WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«Государственный университет - Высшая школа экономики Донецкий национальный технический университет ПОСТСОВЕТСКИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ Под редакцией д.э.н., профессора Р.М. Нуреева, д.э.н., профессора В.В. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Из опыта приватизационного процесса в Украине и России ин ституциональная теория должна дать ответ на такие два вопроса: 1) Какие причины влияют на продуцирование прав собственности отно сительно соотношения „затраты-выгоды" как для страны в целом, так и для отдельных участников приватизационного рынка? 2) Как иден тифицировать общий механизм изменений и процесс развития прав собственности в условиях предыдущего соотношения, если сущест вующие контрактные договора, касающиеся прав собственности, яв ляются неудовлетворительными и не могут обеспечить их эффектив ное использование для повышения общественного благосостояния?

Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * Таблица Заявки на конкурс по продаже 93 % акций комбината „Криворожсталь" Участники кон- Предложе- Превыше- Собственник курса ние, млрд ние над грн стартовой ценой, млрд грн ФДМ 3,81 Государство Украина LNM/US Steel 7,95 4,14 Лакшми Миталл (свыше 90 %) Северсталь 6,36 2,55 Алексей Мордашов (86 %) Ринат Ахметов (65 %), Виктор UMS 4,26 0,45 Пинчук (35 %) Индустриальный Сергей Таратута союз Донбасса 4,00 0, данные от- данные от- Александр Абрамов Еврохолдинг сутствуют сутствуют С этой точки зрения изменения в правах собственности влияют и на распределение, и на общественное воспроизводство. Особенно это касается государственного имущества, когда после его привати зации использование активов дает возможность немногим получать богатство и политическую власть. В любые времена в условиях от сутствия реальных демократических процедур в государстве сущест вующие соглашения относительно прав собственности устанавлива ют те, кто имеет власть, и любые изменения в этих правах скорее всего будут осуществляться в направлении интересов провластных субъектов. Именно такое понимание приватизационно-политических торгов объясняет причины отклонения института прав собственно сти от идеальной системы рынка совершенной конкуренции.

К примеру, в Чехии во время приватизационного процесса бы ла сформирована общенациональная идея относительно влияния, в том числе и морального, на сомнительные теневые имущественные соглашения. Однако, принятие такого плана полностью не исключа ет элементы коррупции и незаконной приватизации, хотя и сможет сделать предпринимательские действия более социально ответст венными и предугадать, учитывая прозрачные процедуры, возмож ные приватизационные действия [24, с.32].

В целом затронутые анализом проблемы, которые возникли в предпринимательской институциональной среде в постсоциалисти Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * ческих странах, можно выделить, учитывая некоторые рейтинги. На наш взгляд, наиболее удачными и взаимодополняющими друг друга есть такие два рейтинга:

І. Агрегированные факторы конкурентоспособности, к которым относим:

- открытость и прозрачность экономики;

- политику и роль государства;

- развитие финансовой системы;

- эффективность производственной и социальной инфраструк туры;

- степень инновационности технологического развития;

- уровень квалификации и эффективности труда;

- развитость судовой системы и других правовых институтов, которые определяют характер политики государства (от либеральной до административно-командной);

- глубину институциональных изменений в странах с переход ной экономикой;

- уровень развития малых предприятий и степень их поддержки [19, c.120].

ІІ. Уровень экономической свободы, который определяется та кими показателями:

- защита частной собственности, которую должно обеспечить государство;

- право свободного выбора;

- право свободной конкуренции;

- независимость судов;

- количество и уровень налогов;

- уровень влияния государства на экономику;

- уровень защиты интеллектуальной собственности;

- наличие или отсутствие скрытых таможенных барьеров.

Проанализируем далее в свете вышеизложенного данные Аме риканского исследовательского института, эксперты которого ис следовали рейтинги экономической свободы в 2001 году (табл.5) [4, с.16].

Такая безусловно низкая позиция и Украины и России в данном рейтинге обусловлена господством политики и власти в этих странах над экономикой и предпринимательством. Как свидетельствуют реа лии, во всех странах СНГ политическая элита имеет возможности (в некоторых странах в большей степени, в некоторых – в меньшей) Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * реализовывать свои бизнес-интересы с помощью неформальных спо собов в противовес задекларированным. Например, некоторые отрас ли, в основном, ориентированные на экспорт (нефтегазовый и метал лургический комплексы), обслуживают интересы некоторых полити ческих и бизнес-групп, и государственная власть предоставляет этим хозяйственным сферам льготные условия для функционирования.

Это приводит к деформации отраслевой структуры экономики и яв ляется прямым следствием отхода от формальных правил в институ циональной среде и перехода к обслуживанию неформальных инте ресов заинтересованных групп. Такое положение, к сожалению, ста ло институциональной нормой в постсоветских странах.

Таблица Рейтинг экономической свободы некоторых государств в 2001 году Место в рейтинге Страна 1 Гонконг 2 Сингапур 3 США 16 Эстония 51 Литва 69 Латвия 112 Россия 117 Украина 4. Чрезмерная регламентация и неоправданное увеличение мас штабов вмешательства государства в предпринимательскую дея тельность Было бы очень упрощённо определять эффективность государ ства лишь с точки зрения сокращения расходов на государственный аппарат, потому что эффективность функционирования государства не может быть определена упрощённой моделью "расходы – произ водство", а имеет множество различных параметров, которые очень часто не поддаются экономическому измерению.

Это подтверждается следующей информацией. Доля чиновни ков среди всего занятого населения выглядит таким образом: в Шве ции – 32 %, во Франции – 25 %, в Германии – 14,5 %, в Украине – %. Как видим, не существует никакой зависимости между количест вом чиновников и уровнем регуляторного вмешательства в предпри нимательскую деятельность. Поэтому, наверное, следует говорить о Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * субъективном факторе в процессе принятия разрешительных проце дур относительно бизнеса и объективности работы государственных институтов. Отсюда на вопрос, почему в странах ЦВЕ ситуация с деятельностью предпринимателей в институциональной среде на много лучше, чем в постсоциалистических странах бывшего СССР, можно ответить следующим образом.

Как утверждает К. Мейер, высокие трансакционные издержки, которые существуют в постсоциалистических странах Восточной Европы (имеются в виду страны бывшего СССР), определяются от сутствием соответствующих навыков у бюрократии, которая не заин тересована в их снижении, а стремится только к сохранению квази ренты. Также следует обратить внимание на отсутствие независимой судебной системы и слабую защиту интеллектуальной собственности [27, с.358]. В этом случае говорим о такой форме оппортунизма, как рвачество, которое обусловлено наличием специфического актива, который даёт возможность их владельцу эксплуатировать других ра ди получения квазиренты.

Власть и ее бюрократический аппарат создали в постсоциали стических странах СНГ вертикальную систему непрозрачных и не демократических полномочий как потенциальную возможность по лучения незаконного богатства. Именно этим и объясняется главная причина торможения экономического развития в данных странах.

Предприниматели для получения сервисной услуги государственного аппарата вынуждены прибегать не только к прямым денежным за тратам (официальным и неофициальным), но и несут издержки при осуществлении специфических операций, которые требуют дополни тельного времени и ресурсов, например, на проведение переговоров для осуществления незаконной трансакции. Подтверждение этому – ситуация, которая сложилась в Украине вокруг НДС.

Иной подход наблюдаем в Польше, которая стала катализато ром перемен в Центральной и Восточной Европе и достигла значи тельного прогресса при проведении институциональных реформ [28], они и позволили ей достичь высоких западноевропейских стандар тов. Прежде всего, в Польше начали решать институциональные проблемы дерегуляции, минимизации государственного вмешатель ства в бизнес, сокращения численности чиновников, пересмотра уровня зарплат, перераспределения доходов и управленческих пол номочий от центра к регионам. Численность воеводств в Польше бы ла сокращена с 49 до 16, а управленческие полномочия переданы по Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * ветам. Последние получили право объединять несколько гмин и не только распоряжаться частью бюджетных ресурсов, но и создавать предприятия, подписывать договора, брать кредиты и т.д.

Однако, нельзя утверждать, что институциональные преобразо вания в странах ЦВЕ происходили без проблем. Так, например, в той же Польше претворение в жизнь экономики "шоковой терапии" (план Бальцеровича), помимо всего прочего, предусматривало сле дующее: снижение производства на 5%;

снижение реальных доходов населения на 20%;

повышение уровня безработицы на 400 тыс. чело век;

уменьшение бюджетных дотаций и налоговых льгот;

сдержива ние потребительского спроса путём ограничительной доходной по литики;

отказ от политики кредитных преференций. За счёт таких жёстких ограничений предполагалась реализация программы эконо мической стабилизации, прежде всего, в плане радикального сниже ния инфляции и бюджетного дефицита. Но реальность засвидетель ствовала, что поляки во время осуществления предложенных реформ в середине 1990-х годов фактически пришли к провалу "шоковой программы". Прежде всего, это касалось значительной пассивности государства в сфере социально-институциональной политики, кото рая привела к невиданному уровню безработицы, особенно в восточ ных воеводствах. Весьма негативное влияние на функционирование польских предприятий имела их высокая задолженность. На конец февраля 2002 года государственные и частные предприятия были должны только иностранным кредиторам около 60 млрд. дол. [11, c.158]. Уровень эффективности функционирования в металлургиче ской и горнодобывающей отраслях оценивается как финансово про вальный, медленно растет динамика экономического подъема хими ческой и пищевой отраслей.

С другой стороны, наблюдались заметные успехи в создании в Польше институциональной среды для дальнейшего развития пред принимательства с помощью иностранных фирм. Польша является лидером в привлечении иностранных инвестиций, новейшего техно логического оборудования, высококвалифицированных кадров и доступа к мировой сети сервиса. Привлечение инвесторов с замет ным участием иностранного капитала является общегосударственной программой. В результате, несмотря на то, что в 2001 году приблизи тельно 40 % экономических субъектов понесли убытки, в целом Польша продолжает сохранять высокую позитивную динамику роста ВВП, средней заработной платы и имеет высокие показатели эффек Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * тивности предпринимательства в таких сферах, как телекоммуника ции, автотранспорт, торговля, туризм, банковское дело, страхование.

Данные табл. 6 свидетельствуют о том, что трансформационные процессы в Венгрии проходили так же тяжело, как и в Польше [1, c.190-191].

Результаты "шоковой терапии" в Венгрии существенно снизили жизненный уровень населения страны. Но, начиная с 1997 года, ре альные доходы стали расти. Важно подчеркнуть, что ключевым фак тором экономических успехов в Венгрии, наряду с макроэкономиче скими факторами, стало развитие малого и среднего бизнеса. Напри мер, в этой стране на конец 1990-х годов больше 80 % ВВП произво дилось в частном секторе.

Таблица Показатели экономического развития Венгрии за 1990-1997гг.

Года 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 Валовой внутренний -3,5 -11,9 -3,1 -0,6 2,9 1,5 1,2 4, продукт в сравнении с прошедшим годом, % Индекс инфляции, % 28,9 35,0 23,0 22,5 18,8 28,2 23,6 18, Реальные доходы на- -1,8 -1,7 -3,5 -4,7 2,7 -5,3 -1,0 3, селения, % Безусловно, одной из самых эффективных стратегий роста эко номики государства представляется динамичное развитие малого и среднего бизнеса. Именно эти предприятия составляют основу эко номического фундамента рынков труда и занятости населения, а от сюда – оказывают существенное влияние на повышение уровня жиз ни в стране. Но именно в этой сфере в постсоциалистических странах СНГ – Росси, Украине и Беларуси, в противоположность странам ЦВЕ и Балтии, сложилась особенно неприемлемая ситуация.

Так, в России в 2000 году малыми предприятиями было произ ведено продукции на 150-170 млрд. руб, что с учетом теневого сек тора составило лишь 5-6 % совокупного объема промышленной про дукции. Доля малых предприятий в объеме продукции в отдельных отраслях характеризовалась такими показателями: 9-12 % – в пище вой, 9-11 % – в легкой промышленности [19, с.120].

В Беларуси на начало 1998 года функционировало 23,1 тыс. ма лых предприятий, на которых работало приблизительно 232 тыс. ра Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * бочих. С учетом 120 тыс. предпринимателей – физических лиц это составляло менее 6 % от совокупного количества занятых в произ водстве. В то же время, вклад малых предприятий в ВВП экономики Беларуси составил лишь 8 %, и только 17 % предпринимателей непо средственно занимаются производством [23, с.172]. На сегодня ло комотивом белорусской экономики являются крупные предприятия, но они еще не в состоянии адаптироваться к рынку, независимо от того, являются ли они формально приватизированными или остаются в собственности государства. Понятно, что такие предприятия в ус ловиях политико-экономической ситуации, которая существует в Бе ларуси, последними реагируют на рыночную конъюнктуру относи тельно спроса, предложения и конкуренции. С другой стороны, кри тическая масса предпринимателей, которые ориентированы на ры нок, остается ограниченной.

В Украине доля малых предприятий в совокупном объеме про изводства страны составляет 11 %, их удельный вес в балансовой прибыли лишь – 1,8 %, общее количество малых предприятий в Ук раине на 10 тыс. жителей в 9 раз меньше, чем в соседней Польше. В целом, в Польше функционирует 5 млн. субъектов малого бизнеса.

При таких обстоятельствах основная задача государства состоит в определении приоритетов относительно практических шагов по под держке предпринимателей, прежде всего, институциональной, путем снижения налогового давления, повышения их информированности и культуры.

По утверждению Дж. Куина, за последние два десятилетия в развитых экономиках наблюдается повышенное внимание к хозяйст венной деятельности средних и малых предприятий. Например, из вестный статистический справочник "Stan Worth and Grey" подчер кивает динамический рост в Великобритании доли малого и среднего бизнеса в ВВП страны в сравнении с периодом 60-70-х годов. Она возросла более, чем на четверть. В таких условиях правительство по нимает, что игнорировать малый бизнес неразумно, и эта сфера ста новится все более важной в экономической и социальной деятельно сти страны [29, с.119]. Данный вывод подтверждают Дж. Крисман и Р. Арчер, которые акцентируют внимание на том, что в США в ма лом бизнесе работает почти 60 % работоспособного населения, кото рое производит 45 % ВВП. Предприниматели претворяют в жизнь большинство нововведений и изобретений. За последние годы две трети инновационных технологий было предложено именно малым Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * бизнесом. Поэтому, чем дальше, тем сложнее оставлять без внимания достижения предпринимателей в таких сферах, как занятость, инно вации, уровень благосостояния [26, с.48].

Подтверждает этот вывод следующая взаимосвязь между пред принимательством и экономическим ростом, которой придерживает ся российский институционалист Р. Нуреев: повышение среднего де нежного дохода – повышение покупательной способности населения – повышение спроса как стимула для расширения предприниматель ской активности – углубление первичного мультипликационного эф фекта [15, с.150].

Подобная взаимосвязь, с одной стороны, повышает темпы роста благосостояния, а с другой – количество предпринимателей, которые обеспечат дальнейший рост ВВП. Но при этом самым важным фак тором осуществления подобного сценария, без сомнения, становится эффективная, а точнее, упрощенная регуляторная политика относи тельно предпринимателей. При анализе этого сегмента институцио нальной среды можно согласиться с методикой Всемирного банка, в которой анализируются следующие показатели качества регулятив ных процедур в предпринимательской сфере:

– создание новой компании;

– наём и увольнение работников;

– получение кредитов;

– ликвидация (банкротство) предприятия;

– регистрация прав на недвижимое имущество;

– защита инвесторов.

В 2004 году Всемирный банк на основе данной методики про вел исследование в 145 странах мира. Позитивным, учитывая пред ложенный анализ, является тот факт, что экспертов заинтересовали и другие факторы, которые учитывают объективность ограничений и требований, прописаны в законодательстве стран, а также реальная эффективность институциональных реформ, а именно, - какие из ин ституциональных изменений являются важными для стимулирования экономики, а какие тормозят предпринимательскую деятельность (табл.7) [2, с.12].

В среднем, для создания новой компании в развитых странах нужно выполнить 6 процедур, по времени затраты составляют дней, а по средствам – 8% дохода на душу населения. Чтобы открыть бизнес в бедных странах, нужно в среднем осуществить 11 процедур, затратить 59 дней и заплатить средства, которые равны 122 % дохо Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * да на душу населения.

Таблица Некоторые показатели эффективности предпринимательской деятельности в отдельных странах Показатели США Ук- Россия Поль- Слова раина ша кия 1.Открытие бизнеса:

-количество процедур;

5 15 9 10 -необходимое время, дней;

5 34 36 31 -стоимость, % от дохода на душу населения;

0,6 17,6 6,7 20,6 5, -минимальный капитал, % от дохода на душу населения. 0 113,9 5,6 237,9 46, 2. Регистрация собственности:

-количество процедур;

4 9 6 7 -необходимое время, дней;

12 93 37 204 -стоимость от стоимости имущества, 0,5 4,3 0,8 1,6 3, % 3. Принудительное исполнение кон- трактов:

-количество процедур;

17 28 29 41 -необходимое время, дней;

250 269 330 1000 -стоимость, % от суммы оборота 7,5 11 20,3 8,7 4. Ликвидация бизнеса (банкротство):

- долгосрочность процедуры;

3,0 2,6 1,5 1,4 4, - стоимость от стоимости имущества, % 8,0 18,0 4,0 18,0 18, -коэффициент возврата, % от собственного капитала. 62,8 25,5 48,4 62,8 39, Таким образом, вследствие различия в административных про цедурах в бедных странах в среднем в два раза сложнее создать или заниматься бизнесом, чем в странах с развитой экономикой. Также в бедных странах в два раза меньше способов защиты прав на недви жимое имущество, чем у собственников имущества в богатых госу дарствах.

Как утверждает Ф. Хайек, главные проблемы в экономике на Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * чинаются тогда, когда мы отвечаем на вопросы о правах собственно сти, возможных контрактах и контрактах, которые интерпретируются как формальные или неформальные в каждодневных договорах. Дей ствительно, эффективность функционирования рыночной системы зависит, в первую очередь, от четкости спецификации прав собст венности, что вынуждает хозяйственных агентов принимать эффек тивные решения [20]. В противоположной ситуации, которую опре деляем как "размывание прав собственности", нарушаются "правила игры", что не позволяет стабилизировать экономические отношения между участниками рынка и минимизировать негативные внешние экстерналии.

Предложенный анализ относительно применения регулятивной политики государства к бизнесу был бы довольно поверхностным без учета специфических факторов институциональной среды конкрет ной страны. Действительно, часто институты создают для минимиза ции стоимости трансакций, но, вместе с этим, имеется достаточно примеров, в особенности, в регулятивной политике государства, ко гда этот процесс приводит к противоположным результатам.

Динамические институциональные изменения в постсоциали стических странах ЦВЕ и Балтии свидетельствуют о политической воле власти в этих государствах в попытках создать цивилизованные и прозрачные "правила игры" для бизнеса. Имея более совершенное правовое поле и институциональную среду развития предпринима тельства, страны ЦВЕ продолжают проводить реформы для усовер шенствования регулятивных механизмов. По утверждению аналити ков Всемирного банка, лучшими реформаторами в 2003 году, наряду с Бельгией, Финляндией, Португалией и Испанией, были названы та кие страны, как Словакия, Польша и Литва.

Таким образом, можно сделать следующий вывод. Добились значительного прогресса те постсоциалистические страны, которые создали в короткие термины "институциональный каркас" рыночной экономики, то есть те институты, которые гарантируют стабиль ность, дальновидность, прозрачность рыночных правил и процедур и минимизируют влияние теневых и криминальных факторов. В пер вую очередь, это касается соответствующей институциональной сре ды для становления и развития предпринимательства, основою кото рого являются, в первую очередь, частная собственность и надлежа щее оформление прав собственности, что позволяет превращать ак тивы в источник капитала [7, с.19]. Это является главным критерием Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * эффективности институциональных основ государства и рыночных принципов развития предпринимательства.

Литература 1. Аламші Л., Ланкер З. Економічна політика та механізм фінансування суб’єктів підприємницької діяльності в Угорщині // Регіональна економіка. –1999. – №1. – с.190-194.

2. Алексеев А. Регуляторная политика как путь к процвета нию // Зеркало недели. – 2004. – №36. – с.12.

3. Брыль Р. Налоги давят – экономика растет // Украинская Инвестиционная Газета. – 2004. – №22. – с.7.

4. Брыль Р. Трудная дорога к экономической свободе // Ук раинская Инвестиционная Газета. – 2004. – №32. – с.16.

5. Вільямсон О. Економічні інституції капіталізму: фірми, маркетинг, укладання контрактів. – К.: Арт Ек, 2001. – 472 с.

6. Геєць В. Соціогуманітарні складові переходу до соціально орієнтованої економіки в Україні // Економіка України. – 2000. – №1. – с.4-12.

7. Де Сото Э. Загадка капитала. Почему капитализм торжест вует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире: Пер. с англ. – М.: ЗАО "Олимп-Бизнес", 2004. – 272 с.

8. Дерябина М. Институциональные аспекты постсоциали стического переходного периода // Вопросы экономики. – 2001. – №2. – с.108-124.

9. Калугин В. Тень, закрывающая Солнце // Бизнес. – 2003. – №22. – с.36-43.

10. Корупція: ефект доміно//Урядовий кур’єр. –2004. –№71. – с. 11. Ліманський А. Економічна ефективність функціонування підприємств Польщі та України в умовах трансформації польської економіки в 90-х роках // Регіональна економіка. – 2003. – №3. – с.155-161.

12. Маскалевич И. Криворожсталь: Президентская премия // Зеркало недели. 2004. – №27. – с. 13. Мижей К. Экономические реформы в Украине // Зеркало недели. – 2004. –№28. – с.8.

14. Норт Д. Інституції, інституційна зміна та функціонування економіки. –К.: Основи, 2000. – 198 с.

15. Нуреев Р. Теория развития: кейнсианские модели станов Постсоветский институционализм Р.Ф. Пустовийт * ления рыночной экономики // Вопросы экономики. – 2004. – с.137 156.

16. Окун М.А. Рівність та ефективність. Великий компроміс:

Пер. з англ.- К.: Інститут Пилипа Орлика. – 1991. – 153 с.

17. Олейник А. "Бизнес по понятиям": об институциональной модели российского капитализма // Вопросы экономики. – 2001. – №5. – с.4-25.

18. Олейник А. Дефицит права // Вопросы экономики. – 2002.

– №4. – с.23-45.

19. Орлов А. Перспективы развития малого бизнеса в России // Вопросы экономики. – 2002. – № 7. – с. 119- 20. Пороховский А. Экономически эффективное государство:

американский опыт // Вопросы экономики. – 1998. – №3. – с.81-90.

21. Радаев В.В. Российский бизнес: структура акционных из держек // Общественные науки и современность. –1996. – №6. – с.5-18.

22. Ревенко А. Наш ВВП вперед лети. – Дзеркало тижня. – 2003. – 13 січня. – с. 6.

23. Слонимский А.А.Препятствия в развитии малых предпри ятий Беларуси и необходимые мероприятия по их поддержке // Регіональна економіка. – 1999. – №1. – с.171-182.

24. Business Ethics in East Central Europe /P. Koslovski (Ed.). – Berlin: Spinger, 1997. – 156 p.

25. Carrol A.B., Buchholtz A. Business and Society: Ethics and Management. – Cincinnati: South-Western College Publishing, 2000. – 750 p.

26. Chrisman J. James, Archer W. Richard. Small Business Social Responsibility: Some Perspations and Insights // American Journal of Small Business. – 1982. – Vol. IX, №2, Fall. – 46-58 p.

27. Meyer K.E. Institutions Transaction Costs, and Entry Mode Choice in Eastern Europe // Journal of Іnternational Business. –2001. –2 nd Quarter, Vol. 32, issue 2. – pр.357-368.

28. Michaels D. Poland Tries to Take Аgvantage of Russian Woes // The Wall Street Journal. – 1998. – October 26.

29. Quinn J.J. Personal Ethics and Business Ethics: The Ethical Attitudes of Managers of Small Business // Journal of Business Ethics. – Feb.1997. – рр.119-127.

30. Rao K.P. The Economics of Transaction Costs. Theory, Methods and Application.- New York: Palgrave MacMillan, 2003. –195 p.

Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * Л.В. Тамилина ИССЛЕДОВАНИЕ РОЛИ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ДЕТЕРМИНАНТОВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА В СТРАНАХ С ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКОЙ Изучение факторов и механизма роста экономики является цен тральной проблемой макроэкономической теории. Множество иссле дований сконцентрированы на поиске путей ускорения темпов эко номического роста как для развитых, так и развивающихся стран.

Относительно немногие, однако, посвящены выявлению особенно стей роста экономики в условиях перехода к новой экономической модели. Институциональное направление экономической теории представляет, в данном случае, наиболее приемлемые рамки теоре тического анализа, способного объяснить общий механизм количест венного изменения основных макроэкономических показателей и дать рекомендации для выработки эффективной экономической по литики.

1. Институты как фактор экономического роста Формирование теорий экономического роста произошло, глав ным образом, на протяжении 20 столетия, в рамках которого были разработаны как традиционные, так и альтернативные подходы к по иску его источников. В неоклассической теории ключевая роль при надлежит модели, которая определяет накопление физического и че ловеческого капитала наряду с повышением производительности труда, основными детерминантами роста экономики [11, с.308]. Тра диционные модели ограничивались, тем не менее, констатацией фак та существования этой зависимости, не уделяя достаточного внима ния исследованию источников повышения производительности. В дальнейшем произошел переход от экзогенных к эндогенным моде лям экономического роста, основная цель которых состояла в выяв лении факторов роста производительности и измерению интенсивно сти их влияния на показатель роста экономики. В модели Солоу была введена новая переменная, отображающая накопление знаний, кото рые признавались основой научно-технического прогресса [3, с.28].

Усложнение социально-экономических отношений во второй половине 20-го столетия привело к появлению новой группы факто Тамилина Лариса Владимировна, магистр, лектор кафедры общей экономической теории Одесского государственного экономического университета, г.Одесса, Украина.

© Тамилина Л.В., Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * ров, получивших название макроэкономических детерминантов, ко торые включали уровень инфляции, состояние государственного бюджета и платежного баланса, объем денежной эмиссии и т.д. [9, с.185]. Влияние последних рассматривалось через их способность изменять объемы инвестиций в экономике и уровень производитель ности труда.

Переход социалистических республик к рыночной экономике обусловили появление новой волны исследований в отношении фак торов, влияющих на темпы макроэкономических тенденций, которые подтвердили гипотезу относительно существования значительного положительного воздействия структурных широкомасштабных ре форм на состояние экономики при наличии очевидной зависимости результатов от последовательности их реализации. Наряду с этим внимание также уделялось изучению характера влияния институтов на темпы роста экономики в условиях перехода к рынку [10, с.182].

Признавалось значимость бизнес среды (легкость входа в отрасль и выхода из нее, качество спецификации и защиты права собственно сти, эффективность законодательства по урегулированию контрактов и др.) в обеспечении стабильного экономического роста. Институ циональные факторы при этом учитывались при анализе роста эко номик любого типа и уровня развития, и рассматривались, в боль шинстве случаев, как один из элементов общей совокупности факто ров, предопределяющих рост. Линейный характер зависимости меж ду всеми типами детерминантов роста является, однако, характерным в том случае, если экономика функционирует в рамках сложившейся институциональной структуры, для которой приемлем эволюцион ный путь развития. В случае переходной экономики, которая харак теризуется коренной заменой всего набора институтов, формирую щих остов экономической модели, эта зависимость имеет скорее вер тикальный характер и принимает форму, представленную на рис.1.

Институциональные факторы следует, таким образом, считать исходными в механизме раскручивания экономического роста, пре допределяющих интенсивность проявления традиционных детерми нантов и, соответственно, темпы роста экономики. Логика этого ут верждения исходит из предназначения институтов и их роли в регу лировании социально-экономических процессов.

Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ + МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ НАКОПЛЕНИЕ РОСТ НАКОПЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕ ФИЗИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЬ- СКОГО КАПИ КАПИТАЛА НОСТИ ТРУДА ТАЛА ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ Рис.1. Структурно-логическая схема взаимосвязи детерминантов экономического роста в переходных экономиках Под институтами традиционно понимается совокупность соз данных людьми формальных и неформальных правил, которые уста навливают рамки взаимодействия экономических субъектов [7, с.14].

Их основная функция состоит в определении набора альтернатив, имеющихся в экономике в каждый конкретный момент времени, ор ганизации взаимоотношений между субъектами экономики и опре делении уровня трансакционных и трансформационных издержек.

Механизм взаимосвязи экономического роста и институтов исходит из того, что темпы роста экономики определяются, главным образом, интенсивностью накопления физического и человеческого капитала, а также ростом производительности труда, который, в свою очередь, обусловлен развитием технологий и повышением эффективности производства вследствие интеграции национальной экономики в ме ждународное разделение труда. Развитие технологий происходит тем интенсивней, чем более конкурентоспособными являются условия, в которых функционируют экономические субъекты, и чем эффектив нее мотивы к осуществлению инновационной и научно-исследова тельской деятельности. Интенсивность протекания всех вышепере численных явлений будет зависеть от стимулов, действующих в дан ной экономике, которые, в свою очередь, являются порождением сложившихся в рамках данного общества институтов. Экономиче ский рост зависит, таким образом, от традиционных факторов, кото Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * рые выступают производной от действующих институтов, лежащих в основе экономической модели страны. Акцент, однако, делается, прежде всего, на формальных правилах, создающих в своей совокуп ности сложную нормативную структуру, которая и будет определять потенциальный набор возможных стратегий поведения экономиче ских субъектов, а, соответственно, и потенциал развития националь ной экономики в целом.

Проверка адекватности данной гипотезы проводится с помощью анализа панельных данных, предусматривающего: во-первых, опре деление основных показателей, характеризующих степень развития институтов в стране, и, во-вторых, измерения с помощью метода наименьших квадратов тесноты связи между этими институциональ ными факторами и темпами экономического роста для вошедших в выборку стран. Анализ производится на основе рассчитанных Freedom House институциональных индексов (за период с 1998 – 2002 гг.), величина которых колеблется в пределах от 1 до 7 (1 – вы сокая степень развития института, 7 – низкая степень развития ин ститута). В выборку вошли 26 стран с переходной экономикой. В ос нову базовой модели принят функционал типа f (, x):

log (output) = + polities + society + legislate + private 0 1 2 3 + macro + u Переменная POLITIES характеризует состояние политической сферы, уровень демократизации и транспарентности законодательно го механизма. Фактор SOCIETY оценивает результаты трансформа тивных изменений в социальной структуре общества, в которой тео ретически преимущественное доминирование должно принадлежать среднему классу, выступающему остовом здоровой рыночной эконо мики. Следующая переменная модели LEGISLATE отражает состоя ние нормативно-правовой базы страны, которая рассматривается с позиции развития законодательства, его стабильности и эффективно сти в регулировании различных сфер деятельности. Четкость специ фикации права собственности и степень его защиты определяется не зависимой переменной PRIVATE, которая принимает во внимание урегулированность отношений собственности, прежде всего, в во просах владения землей, свободы вступления нерезидентов в право вые отношения собственности, эффективности криминального зако нодательства в отношении защиты прав собственности. В качестве количественного измерителя уровня развития этого института при Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * нимается индекс приватизации, который способен охарактеризовать в полной мере состояние спецификации и защиты правовых отноше ний собственности. Переменная MACRO оценивает эффективность экономической политики правительства.

Анализ массива данных для 26 стран не привел к ожидаемым результатам: из всех переменных, только POLITIES и LEGISLATE оказались статистически значимыми, показатель R-sq не превышал 0,49. Было при этом замечено, что корреляция между темпами эко номического роста и включенными в модель независимыми пере менными присуща, главным образом, для стран с относительно раз витой экономикой. В связи с этим, на следующем этапе анализу под лежали лишь данные по странам, не входившим в состав СССР, со средотачивая, тем самым, внимание на экономиках, которые харак теризовались относительно лучшим состоянием. Показатели модели при этом значительно улучшались: R-sq возрос до 0,9107, а статисти чески незначимой оказалась лишь переменная POLITIES (см. прило жение 1)1.

log (output) = 3,7279 + 0,4549polities + 2,2770 society* - 5,7071legislate** - 2,8118private** + 0,7264 macro* Полученные результаты дают возможность сделать следующие выводы:

1. Хотя использованная модель оказалась не идеальной, она все же иллюстрирует существенную зависимость темпов экономиче ского роста от качества институциональной основы, созданной стра нами в процессе перехода к рыночной экономике. Особая роль в дан ном случае принадлежит законодательству и праву собственности. В соответствии с коэффициентами модели, улучшение индекса качест ва законодательства на один пункт способно ускорить темпы эконо мического роста на 5,7 п.п., а при условии улучшении индекса спе цификации и защиты права собственности имеет место ускорение роста экономики на 2,8 п.п. Даже если допускать завышение степени взаимосвязи между показателями роста и институциональными ин дексами, их влияния остается значительным.

2. Результаты анализа еще априорно указывали, что вошед шие в выборку 26 стран с переходной экономикой можно условно разделить на 2 группы. Первая объединяет те из них, для которых * указывает на 10 % уровень значимости, ** - 5 % уровень значимости Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * анализ подтвердил априорные ожидания наличия положительной корреляции между уровнем развития институциональной основы и темпами экономического роста. Вторая группа включает те страны, для которых эта взаимосвязь имеет обратный характер. Существует, таким образом, U-образная зависимость, свидетельствующая о воз можности относительно быстрого роста экономики даже в условиях низкого уровня развития институтов. По мере их улучшения проис ходит замедление темпов роста до момента достижения институцио нальными факторами определенного уровня зрелости, после которо го они становятся позитивным детерминантом экономического роста.

Объяснением этого явления является тот факт, что в условиях неэф фективной институциональной основы существует множество воз можностей манипулирования правовым механизмом с целью дости жения собственных интересов, осуществления деятельности, направ ленной на поиск ренты (rent-seeking activity), которые в своей сово купности способны увеличить общий объем ВВП.

3. Результаты регрессии указывают на необходимость пере смотра характера взаимосвязи экономического роста и политической сферы. Формальные институты не являются порождением природы и не возникают сами по себе, если рассматривается переход от одной формы организации общественного хозяйства к совершенно новой. В таких условиях происходит сознательное разрушение институтов «старой модели» и их замена новыми, которые не зарождаются само стоятельно, а являются результатом сознательных и целенаправлен ных усилий политической сферы. Проведенный анализ свидетельст вует о существенном влиянии качества законодательства на эконо мический рост. Их созданием занимаются политики, а, следовательно целесообразно предполагать, что от уровня совершенства политиче ской сферы и будет зависеть качество институциональной основы экономики. Статистическим доказательством этого утверждения яв ляется наличие корреляции более 96 % между независимыми пере менными модели POLITIES и LEGISLATE, из чего вытекает зависи мость качества действующего в стране законодательства более чем на 96 % от качества ее политической сферы. Этот результат имеет существенное прикладное значение, вследствие чего необходимо бо лее детальное изучение этого явления.

2. Политическая сфера и процесс формирования институ циональной основы экономики В основе исследования взаимосвязи политической среды и ин Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * ститутов лежит механизм формирования и изменения институцио нальной структуры экономики. Речь идет прежде всего о формаль ных институтах, поскольку им принадлежит первостепенная роль в управлении поведением экономических субъектов. Формирование, развитие и изменение институтов представляет собой сложный про цесс, который, как правило, изучается с позиции эволюционного подхода. Норт (North), например, указывает, что видоизменение за крепившихся в обществе институтов или появление их новых форм является результатом реакции индивидов на изменение их предпоч тений или относительных цен в экономике [7, с.105]. Маттеус (Mat thews) предлагает принимать за исходную точку механизма институ циональных трансформаций изменения в экономической среде, кото рые улавливаются и используются в своих интересах экономически ми агентами [4, с.109]. Познански (Poznanski), обобщая теорию ин ституциональных изменений, утверждает, что формирование эффек тивных институтов происходит на микроуровне организациями всех типов в результате их функционирования [8, с.15]. В целом, процесс создания и изменения институтов в контексте эволюционного подхо да имеет следующий характер (см. рис. 2): экономические субъекты в процессе осуществления своей деятельности приобретают новые знания и навыки, изменяют свое отношение к действующим инсти тутами, и, как результат, вводят новые формы взаимодействия друг с другом, более совершенные подходы и правила организации их дея тельности. Эти изменения, происходящие на неформальном уровне, улавливаются политической сферой, и в случае признания их эффек тивными, подлежат юридическому оформлению. Роль политической сферы состоит при условии эволюционного пути развития рыночных институтов в придании сложившимся на уровне организаций прави лам юридической силы.

Истории, тем не менее, известны случаи, когда государство вы ступало инициатором формирования рыночных институтов, отрицая, тем самым, эволюционный подход к институциональному развитию.

В неблагоприятных для страны условиях государство берет на себя функцию непосредственного создания и отбора наиболее эффектив ных институтов с целью повышения общеэкономической эффектив ности. Ярким примером выступает в данном случае процесс индуст риализации во Франции и Германии, уровень развития которых зна чительно отставал от Англии. С целью форсирования индустриаль ного развития страны государство вводило институты, поддержи Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * вающие развитие универсальных банков. Расцвет банковской систе мы позволил ускорить процесс накопления капитала и расцвет пред принимательской деятельности.

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ НА МАКРОУРОВНЕ ПОЛИТИЧЕСКАЯ СФЕРА Механизм обратной связи ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ НА МИКРОУРОВНЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АГЕНТЫ (ОРГАНИЗАЦИИ) Рис.2. Механизм реализации институциональных изменений в контексте эволюционного подхода Для стран с переходной экономикой роль государства еще более существенна, нежели в описанных выше случаях. Последнее обу словлено специфичностью условий, в рамках которых происходил переход к рыночной модели экономики. Элементы институциональ ной структуры рыночного типа отсутствовали в странах социалисти ческого блока. Эффективность их зарождения и развития в эволюци онном контексте отрицалась, поскольку требовало длительных вре менных рамок и могло привести к значительным экономическим и социальным потерям. Функцию дизайна и отбора институтов взяло на себя государство, вследствие чего эволюционный механизм заро ждения и развития институтов был изначально нарушен. Традицион ная схема формирования институциональной основы экономики бы ла деформирована и приняла искусственный характер, поскольку процесс создания институтов инициировался не организациями, а осуществлялся на уровне политической сферы и фактически сводил ся к копированию институтов развитых рыночных экономик на спе цифическую социально-экономическую среду бывших социалисти ческих стран. Таким образом, роль государства в условиях радикаль ного изменения экономической модели состоит не в придании эф фективным правилам, сформированным организациями, юридиче ЭКНОМИЧЕСКАЯ СРЕДА Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * ской силы, а в непосредственном конструировании или создании этих правил с их последующей легализацией. Как результат, госу дарство дает начальный толчок к возникновению и развитию инсти туциональной основы, которая впоследствии будет подчиняться эво люционному закону конкурентного отбора наиболее эффективных институтов.

Роль государства, однако, не должна ограничиваться исключи тельно этим. Процесс введения институтов имеет в таких условиях революционный характер, так как в относительно непродолжитель ный период времени изменению подлежит вся институциональная структура экономики, а процесс реформирования институтов ини циируется с макроуровня. Вследствие этого происходит усложнение процесса институциональных изменений в результате появления проблем следующего характера: совместимость нововведенных фор мальных институтов с унаследованной от предыдущей системы структурой экономики, неформальными ограничениями, а также ме ханизмом защиты институтов. Уровень оптимизации новой институ циональной основы будет в переходных условиях зависеть от качест ва выбранной стратегии реформирования, которая, в свою очередь, будет определяться качеством политической сферы.

Представленные ниже графики иллюстрируют значительную тесноту связи между уровнем развития политической сферы и каче ством формальных институтов (законодательства – рис. 3 и права собственности – рис. 4)1 для стран любого типа экономической моде ли.

7. y = 0.8939x + 0. 6.0 R2 = 0. 5. 4. 3. 2. 1. 0. 0.01.02.03.04.05.06.07. Рис. 3. Зависимость индекса законодательства от политической сферы Графики построены на основе данных для 90 стран.

Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * 8. y = 0.8763x + 1. 7. R2 = 0. 6. 5. 4. 3. 2. 1. 0. 0.01.02.03.04.05.06.07. Рис. 4. Зависимость индекса права собственности от политической сферы Если графический анализ охватывает исключительно данные для стран с переходной экономикой, уровень корреляции возрастает с 50 до 92 % для законодательства, и с 59 до 75 % для права собст венности (см. рис. 5 и рис. 6)1.

8, y = 1,0893x - 0, 7, R2 = 0, 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0, 0,001,002,003,004,005,006,007,008, Рис. 5. Зависимость индекса законодательства от политической сферы для стран с переходной экономикой 8, 7, 6,00 y = 0,6399x + 1, R2 = 0, 5, 4, 3, 2, 1, 0, 0,001,002,003,004,005,006,007,008, Рис. 6. Зависимость индекса права собственности от политической сферы для стран с переходной экономикой Источник данных, использованных для построения графиков: http://www.freedomhouse.org/ research/ nitransit/ 2002/ index.htm Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * Последнее подтверждает предположение относительно того, что результаты переходного процесса в значительной степени зави сят от эффективности политической сферы.

Как показывает практика постсоветских стран, роль политиче ской сферы была сведена в лучшем случае к созданию и введению в действие базовых институтов, присущих рыночной экономики. Не был осознан однако тот факт, что наряду с этим необходимо опреде лить направления нового пути экономического роста страны, по скольку маловероятно, что такой эндогенный механизм роста воз никнет и проявится самостоятельно, непосредственно после введения в действие нового институционального остова рыночной модели [12, с.180]. Выбранный государством путь развития национальной эко номики должен быть поддержан и форсирован экономическими субъектами посредством дизайна соответствующего мотивационного механизма, находящего свое выражение в действующих формальных институтах.

Роль государства, таким образом, не ограничивается вопросами дизайна и запуска рыночной институциональной основы, а предпола гает создание институтов, реализующих мотивационный механизм, посредством которого станет возможным осуществление индустри альной политики в рамках национальной экономики.

3.Анализ уровня развития институциональной основы в Украине Для Украины повышение темпов экономического роста проис ходило на фоне ухудшения основных институциональных показате лей. Позитивные изменения ВВП с 2000 года объяснялись, главным образом, улучшением состояния платежного баланса, сдерживанием инфляции, урегулированием фискального механизма и ужесточением платежной дисциплины, что было достигнуто, по нашему мнению, за счет усиления контролирующей функции государства [5, с.35-36], [1, с.160-161]. Этот тип взаимосвязи экономического роста с динамикой институциональных индексов, во-первых, свидетельствует о недос таточном развитии институтов в Украине, и во-вторых, указывает на наличие значительного потенциала ускорения роста экономики при условии их усовершенствования.

Украина по качеству институциональных показателей занимает средние позиции среди постсоциалистических стран (см. табл. 1).

Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * Таблица Уровень институциональных индексов в странах с переходной экономикой Название групп Среднее значение индексов за 2002 год 1. Украина 4,50 3,75 4,75 4,25 4, 2. Страны, входившие в 4,77 4,28 4,73 4,10 4, состав СССР 3. Страны с переходной 2,57 2,48 3,16 2,93 3, экономикой, не входив шие в состав СССР 4. Средний показатель по 3,99 3,66 4,23 3,75 4, (2+3) Оценить качество и адекватность действующих в Украине фор мальных институтов очень сложно. Сравнительная характеристика украинских законов с действующими в экономически развитых стра нах лишено логики, поскольку законодательство каждой страны на столько специфично, что имеет место значительная дивергенция его форм также среди стран Западной Европы. Объективным является в таком случае подход, ориентированный на оценивание результатив ности тех сфер деятельности, которые это законодательство призвано регулировать. Поскольку остовом рыночной экономики выступает частная собственность, конкуренция и развитая рыночная инфра структура, эффективность нормативной базы, регламентирующей их деятельность, можно оценить посредством анализа состояния част ного сектора, инвестиционного климата, рынка капиталов и качества бизнес среды.

Частному сектору принадлежит существенная роль в экономике Украины: около 70 % ВВП создается частными производителями [6, с.412]. Условия их функционирования, тем не менее, характеризуют ся ограниченными возможностями, прежде всего, с точки зрения ис точников формирования капитала, необходимого для осуществления Политическая сфера Социальный ка питал Законодательст во Право собст венности Макро экономическая политика Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * их деятельности. В 2002 году объем кредитов, полученных частным сектором, к ВВП не превышал 13 %, тогда как в высокоразвитых странах этот показатель равнялся 137,4 %. Качество инвестиционно го климата оценивается индексом риска, значение которого для ук раинской экономики составляло в 2002 году 67,5 (82,5 для развитых экономик), что свидетельствует о нестабильности, неустойчивости и непрозрачности экономики Украины, а, соответственно, и формаль ных правил, в рамках которых происходит ее функционирование.

Уровень капитализации экономики Украины составлял в 2002 году % к ВВП (103,9 % - для высокоразвитых экономик), что подтвержда ет предположение о низкой степени развития рынка капиталов и не совершенстве законодательства, на основе которого происходит его функционирование. Оценка бизнес среды производится в контексте легкости, с которой можно начать свой бизнес, адекватности норма тивных актов, призванных регулировать контракты, сложности и продолжительности процедуры банкротства.

Для открытия частной фирмы в Украине, согласно законода тельству, необходимо 42 календарных дня (Германия – 45, Финлян дия – 36, Дания – 3), при условии, что регистрационный взнос, отне сенный к величине ВВП на душу населения, составляет 22 % (Герма ния – 6, Финляндия – 11, Франция –3 ). Процедура придания юриди ческой силы соглашениям требует согласно законодательству 20 ак тов взаимодействия между сторонами соглашения и государствен ными службами (Германия – 14, Франция – 21, Финляндия – 19). Се бестоимость составления соглашений, рассчитанная как процент к ВВП на душу населения, равняется в среднем 11 % (Германия – 6, Франция – 4, Дания – 4). Процедура банкротства занимает, в соответ ствии с украинским законодательством, 1085 календарных дней (Германия – 430, Франция – 624, Финляндия – 330), а расходы, свя занные с ликвидацией фирмы-банкрота составляют в среднем 18 % от ВВП на душу населения (Германия – 8, Финляндия – 1, Дания – 8).

Очевидным является прогресс в приближении правовой базы Украины к общепринятым западным стандартам. За последнее время были приняты или радикально реформированы криминальный, нало говый, хозяйственный и др. кодексы, предназначенные регулировать вход и выход фирмы с рынка, защиту права собственности, регули рование контрактов. На данный момент проблема заключается в соз дании эффективного механизма запуска в действие и применение правовых норм, осуществление контроля за их соблюдением и защи Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * той. Подтверждением этого факта является существующий в Украи не теневой сектор, который по оценкам Мирового банка составляет 60-70 % ВВП, свидетельствуя о том, что себестоимость функциони рования предприятий под защитой государства значительно превы шает ее величину в случае ведения своего бизнеса под нелегальным прикрытием, и, соответственно, указывает на ограниченную эффек тивность легального механизма.

Западные эксперты подчеркивают, что применение законода тельства в Украине является наиболее эффективным только в отно шении криминальных нарушений. В остальных же случаях реализа ция юридических решений имеет ограниченный характер, главным образом, вследствие отсутствия традиций и отработанного механиз ма юридического регулирования деятельности и соблюдения эконо мическими субъектами правовых норм.

Недостатки законодательной базы обусловлены, с одной сторо ны, его неадекватностью [6, с.410], большим количеством норматив но-правовых документов, их несогласованностью и повышенным давлением со стороны контролирующих органов. Так, например, в сфере налогообложения существует более 500 нормативных актов, предназначенных регулировать взаимоотношения между государст вом и налогоплательщиками. С другой стороны, реформирование со держания нормативно-правовых документов не всегда производи лось надлежащим образом. Большое количество попыток по их усо вершенствованию имели своей целью приближение украинских стандартов к западным, но в действительности часто сводились к систематизации существующих законов и инструкций в единый ко декс, не внося существенных изменений в их содержание. Примером в данном случае является налоговый кодекс, который объединил в себе ранее действующие нормативные документы, практически не изменяя порядок налогообложения и характер действия законода тельного механизма в сфере налогов. Еще одним примером является процесс изменения криминального законодательства. Реформа года, в результате которой был введен в действие криминальный ко декс, сводилась лишь к поверхностной корректировки текста совет ского кодекса 60-х годов, оставляя неизменным механизм принятия и реализации правовых решений.

Проблема качества нормативно-правовой базы непосредственно связана с низкой эффективностью функционирования законодатель ных и исполнительных органов, характерными чертами которых яв Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * ляется чрезмерная централизация и непрозрачность процесса приня тия ими решений. Западные эксперты постоянно указывают, в связи с этим, на ограниченную роль парламента как эффективного законо дательного института, на его относительное влияние в определении тенденций экономической политики и характера нормативной базы [6, с.408]. Наряду с этим происходит дальнейший рост бюрократии и усиление контроля со стороны государственных органов в регулиро вании экономической и социальной сфер. Не смотря на все попытки реформировать систему государственного управления, количество государственных служащих в Украине увеличилось с 176 800 в году до 300 000 в 2001 году [6, с.409]. До недавнего времени более 100 местных и государственных органов обладали правом произво дить инспектирование предприятий, около 60 организаций имели право блокировать банковские счета экономических субъектов, при останавливать действие лицензий [6, с.411].

Проведенный анализ, таким образом, указывает на необходи мость усовершенствования законодательства и механизма его реали зации с тем, чтобы стало возможным достижение переходными эко номиками уровня макроэкономических показателей развитых стран.

Заключение Специфичность переходного процесса обусловлена революци онным характером институциональных изменений, вследствие чего закрепляется вертикальная зависимость между детерминантами эко номического роста. В условиях перехода к новой экономической мо дели, интенсивность проявления традиционных факторов роста пре допределяется качеством нововведенных институтов и совершенст вом их мотивационного механизма. Качество последнего, в свою очередь, зависит от уровня развития политической сферы, которая занимается формированием институциональной основы новой эко номической модели.

Постсоветскими странами проделан значительный путь по из менению институциональной основы их экономик. Они неизбежно отличаются в достигнутых результатах, но все же содержат в своем большинстве элементы рыночного типа хозяйствования. Основные преобразования были реализованы, и на данный момент идет дискус сия относительно того, могут ли отдельные страны СНГ относиться к категории «переходных экономик», поскольку переход как таковой уже проделан. Автор, однако, отстаивает мнение, что переходный процесс не должен ограничиваться реализацией ключевых измене Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * ний в экономической модели страны, а распространяться на период, в продолжение которого происходит достижение высокого уровня жизни населения. С целью реализации последнего необходимо усо вершенствовать каждый нововведенный институт, приспособить но вую экономическую систему к специфическим национальным усло виям, в результате чего станет возможным использование потенциа ла экономического роста, которыми переходные экономики, как пра вило, обладают.

Литература 1. Піскунова О.В., Рядно О.А. Визначення факторів еко номічного зростання в Україні // Conference "Factors of economic growth in Ukraine and neighboring countries", 2004. – pp.160-165.

2. Brada J. A critic of the evolutionary approach to the economic transition from communism to capitalism in K.Z. Poznanski (ed), The evolutionary transition to capitalism. – Westview Press, 1995. – pp.187 – 212.

3. Endogenous innovation in the theory of growth // The Journal of Economic Prospective. – Vol.8. – №1 (Winter, 1994). – pp.23-44.

4. Matthews R.C.O. Darwinism and economic change in D.A.

Collard, N.H. Dismsdale, C.L. Gilbert, D.R. Helm, M.F.G. Scott and A.K.

Sen (eds), Economic theory and Hicksian themes, Oxford Clarendon Press, 1984. – pp.91-117.

5. Movchan V., Giucci R. Economic Growth in Ukraine: do reforms matter?. Conference "Factors of economic growth in Ukraine and neighboring countries", 2004, зp.35-41.

6. Nation in Transition 2002, http://www.freedomhouse.org /research/nitransit/2002/index.htm 7. North D. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. – Cambridge university press, 1994. – 152 p.

8. Poznanski K. Institutional perspectives on postcommunist recession in Eastern Europe in K.Z. Poznanski (ed), The evolutionary transition to capitalism. – Westview Press, 1995. – pp.3-30.

9. Sachs J.D., Warner A.M. Fundamental sources of long-run growth // The American Economic Review. – Vol.87. – №2 (May, 1997).

– pp.184 - 10. Sala-I-Marti X. I just ran two million regressions // The American Economic Review. – Vol.87. – №2, (May, 1997). – pp.178-183.

11. Solow R.M. Growth theory and after // The American Постсоветский институционализм Л.В. Тамилина * Economic Review. – Vol.78. – №3 (June, 1988). – pp.307-317.

12. Van Brabant J. Governance, evolution, and the transformation of Eastern Europe in K.Z. Poznanski (ed), The evolutionary transition to capitalism. – Westview Press, 1995. – pp.157-182.

Приложение Таблица результатов регрессии Coefficient St. Error Polities.6027058. Society 2.277064. Legislate -5.707155 1. Private -2.811855. Macro.7264957. Const 3.727961. R-sq: between = 0. Постсоветский институционализм В.А. Сумин В.А. Сумин ОЦЕНКА РЫНОЧНЫХ НОРМ ПОВЕДЕННИЯ ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯХ ИНДИВИДОВ В последнее время в поисках обоснования социальных явлений в обществе много внимания уделяется методологической платформе, позволяющей описать и выполнить анализ системных функций эко номики в общественно -санкционированной или институциональной форме. Осмысление институционального в действиях индивидов по зволяет увидеть логику организации социальных единиц и участия в процессах изменений.

Целесообразные хозяйственные действия приобретают эконо мическую или системную форму при условии выполнения их в об щественно упорядоченной форме. Согласованные или упорядочен ные действия в экономике определяются социальными условиями воспроизводства способности к согласованному действию. Послед нее определяет институциональный уровень экономики или меха низм социального, группового упорядочивания экономических дей ствий. Под групповым в этом определении понимается объединение общей целью людей при отсутствии властных отношений [1,2].

Хозяйственные действия, даже если они полностью соответст вуют частным интересам хозяйствующего субъекта, приобретают экономическое, системное значение только при условии их выполне ния в общественно санкционированной или институциональной форме. Это означает, что экономоцентристское представление хо зяйственной системы общества не является бесспорным. Саморегу лируемая экономика нуждается в защите и понуждении собственного интереса к действию на благо всех посредством социального упоря дочивания экономических действий. Институциональный аспект экономики, способность обеспечить согласованные, упорядоченные действия хозяйствующих субъектов являет главный ресурс, произво димый институциональной структурой экономики.

Осознание взаимозависимости разных сторон общественного бытия ведет к пониманию системной природы общества, в котором взаимодействие между составными частями этой системы является Сумин Валентин Александрович, к.э.н., доцент кафедры менеджмента и хозяйственного права факультета экономики и менеджмента Донецкого национального технического уни верситета, г.Донецк, Украина.

© Сумин В.А., Постсоветский институционализм В.А. Сумин определяющим для преодоления трудностей и содействия экономи ческому развитию. Реализация чисто хозяйственных действий в этом случае происходит при одновременном выполнении действий, отно сящимся к другим подсистемам общества. Эти последние (действия) непосредственно связаны с социальной упорядоченностью совмест ных действий индивидов на основе внешних рефлексивных норм.

Выполнение внешней нормы подтверждается определенным поведе нием индивида независимо от личных побуждений и оценок. Каков бы ни был фактор, оказывающий воздействие на процесс совмест ной деятельности людей и его результаты, он действует через инсти туты и благодаря институтам. Без участия этих норм невозможен ме ханизм упорядочивания или регулирования совместной деятельно сти, которую можно было бы изучать отдельно [1, с.39-64].

В экономической теории различают два механизма упорядочи вания действий: рыночный и ролевой. Рыночный основан на прин ципе рациональности или на целенаправленном выборе из альтерна тивных способов использования ограниченных ресурсов. Ролевой механизм заключается в том, что люди выполняют действия по зара нее расписанным ролям с известной мотивацией и, таким образом сотрудничая, обеспечивают взаимные ожидания удовлетворения по требностей. В соответствии с ролями имеет место дорациональная, помимо индивидуального учета полезности, согласованность дейст вий или взаимодействие. Если имеют место отступления от отлажен ных ролей, сотрудничество ухудшается или прекращается вовсе.

Классические содержательные теории мотивации связывают действия человека с побудительными причинами или мотивами, ие рархия которых у человека является врожденной характеристикой психики [3, с.18]. Человек, в соответствии с этой иерархией, после довательно, начиная с низшей группы, удовлетворяет потребности в пище, затем безопасности, причастности, самоутверждении и само выражении. Однако не все сторонники этих теорий согласны с обо значенной последовательностью, а израильский писатель Израэль Шамир, выступая по телевидению, едко заметил: “Человек – не кро лик, у него есть более высокие вещи” (мотивы – авт.). Психологи ут верждают, что человеку мотивы необходимы, но они не врожденные, не встроенные в иерархию потребностей, а берутся из заранее заго товленного “пособия”, за которым просматривается жесткий соци альный контроль за поведением индивида. Мотивы являются своего рода инструментами понуждения человека к коллективному дейст Постсоветский институционализм В.А. Сумин вию или к принятию ролей в сценарии спектакля, имя которому – со циальный институт. В этом случае имеет место вынужденное участие человека в институционализированных действиях как социальных императивах рационального выбора [4]. Таким образом, социальный институт – это перечень правил согласования действий, который об наруживается как устойчивый комплекс социально значимых и увя занных контекстов для принятия группой взаимных ролей. В эконо мических институтах различают специализированные и универсаль ные роли. Последние интегрируются различными общественными подсистемами – экономической, культурной, политической и др.

Деятельное общество стремится разумно использовать природ ные и искусственно созданные ресурсы во всех сферах жизни групп и индивидов. Растущий потенциал общества порождает новые моти вы во взаимодействиях социальной системы с окружающей средой, постепенно в жизни общества сценарий действий, обусловленный природой, замещается сознательными постановками решения задач.

Общество частично сохраняет то, что оставили предшествующие по коления и привносит в социальную систему новые результаты жиз недеятельности. Взаимообусловленность множества социальных процессов общества может быть типизирована и дифференцирована в подсистемы: исполнительно-достижительную, межличностного общения и управленческую. Функционирование системы – это про цесс с определённым целеполаганием.

Исполнительно-достижительные процессы связаны с примене нием специализированных знаний абстрактных и естественных наук, в результате которого ресурсы используются на благо человека.

Межличностные процессы или межличностное общение людей упорядочивает подготовку и участие их в совместной деятельности, в технологических и управленческих процессах.

Управленческие процессы – это упорядочивание действий группы людей в систему. Система рассматривается как система управления, процесс управления – как процесс переработки инфор мации, а средства обеспечения этого процесса представляют собой коммуникации. Институциональная теория определяет мир человека как двойственный мир, который может быть представлен как мир природы в естественном или измененном под воздействием человека состоянии и как мир социальной жизни, упорядоченной посредством рефлексивных норм. Они не сводимы, и поэтому оценки проявлений в действиях людей естественнонаучных и социальных законов не Постсоветский институционализм В.А. Сумин имеют единых причинно-следственных связей [1, с.81].

В системе управления социальные процессы обозначены дея тельностью человека в институционально обозначенном пространст ве. Социальное поведение человека характеризуется его способно стью к устойчивому участию в многоцелевых и многоуровневых структурах, институциональным содержанием которых является ко ординированная деятельность. Человеческое поведение выступает как последовательность действий по приспособлению в среде как внешней, так и внутренней. В системе управления эти действия представляются как отдельные процессы функций управления, но их содержание модифицируется социальной системой.

Процессы межличностных управленческих и исполнительских взаимодействий носят всеобщий характер и обеспечивают всё разно образие жизнедеятельности общества. В этом разнообразии соци альных действий содержательные, существенные функции могут мо дифицироваться в системные. Системные функции являются услови ем сохранения и развития общества, если в этом обществе действия людей выступают в устойчивых чётко различимых социальных ро лях, согласующихся с общественными интересами. Это соответствие общественных интересов называют институциональным, то есть формирующим условия протекания процессов взаимодействия лю дей в соответствии с нормами[2,c.95].

В качестве примера рассмотрим институциональное упорядочи вание общественных интересов, формирующих взаимодействие лю дей (должностных лиц в системе управления).

В управлении исполнение чисто управленческих функций явля ет собой одновременно и выполнение действий, относящихся к сис теме управления, которые, как было выше обозначено в "пособии", определяют правила согласованных действий и архитектуру органи зации системы управления. Таким образом, деятельность должност ного лица подвергается упорядочиванию и направлено на взаимное удовлетворение потребностей.

В акционистском (естественнонаучном) контексте проблема эффективного использования труда работников, занятых умственной деятельностью формировалась на протяжении всего ХХ столетия, когда экономическое развитие в отличие от предыдущих эпох приоб рело планетарное, цивилизованное измерение. Индустриальная ци вилизация этого периода продемонстрировала невиданные темпы экономического роста и вовлечение в производство огромной массы Постсоветский институционализм В.А. Сумин ресурсов. Количественные и качественные особенности экономики этого периода сопровождались широкой интеллектуализацией про изводства с приоритетами творческого умственного труда. Эту при оритетность обозначил в начале 20-х годов прошлого века Н.А. Вит ке – заведующий отделом Рабоче-Крестьянской инспекции (РКИ) Совнаркома СССР. Он утверждал, что научная организация труда позволяет улучшить экономические показатели на 10%, а научная организация управления на 90%. Однако системные исследования по проблеме эффективного использования управленческого (умственно го) труда были начаты в 60-х годах прошлого столетия в США.

Дальнейшие исследования в этой области определялись постепен ным переходом от энергетических к информационным источникам жизнедеятельности человека, которые обусловили высокие требова ния к формированию и использованию интеллектуального ресурса в системе управления. В СССР в системе академии наук, ВЦСПС и в отраслях народного хозяйства была создана сеть исследовательских институтов труда и охраны труда. Основные результаты исследова ний, вышедшие в свет во второй половине прошлого столетия теоре тические разработки, методики и методические рекомендации, в ко торых рассматривались ресурсные составляющие, реализуемые че ловеком в иерархии управления предприятием, в процессе перера ботки информации и социально-психологические закономерности поведения и деятельности людей в группах (Г.Макушин, В.Вруб левский, Н.Федоренко, А.Ковалев и др.). В работах, посвященных поведению и деятельности людей в группах, наблюдался чрезмерный акцент на исследованиях качества и структуры деятельности работ ника умственного труда в иерархии системы управления. Исследова ния в той или иной мере были ориентированы на эффективное ис пользование потенциала работника, занятого умственной деятельно стью. В качестве критерия эффективности этого труда использовался общепринятый в экономике труда ресурсный показатель оценки тру дового потенциала работника – рабочее время, которое представляет предельную величину участия работника в профессиональной дея тельности. Применительно к работнику умственного труда оценки группировались по признакам: творческая и рутинная деятельность, состав и структура деятельности, затраты рабочего времени, непо средственно связанные с осуществлением конкретных видов деятель ности и действий. Оценки деятельности по последнему признаку имеют в основном качественные, эмоциональные составляющие, ко Постсоветский институционализм В.А. Сумин торые предъявляют руководители при оценке творчества, трудолю бия, инициативности и дисциплины труда своих подчиненных. При этом интервалы и точность оценок часто не имели достаточного на учного обоснования и методической проработки.

Наибольшую сложность представляли собой оценки деятельно сти персонала управления в режиме рабочего дня, в течение которого все руководители и в прошлом, и в настоящем отмечают непроизво дительное расходование подчиненными рабочего времени. Основа нием для проведения исследований явились неофициальные оценки руководителями подразделений системы управления деятельности подчиненных, в которых отмечалось, что практически все они в ра бочее время, кроме основной работы, осуществляют коммуникации, которые очень трудно идентифицировать как деятельность, соответ ствующую должностным функциям (обязанностям) и которую боль шинство руководителей рассматривают как откровенное или завуа лированное безделье, на которое затрачивается значительная доля рабочего времени. В подтверждение сказанному любой руководитель мог привести варианты “злостного безделья” подчиненных, – это чаепития, кроссворды, общение с коллегами на отвлеченные (от ра боты) темы, перекуры, обсуждение информации, полученной из га зет, радио, интернет и др. Фактически в деятельности людей можно выделить ситуации, когда они не производят конфликт, но этот кон фликт сопровождает их в этой деятельности. Ситуация конфликта определяется не тем, что делают не то, что соответствует их должно стной инструкции, а тем, что для них не существует этой инструк ции, то есть они ее дополняют и изменяют в действиях по своему ус мотрению. Эти действия не производят ничего (кроме дополнитель ных потерь времени) и в этом истоки их неправедного поведения (на которое они не имеют права), поскольку праведность в современном обществе удел производящих (в нашем примере – составители инст рукции). Это означает, что в деятельности группы должен проявлять ся раз и навсегда установленный порядок, а “каждый чиновник или крупный специалист, “вынужденный обстоятельствами”, сегодня яв ляется дисциплинарием, то есть сообразно своему месту (в иерархии – авт.) производит общественные изменения, однако не понимает ни то, что он говорит прозой (имеет дело с общественными преобразо ваниями), ни последствий, большей частью негативных, своей дея тельности (5, с.107), но вопрос нашего исследования состоит в том, какие изменения приемлемы и что может быть в этих изменениях Постсоветский институционализм В.А. Сумин полезным обществу, группе людей.

В системе управления используется механизм упорядочивания действий, основанных на текущем контроле качества исполнения за дания и дисциплины труда. Контроль осуществляется с помощью системы показателей, которые обусловливают вынужденность или мотивированность участия в режиме жесткого контроля за индиви дуальным поведением работника во имя согласованности этих дейст вий. Если рыночные механизмы рационального взаимодействия дер жаться на ролевом основании, то в свою очередь ролевой механизм держится на том, что процесс формирования специализированных ролей не вытесняет окончательно комплексные, неспециализирован ные роли, которые восприняты из предшествующего опыта и явля ются основой ролевой структуры взаимодействия людей. Таким об разом, в системе управления контроль представляет своего рода табу на немотивированные действия в части использования рабочего вре мени с целью принятия обозначенных исключительно должностны ми обязанностями институционализированных ролей. Благодаря ин ституционализации действия приобретают рациональную форму, но по существу согласованность их основана на фундаментальном свой стве ролевого механизма, дорациональной согласованности дейст вий.

В свое время М.Вебер писал, что судьба нашего времени самим определять смысл социальных изменений. Это может быть уже не организация жизнедеятельности, а “социальное общение”, то есть споры, диалог, компромисс, выработка приемлемых для всех реше ний. Следовательно, необходимо провести исследования, чтобы оп ределить смысл социального поведения работников системы управ ления (в нашем случае в – режиме рабочего дня).

Особенностью методов, побуждающих изменения и преобразо вания социальной жизни, в том числе и в управлении состоит в том, что новые ее элементы невозможно определить чисто теоретически, поскольку это возможно лишь при условии актуализации проблемы.

В нашем случае актуализация заключается в том, что руководитель недоволен “бездельем подчиненных”. Поэтому при проведении ис следования должно быть обеспечено:

– проживание проблемной ситуации, которая позволит в из вестной мере осознать отступления от инструкций и правил, дейст вующих в системе управления;

– сохранение существующих способов представления и дей Постсоветский институционализм В.А. Сумин ствий, обеспечивающих различение старых и новых схем действий;

– освобождение от профессиональных и идеологических догм индивидов и групп индивидов, участвующих в социальных измене ниях.

Исследования были начаты в 2002 г. на базе магистратуры го сударственного управления Донецкого национального технического университета. В качестве объекта исследования были приняты груп пы слушателей второго курса заочной формы обучения магистрату ры государственного управления Университета. Слушатели заочной формы обучения наилучшим образом соответствовали задачам ис следования, поскольку вне сессионного периода они занимали кон кретные должности в системе государственного управления, имели высшее образование, достаточный опыт работы и обладали необхо димыми практическими знаниями и навыками по исполнению функ ций процесса управления. Группы слушателей формировались из го сударственных служащих, имеющих высшее образование, не соот ветствующее специализации их деятельности в системе организаций государственного управления всех уровней. При разработке плана работы предполагалось, что участие в исследовании работников сис темы управления позволит выявить полный перечень деятельности и действий, которые они осуществляют в течение рабочего дня. Слу шателям было предложено сообщить перечень видов деятельности в цикле, содержащем этапы: задания, информация, решения, исполне ние, контроль, которые должны быть реализованы в отношениях: ре сурсы – человеческий капитал – коммуникации. Был составлен бланк самофотографии, в котором предусматривалось предоставление каж дым из участников обследования информации по каждому элементу коммуникационного и паракоммуникационного (действия, не свя занные с должностными обязанностями) процессов в развернутой последовательности деятельности и действий по выполнению зада ния. Слушателям предлагалось представить информацию о видах деятельности и затратах времени на их выполнение в течение рабо чего дня, а также предлагалось сообщить данные о затратах времени на действия, не связанные непосредственно с умственной деятельно стью. Опрос, проведенный в 2002 г. показал, что в представленном перечне видов деятельности присутствуют лишь те, которые опреде лены должностью, а сумма затрат на их выполнение в режиме рабо чего дня составила 8 и более часов. Иначе говоря, наши управленцы трудились, не прерываясь в течение всего рабочего дня и еще выпол Постсоветский институционализм В.А. Сумин няли часть работы во внерабочее время. Полученные данные оказа лись пригодными для структурной оценки трудозатрат в течение ра бочего дня с дифференциацией по коммуникационным каналам и этапам выполнения работы. При этом не была представлена инфор мация о паракоммуникационных действиях, на которые, по мнению руководителей, "разбазаривается" рабочее время. Это означало, что полученные результаты не соответствуют цели исследования. Таким образом, исследователи прожили ситуацию, в которой опрашивае мые выразили несогласие с оценками руководителями своего "безде лья" и на всякий случай не указали эти действия, чтобы не накликать на себя беду.

В связи с изложенным в процессе обсуждения полученных ре зультатов было обращено внимание на необходимость формулирова ния идеи исследования вместе с опрашиваемыми, в ходе которой респонденты увидят привлекательность и необходимость вовлечения в анализ всех видов деятельности в течение рабочего дня. В общей постановке задачу обретения среди слушателей сторонников всеобъ емлющего учета состава действий в течение рабочего дня предлага лось представить не как проверку претензий руководителя, а как ис следование, которое призвано обосновать действия, не связанные с должностными обязанностями, как необходимые для восстановления израсходованной умственной энергии, поскольку психика человека имеет проградиентную характеристику, которая неявно заявлена па ракоммуникационными действиями.

В 2003 г. исследование продолжили в последующих учебных группах магистратуры. До начала исследования в группах было про ведено семинарное занятие на тему: «Информационные отношения в системе управления». В ходе занятия были рассмотрены особенно сти реализации информационных отношений в режиме непосредст венного обмена и обработки информации. Этот режим в дальнейшем охватывал деятельность, связанную с обменом и переработкой ин формации и сведения о ней (деятельности) сводились в группу с по казателем «эффективная деятельность». Также были обсуждены иные, “нелегитимные”, но устойчивые виды деятельности, которые осторожно, чтобы побудить респондентов к открытости, были обо значены традиционными или необходимыми, поскольку человек не может продолжительное время пребывать вне человеческого (непро фессионального) общения.

При исполнении любой конкретной деятельности работники Постсоветский институционализм В.А. Сумин системы управления должны выполнять другие, ранее начатые рабо ты, отвлекаются от работы коллегами, посетителями, телефонными звонками, что обусловливает автоматическую отстройку мыслитель ной деятельности от работы в конкретном информационном канале.

В этом случае обследуемый в своей фотографии коммуникационного процесса фиксировал «помехи» деятельности. Чтобы вновь вернуть ся в нужный коммуникационный канал, исполнителю необходимо выполнить ряд процедур, обеспечивающих вхождение в утраченный ритм деятельности. Эта особенность перенастройки в ходе семинар ного занятия была выделена следующим образом. Слушателям была сообщена информация о биоритмах человека и о энергоресурсах, ко торые формируются и расходуются человеком в режиме биоритмов.

Поскольку и отстройка, и настройка связаны с расходованием жиз ненных сил, очевидно, что в результате эмоциональных перегрузок в коре головного мозга будет развиваться процесс торможения и, если не принять меры по восстановлению жизненных сил, исполнитель будет выполнять работу некачественно с ошибками, то есть выдаст бракованную информационную продукцию.

В постановочном аспекте исследования слушателям в общем виде была пояснена двойственность мира человека, который может быть представлен как мир природы в естественном или видоизме ненном под воздействием человека состоянии и как мир социальной жизни, упорядоченной посредством рефлексивных норм. Как эле мент природы в системе управления человек действует в установ ленном режиме рабочего дня, расходуя свои жизненные силы в пре рывистом режиме, который в первом приближении можно считать дорациональным, интуитивно выявленным и обеспечивающим нор мальную деятельность исполнителя в режиме рабочего дня, то есть необходимую пропорциональность расходования и восстановления жизненных сил.

На основе анализа массива данных самофотографии была уста новлена средняя продолжительность цикла умственной деятельности работника системы управления в режиме рабочего дня, она составила 2,5ч. В этой сумме 1,12 ч приходиться на активную мыслительную деятельность, 1,05 ч – на восстановление жизненных сил и 0,46 ч – составили потери рабочего времени по причине отказа в информаци онных каналах, ожидания в приемных и др.

Структура цикла умственной деятельности должностных лиц системы государственного управления имеет незначительные отли Постсоветский институционализм В.А. Сумин чия при общей тенденции увеличения времени на восстановление жизненных сил с ростом творческой составляющей их деятельности (табл. 1).

В процессе анализа составляющих цикла умственной деятель ности было установлено, что в начале и в конце его имеют место действия, не имеющие отношения к коммуникационному процессу, был установлен факт “непродуктивных затрат” времени рабочего дня. В связи с установленным фактом был дополнительно проведен опрос слушателей магистратуры с целью установления состава и структуры непродуктивных затрат рабочего времени.

Таблица Структура цикла умственной деятельности должностных лиц системы государственного управления Занимаемая Составляющие времени цикла должностных лиц системы должность управления (% длительности цикла) Всего В том числе восстанов- помехи ление творческая рутинная Руководи тель органи- 61,1 35,7 25,8 30,1 8, зации Заведующий 61,7 25,8 28,7 29,0 9, отделом Специалист 64,0 24,8 39,2 24,5 11, Виды и продолжительность этих действий приведены в табл.2.

В приведенном перечне действий, в пунктах 1.3 и 1.4, а также в группе 3 поз.3 зафиксированные опросом действия являются подго товительными или заключительными для двух интервалов рабочего дня, разделенного обеденным перерывом (см. заштрихованные пря моугольники).

Паракоммуникационные действия должностного лица системы управления носят индивидуальный характер, они протекают в режи ме трудового дня и представляются как непродуктивные, ухудшаю щие показатели труда этого работника. В течение трудового дня можно выделить шесть групп непродуктивных действий, которые требуют времени и имеют место в общем перечне видов деятельно сти, исполняемых должностными лицам лицом в течение рабочего дня (табл.2).

Постсоветский институционализм В.А. Сумин Таблица Виды паракоммуникационных действий работников системы управления в течение рабочего дня Группа Виды действий Продолжи дейст- тельность, вий мин 1 2 1. Подготовка к продуктивной умственной деятельности.

1.1. Внешность и одежда:

приведение в порядок платья, обуви 5- смена обуви прическа макияж Вхождение в образ. 1.2. Трудовой быт:

набор воды полив цветов курение чаепитие санитарная пауза 5- 1.3. Приведение в порядок рабочего места:

наведение порядка на рабочем столе включение компьютера подготовка канцелярских принадлежностей 1.4. Общение с коллегами:

обсуждение сведений, полученных из средств массо- вой информации (газет, радио, телевидения и др.) обсуждение вопросов жизнедеятельности коллектива 1.5. Формирование мыслеформы трудового дня (виртуаль- ной последовательности действий):

индивидуальный просмотр выполненной работы просмотр календаря (дневника) сбор информации перед началом работы дифференциация значимости выполнения действий 2. Действия, обусловленные формированием мыслеформы обеденного перерыва:

звонок домой чай, кофе общение с коллегами обсуждение общих вопросов мытье рук кроссворд слушание радио санитарная пауза 5- Постсоветский институционализм В.А. Сумин 3. Действия, связанные с вхождением в трудовой ритм после регламентированного обеденного перерыва:

уборка посуды макияж обновление мыслеформы прерванной трудовой деятель- ности 4. санитарная пауза Переключение на мыслеформу деятельности по окончании рабочего дня:

общение с коллегами (чай, кофе) приведение в порядок рабочего стола мытье посуды сбор и укладка личных вещей в сумку, портфель, кейс санитарная пауза 5- Таким образом, в режиме рабочего дня в деятельности работни ка системы управления были выявлены институциональный и акцио нистский аспекты деятельности, которые представляют разные сто роны одного и того же объекта (исполнителя) системы управления.

Поэтому, если будет принято некоторое автономное решение об улучшении использования рабочего времени, то может сформиро ваться некий теневой уровень институализации выявленных в про цессе анализа социальных ролей индивида. Возможна и противопо ложная ситуация, при которой будет иметь место институциональная автономия. Однако, в случае формирования нового интереса индиви дуального или группового, соответствующие ему новые виды дея тельности всегда будут требовать институцианализации и благодаря ей закрепят свою функциональность и ассоциируются в ценностную систему общества. Должностные лица системы управления испол няют “ритуальные” действия, сформировавшиеся на традициях, эти ческих нормах и на поведение в быту. Эти действия искоренить очень трудно и они будут основой конфликтности до тех пор, пока не будет реализована иная схема организации жизнедеятельности в сис теме управления, с соответствующей институционализации ролей и только в этом случае будут возможны постепенные преобразования в механизме управления людьми. Эти преобразования будут осложне ны тем, что они будут проводиться в приграничных областях двух миров человека, мира природы и мира социальной жизни.

Однако следует иметь в виду, что механизмы рациональных действий держатся на ролевом основании. В свою очередь ролевой механизм основан на том, что процесс дифференциации и динамизм Постсоветский институционализм В.А. Сумин ролей не вытесняет окончательно неспециализированные роли, со хранившиеся издревле в виде национальных традиций, ритуалов, по ведения в обществе, в быту и др.

Рыночная система стабильна и способна к воспроизводству на столько, насколько люди используют в своём поведении нормы рын ка. Частные интересы сделок согласуются с макроэкономическими процессами через нормы рыночного поведения.

Одним из важнейших институтов общества являются идеаль ный тип рынка, который представлен совокупностью норм: сложный утилитаризм, целерациональные действия, деперсонифицированное доверие, эмпатия, свобода в позитивном смысле, легализация [2, c.99].

Сложный утилитаризм предполагает ориентацию на максими зацию полезности и продуктивной деятельности одного человека во взаимодействии с остальными. Целерациональное действие заключа ется в том, что норма сложного утилитаризма ориентирует человека на решение конкретной задачи в режиме максимизации полезности, то есть индивид использует внешние объекты и людей для достиже ния рационально продуманной цели.

Деперсонифицированное доверие заключается в ожидании оп ределённых действий окружающих, которые влияют на выбор инди вида, когда он должен начать действовать прежде, чем станут из вестными действия окружащих, которые не обязательно будут ему знакомы.

Эмпатия – действия индивида на основе доверия в деперсони фицированной форме, когда он ставит себя на место контрагента и пытается понять и предсказать его действия и этим обосновать дове рие к этому контрагенту.

Свобода в позитивном смысле заключается в том, что человек, учитывая влияние окружающих на свое поведение, рассчитывает лишь на самого себя при сознательном использовании этого влияния в своих целях.

Легализм – норма, отражающая уважение к законам и готов ность им подчиняться. Это означает готовность выполнения обяза тельств по отношению к субъектам рынка и государству, то есть дей ствовать на основе приведенных выше пяти норм.

Задачей исследования является оценка ожиданий индивида по ступков, основывающихся на нормах деятельности идеального рын ка, и на их основе анализ согласованности (рассогласованности) фор Постсоветский институционализм В.А. Сумин формальной и неформальной нормы.

Приведенные нормы представляют собой формализованное оп ределение ожиданий деятельности индивидов в условиях рынка иде ального типа. В обобщенном значении идеальный тип – не утопиче ская абстракция, а указание в каком направлении необходимо осуще ствлять взаимодействия с гарантией устойчивости и предсказуемо сти.

В системе психологических понятий доверие определяется как ожидание, которое является проградиентной серией чувств, в струк туру которых входит знание вероятности наступления события, или вера в это.

Систему ожиданий хозяйствующих субъектов составляют эле менты: субъект ожидания, лицо (группа лиц), которое либо верит, либо с определенной вероятностью знает о проявлении действия или наступлении события;

предмет ожидания, знание вероятности прояв ления действия или наступления события;

объект ожидания, лицо (группа лиц), которое обусловит ожидаемое действие или наступле ние события.

В исследовании субъектом ожиданий является работник и мно жество других лиц, объектов, сама реакция экономических субъек тов, влияющая на предмет ожиданий. Поскольку ожидание форми руются на базе принципиально неполной информации, то есть ис ключена существенная информационная часть и ожидание реализу ется через подсознание, доверие к институту рынка определено на основе эвристических оценок респондентов, полученных в ходе оп роса. Опрос выполнен в двух группах работников предприятий и ор ганизаций государственной и негосударственной форм собственно сти. Респондентами, после их ознакомления с характеристиками норм идеального рынка, предлагалось ответить на вопрос: "В какой мере Вы ожидаете реализовать свои действия в соответствии с при веденными нормами". В исследовании использован один из вариан тов пунктирной рейтинговой шкалы, процентная шкала. Свои субъ ективные оценки отношения к нормам рынка респонденты определя ли на основе фиксации уровня проявления характеристик норм иде ального рынка во взаимодействиях хозяйствующих субъектов. Оцен ки соответствия сообщались респондентами в процентах относитель но нормы идеального рынка (100 процентов). Пороговое значение оценки ожидания соответствия норме рыночного типа основано на эвристическом рассуждении о правдоподобии, которое имеет место Постсоветский институционализм В.А. Сумин при превышении 50-процентной отметки.

Эвристический пороговый критерий различения позволяет ут верждать, что в хозяйственной системе Украины начался переход от сделок, преследующих личные частные интересы, к макроэкономи ческим процессам на основе норм рыночного поведения. Приведен ная в табл.3 структура оценок является частной характеристикой подтверждения факта ориентации поведения на рыночные нормы.

Таблица Результаты оценки ожиданий соответствия действия норме идеального рынка Структура оценок соответст Средняя оценка соответ вия действия норме идеального ствия действий норме рынка, в % от общего числа идеального рынка, % опрошенных (оценки выше в том числе по 50% отметки) форме собствен Норма идеального в том числе по ности организа рынка общее чис форме собственно ции ло удовле общая сти организации твори негосу Государ тельных от-государ- Негосу дарст ственная венная ветов ственная дарст венная Сложный утили 47,9 21,4 58,8 49,9 40,8 54, тарим Целерациональное 50,4 35,7 70,5 53,3 48,9 55, действие Деперсонифици 22,9 0 45,0 40,2 35,4 42, рованное доверие Эмпатия 56,2 0 79,4 54,1 15,8 69, Свобода в пози 77,1 42,8 91,2 66,0 51,1 78, тивном смысле Легализм 56,3 7,1 76,4 55,2 23,7 68, Средние величины 62,5 14,3 82,4 53,1 36,0 61, Надёжность или точность эвристических оценок ориентации на нормы рынка, вычисленная на основе классической статистической теории на 90-процентном доверительном интервале [6, 7], свидетель ствуют о том, что для всей совокупности значимыми являются оцен Постсоветский институционализм В.А. Сумин ки по трём рыночным нормам: "эмпатия", "свобода в позитивном смысле", "легализм". Это означает, что, во-первых, взаимодействую щие субъекты понимают действия контрагента и увязывают с воз можностями достижения целей;

во-вторых, они учитывают, что их частные интересы зависят от поведения контрагента;

в-третьих, их устраивает правовое поле взаимодействия, гарантирующее частные интересы.

Наряду с этим надёжность эвристических оценок по всей сово купности наблюдений, полученная в том же доверительном интерва ле, не подтверждает превалирующей ориентации взаимодействую щих субъектов на рыночные нормы "сложный утилитаризм", "целе рациональное действие", "деперсонифицированное доверие". Утвер ждение о несоответствии означает, что взаимодействующие субъек ты стремятся любой ценой обеспечить частную, личную максималь ную прибыль, преследуют личные интересы с применением коварст ва, обмана в явной или более тонких формах, стремятся реализовать свои интересы, устанавливая доверительные отношения в персони фицированной форме.

Анализ результатов оценки ожиданий взаимодействия экономи ческих субъектов, дифференцированных по формам собственности показал, что в государственном секторе экономики преобладают нормы отношений, соответствующие конституции командной эко номики, где господствует простой утилитаризм, ценностно-рацио нальные действия определены интересами доминирующих замкну тых групп, находящихся вне нормативных воздействий институцио нального контроля. Об этом свидетельствуют публичные демонстра ции приверженности общественным нормам и законам, которые в экономической практике вступают в противоречие с общественными интересами вообще, или их субординированной последовательно стью реализации. Эвристические оценки ориентации взаимодействия на рынок составили 4 – 25%, что подтверждает необходимость даль нейшего углубления рыночных реформ и в особенности в системе управления экономикой.

Оценки в негосударственном секторе экономики показали, что ожидания взаимодействия хозяйствующих субъектов в известной мере соответствуют нормам рынка, за исключением нормы "депер сонифицированное доверие". Надёжность оценки этой нормы соста вила 35% при эвристическом уровне соответствия 42,3%. Доверие в персонифицированной форме в рассматриваемом случае можно по Постсоветский институционализм В.А. Сумин яснить с помощью термина "приватизация", который характеризует ся как "важность дружеских связей" при получении заказов на вы полнение работ, финансируемых из государственного и муниципаль ного бюджетов, а также из специальных, общественных и иных фон дов. Оценки ожидания взаимодействий в соответствии с остальными, приведенными в табл.1 нормами идеального рынка в негосударст венном секторе экономики, превышают граничный интервал ( процентный) на 2 – 40%. Норма идеального рынка "сложный утили таризм" близка к эвристическому порогу, что обусловлено несоот ветствием между ожиданием высокого уровня удовлетворения по требностей и низкой продуктивностью субъектов экономической деятельности, высоким уровнем применения неквалифицированного труда и низким уровнем оплаты труда. Последнее обуславливает по явление соблазна выполнять работу недобросовестно [8, c.65] и, та ким образом, взаимо-обусловленный малопродуктивный круг дейст вий воспроизводится, не эволюционируя.

Дальнейший статистический анализ массива исходных данных был осуществлён с целью выявления ситуации предпочтений эволю ционно-стабильным стратегиям или тем стратегиям, которые исполь зует большинство субъектов взаимодействия. В рыночной экономике соответствие действий контрагента ожиданиям является очень важ ной предпосылкой доверия к идеальному типу рынка. Материал об следования позволил выявить тенденции развития в обществе не формальных норм рынка и наличие подобия в динамике становления рыночных норм. Данные опроса позволили воспользоваться идеей сравнения норм, господствующих в нашем обществе, и идеальных (импортируемых) норм рынка. Оценки ожиданий (доверия) взаимо действия в соответствии с нормами идеального рынка определяют дистанцию, которая отделяет индивидов или их производную, соци альную группу участников от этого рынка.

Материалы обследования позволили выделить две группы рес пондентов: руководители, специалисты государственной системы управления;

руководители, специалисты предприятий (организаций) негосударственных форм собственности. Такое разделение исходно го массива было выполнено исходя из того, что первая группа пред ставляет взаимодействие в экономике как контроль и целеполагание, вторая – как особенности реализации в поведении контрагентов ин ституциональной роли, в нашем исследовании – рынка. Табулирова ние произведено по возрастным группам опрашиваемых, поскольку Постсоветский институционализм В.А. Сумин возрастная психология является одной из главных причин проявле ния проградиентных свойств личности. Результаты дифференциро ванного по возрасту доверия представлены на рис.1.

69, 71, 55, 49, 39, 18, Возраст, лет Рис.1. Возрастная динамика доверия рыночным преобразованиям:

- руководителей и специалистов частных предприятий (1);

- руководителей и специалистов организаций государственного управления Приведенные на рис.1 кривые 1 и 2 позволяют оценить траекто рию институционального развития формальных и неформальных норм рынка. Кривая 1, свидетельствует о возрастании доверия к рынку с увеличением возраста и опыта взаимодействующих субъек тов. На анализируемом возрастном отрезке 25 – 40 лет наблюдается лишь одна, возрастающая ветвь проградиентной характеристики до верия к рынку, которая наиболее вероятна для экономически актив ных, а вернее предприимчивых членов общества. Однако следует предположить, с увеличением возраста (за 40 летней отметкой) появ ление нисходящей ветви кривой доверия к рынку. Эта часть кривой обязательно будет иметь место, поскольку в пожилом возрасте у большинства участников рынка продуктивность падает и равновесие на рынке по Парето будет иметь место при наличии одновременно других более активных молодых субъектов экономической деятель ности.

Формы кривых 1 и 2 (рис.1) свидетельствуют о рассогласовании неформальных и формальных норм рынка, поскольку в Украине име ет место импорт норм рынка, которые не согласуются в большинстве Уровень доверия, % Постсоветский институционализм В.А. Сумин своём с действующими формальными институтами, представителями которых являются органы государственного управления. В большин стве своём старшие возрастные группы респондентов представлены ведущими руководителями и специалистами, находящимися на сто роне внешних норм или механизма социального упорядочивания действий экономических субъектов. В своей деятельности предста вители опираются на специализированные роли, в то время как в рынке все правила держаться на ролевом механизме. Поэтому кривая 2 отражает в зависимости от возраста работника постепенный рост, максимум и далее – снижение уровня доверия, то есть динамическая характеристика этого уровня во времени изменяется в противопо ложных направлениях. Чтобы исключить ошибочные выводы отно сительно ожиданий стареющих работников административных орга нов следует сразу же отметить, что не возраст, а уровень рассогласо вания формальных и акционистских (экономических) норм, относя щихся к их компетенции при продвижении по служебной лестнице, всё в большей мере не оправдывает их доверия к нормам вообще.

Анализ динамики продвижения по служебной лестнице в системе административного управления свидетельствует о том, что времен ная ширина одной должностной ступени составляет 3,5 – 5 лет, это означает, что в 30 – 40 лет поле деятельности должностного лица по зволяет фиксировать все большие расхождения между формальными и неформальными нормами рынка. Таким образом, революционный вариант, связанный в Украине с импортом формальных институтов, не способен радикально (быстро) изменить траекторию социального упорядочивания экономических действий в соответствии с требова ниями рынка. Современное состояние процесса упорядочивания в рыночном секторе экономики протекает вяло. Результаты исследова ния не свидетельствуют о наличии превалирующей ориентации субъектов экономической деятельности на рыночные нормы. В госу дарственном секторе экономики преобладают нормы отношений, со ответствующие командной экономике. В этой ситуации интересы собственника как субъекта эффективной деятельности не обеспечи ваются и, таким образом, формируется ситуация нарушения баланса в институциональной структуре общества.

Результаты исследования подтверждают, что обеспечение инте ресов собственника обусловливает положительную структуризацию институтов общества, а дальнейшие исследования, основанные на сравнении норм, позволят улучшить сценарий развития событий, Постсоветский институционализм В.А. Сумин обусловленных импортом института рынка.

Литература 1. Институциональная экономика: Учеб. Пособие /Под рук.

акад. Д.С.Львова. – М.: Инфра – М, 2001. – 318 с.

2. Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учебное по собие. – М.: Инфра – М., 2002. – 416 с.

3. Стивенсон Ненси. Как мотивировать людей. 10-минутный тренинг для менеджера /Пер. с англ. – М.: ЗАО "Олимп – Бизнес", 2003. – 176 с.

4. Ноув А. Какой должна быть экономическая теория пере ходного периода // Вопросы экономики. – 1993. – №.11. – с.16-23.

5. Этюды по социальной инженерии: От утопии к организа ции / Под ред. В.М. Розина. – М.: Эдиториал УРСС, 2002. – 320 с.

6. Вентцель Е.С. Теория вероятностей. – М.: Изд-во "Наука", 1964. – 576 с.

7. Голубков Е.П. Маркетинговые исследования: теория, ме тодология и практика. – М.: Изд-во "Финпресс", 2000. – 464 с.

8. Збарский М. Интересы – движущая сила общественного прогресса // Экономика Украины. – 1999. – № 7. – с.58-66.

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова Ю.В.Латов, Н.В.Латова ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ КАК НЕФОРМАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ Изучение российской экономической ментальности как детер минанты экономических отношений в постсоветской России требует обязательного ответа на три методологических вопроса:

1) что такое "экономическая ментальность"?

2) что такое "национальная экономическая ментальность"?

3) каковы особенности российской экономической ментально сти?

1. Что такое "экономическая ментальность"?

Экономическая ментальность как элемент духовной куль туры. Термин "ментальность" имеет латинские корни (mens, mentis – сознание, мышление, ум, рассудок), из латыни он был воспринят не мецким (die mentalitat – образ мысли, склад ума), английским (menta lity – умственное развитие, склад ума, умонастроение) и француз ским (mentalite – направление мыслей, умонастроение, направлен ность ума, склад ума) языками. Во всех трактовках понятие менталь ности напрямую связывают со способом мышления, восприятия ок ружающего мира.

Огромной популярностью среди современных обществоведов это понятие обязано, прежде всего, французской историографиче ской школы "Анналов". Именно французские историки межвоенного периода начали широко применять это понятие для работы с истори ческими документами, демонстрируя с его помощью необходимость вживаться в образ мышления изучаемой ими культуры. М. Блок и Л.

Февр использовали понятие ментальности, изучая внутренний мир людей других эпох (Блок – людей эпохи раннего средневековья, а Февр – периода Ренессанса). С легкой руки этих всемирно известных историков понятие "ментальность" стало после Второй мировой вой ны широко востребованным и другими обществоведами (прежде все Латов Юрий Валериевич, к.э.н., доцент кафедры институциональной экономики Государственного университета-Высшей школы экономики, Латова Наталия Валериевна, научный сотрудник Института социологии РАН, г.Москва, Россия.

© Латов Ю.В., Латова Н.В., Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова го, этнопсихологами). Они постепенно стали заменять им не только популярное ранее понятие "национальный характер" но и другие си нонимы этого явления, бытовавшие в их среде, – "дух народа", "пси хология народов", "коллективное бессознательное" и т.д. Заслугой школы "Анналов" стало не просто изучение ментальных характери стик, а восприятие их как некоей единой системы, регулирующей по ведение членов крупных социальных групп (сословий, этносов, кон фессий и т.д.).

Хотя широкое применение термина "ментальность" длится бо лее полувека, однако единства в его определении как не было, так и нет. Этим понятием пользуются практически все общественные нау ки, и каждая при этом выделяет что-то свое.

Наиболее общепринятыми являются следующие характеристи ки ментальности.

1) Ментальность выступает одной из характеристик социума в целом. Отдельные члены того или иного общества являются носите лями и выразителями его ментальности, но, как правило, не целиком, а отдельных ее черт. В целом ментальность выступает как некое обобщение или абстракция.

2) Ментальность является результатом исторического развития социума и рассматривается как наиболее фундаментальная часть его культуры.

3) Ментальность – это скрытая, глубинная, безотчетная, неот рефлектированная часть общественного сознания, вследствие чего она противопоставляется идеологии как четко осознанной и теорети чески разработанной сферы культуры.

4) Содержанием ментальности являются, прежде всего, латент ные ценностные ориентации, а также ряд иных элементов (мысли тельные, поведенческие, эмоциональные стереотипы;

картины мира и восприятие себя в мире;

всевозможные рутины сознания;

и т.п.).

5) Ментальность – это устойчивая общественная характеристи ка. Чем крупнее изучаемая общность (микро-группа, рабочий кол лектив, городское сообщество, этническая группа, государство и т.д.), тем ниже темпы изменения ее ментальности.

Экономисты долгое время не проявляли интереса к изучению ментальности. С XIX в. в экономической науке господствовала мо дель человека как своеобразного "живого компьютера", нацеленного везде и всюду на эффективное удовлетворение личных интересов (модель homo economicus). Очевидные для психологов и социологов Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова истины, что человек не всегда рационален, а если и рационален, то не так, как компьютер, экономистами игнорировались. Еще менее их интересовала сложная и переменчивая диалектика личных и общест венных интересов.

Ситуация стала постепенно меняться лишь во второй половине XX в. благодаря трудам Г.Саймона, Д.Канемана, экономистов институционалистов. В современной экономической науке пробивает дорогу понимание того, что цели деятельности людей и выбираемые ими пути их достижения могут сильно различаться в разных странах и в разные эпохи в зависимости от того, какова экономическая мен тальность людей. Именно в ментальности заложены корни многих поступков и поведения людей в хозяйственной жизни.

Экономическая ментальность (хозяйственная культура) – это ценности и нормы хозяйственного поведения, характерные в той или иной степени для представителей какой-либо группы. В экономиче ской ментальности представлена та часть культуры, которая дает человеку возможность ориентироваться в деятельности, связанной с производством потребительских ценностей.

Структура экономической ментальности. По поводу струк туры экономической ментальности общепризнанной научной пози ции пока не существует. Мы прелагаем выделять внутри экономиче ской ментальности три группы норм – регулирующие личное пове дение индивида, его взаимоотношения со "своими" и с "чужими".

Важнейшими составляющими экономической ментальности при та ком подходе являются стереотипы потребления, ценностно-моти вационное отношение к труду и богатству, нормы и образцы соци ального взаимодействия, организационные формы хозяйственной жизнедеятельности, степень восприимчивости к чужому /зарубеж ному опыту (Рис. 1).

Экономическая ментальность представителей разных социаль ных групп не одинакова. Данный тезис, казалось бы, противоречит аксиоматической установке современной экономической теории, в которой главным принципом рациональной жизнедеятельности всех людей считают максимизирующее поведение. Это значит, что, при нимая ответственные решения, индивид (или коллектив как совокуп ность индивидов) стремится либо максимизировать свою выгоду от использования ограниченных ресурсов, либо минимизировать затра ты ресурсов при достижении необходимого результата. Следует, од нако, помнить, что для человека всегда важно не только быть бога Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова тым (иметь много потребительских благ), но и "сохранять свое лицо" в глазах окружающих. Следовательно, максимизирующее поведение предполагает максимизацию как дохода, так и престижа. Но если до ход трактуется более-менее одинаково ("доллар – он и в Африке дол лар!"), то понимание престижа в разных социальных группах может сильно различаться. Поэтому различия в хозяйственной культуре ве дут к различиям в максимизирующем поведении.

Стереотипы потребления Э Регулирование Отношение К М самостоятельной к труду и к богатству О Е деятельности Н Н О Т Нормы Регулирование социального взаимодействия М А взаимоотношений И Л со "своими" Организационные формы Ч Ь Е Н С О Регулирование К С Восприимчивость взаимоотношений к чужому опыту А Т с "чужими" Я Ь Рис.1. Структура экономической ментальности Стереотипы потребления. Представления о нормальном по требительском бюджете и о желательных тенденциях его изменения могут варьироваться в очень широких пределах. На одном полюсе – психология престижного потребления, характерная, например, для американского образа жизни, где принято регулярно обновлять по требительские блага (одежду, машины и т. д.) по мере того, как они выходят из моды. Испытывающий постоянный "потребительский го лод" средний американец стремится выглядеть богаче, чем он есть на самом деле. На противоположном полюсе – психология прожиточно го минимума, характерная в особенности для отсталых народов Аф рики. В этом случае объем потребительских благ, необходимых для человека, традиционен и мало подвижен. Обеспечив свои минималь ные потребности, работник теряет интерес к увеличению доходов.

Максимизирующее поведение наблюдается в обоих случаях, но Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова результаты будут принципиально разными. Американец считает не обходимым обеспечить себе максимально возможный доход, кото рый будет использован для покупки престижных новинок. Африка нец же сочтет полезным сокращать рабочее время, необходимое для обеспечения стандартного потребительского набора. Разные стерео типы потребления обусловливают и разные подходы к производству:

либо больше работать и больше получать, либо работать как можно меньше, обеспечивая стандартные потребности.

Ценностно-мотивационное отношение к труду и к богат ству (трудовая этика). Важнейшим и одновременно наиболее легко фиксируемым компонентом хозяйственной культуры является цен ностно-мотивационное отношение к труду и к богатству (как к ре зультату труда).

Труд может трактоваться и как унижающее занятие, и как един ственно возможный путь самореализации человека. Соответственно, в одном случае труд выступает лишь как средство достижения цели, в другом же – как одна из целей жизнедеятельности нормального человека. Поэтому и желание "отсиживаться" на рабочем месте, и "трудоголизм" могут рассматриваться как разные варианты максими зирующего поведения.

Заработанное трудом богатство также может и при ветствоваться, и осуждаться. В США, например, богатство есть сво его рода национальный идол. При знакомстве с неизвестным челове ком здесь интересуются, "сколько он стоит", делая отсюда выводы о его ценности как личности. Если в Америке богатство фетишизиру ется, то в России оно всегда морально осуждалось. Поэтому великая русская литература XIX в. не знает ни одного положительного образа предпринимателя и богатого человека, поэтому в XX в. такой широ кой популярностью пользовался лозунг "экспроприации экспроприа торов". Естественно, что преклонение перед богатством или его осу ждение не могут не влиять на максимизирующее поведение индиви да, подстегивая его или ограничивая.

Нормы и образцы взаимодействия хозяйствующих субъек тов. Люди по-разному относятся к своим партнерам по производст венному процессу. Для просвещенного современника естественна мысль о том, что люди изначально равны, что человек ценен не тем, какой он расы, национальности, пола, возраста и т.д., а своими собст венными деловыми качествами. Однако даже в настоящее время об щение людей как равного с равным отнюдь не является общеприня Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова тым. В доиндустриальных же экономических системах дискримина ция – деление людей на "своих" и "чужих" – была общим правилом.

Крайним примером дискриминирующей практики является кас товая система, до сих пор отчасти сохранившаяся в южноазиатском регионе. Здесь человек от рождения принадлежал к определенной касте и был обречен всю жизнь выполнять раз и навсегда определен ные профессиональные обязанности. Даже сейчас государственная бюрократия в Индии представлена в основном выходцами из высших (аристократических) каст, буржуазия – представителями средних (торговых) каст, а рабочий класс – лицами из низших (трудовых) каст. Дискриминация имеет место и в современных более развитых обществах: "белый" расизм в США, гонение на иностранных рабочих в Западной Европе, землячество и кумовство в нашей стране и т.д.

Во всех подобных случаях на максимизирующее поведение и дискриминаторов, и дискриминируемых налагаются дополнительные ограничения.

Организационные формы. Хозяйственное поведение людей в огромной степени зависит от того, каковы общепринятые стереотипы взаимоотношений общества и индивида. Именно организационные формы хозяйственной культуры задают те формы организации труда, взаимоотношений государства и бизнеса, которые считаются нор мальными, которых индивид обязан придерживаться, если он не же лает испытывать общественное осуждение. В любом обществе обяза тельно представлены одновременно и индивидуалистические, и кол лективистские ценности, но их пропорции могут быть очень разны ми.

Например, американский образ жизни в высшей степени инди видуалистичен – человек здесь нацелен на максимальную само реализацию. Всюду (в том числе и в бизнесе) царит культ "звезд", выдающихся личностей, которые поднялись на вершину обществен ной пирамиды из самых низов. Общество признает право талантли вого индивида "идти по жизни, расталкивая окружающих". Главным регулятором хозяйственной деятельности в США считается поэтому не прямое государственное вмешательство в экономику, а судебно законодательный механизм, следящий за соблюдением общих "пра вил игры".

В Западной Европе, напротив, индивидуалистические и коллек тивистские ценности более взаимоуравновешены. Широкой популяр ностью пользуются идеи о социально ответственном бизнесе и о со Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова циальном рыночном хозяйстве. В регламентации хозяйственной дея тельности велика роль государственной бюрократии, выступающей от имени общества в целом. За индивидом в принципе признается право на самостоятельное и независимое поведение, но в более узких рамках, чем в Америке.

Наконец, в японской (и шире – в конфуцианской) хозяйствен ной культуре ясно видно преобладание коллективистских ценностей.

Личность здесь подчинена группе, противопоставление коллективу строго осуждается. Поэтому японцы лидируют в тех видах экономи ческой деятельности, где необходим слаженный, кооперированный труд, но проигрывают, когда речь идет о принципиально новых раз работках. Доминирование коллективистских ценностей создает атмо сферу неформального поиска компромиссов, характерную и для взаимоотношений государственных чиновников с бизнесменами.

Степень восприимчивости к чужому/зарубежному опыту.

Успех или провал национального экономического развития во мно гом зависит от того, как национальная хозяйственная культура реа гирует на передовой зарубежный опыт – отторгает его, творчески воспринимает или механически копирует.

"Японское чудо" во многом обусловлено именно открытостью японцев перед зарубежными новшествами, умением сочетать "за падную технику и японский дух". Малоизвестно, что такие ха рактерные особенности современного японского бизнеса, как "круж ки качества" и система пожизненного найма, утвердились вскоре по сле второй мировой войны по рекомендациям экономических совет ников – "левых" экономистов из США. Однако эти "заморские нов шества" быстро стали органическим элементом экономики Японии, и сейчас уже предприниматели других стран (в т.ч. и США) внима тельно изучают японский опыт, желая его заимствовать.

В экономической истории России лучше прослеживается чере дование попыток копировать западный опыт и его отторгать. Только в XX в. наша страна пережила столыпинский опыт насаждения фер мерства при ущемлении общины, затем большевистскую попытку построить тотально огосударствленную экономику и, наконец, экс перименты 1990-х гг. по созданию "дикого" капитализма на амери канский манер. Характерно, что и акцентирование национальной "самости", и натужное желание стать "как все цивилизованные стра ны" не приводили к устойчивым экономическим успехам.

Таковы основные слагаемые системы экономической мен Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова тальности, обыденного экономического мышления. Сочетание раз личных ценностей, стереотипов и норм экономического поведения создает разные системы хозяйственной культуры.

Экономическая ментальность как фактор зависимости от предшествующего развития. Элементы ментальности по-разному способны к изменению во времени. Так, современный французский историк Жорж Дюби, воспользовавшись известной схемой Фернана Броделя, предложил различать четыре вида ментальных процессов в зависимости от их скорости:

1) быстротечные и поверхностные процессы (например, взле ты и падения популярности кумиров шоу-бизнеса);

2) более медленные процессы (приводящие, в частности, к изменению эстетического вкуса – изменения моды, литературных те чений);

3) долговременные, когда определенные ментальные структуры упорно сопротивляются изменениям (в качестве примера можно при вести Реформацию в Западной Европе XVI-XVII вв.);

4) наиболее глубинный слой, связанный с биологическими свойствами человека, слой, который может изменяться лишь с изме нениями соответствующих свойств человека (скажем, инстинкт сво боды) [2, c.20].

Экономическую ментальность следует отнести, конечно, по классификации Ж. Дюби, к третьему уровню. Она является одним из основных факторов Path Dependencе – зависимости от предшест вующего развития.

Вплоть до конца XX в. экономисты подходили к хозяйственной жизни общества как к пассивному объекту социального конструиро вания, когда опытный "архитектор" может на месте "устарелой хи жины" построить сколь угодно прекрасный "современный дворец".

Провалы попыток преодолеть разрыв между "богатым Севером" и "бедным Югом", а также превратить страны социалистического лаге ря в "нормальное" западное общество, убедительно доказали, что "архитектор" должен учитывать "сопротивление материала". Хозяй ственная культура создает сильные ограничения на социальное кон струирование, осуществляя своеобразное "тестирование" новых ин ститутов на их совместимость с ранее существовавшими ценностями и нормами. "Прививаются" лишь такие новшества, которые близки к старым культурным традициям (конгруэнтны им).

Уже в минувшем веке глобализация достигла той фазы, когда Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова экспорт-импорт товаров, капиталов и рабочей силы стал дополняться экспортом-импортом институтов. Поэтому проблема совместимости национальных хозяйственных культур перешла из области чисто академического интереса в сферу прикладных исследований. И ми грантам, которые едут на заработки в другие страны, и транснацио нальным корпорациям, открывающим свои филиалы за рубежом, и правительствам, использующим иностранный опыт в своих экономи ческих реформах, необходимо знать, чем схожи и в чем различны ценности и нормы людей разных наций. Особенно это актуально для современной России, где проходят интенсивные процессы трудовой миграции, где стремятся наладить сотрудничество с зарубежным бизнесом и где уже второе десятилетие идут экономические рефор мы.

Этот социальный заказ стал мощным стимулом обновления ме тодов этносоциологических исследований.

2. Что такое "национальная экономическая ментальность" и как ее измерить?

Изучение национальной экономической ментальности. Эко номическая ментальность различна у разных социальных групп – конфессиональных, этнических, возрастных, профессиональных, гендерных и т.д. Исторически изучение влияния хозяйственной куль туры на экономику начиналось с анализа конфессиональных разли чий (вспомним "Протестантскую этику…" и другие работы М. Вебе ра). В современную эпоху, однако, фокус исследования смещается от конфессиональной экономической ментальности к национальной.

Вероятно, это является отражением сдвига приоритетов в сознании современных людей (особенно, людей Запада) – снижается значение религиозного самосознания, зато растет национальная самоидентич ность.

Национальная экономическая ментальность отражает специфи ку национальных (региональных) моделей экономики и одновремен но сама является одним из важнейших факторов формирования этих моделей. Она показывает общие черты хозяйственного поведения представителей одного этноса, нации или цивилизации. В соответст вии с иерархией этнических групп, можно различать три уровня на циональной экономической ментальности: этническая ментальность (общая для представителей одной этнической группы) – собственно национальная ментальность (общая для людей одной нации, объеди ненной в едином государстве) – цивилизационная ментальность (об Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова щая для ряда наций, объединенных близкими культурными тради циями)1.

У истоков изучения национальной экономической ментальности стоят немецкие лингвисты М.Лацарус и Г.Штейнталь, провозгласив шие рождение науки о "народном духе" началом издания в 1859 г.

журнала "Психология народов и языкознание". В своей программной статье "Вводные рассуждения о психологии народов" они сформули ровали мысль о том, что главная сила истории – народ, или "дух це лого", который выражает себя в искусстве, религии, языке, мифах, обычаях и т.д. Индивидуальное же сознание есть лишь его продукт, звено некоторой психической связи. Отсюда задача социальной пси хологии – познать психологически сущность духа народа, открыть законы, по которым протекает духовная деятельность народа.

В 1950-е гг. прошла первая волна теоретических дебатов, в ходе которых объектом исследований стал уже не сам факт существования национального характера, а детальный "портрет" ментальности (в том числе и экономической) различных наций. С 1960-х гг. начались массовые сравнительные исследования разных культур. Науки об обществе становятся точными науками, опирающимися не на субъ ективные "озарения" гениев, а на данные конкретных исследований.

До последней четверти ХХ в. в изучении различий между пред ставителями разных наций абсолютно доминировал метод описания качественных различий. В результате их описание оказывалось слишком субъективным. Например, общеизвестным является под черкивание различий между американским индивидуализмом и японским коллективизмом. Но насколько эти различия сильны? Та кое доминирование методов чисто качественного анализа типично для ранних стадий развития любой науки. Показателем зрелости яв ляется дополнение качественного анализа количественным.

В современной этносоциологии при изучении характеристик национальной экономической ментальности с 1980-х гг. начали ши роко использоваться количественные методы. Можно говорить о формировании этнометрии – "количественной этносоциологии".

Методика количественного анализа национальной экономи ческой ментальности по Г. Хофстеду. Первый шаг в решении про блемы анализа национальной ментальности — это унификация кри териев описания ментальных характеристик.

В качестве иллюстрации этой "трехэтажной" схемы можно назвать ментальность гаскон цев, французов и западноевропейцев.

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова Самое крупное и широкомасштабное исследование культуроло гических индикаторов, построенное на выявлении количественных характеристик, связано с нидерландским социальным психологом Гиртом Хофстедом [8, 9, 11]. Данные, используемые в самых первых этнометрических исследованиях Г. Хофстеда конца 1960-х - начала 1970-х гг., были им получены в основном при анкетировании филиа лов компании IBM в 40 странах мира и охватили 116 тыс. человек.

Выбор эмпирических индикаторов предопределялся целью ис следования (изучением организационного развития) и не был изна чально нацелен на поиск культурных универсалий. Но затем собран ные данные сопоставили друг с другом, чтобы выявить различия ме жду разными странами.

На основе полученных результатов Г.Хофстед выделил четыре показателя, при помощи которых могут быть охарактеризованы и описаны господствующие ценностные системы представителей раз ных стран и этнических групп: "дистанция по отношению к власти" (PDI), "избегание неопределенности" (UAI), "индивидуализм" (IDV) и "маскулинность" (MAS).

Позже список исследуемых стран был расширен Г.Хофстедом до почти 70, включив и Россию, а к четырем показателям добавлен пятый – "конфуцианский динамизм" (CDI) или "долгосрочная ориен тация" (LTO).

Каков же смысл этих показателей?

Дистанция власти (PDI – Power Distance), или дистанция по от ношению к власти, – это оценка готовности людей принимать нерав номерность распределения власти в институтах и организациях.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.