WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

ЛЕОНТЬЕВА Татьяна Валерьевна ИНТЕЛЛЕКТ ЧЕЛОВЕКА В ЗЕРКАЛЕ РУССКОГО ЯЗЫКА Специальность: 10. 02. 01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата

филологических наук

Екатеринбург 2003

Работа выполнена на кафедре русского языка и общего языкознания Уральско го государственного университета им. А.М. Горького

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор Березович Е.Л.

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Гридина Т.А.

кандидат филологических наук Родионова И.В.

Ведущая организация: Тюменский государственный университет

Защита состоится “_” 2003 г. на заседании диссертационного совета Д 212. 286.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени док тора филологических наук в Уральском государственном университете им.

А.М. Горького (620083, г. Екатеринбург, К-83, пр. Ленина, 51, комн. 248).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральского госу дарственного университета им. А.М. Горького.

Автореферат разослан “_” 2003 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, доктор филологических наук, профессор М.А. Литовская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Изучая особенности отражения в языке духовной культуры народа, его кар тины мира, современная русская антропологическая лингвистика (в частности, такие ее направления, как этнолингвистика и лингвокультурология) обращается к различным по своему статусу языковым явлениям: одни исследователи рабо тают преимущественно на синхронном материале литературного языка и худо жественных текстов (Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Т.В. Булыгина, Н.А. Ку пина, И.Б. Левонтина, М.Ю. Михеев, Е.В. Рахилина, И.И. Сандомирская, И.А.

Стернин, В.Н. Телия, Л.О. Чернейко, А.Д. Шмелев, Е.С. Яковлева и др.), другие используют диалектные данные, факты истории языка, общеславянский фон (Ж.Ж Варбот, Т.И. Вендина, А.Ф. Журавлев, В.М. Мокиенко, С.Е. Никитина, Н.И. Толстой, С.М. Толстая, О.А. Черепанова, А.В. Юдин, Е.И. Якушкина и др., ср. также работы Е.Л. Березович, И.В. Родионовой, М.Э. Рут, выполненные на ономастическом материале). Выбор участка лексикона, подвергаемого изуче нию в этнолингвистическом аспекте, может быть обусловлен аксиологической нагрузкой или идиоэтнической окраской представлений о каком-либо фрагмен те действительности, стоящих за языковыми единицами.

Значимой с точки зрения этнокультурного содержания, воплощенного в се мантике и внутренней форме слов, можно считать лексику и фразеологию, но минирующую умственные способности человека. Лексико-семантическое поле «Интеллект человека» следует охарактеризовать как уникальное по объему и со ставу, представленное во всех формах существования русского языка, отличаю щееся высокой экспрессивностью, содержащее большой процент образных слов, сохраняющее количественное преимущество за словами с «живой» мотивацией и потому служащее «идеальным» материалом для когнитивной интерпретации.

Феномен человеческого интеллекта и его явленность в лексике и фразеологии языка всегда вызывал неподдельный интерес у исследователей, о чем говорит богатая традиция изучения языковых единиц интеллектуальной сферы. Семан тические, прагматические, мотивационные, аксиологические и прочие аспекты анализа лексики поля «Интеллект человека» затрагиваются в трудах И.М. Кобо зевой, М.Л. Ковшовой, Л.Е. Кругликовой, Л.Б. В. Айрапетяна, Ю.Д. Апресяна, Т.В. Бахваловой, О.Ю. Богуславской, Т.И. Вендиной, Т.М. Ворониной, В.Г. Гака, М.К. Голованивской, О.П. Ермаковой, А.А. Зализняк, Л.А. Ивашко, В.И. Караси ка, Никитиной, С.Е. Никитиной, В.А. Плунгяна и Е.В. Рахилиной, М.Э. Рут, Е.В. Урысон и др. В то же время русистами пока не предпринимались попытки описать данное поле целостно (без введения ограничений по социолингвисти ческому, территориальному, структурному либо частеречному основанию) и осмыслить его как семантико-мотивационное единство, представляющее собой определенным образом структурированное пространство, развивающуюся сис тему, варьирующую во времени и социуме.

Объектом внимания в настоящей работе является лексико-семантическое поле «Интеллект человека» в русском языке, границы которого определены достаточно широко. Оно объединяет оценочную и нейтральную с точки зрения оценки лексику, соотносимую с представлениями об указанном фрагменте дей ствительности. В состав поля мы включаем как характеристики человека по ин теллекту (глупый, тупой, сообразительный, диал. вковырчивый, упак, жарг.

эдельвейс), так и обозначения умственной способности (ум, сообразитель ность, диал. грунт), а также интеллектуальных действий (думать, не сообра жать, диал. окочурило (кого), жарг. врубаться, тормозить). В рамках поля представлены различные по структуре единицы – как цельнооформленные лек семы, так и фразеологизмы (а в некоторых случаях факты паремиологии).

Материал исследования включает в себя факты разных форм существова ния русского национального языка, преимущественно диалектные, простореч ные и жаргонные единицы, так как в них наиболее рельефно просматривается набор метафор, используемых носителем языка для выражения «интеллекту альной» семантики, и стоящих за ними мотивационных признаков. При этом диалектный и жаргонный лексиконы в определенном смысле образуют два по люса рассматриваемого словесного пространства, поскольку система оценок и ценностей во многом определяется социальным статусом своего носителя и варьирует в разных социальных стратах. В современном русском обществе оп позицию образуют традиционная народная («крестьянская») аксиология и те ориентиры, которые выработаны в рамках городской молодежной субкультуры.

Различия в этих установках отражаются, соответственно, в лексике говора и жаргона, что задает контрастивный ракурс, важный для предпринимаемого ис следования. Лексика литературного языка представлена в работе выборочно.

Материал отбирался методом сплошной выборки из дифференциальных лек сикографических источников. Фронтальный просмотр Словаря русских народ ных говоров, Толкового словаря живого великорусского языка В.И. Даля, Боль шого словаря русского жаргона обеспечил достаточно полный охват данных русских говоров, молодежного и уголовного жаргона. Кроме того, к рассмотре нию привлечен ряд диалектных словарей, фиксирующих лексику Русского Севе ра и Среднего Урала, а также специализированные словари молодежного жарго на. Особо следует выделить неопубликованные материалы картотеки Словаря говоров Русского Севера, хранящейся на кафедре русского языка и общего язы кознания УрГУ, собранной в результате многолетней полевой работы. В работе использованы данные опроса информантов (студенческая и работающая моло дежь, 18–25 лет, около 200 человек, 1997–2002 г.), которым было предложено воспроизвести несколько известных им слов или выражений со значением оцен ки интеллектуальных способностей человека. Кроме того, материал пополнялся путем включенного наблюдения автора за спонтанной речью современного го рода. Всего собрано около 5000 номинаций со значениями из сферы «Интеллект человека».

Актуальность настоящего исследования видится в следующем: оно позво лит целостно охарактеризовать важный фрагмент русской языковой картины мира, связанный с представлениями об интеллектуальных способностях челове ка. Комплексные этнолингвистические исследования такого рода, объединяю щие анализ фактов различных подъязыков, отсутствуют в современной русисти ке.

В качестве предмета исследования мы избрали организацию семантической и мотивационной структуры поля «Интеллект человека», которое включает в себя два контрастных лексических множества в соответствии с наличием отри цательных и положительных характеристик умственных способностей челове ка. Анализ семантической структуры поля предполагает определение основных смысловых блоков поля (т.е. выделение в его составе лексико-семантических зон, которые, в свою очередь, членятся на сектора), оценку объема и продук тивности секторов, описание особенностей взаимодействия данного поля со смежными полями – т.е. его «ближними соседями», а также когнитивную ин терпретацию закономерностей построения семантического поля. Но наиболь шее внимание уделяется в работе изучению мотивации, которая рассматривает ся в двух ракурсах. С одной стороны, «донорами» для выражения «интеллекту альной» семантики регулярно становятся определенные пласты лексики (сферы отождествления, предметно-тематические коды);

с другой стороны, выделяют ся некоторые мотивы, идеи, которые могут воплощаться средствами разных ко дов. Набор мотивов и набор кодов (и далее – конкретных метафор) «цементи руют» поле каждый со своей стороны, «сцепляют» языковой материал, образуя два каркаса, две сетки предпочтений номинатора, каждая из которых (в разной степени) обладает этническим своеобразием.

Целью настоящего исследования является когнитивно-ориентированная интер претация лексико-семантического поля «Интеллект человека» в русском языке.

Сообразно поставленной цели предполагается решение следующих задач:

1) выявление массива слов с «интеллектуальной» семантикой в разных фор мах существования русского языка, составление словаря русских лексем и фразеологизмов, выражающих интеллектуальные оценки, называющих мыс лительную способность и интеллектуальные действия;

2) характеристика структуры лексико-семантического поля, установление его границ и связей с другими полями;

3) выявление номинативных моделей, лежащих в основе изу чаемых лексем и фразеологизмов, и систематизация их в рамках предметно тематических кодов;

4) определение иерархически организованного набора мо тивов, образующих «ментальный каркас» для образных реализаций;

5) лин гвистическое портретирование понятий ум и глупость.

В работе используются следующие методы: метод полевого анализа, онома сиологический метод и приемы семантической реконструкции, метод лингвис тического портретирования;

также были использованы элементы статистиче ского анализа.

Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые осуществляется этнолингвистическое исследование разнородного по социокультурным пара метрам лексико-фразеологического фонда «Интеллект человека» в русском языке. В научный оборот вводится обширный языковой материал, в том числе собранный в полевых условиях.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней предложен и внедрен алгоритм анализа семантической и мотивационной структуры лексико семантического поля, на основании которого разработана когнитивная модель поля (на примере лексико-семантического поля «Интеллект человека»). Идеи и выводы работы имеют ценность для изучения этнокультурного своеобразия лексики русского языка. Кроме того, в работе предлагается ряд конкретных се мантических реконструкций для лексем и фразеологизмов с затемненной внут ренней формой.

Исследование имеет практическую значимость, поскольку его результаты могут быть использованы в вузовских курсах по диалектологии, спецкурсах по этнолингвистике, ономасиологии, этимологии. Материалы работы могут войти в словари жаргонной и просторечной лексики русского языка.

Апробация работы. Основное содержание работы

изложено автором в док ладах на Ежегодной региональной научной конференции «Актуальные пробле мы лингвистики» (1998, Екатеринбург);

на Международной научной конферен ции «Лингвокультурологические проблемы толерантности» (2001, Екатерин бург);

на 8-й Российской научно-практической конференции «Сельская Россия:

прошлое и настоящее» (2001, Орел);

на Всероссийской научной конференции, посвященной 200-летию со дня рождения В.И. Даля (2001, Ярославль);

на Всерос сийской научной конференции «Язык. Система. Личность: Языковая картина ми ра и ее метафорическое моделирование» (2002, Екатеринбург);

на IV Междуна родной научной конференции «Русская диалектная этимология» (2002, Екатерин бург). По теме опубликовано 10 научных работ, в том числе 7 статей и 3 тезисов.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, спи ска литературы и приложения (здесь представлен словарь русской лексики, свя занной с характеристикой интеллектуальных способностей человека). Общий объем работы составляет _ страниц, из которых _ составляет основной текст.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность избранной темы, оговаривает ся специфика материала и принципы его отбора, определяются задачи и методы исследования, его цель, описывается структура работы.

ПЕРВАЯ ГЛАВА (Семантическая структура поля «Интеллект человека» в русском языке) содержит структурно-семантический анализ изучаемого поля с целью установления принципов его организации и связей с другими полями.

Прежде всего задается деление поля на две полярные области, условно обо значенные как лексико-семантические зоны «Ум» и «Глупость», а затем пооче редно описывается их семантическая структура.

Обзор основных идеограмм каждой зоны предлагается в виде списка значе ний (с примерами), распределенных по трем группам в соответствии с тремя основными частями речи, представленными в обсуждаемом лексико семантическом поле. Для положительного полюса («Ум») это:

1) субстантивные обозначения абстракций и субъектов мыслительной дея тельности: сущ. со знач. ‘способность мыслить’ (ум, рассудок, сообразитель ность, диал. буки, осамка, жарг. угол. нефеш);

отглагольные сущ. со знач.

‘процесс мышления’ (раздумье, постижение, осмысление, диал. ломанина, жарг. всос);

сущ. со знач. ‘продукт мышления, идеальный объект’ (мысль, идея, догадка, соображение, диал. мысел, накумеки, домёк);

‘компетентный, сведу щий, образованный, имеющий знания человек’ (знаток, эрудит, диал. знаха, культурник, жарг. борода, букварь);

‘интеллектуально полноценный (умный, сообразительный, толковый и т.д.) человек’ (умница, диал. баловница, глуздырь, жарг. башкан);

‘задумчивый человек’ (диал. думник, жарг. брахмапутра);

2) глагольные обозначения выполняемых человеком интеллектуальных дей ствий, а также воздействия на интеллект человека: ‘самостоятельно осуществ лять мыслительное действие’ (думать, понимать, рассуждать, соображать, задуматься, догадаться, постичь, диал. окидаться, жарг. дошурупить);

‘иметь или приобретать знания’ (знать, узнавать, диал. малкать, офен. севрать);

‘со вершенствовать мыслительную способность;

браться за ум’ (умнеть, диал. обо умиться, жарг. сгнить);

‘испытывать воздействие на интеллект некой идеаль ной субстанции, находящейся извне’ (пришло на ум;

озарило, диал. отдало (ко го), палось (кому что), жарг. торкнуло);

‘помочь кому-л. выполнить мысли тельное действие, воздействовать на интеллект другого субъекта’ (объяснить, втолковать, вбить в голову, убеждать, диал. натакать);

3) адъективные обозначения качеств субъекта интеллектуального действия:

‘способный к мыслительной деятельности’ (умный, догадливый, понятливый, находчивый, диал. клевашной, жарг. врубчивый);

‘погруженный в размышления’ (задумчивый, диал. тюмиристый);

‘образованный, много знающий’ (эрудиро ванный, диал. дуркованный, познаткой, жарг. секучий).

По такому же принципу описаны отрицательно-интеллектуальные значения.

Анализ общих принципов семантической организации поля дал следую щие выводы: 1) для лексико-семантического поля «Интеллект человека» харак терно наличие больших синонимических рядов;

2) лексический арсенал, реали зующий какое-либо значение или группу близких значений, образует отдель ный сектор в составе поля;

3) каждый сектор – сравнительно с другими секто рами – имеет больший или меньший номинативный «удельный вес»;

4) приме нительно к секторам одной лексико-семантической зоны («Ум» или «Глу пость») информативен метод статистического анализа.

Выявлены закономерности семантического членения каждой зоны: а) зна чения лексем зоны «Ум» с высокой частотностью содержат динамическую со ставляющую, поскольку описывают процесс;

б) слова лексико-семантической зоны «Глупость» преимущественно выполняют функцию характеризации, по этому субстантивы занимают здесь главенствующее положение, будучи наибо лее категоричными в выражении оценки, в особенности отрицательной;

в) си нонимический ряд существительных со значением ‘интеллектуально полноцен ный человек’ почти не представлен в русском литературном языке, но активно разрабатывается в диалекте и жаргоне: диал. быстречик, голован, догада, ешенька;

жарг. жид, продюсер и др.;

чтобы выразить то же самое средствами литературного языка, потребуется использование описательных конструкций:

умный / находчивый человек, сообразительный ребенок, умная женщина;

г) среди наименований мыслительной способности преобладают диалектные еди ницы с общим значением ‘ум, разум, рассудок, сообразительность’ (толк, раз мозол, алабор, арт, багмат, ён, глузд, грунт, докон, дострёмка, дошлость, мы сел, паморок, пах, розмысел и др.);

д) нередко одна лексема имеет два и более «ментальных» смысла, что свидетельствует о тесной взаимосвязи значений ‘думать’ и ‘понимать’, ‘понимать’ и ‘знать’, ‘образованный’ и ‘умный’;

е) лек сико-семантические зоны имеют собственные ядерные значения: для зоны «Ум» – ‘мыслить’, для зоны «Глупость» – ‘дурак’.

Описание каждой лексико-семантической зоны завершается перечислением смежных («соседних») полей, состав которых устанавливается на основании регулярно повторяющихся в дефинициях слов поля «Интеллект» сочетаний двух или нескольких характеристик человека, что наиболее характерно для диа лектной семантики: ‘умный и энергичный’ (резака ‘бойкий, энергичный, сметливый человек’, востряк ‘догадливый, расторопный человек’, докий ‘лов кий, смышленый, расторопный’), ‘умный и умелый’ (гусар ‘смекалистый, рабо тящий человек’, вытный ‘умный, деловой, старательный, добропорядочный’, проворый ‘сообразительный, смекалистый, умелый, деловой’), ‘умный и опыт ный’ (дотёпистый ‘умный, сообразительный, опытный’), ‘глупый и беспокой ный’ (байдака ‘озорник, буян;

дурак’, галдарейка ‘бестолковый и крикливый че ловек’) и др.

Глава завершается изучением проблемы границ поля «Интеллект челове ка». Отбор лексики интеллектуальной сферы производится на семантическом основании, но иногда бывает затруднительно разграничить «чисто» интеллек туальные и прочие ментальные значения, находящиеся на периферии иссле дуемого поля (например, ‘образованный’, ‘помнить’ и ‘забыть’, ‘сомневаться’ и ‘быть уверенным’, ‘компетентный’, ‘легкомысленный’ и др.). В подобных слу чаях следует, учитывая семантический и мотивационный критерии разграниче ния, искать ответ на вопрос о том, есть ли сходство языковых репрезентаций представлений об образованности (или памяти и др.) и умственной способно сти. Например, о близости концептов ума и образованности говорят общие для них мотивы: “темный” (затемнелый, затемнённый, темный ‘некультурный, от сталый, неграмотный’;

потемистый ‘умственно ограниченный, глуповатый’, в голове ещё не прозвездило (у кого) ‘глуп’) и “твердый” (различные реализации «деревянной» метафоры). А в концепте обмана обнаруживаются метафоры об ходной дороги (огибенивать ‘дурачить’, объехать на кривых оглоблях ‘обма нуть, надуть’), верчения (объюлить ‘обмануть’), плетения (оплетать ‘одурачи вать’, оботкать ‘обмануть’), нехарактерные для поля «Интеллект человека».

Актуализация контакта умного и глупца в ситуации обмана происходит лишь в наименованиях типа омрачать ‘вводить в заблуждение, обманывать’, посколь ку они соотносимы с представлением о глупце как о том, кто не видит, блужда ет в темноте. Хотя подразумевается, что обманутый глуп, а обманувший умен, носитель языка все же ощущает суть обмана несколько иначе, чем просто взаи модействие умного и недогадливого. Следует заключить, что этот концепт об ладает собственной яркой индивидуальностью и, как следствие, может быть выпущен из внимания при изучении поля «Интеллект человека».

По этому образцу каждое понятие, которое предположительно является по граничным, смежным по отношению к анализируемому полю, может быть оце нено с точки зрения необходимости его рассмотрения в рамках поля либо ус ловно выведено за его пределы. Периферийные элементы поля «Интеллект че ловека» находятся на различном «семантическом расстоянии» от центра. Кон цепты проницательности, сомнения, памяти, остроумия, образованности, компе тентности составляют периферию поля «Интеллект человека», так как в них со четаются уникальные и универсальные для других понятий того же поля черты.

Хитрость, обман, фантазия, изобретательность, принятие решения, уверенность – ментальные концепты, почти не имеющие точек соприкосновения с образной фактурой поля «Интеллект» – находятся на его границе, так как имеют в качест ве неосновных «интеллектуальные» семы ‘умственная операция’ или ‘способ ность к умственной деятельности особого рода’.

ВТОРАЯ ГЛАВА (Лексика поля «Интеллект человека» в русском языке: мо тивационный аспект) – реализует ономасиологический подход к словам интел лектуальной сферы и состоит из четырех разделов.

В первом разделе (Принципы обработки и интерпретации материала) из лагается понимание автором используемых терминов и задается ракурс исследо вания. Ономасиологический подход к языковому материалу позволяет иначе, чем семантический, сфокусировать пространство поля, разбив его на другие уча стки. В этом случае функцию организующих центров поля выполняют, с одной стороны, мотивы, идеи, с другой стороны – предметно-тематические коды (т.е.

определенные сферы отождествления, предметные «языки», опосредованно го ворящие о каком-либо явлении и поставляющие «сырье» для конкретных обра зов, метафор, фреймов). Те и другие обнаруживают себя во внутренней форме слов и фразеологизмов, указывая, соответственно, на причину присвоения но вого словесного знака объекту номинации и на арсенал средств, при помощи ко торых производится номинация. Наличием этих структурных единиц определе ны два угла зрения на объект исследования, представленные во 2 и 3 разделе данной главы.

Во втором разделе (Предметно-тематические коды, реализованные в лек сике поля «Интеллект человека») изучается 14 предметно-тематических кодов, каждому из которых посвящен параграф. Лексический материал распределен по моделям номинации, принадлежащим определенному предметно тематическому коду. Внутри кода они сгруппированы в подразделы в соответ ствии с образом, к которому апеллируют слова и фразеологизмы. Например, выражения масла нет в голове ‘о глупом человеке’ и с маслом разыскана ‘глу пая, дурочка’, имеющие разные мотивационные основания (“лишенный необ ходимого содержания” и “редкий, единственный в своем роде” соответствен но), рассматриваются в одном подразделе кулинарно-гастрономического кода.

В конце подраздела предлагается перечень мотивов, которые реализованы по средством образа, заявленного в названии подраздела: для номинативного ма териала с положительно-интеллектуальной семантикой – под буквой а), для номинативного материала с отрицательно-интеллектуальной семантикой – под буквой б). Этот список представляет собой, так сказать, «мотивный потенциал образа».

Среди представленных в границах одного кода моделей имеются симметрич ные (получившие отражение на обоих полюсах изучаемого поля) и несиммет ричные (характерные только для одного полюса поля «Интеллект человека» – отрицательного или положительного).

Например, в составе речевого кода представлены две симметричные и две несимметричные модели, т.е. четыре подраздела.

Первый подраздел (Мыслительная способность – речевая способность): Ра бота ума ассоциируется с успешной реализацией речевой способности, а нару шения речи служат симптомом интеллектуальной неполноценности человека.

Положительный полюс представлен глаголом думать, располагающимся в цен тре поля «Интеллект человека» и первоначально не принадлежавшим к мен тальным глаголам (ср. слав. *duma: ‘дыхание’ ‘(произнесенное) слово’).

Лексема слово в источниках древне- и старорусского периодов имела значение ‘ум, разум, интеллект’. Диал. глаголы гласиться ‘иметься в думах, мыслиться’ и изболтать ‘выдумать’ отсылают к процессу говорения. Глаголы ростолмовать, втлумачить, раствердить ‘объяснять, растолковывать’ описывают интеллекту альное воздействие на собеседника, осуществляемое при помощи речи. Слова рот и губы тоже являются знаком речевого оформления продуктов умственной деятельности: диал. набресть на рот, приплыть к губам ‘прийти на ум;

вспом ниться’, в рот не въехало ‘не догадался’.

Таким образом, в наименованиях интеллектуального действия акцент делается на способности говорить как таковой, без подчеркивания каких-либо характери стик речи. Зато речь дурака не соответствует нормативам, ср. модели дурак – лишенный речевой способности (диал. немк ‘немой человек’ и ‘придурок’);

дурак – не владеющий связной речью (двух слов связать не мочь);

дурак – го ворящий глупости (диал. тарарык ‘глупый человек’ тарарыкать ‘говорить вздор, чепуху’, жарг. ахинейщик ‘дурак, тот, кто говорит глупости’);

дурак – косноязычный, бормочущий (кутуй ‘глупый человек’ и ‘неразборчиво гово рящий человек’, алалыка ‘дурак’ и ‘тот, кто непонятно говорит, бормочет’, ню гайдун ‘дурак’ нюгайдать ‘говорить невнятно, гнусавить’) и др.

В перечисленных лексемах воплощены мотивы: а) способный говорить;

от ношение слова и мысли как плана выражения и плана содержания;

б) неспо собный говорить, молчащий;

имеющий дефекты произношения, плохо говоря щий.

Второй подраздел (Интеллектуальная характеристика человека – степень открытости, экстравертированность речи) включает в себя две модели: ум ный – скрытный, молчаливый (диал. забрать за губу ‘задумать что-либо’, за губина ‘мысль, слова, оставшиеся невысказанными’) и глупый – болтливый (диал. горлопятина ‘дурак’ и ‘крикун, горлопан’, одна голова – два языка ‘о глу пом’, жарг. словесный понос – умственный запор и молчи, за умного сойдёшь).

Мотивы: а) сдержанный;

б) несдержанный;

диспропорция речевых и интеллекту альных усилий.

Третий подраздел (Глупость – речевое действие, состоящее в многократном повторении одного и того же) включает слова дундук, долдон, талдон, долмат и др., которые соотносятся с глаголами со значением ‘говорить беспрестанно од но и то же;

болтать’. Подобные речевые действия могут приписываться противо положным участникам речевого акта: субъекту речевого действия – тому, кто бестолково твердит одно и то же, или адресату речевого воздействия – тому, кто не понимает сказанного, кому приходится повторять одно и то же несколько раз. При общности мотивировочных признаков – ‘повторяемость речевого дей ствия’ и ‘напрасность, бесполезность речевых усилий’ – существенны различия в реконструируемых мотивационных моделях. Мотивы: не реагирующий на рече вое воздействие;

диспропорция речевых усилий и интеллектуальных.

Четвертый подраздел (Глупый человек – имеющий «неправильное» произноше ние): Особенности речи некоторых групп диалектоносителей лежат, например, в основе тамб. когокнуть ‘проявить простоватость, простодушие, свойственные русскому’, ср. моск. и тул. когкать ‘произносить г в окончаниях род. пад. при лагательных и местоимений’. Мотив: выделяющийся по речевым характеристи кам.

Представив схему анализа на примере речевого кода, охарактеризуем кратко другие коды. Большое количество номинаций интеллектуальной сферы рас сматривается в рамках физиолого-соматического кода. Дурак, например, ви дится лопоухим, у него узкий лоб и выпученные глаза, открытый рот и счаст ливое выражение лица, он высок и физически развит (диал. вислоухий ‘недогад ливый’, лоб в два шнурка (у кого) ‘о глупом человеке’, лупоглаз ‘ротозей;

про стофиля, дурак’, ротопеля ‘дурачок’, жарг. жизнерадостный ‘психически ненормальный’, диал. дылда ‘глупый, простоватый человек высокого роста’, жарг. шварцнеггер ‘культурист, не отличающийся высоким интеллектом’), ум ный имеет большую голову с лысиной, высокий морщинистый лоб (диал.

головистый, жарг. грандиозная плешь ‘умница, талант’, разг. семи пядей во лбу, жарг. ум наморщить ‘задуматься’). Интеллект видится носителю языка как ор ган: мощь интеллекта, тренировать интеллект, упражнения для развития интеллекта, напрячь ум. Умный человек имеет статус здорового (литер. здра вый смысл), глупость же расценивается как болезнь (жарг. больнуша ‘дурак’, тяжёлый случай ‘о несообразительном человеке’, лечись, пока бесплатно и отдохни! ‘говорится плохо соображающему человеку’, паралитик, рахит, му тант ‘о глупом человеке’). Представление об интеллектуальной несостоятель ности людей двух возрастных категорий лежит в основе диал. ум прожить ‘по глупеть от старости’ и младоумие ‘неразвитость, недогадливость’. Ум ассоции руется со способностью чувствовать (диал. чувствовать ‘помнить, знать, пони мать’, нюхловатый ‘смышленый, догадливый’, провидоха ‘смекалистый чело век’), глупец же предстает нечувствующим, невидящим, неслышащим (диал.

бесчувной ‘бестолковый’, слепой ‘неграмотный’, полусветный ‘бестолковый, по лоумный’). В поле «Интеллект» проявляет себя оппозиция жизнь – смерть, ср.

диал. живчики в глазах ходят ‘об умном, живом выражении глаз’, отпетый ду рак, жарг. мёртвый ‘о том, кто перестал соображать’. Разрабатывается метафора зачатия и деторождения: жарг. насиловать мозги, вынашивать замысел, роди лась идея.

Социальный код. Эталонно умными предстают в наивном языковом созна нии политик, продюсер, медицинский работник, шахматист (диал. политико ванный ‘образованный’, жарг. продюсер ‘умный, сообразительный человек’, медик ‘сообразительный, хитрый человек’, шахматист ‘умник, зазнайка’). Об разцово глупыми представляются поп, рабочий завода, военный (диал. два ду рака: поп да петух, кто помрёт – он поёт ‘о недалеком, глуповатом человеке’, жарг. Дунька с мыльного завода ‘неотесанная, необразованная, обычно провин циальная женщина’, сварщик ‘глупый, неразвитый человек’, у него одна изви лина, и та след от фуражки ‘о глупом военном’). Использование этнонимов в качестве обозначений дурака имеет разные основания. Представитель другого этноса – это одновременно человек, говорящий на непонятном языке, и чело век, не понимающий русского языка: диал. воть, турок, лопарь, орда, нерусь, жарг. татарин ‘глупый, бестолковый человек’. А наличие в жаргоне «чукот ской» и «африканской» темы (умный чукча, пигмей, африканское дерево ‘глу пый человек’) объясняется представлением о невысоком уровне развития от дельных народностей. Симметричные друг относительно друга модели умный человек городской житель (диал. подгородник ‘образованный, культурный человек’, напитериться ‘поумнеть’) и дурак житель деревни (жарг. дерев ня, сельпо, кантри, колхоз, крестьянин ‘глупый человек’) воплощают идею культурно обусловленной неразвитости ума. Активно разрабатывается образ разрушенного дома: диал. Алеша ищи квартиру, жарг. крыша едет, безбашный, балка рухнула, шифер лопнул, шторка упала, дома не всё в порядке, бабушка на фронте, совсем маму потерял ‘о глупом человеке’. Многие модели социально го кода актуализируют момент контрастности «дурака» и социума, склонность носителя русского языка делить мир на свой и чужой.

В антропологический код включены наименования глупого человека, обра зованные от антропонимов;

имена собственные, используемые для обозначения бестолкового, простоватого, необразованного человека имеют сильную соци альную «привязку». Набор имен в диалекте и в жаргоне различается, ср. диал.

Агафон, Акулина и Окулина, Алёха сельский, Алеша бесконвойный, Алюна, Ано ха, Арина и Арьяна, Ахрамей, Липат, Макар, Максим, Маланья, Мирон, Параня Мишина, Филя тобольский и жарг. Ванька, Ваня дуб, Ваня алюминиевый, Вань ка из Криворожья, Ванька с Пресни, Вова алюминиевый, Дунька и Дунька с мыльного завода, Вася по жизни, Васёк, Клава, Маруся, деловая Маша, Маша с Уралмаша, умная Маша. Ср. случай стилизации жаргонизма под диалектное произношение: жарг. Хвеня ‘о глупом, бестолковом человеке’.

Зоологический и ботанический коды фиксируют проекцию человеческих качеств, действий на представителей растительного и животного мира, которые видятся носителю языка примитивными (жарг. ботаническая особь ‘примитив ный, неразвитый, глупый’, одноклеточный ‘недалекий человек’, зоологического типа (кто) ‘глупый человек’). Названия домашних животных и птиц, пред ставляющихся человеку суетливыми (как овца угарная ‘о бестолковом челове ке’), упрямыми (диал. ослё ‘глупцы’), агрессивными (диал. царь куриный ‘сер дитый и бестолковый человек’), неповоротливыми (жарг. корова ‘крупная, не ловкая, глупая женщина’) и др., с высокой регулярностью приобретают вто ричные отрицательно-интеллектуальные значения. Дикие животные предстают находящимися на низкой ступени развития (жарг. гамадрил ‘очень глупый чело век’), легко поддающимися обману (жарг. олень ‘глупый, наивный, несообрази тельный человек’, диал. язёвый лоб ‘дурак, тупица’) и т.п. В рамках ботаническо го кода наиболее активна «деревянная» метафора, которая реализует мотивы “твердый” (диал. дубоватый ‘глуповатый’, жарг. самшит ‘глупый человек’), “неподвижный” (балда стоеросовая ‘дурак’), “пустой” (бамбук ‘глупый человек, тупица’).

В рамках природно-метеорологического кода активны образы ветра (диал.

со сквознячком ‘с придурью’, полуветер ‘о молодом, еще неопытном и легко мысленном человеке’) и тумана (жарг. туман ‘ничего не понимающий чело век’). Первый символизирует пустоту, второй – неспособность видеть. «Ланд шафтная» метафора включает образы леса, поля, лужи, болота, которые задей ствуют признак “дикий, удаленный от центров культуры и образования”: диал.

как отросни из лесу ‘о людях мало знающих’, жарг. тайга ‘глупый человек’, ди ал. полевой ‘дикий, ничего не понимающий’, болотина, лужа ‘глупый человек’.

Элементы мифологического кода содержатся в диал. боговать ‘думать, раз мышлять’, божеволиться ‘бесноваться, сходить с ума’, божий человек ‘юроди вый, придурковатый, идиот’, анчутка ‘о глупом человеке’, леший ‘о сума сшедшем, буйном человеке’, адовщина ‘темнота, невежество’, раич ‘придурко ватый человек, дурак’. Образы Бога и черта, рая и ада могут утрачивать свою противопоставленность, выражая мотив “чужой, инакий”.

В пространственном коде объединены модели, связанные с ориентацией и передвижением в пространстве. Показателен образ захвата личного жизненного пространства человека чем-то враждебным, инородным: глум нашёл, памороки хватили, неум взял, вступило в голову, бестолочью обтянуло. Ум же «сдает свои территории»: диал. ум отходит ‘об ослаблении умственных способно стей’, отвести ум ‘лишить разума’. При означивании мыслительных акций ак тивно используются глаголы движения: мысли проносились, роились, вертелись в голове;

научный подход, исходить (из чего), выводить (что);

жарг. въехать ‘понять’ и въезжучий ‘сообразительный’. Размышление описывается как попа дание в какой-то локус, обычно водное пространство: погрузиться в размышле ния. Нарушения мыслительного процесса трактуются как отклонение от пути (сойти с ума) и падение (диал. попасть в проруху ‘утратить способность сооб ражать’, жарг. спрыгнуть ‘сойти с ума’).

В предметном коде представлены модели, обнаруживающие соотнесение глупости или ума с образами вещей и материалов. В положительно интеллектуальной зоне предметные образы редки;

здесь представлены книга, букварь (диал. книжный ‘начитанный, ученый’, жарг. букварь ‘человек с широ ким кругозором, эрудит’) и игральные карты (угол. валет ‘юркий сообрази тельный парень’). В обозначениях глупого человека отмеченными оказываются предметы обуви (диал. упак ‘несообразительный человек’ ‘валенок’, жарг.

тапочек, шнурок ‘дурак’), головные уборы (диал. малахайник ‘невежа, неуч’), сосуды и емкости (диал. чуман берестяной ‘о глупом человеке’), огородное пу гало (полохало гороховое ‘несообразительный человек’), хлам (диал. отрёпный выбиток ‘невежда, неуч’), обрубки дерева и деревянные заготовки (пень, чур бан, баклашка ‘дурак’), орудия труда (диал. пест, колотушка, обух ‘глупый че ловек’, жарг. долото и зубило ‘глупец’). Язык рисует глупого человека изготов ленным из дерева, металла, камня, стекла, плюша (жарг. по пояс деревянный, чугунный, каменный, плюшевый ‘глупый’, диал. остеклеть ‘не соображать’).

Кулинарно-гастрономический код, имеющий, по всей видимости, солидный «возраст», представлен преимущественно фактами диалекта. Не актуализиро ваны в жаргоне метафоры глупый человек – неудачная выпечка (диал. недо печённый ‘не в уме’, непропёка ‘простофиля, олух’, клякыш ‘о недоразвитом человеке’ ‘недопеченный хлеб’, непромес ‘ненаходчивый, недогадливый че ловек’) и глупый человек – тесто (диал. квашня ‘простак;

несообразительный человек’, опара ‘о неповоротливом, глуповатом человеке’). Умение печь хлеб как свидетельство в пользу того, что женщина является хорошей хозяйкой, входило в традиционную народную систему ценностей. Кроме того, в появле нии подобных номинаций свою роль сыграл, по-видимому, сюжет о сотворении человека. По традиции продолжает использоваться, но не воплощается заново в жаргонных обозначениях дурака метафора глупый человек – каша (диал. ка ша и манная каша ‘простак, простофиля’, комковка ‘глупая женщина’). Образы продуктов питания (масло, соль, начинка для кулинарного изделия) обладают коннотацией ‘важный, существенный’ и становятся знаком наличия интеллекта, ср. диал. масла нет в голове ‘о глупом человеке’, не до дна масляный ‘об огра ниченном человеке’, солёный ‘расторопный, находчивый’, бессолый и несолё ный ‘глупый’, ни с чем пирог ‘глупый человек’. В жаргонных обозначениях ин теллектуальной сферы активно используется операциональная метафора, ср.

популярный мотив “способный / неспособный обрабатывать (пищу)” (произво дить термическую обработку продуктов, механическую обработку пищи – пе ретирание, измельчение). Поглощение и усвоение пищи для носителя жаргона гораздо более важно, чем ее приготовление.

Главные мотивы, реализующиеся в образах технического кода (который яв ляется, пожалуй, самым «молодым» в системе кодов), – “смещение” и “изъян, нарушение”. Первый воплощен в метафоре отклонения от дороги (жарг. срули вать, съезжать, съехать с рельс ‘сойти с ума’), второй – в метафоре поломки механизма (диал. поломаться ‘сойти с ума’, не пошурупило (кому) ‘не пришло в голову’, жарг. соображалка заржавела ‘голова не работает’). В рамках послед ней выделяются модели, вскрывающие ассоциирование глупости с отсутствием деталей (жарг. утратить пару шариков ‘сойти с ума’), с электрическим замы канием (жарг. замкнуло (у кого) ‘об утрате способности соображать’, пробки выбило ‘о дураке’), с нарушением в работе средств связи (жарг. помехи на ли нии, не алло, линия обрезана ‘не понимает кто что’), со сбоями в работе ком пьютера (жарг. файлы не сошлись у кого ‘не понимает кто’), с поломкой меха низма в результате смещения деталей (простореч. шарики за ролики закати лись, жарг. сдвиг по фазе ‘о сумасшествии’, съехать / сойти с катушек ‘сойти с ума’). Среди жаргонных отрицательных обозначений человека по интеллекту обособлены такие, которые образованы по модели глупый человек – меха низм, вид транспорта (на основании мотива “примитивный”): жарг. дурнее пылесоса (паровоза), троллейбус, электровоз, паровоз, каток, бульдозер ‘глу пый человек’. Положительный полюс интеллектуальной семантики представ лен скудно: жарг. шевелить колесами ‘думать’, винтики крутятся ‘идёт мыс лительный процесс’, фурычить, шурупить ‘понимать, разбираться в чем’.

При помощи элементов геометрического кода даются максимально упро щенные реализации мотивов. К описанию интеллектуальной несостоятельности привлекаются признаки “круглый” (разг. круглый дурак), “широкий” (диал. ши ренный дурак ‘о глупом человеке’) как символы полноты, т.е. высокой степени проявления глупости, “прямой” (жарг. прямой ‘дурак’) и “квадратный” (жарг.

квадрат ’крайне тупой человек’) как символы примитивизма и “вогнутый” (жарг. вогнутый ‘тупой’) как графический аналог повреждения.

В рамках цветового кода представлена цветовая гамма, проявившая себя в обозначениях интеллектуальной сферы. Рыжий и пестрый цвет – символы за метности дурака, его инаковости: диал. лёдрый ‘непонятливый, глупый’ ‘рыжий, пестрый (о масти коров)’, жарг. рыжий ‘дурак’. Желтый, зеленый цвет – знак молодости: диал. паламан желторотый ‘простофиля’. Серый, черный и темный сигнализируют плохую видимость: диал. темная ночь ‘о необразован ном человеке’, черные люди ‘безграмотные, невежественные люди’, из серых серый ‘самый темный, отсталый’. Белый цвет, косвенно представленный в «мучной» метафоре, как можно предположить, реализует мотив “меченый”, ср.

диал. мучным мешком ударенный, с мельником поборовши;

они наводят на мысль о прочтении диал. полубелый как «обсыпанный мукой».

Третий раздел второй главы озаглавлен Мотивы, актуализированные в лексике поля «Интеллект человека». Необходимость отдельного рассмотрения мотивов вызвана тем, что лексический материал, не обладающий образностью, не должен остаться за пределами исследования (ср. диал. неправильный ‘слабо умный’), а отвлечение от предметных сфер действительности дает возможность иного обобщения (без буквального прочтения образности). Выделяются мотивы разной степени обобщенности. Наибольшую степень имеют мотивационные доминанты – предельно абстрактные идеи, объединяющие многочисленные элементы какого-либо семантического поля. Мотивационные доминанты опи раются на сквозные мотивы, обладающие более развернутым содержанием, радиус их действия охватывает не все пространство поля, а несколько лексико фразеологических групп, относящихся к различным сферам отождествления.

Более конкретны частные мотивы, которые можно сформулировать с различ ной степенью детализации: от мотивационного признака, положенного в основу отдельной лексемы или фразеологизма, до признака, который объединяет ка кой-либо словесный ряд (синонимов, антонимов, когипонимов и т.п.). К приме ру, идея антинормы, доминантная для лексико-семантической зоны «Глу пость», реализуется в нескольких сквозных мотивах, в том числе в мотиве “лишенный чего-либо”. Его вариантами являются частные мотивы “незавер шенный” (диал. недоделок, недопеченный, недоладок, жарг. бескрышник), “час тично лишенный ценного содержания” (диал. половинный дурак, малоум, умом не дошел, граблен умом), “лишенный содержимого головы” (диал. порожний).

Внутри частных мотивов можно выделять еще более конкретные мотивацион ные признаки: последний из названных частных мотивов объединяет мотива ционные признаки “пустой” (диал. пустоколпачник, ополоумиться, ни с чем пирог, человек с ветриной), “легкий” (лёгонький умом), “чистый” (жарг. студ.

стерильный, чистый ‘ничего не знающий, не подготовившийся к зачету, экза мену’).

В название параграфов третьего раздела вынесены сквозные мотивы и моти вационные доминанты, среди которых есть симметричные (“энергичный – не энергичный”) и асимметричные (“чужой”). Например, параграф, описывающий сквозной мотив “энергичный – неэнергичный”, состоит из двух подразделов.

Первый (Уровень интеллекта – степень подвижности) включает в себя две мотивационные модели, поскольку умный видится то быстрым, то неторопливым, а дурак – то медлительным, то чрезмерно подвижным. С одной стороны, быстрота движений символизирует энергичную деятельность человека, в частности, ско рость мышления: диал. быстречик ‘о способном, остроумном мальчике’, мотор ный ‘смышленый’. Признаком подвижности может выступать легкость: диал. лег комысленной ‘умный, сообразительный’. С другой стороны, негативную оценку получает вертлявость, вызывающая неспособность сосредоточить внимание на мыслительных операциях (диал. вертоголовый ‘глупый, пустоголовый;

легкомыс ленный’), а также излишняя быстрота умственных действий. Диалектные лексемы скорый ‘дурной’, крутоумный ‘поспешный в решениях;

легкомысленный’ вскры вают представление о том, что думать быстро – значит добиться неудовлетвори тельного результата, ср. диал. некруть ‘человек, не делающий ничего наспех, не обдуманно’. Однако более многочисленная группа лексем указывает на медли тельность глупого человека. Признаки “тугой”, “тяжелый” лежат в основе лексем, называющих медленно соображающего человека: тугой, тугодум, тугоплавкий, тяжелодум, тяжкодум. В описании медлительности участвует фрагмент техни ческой метафоры, рисующий сцену остановки движения: стопор ‘дурак’ и т.п. В основе моделей глупый человек тяжелый, увесистый предмет (диал. кибас ‘болван, истукан’ ‘грузило невода’, булыч ‘глуповатый человек’ ‘булыжник, валун’) и глупый человек часть ствола дерева с корнем (диал. орячина, сто ит как пень, дурак стоеросовый) лежит мотив “неподвижный”.

Во втором подразделе (Уровень интеллекта – ступени температурного спектра) рассматриваются особенности «температурной» мотивации. Мотива ционный признак “высокая температура”, реконструируемый для фразеологиз мов бурлить решалкой ‘интенсивно думать над чем-л.’, чайник кипит у кого ‘о состоянии переутомления при умственной работе’, призван актуализировать интенсивность мыслительного действия. Сочетания типа холодный рассудок, решить на холодную голову содержат сему ‘низкая температура’ и манифести руют свободу от «теплоты» эмоций. Таким образом, мотивационные признаки “холодный” и “горячий”, будучи антонимами, притягиваются лексико семантической зоной «Ум». Жарг. теплый ‘глупый, несообразительный чело век’ имеет промежуточный статус в температурном спектре и апеллирует к не давней или потенциально возможной более высокой температуре, так как лю бая деятельность и вообще жизнь связывается с повышением температуры, ср.

кипучая деятельность;

жизнь чуть теплится ‘очень слаб, близок к смерти’.

Наконец, обозначение противоположной кипению крайней отметки – очень низкой температуры – тоже задействовано в выражении отрицательно интеллектуальной семантики (как дурак с морозу и др.) и призвано актуализи ровать сему ‘застывший’, имеющую устойчивую коннотацию неподвижный, ср. застыть от удивления, застывший взгляд. Из четырех ступеней темпера турного спектра три (температура кипения, теплота и мороз) описывают интел лектуальную деятельность с точки зрения ее достаточной или недостаточной энергичности.

Подобным образом в этом – третьем – разделе второй главы представлены следующие мотивы: упорядоченный / хаотичный, смешанный;

устойчивый / смещающийся, отклоняющийся;

энергичный / неэнергичный;

имеющий что-л. в достатке / лишенный чего-л.;

способный / неспособный выполнять свои функ ции;

хороший / плохой, негодный;

эволюционирующий / деградирующий;

при митивный;

чужой.

В четвертом разделе (Мотивационная организация поля «Интеллект чело века» в этнолингвистическом аспекте) обсуждаются возможности изучения этнокультурного потенциала интеллектуальной лексики.

Такой аспект анализа предполагает, во-первых, реконструкцию культурного фона, сопутствовавшего появлению отдельных слов и выражений. Так, инте ресны выражения черта в зеркале увидеть и себя в зеркале не видеть ‘сойти с ума’, «прямое» прочтение которых (= так ненормален, что в зеркале видит чер та вместо себя /не видит ничего) модернизирует представления, связанные с символикой зеркала в славянской народной культуре: зеркало считается «не чистым», опасным предметом, атрибутом и локусом нечистой силы;

ср. также представления о том, что дьявол может «снять» образ смотревшегося в зеркало человека, делая его своей жертвой. Очевидно, обрядовая практика и верования такого рода повлияли на появление рассматриваемых идиом.

Во-вторых, определенную этнокультурную информацию может дать изучение диапазона варьирования образного основания лексических единиц в какой либо этнической или социальной среде (к примеру, растительная метафора рас ширяется в жаргоне за счет включения образов ярких, необычных или редких растений: баобаб ‘тупица’, эдельвейс ‘психически ненормальный человек’ и др.).

В-третьих, необходимо осуществлять поиск глубинных этнокультурных «сигналов», которые скрываются в самих закономерностях организации мо тивационной структуры данного поля. Такие закономерности прослежива ются как на уровне системы кодов (уровне внешней мотивации), так и на соб ственно мотивном уровне (внутренней мотивации).

Говоря об организации системы кодов, важно выстроить иерархию кодов, выявить их сравнительную продуктивность, которая имеет социальную, про странственную и временную детерминированность. Набор кодов, специфичный для каждой формы существования русского языка, способен дать самую общую информацию о языковой картине мира его носителя. Так, диалект очень акти вен в использовании природно-метеорологического, мифологического, речево го, физиолого-соматического, цветового кодов, в то время как жаргон – техни ческого, социального, геометрического. Универсальными для разных форм су ществования русского языка являются антропологический, зоологический, бо танический коды, пространственный, предметный, кулинарно гастрономический.

В ходе анализа лексики поля «Интеллект» вырисовываются ключевые обра зы традиционной русской культуры: дом, дорога, труд, продукты и приготовле ние пищи, в особенности стряпня, выпечка;

большую аксиологическую нагруз ку несет речь человека. Значимость образа дома (причем дома не движущегося, а статичного) – знак оседлости народа-номинатора;

показательно, что в лексе мах, описывающих интеллектуальную неполноценность человека, запечатлены ситуации отсутствия дома и разрухи в доме. В русских говорах большое внима ние уделяется образу калитки (калитка отворёна ‘о придурковатом человеке’, как плохой плетень ‘о нерасторопном, бестолковом человеке’). Для носителя диалекта распахнутая калитка – это значимое и особо выделенное проявление рассеянности;

открытая калитка может привести к таким серьезным последст виям, как потеря урожая, который будет вытоптан зашедшей в огород или на поле скотиной. Характерно, что в концепт дома включается и семья (совсем маму потерял, бабушка на фронте, никого нет дома ‘о глупом человеке’). В ситуации отсутствия родственников, используемой для описания интеллекту альной неполноценности человека, в первую очередь отмечаются родственники по женской линии: хранительнице очага нет места в разрушенном доме.

В традиционной культуре обнаруживается концепт опасного бездорожья.

Дороги и дураки связаны частными мотивами “смещения” (отклонение от до роги: спятить), “беспорядка” (блуждание по кругу, плутание: в трех соснах заблудиться), “дикости, бескультурья” (непроходимые места, глушь, бездоро жье: болотный, подкокорник). Можно предположить их тесную взаимосвязь с мифологическими представлениями об опасностях, которые таит лес – место обитания нечистой силы, способной «водить» человека, сбивая его с дороги.

Безусловной ценностью в традиционной картине мира является труд. Празд ность (диал. досужий ‘глупый, бестолковый’), нежелание работать (диал. лоз бень ‘о глупом, ленивом человеке’, локас ‘неумелый, глупый человек’) и не умение организовывать свой труд (сарат. кулемес ‘деятельный, но бестолковый человек’ – от кулемесить ‘делать что-либо нелепое, несуразное’) приписывают ся глупому человеку, в то время как расторопность (диал. на камню дыру вер теть ‘об умелом, расторопном, умном человеке’), предприимчивость (делец ‘деловой умный человек’) и умение извлекать выгоду (диал. добычной ‘смыш леный, проворный’) свидетельствуют об уме.

Для этнолингвистического анализа на уровне системы кодов (внешней моти вации) значима также логика взаимодействия кодов друг с другом: закономер ности притяжений и эстафет имеют определенную этнокультурную обуслов ленность. Например, в группе диалектных слов, реализующих «обувную» ме тафору (как сибирский валенок ‘глупый, неумный человек’, чупак ‘невежа, «темный» человек’ ‘негодная обувь’, опорина ‘о недалеком человеке’, ото пок полевой ‘о темном, необразованном человеке’ отопок ‘старая изношен ная обувь’ и др.), обнаруживается явственное взаимодействие с моделью «ду рак хлам, мусор», тоже весьма популярной в говорах (мякинная голова ‘глу пый, дурной человек’, шума ‘тот, у кого недостаточно развиты умственные способности’ ‘мусор;

мякина, отходы при молочении зерна’, опарыш ‘глу поватый человек’ ‘пришедший в негодность банный веник’). Если в «обув ной» метафоре потенциально присутствует сема низа, контакта с землей (обувь наиболее «удалена» от головы и является своеобразным антиподом последней), то подключение к ней «мусорной» метафоры обусловлено общим прагматизмом традиционной картины мира, для которой плохое может концептуализироваться как негодное в хозяйстве. Показательно, что жаргон, где обувная метафора тоже встречается, не дает случаев взаимодействия ее с «мусорной» (ботинок ‘тупица’, калоша ‘растяпа, дурак’, стелька ‘глупый человек’, туфля ‘дурак, тупица, рас тяпа’, тапочек ‘дурак, идиот, недотепа’;

ср. также на уровне подошвы (объяснить что-л.) ‘предельно просто и доступно’). Более того, «мусорные» образы в жарго не вообще очень редки и почти не вовлекаются в сферу обозначений человека по интеллекту.

Работа на уровне внутренней мотивации предполагает анализ соотношения мотивационных доминант, сквозных и частных мотивов номинации. Поле «Интеллект человека» базируется на шести мотивационных доминантах: “нор ма” и “антинорма”, “примитивность” и “чуждость”, “интенсивность проявления признака или действия” и “каузированность интеллектуальных состояний”.

Первые две доминанты составляют пару, симметрично отраженную в двух лексико-семантических зонах изучаемого поля. Идея антинормы, лежащая в основе подавляющего большинства языковых фактов с отрицательно интеллектуальной семантикой, проявляет себя в следующих сквозных мотивах:

“отклоняющийся, смещающийся”, “неспособный выполнять свои функции”, “неэнергичный”, “лишенный чего-л.”, “смешанный, хаотичный”, “негодный”, “деградирующий”. Мотивационная доминанта “норма”, наличествующая в лек сико-семантической зоне «Ум», реализована в сквозных мотивах “устойчивый”, “способный выполнять свои функции”, “энергичный”, “имеющий что-л. в дос татке”, “упорядоченный”, “позитивно оцениваемый”, “эволюционирующий”.

Как можно заметить, симметрия наблюдается и между сквозными мотивами, реализующими идею нормы и антинормы: устойчивый – смещающийся и т.д.

Две другие мотивационные доминанты – “примитивный” и “чужой” – участ вуют в организации лексико-семантической зоны «Глупость». Потенциально возможные контрастные доминанты “сложный” и “свой”, должные присутство вать в лексико-семантической зоне «Ум», практически не запечатлены в лекси ческих и фразеологических единицах русского языка.

Наконец, мотивационные доминанты “каузированность интеллектуальных состояний” и “интенсивность проявления признака или действия” являются общими для обеих лексико-семантических зон. Например, качественное изме нение (отрицательное или положительное) интеллектуальных способностей че ловека происходит в результате поедания чего-л., удара, проникновения чего-л.

в голову. Ср., с одной стороны, диал. облопаться ‘сойти с ума’, объесться бе лены / бесюки ‘обезуметь’, пехнутой ‘ненормальный’, мухи в голове ‘о глупом человеке’ и, с другой стороны, диал. [как] вороньи (сорочьи) яйца (ягоды) есть ‘о человеке, способном предугадывать что-либо, дальновидном’, толнуть в го лову ‘прийти в голову (о мысли)’, встрелило ‘пришло на ум’. Высокая степень (интенсивность) проявления признака глупый описана при помощи элементов пространственного (дурье гнездо), физиологического (глупый всем ростом, пе тый дурак), природно-метеорологического (дубовая роща), геометрического (круглый дурак) кодов и количественной метафоры (квадрат в квадрате). Ин тенсивность мыслительных действий запечатлена в диал. лютый ‘смышленый, догадливый’, ломанина ‘умственная работа’.

Мотивы имеют обычно различную продуктивность. Первые две мотиваци онные доминанты, симметрично отраженные в поле «Интеллект человека», не сопоставимы с прочими по своей продуктивности. Ср. мотивационную доми нанту с более низкой продуктивностью: чуждость дурака отмечена при помощи элементов мифологического (святуха, божий человек, преподобный, райка, черта в зеркале увидеть, леший), социального (юродивый, житель соседней области, чужеземец, носитель чужого языка), цветового (рыжий) кодов.

Так же обстоит дело с продуктивностью сквозных и частных мотивов. На пример, в положительно-интеллектуальном пространстве изучаемого поля сквозной мотив “способный выполнять свои функции” охватывает несоизмери мо большее количество лексики, чем, скажем, сквозной мотив “устойчивый”.

Наряду с высокопродуктивными частными мотивами движения (диал. пошеве ливать в голове и ворочать варганкою ‘думать’), достижения цели (достре миться ‘догадаться, смекнуть’, дохожий ‘находчивый’), адекватного воспри ятия и реагирования (диал. чувствовать ‘помнить, знать, понимать’) и т.п., эксплицируются и малопродуктивные частные мотивы: опасность ума и знаний отражена в мифологическом коде (ён ‘ум’, жарг. сатана ‘умный следователь’) и в зоологическом (жарг. тигрица), сила ума – в предметном коде (козырь ‘об умном, самостоятельном человеке, независимом в суждениях и поступках’).

Относительно этнокультурной маркировки мотивов следует сказать, что она становится заметной при пошаговом прохождении «лестницы» мотивов:

если идея антинормы имеет минимальную степень маркированности, то от дельные конкретизирующие ее мотивы дают определенную этнокультурную информацию, которая прочитывается в свете установок, выработанных образом жизни народа (ср. вывод о том, что нормой для русского человека является на личие «статичного» дома, порядка в нем и семьи). Понятно, что этнокультур ный «вес» мотива обратно пропорционален степени его обобщенности: моти вационные доминанты имеют минимальную этнокультурную значимость, а ча стные – выраженную более ярко.

Метафоры и мотивы существуют в языковых фактах в неразрывном единст ве. При моделировании поля главенствующая роль должна отводиться моти вам. Они первичны, они лежат в основании метафор, являются базовыми эле ментами, фундаментом, на котором зиждется замысловатая постройка, выло женная из кирпичиков-метафор.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ синтезирована когнитивно-значимая информация, полу ченная при помощи двух разных видов анализа, предложены некоторые выводы общего характера и представлены языковые портреты ума и глупости.

Концептуальную модель поля можно представить в виде четырехгранника, основание которого составляет множество языковых единиц, описывающих ин теллект человека, а три другие грани – разные возможности рассмотрения одно го и того же объекта. Сквозь каждую грань видны определенные структурные единицы, мелкие и крупные, связанные отношениями включения (семы : се мантические сектора, метафоры : предметно-тематические коды, мотивы : мо тивационные доминанты). Пространство внутри четырехгранника мы определи ли бы как корпус когнитивной информации об объекте исследования.

В центре лексико-семантической зоны «Ум» находится способность челове ка выполнять свои функции, т.е. наиболее важной следует считать динамиче скую составляющую в семантике и мотивации лексем. Согласно норме, движе нию предъявляются такие требования, как энергичность, интенсивность дейст вия (жарг. бурлить решалкой ‘интенсивно думать над чем-л.’), скорость (диал.

моторный ‘смышленый’) и результативность (жарг. и простореч. въехать, дое хать, дойти, догнать, домчать, допереть ‘понять’). Мыслительное действие ассоциируется с такими действиями и процессами, как: 1) шевеление, движение (органа или неких идеальных сущностей): рогом шевелить / шерудить, шарики крутятся;

мысли роятся в голове, пронеслась мысль, мысли мелькали в голове;

2) манипуляция с предметом, обработка его: разжевать, схватывать (как со бака, кошка, щука);

3) успешное целенаправленное продвижение по пути: на учный подход, выходит (что), достремчивый;

4) физиологический процесс:

вынашивание и рождение ребенка (вынашивать идею);

5) усвоение пищи (голо ва не переваривает);

6) вегетация растений: заронить мысельцы, созрела идея;

7) восприятие органами чувств: чукавый, нюхловатый, ухо с глазом, провидли вой;

8) обмен ресурсами: обмен мыслями, набраться ума, добывать / переда вать знания;

9) работа механизма: шарики крутятся;

10) синкретичное единст во мыслительного и речевого действия: изболтать ‘выдумать’.

Мыслительная способность метафоризируется как (а) вместилище с неким содержимым, ценным или упорядоченным, (б) основа, суть, (в) управляющий центр, (г) исполнительный орган. В русском литературном языке ум – это ре сурс (обмен мыслями) и орган (тренировать интеллект, здравый смысл);

в русских говорах он предстает как опора (грунт ‘толк, разум’, крепкий умом ‘ра зумный, рассудительный’), порядок (алабор ‘ум, рассудок’) или ценный продукт (не до дна маслен ‘о глупом’);

в жаргоне и просторечии – это механизм (кальку лятор ‘голова, мозг’). Универсальными оказались представления об уме как цен тре и хозяине, очень близкие друг другу по реализации мотива “главный, главен ствующий”, ср. образы хозяина мира нечистой силы (ён, сатана), правителя (простореч. без царя в голове ‘о глупом’), административных органов (диал.

сельсовет работает ‘голова соображает’, сельсовет списан ‘о глупом’, кремлёв ская голова ‘об умном’, синодчица ‘умная, сообразительная женщина’, сенатик ‘неглупый молодой человек с претензиями на ученость’).

Интеллектуальная неполноценность же предстает как (а) лишение, обде ленность, (б) отсутствие содержания, (в) наличие негодного или смешанного содержания, (г) вообще хаос, неясность, (д) неустойчивость. Носитель жаргона склонен видеть ее суть в примитивизме, а для картины мира диалектоносителя более характерно настороженное отношение к интеллектуальной неполноценно сти человека: он подозревает в безумии высший промысел или результат опасно го вмешательства в жизнь человека чужой силы, признавая тем самым существо вание – наряду со своим понятным, прагматически ориентированным миром – другого пространства, в котором есть место всему тому, что необъяснимо и не пригодно в жизни. Разного рода колебания – шатание, начало движения в ре зультате утраты опоры, отклонение от траектории движения, обратное движение – тревожные сигналы, которые маркируются как антинорма, получают неодоб рение (ср. земля уходит из-под ног) и приспосабливаются для описания анома лий вообще, а в частности – интеллектуальной неполноценности человека.

Исследование показало, что результаты рассмотрения с двух сторон указан ной группы лексики смыкаются, совпадают на уровне выявляемых когнитив ных пропозиций. Комплексная характеристика поля «Интеллект» подразумева ет демонстрацию когнитивной общности результатов, полученных в рамках се масиологического и ономасиологического подходов, примененных к исследо ванию лексики интеллектуальной сферы. Настоящая работа не имеет целью представить глупость характеристической для русского человека, национально специфичной чертой, впрочем, равно как и ум. Мы попытались провести поиск базовых когнитивных структур, таких элементов, которые лежат в основе язы ковых образов, предполагая, что эти элементы есть самая неподвижная, устой чивая, неизменная часть наших представлений об уме и интеллектуальной не полноценности.

Основное содержание диссертации отражено в следующих работах:

1. Интеллектуальная неполноценность человека в изображении русского языка // Актуальные проблемы лингвистики: Мат-лы ежегодн. регион. науч.

конф. Екатеринбург: УрГПУ, 1998. С. 43–44.

2. Интеллектуальная неполноценность человека в зеркале русского языка:

новые семантические модели //Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвисти ческого общества. Екатеринбург: УрГПУ, 2001. Вып. 6. С. 22–29.

3. Концептуальная оппозиция свое – чужое в обозначении интеллектуаль ной деятельности человека // Лингвокультурологические проблемы толерант ности: Тез. докл. Междунар. науч. конф. Екатеринбург: УрГУ, 2001. С. 84–87.

4. Об особенностях языкового представления идей интеллектуальной непол ноценности человека (на материале русских народных говоров) // Сельская Рос сия: прошлое и настоящее: Докл. и сообщ. 8-й рос. науч.-практ. конф. М.: Энцик лопедия российских деревень, 2001. С. 196–199.

5. К вопросу о симметричных мотивационных моделях (на материале рус ской диалектной лексики со значением оценки интеллекта) // В.И. Даль и рус ская региональная лексикология и лексикография: Мат-лы всерос. науч. конф., посвящ. 200-летию со дня рождения В.И. Даля. Ярославль: ЯрГПУ, 2001. С. 96– 99.

6. Опыт установления границ концептуального поля «Интеллект» в лексике русских народных говоров // Материалы и исследования по русской диалекто логии. I (VII). М.: Наука, 2002. С. 277–286.

7. Метафора температуры в концептуальном поле «Интеллект человека» // Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества. Екатерин бург: УрГПУ, 2002. Т.8. С. 33–40.

8. Вегетативная и физиологическая метафора в лексике концептуального поля «Интеллект человека» // Язык. Система. Личность. Языковая картина мира и ее метафорическое моделирование: Матер. докл. и сообщ. Всерос. науч. конф.

25–26 апреля 2002. Екатеринбург: УрГПУ, 2002. С. 70–73.

9. Метафора зрительного восприятия в концептуальном поле «Интеллект человека» // Ономастика и диалектная лексика. Екатеринбург: УрГУ, 2003.

Вып. 4. С. 64–77.

10. Семантическая структура поля «Интеллект человека» в русском языке // Язык. Система. Личность. Екатеринбург: УрГПУ, 2003. С. 108–119.

Подписано в печать 28.10.2003. Формат 60х84 1/ Бумага для множительных аппаратов.

Усл.-печ. л. 1,6. Тираж 100 экз.

Отпечатано на ризографе в ООО «Таймер-КЦ».




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.