конкретный период развития культуры региона.

Политико-экономические факторы обращают к типу административ но-территориального деления, статусу территории, позволяют проанали зировать систему органов социального управления, взаимоотношения различных политических партий и организаций и их роль в жизни региона, состояние экономики, интеграционные и дезинтеграционные процессы, происходящие в регионе и обусловленность внутрирегиональными и об щегосударственными проблемами развития, а также связать деятель ность отдельных политических и экономических систем с тем типом куль турного взаимодействия, который сложился в данном регионе.

Характеризуя связи между регионообразующими факторами, отметим, что они составляют не конгломерат разнообразных явлений, а опреде ленное единство, интегрирующим началом которого и становится регио нальная культура. В качестве интегратора регионообразующих факторов культура может быть рассмотрена как система, раскрывающая, с одной стороны, специфику жизнедеятельности людей в данной территории, с другой, ценностное отношение к социальным связям, которые возникают как внутри территории, так и в ее отношении к другим регионам и «цен тру». Такой подход позволяет не только описать механизмы адаптации национальной культуры к региональным особенностям, но оценить сте пень продуктивности и качество культуры, ее воздействие на личность человека и региональное сообщество.

Региональная культура становится серьезным фактором существова ния локального социума тогда, когда члены этого социума осознают себя как некое единство, идентифицируют себя с конкретной территорией, ощущая себя связанными с нею не только производственными связями, но и транслируемыми ценностями, среди которых значимость места жиз ни в судьбе ее жителей и судьбе страны ощущается как доминантная.

Анализу региональной идентичности и регионального самосознания по священ четвертый параграф «Региональная идентичность и регио нальное самосознание».

Региональная идентичность может быть описана как внутреннее са моощущение человека (в логике «Я – такой»). Как правило, обнаружива ется тесная связь внутренних качеств личности с местом жительства.

Можно предложить типологический ряд, где самоощущение человека передается через его принадлежность к определенной территориальной целостности: москвич, петербуржец, помор, донской казак, уралец, сиби ряк, северянин и др. В этих названиях соединяются воедино принадлеж ность к определенному региональному сообществу и набор личностных качеств, закрепившихся в обыденном сознании (достаточно вспомнить традиционный для культуры советской эпохи образ петербуржца как «старого интеллигента» или сформировавшийся в ходе освоения Запад ной Сибири и Севера тип северянина – грубоватого «работяги» и отзыв чивого человека, готового прийти на помощь).

Поиск оснований для многих людей стал одной из вех на пути само осознания. Стали появляться исследования, посвященные не только проблемам персональной идентичности, но и затрагивающие разные группы идентичностей, в том числе региональную. Анализ работ, посвя щенных настоящей проблеме, позволяет сделать вывод, что сугубо тер риториальной привязкой дело не ограничивается. В контексте проблемы региональной идентичности возникает представление об исторически сложившихся региональных общностях. Среди них можно назвать Сибирь и сибиряков, Дон и донских казаков, Урал и уральцев.

Говорить о региональной идентичности в отрыве от представления о принадлежности более широкой общности – россиянам – некорректно.

Полагаем, что соотношение региональной идентичности и идентичности общероссийской соотносятся как частное и общее. Человек, ощущая себя гражданином страны (россиянин), осознает свою связь с локальной це лостностью, которая для него репрезентирует большое целое. Возможно и обратное, он ощущает свою принадлежность локальному как составно му элементу единого целого. В обоих случаях эта связь видится как не разрывная и взаимообусловленная, дающая представление о так назы ваемой «двойной идентичности».

Можно говорить об идентичности первого порядка – региональной и идентичности второго порядка (принадлежности большей общности) – общероссийской. В ряде регионов с этнически относительно однородным населением идентичность региональная может совпадать с этнической (двухступенчатая система);

в тех регионах, где население этнически раз нородно, региональная идентичность занимает более «высокий этаж», чем этническая (трехступенчатая система). В любом случае идентич ность, соединяющая региональный и общероссийский уровни, в сознании современного человека присутствует.

Несмотря на происходящие изменения феномен региональной иден тичности не исчезает, а, напротив, гораздо более отчетливо заявляет о себе в новой ситуации «открытого» мира. То, что выше мы назвали внешними признаками региональной идентичности, выходит сегодня на первый план. Оппозиция «Я – Другие» позволяет описать человека, при надлежащего к определенной региональной общности, как определенный тип (с набором антропологических, социальных и личностных характери стик).

Возникает вопрос, кто же тот «другой», которому эти образы противо поставлены? По идее, им должен быть представитель другой региональ ной культуры, но, как ни странно, это скорее «среднестатистический», унифицированный и стандартизированный «одномерный человек» (Г.

Маркузе). Он не принадлежит ни русской, ни какой бы то ни было другой национальной культуре, он «массовый человек», похожий на всех, но не имеющий индивидуального лица. Сравнение с ним дает возможность обнаружить «непохожесть» людей, принадлежащих различным культур ным сообществам.

Региональная идентичность создает возможность для человека осоз нать собственную значимость, в том числе и как части определенного сообщества, ощутить свою принадлежность малой и большой родине.

Связь понятий «идентичность» и «самосознание» настолько тесная, что зачастую не удается эти понятия развести. В самом общем виде тер минологическая дифференциация может быть осуществлена на уровне «ощущение-осознание». Понимая под ощущением первый шаг на пути к познанию себя и мира, а под осознанием целостную оценку человеком самого себя, можно предположить, что идентичность в большей степени связана с самоощущением человека, в то время как самосознание тяго теет к рефлексивно-осознанной деятельности.

Можно предположить, что для отдельной личности проблема регио нального самосознания не стоит, она сливается с представлением регио нальной идентичности. В то же время для региона – определенного соци ального целого, не сводимого к сумме индивидов, его составляющих, са моосознание является необходимым условием существования, поскольку опредмечивается оно в формах духовной деятельности людей и вопло щается в артефактах: во многом о развитости той или иной культуры мы можем говорить, обратившись к представлению социума о самом себе (от мировоззрения до повседневности) и оценке его «другими».

Анализ феномена региональной культуры приводит к постановке су щественной проблемы – проблемы самосознания региональной культу ры. Ее можно рассматривать в разных плоскостях: анализа философских концепций, видов и форм искусства, научных школ и образовательных систем, сформировавшихся на данной территории.

Анализ региональной идентичности и регионального самосознания дает основание говорить о связи индивидуального образа человека, жи вущего в данной территории и ощущающего себя составной частью ре гионального сообщества, и региональной культуры в целом как формы самосознания регионального сообщества, а также позволяет осмыслить место региональной культуры в системе общенациональной культуры.

Приступая к анализу культуры Урала, мы должны оговориться, что, несмотря на многочисленные исследования отдельных этапов историче ского развития региона, описания отдельных явлений и артефактов, к настоящему времени мы не имеем целостного описания истории культу ры Урала. Главная причина нам видится в том, что ее рассматривали в качестве культуры региона, т.е. как некого отражения, повторения нацио нальной культуры, отличающегося лишь какими-то нюансами и отдель ными самобытными чертами. Понимание культуры Урала как региональ ной культуры впервые создает основу для того, чтобы раскрыть ее под линное своеобразие, показать закономерности и логику развития (тем самым ее анализ приобретает концептуальный характер). Осуществле ние такой задачи означает, по существу, пересмотр прежних представле ний и проведение заново исторической реконструкции развития культуры Урала.

Во второй главе «Региональная культура Урала как социально личностный феномен» анализируется геокультурное пространство Ура ла, рассматриваются особенности горнозаводского типа культуры, дела ется попытка описать тип личности уральца.

В первом параграфе «Особенности геокультурного пространства Урала» региональное пространство рассматривается как особая гео культурная общность, что позволяет обнаружить, с одной стороны, как географическое пространство наполняется смыслами, которые продол жают жить до сегодняшнего дня, с другой, как трансформируются смыслы культуры на протяжении исторического времени. Представление об Ура ле как о едином ареале обусловлено исторически, и, прежде всего, свя зано с характером человеческой деятельности по символизации и «при своению» географического пространства. Описываются «вертикальная» и «горизонтальная» оси пространства Урала, раскрывается, как в природ но-географической системе координат появляются «горизонтали» и «вер тикали» культурного мира, связанные с деятельностью человека. Осваи вая пространство Урала, человек в процессе своей деятельности закреп лял в архитектурной планировке поселений свое представление о карти не мира, наделяя его смыслами. В самом акте создания городов можно обнаружить, как активная деятельность человека создает рукотворный космос, организуя мир.

На примере истории г. Верхотурье рассматриваются проблемы сим волизации географического пространства как одного из значимых факто ров, формирующих региональное самосознание.

Города-заводы, возникающие на Урале с XVIII в., ориентируются на свою систему координат: «вертикаль» связывала город-завод с недрами земли, «горизонталь» – с рекой. Такая система координат нашла свое пластическое воплощение в архитектурной планировке городов-заводов.

«Вертикаль» городской застройки определяется тем, что в ансамбль за водского поселка всегда входила, связывая земное и надмирное про странства, церковь.

На примере истории г. Екатеринбурга рассматривается как ценности культуры получали свое воплощение в архитектурной среде города.

Описание регионального пространства продолжается при характери стике его границ. Пограничный характер географического положения ре гиона (быть водоразделом между двумя равнинами) в культурном освое нии приобретает семантику жизни «на границе Европы и Азии», несмотря на то, что географически граница проходит не по центру, а по восточному склону главного хребта Уральских гор. Ощущение жителя Урала, что он принадлежит и Европе и Азии, наложило свой отпечаток на само воспри ятие и организацию жизни. «Европу» и «Азию», «просвещение» и «вар варство» обнаруживают в характере промышленного производства, где достаточно долго сочетались передовые технологии производства ме талла и варварская вырубка леса. Или в жизни «горного города», затяну того в мундир с жесткой практически палочной дисциплиной, и форми рующейся просвещенной интеллигенцией.

Жизнь «на границе Европы и Азии» ориентирует по частям света не только в отношении к векторам развития, но и во вполне закрепленных пространственных представлениях о границах «своего мира». Более того, наличие достаточно условной линии границы между континентами позво ляет ощутить ее в качестве «символической оси» не только самого Ура ла, но и России в целом.

И если границы Урала на западе четко фиксированы (и связано это в большей степени с уже освоенным и опредмеченным характером про странства Центральной России), то восточная граница смещалась по хо ду заселения и колонизации. И даже то, что Урал достаточно долго рас сматривали как составную часть Сибири, свидетельствует о нечеткости и неявленности границ. Эта незавершенность и неопредмеченность про странства заставляла двигаться все дальше и дальше на восток (органи зация приисков уральскими купцами-золотопромышленниками в Сибири), формировала тип землепроходца и первооткрывателя. С другой стороны, бесконечность и безграничность пространства влияла на характер чело века: и здесь как два полюса жизни существуют «разгульные купцы» и внутренне определенные (даже жесткие) старообрядцы.

В самом понятии «граница» заложена бинарность конструкции. Она символизирует пространство связи различных культурных миров. Приме нительно к Уралу необходимо, прежде всего, обозначить контактность границ: в ходе заселения края интенсивно идет процесс межэтнического и межкультурного взаимодействия.

При этом семантика «границы» усложняется не только необходимо стью разнообразных контактов с местным населением, но и с необходи мостью защиты от нападений этого же местного населения (можно в ка честве примера вспомнить, что строительство екатеринбургского завода ведется с учетом возможных нападений башкир). Факт начального проти востояния тоже может быть рассмотрен в контексте формирования иден тичности: территория уже была «чьей-то», а затем становится «нашей».

Оппозиция мы и они (пришлые люди и коренные жители) для каждой из сторон была дополнительным фактором самоосознания (от того, с кем связывает человек свою прежнюю, до встречи с другими, жизнь, можно многое сказать о его самоощущении). Эта вечная ситуация встречи на Урале оказалась менее конфликтной, чем могло бы быть.

Границы – это внешние очертания. Их смысл углубляется при детали зации пространства. Вводится еще одна система координат: центр – пе риферия геокультурного пространства. На примере истории старообряд цев г. Невьянска рассматривается идея духовного центра. Города-заводы становятся центрами концентрации хозяйственной деятельности и адми нистративных органов, приобретая функцию консолидации и структури рования пространства. Следующим этапом анализа семантики «центра» является включение его в оппозицию «центр-периферия». Проблема со отношения центра и периферии применительно к региону видится как исторически созданная иерархическая система, ценностно-значимым ядром которой являются крупные города – мегаполисы.

Оппозиция «центр-периферия» включает региональное пространство в более сложную систему отношений – взаимоотношения столицы (цен тра Российской государственности) и «провинции» (регионального про странства). Географическая удаленность Урала от столиц создавала оп ределенные условия для самоопределения и самоорганизации жизни региона, заставляла людей проявлять как лучшие, так и худшие качества личности. Обратная сторона удаленности от центральной России видится в том, что на край достаточно длительное время смотрят как на богатую кладовую, культурная ценность которой во внимание не принимается.

Описание геокультурного пространства Урала выводит на более серь езную проблематику, связанную с самоопределением региона, с обрете нием им своего лица и осознанием своей роли, места и судьбы, а для его жителей – с осмыслением собственной идентичности.

Во втором параграфе «Особенности горнозаводской культуры» дается характеристика специфического типа культуры, сформировавшей ся на Урале.

В крае исторически сложился особый горнозаводской тип культуры со своими специфическими формами организации социальной жизни в крае, связанными с промышленным освоением Урала, строительством заводов и особым типом землевладения, со своими сложившимися социальными группами. Специфические виды деятельности (горнорудное, железодела тельное производство, рудознатство, старательство, работа с камнем в самом широком смысле слова), которые были освоены на Урале, не мог ли не сказаться на самоощущении его жителей, на осознании ими своей особости.

В замкнутой локальной ситуации, в которой край находился на протя жении XVIII-XIX вв., люди понимали себя как тех, «кто живет на Камне» (а были те, кто жил на Белом озере или на Волге). Данность этой ситуации не требовала дополнительного осмысления. Когда Д. Н. Мамин-Сибиряк в литературе «открывает» центральной России и, прежде всего, образо ванному столичному читателю Урал с его особым населением, особым миропониманием, особым способом жизни «горного гнезда», оказывает ся, что внутри огромной России существует целый регион, чье население живет «как-то не так», выработав собственные способы мироотношения, этику поведения, формы духовной жизни и практической деятельности.

Специфическими чертами горнозаводского уклада был его «промежу точный» характер: полурабочего-полукрестьянского образа жизни. От крестьянского горнозаводский мир унаследовал тесную связь с природ ным циклом. Устойчивость традиций обеспечивалась за счет повторяе мости календарного цикла, на которой зиждился земледельческий труд, и религиозных оснований. Система религиозной жизни на Урале определя лась и во многом обеспечивалась жившими здесь раскольниками, осно вой жизненного уклада которых, в свою очередь, были «древлее благо честие» (дониконианское существование православия) и «отцовский чин». Строгая регламентация не только религиозной жизни, но и поведе ния, быта позволяла не только сохранять «древние» формы, но обеспе чивала воспроизведение определенного типа личности, для которой связь с традицией становилась связью с подлинным бытием.

Традиционность жизненного уклада позволила сохранить на Урале формы народной культуры, характерные для русской жизни XVI-XVII вв.

(народное жилище камско-волжского подтипа славянского крестьянского дома, песенный фольклор, народный праздник и т.п.), наследовать те формы духовной жизни, которые уже ушли в прошлое (от богослужебных книг, икон и пения «по крюкам» до жизни по законам домостроя и пред ставлении о месте человека в мире). Это не было консервацией тради ции, это была «живая жизнь», развивавшая одну из ветвей русской куль туры (традиции допетровской Руси) в создавшихся в регионе условиях.

Горнозаводскую культуру можно рассматривать как один из вариантов народной культуры, как особый (региональный) тип культуры, тесно свя завший традиционно-крестьянскую и собственно городскую ветви, устой чивость со способностью и своеобразной настроенностью восприимчивостью к новому. Урал был тем регионом, где сохранялись и развивались древнерусские традиции, адаптируясь к новым модернизи рованным формам культуры.

Подтверждением нашим размышлениям может служить характер творчества в горнозаводской среде. Для горнозаводской культуры свой ственно сохранение традиционных форм жизни в сочетании с проявляе мой индивидуальностью человека. Сочетание коллективного опыта со стремлением к оригинальности особенно ярко воплотилось в произведе ниях уральских художественных промыслов. В то же время в большей степени, чем в городской среде, в культуре горнозаводского типа нашли свое выражение черты народного миропонимания. Горнозаводскую куль туру мы можем назвать в этом смысле скорее наследницей традиционной народной культуры, нежели культуры городской именно потому, что в созданных руками мастеров предметах (так же как и в фольклоре или в языке) присутствовало представление о связи общего и единичного, в каждом отдельном элементе, в каждой вещи отзывалось представление о миропорядке. Другое дело, что «космос» был в очень большой степени мотивирован промышленным производством (среди «элементов мира» безусловно первое место занимали огонь, металл и камень).

Говоря о взаимодействии горнозаводской культуры с собственно го родской, нельзя не отметить, что в самой среде горнозаводского населе ния присутствовали те, кого традиционно называют «носителями просве тительских ценностей», – разночинная демократическая интеллигенция.

При своей немногочисленности именно эта среда транслировала ценно стное представление об образовании, просвещении, своеобразных жиз ненных стандартах, ориентировала на общественную значимость собст венной деятельности.

При всей «промежуточности» горнозаводская культура не была мар гинальной, во многом именно потому, что опиралась на устойчивую сис тему ценностей и продуцировала свой тип личности. По сути, мы имеем дело с ситуацией, когда на отдельной территории сформировались осо бые формы культуры, несколько отличные от общероссийских, связанные с другими условиями жизни и способами хозяйствования, с бережно хра нящимися образами допетровской Руси, со своими способами коммуни кации (в самом широком смысле слова – от диалектных языковых форм до «тайного знания» народных верований). Этот сложившийся тип культуры можно с полным правом назвать региональной культурой внутри общероссийской.

В третьем параграфе «Региональная идентичность и тип личности уральца» рассматриваются особенности региональной идентичности уральца.

Региональная идентичность жителя Урала тесно связана с осознани ем общенациональной идентичности. Прежде всего, и это исторически обоснованно, «пришлые» на Урал люди связывали себя с местом, откуда они были родом (с русского Севера, из Курской области, из Тулы и т.п.).

Представление о том, что Россия – там, откуда они прибыли, существо вало достаточно долго и у самих переселенцев, и у их потомков. Зафик сированное в фольклорных текстах и в художественных произведениях психологическое состояние отторжения от целого формировало опреде ленное отношение к месту, к которому человек волею судеб оказался привязан: необходимость обосновываться на новом месте, обустраивая свою жизнь несмотря на суровые и очень жесткие условия существова ния. В артефактах, в формах организации быта, в формах духовной жиз ни людей, переселившихся на Урал, длительное время сохраняются чер ты «материнской» культуры.

Проблема состоит в том, чтобы вычленить тот момент, когда жители переселенцы осознают себя единством. Осознание собственной целост ности и уникальности – определяющая характеристика самоидентифика ции. Однако процесс самоосознания происходит гораздо медленнее, чем фактически формирующаяся особая общность «люди, живущие на Урале, – уральцы». Такая «запаздывающая» самоидентификация, вероятно, могла быть обусловлена характером жизни в крае (отдаленность и в вы сокой степени изолированность от центра, обусловленная как географи ческим положением, так и производственной самодостаточностью), от сутствием внутренней саморефлексии (отсутствием специфических форм интеллектуальной деятельности), наличием собственной духовной тра диции.

Можно с некоторой долей гипотетичности вычленить несколько этапов формирования региональной идентичности:

• формирование представления о географически закрепленном месте жизни как собственном через создание особой символической реаль ности (символизация пространства);

• формирование своих собственных, отличных от других регионов, форм деятельности;

• формирование системы ценностей, в которой доминантами будут ценности, определенные бытием в данной региональной культуре;

• формирование определенных типов личности, которые воспринима ются людьми, живущими внутри культуры, как образцы, а людьми, внешними по отношению к данной культуре, как характерные ее представители.

Эти этапы могут быть описаны и как этапы становления регионально го самосознания, с той лишь разницей, что иногда параллельно, иногда запаздывая, идет процесс осмысления региональным сообществом само го себя, специфики своего существования, роли и места в жизни страны, понимания целей, движущих сил и мотивов своего развития.

Анализ понятий «уральский характер», «тип уральца» позволяет гово рить о качественных характеристиках личности, сформировавшихся на протяжении истории (образы уральского мастера, купца, уральского ра бочего).

В третьей главе «Символическая репрезентация региональной культуры Урала» рассматриваются региональные символы, региональ ная символика и региональная мифология, репрезентирующие край в общественном сознании.

В первом параграфе «Региональные символы и региональная символика» рассматриваются символы, репрезентирующие региональ ное сообщество, – закрепленные в социальном и ментальном простран стве и служащие знаками его консолидации: те человеческие типы, кото рые объединяют в себе характерные черты личности, воспитанной в оп ределенных исторических условиях на данной территории и официаль ная символика.

Среди региональных символов Урала, носящих менее официальный характер и более связанных с судьбами жителей, становится восстанов ление «в правах» исторически значимых персонажей (это православные святые Стефан Пермский, Симеон Верхотурский, царская семья, рас стрелянная на Урале, Татищев, де Геннин, Демидовы). Показательным является тот факт, что из символического «пантеона» современности вытесняются революционные деятели прошлой эпохи, но оказываются включенными те исторические фигуры, которые ассоциируются с пред ставлением об Урале как защитнике Отечества. Формирование «пантео на» еще далеко не закончено. И его незавершенность приводит к мысли не только о незавершенности истории, но и незавершенности процесса самоидентификации региона. Региональная символика необходима для самоосознания жителей региона, для формирования их региональной идентичности, для обретения связи с собственной историей как связи с собственным прошлым.

Официальная символика регионов и административных областей, ут верждаемая в последнее десятилетие, выражает процесс формирования новой идентичности. История принятия официальной символики облас тями Урала как субъектами Российской Федерации в 1990-е гг. тесно связана с радикальными преобразованиями в сферах политики, экономики и социальной жизни, проходившими в стране и отразившими сложные процессы по созданию новой государственности. Новая официальная символика (гербы, флаги, гимны) стали символами не только самоутверждения региональных политических элит, но осознанием и подчеркиванием самоценности региона.

Понимание значимости символизации жизни, фиксирования в зримых образах происходящих процессов приводит к осознанию пока еще мало артикулируемого процесса – создания собственной региональной неоми фологии, чья роль по формированию коллективной идентичности приоб ретает особую значимость. Анализу региональной мифологии и неоми фологических тенденций посвящен второй параграф «Региональная мифология», раскрывающий внутренние смыслы, лежащие в основе уральского способа жизни.

Можно говорить о сложившейся на Урале в течение XVIII – XIX вв.

собственной мифологии как способе описания, понимания и познания реальности. В работе представлена реконструкция уральской мифологии, обусловленная христианским миром, народной религиозностью, связан ной, в том числе, и с языческими традициями. В мифологических пред ставлениях горнозаводских людей обнаруживается известная двойствен ность мира, связывающая крестьянскую традицию с новыми условиями промышленного производства.

От крестьянской культуры – здесь связь с аграрным календарем (за крепившаяся в песенном фольклоре), представления о структуре мира (в символике народного жилища), нравственные устои (этическая оценка с точки зрения религиозных представлений о сущем и должном), эстетиче ские ценности (нашедшие свое воплощение в формах и образах художе ственной деятельности, неразрывно связанных с бытом, прежде всего в декоративно-прикладном искусстве и устном народном поэтическом творчестве).

От собственно горнозаводского труда составным элементом в мифо логию уральцев вошли представления, связанные с местными условиями существования (образы «тайной силы», народная демонология), с харак тером производства (предания о «мастеровщине», семейные предания), со свойствами личности (истории «о силачах», в которых наряду с физи ческими качествами человека на первый план выходят моральные свой ства богатырей, связывая их тем самым и с древней традицией, и с реа лиями текущей жизни).

В народной духовной культуре фольклорные жанры и фольклорный тип мышления сохраняются благодаря устной традиции: предания о за селении края, о своей родословной, истории заводов и отдельных произ водств или ремесел, бытовавшие на Урале, становились той основой, на которой воспитывались молодые поколения. В них этические представ ления, характерные для всей русской народной культуры (почитание старших, ценность труда, совестливость), конкретизированы и привязаны к местным условиям, объединяя общекультурные ценности и ценности, значимые для людей определенного региона.

Можно утверждать, что на Урале сформировалась собственная ми фологическая система, реконструируя которую мы обнаружили элементы, свойственные развитым мифологическим системам.

В силу устойчивого представления о культуре Урала как о «промежу точном» (незавершенном, недосостоявшемся) феномене региону отказы вали в признании специфических форм духовного освоения мира и ос тавляли право только на «этнографическую окраску». В последние деся тилетия стали доступны широкому читателю работы структуралистов и представителей семиотической школы, в которых фольклор и постфольк лор (фольклор современности) рассматриваются в том числе и с точки зрения реконструкции архетипических элементов и мифа как формы ми роотношения и миропонимания в целом, находящегося в целостном единстве со «всей сферой символического» (В. Топоров, В. Иванов).

На феномен культуры стали смотреть как на текст, который становит ся реальностью при «осознании» и/или «прочувствовании-переживании» человеком. Следуя традиции, сформулированной Р. Бартом, понимать миф как «высказывание», нами была сделана попытка представить образ мифологии Урала, как он мог бы быть представлен, если бы был полно стью описан и восстановлен.

Сложность воссоздания уральской мифологии заключается в том, что создание мифа и его разрушение происходили в очень короткий период времени (практически на протяжении XVIII – первой половины XIX вв.);

кроме того, исторически это было время становления другой культуры, опиравшейся на другие основания (стремление к научно обоснованной картине мира, соединявшееся с попытками ускоренной модернизации).

Принимая во внимание этот факт, мы, обращаясь к фольклорным источ никам, обнаруживаем здесь практически все элементы мифологической картины мира: категория мифического времени (связанная с временем «чуди»);

образ мирового древа (образ «белой березы» может быть рас смотрен как создание/появление нового, русского мира) и трансформация этого образа в образ горы, который представляется как модель «всего мира» (мир, в котором оказались «пришлые» люди, – горный Урал, верх няя часть горы в сознании связывалась с Небом, нижняя часть – с недра ми и подземным миром). Нам кажется, что в образе Камня-Уральских гор происходила известная мифологизация географического объекта, и кос венным подтверждением могут служить предания о происхождении Уральских гор и о «тайной силе», населяющей горное пространство.

В освоении/присвоении мира особое место занимают космогониче ские мифы, вариантом которых мы предлагаем рассматривать одну из групп генеалогических преданий (по классификации А. Лазарева). Акт «создания мира» в мифологических повествованиях часто связывается с мотивом жертвы. Сюжеты многих преданий о «начале» уральских заво дов разворачиваются вокруг центрального мотива – человеческой жерт вы. Ритуальный характер действа не вызывает сомнений, необходимость его, очевидно, связана с сакрализацией обряда происхождения/рождения «культурного», человеческого мира.

К мифам о происхождении мира тесно примыкают мифы о предстоя щем конце мира – эсхатологические мифы. В уральской традиции эти представления присутствуют в виде «социально-утопических легенд» (К.

Чистов) о таинственной стране Беловодии.

Антропогонический миф в его классическом виде в уральской мифо логии заменен генеалогическими преданиями, повествующими о родона чальниках сел, поселков, городов (особое место среди этой группы пре даний занимают истории о переселенцах-старообрядцах);

примыкают к ним истории о контактах с местным населением (примером могут служить предания о контактах русского населения с вогулами). Причина «замены» антропогонического мифа генеалогическим преданием, по-видимому, связана с довольно поздним по времени освоением края, когда связь с прошлым ощущалась не только как с мифологическим правременем, но и временем историческим.

Особый интерес представляют предания, в которых действующими лицами были реально существовавшие люди, однако характер их изо бражения, сюжетные коллизии выдают архаическую основу: они строятся в логике мифологических повествований о культурном герое, среди функций которого обычно выделяют добывание культурных благ, участие в мироустройстве в качестве демиурга, обучение людей ремеслам и ис кусствам и т.п. В уральском фольклоре нам удалось выявить ряд персо нажей, явно тяготеющих к типу культурного героя: Ермак, первые Деми довы, Аносов, Карпинский.

Среди героев уральского мифа особое место занимают религиозные деятели (от Симеона Верхотурского до старообрядцев-отшельников, живших в скитах). Прослеживающаяся тесная связь с христианскими ве рованиями и представлениями носит закономерный характер. В реконст рукции уральской мифологии эти персонажи символизируют собой связь условно называемого «среднего» мира (мира людей) с миром «верхним» (в христианской традиции – «горним»). Они могут быть также рассмотре ны как представители пантеона «высшей мифологии», т.е. обладающие «божественным статусом». Соответственно, должен быть и сонм «низшей мифологии», мифологических существ, лишенных божественного стату са, – демонов и духов. Этот пласт в силу его тесной связанности с твор чеством П. Бажова, в фольклористике хорошо описан.

По сути, мы имеем дело с уникальным феноменом: в среде горноза водского населения в новое время происходит процесс освоения мира по древнеславянским моделям. Едва ли не единственный случай в мировой практике, когда в одной культуре параллельно, но не независимо друг от друга идут процессы создания производственного цикла (строительство заводов с передовой по тем временам технологией в логике модернизи рованных социально-производственных систем) и формирования мифо логических представлений о мире по архаическим моделям. Непротиво речивость этих процессов заставляет предположить, что уральская куль тура создает собственную линию осмысления мира, исходя из создав шихся условий существования, используя при этом в качестве строитель ного материала как древние пласты сознания, хранящиеся в народной культуре, так и новые реалии, связанные со спецификой здешней жизни.

Устойчивость представлений, хранящихся в народной памяти и поныне, дают дополнительную возможность говорить о живом и смыслозначимом характере явления.

Среди особенностей уральской мифологии выделим тесное единство древних языческих верований, связанных с освоением новой территории, и новых форм хозяйственной жизни, христианских верований допетров ской Руси и представлений, характерных для культуры нового времени, связанных с производственными процессами. Наличие развитой мифоло гической системы, которую мы попытались реконструировать, свидетель ствует о духовной освоенности мира населением Урала, а значит, позво ляет говорить о самостоятельном и уникальном феномене – уральской региональной культуре.

Отличительной особенностью культуры, свидетельствующей о духов ной освоенности жизненного пространства, является наличие языка.

«Предложенное» языком описание мира должно быть максимально пол ным, содержащим все элементы мира, в котором человек живет. Такой полнотой сегодня обладает литературный язык. Однако наряду с литера турным языком (его можно уподобить «материнской» культуре по нашей терминологии) существует пространство народных говоров (региональ ное языковое пространство). Как показал анализ, в русских говорах Сред него Урала присутствует весь объем слов, необходимых для полномас штабного описания мира (наличие лексики, описывающей природный мир, повседневную жизнь, человека как объект и как субъект действия;

религиозные верования и мифологические представления). В языке мож но обнаружить несколько пластов: один связан с общерусской лексикой, адаптированной к условиям жизни (в том числе и устаревшей), другой представляет собственно языковое творчество русских поселенцев, тре тий – заимствования у других народов, населявших край. В целом же, в лексическом строе языка зафиксирована целостная модель мира, кото рый был назван и, следовательно, духовно осмыслен и освоен.

В ходе модернизационных процессов, охвативших Россию с середины XIX в., традиционный уклад жизни разрушается, однако ценностно нормативная основа культуры носит более или менее устойчивый харак тер, и, возможно, не претерпела бы таких радикальных изменений в ХХ в., если бы не внешние факторы (прежде всего связанные с революция ми). Устойчивость традиционных представлений демонстрирует тот факт, что еще в 1960-70-е гг. фольклористы фиксировали их в ходе экспедиций по горнозаводскому Уралу.

Трансформации, которым подверглась народная культура и вся жизнь в советское время столь велики, что говорить о полном сохранении ми фологических представлений, характерных для традиционного общества, также как и о неизменном составе языка, было бы очень большим допу щением. При всем том, что уральская мифология представляет собой довольно разветвленную и сложную по составу систему, воспринимается она как нечто принадлежащее другой по времени, не современной жизни, а лексический состав языка уральцев понимается современным челове ком с большим трудом. Возникает закономерный вопрос, что сменило (или точнее – вытеснило) в сознании уральцев древние представления, позволявшие более или менее органично существовать в природно социальном мире.

Известно, что на смену традиционным мифам в модернизированных культурах приходят мифы социальные, особые представления о реаль ности, сознательно внедряемые в общественное сознание. В социальных науках последнего времени довольно подробно анализируется «совет ский миф», пришедший на смену традиционным представлениям и обу словивший существование людей советской страны. Процесс создания «новой мифологии» сегодня можно наблюдать повсеместно. В работе сделана попытка анализа неомифологии уральского региона как феноме на, репрезентирующего самосознание регионального сообщества совет ского времени.

В существовании «уральского советского мифа» можно выделить не сколько этапов: подготовительный, когда создавались предпосылки для создания социального мифа, но черты его были еще не до конца обозна чены, период становления, когда черты его обретали реальность, опи сывая достаточно серьезный пласт современной жизни, период отмира ния, связанный с переоценкой ценностей.

Уральский миф является региональной модификацией более общей мифологической системы – советского мифа. Советский миф описан и изучен на сегодня достаточно хорошо. Его становление тесно связано с историей советской власти, с жестким идеологическим диктатом и пред ставлениями об однолинейности истории. Его разрушение совпало с крушением социалистической системы. В отличие от советского, ураль ский советский миф не только до конца не осознан, но и во многом про должает определять представления о реальности и сегодня, в его фор мулах она описывается и постигается, и мы не можем сказать, что про странство мифа, освоенное и подвергнутое критическому анализу, стало достоянием общественности.

Ключевой позицией и центральным ядром мифа является представ ление о советском Урале – крае, подлинное существование которого на чалось только после революции. Революция приобретает, таким обра зом, космогоническое значение. Вся предшествующая жизнь – это путь к революции, гражданская война – борьба за освобождение Урала, вся последующая жизнь – труд во имя светлого будущего. Это представление утверждалось в сознании уральцев с первых лет советской власти.

Сопоставление двух мифологических систем – реконструированной уральской мифологии и неомифологии советской поры – позволяет сде лать некоторые выводы. «Прежний» миф описывал реальность и являлся одной из основ бытовавшей горнозаводской культуры. Разветвленность мифологических представлений свидетельствовала о самостоятельном и активном характере духовного освоения мира людьми, живущими на Урале. «Советский миф» сознательно редуцировал объемность мирови дения до узкого круга утилитарно понятых жизненных целей. В настоя щее время мы наблюдаем процесс, который можно описать как поиск новой идентичности.

Анализ культуры горнозаводского Урала дает основания утверждать, что в регионе была выработана собственная система ценностей, созданы особые формы духовного и материального освоения мира, сформирова лась особая идентичность и продуцируется особый тип личности.

Развитие художественной культуры Урала (и особенно изобразитель ного искусства) позволяет проиллюстрировать, как исторически происхо дило осознание регионом собственной «самости». Нам представлялось необходимым рассмотреть развитие художественной культуры Урала как процесс, отражающий особенности его жизни, обладающий своей логикой и закономерностями, обусловленный не только внешними факторами (политики, влияния столичной культуры), но и внутренними (природно географическими, социально-экономическими, историко-культурными, этническими, религиозными). При таком подходе искусство края предста ет как одна из форм регионального самосознания. Этому посвящена чет вертая глава «Художественная культура Урала как выражение регио нального самосознания».

В первом параграфе «Столичное, провинциальное и региональное в художественной культуре» дифференцируются соответствующие категории, даются качественные характеристики понятий «провинция» и «провинциальность», соотносятся понятия «регион» и «провинция», рас сматривается вопрос «присуща ли региону "провинциальность"». На пер вых этапах, когда идет освоение региона и доминирующее значение иг рает «материнская» культура, говорить о провинциальности можно толь ко в контексте повторения уже наработанных форм. На этапе становле ния региональная культура может заимствовать формы культуры, но до полнять их элементами, принятыми в данной территории (так произошло с архитектурными стилями: заимствованный стиль классицизма приобрел свое «уральское» лицо во многом благодаря металлическому декору, использовавшемуся местными архитекторами). На следующем этапе, когда региональная культура функционирует как некий геокультурный исторически обусловленный механизм, возникают оригинальные формы, высшим достижением которого становятся произведения искусства. На этом этапе черты провинциальности практически утрачиваются, и мы имеем дело с региональным вариантом общенациональной культуры.

Региональная художественная культура представляет лицо края, стано вится символом края и способствует региональной идентичности его жи телей. Однако в ситуации моноцентризма, в культурном доминировании столицы и сознательном культивировании противопоставления «столич ное – провинциальное» оригинальные формы региональной культуры могут либо предаваться забвению, либо дискредитироваться как нераз витые. Особенно серьезной ситуация может стать там и тогда, где и когда региональная культура не проявила себя в профессиональном искусстве, оставаясь практически целиком в рамках народной традиции, с характер ным для нее синкретизмом и слитностью с бытом. Именно так произошло с художественной культурой Урала.

В контексте сказанного особое место занимают уральские художест венные промыслы, описанию истории развития которых посвящен второй параграф «Самобытность: уральские художественные промыслы».

Уральские художественные промыслы (каслинское чугунное художе ственное литье, златоустовская гравюра на стали, нижнетагильская рос пись по металлу, суксунская медь, камнерезное и ювелирное искусство, невьянская школа иконописи) были порождены и стали выражением гор ноуральского способа жизни, где крестьянские традиции во многом опре деляли труд рабочих и мастеровых, где творчество кустарей-одиночек соседствовало с промышленным производством, где главным материа лом были железо и камень, где связь с духом традиций не отвергала, а, напротив, предполагала постоянный широкий поиск, где создавались произведения, украшавшие столичные дворцы и крестьянские избы, ку печеские особняки и дома рабочих.

Можно сказать, что художественные промыслы достаточно долгое время были выражением самосознания региональной культуры, являлись ее неотъемлемой частью, представляли образ региона в сознании других людей. Однако собственно осознание этого феномена пришло несколько позже: началом процесса можно назвать выставки «Урал и его богатст ва», организованные на рубеже XIX–XX вв. А. Денисовым-Уральским, и появление сборника сказов П. Бажова «Малахитовая шкатулка» (1939).

Образы бажовских сказов отражают тот реально существовавший пласт сознания уральцев, в котором, наряду с миром видимым, всегда существует «тайный» мир, где мастерство и знание ценятся наряду с чис тотой сердца и помыслов, где язык звучит в своей первозданности – и остраняет бытие, где сами формы жизни – другие по сравнению с тради ционно русскими (крестьянскими) и одновременно узнаваемые. Не слу чайно исследователи творчества П. Бажова называли его произведения камертоном для понимания мира уральского труженика. Образы бажов ских сказов стали символами Уральского края и вошли в сокровищницу российской культуры.

Традиционные уральские промыслы в ХХ в. проходят несколько ста дий развития: сначала они утрачивают свою самобытность, уходят мас тера, производится только то, что тиражируется промышленным спосо бом, затем, на новом этапе, затрачиваются огромные усилия для возрож дения промысла.

История существования художественных промыслов свидетельствует, что именно они были для Урала специфической формой духовно эстетического освоения мира, реализуя тесную связь с повседневной жизнью и формами хозяйственно-промышленной деятельности. Это по зволяет говорить об уральских народных художественных промыслах не только как о по-настоящему самобытных и оригинальных видах творчест ва, свойственных региональной культуре, но и как о существенном вкладе уральских мастеров в сокровищницу русской культуры.

В третьем параграфе «Профессиональное искусство Урала на ру беже XIX-XX вв.: время больших ожиданий» рассматривается история профессионального искусства Урала, существовавшего в регионе мень ший по времени период и в силу этого не успевшего к рубежу XIX–XX вв.

стать подлинной формой самосознания региона. В развитии профессио нального искусства Урала рубеж XIX – XX вв. был временем скорее ожи даний, нежели свершений. Можно констатировать, что в этот период про исходит подъем и консолидация творческих сил, который, тем не менее, нельзя выдавать за расцвет художественной культуры. Художественную жизнь края, при всей ее интенсивности, можно охарактеризовать словами «провинциальная художественная жизнь». В этот период происходит становление профессиональной художественной культуры как формы самосознания новой культуры края. Выделяются масштабные фигуры (Д.Мамин-Сибиряк, А. Денисов-Уральский, Л. Туржанский), талантом и усилиями которых созидается представление о крае, складывается «об раз Урала». Практически каждая крупная культурная акция в этот период становилась частью общего процесса становления регионального само сознания (от активной просветительской деятельности местной интелли генции до побед на международных промышленных выставках, от орга низации Сибирско-Уральской научно-промышленной выставки до откры тия в столицах выставок «Урал и его богатства»).

На рубеже XIX–XX вв. в крае мы наблюдаем сосуществование двух форм искусства – народного и профессионального. Они не просто сосу ществуют, они обогащают друг друга, тесно взаимодействуют. Самобыт ное народное искусство становится той питательной средой, из которой вырастает искусство профессиональное. Однако в ситуации происходя щих модернизационных процессов в культуре народное искусство как форма регионального самосознания отходит на второй план. На его ме сто в светской культуре модернизированного типа приходит искусство профессиональное. Этот процесс на рубеже эпох на Урале находился еще в самом начале, происходил скорее ощупью, нежели был осознан, проявляя себя в виде разрозненных, робких попыток, давая рождение отдельным (так и оставшимся стоять в истории одиноко) творческим лич ностям.

Можно констатировать, что до революции 1917 г. краем не было дос тигнуто того качественного уровня, который позволил бы процессу само познания стать до конца очевидным, насущным, позволяющим увидеть в нем некую отправную точку для будущего.

В четвертом параграфе «Неомифологические тенденции в изобра зительном искусстве советской эпохи» на материале пластических искусств рассматривается процесс создания и существования неомифо логии советской эпохи, во многом определившей судьбы уральского ис кусства.

В первоочередные задачи большевиков входило ниспровержение старой культуры. Поэтому новая власть выдает происходящие преобра зования за рождение пролетарской культуры. Отсутствие массового профессионального искусства объясняется отсталостью региона. Отсут ствие среди творческой интеллигенции рабочих – недоступностью куль турных ценностей для широких народных масс. Таким образом, начинает формироваться представление о том, что только с приходом советской власти на Урал начинается духовное освобождение и преображение края. При этом реально существовавшие в крае формы художественной жизни не замечаются как не существующие (показательным примером является судьба уральских промыслов). Отрицание связи с традиционной культурой края приводит к нарушению логики его развития, тормозит процесс самосознания. Развитие творческого потенциала Урала приоб ретает во многом искусственный характер, понимается, главным образом как решение проблемы плановой, массовой ускоренной подготовки твор ческих кадров, что не могло не сказаться на качестве создаваемых про изведений.

Особую роль в определении тематики, проблематики и изобразитель но-выразительных средств играют представители «столичной культуры», так называемый «московский десант». В период 30-х гг. старательно формируется представление о недостаточной развитости местных худо жественных сил для отражения процесса великих преобразований. Пре рывается процесс органичного развития и становления искусства, ему определяют круг тем, идей и образов, создавая все условия для превра щения во вторичное, неоригинальное, провинциальное… Однако для превращения Урала в духовную провинцию необходимо было решить еще одну существенную задачу: волевым образом изменить историю края. Это не должно было быть явной фальсификацией истории, скорее, ее «уточнением» с нужных идеологических позиций. Художест венным воплощением стала картина Б. Иогансона «На старом уральском заводе» («Урал демидовский», 1937), на которой история Урала приобре тала качество дополнительной достоверности, а картина становилась одновременно и художественным и историческим документом.

Последующее развитие советского искусства на Урале может быть рассмотрено как реализация заданной неомифологической модели. В 1930-50-е гг. созидается образ советского Урала и формируется неомиф, определяющий судьбу края и место среди других регионов страны. Вме сте с ними регион в готовом виде получает изобразительный язык и за конченный лексикон для своего самовыражения. Драма заключается в том, что дореволюционное развитие художественной культуры не успело создать ни значительной традиции профессионального искусства, ни ху дожественной летописи Урала (особенно это заметно в сравнении с бога той галереей образов Москвы и Петербурга, созданной многими поколе ниями русских художников), и, как следствие, новые, зачастую навязан ные извне образы, стали единственными.

Анализ развития советского искусства на Урале приводит к понима нию той роли, которую сыграл в его становлении навязанный неомифом образ. Транслируемое средствами искусства определенное миропонима ние и мироотношение становилось ключевым моментом в осознании кра ем самого себя, навязанные извне формы – единственно возможными.

Рубеж ХХ – XXI вв. стал временем переоценки ценностей, пересмотра значения многих событий и явлений в истории отечественной культуры.

Стремление восстановить распавшуюся «связь времен» на новом этапе вновь повернуло Урал к решению смысложизненных вопросов, вставших перед краем еще в начале ХХ в. В этом смысле бытие региональной ху дожественной культуры можно рассмотреть как индикатор тех возможных изменений, которые еще не до конца ясны сегодня, но, возможно, завтра станут более очевидными.

Существование сферы художественной культуры в пространстве со временного Урала воспринимается скорее как параллельное основному движению жизни, нежели определяющее лицо региона. Возникает ощу щение, что здесь проявляется скрытое недоверие к искусству как к выра зителю регионального самосознания, обусловленное опытом ХХ в.

В целом же можно отметить, что проблемы соотношения «провинци ального» и «регионального» в истории развития художественной культу ры Урала претерпели ряд изменений: от региональной самобытности народного искусства к обретению себя в профессиональном искусстве в эпоху перемен на рубеже XIX-XX столетий, через насильственное пре вращение в духовную провинцию – к осознанию значимости и самоцен ности искусства.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.