WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

МИЛЮТИНА Марина Георгиевна СЕМАНТИКА КОНАТИВНОСТИ И ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ МОДАЛЬНОСТЬ:

КОМПЛЕКС «ПОПЫТКА – РЕЗУЛЬТАТ» И ЕГО ВЫРАЖЕНИЕ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации в виде опубликованной монографии на соискание учёной степени доктора филологических наук

Екатеринбург 2006

Работа выполнена на кафедре теории языка и речевой коммуникации ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет»

Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор Михайлова Ольга Алексеевна доктор филологических наук профессор Мишланов Валерий Александрович доктор филологических наук профессор Плунгян Владимир Александрович

Ведущая организация: Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена

Защита состоится «» февраля 2006 года в часов на заседании диссертационного совета Д 212.286.03 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора филологических наук при Уральском государственном университете им. А.М.Горького по адресу: 620083, Екатеринбург, К-83, пр.

Ленина, 51, ком. 248.

С диссертацией в виде монографии можно ознакомиться в библиотеке Уральского государственного университета им. А.М.Горького.

Автореферат разослан «_» _ 2005 г.

Учёный секретарь диссертационного совета доктор филологических наук профессор М.А.Литовская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Предметом исследования в монографии являются природа и сущность конативной модальности (от лат. conatus – попытка, стрем ление), а также способы её выражения в современном русском языке.

Объект исследования – речевые ситуации, отражающие важный аспект человеческой деятельности – попытку её реального осуществ ления, например: «Я теперь иногда нарочно пытаюсь возродить в себе то странное ощущение <…> но как я ни силюсь, мне это не удаётся» (И.Долиняк);

«Анна закрылась руками в мучительно тяжёлой нравственной борьбе. В эту минуту, казалось, она делала последнее усилие над собою: она ломала себя <…> наконец перело мила» (В.Крестовский). Толковый словарь трактует попытку как действие, направленное на осуществление или достижение чего-л., но без полной уверенности в успехе. В словарном толковании отмечены важные для понимания сущностной характеристики понятия «попыт ка» смысловые составляющие: направленность на осуществление, достижение, а также устремлённость к успеху и одновременно неуве ренность в таком – успешном, результативном – исходе действия.

Актуальность исследования. Как известно, объективный мир – это всеобъемлющая данность, в которую активно вторгается человек, пытаясь осуществить свои желания и реализовать свои намерения.

Сегодняшняя антропологическая парадигма научного знания исходит из того, что человек познаёт мир через осознание, а значит, и отраже ние в языке своей предметной и теоретической деятельности. Об этом пишут многие исследователи: Н.Д.Арутюнова, Г.В.Колшанский, Б.А.Серебренников, Е.В.Урысон, М.Хайдеггер, Е.С. Яковлева и другие. Мир объективный субъективизируется (Мельник 1997).

Язык не может обойтись без выражения таких смыслов, как по пытка, стремление, движение к цели, результат, итог, потому что без стремления к цели невозможно осуществление деятельности. Че ловек давно осознал и выразил посредством языка эту важнейшую истину: находит только тот, кто ищет, а открывают только тому, кто пытается достучаться («Ибо всякий просящий прием лет, и ищущий обретает, и толкущему отверзается» [Лк.11: 9, 10]). Бездействию всегда предпочитается действие, пусть и без уве ренности в успехе. Этот факт отражает, в частности, и английская по словица «Even to try is good» (’Даже попытаться – хорошо’). Таким образом, всё, что связано с выражением в языке деятельностного и волевого аспекта, является актуальным для научного исследования, тем более что современная, в значительной степени «гуманизирован ная» лингвистика активно интересуется социально значимыми дейст виями человека.

Cмысл «попытка» логически связан с другим смыслом – «резуль тат», «успех», «итог», поэтому правильнее говорить не просто о зна чении попытки, а о смысловом комплексе «попытка – результат (ус пех)».

Конкретные речевые проявления комплексного смысла «попытка – результат» имеют разнообразный характер. Этот языковой смысл может быть представлен как в эксплицитном виде, когда он форми руется с помощью модальных глаголов пытаться, стараться, стремиться и др., так и в скрытом, имплицитном виде, когда в его формировании участвуют ситуации сложного (в смысле взаимодей ствия различных категорий) типа – конативные, в рамках которых взаимодействуют функционально-семантические поля реальной и ирреальной модальности, аспектуальности, таксиса (такие ситуации чаще всего представляют собой таксисно-модально-аспектуальный комплекс), а также темпоральности. Все эти разнообразные речевые реализации смыслового комплекса «попытка – результат (успех)», безусловно, представляют интерес для исследования и нуждаются в подробном системном описании.

Целью монографии является выяснение модального статуса кона тивности и системное (с опорой на принцип функционально семантического поля) описание речевых ситуаций, выражающих комплексное типовое значение «попытка – результат» в современном русском языке.

В соответствии с поставленной целью в монографии решаются следующие задачи: 1) установить модальный статус попытки, то есть определить её место в системе других модальных значений, а именно проанализировать, какое место занимает попытка в системе отноше ний «желание – намерение – попытка»;

рассмотреть возможности взаимодействия обозначенных смысловых элементов;

2) выявить эксплицитные и имплицитные способы языкового выражения смысла попытка – результат (успех) и описать их как целостную многосту пенчатую систему речевых вариантов;

3) определить основные при знаки, характерные для конативных ситуаций;

проанализировать контекстуальные условия, в которых выявляется семантика конатив ной потенциальности;

4) более точно обозначить систему частных видовых значений, способных по-разному (с разными смысловыми оттенками) имплицитно выражать потенциальное значение, в связи с чем показать, какое место занимают в этой системе категориальные ситуации с конативной модальностью;

5) подробно проанализировать видовые категориальные ситуации, выражающие значение попытка – результат имплицитно, учитывая такие аспекты, как роль отрица ния и противительных отношений в формировании конативного смы слового оттенка в данных ситуациях;

объём их внешней и внутренней модальной рамки;

типы субъектов и объектов в таких ситуациях;

ва рианты таксисных отношений, формирующих синтаксическое и смы словое пространство данных ситуаций, и некоторые другие аспекты;

6) выстроить типологию конативных аспектуальных ситуаций в со временном русском языке;

7) соотнеся и критически осмыслив дан ные разных классификаций, обозначить контуры лексико семантического поля глаголов, способных выражать конативное зна чение, определить ядерные и периферийные зоны этого поля;

8) осу ществить подробный лингвистический анализ конативных ситуаций с глаголами «безуспешной попытки», выявив отличительные особен ности ситуаций с указанными глаголами.

Теоретическая и методологическая база исследования. На стоящая работа написана в русле грамматической семантики. Основ ной задачей этого направления является изучение взаимодействия семантических категорий и форм их выражения в языке.

Автору монографии близки идеи русской школы функциональной грамматики. Поэтому базовыми для многих положений, имеющихся в работе, являются система взглядов и основная терминология, пред ставленные в многотомной коллективной монографии «Теория функ циональной грамматики» (далее сокращённо – ТФГ), а также в рабо тах Ю.С.Маслова, А.В.Бондарко, Т.В.Булыгиной, М.Я.Гловинской, Н.А.Козинцевой, Е.В.Падучевой, В.С.Храковского, М.А.Шелякина, Дж.Форсайта и других исследователей.

Основными принципами описания материала в монографии явля ются системность, антропоцентризм, недискретность и функциона лизм. Основным методом, применяемым в работе, является метод функционально-семантического анализа материала. При этом осо бенно важным для воплощения исследовательской программы явля ется преимущественное использование анализа материала «от семан тики к формальным средствам», применяемого в функциональной грамматике. Основным приёмом интерпретации материала в рефери руемой работе является приём классификации и систематики.

В целом базовыми для анализа фактического материала и, соответ ственно, для классификационной структуры работы являются два подхода, обусловленные ориентацией на обозначенные основные принципы и методы описания: 1) полевый подход, позволяющий бо лее отчётливо представлять континуальность языкового пространст ва, непрерывность речи;

2) ситуативно-речевой подход, акцентирую щий внимание на языке не как системе форм, но на языке в действии, в ситуации общения, в контексте и тем самым дающий возможность достаточно полно (с учётом многих составляющих) анализировать речевой материал.

В монографии активно используются и другие современные мето дики: применяются элементы методики семантического толкования и компонентного анализа слова, метод ситуативного (контекстуально го) анализа материала, а также отдельные методические приёмы ло гического анализа языка.

Научная новизна исследования заключается в том, что при стальное внимание в монографии направлено на изучение речевых ситуаций, выражающих значение попытки осуществления действия в современном русском языке (конативных), которые до сих пор не яв лялись предметом подробного системного описания.

В реферируемой работе конативные ситуации описываются как сложная система вариантов, выясняется их специфика, выявляется их связь с признаками контролируемости и бенефактивности. Обо значен модальный статус конативных ситуаций: конативность опре делена как самостоятельный специфический подтип потенциальной модальности.

Впервые подробно проанализированы эксплицитные и имплицит ные варианты выражения комплексного смысла «попытка – резуль тат». Определена специфика конативных ситуаций с глаголами «без успешной попытки и безуспешного стремления» – искать и ждать;

представлены конкретные образцы анализа ситуаций с данными гла голами.

Теоретическая значимость исследования определяется развитием идей грамматической семантики, функциональной грамматики и ас пектологии. В монографии обсуждается одна из актуальных на се годняшний день проблем – проблема межкатегориального взаимо действия, а именно взаимодействия вида и потенциальной конатив ной модальности, в связи с чем подвергаются подробному анализу категориальные ситуации сложного типа – модально-аспектуально таксисные комплексы.

В монографии обозначена «модальная перспектива» конативности, которая обусловлена её системными парадигматическими и синтаг матическими отношениями с другими разновидностями модальных значений.

В работе удалось уточнить (дополнив её) систему частных видо вых значений, имеющих модальный оттенок потенциальности.

В реферируемом исследовании впервые представлена подробная функционально-семантическая типология конативных аспектуальных ситуаций в современном русском языке.

Практическая значимость исследования заключается в том, что наблюдения и выводы, представленные в монографии, могут быть использованы в учебных пособиях различного типа при описании во просов межкатегориального взаимодействия, типологии модально сти, частных значений вида. Многочисленный и разнообразный фак тический материал может послужить базой для составления методи ческих пособий и формирования комплекса упражнений по теме «Ча стные значения вида» в курсе «Русский язык как иностранный». Ре зультаты исследования могут применяться и активно применяются автором монографии в спецкурсах и спецсеминарах по функциональ ной грамматике и аспектологии.

Фактической основой для работы послужили в основном приме ры из русской художественной литературы XIX-XX вв., в некоторых случаях автор опирался на публицистические и научные тексты. В отдельных случаях приводились примеры, взятые из толковых сло варей, а также авторские. Помимо всего остального, использовались примеры, извлечённые из обширной картотеки «Словаря современ ного русского литературного языка» ИЛИ РАН. Примеры, использо ванные в монографии, пронумерованы и составляют 350 наименова ний;

общее количество представленных в картотеке автора примеров включает более 3 тысяч единиц.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В модальных значениях отражается не только оппозиция реаль ное/ирреальное, но и динамика связей между ними, которая представ лена понятием потенциальности. В рамках изъявительного наклоне ния (индикатива) модальность попытки, осуществляющая динамиче скую связь между субъектом и результатом действия, накладывается на базовое значение реальности. Поэтому попытка связывает область ирреального (активной возможности) с областью реального и лежит в семантической плоскости потенциальности.

2. Если понятие потенциальности связывает ирреальное с реаль ным, то конативная потенциальность является таким промежуточным звеном, такой областью пересечения, которая деятельно, активно осуществляет эту связь. В ситуациях типа Я пытаюсь всё изменить мир, пользуясь словами Н.Д.Арутюновой, не только осмысляется, но и ощущается прежде всего в его динамически изменчивом аспекте.

3. Попытка, являясь конкретной семантической разновидностью внутрисинтаксической волюнтативной модальности, вписывается (встраивается) в систему синтагматических отношений с модальными значениями желания (хотения) и намерения. При этом попытка явля ется важным (заключительным) звеном в системе обозначенных от ношений, знаменуя собой плавный переход от пассивной готовности к активному осуществлению действия.

4. Попытка как разновидность модальности потенциальности от сылает нас к возможному миру, который представляется говорящему «достижимым из действительного мира», ожидаемым, – максимально близкому миру, потому что прогнозируемый результат попытки по коится на знаниях об объективных потенциях этого (реального) мира и человека.

5. Выражение смысла попытка в русском языке связано с целым комплексом взаимосвязанных значений: 1) намеренность действия, а значит, контролируемость, целенаправленность (направленность на результат) и 2) усилие. Кроме того, в конативных ситуациях присут ствует (на уровне импликации) ещё один очень важный смысл, свя занный с субъектом ситуации, – неуверенность в успешном исходе действия.

6. Важнейшей особенностью ситуаций, выражающих смысл стремления, попытки является то, что субъект оценивает результат:

успешное достижение результата оценивается положительно;

безус пешность, безрезультатность оценивается отрицательно.

7. Способы выражения семантического комплекса «попытка – ре зультат» в современном русском языке достаточно разнообразны – от лексического (явного) выражения обоих компонентов данного ком плекса, когда этот смысл доминирует, – до их несобственно лексиче ского, смешанного (имплицитного) представления в ситуациях слож ного в смысле взаимодействующих категорий типа, когда указанный смысл выявляется как оттенок, сосуществующий вместе с другими смыслами, формируемыми целым комплексом функционально семантических категорий. Наиболее ярким, прототипическим средст вом выражения смысла попытки в русском языке являются модаль ные глаголы со значением попытки, стремления: 1) пытаться, 2) стараться, 3) стремиться, 4) пробовать (в значении стараться), 5) порываться. Основное семантическое свойство, позволяющее объе динить их в один (синонимический) ряд, – это выражение усилия, напряжения (физического, интеллектуального, душевного, психоло гического).

8. Одним из наиболее сложных способов выражения смысла «по пытка – результат» являются ситуации (смысловые ансамбли) с видо вым контрастом немодальных полнозначных глаголов типа догонял, догонял, насилу догнал;

убеждал, но так и не убедил. Ситуации ука занного типа принято называть аспектуально-модально-таксисными комплексами. Значительную роль в формировании смыслового от тенка «попытка – результат» в данных ситуациях играет синтаксиче ская структура, сополагающая два смысловых момента – попытку осуществления действия и успешный/безуспешный итог, результат этой попытки. Особое значение в формировании указанных смысло вых отношений имеют предложения с противительными отношения ми и отрицанием.

9. Конативный вариант употребления глаголов несовершенного и совершенного вида необходимо квалифицировать как специфиче скую разновидность (оттенок) проявления потенциальной модально сти в сфере частных ситуативных значений вида;

конативная модаль ность способна наслаиваться (осложняя их) не только на конкретно процессное, но и на неограниченно-кратное, и на обобщённо фактическое частное значение вида.

10. Глаголы «безуспешной попытки» искать и ждать, отражаю щие факт субъективного стремления к успеху, но объективно, по природе своей обреченные на неуспех, являются (особенно глагол ис кать) самыми яркими и наиболее часто встречающимися выразите лями конативности и составляют ее ядро наряду с такими модальны ми модификаторами конативности, как глаголы пытаться, старать ся, стремиться, пробовать.

Апробация результатов исследования. Основные положения монографии были представлены автором на 16 научных конференци ях различного уровня, в том числе международных: «Типология вида:

проблемы, поиски, решения» (Москва, 1997), «Теория и практика преподавания славянских языков» (Печ, 1998), «Русский язык как средство реализации диалога культур России и стран АТР на совре менном этапе» (Хабаровск, 1998), «Язык. Культура. Деятельность:

Восток – Запад» (Набережные Челны, 1999), «Владимир Даль и со временная филология» (Нижний Новгород, 2001), «Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи» (Соликамск, 2004). По теме диссертации опубликовано двадцать научных работ, включая монографию.

Структура исследования. Монография состоит из введения, шес ти глав, заключения, а также списка литературы, словарей и энцик лопедических изданий.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении определён объект исследования, обоснованы акту альность и новизна работы, сформулированы её задачи, обозначена теоретическая и методологическая база исследования и определена его фактическая основа.

Первая глава «Специфика речевых ситуаций, выражающих значение попытки (общие сведения)» имеет вводный характер: она призвана предоставить в распоряжение читателя необходимые об щие сведения о специфике речевых ситуаций со значением попытки (конативных), показать устройство этих ситуаций, обозначить основ ные разновидности, обсудить их интерпретационное отличие друг от друга;

в этой главе обсуждаются также вопросы основной термино логии.

Как уже было отмечено, значение попытки в русском языке в ре чевом употреблении может быть представлено как в явном, экспли цитном виде (лексически), например: Изобретатель интегрального исчисления полагал, что будущий философский язык мог бы опи раться на математическую символику и логику. Лейбниц иницииро вал и сам предпринимал попытки по созданию такого языка… но безуспешно (А.Соломоник), – так и в скрытом виде (морфологически и синтаксически), например: Я долго убеждал преподавательницу, что в этом нет никакого анархизма, наоборот. Убеждал, но не убе дил (И. Эренбург);

Думал, думал купец думу крепкую и придумал так… (С. Аксаков). Два последних примера можно прочитать сле дующим образом: ’пытался, старался убедить, но не убедил’, ’старательно думал, для того чтобы придумать, и придумал’.

В ситуациях второго типа (имплицитного) значение попытки фор мируется в значительной степени морфологически – видовым проти вопоставлением, поэтому такие ситуации обозначаются также как ситуации видового контраста. Значительную роль в формировании смысла «попытка – результат» в данных ситуациях играет и синтак сическая структура, сополагающая два смысловых момента – попыт ку осуществления действия и успешный/безуспешный итог, резуль тат этой попытки. Особое значение в формировании указанных смы словых отношений имеют предложения с противительными отноше ниями и отрицанием.

Эксплицитный и имплицитный варианты конативных ситуаций различаются не только типологически – как лексический (эксплицит ный) тип модальности попытки и преимущественно морфологиче ский (имплицитный) тип модальности попытки, но и в интерпретаци онном плане. Различие это заключается в том, что в первом случае модальность попытки, стремления воспринимается, в первую оче редь, как внутренняя интенциональность, присущая (приписывае мая) субъекту речевой ситуации, деятелю, а во втором случае нали чие конативного смысла обусловлено сильной внешней интенцио нальностью, приписываемой говорящему.

Термин «конативный» есть калька с латинского – conatus, что в переводе означает ’попытка’, ’стремление’. Этим термином в своих философских рассуждениях пользовался ещё Г.В.Лейбниц, а затем, гораздо позже, его активно стали употреблять в работах по аспекто логии для обозначения категориальных видо-временных ситуаций особого типа такие авторы, как Ю.С.Маслов (1959), Э.Кошмидер (1962), Дж.Форсайт (1970), А.В.Бондарко (1971) и другие.

Тип конативных аспектуальных ситуаций, содержащих «более или менее явный намек на стремление субъекта к цели, достижение кото рой представляется проблематичным» (Мазон 1962), выделяют мно гие исследователи: Ю.С.Маслов (1959;

1984), А.В.Бондарко (1971;

1983;

1984;

1986;

1994), Т.В.Булыгина, А.Д.Шмелев (1997), М.Гиро Вебер (1990), Дж.Грубор (1962), В.В.Гуревич (1971;

1994), Н.А.Козинцева (1991), Э.Кошмидер (1962 ), ТФГ (1987), В.А.Плунгян (1997), М.А.Шелякин (1983), Дж.Форсайт (1970) и другие. Однако в работах названных исследователей конативные ситуации не являются предметом специального подробного рассмотрения.

Семантические отношения, определяющие наличие конативной ситуации, в общем (инвариантном) виде описываются как «тенден ция, попытка – успех, осуществление» (ТФГ 1987). Впервые такой тип смыслового противопоставления видов был представлен в статье Ю.С.Маслова «Вид и лексическое значение глагола в современном русском языке» (1948).

Правый и левый элементы, формирующие представленный выше инвариант, являются характерными, типичными свойствами признаками конативной ситуации любого типа, то есть они являются прототипичными, реализующими свойства конативности в наиболее чистом виде и наиболее полно, без примеси иных свойств.

Наличие указанных выше семантических отношений обычно ха рактерно для специфических высказываний с двухступенчатой струк турой, соединяющей в смысловом отношении два взаимосвязанных этапа: 1) попытку, тенденцию осуществления;

2) успеш ный/безуспешный исход, результат этой попытки – в связи с чем ас пектуальные конативные ситуации с имплицитно выраженным зна чением попытка – результат принято относить также к ситуациям с таксисной последовательностью (ТФГ 1987).

Исход, результат (иначе – успешность/безуспешность) понимается в первую очередь как итог, следствие, эффект, осуществление, дос тижение сделанного субъектом выбора. В конативной структуре оп ределенного типа (с тендентивно-предельными глаголами) результа том является предел, которого достигает направленный на него про цесс.

Наибольшей степенью прототипичности характеризуется именно двухступенчатая структура с эксплицитно выраженными, соотнесён ными в рамках контекста смыслами «попытка – результат (успех)».

Предельно развёрнутая семантико-синтаксическая структура, экс плицирующая не только смыслы попытка, результат, но и тесно связанные с ними смыслы желание, намерение, представлена еди ничными примерами. Вообще возможна различная степень структур но-семантической свёрнутости/развёрнутости языковых конструкций при выражении значения конативности.

В задачи второй главы «Модальный статус ситуаций со значе нием попытки (конативных)» входит обсуждение широкого и до вольно сложного круга вопросов, связанных с модальностью вообще как сложно устроенной категорией, а также с выяснением того, какое место занимает в кругу модальных значений рассматриваемое в мо нографии конкретное значение – попытки, в чём заключается специ фика данного значения, каковы его основные признаки и связи с дру гими модальными значениями, почему данный тип модального зна чения можно называть интенсиональным.

Поскольку модальность понимается и описывается у разных авто ров неодинаково, в первом параграфе «Предварительные замеча ния» освещаются основные точки зрения на данную категорию, да ётся представление о том, как менялось видение этой сложной кате гории от Аристотеля до наших дней, обсуждаются основные терми ны, связанные с кругом модальных значений.

Во втором параграфе «Проблема определения общего (инвари антного) типа модальности попытки» выясняется, какой из терми нов – волюнтативная модальность или модальность желания – боль ше подходит для инвариантного обозначения целого комплекса тесно спаянных модальных смыслов и почему.

В данном параграфе удалось определить, что попытка теснейшим образом связана как с желанием, так и с намерением и является их логическим продолжением, заключительной фазой в ряду сложного ансамбля смысловых отношений «желание – намерение – попытка».

Не случайно поэтому в фокусе конативной модальности (модаль ности попытки) находит яркое выражение спаянность таких интен сиональных (модальных) смыслов, как желание, являющееся, по определению Дж. Локка, «беспокойством ума из-за недостатка неко торого отсутствующего блага» (Локк 1985) и всегда связанное с оценкой, и воля как способность выбора из нескольких имею щихся в распоряжении человеческого ума альтернатив.

Желание, намерение и попытка – это частные проявления более общего смысла – воля, конкретные семантические составляющие этого смысла, его логические, последовательно вытекающие друг из друга фазы. В силу указанных обстоятельств закономерным является тот факт, что контекстуальная, лексическая актуализация одного из этих конкретных оттенков волевого смысла с неизбежностью (опо средованно) сигнализирует и о наличии остальных, проявляющихся в большей или меньшей степени, представленных в скрытой или явной форме. Взаимодействие указанных выше смыслов обозначено в схеме 1. В этой схеме наглядно представлен плавный, постепенный харак тер перехода от потенции (готовности к действию) к акции (собст венно действию).

Схема 1.

желание действие намерение попытка 1 а 2 б в I II потенция акция Пояснение к схеме 1. Римские цифры I и II обозначают нижние сек тора «потенция» и «акция», арабские цифры 1, 2 и 3 – верхние сектора «желание», «намерение», «действие»;

заштрихованные зоны обознача ют области наложения: а) зона наложения секторов 1 и 2 есть область «желание + намерение» (незаштрихованная область 1 есть «чистое же лание»);

б) зона наложения секторов 2 и 3 есть область попытки (наме рение + действие);

в) зона наложения секторов I и II – это область кон таминации потенции (готовности к действию) и акции (собственно дей ствия), область плавного, постепенного, континуального перехода от одного к другому.

В третьем и четвёртом параграфах («Контролируемость как важнейший признак конативной ситуации»;

«Бенефактивность как сопутствующий модальности попытки оценочный признак конативной ситуации») автор монографии акцентирует внимание на том, что для истолкования речевых ситуаций как конативных необ ходимо учитывать следующие параметры: контролируемость, бене фактивность.

В определение контролируемости в качестве составных элементов входят: 1) активность субъекта;

2) целенаправленность (намерен ность действия). Понятия целенаправленности, контролируемости как важнейшие составляющие смысла «воля, намерение» не только характеризуют сферу деятельности, но и являются её онтологически ми признаками.

Важнейшей особенностью ситуаций, описываемых словами со значением желания, попытки, является то, что субъект оценивает ре зультат. В данном случае имеет место взаимодействие категории мо дальности и категории оценки. Объект интенции – это то, что агент намеревается совершить, это результат его действий. Именно поэто му со знаком плюс оценивается результативность (успешность) дей ствия, и, соответственно, со знаком минус – безрезультатность дейст вия.

Очевидна связь конативной модальности с положительной оцен кой: в конативной ситуации субъект оценивает как нечто положи тельное, полезное для себя именно результативность, успешное во площение задуманного. Поэтому конативные ситуации характеризу ются таким важным признаком, как бенефактивность (польза).

В пятом параграфе «Попытка как разновидность потенциаль ной модальности» указывается на то, что конативная модальность возникает на основе противопоставления реальной и мыслимой дей ствительности, то есть она рождается в зоне смыслового взаимодей ствия двух основных типов модальности – реальной и ирреальной. В качестве звена, связывающего ирреальное с реальным, используется понятие потенциальности. Этот термин (потенциальность) истолко вывается в лингвистике отнюдь не однозначно.

Неоднозначность понятия потенциальность была представлена уже у Аристотеля, который, в частности, различал потенцию дея тельную, соотносимую, очевидно, с актом-движением (термин Ари стотеля) – динамический подход, и потенцию пребывания, соотноси мую, по всей видимости, с актом-сущностью (термин Аристотеля) – статический подход.

Трактовка обсуждаемых терминов в ТФГ объединяет оба подхода к потенциальности – статический и динамический. Авторы ТФГ сис тему значений потенциальной модальности представляют, с одной стороны, как сферу, непосредственно охватывающую модальные значения возможности и необходимости, а также гипотетичности.

Кроме того, по их мнению, элемент потенциальности играет сущест венную роль в значениях оптативности и повелительности (ТФГ 1990). Однако в то же время в указанной работе утверждается, что потенциальность может быть выражена и в рамках индикатива. Это оказывается возможным именно благодаря динамическому понима нию потенциальности, т.е. при таком подходе к ней, когда важным является следующее аристотелевское понимание соотношения воз можного и действительного: «сущее в возможности» реализуется, становясь «сущим в действительности», или актуальным, через движение. Т.В.Шмелёва называет такую, динамическую, потенци альность осуществлением.

А.В. Бондарко, уточняя соотношение терминов ирреаль ность/реальность и потенциальность/актуальность в лингвистике, пишет следующее: «Актуальность включается в понятие реальности как её центральное, наиболее специфическое, чётко выраженное проявление («реальность в узком смысле»). Потенциальность же <…> не может быть однозначно сопряжена с ирреальностью, хотя истолкование потенциального как ирреального довольно широко распространено. Потенциальность следует трактовать как понятие, которое связывает ирреальное с реальным» (ТФГ 1990). Таким обра зом, существует область «реальности в узком смысле» и область «ре альности в широком смысле», при этом имеется в виду «более широ кая содержательная сфера, включающая не только центр, но и пери ферию – ту область, где признаки реальности выступают не столь яв но и могут сочетаться с некоторыми элементами ирреальности» (ТФГ 1990).

Границы «реальности в широком смысле» в основном очерчены рамками индикатива, поскольку семантическая сфера последнего включает то ядро реальности, которое представляет не только на стоящее, прошедшее или будущее (как грамматическое время), но и, кроме того, индикативное выражение возможности, необходимости, желания (Бондарко 1996).

Ситуацию Я пытаюсь это сделать можно описать так же, как описываются в (ТФГ 1990) ситуации Я могу это сделать;

Я хочу это сделать. Важно, что грамматическое значение реальности вы ступает в данном случае как способ представления таких ситуаций, в которых есть и элементы реального и элементы ирреального (потен циального). Необходимо отметить, что во всех трёх случаях пред ставлена такая квалификация события, смысл которой состоит в ука зании на поворот события от ирреальности к реальности – осуществ лению события. Эту сферу как раз и организуют значения возможно сти, необходимости, желательности, конативности и др.

В шестом параграфе «Модальность попытки и семантика воз можных миров» обосновывается предположение о том, что ситуа ции, выражающие семантику попытки в рамках индикатива, макси мально приближены к реальному миру, поскольку семантика реаль ного и возможного миров в них переплетаются. И этот факт не случа ен, потому что между двумя этими мирами (реальным и возможным) существует отношение непрерывной преемственности, которое в се мантической концепции А.Вежбицкой (Wierzbicka 1980) описывается как «становление» одного мира из другого. Поэтому модальность по пытки реализуется либо в рамках максимально приближенного ми ра (термин А.П.Бабушкина: Бабушкин 2001), либо в рамках мира ближайшего (термин А.П.Бабушкина: там же).

Таким образом, во второй, очень важной в теоретическом отно шении главе удалось выяснить следующее.

В модальных значениях отражается не только оппозиция реаль ное/ирреальное, но и динамика связей между ними, которая представ лена понятием потенциальности, хотя изначально этот термин по нимался (и до сих пор понимается) и как синоним к термину воз можность, и как синоним к термину ирреальность. Потенциаль ность не может быть однозначно сопряжена с ирреальностью. Потен циальность следует трактовать как понятие, которое связывает ирре альное с реальным.

Модальность попытки (конативная модальность) является семан тической разновидностью волюнтативной модальности (или модаль ности желания). Данная область модальности выражает отношения между субъектом действия и самим действием (а также его результа том) – субъект осуществляет активную возможность достичь резуль тата действия – и относится к внутрисинтаксическому типу.

Внутрисинтаксическая модальность, одной из разновидностей ко торой является модальность попытки, взаимодействует с внешнесин таксической модальностью предложения, выражаемой грамматиче ским наклонением. В рамках изъявительного наклонения (индикати ва) модальность попытки, осуществляющая динамическую связь ме жду субъектом и результатом действия, накладывается на базовое значение реальности. Поэтому попытка связывает область ирреаль ного (активной возможности) с областью реального и лежит в семан тической плоскости потенциальности.

Учёт динамического характера отношений между реальным и ир реальным (как действительным и возможным), а также понимание этих семантических зон как функционально-семантических полей с вытекающим отсюда членением на центр, ядро и периферию, позво ляет обозначить более точно место конативной модальности в сис теме этих отношений. Для того чтобы наглядно представить динами ческий характер отношений между реальным и ирреальным, а также более точно обозначить место конативной модальности в системе других модальных значений, с которыми она связана, были составле ны схемы 2, 3, а также таблица 1.

Схема 2.

ирреальность потенциальность реальность Таблица 1.

Реальное (действительное) Ирреальное (виртуальное) Актуальность Потенциальность (статическая) Осуществимость Сфера реального мира Сфера возможных миров Возможность, необходимость, оптативность, повелительность, гипотетичность Потенциальность (динамическая) Осуществление Сфера возможного мира, достижимого из реального ПОПЫТКА добивался Результат Отсутствие результата (добился) (не добился) Из схем и таблицы видно, какое место занимают в оппозиции ре альное/ирреальное ситуации со значением попытки (конативные).

Попытка, будучи одной из разновидностей модальности осуществле ния, имеет отношение к реально-ирреальному (потенциальному) ми ру, а результат её проявляется в мире реально возможном, макси мально приближенном к миру реальному: если результат достигнут – он воплощается в реальном мире, если результат не достигнут, он ос таётся в мире ирреальном. Конативная модальность является одним из проявлений возможности, потенциальности. Это модальность он тологического типа, так как в конативных ситуациях имеет место «реальная активная возможность» (Т.В.Булыгина, А.Д.Шмелёв 1997), достижимость которой является ожидаемой, прогнозируемой из мира реального.

Схема 3.

ПОТЕНЦ.

ЖЕЛАНИЕ ПОПЫТКА НАМЕРЕН.

ОТСУТ. РЕАЛЬН.

ПАССИВНАЯ АКТИВНАЯ ИР Р ВОЗМ. ВОЗМ.

РЕЗ-ТА РЕЗ-Т Пояснение к схеме 3.

ИР – зона ирреальности (отсутствующий результат находится в этой зоне).

Р – зона реальности (реальный результат находится в этой зоне).

ПОТЕНЦИАЛЬНОСТЬ – зона пересечения реальности и ирреально сти (желание, намерение и попытка находятся в этой зоне – зоне по тенциально возможного), при этом ЖЕЛАНИЕ – пассивная возможность, ПОПЫТКА – активная возможность, НАМЕРЕНИЕ – зона пересечения желания и попытки.

Таким образом, конативные ситуации представляют уникальный вариант взаимодействия двух сфер, двух полей – семантики актуаль ного (реального) и семантики потенциального (возможного). Это как раз тот случай, когда язык с помощью потенциальной конативной модальности делает видимым, ощутимым движение, изменение бы тия, которое, по Аристотелю, и является реализацией того, что суще ствует в возможности. И если понятие потенциальности связывает ирреальное с реальным, то конативная потенциальность является та ким промежуточным звеном, такой областью пересечения, которая деятельно, активно осуществляет эту связь.

Модальная перспектива конативности может быть представлена её системными парадигматическими и синтагматическими отноше ниями с другими разновидностями модальных значений.

Попытка, являясь конкретной семантической разновидностью внутрисинтаксической волюнтативной модальности, вписывается (встраивается), в первую очередь, в систему синтагматических отно шений с модальными значениями желания (хотения) и намерения.

Попытка является важным (заключительным) звеном в системе этих отношений, знаменуя собой плавный переход от пассивной готовно сти к активному осуществлению действия.

Включаясь в межуровневое модальное парадигматическое взаимо действие, попытка как разновидность модальности возможности (ак тивная возможность) может оказаться вписанной как в рамки реаль ности – зона индикатива, так и в рамки ирреальности – зона других, косвенных наклонений. Взаимодействие модальностей данных двух уровней – внутрисинтаксического, выражающего отношения субъек та к действию (и его результату), и внешнесинтаксического, выра жающего отношение высказывания к действительности с точки зре ния говорящего (объективная модальность), – является обязатель ным.

Задача третьей главы «Смысловой комплекс попытка – ре зультат и способы его выражения в современном русском язы ке» – показать реальное разнообразие способов представления смы слового комплекса «попытка – результат» в русском языке. В частно сти, в ней выясняется, каким образом могут быть представлены в ре альных речевых ситуациях эксплицитного и имплицитного типа пер вая и вторая ступень смыслового комплекса «попытка – результат»;

этому посвящены соответственно первый параграф третьей главы «Эксплицитные способы выражения смыслового комплекса по пытка – результат» и второй параграф «Имплицитные способы выражения смыслового комплекса попытка – результат».

К эксплицитным, наиболее явно, определённо выражающим зна чение попытки способам необходимо отнести ситуации с собственно лексическим типом модальности попытки.

Естественно, что основным, производящим для всех остальных (существительных, причастий, деепричастий) средством выражения конативной модальности является модальный глагол, т.к. он «живо писует движение материи во времени» (Черткова 1996), погружает нас внутрь структуры деятельности, позволяет ощутить её фазы, те чение. Таким образом, модальный глагол со значением попытки, стремления является наиболее ярким, прототипическим средством выражения смысла попытки в русском языке – модальным глаголом этот смысл представляется в чистом, без примеси иных значений, ви де. Это не просто прототип, но самая его сердцевина. Элемент по пытка в ситуациях с эксплицитно представленной конативностью находит реализацию в следующих глагольных лексемах: 1) пытать ся, 2) стараться, 3) стремиться, 4) пробовать (в значении старать ся), 5) порываться (все приведенные лексемы являются синонима ми).

Реальные речевые употребления показывают, что список глаголов, формирующих ситуацию с эксплицитно представленной конативно стью, на самом деле может пополниться разговорными глаголами си литься, тужиться. Основное семантическое свойство, позволяю щее объединить приведённые глаголы в один синонимический ряд, – это выражение усилия, напряжения (физического или интеллектуаль ного, душевного, психологического). Так, в словаре глагол пытать ся (базовый) истолковывается через синоним стараться, а тот, в свою очередь, имеет следующую дефиницию: «прилагать усилия, чтобы сделать, осуществить что-л., добиться чего-л.» (Словарь русского языка: В 4-х тт., т.4, с. 249).

В ходе классификации ситуаций со значением попытки и их ана лиза удалось выяснить, что как попытка, так и результат, особенно последний, могут интерпретироваться с точки зрения их окончатель ности/неокончательности (относительности);

полноты/неполноты.

Так, в примере Уже десять лет кровавый конфликт терзает кара бахскую землю... политические деятели самого высокого ранга и международные организации пытаются его разрешить – пока без успешно (М. Фейгин) безуспешность, безрезультатность оценивается говорящим как явление временного характера (пока), не окончатель ная безуспешность.

К ситуациям с имплицитным способом представления комплекса «попытка – результат» следует отнести контексты с модальными глаголами, представляющими вместе с глаголами попытки один об щий тип модальности – волюнтативный. Так, в ситуациях типа Кто то хотел утопить ее (Жучку. – М.М.), но Тема ее спас (Н. Гарин Михайловский) глагол хотеть является контекстуальным синонимом к глаголам пытаться, стараться, поскольку имплицирует наличие конативного смысла в содержательной структуре приведённой си туации. На это, в частности, обращает внимание Н.А.Козинцева (1991), которая отмечает, что глагол хотеть может выступать в зна чении пытаться, стараться.

Второй компонент комплексного смысла «попытка – результат (успех)» также может быть представлен в ситуации имплицитно, по скольку смысл результат(успех) способен обнаруживаться в контек сте ситуации опосредованно – на уровне ассоциативно-логической связи, например: Теперь-то я понимаю, что пытался тогда найти ответы на вопрос, который ответа не имеет (С.Витицкий). В при ведённом примере отсутствие результата обусловлено отсутствием объекта поисков (ответа не имеет = ответа нет).

Одним из самых сложных способов выражения смысла «попытка – результат» являются ситуации (смысловые ансамбли) с видовым кон трастом немодальных полнозначных глаголов типа догонял, догонял, насилу догнал;

убеждал, но так и не убедил. Ситуации указанного типа принято называть аспектуально-модально-таксисными комплек сами. Подробному анализу таких ситуаций посвящена следующая глава.

В конативных ситуациях, о которых речь идёт в четвёртой главе «Семантика конативности и вид глагола», смысл «попытка – ре зультат» выражен в наиболее сложной, имплицитной форме и прояв ляется не только за счёт взаимодействия функционально семантических категорий аспектуальности, модальности, таксиса и темпоральности друг с другом, но и за счёт взаимодействия их с се мантическими компонентами контекста.

В данной главе особо подчёркивается, что в конативных ситуациях с имплицитно выраженной модальностью попытки семантическая функция двух противопоставленных по виду глаголов теснейшим об разом связана с намерениями говорящего отразить именно этот (модальный) аспект ситуации в целом. Иными словами, конативые аспектуальные ситуации являются внешне интенциональными по своей природе (имеется в виду интенция говорящего) (Бондарко 1994). Одним из главных факторов, определяющих реализацию кона тивной интенциональности, в данном случае является взаимодейст вие категорий аспектуальности и таксиса: формы совершенного (СВ) и несовершенного (НСВ) вида употребляются здесь не «ради вида» (видовых значений самих по себе), а прежде всего «ради модально сти».

Кроме того, выясняется, что данные ситуации с полным правом можно отнести и к внутренне интенциональным, потому что они, по мимо деятельности субъекта, имплицируют еще его ментальное со стояние, обладающее свойством направленности. Обозначенные во просы обсуждаются в первом и втором параграфах («Конативные модально-аспектуально-таксисные комплексы (общие сведе ния)»;

«Межкатегориальное взаимодействие и интенциональ ность»).

В третьем параграфе «Потенциальная модальность и частно видовые значения» автор обращает внимание на то, что неодно кратно подчёркивалось лингвистами, – модальность неизменно со путствует виду и времени.

Различные модальные оттенки высказываний с видо-временными формами индикатива рассматривались многими учёными, в частности А.В.Бондарко, М.Я. Гловинской, В.М. Мякотиной, В.В. Духаниной.

Известно, что потенциальная модальность, сочетаясь с особыми вре менными значениями, часто осложняет основные значения вида, в связи с чем как у глаголов СВ, так и у глаголов НСВ принято выде лять потенциальное частное значение, связанное с выражением той или иной разновидности имплицитно представленной потенциальной модальности.

Для выражения конативного значения так же, как и для выражения потенциального значения СВ, требуется значительная контекстуаль ная поддержка, которая в данном случае проявляется обычно 1) в од новременном употреблении с глаголом НСВ глагола СВ (конативное значение, хотя и приписывается глаголам НСВ, по сути своей являет ся стандартной семантической разновидностью видового противопос тавления), кроме того, 2) наиболее ярко, определённо данное значение проявляется в контексте с противительными смысловыми отноше ниями и отрицанием;

3) эта разновидность потенциальности ограни чена глаголами, имеющими специфическое лексическое значение – значение усилия (физического, интеллектуального, эмоционального).

Таким образом, конативную разновидность употребления глаго лов НСВ и СВ можно и нужно считать специфической разновидно стью (оттенком) проявления потенциальной модальности, ведь по пытка – это не что иное, как активная возможность, то есть дея тельное воплощение намерений и желаний субъекта действий, уст ремлённое в будущее, а семантический комплекс «попытка – резуль тат (успех)» образует тот большой круг модальных значений, смысл которых состоит в указании на поворот события от ирреальности (возможного) к реальности – осуществлению события.

Характерными признаками потенциальной конативной модально сти можно считать следующие:

1) семантика попытки – это одна из разновидностей, одно из кате гориально-ситуативных проявлений значений возможности (в рамках семантики потенциальности);

2) семантика попытки – это семантика «деятельно расширяемого обманчивого настоящего» (метафора В.Набокова), т.е. конативность (семантика попытки) представляет со бой такой аспект представлений говорящего о мире (действительно сти), в котором семантика реальности тесно пересекается и взаимо действует с семантикой ирреальности;

3) значение попытки является одной из разновидностей волюнтативных модальных значений, так как оно заключается в выражении волевой направленности субъекта к совершению действия;

4) конативные ситуации в рамках индикатива выражают значение попытки как реальной (онтологической) активной субъективной возможности.

В четвёртом параграфе «Отрицание как семантический ком понент, усиливающий значение попытки» выясняется роль отри цания в формировании семантики попытки в ситуациях видового контраста.

Отрицательный модальный план до некоторой степени ограничи вает функционирование глагольных категорий, прежде всего катего рий вида и времени;

можно даже говорить о появлении под воздейст вием отрицания особых вариантов частных значений вида – такова точка зрения многих лингвистов, в частности В.В.Шигурова, Т.А.

Калабуховой, О.П.Рассудовой, М.А.Шелякина.

А.А.Добиаш, отмечая влияние частицы не на значение видовых и временных форм русского глагола, ставит это влияние в прямую связь с модальными значениями отрицания, более того, он видит яв ную связь между значением попытки и наличием отрицания в кон тексте: «Причина ясна: русское не <…> влечёт за собою оттенок conatus (т.е. попытки)…» (Добиаш 1897).

Отрицательные высказывания обладают модальной окраской оце ночного характера (неодобрительности, нежелательности, усиления или ослабления качества, признака и т.п. в зависимости от лексиче ского наполнения высказывания);

на это указывает И.В.Толстой, а также Б.Дельбрюк и О.Есперсен – сторонники психологической кон цепции отрицания.

В конативных ситуациях с отрицательной частицей «не» отрица ние усиливает значение попытки за счёт актуализации оценочного, экспрессивного по своему характеру смысла – разочарования, не одобрительности, нежелательности по поводу нереализованного результата, – смысла, прямо противоположного бенефактивности.

В пятом параграфе «Противительный характер отношений между частями смыслового комплекса «попытка – результат» как семантический фактор, усиливающий значение попытки» речь идёт о том, что в анализируемых ситуациях смысловые оттенки отрицания в значительной мере формируются не только конкретным контекстом, но и (в большой степени) синтаксической конструкцией, а именно отрицательно-утвердительным предложением с противи тельными смысловыми отношениями. В конативных ситуациях с от рицанием и противительными смысловыми отношениями частей (ут верждаемый смысл противопоставляется отрицаемому) попытка, стремление утверждается (является реальным фактом), а наличие ре зультата отрицается (является фактом ирреальным). Таким образом, в отрицательно-утвердительном предложении с противительным сою зом но попытка и результат оказываются противопоставленными друг другу по смыслу: ощущается противоречие между ожидаемым (и вообще возможным) и действительным.

Контрастный акцент именно на втором компоненте описываемых ситуаций формируется союзом но: доминирование второго компо нента над первым в конструкциях типа Х но У – важный смысловой элемент, который должен быть введён в толкование этого союза, так считает В.З.Санников (Санников 1986). Противительные отношения между частями структурно-смыслового комплекса «попытка – ре зультат» усиливают отношения контраста между ними, формируя значение ’несоответствие норме, нарушение нормального хода со бытий’.

В шестом параграфе «Семантический объём модальной рамки конативных ситуаций видового контраста» делается вывод не только о тесной семантической связи между элементами желание, намерение, попытка (стремление), но и о различных уровнях этих модальностей: модальность желания, намерения находится на более глубинном уровне, являясь смысловой базой для формирования соб ственно конативной модальности. Данный вывод согласуется с точ кой зрения В.М. Труб и Х. Ыйм (Труб 1993;

Ыйм 1978), которые счи тают, что отправным пунктом любого целевого акта является жела ние.

Внутренняя модальная рамка конативности определяет связь субъекта и результативного предиката не просто как возможную, желательную и намеренную, но как конативную, а потому оформля ет ее как модальность попытки. Модальная рамка конативного выска зывания непосредственно фокусирует только отношения попытки, стремления между субъектом действия и результатом действия, хотя на более глубоком уровне речь в высказывании также идет и о воз можных, а потому желаемых и контролируемых положениях дел, т.е.

в него входят также модально-смысловые элементы волюнтативной модальности первичного порядка – намерение и (или) желание, од нако последние не попадают в модальную рамку, так как не являются «рематически акцентированными» (Гуревич 1998).

Говорящий не случайно, а намеренно использует определенным смысловым и структурным образом организованную аспектуально таксисную последовательность, чтобы выразить свое отношение к смыслу ситуации, свою интерпретацию высказывания, следователь но, при анализе ситуаций с имплицитно представленной конативно стью, помимо внутренней модальной рамки, нужно выделить еще и внешнюю модальную рамку, т.е. определить параметры интенции го ворящего.

Хотя отношение говорящего и не выражено эксплицитно, тем не менее внешняя (субъективная) модальность не может быть в данном случае приравнена к нулю, поскольку коммуникативная (или целе вая) рамка нарративности (повествовательности) очевидным образом осложнена смыслом «Я хочу» говорящего, о котором пишет А.Вежбицкая. При этом субъективная оценка выражается не специ альными показателями типа вводных слов, модальных глаголов, а са мой семантико-синтаксической конструкцией и оказывается пред ставленной имплицитно, как бы растворяясь в смысле этой конструк ции. В данном случае мы имеем дело с внешней интенционально стью, связанной с грамматическими значениями и функциями, когда говорящий имеет в виду и хочет выразить актуальный для него смысл не с помощью специального модального средства, а используя «смы словую информативность» функционально-семантических категорий аспектуальности и таксиса (Бондарко 1996). Значение субъективной оценки как бы расширяется, выходит за рамки простого утверждения об истинности пропозиционного содержания и включает не только смысл «говорящий считает» (традиционный в ракурсе Женевской школы Ш.Балли), но, прежде всего, смысл «говорящий хочет», «го ворящему важно», чтобы слушающий понял данную ситуацию та ким-то образом.

В седьмом параграфе «Типы субъектов и объектов в конатив ных ситуациях» утверждается, что конативные ситуации необходи мо рассматривать как субъектно-предикатно-объектные (СПО) ком плексы: «специфическая особенность СПО-ситуаций заключается в том, что они базируются на целом комплексе семантических катего рий» (ТФГ 1992). Поэтому в данном параграфе особое внимание об ращено на значения субъекта и объекта конативных ситуаций.

Характерной чертой субъекта конативной ситуации является, с од ной стороны, тенденция, склонность его к действию (Мазон 1962), а с другой стороны, то, что субъект не знает, как достичь цели (Труб 1993), например, Мы с Марианной не ищем счастия;

не наслаждаться мы хотим, а бороться вдвоем, рядом, поддерживая друг друга. Наша цель нам ясна;

но какие пути ведут к ней – мы не знаем (И.С.Тургенев). Только с учетом этой важной особенности субъекта конативных ситуаций их можно в целом ряде пограничных случаев отличить от ситуаций, репрезентирующих противоположение процес са и результата (предела), но не осложненных модальностью конатив ности. Только имея в виду эту особенность субъекта, можно объяс нить кажущиеся на первый взгляд противоречивыми по смыслу ситуа ции типа: Она долго блуждала по степи, искала его и наконец нашла, – в которых целенаправленность (искала) приписывается действию, включающему в свое основное, исходное значение семантический компонент, свидетельствующий об отсутствии цели;

ср.: блуждать – «1. Ходить, бродить без определенной цели и направления» (Словарь современного русского литературного языка: В 20-ти тт., 1991, т.1, с.

651). В приведенном контексте блуждать имеет другое, целевое, зна чение: «бродить в поисках кого-либо» (в словаре отмечено близкое к контекстуальному значение «бродить в поисках дороги»). На самом деле, элемент целенаправленности имеет отношение только к поис кам: субъект действия четко осознает потребность найти кого-то и пы тается осуществить свою цель, но поисковая деятельность в данном случае осуществляется в пространстве, а пространственное направле ние субъекту не известно: он не знает, где искать объект, поэтому его перемещение в пространстве и представляется хаотичным, ненаправ ленным, но в то же время оно не является бесцельным. На этот инте ресный смысловой нюанс обратила внимание Н.Д.Арутюнова: «Дви жение к цели отличается от движения к месту назначения тем, что цель существует в возможном мире, а пункт прибытия – в реальном» (Арутюнова 1992).

Дж.Грубор выделяет в своей классификации группу «слепых» гла голов (verba caeca), завершенность действия которых «зависит от скрытых объектов или от таких, которых, может быть, и вообще нет, а субъект этого не знает <...> действие может быть полностью закон чено, а успеха нет, так как успех зависит от факторов, лежащих вне действия» (Грубор 1962). Таким образом, успех или неуспех кона тивного действия может быть связан не с субъектом действия, а с объ ектом.

Учитывая связи и отношения между компонентами СПО конатив ных комплексов, необходимо разграничивать: 1) отношения между субъектом и неодушевленными объектами, на которые он воздейст вует, 2) отношения между субъектом и одушевленными объектами (другими субъектами, партнерами), с которыми он взаимодействует.

Оба эти варианта отношений подробно описываются в данном пара графе.

Следует отметить, что в конативных ситуациях чаще всего пред ставлены отношения воздействия одного человека (субъекта) на дру гого человека (объект) с целью преобразования, а не случаи чистого и равноправного «взаимодействия с»: Я испугался и стал просить Ивана Игнатьича ничего не сказывать коменданту;

насилу его уго ворил;

он дал мне слово (А.С.Пушкин).

В восьмом параграфе «Варианты таксисных отношений в ко нативных ситуациях видового контраста» уделено особое внима ние взаимодействию конативности и таксиса.

Конативные ситуации представлены как конструкциями с незави симым таксисом, выражающим временные отношения между «рав ноправными» действиями, т.е. при отсутствии градации на основное и второстепенное действие, например: Прежде чем взяться за этот рассказ, я долго думал о негодяе как таковом и вот до чего додумал ся... (В.Пьецух), так и конструкциями с зависимым таксисом, выра жающим временные отношения между действиями, одно из которых является основным, а другое – второстепенным, например: Лех поку шался докончить свой рассказ… Но его не слушали, и он попеременно перебегал глазами от одного офицера к другому, ища сочувствую щего взгляда… Наконец он поймал глазами глаза Ромашова (А.И.Куприн).

В конативных конструкциях с независимым таксисом передаются отношения строгой (полной, сильной) разновременности, когда кон туры предшествующего действия полностью отграничены от конту ров последующего действия. В такого типа ситуациях ступень по пытки, представленная глаголом НСВ, прекращает свое существова ние в данном качестве по достижении результативной ступени, обо значенной глаголом СВ. В приведённом выше примере в качестве средства делимитации контуров разновременных действий использу ется СВ глагола додумался.

Конативные аспектуально-таксисные ситуации чаще всего являют ся локализованными во времени и представлены конструкциями с однородными сказуемыми и сочинительными соединительными сою зами (обычно и), а также противительными союзами (но;

да в значе нии но;

а) в сочетании с частицей так и, выражающей следующее отношение говорящего к отсутствующему результату – безуспеш ность старательно, с особым усилием, длительностью, упорством вы полняемого предшествующего действия и разочарование по этому поводу: Но два года... режиссер ждал. Ждал ответа от итальян ских продюсеров... но так и не дождался («Неделя Удмуртии»).

Для выражения отношений строгой разновременности ступеней конативного действия используются и полипредикативные конструк ции с временным союзом пока не типа: <...> он (Руслан. – М.М.) просто растравлял себя для дела, растил в себе злобу, пока не оз лился по-настоящему (Г.Владимов).

Следует отметить, что для выражения таксисных отношений по следовательности в конативных ситуациях сложноподчиненные кон струкции как основа временного соположения действия-попытки и действия-результата не характерны, кроме конструкций типа ’слож ноподчиненный полипредикативный комплекс с придаточным усту пительным и оттенком усиления отрицательного значения главного предложения’, такие конструкции встречаются достаточно часто: Но как я ни напрягала воображение, ничего другого придумать не смогла (И.Долиняк).

Девятый параграф называется «Контрастирующие частные видовые значения, способные имплицировать конативность». В двухступенчатой конативной структуре обычно имеет место контра стное соположение глаголов СВ и НСВ, поэтому в данном параграфе решается вопрос, с каким из типов видового противопоставления связано выражение конативной модальности.

Такие исследователи, как Ю.С.Маслов (1984) и А.В.Бондарко (1971), связывают выражение конативности с процессностью.

А.М.Ломов (1977) связывает модальность конативности не с про цессностью, а с обобщенной фактичностью. Е.В.Падучева, не указы вая собственно предполагаемого частного значения, отмечает, что у конативов типа уговорить, поступить (в институт) «компонент ’деятельность’ – это, строго говоря, не деятельность, а попытка дос тичь цели» (Падучева 1996), подчеркивая тем самым, что значение процессности в данном случае не является доминантным. Кроме того, исследовательница считает, что значение безуспешной попытки мо жет быть связанным с контекстом многократности.

Конкретные речевые употребления показывают, что конативная модальность может наслаиваться и на процессное (1), и на неограни ченно-кратное (2) (примеров конативных ситуаций с ограниченной кратностью мы не обнаружили), и на обобщённо-фактическое значе ние (3). Например:

1) Долго думала Дарья Сергеевна, как бы делу помочь... Придума ла, наконец (П.И.Мельников-Печерский);

2) Много раз пытался я вспомнить еще хоть что-нибудь;

но это никогда не удавалось (И.Бунин);

3) – Когда я чувствую Бога, я решаю сложнейшую математиче скую задачу, которую до этого считал нерешаемой. Но вот проходит время и я снова... бьюсь над этой задачей и считаю ее принципиально нерешаемой.

– Но ты ведь помнишь, что когда-то решил ее?

– Помню, но что толку! Сейчас мне кажется, что я ее непра вильно решал. (Ф.Искандер).

В кратной ситуации часто находит отражение момент полной – частичной результативности (успеха) попыток. Так, в ситуации (2) отражен момент полной безрезультатноси: попыток было много, но ни одна из них не увенчалась успехом.

В ряде случаев зоны процессности и кратности пересекаются, на слаиваются друг на друга, когда повторяющееся во времени действие вместе с тем мыслится как процессное, а процессность при этом ос ложнена еще и конативной модальностью;

об этом свидетельствует пример Ю.Д.Апресяна: Летом я по полчаса будил детей, но разбу дить их не мог.

Наиболее часто встречающиеся типы видового контраста, импли цирующие конативность, – это контраст, антонимия конкретно процессного значения (НСВ) или неограниченно-кратного (НСВ) и конкретно-фактического (СВ). Однако в некоторых, явно не имею щих отношения к центру конативности, случаях интерпретация част ного значения НСВ не является четкой и однозначной, и НСВ нере зультативное может быть истолковано как общефактическое нере зультативное, которое по своему значению семантически близко к процессному. Об этом значении, очевидно, идет речь в (Ломов 1977).

О возможной контаминации общефактического нерезультативного и процессного (актуально-длительного) пишет и М.Я.Гловинская (2001).

В большинстве случаев общефактическое значение, осложненное конативным модальным оттенком, характерно для ситуаций вопрос но-ответного типа, как в примере (3), приведённом выше. В утверди тельных конативных предложениях типа Я неправильно решал эту задачу значение, вкладываемое говорящим в решал, неоднозначно, поскольку решал может обозначать как факт результативного, так и факт нерезультативного действия в прошлом, потому что, как спра ведливо отмечает Е.В.Падучева (1996), форма решал не означает од нозначно решил, т.е. не имеет результативного значения.

В десятом параграфе «Типы конативных ситуаций видового контраста с точки зрения выражения временных отношений» конативные ситуации характеризуются в первую очередь как аспек туально-темпоральные комплексы. Поэтому данный параграф решает следующие вопросы: 1) с каким временем может быть связано (со пряжено) выражение конативного значения;

2) в каком из своих зна чений выступает в конативных ситуациях то или иное время;

3) вы ражается ли конативность в ситуациях с видо-временным контрастом или она может быть выражена только в ситуациях с видовым контра стом и временной «согласованностью» попытки и ее результата.

Чаще всего конативный элемент выделяется в ситуациях с проти вопоставленными глаголами прошедшего времени, например: Я на конец нашел то, что искал. Очаровательные, милейшие шары!

(К.Булычев). При этом глагол НСВ употребляется как в значении прошедшего в процессном его протекании, так и в значении прошед шего в его неограниченной кратности, а глаголы СВ в большинстве ситуаций употребляются в прошедшем аористическом. В таких слу чаях нет временного контраста – прошедшему НСВ соответствует прошедшее СВ.

Встречаются подобного типа конативные ситуации (без временно го контраста) и с формой будущего времени, например: Стыдно фронтовику шпаргалки в столе перелистывать... А провалиться нельзя. Лишат стипендии. А лишат стипендии – будешь искать халтуру, иначе не выжить. А найдешь – ее придется делать на со весть (М.Анчаров).

Ситуации с видовым контрастом в презенсе невозможны, кроме ситуаций с глаголом находить. С этим глаголом возможны презенс ные конативные ситуации типа «конативный процесс – конкретный факт». Например: Вот звенья этой цепочки – Панакеев упоминает (НСВ) о бабушке... потом я напиваюсь (НСВ)... совершаю (НСВ) подмену фотографий и оказываюсь (НСВ) перед неразрешимой за гадкой, а загадка заставляет (НСВ) меня проявить интерес... к ее запискам, я ищу (НСВ) и нахожу (НСВ) их (И.Долиняк), где резуль тативность поисков выражена не глаголом СВ (эксплицитно пред ставляющим целостность), а глаголом НСВ (имплицитно представ ляющим целостность).

Довольно часто встречаются конативные ситуации с двойным контрастом: и видовым и временным. Чаще всего в ситуациях такого типа противопоставляются формы настоящего НСВ будущему СВ, например: Пропащие те люди, которые покоя ищут. Ни покоя они не найдут, ни счастья (С.Антонов).

В одиннадцатом параграфе «Конативность и косвенные на клонения» проанализированы случаи проявления конативности в косвенных наклонениях.

Конативное модальное значение чаще всего проявляет себя в рам ках индикатива, наслаиваясь на контекстуальное временное и видо вое значение, однако такое значение может быть обнаружено и в рамках императива, например: Ищите, и обрящете, толцыте, и отверзется вам (Евангелие от Луки);

Жди меня, и я вернусь, только очень жди… (К.Симонов);

<…> И проза-то набоковская, несмотря на гигантские тиражи его книг, тоже непроста, она как бы пока проза для немногих. Растите, граждане, тянитесь – и поймёте (Б.Носик).

Конативное значение ощущается в такого типа ситуациях благода ря наличию сильной семы «попытка», «усилие», «стремление» в гла голах искать, убеждать, ждать, тянуться и др. В данном случае именно этот факт (наличие семантического модального элемента по пытки в значении глаголов), а не вид прескрипции оказывается ре шающим моментом для интерпретации императивных значений граммем НСВ как конкретно-процессных и конативных. Важнейшей особенностью приведённых выше ситуаций является то, что в них имеет место не просто факт побуждения к действию, но к деятельно сти, активной и целенаправленной.

В сослагательном наклонении конативность может проявлять себя в рамках контрфактического суппозитива: Если бы мы стали ис кать, где же в истории философии то учение или система, которая вскрыла бы в отвлечённой мысли содержание ареопагитского апо фатизма, то, пожалуй, мы не могли бы найти другого более значи тельного имени, чем Николай Кузанский (А.Кураев).

В пятой главе «Типы конативных аспектуальных ситуаций в современном русском языке» описаны конативные аспектуальные ситуации стандартного с точки зрения выражения видового контра ста типа и нестандартного типа. Ситуации нестандартного типа фор мируются с помощью функциональных видовых партнёров, которые напрямую связаны с контекстуальной семантикой: в ситуациях тако го типа контекстуальная видовая парность зачастую обусловлена та кими явлениями речи, как «наведение, актуализация сем», контексту альная синонимия.

В первом параграфе «Предварительные замечания» приведены теоретические размышления, касающиеся понимания спорных се мантических аспектов дальнейшего анализа. В частности, отмечено, что автор придерживается в своей работе достаточно широкого по нимания синонимов и относит к последним не только парасеманты (синонимы по денотату) (Степанов 1975, Васильев 1990, Комлев 1992), но и контекстуальные (ситуативно-речевые, функциональ ные) синонимы, а следовательно, придерживается и более широко го понимания синонимического ряда – как незамкнутой системы.

Во втором параграфе «Конативные аспектуальные ситуации стандартного и нестандартного типа» представлена подробная ти пология аспектуальных конативных ситуаций имплицитного типа.

Специально оговорено, что 1) под грамматическими видовыми партнерами понимаются только такие, которые соответствуют тради ционному аспектологическому тесту, предложенному Ю.С.Масловым (1984), т.е. критерием истинности видовой пары яв ляется постановка двух ее членов в положение, автоматически сни мающее противоположность видов в пользу одного из них;

в каче стве такого положения (диагностического контекста) предлагается использовать план настоящего исторического, при переводе в плос кость которого все глаголы, как СВ, так и НСВ, оказываются урав ненными в формах настоящего времени;

2) видовыми парами счита ются и глаголы, являющиеся семантическими (термин С.О.Карцевского: Карцевский 1962) или функциональными (термин Ф.Лемана: Lehmann 1988), контекстуальными партнерами, поскольку в речевой практике они представлены очень широко.

Исходя из этого, конативные ситуации можно классифицировать по способу выражения конативности следующим образом:

1) основу указанного семантического противопоставления со ставляют соотносительные видовые партнеры типа вспоминали, но так и не вспомнили;

долго убеждал и наконец убедил;

убивали, да не убили и подобные. Например: Меня убивали, да не убили, вот по чему я здесь (А. Толстой);

2) основу рассматриваемого противопоставления составляют «приблизительные корреляты» (термин Ю.С.Маслова, А. В. Бондар ко), или (по терминологии Лемана) «функциональные видовые парт неры», типа умолял, но не вымолил;

ждал, но не дождался;

стучал и достучался;

искал и встретил;

мечтал и добился и многие дру гие. Например: Виргинский всю ночь на коленях умолял жену о про щении, но прощения так и не вымолил... (Ф.Достоевский).

Отличительной чертой первых ситуаций является стандартный тип (Гловинская 1982) видового противопоставления, контраст потенци ального предела (действительности мыслимой, желаемой) и предела реального (действительности реальной), на фоне которого и прояв ляется конативность, при этом коррелятивный партнер НСВ характе ризуется признаком тендентивной предельности. К этому типу отно сятся только целенаправленные каузативы, или «конативы» (Forsyth 1970;

Падучева 1996;

Плунгян 1997). Ситуации этого типа в речи достаточно легко предсказуемы.

В высказываниях второго типа, вариативность которых в речи бо лее разнообразна и менее предсказуема, чем первых, конативное зна чение находит имплицитное выражение в противопоставлении им перфективного глагола его контекстуально обусловленному (а пото му и «приблизительному») перфективному видовому партнеру, кото рый в речевом словотворчестве естественным образом заполняет сис темно-языковую лакуну (пустующее место отсутствующего видового партнёра). Данные ситуации, в отличие от ситуаций первого типа, имеют вид нестандартного видового противопоставления.

Наибольший интерес представляет то, каким образом говорящий выходит из создавшейся языковой ситуации, в которой он не мо жет опереться на чисто грамматическое противоположение видовых коррелятов. Проблема решается в таком случае неоднозначно:

1. Говорящий, ориентируясь преимущественно на языковую мо дель, стремится заполнить языковую грамматическую лакуну, под бирая к одновидовому имперфективному глаголу наиболее сходный с ним по лексическому значению однокоренной синоним противо положного вида. Тем самым проявляется тенденция к сохранению противопоставления, наиболее похожего на чисто грамматическое, т.е. с минимальным семантическим расхождением в значениях кон текстуальных партнеров. Таким образом решается проблема выбора в ситуации с противопоставлением умолял, но не вымолил.

Наиболее часто в подобного типа ситуациях используются глаголы специально-результативных способов действия, например, длитель но-усилительного (интенсивно-результативного) способа действия:

достучаться, дозвониться, дождаться, добудиться и др. – и интен сивно-процессного способа действия: вымолить, выпросить, вытре бовать и др. глаголы речевого воздействия. Например: Весь этот день вы метались... вы пропускаете свиданье, вырвались наконец, бросились к парку, звонили из будки – не дозвонились (Ю. Домбров ский).

2. Говорящий стремится заполнить грамматическую языковую лакуну, исходя из чисто речевых потребностей, стараясь передать тонкие смысловые нюансы ситуации. В таком случае подбирается неоднокоренной синоним СВ, являющийся «семантическим, или внутренним, дериватом» (Кацнельсон 1972) имперфективу. Напри мер: Чтобы стала понятна жестокость отца, я должна расска зать о трагедии его жизни. Это объяснит и то, почему отец меч тал и добился, чтобы я стала художником (В. Ходасевич).

Кроме представленного фрагмента классификации, имплицитные конативные ситуации можно разделить на две большие группы с уче том двух возможных разновидностей базового значения «тенденция, попытка – успех, осуществление»: 1) собственно конативные ситуа ции, имеющие общий вид «попытка, стремление – успех/неуспех» типа решали, да не решили;

добивались и добились и под.;

2) кона тивно-тендентивные ситуации (термин Ю.С. Маслова), имеющие об щий вид «тенденция – осуществление/неосуществление» типа то нул, да не утонул;

умирал, но не умер и под.

Собственно конативная разновидность представляет собой всегда контролируемую (полностью или частично) со стороны субъекта действия ситуацию с выделенным, актуализированным звеном «на мерение достичь цели», которое и выражается в таких ситуациях как попытка, стремление, а на более глубинном уровне и как желание.

В конативно-тендентивных ситуациях, напротив, ни о какой кон тролируемости действия речь идти не может, поскольку это в прин ципе (в силу внутренней семантики самих действий) неконтролируе мые ситуации. Исход таких ситуаций не зависит от воли и намерений субъекта, их осуществляющего.

Глава шестая «Группы глаголов, способных выражать кона тивное значение» посвящена анализу имеющихся классификаций лексико-семантических групп глаголов и отдельных глаголов, спо собных выражать значение попытки в русском языке.

В первом параграфе «Лексико-семантические группы глаго лов, способных выражать конативное значение (проблема клас сификации)» автор обращает внимание на то, что семантический от тенок попытки ни в коей мере не является собственно видовым зна чением. Этот (модальный) оттенок становится ощутимым в ситуации благодаря наличию в ней целого ряда факторов: видового контраста, особых синтаксических условий, однако в значительной мере он соз даётся, формируется лексическим значением глагола. Именно поэто му закономерно возникает вопрос лексико-семантической классифи кации глаголов, способных выражать указанное значение.

Проблема описания лексико-семантических групп глаголов, спо собных выражать то или иное значение (в том числе и конативное), волнует лингвистов давно.

Список глаголов, способных выражать конативное значение, впер вые был представлен в известной работе Ю.С.Маслова (1984). Затем этот список пополнялся и уточнялся в работах других авторов. Наи более подробный список глаголов представлен в работах: Гловинская 1982;

Гловинская 2001. Однако проблема классификации глаголов, способных выражать конативное значение, на наш взгляд, до конца не решена и требует дополнительных размышлений. Опираясь на имеющиеся классификации, автор работы стремится выяснить в дан ном параграфе центральные и периферийные зоны конативной гла гольной семантики и старается обнаружить специфические компо ненты лексического значения, способные формировать конативную интерпретацию той или иной глагольной лексемы. Для этого необхо димо обратиться в первую очередь к работе Ю.С. Маслова (1984), по сути выявившего полевую структуру конативности и обозначившего ее центр и периферию.

Глагольные пары, входящие в подгруппу (а), типа умирать умереть;

убивать-убить;

тонуть-потонуть (и утонуть), то пить-утопить и другие подобные, далее дожидаться-дождаться;

встречать-встретить;

ловить-поймать (и словить) и некоторые другие (Маслов 1984) очевидным образом составляют ядро, центр поля конативности. В центр поля конативности должны попасть гла голы СВ (парные и непарные), имеющие три обязательных компо нента в своем толковании:

1) результативность (акцент на результате);

2) скачкообразный, моментальный переход в новое состояние, или, по-другому, «процесс в Объекте не синхронен деятельности Субъекта» (см. ниже точку зрения Е.В.Падучевой);

3) «успешность» достижения цели.

Необходимо отметить, что во многих классификациях исследова тели опираются в основном на глаголы СВ. Однако глаголы НСВ также могут сигнализировать о наличии конативного значения. При этом важно отметить, что глаголы НСВ способны по-разному обо значать движение к пределу. Так, М.Я.Гловинская считает, что гла голы НСВ могут обозначать «либо постепенное накопление результа та, либо временное приближение, либо действие с целью достичь этой точки (по достижении которой действие должно исчерпать себя и прекратиться – М.М.)» (Гловинская 1997).

Необходимо заметить, что некоторые глаголы НСВ одновременно могут обозначать и процесс (постепенное накопление результата), и запланированное действие (действие с целью достичь...), и в то же время попытку, это отметил и Ю.С.Маслов, характеризуя глаголы подгруппы (б) и особенно (в).

Глаголы подгруппы (б) следующие: догонять-догнать;

доста вать-достать;

добиваться-добиться;

отнимать-отнять;

соби раться-собраться;

становиться-стать и др. Отличие их от глаго лов подгруппы (а) заключается в том, что содержание СВ данных глаголов «не сводится или не всегда сводится здесь к обозначению самого момента завершения скачка, но может включать в какой-то мере и предшествующее, подготовительное течение процесса, что видно из возможности при этих глаголах определений постепенно сти, ступенчатости процесса (постепенно догнал, мало-помалу добил ся)» (Маслов 1984), т.е. семантика конативности сопряжена в таком случае с семантикой процессности.

Следует констатировать, что зону, близкую к центру поля кона тивности, занимают глаголы СВ (парные и непарные), имеющие сле дующие обязательные компоненты в своем толковании:

1) результативность (акцент на результате);

2) «успешность» достижения цели;

3) предшествующий результату целенаправленный процесс как необходимая подготовительная его фаза (лишь в отдельных слу чаях – скачкообразный, моментальный переход в новое состоя ние).

Несколько дальше от ядерного значения конативности, на пери ферии, находится подгруппа глаголов (в), основное значение кото рых связано с выражением именно процесса как постепенного, фаза за фазой, достижения результата: «каждая частица действия непо средственно отлагает в объекте соответствующую частицу результа та» (Маслов 1984). Ю.С.Маслов отнес к подгруппе (в) следующие глаголы: писать-написать;

пахать-вспахать;

красить-покрасить (или выкрасить) и строить-построить, делать-сделать, правда, последние с некоторой долей сомнения: в некоторых случаях (к со жалению, не совсем понятно, в каких, – нет соответствующих кон текстов) Ю.С.Маслов относит их к группе (б), а в некоторых – к группе (в). Это большая группа глаголов, которая у Дж.Грубора (1962) обозначена как «пантивные глаголы», а в ТФГ обозначена как «результативно-пантивные глаголы со значением действий, направ ленных на достижение полного результата путем постепенного (часть за частью) осуществления разового (длительного) или прерываемого действия» (ТФГ 1987).

Важно отметить, что если для глаголов подгруппы (а) конативное значение является основным и единственным, для глаголов подгруп пы (б) ведущим, доминирующим по сравнению с процессным, а в не которых случаях, типа встречал, но не встретил, и единственным, то для глаголов подгруппы (в), наоборот, оно оказывается не основ ным, а лишь сопутствующим и возможно только в особых контексту альных условиях, когда имеется в виду «целостный результат, кото рому предшествовал трудоёмкий процесс», типа А вот в Канаде один учёный десять лет расшифровывал Библию и расшифровал, – назидательно говорит Эдик (Т.Толстая).

Параграфы второй «Особенности конативных ситуаций с гла голами "безуспешной попытки"», а также третий «Конативные ситуации с глаголом искать» и четвёртый «Конативные ситуа ции с глаголом ждать» посвящены анализу непарных глаголов ис кать и ждать, которые Ю.С.Маслов назвал «глаголами безуспеш ной попытки и безуспешного стремления».

Оба глагола, отражающие факт субъективного стремления к успе ху, но объективно, по природе своей обреченные на неуспех, являют ся, пожалуй, одними из самых ярких и наиболее часто встречающих ся представителей конативности и составляют ее ядро (имеются в виду немодальные глаголы).

Глаголы искать и ждать по своей семантической сущности яв ляются конативными: словарная дефиниция глагола искать включа ет сему конативности – стараться, а словарная дефиниция ждать сему тендентивной конативности – рассчитывать. Оба глагола могут обозначать практически (объективно) бесконечную по своей дли тельности попытку (или попытки) на успех: Всю жизнь она только и делала, что ждала. Порой понапрасну, а иногда все-таки везло (В.Быков);

Я хожу по свету и ищу среди моря лжи острова правды (В.Ян).

Искать и ждать – глаголы совершенно различных не только се мантических групп, но и полей (искать относится к полю глаголов отношения и является базовым в лексико-семантической группе гла голов поиска объекта;

ждать относится к полю глаголов состояния и обозначает в основном своем значении бытие-существование во вре мени, но с оттенком намерения). Однако семантически сближает их сема «безуспешной попытки», поэтому в контексте, в котором эта сема специально подчеркивается, актуализируется, становясь доми нирующей, они могут использоваться как контекстуальные синони мы, значительно обогащая при этом семантическое пространство си туации смысловыми оттенками: Всю жизнь Бунин ждал счастья, писал о человеческом счастье, искал путей к нему. Он нашел его в своей поэзии, прозе, в любви к жизни и к своей родине (К. Паустов ский).

Поскольку оба рассматриваемых глагола являются глаголами imperfectiva tantum, двухступенчатые по структуре конативные си туации с ними могут быть только нестандартными в смысле соотно шения глаголов НСВ и СВ. Функциональный перфективный партнер имеет значение, характерное для глаголов, отнесенных Ю.С. Масло вым к первой группе (а): так, возможные к ним партнеры-перфективы найти и дождаться со всей очевидностью обозначают «факт скач кообразного перехода субъекта или объекта действия в новое качест венное состояние, факт достижения в длительности процесса ре шающей «критической точки». Не случайно Ю.Д.Апресян (1995) на зывает глагол найти типичным глаголом моментального действия.

В заключении работы представлены выводы, которые в авторе ферате отражены в положениях, выносимых на защиту.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Милютина М.Г. Семантика конативности и потенциальная мо дальность: комплекс «попытка – результат» и его выражение в со временном русском языке. – М.-Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаоти ческая динамика», 2005. – 296 с.

2. Милютина М.Г. Конативные аспектуальные ситуации и их раз новидности в современном русском языке / М.Г.Милютина // Фило логические науки. – 1997. – № 3. – С.48–56.

3. Милютина М.Г. К вопросу о классификации конативных ситуа ций (на материале русского языка) / М.Г.Милютина // Вестник УдГУ.

Спецвыпуск: Взаимодействие культур. – Ижевск, 1996. – С.63– 65.

4. Милютина М.Г. К вопросу о классификации конативных аспек туальных ситуаций нестандартного типа в современном русском язы ке / М.Г. Милютина // Типология вида: проблемы, поиски, решения:

материалы Международной научной конференции, 16-19 сентября 1997 г., МГУ им. М.В.Ломоносова. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. – С.315–320.

5. Милютина М.Г. Особенности конативных ситуаций с глаголами «безуспешной попытки» / М.Г.Милютина // Язык. Культура. Дея тельность: Восток – Запад: доклады 2-й Международной научной конференции (24-26 августа 1999 г.). – Выпуск 2: Филологические аспекты межкультурных коммуникаций. – Набережные Челны: Изда тельство Института управления, 1999. – С.249– 252.

6. Милютина М.Г. Специфика глаголов, потенциально способных выражать значения конативной модальности / М.Г.Милютина // Вестник УдГУ. Серия «Филологические науки». – № 9. – 1999. – С.305-308.

7. Милютина М.Г. Специфика конативных ситуаций в русском языке (природа конативной модальности) / М.Г.Милютина // Язык.

Функции. Жизнь: сб. статей в честь профессора А.В.Бондарко / РГПУ им. А.И.Герцена, кафедра русского языка. – СПб., 2000. – С.90–97.

8. Милютина М.Г. Модальность попытки как специфическая раз новидность потенциальной модальности / М.Г.Милютина // Влади мир Даль и современная филология: материалы Международной на учной конференции. 22-23 ноября 2001 года. Нижний Новгород. Т.1.

– Нижний Новгород: НГЛУ им. Н.А.Добролюбова, 2001. – С.324-327.

9. Милютина М.Г. Глагольный вид и потенциальная модальность / М.Г.Милютина // Современные тенденции в преподавании иностран ных языков: материалы Всероссийской научно-практической конфе ренции. – Набережные Челны: Изд-во НФ НГЛУ, 2003. – С.154–158.

10. Милютина М.Г. Отрицание как семантический компонент, усиливающий значение попытки / М.Г.Милютина // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: сб. статей Всероссий ской (с международным участием) научной конференции. В трёх то мах. Т.2. – Соликамск, 2004. – С.105–107.

11. Милютина М.Г. Система частных значений вида и семантика потенциальной имплицитной модальности / М.Г.Милютина // Вест ник УдГУ. Серия «Филологические науки». – № 5. – Выпуск 2. – 2004. – С.90–99.

12. Милютина М.Г. Типы субъектов и объектов в конативных си туациях / М.Г.Милютина // Вестник УдГУ. Серия «Филологические науки». – № 5. – Выпуск 2. – 2005. – С.105–112.

13. Милютина М.Г. Типы конативных ситуаций видового контра ста с точки зрения выражения временных отношений / М.Г.Милютина // Вестник УдГУ. Серия «Филологические науки». – № 5. – Выпуск 2. – 2005. – С.113–116.

14. Милютина М.Г. К вопросу о конативности / М.Г.Милютина // Тезисы докладов 2-й Российской университетско-академической на учно-практической конференции. Ч.1. – Ижевск. 1995. – С.61.

15. Милютина М.Г. Конативные аспектуальные ситуации и их раз новидности в современном русском языке / Conative aspectual situations and their varieties in modern Russian / М.Г. Милютина // Те зисы Международной научной конференции «Типология вида: про блемы, поиски, решения». – М.: Изд-во МГУ, 1997. – С.53–54.

16. Милютина М.Г. Ситуации со значением «попытки» в русском языке / М.Г. Милютина // Тезисы докладов IV Международной кон ференции «Теория и практика преподавания славянских языков» (г.

Печ, 24-25 апреля 1998 г.) / Ун-т им. Януса Паннониуса, кафедра сла вянской филологии. – Печ, 1998. – С.41.

17. Милютина М.Г. Модальный статус конативных ситуаций / М.Г.

Милютина // Тезисы докладов Международной научно-методической конференции «Русский язык как средство реализации диалога куль тур России и стран АТР на современном этапе» (Хабаровск, 20-21 ок тября 1998). – Хабаровск: Изд-во Хабаровского ун-та. – С. 25– 26.

18. Милютина М.Г. Контролируемость как важнейший признак конативной ситуации / М.Г.Милютина // Тезисы докладов 4-й Рос сийской университетско-академической научно-практической конфе ренции. – Ижевск, 1999. – С.83.

19. Милютина М.Г. Эксплицитные и имплицитные варианты базо вой таксисной последовательности «тенденция, попытка – успех, осуществление» / М.Г.Милютина, Л.В.Подчезерцева // Тезисы докла дов 4-й Российской университетско-академической научно практической конференции. – Ижевск, 1999. – С.84.

20. Милютина М.Г. Модальность попытки как разновидность по тенциальной модальности / М.Г.Милютина // Тезисы докладов 5-й Российской университетско-академической научно-практической конференции. Ч.1. – Ижевск, 2001. – С.4–6.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.