WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Государственный университет - Высшая школа экономики Донецкий национальный технический университет ПОСТСОВЕТСКИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ Под редакцией д.э.н., профессора Р.М. Нуреева, д.э.н., профессора В.В. ...»

-- [ Страница 8 ] --

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер Возьмем, например, такой современный институт, как институт банкротства. Ядро института составляют нормы, определяющие ста тусы должника и заимодавца, а также их взаимоотношения. Таким образом, институт банкротства опирается на институты долга и ин ституты суда как общественного признания этого долга, а также на современную реализацию института бойкота (предприятие-банкрот исключается из среды делового сообщества).

Подобным образом можно декомпозировать и другие институ ты, для чего следует а) выявить основных фигурантов ситуации, б) определить варианты базисных отношений между ними, не завися щие от конкретной ситуации, в) определить конкретные первичные отношения, регулируемые данным институтом. В целом этот процесс оказывается близким к процессу систематизации, т.е. представления совокупности возможных ситуаций в виде системы, и последующей ее структуризации, т.е. представления системы в виде устойчивой совокупности элементов и связей (отношений) между ними.

Именно эти отношения должны подвергнуться анализу на предмет выделения в них первичных компонент. Среди таких пер вичных отношений можно упомянуть следующие отношения (пере числяемые ниже в алфавитном порядке): благодарности;

бойкота;

ве ры (верований);

дарения;

доверия;

договоренности;

долга;

дружбы;

игры;

иерархического подчинения;

компромисса;

координации (дей ствий);

кредита;

насилия;

наследования;

обмана;

обмена;

оппорту низма (коварства);

ритуалов (например, приветствий при встрече и прощания при расставании);

семьи и родственных отношений;

убий ства и т.п. Можно видеть, что часть из них является бинарными от ношениями (например, благодарности, подчинения, компромисса), часть относится к отношениям субъекта с неопределенной группой людей (координация, ритуалы), часть относится к индивидуальному поведению субъекта (оппортунизм)1.

"Институциогенные" особенности "мира социальных агентов" Роль агентов в процессе институциональных изменений рас сматривается различными исследователями с разных позиций. Так, А.А. Яковлев, В.Л. Тамбовцев и др. говорят о "спросе на институты", который предъявляют социальные и экономические агенты и кото Приведенный список не является исчерпывающим, его полное составление представляет собой отдельную задачу. Можно полагать, что анализ ситуаций, ставших предметом тако го произведения, как Библия, позволил бы выявить практически полный набор отношений.

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер рый приводит в конце концов к формированию того или иного ин ститута [12;

13].

Однако, по нашему мнению, в случае институтов говорить о спросе не вполне корректно. Понятие спроса на то или иное благо как совокупной готовности агентов предложить некие ценности в обмен на пользование этим благом требует определенного уровня конкретности в характеризации как самого блага, так и обменивае мых ценностей. Если же речь идет о некоем расплывчатом и неопре деленном благе, таком, скажем, как "порядок", то обмениваемые на него ценности также теряют однородность, и говорить об их адди тивности нельзя. Соответственно теряет корректность и понятие спроса. Кроме того, неопределенные блага порождают и отсутствие единства в их толковании для разных агентов. Так, для уличного гра бителя порядок – это отсутствие милиции на улицах, а для прохожего – наоборот, наличие. Существующие институты могут быть рассмот рены с точки зрения полезности для тех или иных категорий агентов, на проектируемые институты не обладают достаточной для форми рования понятия спроса определенностью, Закон о монетизации льгот на предпроектной стадии казался благом для многих граждан России и обернулся ущербом для них после вступления в действие.

Рассмотрение институтов как своеобразных доверительных благ (де ление благ на исследуемые – известные потребителю до использова ния, опытные – оцениваемые в ходе потребления, и доверительные – познаваемые спустя значительное время после потребления было предложено П. Нельсоном), не снимает проблемы, поскольку форми рование института в данной концепции является не продуктом целе направленной деятельности, а результатом непланируемой эволю ции. В этом смысле институт не является продуктом ни "институ ционального производства", ни "институциональной добычи" и, зна чит, не может рассматриваться как товар, услуга или иное рыночное "благо".

Выделяются следующие виды позитивной активности агентов в процессах институциональных изменений:

- осознание потребности (нужды) в институте, точнее говоря, в не полностью определенном классе возможных институтов;

- формулирование его сущности, конкретизация требований к институту;

- продвижение института в массы и/или в органы, фикси рующие институты (включая агитацию, лоббирование и т.п.);

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер - исполнение условий, диктуемых данным институтом;

- поддержание функционирования института.

Соответственно своим функциям агенты могут выполнять сле дующие (позитивные) роли по отношению к институту:

– адаптер – субъект, способный воспринимать обществен ные ощущения, связанные с институциональной потребностью или с ее отсутствием;

– инициатор – субъект, активно участвующий в создании данного института;

– прозелит – горячий сторонник введения и распространения новой нормы;

– пропагандист – приверженец данного института, профес сиональный лоббист, активно распространяющий позитивную ин формацию о нем;

– дистрибьютор – лицо, уполномоченное помогать субъек там в адаптации к данной норме, предоставлять необходимые доку менты, разъяснять особенности применения данной нормы;

– контролер – лицо, осуществляющее мониторинг процесса функционирования и распространения института и осуществляющее реакцию на нарушения данной нормы.

Примерно аналогичным выглядит и перечень вариантов нега тивного участия.

Для обозначения нейтральной роли и индифферентного отно шения агента на том или ином этапе образования данного института можно использовать термин "статист".

Российское общество в целом и его члены обладают определен ными социально-психологическими особенностями, которые сказы ваются на процессах институциональных преобразований. В частно сти, это относится к особенностям индивидуального поведения аген тов. В зависимости от характера мотивов и ограничений социально экономического поведения выделяются два типа агентов: "homo economicus", для которых главным мотивом выбора является дости жение экономических (обычно – допускающих финансовое выраже ние) целей и "homo institutius", для которых мотивация связана глав ным образом с изменением институционального положения агента. В художественной и публицистической литературе эти типы характери зуются как "рвач" и "карьерист" (по Гоголю – Плюшкин и Ноздрев).

Если "рвач" рассматривает карьерные достижения как средство полу чения материальной выгоды, то "карьерист", наоборот, рассматривает Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер материальные ценности как средство достижения властных или авто ритетных позиций.

Процессы формирования институтов и институциональных из менений существенно зависят от того, к какому типу – homo economicus (HЕ) или homo institutius (HI) – относится наиболее мно гочисленная или наиболее влиятельная часть общества. В каждой данной стране пропорции представительства двух рассматриваемых типов агентов в среднесрочном плане являются относительно устой чивыми и определяются фундаментальными страновыми социокуль турными и географическими факторами. Для России преобладающим был и остается тип homo institutius (обоснование можно найти в [4;

9]).

Ролевое распределение HI и HЕ-типов в процессе введения и институционализации норм показано в следующей таблице.

Таблица Участие homo economicus и homo institutius на различных стади ях реализации жизненного цикла института Стадия Роль homo institutius Роль homo economicus Осознание потребности Адаптер Адаптер, инициатор Формулирование по- Прозелит, пропагандист Статист, антагонист требности Продвижение Дистрибью- Статист тор/антагонист Исполнение Реципиент Реципиент-имитатор Поддержа- Статист/реципиент Контролер/адаптер ние/завершение Из таблицы видно, что в обществе, где преобладающим являет ся homo institutius, продвижение и исполнение института осуществ ляется сравнительно легко, однако с его поддержанием могут воз никнуть серьезные проблемы. Своеобразная "институциональная подвижность" общества, насыщенного агентами типа homo institutius, создает благоприятную среду для "кризисного" стиля развития обще ства [2]. Очевидно, в этих условиях для устойчивого развития, эво люции общества в составе его институциональной системы необхо димы какие-то механизмы институциональной стабилизации. Таким стабилизирующим институтом в переходный период в России могли бы служить производственные предприятия.

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер "Мир полей взаимодействия агентов" Основным видом организаций, где осуществляется деятель ность агентов, связанная с процессом институциональной динамики, в России традиционно являются не политические партии или движе ния, а производственные предприятия. Здесь происходит начальная социализация субъектов, здесь идет процесс осознания и оценки об щественных изменений, здесь формируются основы взаимоотноше ний индивида с другими индивидами, коллективом, институтом [1].

Можно выделить три аспекта роли предприятия в институцио нальном процессе: роль генератора и распространителя производст венных институтов и соглашений;

роль инкубатора институтов;

роль индивидуального институционального интегратора (речь идет о во влечении индивидов в состав носителя данной нормы).

Роль предприятия как генератора в системе социально экономических институтов состоит в том, что деятельность предпри ятий сама по себе порождает такие необходимые для полноценности институциональной структуры экономики бинарные и групповые от ношения, как отношения "принципал – агент", "работодатель – ра ботник", "работник – коллектив", "работник – работник", "поставщик – покупатель", "представитель поставщика – представитель покупа теля" и многие другие, в том числе разнообразные специализирован ные эргономические и технологические институты. Эти институты распространяются на другие организации как в результате кадровой миграции, так и вследствие обмена информацией и когнитивной дея тельности предприятий. Роль предприятия в качестве организации, интегрирующей индивида в институциональные отношения, обу словлена тем, что именно в процессе работы на предприятии в про цессе коллективной целенаправленной деятельности индивид прохо дит ряд необходимых ступеней в социальном развитии, прежде всего – ступени социализации и институциализации. Первая ступень соз дает основы для обмена неявными знаниями в процессе работы [15].

Вторая ступень позволяет работнику войти в сообщество ("комьюни ти") носителей различных институтов, функционирующих в рамках предприятия. В целом работа на предприятии формирует основы по ведения личности в производственной структуре, так что предпри ятие выступает как "институт институционализации" работника.

Подобную роль предприятия выполняют во всех странах. Одна ко для России эта ипостась предприятия имеет особое значение вви ду особенностей социального преобладающего типа российских гра Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер ждан, а именно, принадлежности их к институционально ориентиро ванному типу (HI). Можно себе представить, что в мире, где преоб ладает HЕ, роль предприятий в институциональной сфере общества не была бы столь велика. В частности, предприятие, коллектив не был бы практически единственным средством реализации социаль ных амбиций HЕ-индивида. Наоборот, в мире, где значительная часть граждан принадлежит к институциональному типу, предпри ятие необходимо как естественная среда самореализации для боль шинства граждан. Что же касается инкубационной роли предприятия, то она возникает в следующем контексте. Социально-экономические институты, как и другие образования социально-экономического ха рактера, имеют жизненные циклы с характерными стадиями зарож дения, развития, стагнации, ослабления и исчезновения (ликвида ции). Протекание и смена стадий этих циклов зависят от различных причин, часть из которых упоминалась выше в качестве факторов ге незиса и развития институтов. Однако для стадии начального разви тия институтов, трансформации протоинститута в совокупность ин ститутов характерен особый "экспериментально-модельный" этап, который отражает процесс развертывания института в относительно малом социальном объеме, т.е. в условиях ограниченного потенци ального носителя.

Для подавляющего большинства институтов такими сферами экспериментального развития служат семья и предприятие как ба зисные формы организации совместного функционирования индиви дов. Собственно социальные нормы получают полноценные "права" институтов только тогда, когда они проходят успешную апробацию на уровне семьи, а социально-экономические – на уровне предпри ятий. В статье В.М. Полтеровича "Трансплантация институтов" [11], содержащей развернутое исследование условий успешного или не удачного переноса институтов из одной социально-экономической среды в другую, приведен довольно представительный перечень раз личных социально-экономических институтов, главным образом макроэкономического или даже межстранового характера. Оказыва ется, что из упомянутых в статье 42 различных институтов по мень шей мере 38 институтов имеют очевидную микроэкономическую проекцию или аналог на предприятии.

Институциональная роль производственных структур диктует особое отношение к производственным предприятиям и промышлен ности в целом. Необходимо включение предприятия во всем много Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер образии его функциональной и институциональной роли в сферу осо бого внимания общества. Необходим значительно более тонкий и бе режный, чем сейчас, подход к вопросам создания и ликвидации предприятий, улучшения корпоративного управления, взаимодейст вию предприятия и локальной среды. Системный анализ функций предприятия, в том числе – их институциональной части побуждает по-новому взглянуть на перспективы каждого предприятия в отдель ности и на институт предприятия в целом. Вместе с тем назрела не обходимость реформирования предприятий для повышения их эф фективности, причем не только как товаропроизводителей, но и как своеобразных "институтопровайдеров". Сохранение и надлежащее развитие предприятий как организаций и как элементов сетевых структур способно сейчас обеспечить необходимую насыщенность институциональной среды и социально-экономическую эффектив ность институтов в России, способствовать переходу к устойчивому экономическому развитию.

Процессы институциональных изменений Теперь у нас есть возможности рассмотреть в общем виде внут ренние и внешние факторы институтогенеза.

Среди конкурирующих или сопрягающихся гипотез относи тельно факторов и условий институциональных трансформаций в ли тературе упоминаются: макроэкономические изменения, вызванные внутристрановым макроэкономическим управлением;

такие же изме нения, вызванные внешними для страны факторами;

"институцио нальные сделки", совершенные на "рынке институтов";

случайное зарождение институтов и последующий естественный отбор по кри терию эффективности;

метаконкуренция как конкуренция между ин ститутами;

драматические эпизоды истории – кризисы, войны, рево люции, классовые столкновения;

технологический прогресс;

целена правленная инновационная деятельность;

институциональное проек тирование, т.е. сознательная целенаправленная деятельность, ориен тированная на организацию институтов;

"трансплантация" (особого рода заимствование) институтов, т.е. целенаправленный перенос ин ститутов из одного территориального образования в другое (в том числе из одного государства в другое);

институциональная инерция, движение институциональной структуры по ранее экзогенно задан ной исторической институциональной траектории;

"трение", взаимо действие институтов;

общая цикличность развития.

Факторы, влияющие на институциональный процесс, целесооб Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер разно разделить на три группы в соответствии с уровнем, на котором они возникают: микроуровень (действия социальных акторов по соз данию и укоренению норм);

мезоуровень (формирование и измене ние "полей или арен взаимодействия" – локальных сфер, где рожда ются или закрепляются институты);

макроуровень (взаимодействие самих институтов). Факторы всех трех уровней являются участника ми институтогенеза, но в различных ролях и на различных стадиях жизненного цикла института.

Процесс институциональных изменений в данной концепции выглядит в общих чертах следующим образом. Создание нового ин ститута в конкретных социально-экономических условиях представ ляется в виде двухуровневого процесса (на самом деле структура ин ститутов имеет более разветвленную иерархию). На высшем уровне, затрагивающем как сознательные ментальные процессы, так и лич ное и коллективное бессознательное, в результате наступления опре деленного рода событий формируются информационные импульсы, отражающие потребность значимой части общества в некотором ин ституте. Эти импульсы возбуждают процессы поиска соответствую щего прототипа в пространстве базисных протоинститутов (точнее, протонорм). Поиск осуществляется адаптерами и инициаторами – своеобразными институциональными разведчиками или лидерами общества (речь может идти не о всем обществе, а о той его части, ко торая может стать потенциальным носителем института) - лицами или коллективами, чей голос будет услышан данной частью общест ва. Если такой прототип не обнаруживается, под воздействием выра женной потребности формируется определенная комбинация прото норм, которую можно условно назвать "скрещиванием". Это приво дит к формированию "новых" протонорм и их номинальных и факти ческих носителей. Возникает "новый" протоинститут. Он порождает систему норм, которые в результате процесса укоренения превраща ются в институты или исчезают из общественной практики. Участ никами процесса укоренения являются акторы (физические лица), а местом протекания этих процессов являются "арены" или "поля" их взаимодействия.

Таким образом, возникновение нового института есть результат "скрещивания" базисных протоинститутов и последующего селекци онного процесса или деятельности по отбору и закреплению полез ных результатов.

Что является внешним толчком к поиску и последующей инсти Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер туционализализации "новой" протонормы? Ответ на этот вопрос свя зан с понятием события (термин "со-бытие" следует интерпретиро вать как "совместное бытие" или пересечение в некоторой точке про странственно-временного континуума двух или более процессов).

Под событием (по отношению к некоторой системе) понимается со четание (комбинация) действий внешних или внутренних факторов, приводящее к существенному изменению конфигурации системы.

Введение в рассмотрение событийной структуры реализует динами ческий подход. Для страновых институциональных систем такими событиями могут быть крупные страновые пертурбации типа войн, революций, резкой перемены структуры технологических укладов или более локальные события, касающиеся лиц, принимающих ре шения в данной системе. Событие – своеобразный спусковой крючок институциональной динамики. На рис.1 изображены основные дей ствующие лица институтогенеза.

События Эволюция национальной Предприятия Агенты институциональной системы Протоинституты Рис. 1. Взаимодействие основных факторов институтогенеза Для завершения обобщенного изложения основных моментов теории институциональных изменений необходимо рассмотреть "внешний" аспект проблемы: взаимодействие страновой институ циональной системы с ее окружением, совокупностью "соседних" в каком-то смысле систем, взаимодействующих с данной.

Национальная институциональная система и ее окружение Страновая институциональная система находится в тесной свя зи с социокультурными, социопсихологическими и историческими особенностями данной страны. Конкретизируя эту мысль, мы счита Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер ем возможным рассмотреть структуру социально-экономического пространства страны примерно с тех же позиций, что и структуру внутреннего пространства предприятия [3]. Несмотря на различие масштабов, в структурном плане между объектами микроуровня (предприятиями) и макроуровня (государством) можно найти много общего. И страна в целом и предприятие относятся к числу относи тельно устойчиво и самостоятельно функционирующих социально экономических систем (более подробно обоснование, условно говоря гомотетии между предприятием микро- и макрообъектами можно найти в [1]. Это дает возможность рассматривать внутреннюю среду государства, подобно внутренней среде предприятия, как совокуп ность подсистем (сред), охватывающих социальные, технико-техно логические и экономические процессы. Эти подсистемы можно ус ловно изображать в виде иерархической последовательности слоев, имея в виду, что расположение слоя зависит от степени инерционно сти данного фактора, а длина слоя – от степени общности между подсистемой для данного и других объектов. Хотелось бы подчерк нуть, что многоярусное представление внутренней структуры стра новой системы отражает лишь модельную концепцию. На самом де ле каждая из подсистем пронизывает все "жизненное пространство".

Последовательность слоев для макроэкономического объекта имеет следующий вид (см. рис. 2):

– ментальность населения;

– культура данной страны;

– страновая институциональная система;

– система создания и распространения знаний, социально экономический генотип общества;

– национальное богатство;

– исторический опыт других стран и данной страны.

Чем ниже расположен на рис. 2 тот или иной ярус, тем более стабильным он является. Так, ментальный слой, отражающий осо бенности мышления, такие как степень рациональности, внушаемо сти, концентрации мышления, системности учета факторов и т.п., наиболее тесно связан со всей историй развития данной страны и наименее подвижен.

Подсистемы, представленные слоями трапеции на рис.2, тесно связаны между собой, влияют друг на друга непосредственно и опо средованно. В принципе их взаимодействие может быть отражено в виде матрицы, аналогичной матрице межотраслевого баланса, однако Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер эта тема находится за рамками настоящей публикации. В общем виде их функционирование и взаимодействие выглядит так:

Исторический опыт данной страны История развития других стран Национальное богатство (природные ресурсы, материальные и нематериальные активы, технологии и т.п.) Система создания и распространения знаний Социально-экономический генотип общества Страновая институциональная система Культурные особенности страны Ментальные особенности населения Рис.2. Структура социально-экономического пространства страны Во-первых, каждая из подсистем является "работающей" в том смысле, что является, условно говоря, производителем1 некоторого "продукта", имеющего товарную или услуговую форму и потребляе мого внутри страны, а также за ее пределами. Так, ментальный слой порождает национальную модификацию мышления граждан;

куль турный слой производит культурные образцы и ценности, формирует культурную среду;

институциональный слой генерирует изменения в национальной институциональной системе;

когнитивный – создает совокупность знаний и навыков;

продуктом совместного применения технологий, средств и предметов труда, входящих в состав нацио нального богатства, является совокупность товаров и услуг, входя щих в валовой внутренний продукт;

"исторические" подсистемы формируют "историческую память" – запас знаний, сведений и эмо циональных впечатлений относительно образцов поведения собст венной или других стран.

Во-вторых, каждый слой участвует в "производственном" про цессе расположенного выше слоя в виде предоставления своеобраз ных средств производства: ментальный капитал служит фактором Условность "производства" здесь заключается в том, что этот термин применяется обычно к товарам. Если речь идет о придании нового качества предмету труда, например, об обу чении или воспитании индивидов, то здесь используются другие термины, по сути анало гичные производству, а по выражению иные: например, "формирование", "создание" и т.п.

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер формирования культурной среды;

культурный влияет на формирова ние институтов;

те, в свою очередь, вместе с перечисленными факто рами определяют особенности когнитивных механизмов и социаль но-экономического генотипа;

когнитивные механизмы позволяют осмыслить чужой опыт, который, в свою очередь, необходим для анализа собственного пути.

В-третьих, каждый из слоев, кроме первого снизу, участвует в про цессе воспроизводства нижележащего слоя (так, социально экономический геном позволяет воспроизводить основу националь ной институциональной системы). При этом результаты влияния верхнего слоя на функционирование нижнего проявляются обычно в виде кумулятивного лагового процесса с удлинением лага по мере перехода от верхних к нижним уровням. Результатом этого процесса, специализированного для каждого слоя в отдельности и подобного воспроизводственному циклу для народного хозяйства в целом (см.

рис.3), является эволюция и модификация всего внутреннего про странства страны.

"Продукты" Страновые подсистемы деятельности подсистем Поведение Анализ собственного исторического пути Анализ поведения других стран "Кейсы" Использование национального богатства ВВП Процессы познания. Эволюция СЭГ Знания Формирование и развитие системы институтов Институты Поддержание и развитие культуры Культура Формирование менталитета граждан Менталитет Рис.3. Функционирование государства как многопроцессной системы.

Тонкие стрелки символизируют участие подсистемы (слоя) в производствен ном функционировании другой подсистемы (слоя), жирные – в воспроизводст венном процессе.

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер Теперь, после выяснения взаимодействия системы институтов с другими макросистемами, мы можем уточнить понятие события, иг рающего инициализирующую роль для макроинституциональных изменений. Таким может стать не любое явление, а лишь такое, ко торое затрагивает в той или иной мере все указанные на рис. 3 слои.

Если за явлением не просматриваются согласованные изменения во всех слоях сэндвич-структуры, то это не событие. Иными словами, событием можно признать явление, которое может быть представле но в виде такой же многослойной пирамиды, что и страна в целом.

Именно поэтому наступление события порождает вертикальный "вихрь" и вызывает "резонанс" каждого из слоев пирамиды.

Из изложенного видно, что изменения в составе и функциони ровании макроэкономической страновой институциональной подсис темы происходят как под действием внутренних факторов, так и под влиянием других страновых подсистем. Это означает, что в принципе вопрос об институциональных изменениях как в теоретическом, так и в прикладном плане должен ставиться и решаться в рамках систем ной парадигмы экономической науки.

Заключение Все изложенное дает возможность обратиться к поставленному в заголовке данной статьи вопросу и сформулировать позицию в от ношении наиболее естественных и эффективных путей создания но вой институциональной структуры в России. Поскольку дистрибью ция и продвижение общественных норм в России, как мы видели, осуществляются агентами доминирующего HI-типа, для которых включение новых норм в свою систему своих ценностей происходит относительно легко, видимая часть процесса нормативного новооб разования не представляет непреодолимых затруднений, и к ней мо гут быть с успехом применимы рекомендации по "институциональ ному проектированию" [12]. Однако легкость введения "сверху" но вых норм обманчива. Максимум, на который могут рассчитывать адепты "вручную" спроектированных внутренних институтов или институтов, заимствованных как фрагменты социально-эконо мической структуры других стран, – это создание относительно ра ботоспособных "квазиинститутов" [5] для временного выполнения функциональных нагрузок в определенных режимах. Такие институ ты, не являющиеся органичными для данной среды, не дающие "ин ституционального потомства" (т.е. не участвующие в развитии ин ституциональной базы), как правило, не обладают аппаратом само Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер восстановления. Эти институты либо сами исчезают в результате снятия контроля за поддержанием их функционирования, либо теря ют надежность, как только параметры функционирования выходят за некоторые весьма узкие рамки. Институт с подобными характери стиками напоминает скорее протез, чем трансплантат.

"Институциональное протезирование", несомненно, является вполне допустимым и часто даже незаменимым инструментом для решения неотложных задач или локальных переходного периода.

Однако формирование долгосрочной страновой институциональной структуры требует иной, более изощренной и фундаментальной ин ституциональной стратегии, в полной мере учитывающей структуру общества (в том числе – разделение на HI и HЕ-типы личностей), особенности общестранового развития, факторов, хода и результатов институциональной динамики.

Единственным способом органичного создания и развития бла гоприятной для социально-экономического роста страновой инсти туциональной среды является последовательная селекционная работа на всех уровнях иерархии. В качестве социальной опоры и союзни ков следует использовать слой HI как распространителей новых вея ний, в качестве экономических субъектов – институционально инновационные предприятия как инкубаторы институциональных инноваций. Необходимо и создание условий, при которых субъекты типа homo economicus смогли бы осознать выгодность для себя дан ной нормы, если не в ближайшее время, то в перспективе. При этом апелляция к интересам более широких систем, скажем, к повышению благосостояния государства, не будет действенной для таких субъек тов.

Учитывая мобильность и подверженность влияниям ценностной системы HI, следует признать необходимым создание механизма ин ституциональной стабилизации. Такой механизм должен предусмат ривать развитие системы своеобразных метаинститутов, предназна ченных для развития институциональных систем, контроля и коррек ции институционального движения. Если обычные предприятия об разуют необходимую питательную среду для обычных институтов, то "институционализационную" поддержку метаинституционально му строительству должны оказывать также крупные корпорации, бизнес-системы и финансово-промышленные группы.

Как мы видели выше, важным компонентом институционально го построения являются события. Если речь идет об изменении стра Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер новой институциональной макросистемы, то соответствующее собы тие должно быть значимым в масштабе всей страны. При этом пуб личная интерпретация события должна опираться на сложившуюся систему установок взглядов и ценностей, иными словами, на идеоло гию. Тогда событие сможет стать катализатором благоприятных ин ституциональных изменений. Отметим, что никакое явление, взятое само по себе, не сможет стать "институтопорождающим" событием, если не будет рассмотрено обществом в составе системы событий, происшедших ранее или в ожидаемых в ближайшем будущем.

В одном ряду с данным институтом (и вдалеке от институтов демократии) находится и институт передачи власти в стране. Ны нешний президент России стал преемником исключительно благода ря выбору предыдущего президента. В начале президентского срока В.В. Путин сообщил о поиске "наследника". Надо полагать, что в российском обществе, где преобладающим является институцио нальный тип индивидуального сознания, эта инициатива получит благоприятный отклик и также имеет шанс стать нормой.

Характерной чертой институциональной структуры общества является, как мы видели, ее многоуровневость. Институты макроэко номического уровня, мезоэкономического, микро- и наноэкономиче ского находятся в диалектическом единстве, иногда продолжая, ино гда дополняя друг друга. Это делает анализ структуры этой системы и ее изменений весьма сложным делом, тем более, что далеко не все элементы этой структуры – институты – могут быть легко обнаруже ны. Какие особенности поведения экономических агентов и систем обусловлены в первую очередь институциональными факторами, ка кие – проявлением интересов субъектов, какие – непосредственной рефлекторной реакцией на изменение внешней обстановки, опреде лить нелегко. Ясно лишь, что процессы трансформации, коррекции и эволюции институциональных систем должны занять центральное место как в экономической политике на всех уровнях, так и в эконо мической теории.

Необходимо понять, что реформирование экономики – это не просто проектирование и внедрение новых экономических механиз мов, не замена блоков в техническом устройстве, а создание новых устойчивых и одновременно эластичных институтов. Эти институты должны быть совместимы с уже сложившейся системой: новый ин ститут должен сопрягаться с другими институтами, опираться на них и, в свою очередь, служить опорой для других. Институт должен Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер также опираться на некоторые высшие ценности, разделяемые и под держиваемые обществом (семья, дружба, социальная справедли вость, взаимопомощь). Надо, далее, обеспечить условия развития встраиваемых институтов. Для каждого нового института должен быть найден предшественник в позитивной части исторического прошлого страны и "потомка" в ее будущем. Так, вводя институт аренды, его сторонники ссылались на распространенные в дорево люционной России феномены, и рассматривали его как промежуточ ный шаг на пути к расгосударствлению. К сожалению, эта линия "эволюционного" институтообразования не была поддержана. Для каждого нового института необходимы экспериментальные "пло щадки", где проходила бы его обкатка. Наконец, любому новому ин ституту надо дать время на то, чтобы укорениться. Ведь институт – это не механизм, а, скорее, живой организм, и он должен иметь воз можность, пожертвовав малым, видоизмениться, адаптироваться к внешним условиям, сохранив свою основу.

В российском обществе вряд ли можно рассчитывать на успеш ное внедрение институтов "прямого действия" – сверху вниз. "Беспе ресадочного" сообщения между "верхом" и "низом", между высшими сферами государственного управления, где задумываются институ ты, и обычными гражданами, от которых ждут участия или подчине ния, не существует. Вертикальные каналы влияния превращаются в многозвенные цепочки, в сочленениях которых теряются смысл, цель, а порой и направление реформ. Адаптация нового возможна в этих условиях, как правило, только через промежуточные инстанции – территориальные или производственные. Так, внедрение в общест венную практику в 1990-х годах институтов рынка произошло отно сительно безболезненно только потому, что в 1980-х годах на пред приятиях активно апробировалась система внутрифирменного хоз расчета.

И последнее. Можно ли считать институциональные изменения действительно эволюционным процессом? Естественно отнести к эволюционным те процессы, которые, в отличие от революционных, характеризуются непрерывным изменением характеристик, зависи мостью будущего от прошлого, сохранением некоторых "генетиче ских" инвариантов в ходе изменений. Предложенная концепция страновых институциональных изменений отвечает этим условиям.

Во-первых, включенность институциональной системы в цепочку других внутристрановых систем (рис.3) не позволяет революцион Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер ным изменениям, даже если такие и случаются, укорениться и без коренного изменения самой страны. Во-вторых, процесс институ циональных изменений опирается на рекомбинацию протоинститу тов, что сохраняет первичные свойства институтов. В-третьих, суще ственное участие производственных организаций в институциональ ных процессах сдерживает выход институтов за пределы преемст венного развития.

Вместе с тем эволюционный характер институтогенеза не озна чает, что движение институциональных систем в рамках данной страны носит исключительно направленный характер и, тем более, что институциональные системы разных стран можно расположить на воображаемой "оси качества", где на первых местах будут нахо диться институциональные системы США и европейских стран, а ос тальные страны вытянутся гуськом за "передовыми" (видимо, такую картину имел в виду В.М. Полтерович, говоря о трансплантации как переносе "институтов из одной экономической среды в другую, ме нее развитую" [11].

Как мы видели выше, институциональная система каждой стра ны тесно сцеплена с другими системами, "отвечающими" за культур ные, ментальные, функциональные и иные особенности националь ного развития. Это ограничивает не только возможности реальной институциональной трансплантации, но и уместность прямого срав нения их в разных странах. Трудности межстрановых сопоставлений, хорошо известные даже для уровня функционального развития эко номики, многократно возрастают при попытке выстроить информа тивную полноаспектную упорядоченность институциональных сис тем разных стран. Можно ли сказать, что институциональная система Франции более развита, чем в Германии;

в США – чем в Англии, или же верны противоположные утверждения? Можно упорядочить страны по доходу на душу населения, индексу человеческого разви тия или каким-либо иным статистическим показателям. Можно вести речь о сравнении стран по плотности их институциональных систем или по какому-либо иному признаку, но задача упорядоченности с учетом всех признаков вряд ли разрешима. Это отличает ситуацию с заимствованием института от ситуации с заимствованием техноло гий: если технологии допускают ранжирование по степени прогрес сивности (хотя бы производительности), то для институтов такая упорядоченность невозможна [14].

По нашему мнению, единственным более или менее объектив Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер ным критерием "качества" страновой институциональной системы является ее целостность, понимаемая в двух смыслах: во-первых, как полнота состава и теснота внутренних взаимосвязей элементов ин ституциональной системы, обеспечивающей устойчивое социально экономическое развитие страны, и, во-вторых, как соответствие ее общему вектору социально-экономической эволюции, характерной для данной страны. Первое условие отражает органичность институ циональной системы в пространстве институтов, второе – органич ность системы в пространстве изменения ее состояний во времени.

Необходимым условием для выполнения обоих условий является гармоничность взаимодействия институциональной системы с куль турной, когнитивной и эволюционно-генетической системами. Все это говорит о том, степень свободы при трансформациях институ циональной системы весьма ограничена.

Подход к исследованию генезиса и эволюции институтов и ин ституциональной среды России, представленный в данной работе, базируется на концепции многоуровневого взаимообусловленного анализа экономики и в структурно-институциональном, и в функ циональном разрезе. Это фактически выводит проблему институцио нальной эволюции из чисто экономической в комплексную научную область, включающую, кроме экономических, смежные социальные, психологические, исторические и другие исследования. Перспектив ным в этой ситуации, как мы пытались показать, представляется применение системной парадигмы, стремящейся к охвату как инсти туциональных, так и функциональных свойств экономических сис тем в едином эволюционном контексте. Анализ имманентных каж дой системе системных эффектов и дисфункций позволит, как можно надеяться, выявить системные инварианты, определяющие пределы и оптимальные пути "выращивания" эффективных институциональных структур.

Литература 1. Клейнер Г.Б. Российские предприятия на пути в ХХI век. // Путь в ХХI век / Под ред. Д.С.Львова. – М.: Экономика, 1999.

2. Клейнер Г.Б. Экономика России и кризис взаимных ожи даний. // Общественные науки и современность. – 1999. – №1.

3. Клейнер Г. Системная парадигма и теория предприятия. // Вопросы экономики. – 2002. – №10. – С.47–69.

4. Клейнер Г.Б. Эволюция институциональных систем. – М.:

Постсоветский институционализм Г.Б. Клейнер Наука, 2004. – 240с.

5. Корнаи Я. Системная парадигма. // Вопросы экономики. – 2002. – №4. – С.4–17.

6. Мау В. Экономическая политика в 2004 году: поиск моде ли консолидации роста. // Вопросы экономики. – 2005. – № 1. – С.4– 27.

7. Некипелов А.Д. О теоретических основах выбора эконо мического курса современной России. // Экономическая наука со временной России. – 2000. – Экспресс-выпуск. – №5.

8. Норт Д. Пять тезисов об институциональных изменениях /КБКЭ. – Минск: ИПМ, 2000.– вып.4.

9. Попов Е., Симонова В. Эндогенный оппортунизм в терии "принципала – агента"// Вопросы экономики. – 2005. – №3. – С.118 131.

10. Полтерович В.М. Институциональные ловушки и эконо мические реформы. // Экономика и математические методы. – 1999. – Т.35. – №2. –С. 3–20.

11. Полтерович В.М. Трансплантация институтов. // Экономи ческая наука современной России. – 2001. – №3. – С.24–49.

12. Тамбовцев В.Л. Теоретические вопросы институциональ ного проектирования. // Вопросы экономики. – 1997. – №3. – С. 82– 94.

13. Яковлев А. Спрос на право в сфере корпоративного управ ления: эволюция стратегий экономических агентов. // Вопросы эко номики. – 2003. – №4. – С. 37–49.

14. Aoki M. Toward a Comparative Institutional Analysis. – Cambridge, MA, MIT Press, 2001.

15. Nonaka I., Takeuchi H. The Knowledge Creating Company:

How Japanese Companies Create the Dynamics of Innovation. – New York: Oxford University Press, 1995.

16. Searle J. The Construction of Social Reality. – New York: Free Press, 1995.

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник А.Н. Олейник ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ТРАНСФЕРТ: СУБЪЕКТЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ (РОССИЙСКИЙ СЛУЧАЙ В ГЛОБАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ) Реформы в постсоветской России не привели к ожидаемым ре зультатам. Вместо конкурентного рынка возник политический капи тализм, который предполагает, что "прибыль получается с помощью государства, через контакты с его представителями или под физиче ской защитой государства" [21, р.60]. Вместо демократии происходит укрепление "вертикали власти" – то есть усиление принципов цен трализации и единоначалия в принятии решений – и авторитарных тенденций. Вместо становления "открытого общества" наблюдается повсеместный ренессанс "малого" общества, характеризующегося за крытостью, отсутствием четких границ между функциональными сферами, персонализацией отношений, дуализмом норм и неспособ ностью контролировать насилие [4].

Несколько упрощая, можно сказать, что существует две страте гии объяснения этого фиаско реформ. Первая заключается в подчер кивании национально-культурной специфики России, наличия у нее "особого" пути, который не совпадает с принципами свободного рынка, представительской демократии и открытого общества (см., например, [3]). Вторая стратегия, наоборот, сводится к отрицанию какой-либо специфики в российском случае и объяснению неудач ошибками или недостаточной последовательностью в следовании "универсальным" рецептам. Позиция многих постсоветских либера лов может быть интерпретирована именно в этом ключе. Данный текст отражает попытку – сторонники первых двух стратегий назовут ее заведомо обреченной на неудачу – сформулировать третий подход к объяснению неудач российских реформ, в котором элементы ин ституциональной организации, специфические для России (прежде всего – особая модель властных отношений), помещены в контекст процессов, которые выходят далеко за рамки собственно постсовет ских трансформаций. Так, особое внимание уделено процессам гло бализации в их нынешней форме.

Олейник Антон Николаевич, к.э.н., доцент кафедры институциональной экономики Госу дарственного университета–Высшей школы экономики, г.Москва, Россия.

© Олейник А.Н., Постсоветский институционализм А.Н. Олейник 1. Модернизация и институциональный импорт Различные страны не существуют в вакууме: процессы смеши вания и столкновения различных культур начались задолго до того, как они стали отождествляться с глобализацией в современном дис курсе. Только крайне закрытые по отношению к внешнему миру и автаркические страны (наиболее уместным примером – и то с опре деленными оговорками – представляется сегодняшняя Северная Ко рея) могут оставаться в течение определенных периодов времени ис ключенными из них. Смешивание и столкновение культур сопрово ждаются сравнениями – в экономических, политических, социальных или культурных терминах. Если абсолютные критерии сравнения от сутствуют, то оно происходит в относительных категориях: как дан ная страна выглядит на фоне других стран. Абсолютные критерии сравнения предполагают существование универсальных ориентиров, признаваемых всеми вовлеченными в процесс сравнений субъектами.

Как убеждают исследования глобализации в ее нынешней форме, та кие универсальные ориентиры отсутствуют и поныне (см., например, [12]).

Отсутствие универсальных критериев сравнения означает, что ситуация в отдельной стране может быть оценена только по отноше нию к ситуации в другой стране, то есть возникает сложная система перекрещивающихся ожиданий (anticipations croises)1. В данных ус ловиях концепт завистнического соперничества (invidious compa rison), первоначально предложенный Т.Вебленом для анализа амери канской экономики времен "дикого капитализма" (для которого ха рактерно стремление индивидов к успеху при отсутствии общепри знанных "правил игры" и даже собственно универсальных критериев этого успеха) оказывается весьма плодотворным. "Завистническое соперничество заставляет индивидов никогда не останавливаться на достигнутом и продолжать стремиться улучшить свое положение по сравнению с соперниками в борьбе за выражаемую в деньгах поч тенность" [22, ch.2]. Более успешные соперники естественным обра зом становятся примером для подражания для тех, кто занимает от носительно более низкое положение.

Концепт завистнического соперничества, примененный для Функционирование фондового рынка является другой иллюстрацией того, как отсутствие абсолютного ориентира заставляет участников трансакций использовать ориентир относи тельный – мнение окуружающих, и придает процентной ставке преимущественно «кон венциональный» характер [16, ch.15].

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник анализа отношений между странами в условиях отсутствия на гло бальном уровне абсолютных критериев и "правил игры", означает, что отстающие в терминах военной и экономической мощи (именно эти два критерия относительных сравнений становятся особенно важными в отношениях между странами, на что справедливо указы вается в геополитической теории, см. [10]) стремятся воспроизвести образцы стран, лидирующих по этим показателям. Именно с таких позиций лучше всего понять, почему модель модернизации, пони маемой как процесс дифференциации функциональных сфер, прежде всего – отделения экономики от политики и общества [19], стала об разцом для повсеместного подражания. Будучи явлением, специфи ческим для Англии, страны, наиболее успешной в XIX-м столетии в военных и экономических терминах, модернизация стала суррогатом универсального образца для проигравших экономические и военные битвы стран. Относительно отстающие страны превратились в им портеров техники и институтов стран-лидеров [15].

2. Государственная бюрократия как ключевой субъект мо дернизации Вплоть до настоящего момента вопрос о том, какие именно субъекты вовлечены в процесс завистнического соперничества, оста вался незатронутым. Как утверждает А. Гершенкрон, в странах, ори ентированных на модель "догоняющей" (catch up) модернизации, то есть вовлеченных в импортирование техники и институтов стран лидеров, ведущая роль принадлежит государственной бюрократии.

"Государство, движимое военным интересом, превращается в глав ный двигатель прогресса страны" [15, р.120]. Россия относилась и по прежнему относится – ввиду того, что процесс модернизации в этой стране все еще далек от завершения [4] – к числу стран "догоняюще го" развития. Следовательно, наше внимание должно быть сфокуси ровано на государственной бюрократии и особенностях модели вла стных отношений как одном из ключевых элементов институцио нальной среды.

Говоря о специфике властных отношений в России, укажем на две их отличительные черты: властные отношения в этой стране – как на микро-, так и на макроуровне – следует признать навязанны ми, причем одна и та же модель властных отношений воспроизво дится практически во всех сферах повседневной жизни: частной и публичной, экономике, политике, науке и даже в среде либерально Постсоветский институционализм А.Н. Олейник ориентированной интеллигенции. Навязанные властные отношения характеризуются недобровольным характером передачи Агентом полномочий по контролю за своими действиями Принципалу (лицу, наделенному властью как способностью контролировать и навязы вать свою волю, см. классическое определение власти у М.Вебера [24, p.53]) и отсутствием эффективных механизмов обратной связи между этими субъектами. Навязанные отношения предполагают вы бор между худшим и менее худшим для Агента как основу для свое образной сделки, заключаемой им с Принципалом: "лицо, наделен ное властными полномочиями, в обмен на подчинение соглашается отказаться от ряда действий, которые могли бы еще более ухудшить положение Агента" [9, p.71]. В случае навязанной власти факт ее об ладания уже сам по себе является главным обоснованием реализации властных полномочий (в отличие, скажем от легально-рациональной, харизматической или традиционной власти, для которых легитимный характер власти требует обращения к внешнему обоснованию: зако ну, харизме или традиции). Самодержавие – или самоподдерживаю щая власть – данный термин весьма точен и специфичен именно для рассматриваемой страны.

Что касается второй специфической черты российской модели властных отношений – ее неизменности во всех сферах повседневной жизни – то ее легко объяснить через ссылку на "прозрачность" гра ниц между функциональными сферами: экономикой, политикой, наукой, частной жизнью и так далее. В отличие от "сложного" обще ства, в котором каждая из функциональных сфер имеет специфиче ские критерии, регулирующие доступ к высшим эшелонам иерархии [8, с.98], незавершенный характер модернизации означает, что лица, обладающие политической властью, одновременно получают кон троль над экономическими ресурсами (откуда феномен "власти собственности", [17]), общественным мнением и даже научным и об разовательным процессами. В данных условиях перспективы модер низации зависят исключительно от индивидуальных и групповых ин тересов лиц, контролирующих государственный аппарат, в процессе завистнического соперничества.

3. Ограничения модернизации М. Вебер видел в бюрократии группу, чьи интересы совпадают с идеалами прогресса (подобно тому, как К. Маркс отождествлял с идеалами прогресса групповые интересы пролетариата). Можно ли Постсоветский институционализм А.Н. Олейник считать данное суждение универсальным, иными словами, совпада ют ли интересы группы, контролирующей постсоветское государст во, с вектором устойчивого социально-экономического развития?

Чтобы ответить на данный вопрос, следует сфокусировать внимание на институциональных ограничениях, в которых действуют предста вители постсоветского государства. Если ограничений нет, или они неэффективны, то велик риск оппортунистического поведения бюро кратов, понимаемого вслед за О.Уильямсоном как "преследование собственных интересов с использованием обмана" [25, p.30]. Поли тика модернизации в этом случае подвержена конъюнктурным коле баниям и малопредсказуема. В частности, Дж.Стиглиц утверждает, что ничем не ограниченная власть бюрократии не совместима с дол госрочной приверженностью (commitment) реформам [20, р.15]. Если ограничения эффективны, то выбор политики модернизации зависит от значительно более широкого круга факторов, а не только от инди видуальных и узкогрупповых предпочтений лиц, контролирующих государственный аппарат.

Вопрос о существовании эффективных ограничений всевластия бюрократов фактически сводится к тому, реализуются ли в постсо ветской России такие внешние по отношению к бюрократической среде принципы легитимации власти, как закон (правовое государст во), традиция (существование устойчивых традиций, ограничиваю щих оппортунизм бюрократов), харизма (занятие государственных должностей исключительно на основе обладания личной харизмой) или volont gnrale, выявляемая в процессе демократического воле излияния граждан. Каждый из указанных внешних ограничителей власти заслуживает отдельного исследования, остановимся лишь на последнем из них, обсудив ряд элементов институциональной эко номики демократии.

С самого начала постсоветских реформ, то есть с 1991 года, на селению была отведена лишь пассивная роль. Этот факт становится особенно рельефным, если сравнить постсоветские реформы с ре формами, предпринятыми в Германии после 2-й мировой войны (и продиктованными все теми же приоритетами "догоняющего" разви тия: поражение в войне четко определило место Германии в послево енной системе – относительных – координат). "Если стратегия не мецких реформ была направлена на "разговор с населением" как ус ловием движения к рынку, то российские "молодые реформаторы", в полном согласии с рекомендациями, основанными на Вашингтон Постсоветский институционализм А.Н. Олейник ском консенсусе, сделали все, чтобы обойти население" [26, р.32]1.

Отведение населению пассивной роли в процессе реформ означает, что стимулы к изменению идеологических установок и ментальных моделей в иных формах (shared mental models) у подавляющего большинства экономических и социальных субъектов просто отсут ствовали. Акцент на глубоко инерционном характере институцио нальных изменений, сделанный Т.Вебленом, в данном контексте ока зывается чрезвычайно уместным. "Институты – то есть привычный образ мышления – структурирующие повседневную жизнь в этом случае остаются унаследованными из прошлого. Институты адапти рованы к обстоятельствам прошлого и никогда в полной мере не от вечают требованиям настоящего" [22, ch.8]. Иными словами, отведе ние населению пассивной роли способствовало превращению идео логических установок и поведенческих образцов, адаптированных к советскому и предсоветскому прошлому в существенное ограниче ние реформ. Ослабление ограничений на действия бюрократов про изошло ценою усиления ограничений, действующих в отношении собственно реформ и тормозящих их. Всевластие бюрократов в ко нечном счете сохраняется ценой отказа от самой модернизации, ко торая отторгается немотивированными к изменению своих менталь ных моделей (подробнее об этом концепте см. [13]) социальными и экономическими субъектами. С этой точки зрения демократия могла бы стать важным стимулом к изменению акторами ментальных мо делей через их включение в процесс обсуждения и принятия важных для них решений (стоит подчеркнуть, что именно проблема стимулов считается одной из центральных в "новой" институциональной тео рии).

4. Об "избирательном сродстве", или институциональной конгруэнтности в различных формах Тезис об отсутствии эффективных ограничений на действия бюрократов как главном объяснении провала реформ требует уточ нения самой идеи институционального трансферта. В ранее предло женном мною анализе институционального трансферта [5] основная Подтверждением желания российских реформаторов любой ценой избежать необходи мость «разговаривать» с населением является свидетельство известного французского со циолога Алена Турена, который в начале 1990-х годов входил в одну из групп западных экспертов, приглашенных российским правительством. Тема социальных акторов, незави симых от государства, не нашла никакого отклика у авторов реформ (персональная комму никация).

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник проблема виделась в конгруэнтности – или ее отсутствии – формаль ных институтов страны-"донора" (страны, на которую ориентируют ся властвующие элиты в процессе завистнического соперничества) и неформальных институтов страны-"реципиента" (страны на пути "догоняющей" модернизации). Предложенный выше анализ позволя ет внести ряд серьезных уточнений в модель институционального трансферта.

Во-первых, превращение ментальных моделей акторов в своего рода константу делает модель еще более жесткой и невосприимчивой к изменениям: существующие неформальные институты становятся настолько инерционными, что затрудняется даже незначительная адаптация к новым формальным институтам. Во-вторых, выбор ин ститутов для импортирования при сохранении предпосылки оппор тунизма представителей государства производен уже не от импера тива модернизации, а от императива воспроизводства властной эли ты, в конечном счете – от императива воспроизводства сложившейся модели властных отношений. Концепт "консервативной модерниза ции", введенный Б. Бади, оказывается весьма полезным. Консерва тивной модернизацией он называет "стремление политического ли дера к импортированию западных моделей и к одновременному со хранению своей собственной традиционной власти" [7, р.97]. Иными словами, существующая модель властных ограничений превращается в дополнительное ограничение при выборе институтов для трансфер та, что существенно сужает перспективы успешной модернизации.

Импортируются только те институты, которые конгруэнтны со сло жившейся моделью властных отношений (навязанная и недифферен цированная – имеющая только один источник – власть). Например, содействие оказывается рынку в тех формах – политическому и "се тевому" капитализму – в которых он не только не противоречит, но и способствует укреплению сложившейся модели властных отноше ний. Так, политический рынок способствует аккумулированию суще ственного объема экономических ресурсов в руках бюрократии, ко торые используются для укрепления ее позиций (установление госу дарством контроля над ключевыми топливно-энергетическими ком паниями – тому подтверждение).

Выражаясь математическим языком, институциональный трансферт нацелен на максимизацию индивидуальных и групповых Постсоветский институционализм А.Н. Олейник предпочтений бюрократов1 при двух основных ограничениях: зави стническое соперничество на глобальном уровне (без него реформ в рассматриваемом случае вообще бы не было) и остающиеся неиз менными ментальные модели и поведенческие образцы других эко номических и социальных субъектов. И общее направление реформ, и их тактика оказываются в заложниках оппортунистического пове дения группы лиц, контролирующих государственный аппарат.

5. Некоторые нормативные суждения Предложенный анализ позволяет предположить, что без изме нения сложившейся модели властных отношений, то есть без введе ния жестких ограничений оппортунизма бюрократов, дальнейший прогресс по пути модернизации чрезвычайно затруднен или невоз можен. Переосмысление процесса реформ происходило в направле нии от полного игнорирования институциональных ограничений (от раженного в Вашингтонском консенсусе относительно трех ключе вых ингредиентов успеха модернизации: либерализации, стабилиза ции и массовой приватизации) к учету ограничений, связанных с формальными институтами (отраженному в пост-Вашингтонском консенсусе относительно необходимости институциональных ре форм, поддержки малого бизнеса и выборочной приватизации оста точной государственной собственности, [6, р.15-21]). Требуется сде лать еще один важный шаг и поместить в центр внимания как фор мальные, так и неформальные составляющие сложившейся модели властных отношений [2, введение].

Акцент, делаемый сегодня на административной реформе, под тверждает правильность проделанного анализа. Тем не менее адми нистративная реформа является необходимым, но не достаточным условием для изменения модели властных отношений, ибо оно мо жет произойти лишь в результате ужесточения ряда внешних огра ничений на действия бюрократов, а не только к сокращению их функций и укреплению вертикали контроля (то есть контроля внут реннего, а не внешнего). Можно предположить, учитывая важную роль, выполняемую государством во всех странах "догоняющей" мо дернизации, что акцент должен быть поставлен не на сокращении Ответ на вопрос о том, какие именно интересы – индивидуальные или групповые – преоб ладают в данный момент времени, требует отдельного рассмотрения. Можно предполо жить, что при успехе адмистративной реформы в ее нынешней форме возникнут предпо слыки для преобладания групповых интересов бюрократии. Если же она закончится неуда чей, то преобладать по-прежнему будут интересы индивидуальные.

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник функций бюрократов, как утверждают российские либералы, а на подчинении их внешнему контролю, помещению их деятельности в жесткие внешние рамки (см.таб.1).

Таблица Ограничения власти Внутренние Жесткие: свободные Мягкие: формально выборы, верховенство свободные выборы закона и гражданское общество Внеш- Жесткие: "Догоняющая" модер- "Догоняющая" модер ние подчинение низация в относительно низация в отсталой внешнему отсталой стране: ус- стране (тип I): модер источнику пешна при использова- низация, полностью власти нии стратегии имитирующая институ empowering (мотивиро- ты страны-"модели".

вание и поддержка не- Пример: страны Бал зависимых от государ- тии, возможно (в сред ства акторов). Пример: несрочной перспекти Германия после 2-й ве) Украина и Грузия мировой войны Мягкие: за- Модернизация в стра- "Догоняющая" модер вистниче- не-"лидере". Пример: низация в отсталой ское сопер- Англия, Соединенные стране (тип II): "кон ничество Штаты сервативная модерни зация", то есть воспро изводство существую щей модели властных отношений. Пример:

Россия и другие пост советские страны Сказанное не стоит трактовать в том упрощенном смысле, что гипотетическая антибюрократическая революция в России, подобная тем, что произошли в Грузии или в Украине, смогла бы разрешить все проблемы. Подобные революции лучше трактовать лишь как первый шаг к изменению модели властных отношений, ибо они пока затронули только самый очевидный, поверхностный пласт, связан ный с формальными политическими институтами. Неформальные институты, в которые "вписана" (embedded) существующая модель Постсоветский институционализм А.Н. Олейник властных отношений во всех сферах повседневной жизни – от сексу альности и семьи до науки и среды либеральной интеллигенции – в указанных странах только предстоит изменить. Ведь под властью, как призывает М. Фуко, следует понимать "всю множественность от ношений, основанных на соизмерении силы и структурирующих все остальные отношения в данной сфере" [14, с.121-122].

Тезис об изменении модели властных отношений не тождестве нен тезису об отказе от властных отношений вообще как одного из принципов организации трансакций, который сформулирован анар хистами. Так, М.Бакунин утверждал, что "кто облечен властью, тот...

непременно сделается притеснителем и эксплуататором общества" [1, с.236].1 Стоит напомнить, что по мнению Дж.Коммонса элементы властных отношений присутствуют во всех рассматриваемых им ти пах трансакций: переговорном, или торге (bargaining), управленче ском (managerial) и раздаточном (rationing) [11]. Принципы наделе ния правомочиями по контролю и целеполаганию в совместной дея тельности должны быть разными в разных сферах повседневной жизни. Властных отношений не избежать ни в одной из них, важно лишь обеспечить плюрализм источников и принципов власти (ср.

прямо противоположный принцип, на котором основана "вертикаль власти"). "Никакое социальное благо Х не должно доставаться инди видам лишь на том основании, что они уже обладают благом Y, без учета значимости блага Х" [23, р.20]. Обладание административной властью не является основанием для приобретения контроля над экономическими ресурсами или, скажем, научного авторитета.

Действительное изменение модели властных отношений, струк турирующей постсоветское общество, возможно только если оно за тронет как формальные, так и неформальные механизмы воспроиз водства власти на всех уровнях – и политическом, и повседневной жизни. Иными словами, отказаться от завистнического соперничест ва, предполагающего постоянное соизмерение потенциала насилия, придется не только бюрократам, но и всем нам. Ведь в России, в от личие от стран Балтии или даже Украины и Грузии, не приходится рассчитывать на решение проблемы навязанной власти через уже Тот факт, что выходцы из России – прежде всего М. Бакунин и П. Кропоткин – внесли су щественный вклад в развитие анархистской мысли в мировом масштабе, следует рассмат ривать как косвенное доказательство навязанного характера властных отношений как клю чевого элемента институциональной организации в этой стране. Близкая к идеально типической навязанная власть порождает отрицание власти вообще.

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник сточение внешних ограничений, то есть через подчинение внешнему источнику власти – по крайней мере в среднесрочной перспективе (учитывая значительный объем запасов энергетических ресурсов и статус ядерной державы)1. Изменения в этой стране могли бы про изойти только изнутри, если только они произойдут вообще.

Литература 1. Бакунин М.А. Государственность и анархия. – Петербург:

Голос труда, 1919.

2. Институциональная экономика. – Под общ.ред. А.Олейни ка. – М.:ИНФРА-М, 2005.

3. Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. – Новосибирск:ИЭиОПП СО РАН, 2001. – 308с.

4. Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повсе дневной жизни до государственной власти. – М.:ИНФРА-М, 2001.

5. Олейник А.Н. Издержки и перспективы реформ в России:

институциональный подход // МэиМО. – 1997. – №12. – 1998. – №1.

6. Andreff W. La mutation des conomies post-socialistes: une analyse conomique alternative. – Paris: l’Harmattan, 2003.

7. Badie B. The Imported State: The Westernization of the Political Order, Stanford. – CA: Stanford University Press, 2000 [1992].

8. Boltanski L., Thvenot L. De la justification: les conomies de la grandeur. – Paris: Gallimard, 1991.

9. Coleman J.S. Foundations of Social Theory. – Cambridge, MA and London: The Belknap Press of Harvard University Press, 1990.

10. Collins R., Prediction in Macrosociology: The Case of the Soviet Collapse’ // American Journal of Sociology. – May 1995. – (6). – рр.1552-1593.

11. Commons J.R. Institutional Economics // American Economic Review. – 1931. – №21. – рр.648-657.

Защищаемый здесь тезис о желательности в определенных условиях подчинения бюрокра тии внешнему источнику власти отличен от анализа, проделанного М. Олсоном. Олсон то же указывает на возможные благоприятные эффекты внешней оккупации, объясняя их ра зушением коалиций, нацеленных на перераспределение ренты [18, р.76]. Подчинение бю рократии внешнему источнику власти рассматривается здесь в качестве благоприятного исхода лишь в том случае, если этот внешний источник власти отражает иную, не навязанную, модель властных отношений (такова ситуация, в которую попадают новые члены Европейского сообщества). Иными словами, преимущества подчинения внешнему источнику власти а) не абсолютны (это лишь относительное благо по сравнению с сохра нением прежней модели властных отношений);

б) возникают лишь в случае, когда пред ставители «внешней» власти жестко ограничены в своих действиях.

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник 12. Democratizing the Global Economy: The Role of Civil Society, Coventry: Center for the Study of Globalization and Regionalization, the University of Warwick, 2004.

13. Denzau A.T., North D.C., Shared Mental Models: Ideologies and Institutions // Kyklos. – 1994. – №47 (1). – рр.3-31.

14. Foucault M. Histoire de la sexualit. – Paris: Editions Gallimard. – Vol.1 ‘La volont de savoir’, 1976.

15. Gerschenkron A. Economic Backwardness in Historical Perspective in Granovetter Mark and Swedberg Richard, eds. / The Sociology of Economic Life. – Boulder, CO and Oxford: Westview press, 1992. – pp. 111- 16. Keynes J.M. The General Theory of Employment, Interest and Money. – New York: Harcourt, Brace and Company, 1936.

17. Nureev R., Runov A Russia: Whether Deprivatization is Inevitable. Power-property as a Path-Dependency Phenomenon // Paper presented at the International Society for New Institutional Economics annual conference, Berkeley, CA: September 2001.

18. Olson M. The Rise and Decline of Nations: Economic Growth, Stagflation and Social Rigidities. – London and New Haven, 1982.

19. Polanyi K. La Grande Transformation: Aux origines politiques et conomiques de notre temps. – Paris: Gallimard, 1995 [1944].

20. Stiglitz J.E. Whither Socialism? – Cambridge, MA: The MIT Press, 1994.

21. Swedberg R. Principles of Economic Sociology. – Princeton and Oxford: Princeton University Press, 2003.

22. Veblen T. The Theory of the Leisure Class: An Economic Study of Institutions. – New York: The Modern Library, 1934 [1899].

23. Walzer M. Spheres of Justice: A Defense of Pluralism and Equality. – Basic Books, 1983.

24. Weber M. Economy and Society: An Outline of Interpretative Sociology / ed. by Roth G. and Wittich C.. – New York: Bedminster Press, 1968 [1922]. – Vol. 1.

25. Williamson O.E. The Economic Institutions of Capitalism:

Firms, Markets, Relational Contracting. – Macmillan and Free Press, London and New York, 1985.

26. Zweynert J. How can the history of economic though contribute to an understanding of institutiona l change. – Unpublished manuscript, 2004.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев ЗАКЛЮЧЕНИЕ Формирование постсоветского институ циионализма Институционалим в России В России уже в 1990-е гг. появились многочисленные специаль ные работы (не только абстрактно-теоретические, но и конкретно эмпирические), где неоинституциональные идеи использовались для объяснения особенностей современного российского хозяйства. Та кие ведущие российские журналы, как «Вопросы экономики», «Эко номика и математические методы», «Вестник Московского универ ситета» (серия «Экономика»)2, регулярно публикуют подборки ста тей по институциональным и неоинституциональным проблемам.

Попыток систематизированного изложения институционально го подхода до конца 1990-х гг. не было, что сильно затрудняло ос воение новой парадигмы в России. Первыми попытками, весьма своевременными и чрезвычайно актуальными, стали публикации книг А. Шаститко «Экономическая теория институтов» (Шаститко А., 1997) и «Неоинституциональная экономическая теория» (Шас титко А., 1998), а также «Учебно-методического пособия к курсу лекций по институциональной экономике» Я. Кузьминова (Кузьми нов Я.И., 1999). Наиболее популярным, однако, надолго стал учебник «Институциональная экономика» А.Н. Олейника – он публиковался сначала на страницах журнала «Вопросы экономики» (1999, № 1–12), а позже дважды издавался отдельной книгой (Олейник А., 2000, 2002). Попытку написать курс по институциональной экономике предпринял также А.Н. Нестеренко (Нестеренко А.Н., 2002), но с его смертью российский институционализм понес тяжелую утрату.

Данные пионерные учебно-методические работы положили на чало качественно новому этапу неоинституциональных исследований При подготовке данного раздела использован материал, любезно предоставленный Ю.В. Латовым.

2 Помимо перечисленных журналов публикации неоинституциональной тематики появля лись в издававшемся в 1993–1994 гг. журнале «THESIS» - он планировался как специализи рованное издание по новейшим зарубежным концепциям, но, к сожалению, прекратил суще ствование из-за недостатка финансирования. Можно вспомнить также издающийся в ГУ ВШЭ альманах «Истоки», который постоянно публикует материалы по институциональной экономике, однако выходит довольно нерегулярно (вып. 1 – 1989 г., вып. 2 – 1990 г., вып. 3 – 1998 г., вып. 4 – 2000 г., вып. 5 – 2003 г., вып. 6 запланирован на конец 2005 г.).

© Нуреев Р.М., Дементьев В.В., Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев в России. При всех возможных недостатках этих книг попытки сис тематизации основ институциональной теории открыли широкое по ле для консолидации (или размежевания) российских институциона листов на концептуальной основе.

Так, работы А. Шаститко и Я. Кузьминова опираются в основ ном на американскую традицию неоинституционализма. Несколько особняком стоит учебник А. Олейника, который опирается в равной мере как на западноевропейскую (французскую), так и на американ скую традиции институциональных исследований. В отличие от тра диционного подхода, А. Олейник исходит из первостепенной важно сти формирования не прав собственности как таковых, а социальных норм и правил. Если представители американского неоинституцио нализма рассматривают нормы, прежде всего, как результат выбора, то французские институционалисты – как предпосылку рационально го поведения. Поэтому рациональность раскрывается им также сквозь призму нормы поведения.

Среди учебных изданий по институционализму последних лет следует отметить, прежде всего, изданную в МГУ 2004-2005 гг.

большую серию учебных пособий по разным аспектам институцио нализма, в том числе книгу «Институциональная экономика: новая институциональная экономическая теория» под редакцией А.А. Ау зана (Институциональная экономика: новая…, 2005). Очень интерес ным, хотя и не бесспорным опытом создания учебника силами твор ческого коллектива с участием как российских, так и французских институционалистов стала «Институциональная экономика» под ред.

А.Н. Олейника (Институциональная экономика, 2005). Чисто неоин ституциональный подход с присущим ему эконометрическим моде лированием отразился в учебно-методическом пособии Я.И. Кузьми нова и М.М. Юдкевич (Кузьминов Я., Юдкевич М., 2000).

Освоение и развитие основных институциональных пара дигм. Круг работ российских экономистов, затрагивающих вопросы институциональной теории, уже достаточно широк. Впрочем, как правило, эти монографии мало доступны для большинства препода вателей и студентов, так как они выходят ограниченным тиражом, редко превышающим тысячу экземпляров, что для такой большой страны, как Россия, конечно, очень мало.

Среди российских ученых, активно применяющих неоинститу циональные концепции в анализе современной российской экономики, следует выделить С. Авдашеву, В. Автономова, О. Ананьина, А. Ауза Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев на, С. Афонцева, Р. Капелюшникова, Я. Кузьминова, Ю. Латова, В.

Маевского, С. Малахова, В. Мау, В. Найшуля, А. Нестеренко, Р. Нуреева, А. Олейника, В. Полтеровича, В. Радаева, В. Тамбовцева, Л. Тимофеева, А. Шаститко, М. Юдкевич, А. Яковлева и др.

Рассмотрим, как «прорастали» в России основные направления неоинституциональных исследований.

1). Теория прав собственности важна для нашей экономики в аспекте анализа приватизации, ее последствий и формирования ры ночных институтов. Единственным обзорным исследованием доста точно высокого уровня по теории прав собственности остается книга (Капелюшников Р., 1990), благодаря которой большинство россий ских экономистов впервые узнали о данном научном направлении.

Неоиституциональный подход к исследованию экстерналий первона чально обсуждался отечественными экономистами в основном в свя зи с анализом природоохранной тематики (А. Голуб, Е. Струкова, 1995, 1998;

Шаститко А., 1997;

Рыночные методы управления…, 2002).

В 2002 г. на страницах «Вопросов экономики» прошла серия остропо лемических статей, посвященных пониманию знаменитой теоремы Ко уза (Красильников О., Шаститко А., 2002;

Малышев Б., 2002). В после дующие годы эта тема также не раз затрагивалась в экономической пе риодике (Олейник А., 2003;

Новиков В., 2004;

и др.).

Сначала, в конце 1990-х гг., основное внимание было обращено на популяризацию идей зарубежных учёных с некоторой адаптацией к российским реалиям (см.: Евстигнеева Л., Евстигнеев Р., 1998;

Ма лахов С., 1998;

и др.). Примерно с 2000 г. начинают появляться и оригинальные исследования по проблемам собственности в постсо ветской экономике.

Журнал «Вопросы экономики» стал постоянной «площадкой», на которой ведется дискуссия по теоретическим и практическим ас пектам формирования в России рыночных институтов (Нестеренко А., 2000;

Капелюшников Р., 2001;

и др.). В них отмечается, в частно сти, что большая часть государственной собственности перешла не к аутсайдерам, а к инсайдерам (менеджменту и персоналу), поэтому в России не возникло эффективного частного собственника. Проявле нием этой незавершенности приватизации стало преобладание в дея тельности фирм краткосрочного аспекта над долгосрочным, мотивов личного обогащения новых владельцев - над целями развития произ Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев водства (А. Радыгин, Р. Капелюшников и др.)1.

2). Теория трансакционных издержек широко обсуждается рос сийскими экономистами. В. Кокоревым выдвинута гипотеза о росте трансакционных издержек в переходный период от плана к рынку (Ко корев В., 1996). Трансакционные издержки. С 1998 г. пошли публика ции о трансакционных издержках, в которых они рассматривались как один из барьеров для входа на рынки в российской экономике и как главный факторов развития теневой экономики (Фактор трансакцион ных издержек…, 1998;

Авдашева С., Колбасова А., Кузьминов Я., Ма лахова С., Рогачев И., Яковлев А., 1998;

Малахов С., 1998). К сожале нию, большим недостатком обсуждения является слишком широкая трактовка этого понятия российскими экономистами.

Экономико-правовому обоснованию института товарных знаков была посвящена большая подборка материалов в журнале «Вопросы экономики» (1999, № 3). В этом обсуждении приняли участие А. Шаститко, В. Тамбовцев, О. Пороховская, И. Шульга, К. Менар и И. Вальцескини. В 2004 г. в МГУ вышло специальное учебное посо бие, посвященное институциональному анализу интеллектуальной собственности (Елисеев А.Н., Шульга И.Е., 2004).

3). Экономика организации развивалась в России также весьма активно. Обзор зарубежных неоинституциональных подходов к тео рии фирмы был впервые дан в работе А. Шаститко «Новая теория фирмы» (Шаститко А., 1996), где предложено неоинституциональное объяснение феномена фирмы и характеризуются основные формы деловых предприятий, а также показана эволюционная (адаптивная) эффективность хозяйственных организаций.

Как отрадный факт, следует заметить, что стали появляться мо нографии, пытающиеся анализировать с неоинституциональных по зиций отраслевые проблемы. Первыми из них были монография В.Крюкова «Институциональная структура нефтегазового сектора:

проблемы и направления трансформации» (Крюков В., 1998), кол лективный сборник под редакцией А. Шаститко, посвященный ана лизу локальных естественных монополий (Контракты и издержки…, См., прежде всего, статьи А. Радыгина, Ю. Перевалова, И. Гимади, В. Добродея и Х. Аль баха, опубликованные в журнале «Вопросы экономики» № 6 за 1999 г. Это направление ис следований было активно продолжено и в последующие годы (Капелюшников Р. 2000;

Трансформация экономических институтов…, 2000, введение, гл. 1-7;

Капелюшников Р., Демина Н., 2005).

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев 2000), и учебное пособие Е.Н. Кудряшовой об институциональных соглашениях в условиях естественной монополии (Кудряшова Е.Н., 2005).

Прекрасным образцом учебного пособия по неоинституциона лизму следует считать подготовленную группой сотрудников ГУ ВШЭ книгу «Основы теории контрактов» (Юдкевич М.М., Подкол зина Е.А., Рябинина А. Ю., 2002).

4). Такое направление неоинституциональных исследований как теория общественного выбора известно в России, пожалуй, лучше всех других.

Поскольку российская политическая система далека от канонов демократии, наибольший интерес для экономистов России представ ляют такие разделы Public Choice, как теория политических измене ний и экономика бюрократии. В. Мау, например, анализирует транс формацию российской экономической и политической системы сквозь призму теории революции (Мау В., 1999, 2001). В. Найшуль еще в начале 1990-х гг. полемизировал с трактовкой СССР как чисто командной экономики, интерпретируя экономико-политическую сис тему «позднего» Советского Союза как пространство «бюрократиче ских торгов», где готовность выполнять плановое задание обменива лось на определенные льготы директорату предприятия (Найшуль В.А., 1991).

В России в различных базах данных накапливаются эмпириче ские данные по выборам в центральные и местные органы власти, по ведению политических компаний, по деятельности различных пар тий. Однако пока они используются российскими экономистами до вольно эпизодически. Лишь в очень ограниченном числе исследова ний показана применимость стандартных, апробированных на элек торальной статистике развитых стран, методов оценки влияния эко номических параметров на политический выбор и в условиях России (Гамбарян М., Мау В., 1997;

Кочеткова О., Нуреев Р., 2004;

Мау В., Кочеткова О., Жаворонков С.;

Хлопин А., 1997).

Формирование российской школы Public Choice происходит усилиями не только экономистов, но и политологов. Например, в по литологической монографии Г. Голосова содержатся некоторые под ходы, которые можно использовать для ранжирования величины из держек политически активного избирателя на участие в той или иной коалиции (Голосов Г., 1999).

Всё более актуальной для России становится экономическая Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев теория конституции (см., например: Мау В., 1999), интерес к которой оживился после перевода на русский язык работ Дж. Бьюкенена, В. Ванберга, Я.-Э. Лейна, П. Козловски.

Под пристальным влиянием научного сообщества находится деятельность государственного аппарата (Российская повседнев ность…, 1996;

Олейник А., 1997). В числе наиболее активно обсуж давшихся проблем был и остается поиск политической ренты и его особенности в переходной экономике (см., например: Заостровцев А., 2000). Плодотворно в этой области работают М. Левин, М. Цирик, В. Полтерович, В. Радаев, Я. Кузьминов, А Заостровцев и др.

В середине 1990-х гг. на страницах ряда журналов прошла дис куссия по вопросам теории рационального выбора, в которой актив но участвовали экономисты, социологи и политологи (Д. Грин, И. Шапиро, М. Фармер, Р. Швери, А. Шаститко и др.).

Уже в конце 1990-х гг. стал заметен разрыв между эмпириче скими исследованиями российских экономистов, социологов и поли тологов, с одной стороны, и фундаментальными достижениями тео рии общественного выбора, с другой. Сократить его было можно, лишь написав отечественный учебник по теории общественного вы бора, который стал бы теоретической основой для дальнейших кон кретных эконометрических исследований в этой быстро развиваю щейся области. Эту задачу решил Р.М. Нуреев, опубликовав в 2002 2004 гг. в «Вопросах экономики» авторский учебный курс «Теория общественного выбора», который затем вышел отдельной книгой (Нуреев Р.М., 2005).

5). Экономико-правовое направление неоинституциональных концепций представлено в трудах российских экономистов в своих обеих модификациях – как изучением влияния правовых норм на развитие легального, официального бизнеса, так и анализом незакон ной, криминальной деятельности.

По проблемам экономической теории права (law and economics) ГУ-ВШЭ провел две международные научные конференции: первая состоялась в ноябре 1998 г., ее темой была роль правовых институтов в развитии хозяйства (Право и экономика…, 1999), темой второй (де кабрь 1999 г.) – институциональные границы вмешательства госу дарства в экономику. Важной вехой в развитии российской традиции экономической теории права стала коллективная монография «Эко номический анализ нормативных актов», соединяющая общетеоре тический подход с анализом конкретных проблем отечественной пе Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев реходной экономики (Экономический анализ…, 2001).

В отличие от собственно экономической теории права экономи ческая теория преступлений и наказаний (economics of crime and punishment) исследует экономическое "подполье" – мир за рамками «общественного договора», мир, где действуют преступники и бо рющиеся с ними стражи порядка1. Поскольку отечественные эконо мисты начали знакомство с экономической теорией преступлений и наказаний совсем недавно, примерно с 1997 г., то оригинальных ис следований пока еще немного.

Некоторые общие идеи экономической теории преступлений и наказаний нашли отражение уже в публикациях 1997-1998 гг. (Латов Ю.В., 1997;

Шаститко А., 1998, гл. 13). В 1999 г. в «Вопросах эконо мики» была опубликована специальная статья к 30-летию зарожде ния этой теории (Латов Ю.В., 1999). В 2001 г. появилась монография Ю.В. Латова «Экономика вне закона», которую можно считать пер вым опытом комплексного изложения современных подходов к тео ретическому анализу проблем теневых экономических отношений (Латов Ю.В., 2001).

Успешно развиваются исследования по некоторым частным на правлениям экономической теории преступлений и наказаний.

Получили широкую известность работы В.В. Волкова, посвя щенные анализу рэкет-бизнеса как силового предпринимательства (Волков В.В., 1999, 2002). Параллельно с ним криминальные аспекты в развитии российского бизнеса, но уже в экономико-культурологи ческом аспекте, как феномен «тюремной субкультуры», изучает А.Н.

Олейник (Олейник А.Н., 2001, 2002). Исследования этих двух эконо мистов-криминологов замечательным образом взаимодополняют друг друга: если В.В. Волков объясняет развитие рэкета отсутствием спецификации и защиты прав собственности, то А.Н. Олейник объ ясняет повышенную потребность в услугах внешних правозащитни ков отсутствием доверия в отношениях между предпринимателями.

Л.М. Тимофеев опубликовал первое в России комплексное ис следование по экономическому анализу оборота наркотиков (Тимо феев Л., 1998;

см. также: Тимофеев Л., 1999, 2000). Кроме того, по инициативе Л.М. Тимофеева для консолидации экономистов-крими Строго говоря, экономическая теория преступлений и наказаний является подразделом то го неоинституционального направления, которое называют экономической теорией права (law and economics).

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев нологов сотрудниками Центра по изучению нелегальной экономиче ской деятельности (ЦИНЭД) организовано издание в Российском го сударственном гуманитарном университете журнала «Экономиче ская теория преступлений и наказаний»1.

В 1998 г. в журнале «Экономика и математические методы» бы ла опубликована серия статей М. Левина, М. Цирик и В. Полтерови ча, посвященных обзору различных подходов к объяснению причин коррупции и путей борьбы с нею (Полтерович В., 1998;

Левин М., Цирик М., 1998). Их авторы осуществили классификацию сущест вующих экономико-математических моделей коррупции, факторов, которые ведут к ее развитию. Лидером изучения российской корруп ции является общественная организация «ИНДЕМ» (Фонд ИНДЕМ) под руководством Г.А. Сатарова, сотрудники которого подготовили много изданий по данной тематике (см., например: Россия и корруп ция…, 1998;

Коррупция и заработная плата, 2002;

Антикоррупцион ная политика, 2004;

и др.).

К экономической теории права близки очень интересные инсти туциональные исследования такого уже практически изжитого фено мена переходной экономики, как бартер (Макаров В., Клейнер Г., 1999;

Яковлев А., 1999;

и др.).

В 2004 г. издано, наконец, первое в России учебное пособие по law and economics – книга В.Л. Тамбовцева «Право и экономическая теория».

6). Неоинституциональный подход к изучению исторических закономерностей – новая экономическая история – включает два на правления. Клиометрики во главе с Робертом Фогелем анализ тради ционных источников базируют на использовании экономико-мате матического инструментария. Последователи же Дугласа Норта при меняют, прежде всего, принципиально новый для историков поня тийный аппарат (права собственности, трансакционные издержки и т.д.). За рубежом оба эти методологических приема (экономико математические методы и неоинституциональный понятийный аппа рат) все чаще объединяются. Яркий тому пример – работы Авнера Грейфа, изучающего формирование и развитие в средние века инсти тутов, способствующих развитию коммерции, при помощи теории игр. Кроме того, в последние два десятилетия появилась «новейшая экономическая история» (П. Дэвид, Б. Артур), анализирующая про С 1999 г. подготовлено к печати 7 выпусков этого журнала, тексты которых открыты в Се ти для свободного доступа.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев блемы QWERTY-эффектов и институциональных ловушек.

Среди российских исследователей наиболее популярно клио метрическое направление, возглавлявшееся академиком И.Д. Ко вальченко (см.: Милов Л., 1996). В рамках школы Ковальченко стало развиваться связанное с теорией зависимости от предшествующего развития ретропрогнозное экономико-математическое моделирова ние исторических процессов (Бородкин Л., Свищев М., 1992).

«Нортовское» направление еще не завоевало в России особой популярности: отсутствие традиций правового общества препятству ет осознанию важности правовых институтов для исторического раз вития. Первой «ласточкой» можно считать статью Ю. Латова и С.

Ковалева, в которой показывается, что помещичье землевладение в условиях характерного для России конца XIX – начала XX вв. «дво еправия» стало генератором специфических негативных внешних эффектов, тормозящих развитие крестьянских хозяйств (Латов Ю., Ковалев С., 2000).

Точкой соприкосновения всех направлений институциональной экономической истории является интерпретация истории как чередо вания точек бифуркаций и полос движения по аттрактору. Эта воз можность создать новую «большую теорию» социально-экономи ческой истории, кажется, пока еще в полной степени не осознана да же за рубежом. В России данный подход находит выражение в по следних публикациях Ю.В. Латова (Латов Ю., 2004).

Идеи «новейшей экономической истории» находят отражение также в дискуссиях о QWERTY-эффектах и институциональных ло вушках. Впервые в России эту тематику начал разрабатывать в конце 1990-х гг. В.М. Полтерович. Он пришел к этой теме, изучая парадок сы постсоветской экономики, когда временные субституты (типа бартера) неожиданно начинали доминировать, в результате чего дальнейшее развитие шло не в сторону рынка, а в направлении псев дорыночных форм и воспроизводства неотрадиционных отношений (Полтерович В., 1999). Весной 2005 г. в ГУ-ВШЭ в связи с 20-летием изучения проблем зависимости от предшествующего развития про шел международный симпозиум с участием самого Пола Дэвида и некоторых украинских институционалистов1.

Параллельно с подготовкой симпозиума к 20-летию изучения зависимости от предшест вующего развития на Федеральном образовательном портале «Экономика. Социология.

Менеджмент» (http://www.ecsocman.edu.ru) в апреле-мае 2005 г. прошла сетевая конфе ренция на ту же тему.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев Что касается теорий «старого» институционализма, то едва ли не единственным его представителем в России может показаться В.В.

Иноземцев, создатель теории постэкономического общества как од ной из разновидностей теорий постиндустриального общества (см., например: Иноземцев В., 1998). Эволюционная версия новой инсти туциональной экономики активно пропагандируется В. Маевским (Маевский В., 1997, 2001, 2003).

Однако на самом деле влияние в России идей традиционного институционализма гораздо шире. Очень многие экономисты рабо тают одновременно в обеих парадигмах – и «нового», и «старого» институционализма. Характерно, в частности, что организованному сотрудниками ГУ-ВШЭ симпозиуму (с параллельным обсуждением в Сети) по «новейшей экономической истории» П. Дэвида предшест вовали аналогичные мероприятия, посвященные 60-летию публика ции «Великой трансформации» К. Поланьи – одного из ведущих представителей именно «старого» институционализма. Очень плодо творным опытом соединения подходов «старого» и «нового» инсти туционализма при анализе постсоветской экономики стала вышед шая двумя изданиями (в 2001 и 2003 гг.) коллективная монография «Экономические субъекты постсоветской России (институциональ ный анализ)» под редакцией Р.М. Нуреева.

В заключение обзора генезиса российского институционализма следует отметить появление уже в 1990-е гг. первых работ по исто рии институционализма (Ананьин О., 1999;

Гугняк В.Я., 1999;

Капе люшников Р.И., 1990;

Нуреев Р.М., 2000;

Фофонов А., 1998;

и др.).

Институционализм в Украине С некоторым отставанием от России, в Украине с конца 90-х резко возрастает интерес к институциональным проблемам экономи ки. Исследовательская программа институционализма, которая в на чале и середине 90-х находилась на периферии научных интересов украинских ученых, становится одним из доминирующих направле ний современной экономической теории в Украине. Популярность Хайека, Мизеса, Фридмана сменяется на популярность институцио налистов (Коуза, Норта, Вильямсона и пр.). Это проявилось в резком возрастании числа монографий, диссертаций, научных статей, по священных данной проблеме.

В течение нескольких последних лет украинскими авторами под готовлено целый ряд научных монографий, специально посвященных Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев институциональной экономической теории: Архиереевым С.И., Чау совским А.М., Прутской Е.А., Липовым В.В., Якубенко В.Д., О.Л. Яре менко. В области институциональной теории активно работают А.А.Беляев, И.Бочан, М.В.Белоусенко, Т.Гайдай, В.М.Геец, А.А.Гри ценко, В.В.Дементьев, М.И.Зверяков, М.А.Йохна, И.Й.Малый, О.Нес теренко, Р.Ф.Пустовийт, В.Н.Тарасевич, А.А. Чухно, другие авторы.

Проблемы институциональной экономической теории начинают по стоянно обсуждаться на страницах журналов «Экономика Украины», «Экономическая теория», «Экономика и право».

К настоящему времени определились следующие направления исследований в области институциональной теории в Украине.

Наибольшей популярностью пользуется, пожалуй, теория тран сакционных издержек. Данное исследовательское направление свя зано в первую очередь с работами С.И.Архиереева. Автор анализи рует понятие и классификацию трансакционных издержек, их эконо мическую роль, взаимосвязь с эффективностью производства и ры ночным равновесием. Исследуется влияние институционального и социального капитала на особенности процессов рыночной транс формации, неравномерности их распределения между различными группами населения и неравенства в странах с переходной экономи кой (Архиереев С.И., 2000).. Исследование проблемы трансакцион ных издержек продолжено автором в следующей работе, где пред принимается попытка разработать методологические основы для по нимания границ трансакционного сектора (Архієреєв С.І., 2003). При этом трансакционный сектор рассматриваемся им как особый инсти туциональный сектор экономики. Предлагается деление трансакци онного сектора на трансакционные отрасли экономики и внутрифир менный трансакционный сектор. Автор доказывает принципиальную возможность и практическую целесообразность проведения коррек тировки системы национальных счетов по институциональным сек торам, позволяющей получить информацию об институциональном трансакционном секторе непосредственно из данных системы нацио нальных счетов.

Проблемы трансакционных издержек, их классификации и изме рения в условиях переходной экономики рассматриваются в работах Булеева И.П. (Булеев И.П., 2002). Объектом исследования являются также следующие проблемы: механизм формирования и влияния трансакционных издержек на экономическую цикличность (Кузьми нов С.В., 2001), трансакционные издержки иностранного инвестирова Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев ния (Семенова Т.В., 2001);

трансакционные издержки финансово промыш-ленных групп (Чапала М.Г., Иванов А.Г., 2003), проблемы учета трансакционных издержек в деятельности субъектов хозяйство вания (Замазий О.В., 2004);

трансакционные издержки формирования и развития фондового рынка (Зінченко Я.В., 2004), трансакционные из держки экономической интеграции (Дугинец А.В., 2004);

оценка тран сакционных затрат предприятия (Макухін Г.А., 2005).

Целый ряд исследований связано с анализом влияния институ тов на экономическое поведение. Особый интерес исследователей вызывают проблема соотношения и взаимодействия формальных и неформальных институтов в переходной экономике Украины.

А.М.Чаусовский обосновывает вывод о том, что характерной чертой переходных экономических систем является их деинститу циональное состояние и сдвиг от формальных институтов к нефор мальности взаимодействий. С позиции автора неформальные инсти туты структурно включают, во-первых, неформальные хозяйствен ные практики, генерируемые системой формальных институтов и, во-вторых, совокупность социальных норм, источником которых яв ляется культура. Доказывается, что конвергенция институтов воз можна в том случае, если тенденция развития социопсихологических и социокультурных неформальных институтов совместима с логикой формальных правил. (Чаусовский А.М., 2001).

Особенности институциональной матрицы украинского обще ства рассматриваются Е.А.Прутской. Ею выдвигается идея о доми нировании неформальных регуляторов в поведении экономических агентов в Украине и то, что склонность к неформальности есть одно из главных препятствий в процессах рыночной трансформации. По казано, что институциональную природу современного украинского общества определяют процессы «деформализации правил», в резуль тате которых формальные регуляторы оплетаются сетью неформаль ных отношений и перестают выполнять свои функции в автоматиче ском режиме (Прутська О.О., 2003).

Исследованию проблем трансформации институтов хозяйство вания в Украине посвящена монография В.В.Липова. Им показана эволюция и раскрыт механизм влияния национальной культуры хо зяйствования на социокультурную динамику мотивов хозяйствова ния. Предложены меры мотивационного механизма трансформации институтов хозяйствования (Липов В.В., 2004).

Ряд статей, посвященных анализу неформальных институтов, Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев опубликован в журнале «Экономическая теория». Менталитет как ка тегория институциональной экономики интересует О.А. Гриценко (Гриценко О.А., 2005). Институту доверия в экономике посвящены статьи Т.А.Кричевской (Кричевская Т.А., 2004) и В.М.Гееца (Геец В.М., 2005).

Вполне естественно, что в центре внимания украинских инсти туционалистов находятся институциональные проблемы переходной экономики.

В 1998 г. О.Л. Яременко была выпущена монография «Инсти туциональные основы переходных процессов в экономике» и защи щена первая докторская диссертация в Украине по институциональ ным проблемам переходной экономики (Яременко О.Л., 1997). В ка честве одних из первых работ в этом направлении в Украине необхо димо упомянуть также статьи И.Й.Малого (Малий І.Й., 1997) и О.М.Лощихина (Лощихін О.М., 1999).

Исследованием институциональных проблем достаточно высо кого уровня является монография В.Д.Якубенко, где раскрываются социально-экономическое содержание и роль базисных институтов – собственности, власти, управления, труда в структурообразовании институциональной подсистемы экономики. Особое внимание сосре доточено на характеристике базисных институтов в трансформаци онной экономике (Якубенко В.Д., 2004).

Интерес исследователей привлекают такие проблемы, как ис пользование институционально-эволюционного подхода к исследо ванию трансформационных изменений в Украине (Биконя С.Ф., 2004;

Гайдай Т.В., 2005), трансформационные процессы в экономике Украины в контексте новой институциональной теории (Круш П.В., Максименко И.А., 2003), роль институциональных детерминантов экономического роста в странах с переходной экономикой (Тамилина Л.В., 2005);

институциональные противоречия и институциональные ресурсы переходной экономики (Носова О.В., 2004), институцио нальные факторы экономического роста в условиях перехода Украи ны к рынку (Сохецька А.В., 2003).;

институциональные составляю щие формирования рыночной экономики (Бєляєв О.О., 2002, 2003).

Анализ институциональных ловушек переходной экономики проводится в работах Ляшенко В.И. Автор делает попытки выявить предпосылки возникновения ситуации институциональных ловушек и определить некоторые пути и направления их устранения. Им ста вится задача построения на основе неоинституциональной теории Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев общей концепции возникновения экономических аномалий (Ляшен ко В.И., 2005).

Значительное внимание в публикациях уделяется исследованию методологии институционального анализа и его эволюция и место в современной экономической теории.

Целый ряд работ нацелен на популяризацию институционализ ма и осознанию места институциональной экономической теории - как новой, так и традиционной - в современном экономическом ана лизе: аналитико-исследовательский потенциал неоинституционализ ма (Гайдай Т.В., 2003);

границы применения институционального анализа в экономической теории (Носова О.В., 2005);

сущность, осо бенности и классификация основных институциональных концепций (Йохна Н.А., 2004);

сравнительный анализ неоклассической и неоин ституциональной теорий (Пустовойт Р., 2005);

институционализм как современная парадигма экономической науки исследуется (Несте ренко О., 2001);

место институционализма в диалектике современно го экономического развития (Новицкий В., 2005);

институционализм как новая эпистемологическая стратегия политической экономии (Коврига А., 2003);

социологические аспекты современного институ ционализма (Чернецький Ю., 2004).

Необходимо также отметить и попытку развить и расширить методологию институционального анализа, выдвинуть собственные концепции.

Прежде всего, вызывает интерес концепция институциональной архитектоники, предложенная А.А.Гриценко. Институциональная ар хитектоника рассматривается как глубинная институциональная струк тура и общий эстетический план построения институтов. Институты, с позиции автора – это не просто элементы общества, а все общество, рассмотренное в соответствующем ракурсе (Гриценко А.А., 2003).

Отметим также концепцию базисных институтов: собственно сти, власти, управления, труда в структурообразовании институцио нальной подсистемы экономики, развиваемую Савчуком В.С. и Яку бенко В.Д. (Савчуком В.С. и Якубенко В.Д, 2005).

Заслуживают внимания работы В.Н.Тарасевича, посвященные методологическим проблемам институциональной теории, а также исследованию ранних этапов институциональной эволюции (Тарасе вич В.Н., 2004, 2005).

Методологические основы институциональной теории, в част ности теория рационального поведения рассматривается в работах Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев Е.В.Клишовой (Клишова Е.В., 2005).

Активно развивается исследование отраслевых и прикладных ас пектов институциональной теории. В качестве объекта новой институ циональной теории рассматриваются система образования (Тимошен кова И.В., Нащекиной О.Н., 2005);

институциональные проблемы и ин ституциональные адаптации финансового рынка (Носова О.В., 2004);

институциональные предпосылки трансформации аграрного сектора Украины (Юхименко П.И., Безпечна И.В., 2005;

Лопатинский Ю.А., 2004);

институциональные проблемы предпринимательского сектора (Сараева И.Н., 2002);

институциональные основы рыночной инфра структуры (Ткач А.А., 2005);

проблемы инновационного развития эко номики (Шовкун И.А., 2004). Институциональный подход к исследо ванию частного сектора экономики использует И. Бочан (Бочан І., 2000);

институты распределения экономических факторов производст ва (Малый И.Й., 2004).

В отличие от общих проблем институциональной теории и ин ституциональных проблем переходной экономики исследования в таких областях, как теория экономических организаций менее попу лярны среди украинских институционалистов.

В этой области специализируется М.Белоусенко. В основании разрабатываемой общей теории экономической организации (фирмы) лежит представление о взаимодействии и неразрывности организа ционной структуры организации и ее технологического ядра. Отсюда вытекает положение о том, что не только трансакционные издержки, но и вся сумма издержек производства зависит от организационной структуры, и что все издержки являются организационно-специфи ческими, зависящими от типа организационной структуры (Бело усенко М.В., 2004, 2005).

В литературе исследуются также отдельные аспекты экономи ческой теории организаций: институциональная специфика внутри фирменных отношений «принципал-агент» (Пустовийт Р.Ф., 2005);

моделирование кооперации субъектов взаимоотношений «принципал – агент – контролер» (Соколовский Д.Б.,);

организационная культура микросистем (Усачева В.В., 2005);

институциональные аспекты кор поративного управления (Назарова Г.В., 2004).

Относительно слабо представлены в украинской научной лите ратуре такие направления, как теория общественного выбора, инсти туциональная теория государства, конституционная экономика.

В этой области институциональных исследований можно отме Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев тить учебное пособие по основам теории общественного выбора, подготовленное И.Бочаном (Бочан І., 1998), а также ряд работ по от дельным проблемам общественного выбора: эколого-экономические отношения в системе общественного выбора (Євтушенко В.А., 2003);

общественный выбор при формировании бюджетного механизма (Карасева Ю.М., 2003);

рынок институтов в контексте общественного выбора (Курносенко М., 2002);

общественный выбор и бюджетный процесс (Дерлица А.Ю., 2003);

демократия и общественный выбор (Круш П.В., 2004).

Проблемы ренто-ориентированного поведения и коррупции рассматриваются Е.А.Прутской, В.В.Дементьевым, В.И.Ляшенко, О.В.Носовой.

Экономико-правовое направление развивается главным образом в направлении анализа проблем теневой (нелегальной) экономики.

Эти проблемы нашли отражение в монографических исследованиях А.В.Турчинова, В.М. Поповича, В.О. Мандыбуры, А.В.Базилюк и С.А.Коваленко.

Обратим внимание на интересные работы В.Вишневского и А.Веткина, рассматривающие модель рационального выбора налого плательщика, принимающего решения об уклонении от уплаты нало гов. В частности обосновывается, что снижение ставок налогов не имеет большого значения для сокращения масштабов уклонения и для этого следует повысить издержки функционирования посредни ков и уменьшить уровень коррупции в стране (Вишневский В., Вет кин А., 2003).

Институциональные проблемы теневой экономики нашли отра жение в работах Т.В.Меркуловой (институциональные аспекты нало гового поведения) (Меркулова Т.В., 2005);

Н.И.Ткаченко и Е.Г.Са мойленко (институциональные аспекты функционирования монополий и теневой ренты в природопользовании) (Ткаченко Н.И., Самойленко Е.Г., 2005);

Д.Б.Соколовского (факторы возникновения нелегальности во внутрифирменных отношениях) (Соколовский Д.Б., 2003);

Холода Н.И. (незавершенность институциональной среды и негативные про цессы в сфере распределения доходов) (Холод Н.І., 2005);

Йохны М.А.

(неоинституциональная теория нелегальной экономики: сущность и возможности использования для преодоления кризисных явлений в Украине) (Йохна М.А., 2003);

Самойленко Е.Г. (классификация и структуризация теневой экономики) (Самойленко Е.Г., 2003).

Можно утверждать, что в Украине в качестве самостоятельного Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев научного направления оформилась такое направление институцио нальных исследований, как теории экономической власти. Прежде всего, речь идет о монографиях Г.В. Задорожного и В.В. Дементьева.

Внимание авторов привлекают также такие проблемы, как соотно шение труда, собственности и власти (Гриценко А.А., 2003);

власть в корпоративном управлении (Тарасенко А.В., 2005);

фактор власти в экономике (Прутська О.О., 2003);

экономическая власть и безопас ность (Беляев А.А., Синельник А.В., 2004), дисциплинарная власть и ее влияние на развитие трудового коллектива (Лутай Л.А., 2005), за емный капитал и экономическая власть (Гурнак А.А., 2003), финан совая власть (Масюк Л.В., 2000). Отдельные проблемы распределе ния власти в корпорациях исследуются в монографии Г.В.Назаровой (Назарова Г.В., 2004).

Институциональные проблемы собственности в постсоветской экономике рассматриваются в монографиях И.В.Лазни, В.А.Рыбал кина, Г.М.Григоряна, Л.Ю.Мельника и Н.Х.Корецкого, Фесечко В.В.

Отдельные аспекты данной проблемы изучаются В.О.Мандыбурой, Мартиенко А.И., И.Й.Малым, Н.В.Чесноковой, Г.В.Задорожным и другими авторами.

Собственность является достаточно традиционной темой иссле дования для отечественных экономистов, и поэтому литература по данной проблеме довольно обширна. Практически ни одна публика ция в этой области не обходится без ссылок на теорию прав собст венности. Вместе с тем оригинальных исследований в области рас пределения прав собственности, выполненных в неоинституциональ ном ключе, немного.

Целью настоящего обзора не является оценка или сопоставле ние глубины исследований, проведенных различными авторами, и тем более, оценка истинности тех или иных теоретических положе ний. Наша задача состоит в том, чтобы получить общую картину со стояния институциональных исследований в Украине и попытаться дать общую оценку этого состояния.

Можно констатировать тот факт, что институциональная эко номическая теория представляет к настоящему времени одно из ве дущих направлений в украинской экономической мысли. Об этом го ворит количество издаваемых работ и диссертаций, защищаемых по проблеме. Библиография работ, опубликованных в Украине по про блемам институционализма за последние годы, превышает 200 на именований. Редкая диссертация или монография в области эконо Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев мической теории обходится без использования термина «институт» или прилагательного «институциональный».

Институциональное направление в Украине находится в стадии становления. Отсюда неизбежные, но вполне преодолимые со време нем, «болезни роста». Это выражается, в частности, в не изжитом до конца «ученическом» характере ряда публикаций, отсутствии обоб щающих работ в области институциональной теории, а также учеб ных пособий, посвященных систематическому изложению институ ционального подхода. К слабостям работ в области институциональ ной теории можно отнести отсутствие, за редким исключением, эм пирической проверки выдвигаемых гипотез, уровень и качество ис пользования математического аппарата анализа.

Этим также объясняется и своеобразный характер методологии постсоветского институционализма. Так, методологические различия между новой и традиционной (старой) институциональными теориями, имеющие принципиальное значение для разграничения указанных ис следовательских программ на западе, не имеют столь существенного значения для представителей постсоветского (украинского) институ ционализма. Единство предмета исследования (институты и их совер шенствование) имеет более существенное значение, чем различия в ме тодах и инструментарии исследования (индивидуализм или холизм, рациональный выбор или отрицание рациональности и пр.). Отсюда уже подмеченное в литературе отсутствие четкого различия между но вой и традиционной институциональной теорией в исследованиях оте чественных институционалистов. Более того, в ряде публикаций пред принимаются прямые попытки соединить неоинституциональную и традиционную институциональную теорию в виде институционально эволюционного подхода (Гайдай Т., 2005;

Биконя С., 2004).

Одним из последствий такой ситуации является определенная «размытость» методологии исследования во многих работах украин ского институционализма и использование описательных методов ана лиза. Отсюда нередко встречающаяся близость методологии постсо ветского институционализма к традиционному институционализму, даже при декларированной приверженности к неоинституциональному направлению.

Организационная консолидация постсоветских институционалистов.

Весьма серьезным барьером для утверждения данной парадиг Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев мы в постсоветских странах, безусловно, является отсутствие орга низационного единства и специализированных периодических изда ний, где бы систематизировано обсуждались проблемы институцио нальной парадигмы.

Хотя в России до сих пор нет единого организационно сплочен ного сообщества экономистов-институционалистов, однако уже сло жилось несколько центров институциональных исследований.

Наиболее важным центром является, пожалуй, московский Го сударственный Университет – Высшая Школа Экономики, где ка федру институциональной экономики возглавляет Р.М. Нуреев. В ГУ-ВШЭ издается альманах «Истоки», чьи публикации посвящены в основном именно институциональной тематике. Помимо ГУ-ВШЭ в Москве есть еще два очень сильных центра институциональных ис следований – это руководимая А.А. Аузаном кафедра институцио нальной экономики экономического факультета МГУ и возглавляе мый В.И. Маевским Центр эволюционной экономики при Институте экономики РАН.

За пределами Москвы есть только два относительно известных институциональных центра – в Санкт-Петербурге и в Ростове-на Дону. На факультете менеджмента СПбГУ возникла группа по изу чению неоинституциональной экономики во главе с А. Деминым и В.

Катькало, которая, в частности, опубликовала серию работ по эконо мике фирмы1 Очень важным является издание с 2003 г. ежекварталь ного журнала «Экономический вестник Ростовского университета», публикации которого носят последовательно институциональную направленность. Однако региональный характер издания этого жур нала заметно препятствует его институционализации как ведущего периодического издания постсоветского институционализма.

В Украине научными центрами, где ведутся исследования в об ласти институциональной теории, являются Харьковский националь ный университет им В.Н.Каразина, Институт экономики и прогнози рования НАН Украины, Киевский национальный экономический университет, Киевский национальный университет, Донецкий на циональный технический университет, Донецкий национальный университет, Львовский национальный университет.

В Донецком национальном техническом университете, начиная Первой книгой этой серии стали «Уроки организации бизнеса» (СПб., 1994). Далее после довал перевод книги О. Уильямсона «Экономические институты капитализма» (СПб., 1996) и другие работы.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев с 2003 г., проводится ежегодная международная научная конферен ция «Проблемы современной экономики и институциональная тео рия». При этом число участников конференции, выступающих по проблемам институциональной экономической теории, возрастает от года к году. По результатам конференции издано три выпуска сбор ника «Научные труды Донецкого национального технического уни верситета. Серия экономическая»1, посвященных теоретическим и прикладным аспектам современного институционализма.

Теоретической площадкой, где постоянно обсуждаются инсти туциональные проблемы, стал, издаваемый с 2004 года, журнал «Экономическая теория» (гл. редактор А.А.Гриценко).

Идея издания настоящей книги возникла в процессе общения группы единомышленников, занимающихся развитием институцио нальной теории и ее адаптацией к реалиям переходной постсоветской экономики в Росси и Украине. Хотя издание готовили совместно со трудники Донецкого национального технического университета и Государственного университета – Высшей школы экономики, его ав торами являются экономисты не только Донецка и Москвы, но и многих других городов Украины и России. Статьи этой книги подоб раны таким образом, чтобы дать представление обо всех (или хотя бы о наиболее важных) направлениях институциональных исследо ваний последнего десятилетия. Инициаторы и авторы не претендуют на полноту охвата всех направлений работы в области институцио нальной теории, на законченность выводов и в целом на энциклопе дичность изложения.

В развитии любого научного направления большую роль играет общение сподвижников, прежде всего личное общение активно рабо тающих специалистов. Книга, которую читатель держит в руках, яв ляется первым опытом практической консолидации постсоветских институционалистов России и Украины. Издатели намерены регу лярно издавать подобного рода сборники, привлекая к их формиро ванию экономистов-институционалистов всех постсоветских госу дарств. Подготовка таких изданий должна стать важным фактором консолидации институционалистов разных стран, городов, учрежде ний, перед которыми стоят во многом схожие задачи и послужить не Библиография и опубликованные в сборнике материалы размещены на http://www.donntu.edu.ua. Адрес редакции: energo-eco@rambler.ru. Кроме того, сборник ре гулярно поступает в ИНИОН, ВИНИТИ, государственные библиотеки Росси, Беларуси, и других стран СНГ, библиотеки ведущих ВУЗов.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев только развитию институциональной теории, но и внедрению ее ре зультатов в экономическую жизнь в интересах гармонизации соци ально-экономического развития общества.

Литература Институционализм в России 1. Авдашева С., Колбасова А., Кузьминов Я., Малахова С., Ро гачев И., Яковлев А. Исследование трансакционных издержек и барьеров входа на рынки в российской экономике. Оценка возмож ностей интернализации трансакционных издержек и их вывода из сферы теневой экономики, – М., 1998.

2. Ананьин О. Исследовательская программа Торстейна Вебле на: 100 лет спустя // Вопросы экономики. – 1999. – № 11.

3. Антикоррупционная политика. – М.: РА «СПАС», 2004.

4. Бородкин Л., Свищев М. Ретропрогнозирование социальной динамики доколхозного крестьянства: использование имитационно альтернативных моделей // В кн.: Россия и США на рубеже XIX – XX вв. Математические методы в исторических исследованиях. – М.:

Наука, 1992.

5. Волков В. Политэкономия насилия, экономический рост и консолидация государства // Вопросы экономики. – 1999. – № 10.

6. Волков В. Силовое предпринимательство. – СПб.;

М..: Евро пейский университет в Санкт-Петербурге: Летний сад, 2002.

7. Гамбарян М., Мау В. Экономика и выборы: опыт количест венного анализа // Вопросы экономики. – 1997. – № 4.

8. Голосов Г. Партийные системы России и стран Восточной Европы. – М.: Весь Мир. 1999.

9. Голуб А.А., Струкова Е.Б. Экономика природных ресурсов. – М.: Аспект Пресс, 1998;

10. Голуб А., Струкова Е. Экономика природопользования. – М.:

Аспект-Пресс, 1995.

11. Гугняк В.Я. Институциональная парадигма в политической экономии. На примере Франции. – М., 1999;

12. Евстигнеева Л., Евстигнеев Р. Проблема синтеза общеэконо мической и институционально-эволюционной теорий // Вопросы эко номики. – 1998. – № 8.

13. Елисеев А.Н., Шульга И.Е. Институциональный анализ ин теллектуальной собственности. – М.: ИНФРА-М, 2004.

14. Заостровцев А. Рентоориентированное поведение: потери для Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев общества // Вопросы экономики. – 2000. – № 5.

15. Иноземцев В. За пределами экономического общества. – М.:

Academia – Наука, 1998.

16. Институциональная экономика: новая институциональная экономическая теория. Под ред. А.А. Аузана. – М.: ИНФРА-М, 2005.

17. Институциональная экономика. Под ред. А.Н. Олейника. – М.: ИНФРА-М, 2005.

18. История экономических учений. Под ред. В. Автономова, О.

Ананьина, Н. Макашевой. – М., 2000.

19. Канеман Д., Тверски А. Рациональный выбор, ценности и фреймы // Психологический журнал. – 2003. – № 4. – С. 31-42.

20. Капелюшников Р. Где начало того конца?.. (к вопросу об окончании переходного периода в России) // Вопросы экономики. – 2001. – № 1.

21. Капелюшников Р. Крупнейшие и доминирующие собственни ки в российской промышленности // Вопросы экономики.– 2000. – № 1.

22. Капелюшников Р.И. Экономическая теория прав собственно сти. – М., 1990.

23. Капелюшников Р., Демина Н. Влияние характеристик собст венности на результаты экономической деятельности российских промышленных предприятий // Вопросы экономики. – 2005. – № 2.

24. Кокорев В. Институциональные преобразования в современ ной России: анализ динамики трансакционных издержек // Вопросы экономики. – 1996. – № 12.

25. Контракты и издержки в ресурсосберегающих подотраслях жилищно-коммунального хозяйства. Под ред. А. Шаститко. – М.:

БЭА. 26. Коррупция и заработная плата. Доклад Фонда ИНДЕМ. – М., 2002.

27. Кочеткова О., Нуреев Р. Количество заместителей председа теля правительства как индикатор состояния российской экономики в 1990-е гг. // Вопросы экономики. – 2004. – № 8.

28. Красильников О. Еще раз к критике теоремы Коуза // Вопро сы экономики. – 2002. – № 3.

29. Крюков В. Институциональная структура нефтегазового сек тора: проблемы и направления трансформации. – Новосибирск, 1998.

30. Кузьминов Я. Учебно-методическое пособие к курсу лекций по институциональной экономике – М.: ГУ-ВШЭ, 1999.

31. Кузьминов Я., Юдкевич М. Институциональная экономика.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев Учебно-методическое пособие, Части 1-3. – М.: ГУ ВШЭ, 2000.

32. Кудряшова Е.Н. Институциональные соглашения в условиях естественной монополии: Учеб. Пособие. – М.: ИНФРА-М, 2004.

33. Латов Ю.В. Власть-собственность в средневековой России // Экономический вестник Ростовского государственного университе та. – 2004. – Т. 2. – № 3.

34. Латов Ю.В. Новая экономическая история Гражданской вой ны в Америке и ликвидации плантационного рабства // Экономиче ский вестник Ростовского государственного университета. – 2004. – Т. 2. – № 1.

35. Латов Ю.В. Экономика вне закона. Очерки по теории и исто рии теневой экономики. – М.: МОНФ, 2001.

36. Латов Ю. Экономическая теория преступлений и наказаний («Экономические империалисты» в гостях у криминологов) // Вопро сы экономики. – 1999. – № 10.

37. Латов Ю. Экономический анализ организованной преступно сти. – М., 1997.

38. Латов Ю., Ковалев С. Аграрный вопрос в России конца XIX – начала XX вв.: попытка неоинституционального анализа // Вопросы экономики. – 2000. – № 4.

39. Левин В.Л., Левин М.И. Модель приватизации неделимых благ в условиях коррупции // Экономика и математические методы. – 2001. Т–. 37. – Вып.1.

40. Левин М. Коррупция и технологические инновации. Пре принт. – М.: Российская Экономическая Школа. 1999.

41. Левин М., Цирик М. Коррупция как объект математического моделирования // Экономика и математические методы. – 1998. – № 3.

42. Левин М., Цирик М. Математическое моделирование кор рупции // Экономика и математические методы. – 1998. – № 4.

43. Литвинцева Г. Введение в институциональную экономиче скую теорию (учебное пособие). – Новосибирск, 1999.

44. Литвинцева Г.П. Институциональная экономическая теория:

Учебник. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003.

45. Маевский В. Эволюционная теория и макроэкономика // Во просы экономики. – 1997. – № 3.

46. Маевский В. Эволюционная теория и технологический про гресс // Вопросы экономики. – 2001. – № 11.

47. Маевский В. О взаимоотношении эволюционной теории и ортодоксии (концептуальный анализ) // Вопросы экономики. – 2003.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев – № 11.

48. Макаров В., Клейнер Г. Бартер в России: институциональный этап // Вопросы экономики. – 1999. – № 4.

49. Малахов С. В защиту либерализма // Вопросы экономики. – 1998. – № 8.

50. Малахов С. Трансакционные издержки и макроэкономиче ское равновесие // Вопросы экономики. – 1998. – № 11.

51. Малышев Б. Критика критики теоремы Коуза // Вопросы экономики. – 2002. – № 10.

52. Мау В. Экономическая реформа: сквозь призму конституции и политики. М., 53. Мау В. Российские экономические реформы глазами запад ных критиков // Вопросы экономики. – 1999. – №11–12.

54. Мау В. Экономика и революция: уроки истории // Вопросы экономики. – 2001. – № 1.

55. Мау В., Кочеткова О., Жаворонков С. Экономические факто ры электорального поведения (Опыт России 1995-1996 годов) // http://www.iet.ru/archiv/zip/23-new/zip.

56. Милов Л. Академик РАН И.Д. Ковальченко (1923-1995): тру ды и концепции // Отечественная история. – 1996. – № 6.

57. Найшуль В.А. Либерализм, обычные права и экономические реформы. 1991 // http://www.libertarium.ru/libertarium/l_libnaul_cright.

58. Нейман Дж. фон, Моргенштерн О. Теория игр и экономиче ское поведение. – М., 1970.

59. Нестеренко А. Переходный период закончился. Что дальше?

// Вопросы экономики. – 2000. – №6.

60. Нестеренко А.Н. Экономика и институциональная теория. – М.: УРСС, 2002.

61. Новиков В. О праве собственности на внешние эффекты // Вопросы экономики. – 2004. – № 1.

62. Нуреев Р.М. Теория общественного выбора. – М.: ГУ-ВШЭ, 2005.

63. Нуреев Р.М. Теории развития: институциональные концепции становления рыночной экономики // Вопросы экономики. –2000. – № 6.

64. Олейник А.Н. «Жизнь по понятиям»: институциональный анализ повседневной жизни «российского простого человека» // По литические исследования. – 2001. – № 2.

65. Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повсе дневной жизни до государственной власти. – М.: ИНФРА-М, 2001.

Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев 66. Олейник А. Дефицит права (к критике политической эконо мии частной защиты) // Вопросы экономики. – 2002. – № 4.

67. Олейник А. Институциональная экономика. – М.: ИНФРА М/Вопросы экономики, 2000.

68. Олейник А. Роль государства в установлении прав собствен ности (К вопросу о теореме Коуза) // Мировая экономика и междуна родные отношения. – 2003. – № 7.

69. Олейник А. Средства массовой информации и демократия (экономические предпосылки независимости электронных СМИ) // Полития. – 1997. – № 2.

70. Полтерович В. Факторы коррупции // Экономика и матема тические методы. – 1998. – № 3.

71. Полтерович В. Институциональные ловушки и экономиче ские реформы // Экономика и математические методы. – 1999. – Т.

35. – Вып.2.

72. Право и экономика: традиционный взгляд и перспективы развития. – М.: ГУ-ВШЭ, 1999.

73. Радаев В. Формирование новых российских рынков: трансак ционные издержки, формы контроля и деловая этика. – М.: Центр Политических Технологий, 1998.

74. Российская повседневность и политическая культура: воз можности, проблемы и пределы трансформации. Под ред. С.

Патрушева. – М.: ИСП РАН, 1996.

75. Россия и коррупция: кто кого. Доклад Фонда ИНДЕМ. – М., 1998.

76. Рыночные методы управления окружающей средой. Учебное пособие. – М.: ГУ-ВШЭ, 2002.

77. Тамбовцев В.Л. Введение в экономическую теорию контрак тов: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2004.

78. Тамбовцев В.Л. Основы институционального проектирова ния: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2005.

79. Тамбовцев В.Л. Право и экономическая теория: Учеб. посо бие. – М.: ИНФРА-М, 2004.

80. Тамбовцев В.Л. Теории институциональных изменений:

Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2004.

81. Тимофеев Л. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. – М.: Российский государственный гуманитарный универ ситет, 1998.

82. Тимофеев Л. Наркобизнес как экономическая отрасль (теоре Постсоветский институционализм Р.М. Нуреев, В.В. Дементьев тический анализ) // Вопросы экономики. – 1999. – № 1.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.