WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Государственный университет - Высшая школа экономики Донецкий национальный технический университет ПОСТСОВЕТСКИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ Под редакцией д.э.н., профессора Р.М. Нуреева, д.э.н., профессора В.В. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Каждая из таких институциональных деформаций предопреде ляет специфические способы ее преодоления. Например, для того чтобы избавиться от институциональной петли, достаточно найти другие пути разрешения проблемы и не применять те способы, кото рые ведут к образованию этой петли. Для того, чтобы выбраться из институциональной ямы, необходим институциональный прорыв, т.е.

создание новых правил и норм, законов, меняютщих те, которые привели к образованию институциональной ямы. Специфика проры ва заключается в том, что он не может полностью вместиться в суще ствующее правовое поле. В связи с этим необходимым элементом такого прорыва является обращение к источнику высшей власти в этой сфере. Очень яркий пример – события конца 2004 – начала годов в Украине, связанные с выборами Президента, возникшим по литическим кризисом и способами разрешения обострившихся про тиворечий. Выход за пределы правового поля, постоянное апеллиро вание противоборствующими сторонами к народу как высшему ис точнику власти, угрозы уголовного преследования политических противников по закону при противоположных трактовках одних и тех же юридических норм, компромисс и прорыв тупиковой ситуа ции на основе соотношения политических сил, а не правовых оценок – все это типичные признаки поведения субъектов в институцио нальной яме.

Институциональный прорыв может быть составляющей инсти туциональной революции как коренного качественного изменения институциональной архитектоники общества. Институциональная революция не обязательно является связанной с институциональной Постсоветский институционализм А.А.Гриценко катастрофой. Она может осуществляться системным и управляемым изменением институтов. В таком случае существенное значения при обретает институциональное накопление, т.е. постоянное продуциро вание новых институтов на основании расширения и усложнения существующих и органичное введение их в процесс жизнедеятельно сти общества.

Противоположностью институциональным деформам являются институциональные трансформы, т.е. такие институциональные над формы, промежуточные формы, которые не уничтожают свою осно ву, а впитывают ее в себя и превращают в другую. Примером транс формы может служить институт акционирования государственной собственности. Если государственное предприятие преобразовано в акционерное общество со 100 % государственной собственностью на акции, то, с одной стороны, оно осталось государственным, с другой – оно включило в себя частные начала и стало в своей основе (пока что латентной) частным. Дальнейший переход акций к частным вла дельцам происходит по законам функционирования частной собст венности. Это и есть трансформация. Ничего не уничтожалось, а че рез промежуточную институциональную форму (трансформу) преобразовалось в принципиально новое явление.

Методология институциональной трансформации общества имеет преимущества перед другими формами институциональных изменений, так как она позволяет реформировать экономику без глу боких спадов производства, социального напряжения и многих дру гих негативных явлений. К сожалению, в Украине в структуре инсти туциональных изменений существует очень узкая трансформацион ная прослойка. Преобладают простые реформы, которые означают замену одних форм другими, и деформы, которые искажают суть экономических явлений. Все эти составляющие рыночных преобра зований существенно влияют на поведение людей.

Проблемы институциональной архитектоники являются ключе выми для понимания трансформационных процессов в постсоциали стических странах. Проведенные исследования, касающиеся причин существенно отличающихся результатов рыночных преобразований в странах с переходной экономикой при условиях приблизительно одинаковых стартовых позиций, привели авторов к выводу, что глав ным фактором таких отличий является экономическая политика. Та кой вывод фиксирует то, что лежит на поверхности. Ясно, что при одинаковых стартовых условиях в лучшем экономическом положе Постсоветский институционализм А.А.Гриценко нии находятся те страны, в которых проводилась адекватная эконо мическая политика. Но возникает более глубокий вопрос о том, по чему экономическая политика была именно такой? И ответ на него может дать только анализ институционального устройства общества.

Наиболее существенной чертой, определившей особенности по ведения людей, социальных групп в новые времена, есть двойствен ность институциональной структуры, которая осталась в наследство от директивно-плановой системы и продолжает доминировать в ус ловиях рыночных преобразований, порождая новые деформации и общественные аномалии.

Суть этой двойственности институциональной структуры за ключается в том, что в условиях коммунистического строительства существовали, с одной стороны, идеологический образ общественно го устройства, нормы и правила, которые были общественно при знанными и обязательными для принятия их членами общества, с другой – правила и нормы, стереотипы, представления, которыми люди руководствовались в своей повседневной жизни и которые не совпадали с официально декларируемыми. В результате того, что ин ституциональные требования идеологии и требования жизни проти воречили друг другу, возник институциональный разрыв, вследствие которого у большинства членов общества сформировались особые ментальные характеристики.

Во-первых, возникла разорванность сознания и фрагментар ность поведения, когда человек в каждом фрагменте своей жизни действует по соответствующим ему законам, не замечая, не задумы ваясь и не придавая существенного значения тому, что его поведе ние, высказывания являются непоследовательными и противоречи выми, что разрушало целостность личности. Во-вторых, у людей сформировалось ощущение собственной неполноценности, так как никто не мог отвечать высоким требованиям коммунистической идеологии. Это ощущение компенсировалось гордостью за все обще ство, к которому принадлежит человек и которое в соответствии с идеологическими установками является наиболее прогрессивным.

В-третьих, ощущение неполноценности и разорванность сознания, фрагментарность поведения предопределили социальную пассив ность членов общества. Это нашло почву также в огосударствлении всех общественных отношений, отчужденности от субъектов в поль зу государства социального целеполагания. Человек стал составляю щим элементом государственного планового механизма как господ Постсоветский институционализм А.А.Гриценко ствующей над ним общественной силы. В-четвертых, поведение час ти социально активных людей, пытающихся преодолеть разорван ность сознания и бытия, восстановить их целостность и таким обра зом полноценно реализоваться в процессе жизнедеятельности, при обрело явно или скрыто оппортунистический характер.

Эти ментальные черты проявились в самых различных формах поведения и стали институциональной предпосылкой формирования новой социальной структуры общества и социальной динамики. В условиях рыночной трансформации основные черты поведения лю дей изменились мало, но совсем другими стали социальный контекст и общественная оценка деятельности. Рыночная система имеет суще ственно отличающиеся, в ряде случаев – прямо противоположные, ценностные ориентиры. А так как такие фундаментальные ориен тиры находятся на глубинных уровнях сознания, то они не могут быть легко изменены на противоположные, а их изменение дезори ентирует и лишает человека социально-психологической почвы.

Носителями новой идеологии рыночных преобразований в Ук раине стала узкая прослойка социально и политически активных лю дей, поведение которых из оппортунистического преобразовалось в нормативное. Поведение другой, подавляющей части общества вследствие сформированных у нее раньше черт пассивности и разо рванности сознания не превратилось у нормативного в оппортуни стическое, а осталось пассивным. Это дало возможность узкой про слойке людей быстро и без существенного сопротивления провести системные изменения и захватить власть.

Такой сценарий институциональных изменений является прин ципиально невозможным в странах с рыночной системой, где каж дый человек все условия своей жизнедеятельности создает сам и за ботится об их защите, не рассчитывая на патернализм государства.

Это подтверждается темпами и характером экономических преобра зований в странах бывшей социалистической системы. Там, где част ные основы не были искоренены вследствие относительно недолгого господства плановой системы, рыночные преобразования прошли быстрее и с меньшими потерями.

Социальная пассивность большинства населения, которая была присуща всей советской системе, в сочетании с такими типичными украинскими чертами, как склонность к бытовой обустроенности и способность к ее обеспечению в самых неблагоприятных условиях, создали возможность такого общественного перераспределения бо Постсоветский институционализм А.А.Гриценко гатства, которое является принципиально невозможным в других ин дустриальных странах, где даже приближение к такому уровню со циальной дифференциации вызвало бы социальный взрыв. Украин ское общество продемонстрировало свою высокую социально-взрыв ную безопасность. Оно скорее распадется на атомизированные со циально-экономические ячейки, связанные между собой только внешней формой принадлежности к одному государству, что практи чески в известной степени и состоялось, чем решится на активные действия, связанные с риском социального взрыва и кровопролития.

"Только бы не было войны" – это не только фраза, с которой могут согласиться многие граждане, а и лейтмотив их реального эконо мического поведения, особенно, если войну понимать достаточно широко в социальном контексте. Появление достаточно широкой прослойки молодежи и примкнувшей к ней некоторой части людей более старшего возраста в процессе "оранжевой революции" конца 2004 года, что стало достаточно большой неожиданностью для всех, включая инициаторов этого движения, говорит о формировании но вых ментальных качеств, но отнюдь не отрицает ранее сказанного.

Подтверждением этому является тот факт, что во время самого ост рого противостояния, которое длилось достаточно долго и сопрово ждалось массовыми скоплениями сотен тысяч людей, не произошло ни одного более-менее значимого инцидента, не говоря уже о крово пролитии.

Это ментальное долготерпение украинского общества не сразу было осознано политиками, которые поочередно приходили к власти и были сначала озабочены назревающим социальным взрывом. Но постепенно выяснилось, что и тогда, когда уже по всем канонам, ка залось, невозможно было так жить, ничего не происходило. Это, с одной стороны, политически шокировало, а с другой – снимало со циально-психологические барьеры в перераспределении богатства и поощряло заинтересованных идти в этом направлении далее. Это стало и причиной недооценки активности людей в период "оранже вой революции".

В советском обществе различные социальные слои по-разному реагировали на изменения и приспосабливались к ним. При этом критерием нового расслоения стали не принадлежность к той или иной социальной группе в социальной стратификации советского общества, а социальная активность и готовность к изменениям. Та или иная социальная группа лучше или хуже приспособилась к но Постсоветский институционализм А.А.Гриценко вым условиям именно из-за наличия или отсутствия у нее таких черт, как активность и способность воспринимать нововведения, риско вать, работать вне урегулированного правом поля и т.д.

Именно поэтому оказался достаточно адаптированным к новым обстоятельствам руководящий состав, который привык работать в из менчивых условиях. Типичным примером в этом аспекте может слу жить руководящий состав комсомола, который в советские времена был формой реализации жизненных притязаний и карьерного роста социально активной молодежи. Успех в этой сфере зависел от уме ния организовывать людей в соответствии с условиями их деятель ности. Сами условия были внешним фактором, который часто менял ся. С одинаковым успехом можно было руководить комсомольской организацией кондитерской фабрики, металлургического завода или проектного института. Переход к рыночной экономике для этой группы людей стал просто изменением внешних условий деятельно сти, мало чем отличающимся от предыдущих переводов на новую работу. Присущий этой группе рационализм позволил определить наиболее эффективную сферу деятельности в переходной экономике и относительно легко войти в нее. Этим объясняется то обстоятель ство, что именно руководящий состав комсомола занял ключевые по зиции в банковской системе. Высказывания банкиров свидетельст вуют о том, что это был их сознательный и рациональный выбор.

Второй активной в экономическом отношении группой были хозяйственники, которые работали с коротким циклом оборота денег, где теневую деятельность тяжело было зафиксировать (торговля, особенно плодово-овощная, легкая и пищевая промышленность, ав тотранспорт и т. д.). Эта группа также была подготовленной к работе в новых условиях. Более того, в значительной мере новые условия просто легализировали то, чем такие хозяйственники занимались раньше нелегально, рискуя своим положением, доходами, свободой.

Переход к рыночной экономике, процессы приватизации дали им возможность быстро присвоить значительные богатства. Но так как раньше они в силу специфики своей деятельности, с одной стороны, дистанцировались от власти, а с другой – старались ей прислужить, то пошли во власть позже, только после того, как поняли, что накоп ленные капиталы у них не заберут и, более того, в сформированной системе ведения хозяйства причастность к власти является непре менным условием успешного бизнеса.

Что касается директорского корпуса, то он размежевался по то Постсоветский институционализм А.А.Гриценко му же критерию активности и готовности работать в изменчивых ус ловиях. Часть директоров стала успешными предпринимателями, обеспечив своим предприятиям перспективное развитие. Другая часть ожидала, пока государства создаст им благоприятные условия.

Такая же судьба постигла и партийно-политический актив с той разницей, что в этой группе "пассивных" было очень мало.

Инженерно-техническая прослойка среднего уровня, которая занимала значительное место в советской системе, оказалась в очень тяжелом положении. Много видов квалифицированной узкоспециа лизированной инженерной деятельности выпало из общественного распределения труда, а так как они и составляли основное содержа ние работы инженерно-технического состава, то последний потерял сферу своей занятости, доходы, социальный статус и социально психологический комфорт. Кроме того, он оказался менее всего под готовленным к социально-экономическим изменениям.

В административно-командной системе социальный статус, до ходы и возможности людей определялись их местом в социальной иерархии. Это было главным источником личной собственности и богатства, за это шла конкурентная борьба. В рыночной системе, на оборот, социальный статус зависит от собственности и богатства.

Поэтому проблема изменения социального статуса в процессе ры ночной трансформации стала проблемой превращения социального статуса в богатство. Иначе говоря, вопрос заключается в том, кто и как сумел воспользоваться своим статусом в советской системе для приватизации общественного богатства. Ответ на этот вопрос можно видеть в социальном расслоении украинского общества. Тем опо средствующим звеном, которое превращает социальный статус в ие рархической системе в богатство (стоимость), есть экономическая активность, которая включает в себя готовность работать в изменчи вых условиях.

Но в советской системе место в социальной иерархии также за висело от вертикальной социальной активности, т.е. от нацеленности лица на движение по ступеням социальной иерархии, что не поощря лось системой. Поощрялась горизонтальная активность: наиболее полная отдача на своем рабочем месте. Слово "карьера" имело нега тивный оттенок, а "карьерист" звучало как приговор. Именно верти кальная активность и была ключом к успеху в рыночной трансфор мации.

Тесная и непосредственная связь социально-экономической ак Постсоветский институционализм А.А.Гриценко тивности как таковой, безотносительно к ее качественным характе ристикам и содержательности, с экономической успешностью вместе с резким, не подкрепленным институциональной адаптацией, рас ширением финансовых возможностей стимулировали появление у субъектов такой черты, как желание и готовность завоевывать новые высоты во всех сферах, независимо от того, насколько это является рациональным и практически целесообразным. Это также находило реальное основание в повышении социальной стойкости субъектов вследствие диверсификации успеха. Поэтому наиболее активные на широком и разнородном поле деятельности, в значительной мере не зависимо от профессионализма, стали и наиболее формально успеш ными в разнообразных отраслях. Покупалось и завоевывалось все, что поддавалось напору денег и активности: новые предприятия, на правления бизнеса, депутатство, должности, научные и академиче ские степени и звания и т. д. В этой группе представителей бизнесо во-политической агрессии начала формироваться такая черта, как на целенность на борьбу, победу и успех как формы социального само утверждения. Можно привести много примеров, когда бизнес политики жестко боролись за должности, не имея в виду иметь с это го какую-то бизнесовую выгоду или заинтересованность в работе в этой сфере, а только доказывая свою способность победить в борьбе и продемонстрировать свои возможности и успешность. Это форма недостаточно очеловеченной, гуманизированной в процессе истори ческого развития, природно-социальной борьбы за жизненное про странство. Хотя такие черты достаточно четко проявились на ны нешнем этапе трансформации общества, они не будут закреплены, так как объективная необходимость профессионализации деятельно сти будет вытеснять диверсификантов успешности на периферию, лишая их тем самым мотивов для такого поведения.

Следует обратить внимание на то, что социальная активность субъектов административно-командной системы с самого начала имела скрытый, теневой элемент. Это оказывало значительное воз действие на характер рыночной трансформации и означало, с одной стороны, скрытую подготовленность к новым условиям деятель ности, с другой – определенный опыт и готовность работать вне ус тановленных формальных правил.

Начало рыночных преобразований и коренного изменения эко номической системы, которое характеризовалось столкновением но вых и старых прав, правил и норм, значительной правовой неопреде Постсоветский институционализм А.А.Гриценко ленностью, по-разному повлияло на поведение различных групп об щества. Законопослушные и пассивные члены общества в этих усло виях стали еще более пассивными, потому что каждый шаг имел риск выйти за правовое поле, а те, кто имел опыт и готовность дейст вовать в условиях правовой неопределенности, в полной мере ис пользовали это в своих целях. Кроме соответствующего перераспре деления общественного богатства это имело следствием формирова ние определенных институциональных характеристик.

Скрытая готовность действовать вне правового поля преобразо валась в теневую деятельность, последняя стала обычным делом, по степенно сформировались неформальные правила, законы, инфра структура, теневые цены на товары, ставки и тарифы на бюрократи ческие, судебные и др. услуги.

Светотеневая структура постсоциалистического общества су щественно отличается от теневой экономики развитых стран. И не только масштабами, но и качественными характеристиками. Мы име ем не теневую экономику, а теневое общество с теневым государст вом и ее теневыми институтами законодательной, исполнительной и судебной власти, репрессивного аппарата, экономической деятельно сти и т. д. Блокирование законопроектов, решений органов исполни тельной власти, которые могут нанести потери теневым структурам, определенные правила и процедуры работы с субъектами, которые нарушают условия неформальных соглашений при участии соответ ствующих специализированных структур –все это институциональ ные составляющие теневой части общественного уклада. Важной чертой этого уклада является пространственная неразграниченность официальной и теневой деятельности. Структуры, которые занима ются только теневой деятельностью, составляют лишь незначитель ную часть теневой сферы. По большей части фирмы ведут как офи циальную, так и теневую деятельность. Их обслуживают банки, ми лиция, суды и другие институты, которые имеют такую же структу ру.

Такая светотеневая институциональная структура общества яв ляется конкретно-историческим синтезом институционального на следства административно-командной системы и условий коренного изменения общественно-экономического строя. Отсюда вытекает, что противодействие таким системным образованием при помощи обычных методов борьбы с теневой экономикой объективно означает простое включение в существующий светотеневой процесс с опреде Постсоветский институционализм А.А.Гриценко ленной модификацией перераспределения теневого совокупного продукта. Существует множество примеров, когда усиление админи стративного контроля с целью борьбы с теневыми операциями при водили только к повышению цен на теневые услуги.

Типичными признаками бессилия таких методов борьбы был их кампанейский характер, периодическая сдача отдельных корруп ционеров, которых выбросила сама система, массовые раскрытия случаев мелкого взяточничества (например, отчеты об антикорруп ционной деятельности одной из областей пестрили сообщениями о раскрытии случаев взяточничества преподавателей). Каждая такая кампания имеет своим результатом усиление институционального закрепления коррупционной системы. В таких условиях лучше было бы не бороться. Но борьба с коррупцией является имманентным эле ментом коррупционной системы, при помощи которого она "очища ется", восстанавливает равновесие, и без которого она не может су ществовать.

Анализ условий функционирования теневой экономики показы вает также, что само по себе снижения налогового давления на субъ ектов хозяйствования не приведет к существенному уменьшению теневых операций. Ведь все на всех уровнях отработано, подстрахо вано, оплачено. Для чего отказываться от существующих прибылей?

Тем более, что определенные риски являются уже обычным услови ем деятельности.

Разрушить такую систему можно только системным изменени ем условий функционирования, например, существенным снижением налогового давления с одновременным вводом обязательного декла рирования имущества вместе с налоговой амнистией и ответственно стью за приобретенное имущество после декларирования, если его стоимость ревышает задекларированные доходы, кадровой ротацией в органах, которые будут заниматься этими нововведениями и т. д.

Но при этом важным является вопрос о способности власти пойти на такие системные изменения, учитывая ее частичную причастность ко всем этим процессам. Т.е. речь идет о способности системы породить условия своего собственного отрицания. Если это невозможно, то мы будем иметь коррумпированное общество, которое может существо вать достаточно долго как определенный тип государственного строя. История такие случаи знает.

Но условия, при которых возможным является самоотрицание такой системы, в Украине практически сформированы. Приблизи Постсоветский институционализм А.А.Гриценко тельно десять лет потребовалось Украине для того, чтобы привести на вершину всех центров экономической и политической власти лю дей, о которых речь шла раньше и которые были подготовлены к ра боте в новых условиях еще в советские времена. Эти люди в полной мере воспользовались своими возможностями и пришли к власти, опираясь на системную поддержку политических сил. Дальнейшее движение в данном направлении является невозможным. Выше дос тигнутых ступеней нет. Возможным является только системное за крепление и легитимизация всех достижений на общественно при знанных, демократических и цивилизованных основах. В этом теперь становятся заинтересованы многие участники процесса, даже если между ними идет ожесточенная борьба за перераспределение сфер влияния. Т.е. объективно условия стали такими, которые требуют превращения теневого в официально признанное. Это есть историче ский шанс, которым Украина может воспользоваться. Он не является безусловным. Но вероятность его реализации достаточно высокая, так как она вытекает из логики институционального развития и соци альной динамики общества. "Оранжевая революция", которая соеди нила в себе борьбу территориально-отраслевых и семейно-родст венных бизнес-групп с массовым недовольством всеобщим прессин гом старой власти и привела к власти новую политическую элиту, является в этом процессе лишь первоначальной формой, создающей возможность очищения общества и движения в направлении легити мизации социальных статусов и богатства.

Последующие годы второго десятилетия независимости Украи ны будут периодом институциональной перестройки и достройки общественной системы, адекватной мировоззрению, историческим традициям и ментальности украинского народа. Это объективно яв ляется главной задачей, от успешного решения которой будет зави сеть развитие экономики и благосостояние людей. Поэтому вопросы институциональной архитектоники в этом контексте становятся клю чевыми.

Власть в этот период будет принадлежать преимущественно бывшим комсомольцам и представителям партийно-хозяйственного актива, которые работали на политической и хозяйственной ниве и по своим качествам и возрасту отвечали новым задачам, поэтому и вынесены историческим процессом на вершину.

За это время полностью будет восстановлена экономика, уро вень ВВП превысит докризисный на несколько модернизованной Постсоветский институционализм А.А.Гриценко структурной основе. Вырастет новое поколение, необремененное стереотипами советской системы и способное взять на себя ответст венность за дальнейшее развитие.

Таким образом, период первичной рыночной трансформации займет приблизительно 20 лет. Это есть время смены одного поко ления другим. И неслучайно. Институциональное развитие имеет свое внутреннее временное измерение и его единицу. Этой единицей является поколение. Это связано с тем, что сформированные челове ческие привычки, стереотипы мышления, мировосприятие не могут быть в массовом масштабе быстро изменены. Они меняются, как правило, вместе с их носителями. Поэтому единицей измерения раз вертывания институциональных процессов во времени является по коление, а институциональные изменения происходят в ритме смены поколений.

Наиболее существенные дальнейшие институциональные пре вращения связаны с глобальным процессом перехода от естественно исторического к социокультурному типу развития. Естественноисто рическому типу свойственны прогрессивно-последовательные спо собы изменения одних институциональных структур другими, их де терминированность и субординированность. Социокультурному типу свойственно сосуществование и дополнение институтов, их само стоятельность, невозможность оценить по критерию прогрессивнос ти. Такой тип развития исторически реализовал себя, в первую оче редь, через институт культуры. Настоящие произведения искусства невозможно расположить на шкале "выше-ниже" за степенью про грессивности. Бетховен и Шостакович, Тициан и Рафаель, Пушкин и Шевченко одинаково (каждый по-своему) важны и ценны для куль туры.

Но сейчас такие отношения, которые сначала были свойственны институту культуры, становятся характерными и для социально экономических институтов. И уже нельзя сказать, что лучше и более прогрессивно – малые или большие предприятия, институты частной или государственной собственности и т. д. Каждый институт являет ся самоценным и является наиболее эффективным в соответствую щей институциональной среде.

В переходе от естественноисторического типа развития к социо культурному осуществляются переходы от воспроизводственного к инновационному развитию, от дискретного, эволюционно-револю ционного к континуальному, процессуальному развитию и т. д.

Постсоветский институционализм А.А.Гриценко Такой тип развития допускает сосуществование наиболее пере довых технологических и социальных институтов, которые постоян но меняются и воплощают институциональную динамику, с тради ционными консервативными институтами, и не рассматривает по следние как такие, которые должны исчезнуть. Это очень важно для институциональной архитектоники Украины. В ней существуют раз личные технико-технологические и социально-экономические инсти туты, начиная с наиболее современных и заканчивая наиболее при митивными. И эти институты будут еще долго сосуществовать.

Украина еще десятки лет не сможет достичь параметров, на пример, производства ВВП, которые имеют развитые страны, к тому же динамично развивающиеся. В то же время в Украине могут быть сохранены институты высоких технологий, способных конкуриро вать с мировыми. Именно такие институты нуждаются в поддержке и развитии. Необходимо воспользоваться возможностями развития та ких институтов как плацдарма будущего, не уничтожая институцио нальное наследство прошлого, а постепенно вычерпывая его истори ческий ресурс.

Процесс глобализации меняет соотношение внутренних и внешних институциональных ограничений. Уже сейчас существуют люди, для которых правила и нормы Интернета означают больше, чем какие-либо другие институты. В глобальной информационной системе различные субъекты одновременно максимально полно свя заны со всем миром и отделены от него компьютером. В этих усло виях растет значение идеологии как идеального образа общественно го поведения и ценностей человека, который воплощает в себе наи более рациональные и этически выверенные нормы. Отсутствие та ких норм превращает человека в элемент и орган Глобального Ком пьютера как главного субъекта, который становится для себя самоце лью. Формирование такой идеологии и включение ее в современную архитектонику украинского общества является необходимым усло вием его исторической жизнеспособности.

Все изложенное выше дает основание оценивать институцио нальную архитектонику как весьма перспективную концепцию и важное, плодотворное направление исследований, которое имеет свой объект, категориальный ряд, методологию, перспективные ис следовательские программы, позволяющие по-новому поставить це лый комплекс актуальных теоретических и практических проблем и предложить подходы к их решению.

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина С. Г.Кирдина* ТЕОРИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ (ПРИМЕР РОССИЙСКОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА) Институционализм иногда называют методологией обществен ных наук ХХI века. В России распространение институциональных концепций характерно для постсоветского периода, поэтому его на чинают обозначать как "постсоветский институционализм". В рос сийском постсоветском институционализме можно выделить два от носительно самостоятельных крыла, отличающихся спецификой сво их методологических оснований.

Экспресс-обзор российского постсоветского институционализма С одной стороны, развитие институционализма в российской экономической науке было непосредственно связано с освоением зарубежных концепций, которые затем адаптировались отечествен ными учеными для анализа экономики России. В этом ряду можно отметить работы В.Макарова, Р.Нуреева, А.Олейника, В. Полтерови ча, В.Радаева, В.Тамбовцева, А.Шаститко и др. российских ученых.

С другой стороны, институциональный подход формировался в русле традиции, присущей социально-экономическим исследованиям в по литической экономии социализма и марксистской советской социо логии. Он представлен учеными, базирующими свои исследования на социологическом, историческом и эволюционном подходах. При этом объектом изучения выступает, как правило, не только нынеш няя ситуация, но отечественная история.

Такого рода институционализм рассматривается в обществове дении России как исторически ему присущий, имеющий собствен ную, не заимствованную из нео-институционализма, основу. Эта точка зрения развивается в фундаментальном 2-хтомном труде "Ин ституционализм в российской экономической мысли", подготовлен ном учеными Волгоградского университета О.В. Иншаковым и Д.П.

Фроловым [9]. Так, они отмечают попытки институционального ана лиза в работах советских политэкономов, например, в трудах Л.И.

Абалкина, который ввел категорию "организационно-экономических отношений" [1, с.339]. В настоящее время институционализм "второ Кирдина Светлана Георгиевна, д.соц.н., ведущий научный сотрудник Института эконо мики РАН, г. Москва.

• © Кирдина С.Г., Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина го рода" иллюстрируют труды Г.Б.Клейнера из Москвы, где предме том исследований служит эволюция институциональных систем [18].

Спецификой его анализа является синтезирование эволюционного, классического и институционального подходов, выявление истори чески сложившейся специфики российского хозяйства, проявляющей себя на макро-, мезо- и микроуровнях. Использование методологии институционального подхода в рамках не либерально-рыночной, а государственно-производственной парадигмы предлагает Г.П.Лит винцева из Новосибирска [22]. Опираясь на разработки отечествен ных политэкономов и социологов, а также на результаты советских ученых, Литвинцева строит модели изучения продуктивности совре менной российской экономики и выявляет ее основные проблемы.

Как наследие марксистской социологии развивался "социологи ческий институционализм" Новосибирской экономико-социоло гической школы (НЭСШ), лидером которой является академик Тать яна Ивановна Заславская. Новосибирская экономико-социологичес кая школа представляет собой определенную парадигму и методоло гию исследований, характерные для коллектива социологов (часто их называли "социальными экономистами"), в разное время работавших в отделе социальных проблем ИЭ и ОПП – Института экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения Академии наук СССР (ныне Российской Академии наук) в новоси бирском Академгородке. Социологический институционализм Но восибирской школы выводит законы экономики из законов общест венного целого. Методологически социологический институциона лизм Новосибирской школы тяготеет скорее к старым институциона листам (Т.Веблен, К.Менгер и др.), хотя и произрастает из собствен ных корней. Нынешние концептуальные и теоретические схемы ин ституционального анализа макроуровня – естественное развитие из вестных работ Т.И.Заславской по методологии системного исследо вания социальных объектов, а также содержащихся в трудах Т.И.За славской и Р.В.Рывкиной положений о сущности социальных меха низмов развития экономики и общества, внутренним, глубинным элементом которых являются институты [8]. С 1990-ых годов инсти туциональное направление становится "центральным направлением исследований Новосибирской социологической школы" [10, с.119], что находит отражение в работах ее коллектива последних лет. Вни мание уделяется институциональному устройству общества, анализу важнейших экономических институтов, деятельности социальных Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина акторов в тех или иных институциональных рамках.

Представленная в настоящей статье теоретическая гипотеза об институциональных матрицах (далее для краткости – теория) разра батывается в рамках российского институционализма "второго рода", а точнее – социологического институционализма НЭСШ, – и разви вает системную парадигму в обществоведении. Ее главным отличи тельным свойством является рассмотрение общества как целостного, системного объекта, в котором экономические отношения (или эко номическая подсистема) являются элементом общественной систе мы.

Системная парадигма Свойства системной парадигмы наиболее последовательно бы ли рассмотрены Янушем Корнаи [20, с.10-12]. Данная им характери стика системной парадигмы является сегодня наиболее актуальной и принятой в научном сообществе. Следуя Я. Корнаи, отметим наибо лее существенные ее черты:

1) Общественная система рассматривается в целом, объектом изучения являются взаимосвязи между этим целым и его частями.

2) Исследования имеют комплексный характер и не сводятся к какой-либо частной дисциплине (экономике, социологии, политоло гии). Особое внимание уделяется взаимодействию различных сфер функционирования общества.

3) Внимание исследователей сосредоточено на институтах, ко торые определяют рамки и ход конкретных процессов. Институты понимаются достаточно широко, как возникшие исторически и раз вивающиеся эволюционным путем1.

4) Существует тесная увязка в понимании существующей орга низации общества и исторического процесса, в ходе которого она возникла.

5) Особое внимание уделяется большим изменениям и глубо ким трансформациям, а не мелким постоянным переменам.

6) Отмечается, что дисфункции, присущие системам, имеют внутренний характер, они встроены в нее, их можно лишь смягчить, но не устранить, поскольку их способность к самовоспроизводству глубоко укоренена в самой системе.

7) Сравнение выступает наиболее типичным методом в систем Корнаи специально отмечает сходство между этим свойством системной парадигмы и па радигмой западной "институциональной экономики", отмечая одновременно, что в других аспектах они весьма различны [20, с.10].

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина ной парадигме. Оно осуществляется в основном на качественном уровне.

Вот список представленных Я.Корнаи исследователей, наиболее полно, по его мнению, реализующих системную парадигму. К ним он отнес К.Маркса, Л. Фон Мизеса, В.Ойкена, К.Поланьи, Ф. фон Хайе ка и Й.Шумпетера. К этому направлению Я.Корнаи отнес и свои ра боты. Подчеркнем, что Корнаи специально отметил общее, объеди няющее этих разных исследователей – все они изучали два типа эко номических систем, по-разному их называя [20, с.6-9].

Почему упомянутое Корнаи исследование институтов является необходимым условием следования системной парадигме в экономи ческих исследованиях? На наш взгляд, институциональный анализ экономик представляет собой способ их особого видения, попытку по-новому взглянуть на их устройство. В хозяйственной структуре – сложной, многоликой, находящейся в постоянном движении, он вы деляет ее глубинные основания, то есть институты – своеобразный экономический "геном", который сохраняется и воспроизводится. На наш взгляд, такой подход – один из способов преодолеть обособле ние социально-экономической науки от наук естественных – химии, биологии, физики и др. Общество и образующие его виды деятельно сти рассматриваются как живая филогенетически развивающаяся система, приспосабливающаяся к внешним условиям. Выявление обеспечивающих это развитие структур, то есть институтов, и со ставляет задачу институционального анализа.

В свою очередь, понятие института тесно связано с системными представлениями об обществах, поскольку функция института за ключается в выполнении определенных функций, обеспечивающих интеграцию общественного целого. Поэтому институциональный анализ экономик означает их рассмотрение в общесоциальном, об щественном контексте, когда экономические институты находятся в пучке, в структуре основных формирующих общество институтов. В связи с этим анализ общего – социальной макроструктуры – должен предшествовать анализу частного – экономики.

Системная парадигма в экономической науке, таким образом, формирует определенную "исследовательскую программу" (по Ла катошу), при которой разделяются определенные базовые положения и делаются одинаковые дополнительные допущения [34]. К ним, на наш взгляд, относятся, прежде всего, следующие:

- рассмотрение экономики как элемента (подсистемы) опреде Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина ленного типа общества;

- признание наличия двух качественно различных типов об ществ, в которых, соответственно, функционируют разные экономи ки;

- наличие исторически устойчивых институциональных меха низмов, обеспечивающих функционирование экономики и общества и составляющих основу их самовоспроизводства.

Научная задача в этом случае заключается в том, чтобы эмпи рически выявить и описать соответствующие институциональные механизмы.

Постулаты теории институциональных матриц "Увлеченность чужими суждениями приносит лишь вред", ска зал Конфуций [19, с.30]. Это не отрицает, конечно, уважения к авто ритетам и традиции, следование известному, развитие существующе го. И мы отдали этому дань, определившись в парадигмальном про странстве. Теперь перейдем к изложению собственных суждений, то есть представим теорию (теоретическую гипотезу) об институцио нальных матрицах, разрабатываемую автором с конца 1990-х гг.[13] Выдвижение и апробация гипотезы об институциональных мат рицах находится в русле социологического институционализма Но восибирской экономико-социологической школы (подробнее см.

[16, с.38-44]. Эта гипотеза строится как объясняющая теория, имеет свою аксиоматику, взаимосвязанный набор понятий, исторические обоснования и верифицикацию применительно к истории и совре менным процессам. Ее постулаты, как можно далее видеть, пред ставляют собой реализацию обозначенной ранее системной парадиг мы в социальных исследованиях.

Первый исходный постулат в теории институциональных мат риц, ее первая аксиома – это объективистская направленность при анализе общества. Зачастую социально-экономические науки пони маются как мульти-направленные, или мульти-парадигматические, что отражает реальные трудности в однозначной (всеми признанной) интерпретации сущности предмета. Тем не менее, можно выделить, по крайней мере, два наиболее общих подхода (в социологии их час то называют парадигмами), которые внутри себя представлены кон кретными методологическими достижениями, т. е. теориями – это объективистский и субъективистский подходы. Они отражают раз ные взгляды на устройство общества, и равно признаны как истори чески сложившиеся в социологии образцы анализа общества как изу Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина чаемого феномена.

При объективистском подходе, или парадигме, общество рас сматривается не столько как продукт деятельности людей (хотя эта его сторона чрезвычайно важна и присутствует в реальности), но как объективно существующая независимо от них реальность. Конечно, это не означает, что оспаривается утверждение о том, что генетиче ски общество возникает в результате взаимодействия индивидов. Но обращается внимание на ту его особенность, что, возникнув, общест во начинает жить по собственным законам. Поэтому имеет место аб страгирование от такого присущего обществу свойства, изучаемого во множестве других работ во все времена и во всех странах – свой ства нести на себе отпечаток характеристик индивидов, его образую щих. "Социальное существование" общества автономно по отноше нию к индивидуальному – эту парадигмальную идею разработал в свое время основатель социологии О.Конт. Общество при таком под ходе понимается как реальность sui generis (как она есть), на чем вслед за Контом еще более 100 лет назад настаивал классик социоло гии Э. Дюркгейм. Общества, – писал он, – это "реальности, природа которых нам навязывается и которые могут изменяться, как и все ес тественные явления, только сообразно управляемым ими зако нам....Мы оказываемся, таким образом, перед лицом устойчивого, не зыблемого порядка вещей, и настоящая наука становится возможной и вместе с тем необходимой для того, чтобы описывать и объяснять, чтобы выявлять его характерные признаки и причины [6, с.269]. Че ловек может стремиться познать закономерности этого порядка и действовать в соответствии с ними, как, например, он действует с по ниманием того, что объективно существует сила тяжести, с которой нельзя не считаться. Но, в конечном счете, действия социальных субъектов ограничиваются, определяются этими законами, которые люди не в состоянии отменить ни в ходе реформ, ни в ходе револю ций. Наш подход продолжает, таким образом, известные традиции исторического материализма, одной из центральных идей которого являлось изучение необходимых общественных отношений, склады вающихся вне зависимости от воли и желания людей. При данном подходе "не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание" [24, т.13, с.6-7]. Такой подход реализует также известную идею отчуждения человека от созданных им самим сущностей, которые противостоят ему как внешние, самостоятельные, что позволяет проводить научный анализ Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина этих сущностей, прежде всего, общества и его основных подсистем.

В этом случае общество понимается как самоорганизующаяся система, как естественный исторический объект, его социальные структуры представляют собой реальность, возникающую в резуль тате разнообразной – плановой и непреднамеренной – деятельности многих людей, а потому носящей естественный, а не искусственный характер. То есть мы признаем, что общество развивается "не на ос нове решений каких бы то ни было руководящих инстанций, а диа лектической игры множества случайностей, через которые и реали зуются общесистемные закономерности" [25, с.216-217]. Задача – выявить эти закономерности. На наш взгляд, именно при таком под ходе науки, изучающие общество, в т.ч. и экономику, можно считать науками естественными. [30;

31]. И, возможно, такой подход являет ся наиболее важным для формирования ее как научной дисциплины.

Например, один из создателей современной макроэкономики Милтон Фридман решительно утверждает, что "...позитивная экономика яв ляется или может стать "объективной" наукой, точно в том же смыс ле как любая физическая наука" [33, p.4].

Постулат "объективности" означает, что экономика рассматри вается нами не как результат и следствие поведения хозяйствующих субъектов, а как система "стоящих над ними" или "за ними" отноше ний, характеризующих развитие этой системы. Поэтому для объяс нения механизмов согласования интересов участников экономиче ского процесса важна не теория рационального выбора, рассматри вающая фиксированное число участников, осуществляющих выбор на основе индивидуальных предпочтений1. Внимание фокусируется на анализе условий, определяющих выживание оптимальных для хо зяйственной системы механизмов согласования интересов, сформи ровавшихся в условиях "естественного отбора", оказавшихся лучши ми из возможных для данного социума.

Второй постулат, на котором базируется теория институцио нальных матриц, ее вторая аксиома – представление общества как целостного, неразделимого образования. Целостность его обеспечи вается наличием фундаментальных внутренних связей и структур, сохраняющих свое значение. И если социальная оболочка общества может постоянно меняться, и она меняется, то его внутренние фун даментальные структуры, выполняющие роль своеобразных "несу Большинство современных макроэкономические теорий в economics строятся на основе явно сформулированных гипотез о микроповедении [28].

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина щих конструкций", существуют в неизменном, можно сказать, смыс ле. Они существуют как историческая необходимость, пробивающая себе путь через многочисленные случайности и социальные мета морфозы. Внутренние фундаментальные связи представляют собой универсальные и неизменные исторические законы, по которым это целое функционирует. Поэтому при рассмотрении частей, или под систем общества, в т.ч. и экономики, необходимо эти определяющие, существенные связи принимать во внимание.

Такой подход к экономике разделяют многие экономисты. Осо бенно это характерно для российской школы экономической мысли [15]. Последователи В.Ойкена, экономисты ордолиберального на правления также придерживаются такого подхода. Например, Х.Зай дель и Р.Теммин Р. в своей работе "Основы учения об экономике" пишут, что экономическая система – составляющая часть социальной системы. Назначение экономической системы – организовать ис пользование людьми ресурсов. Совместные или разнонаправленные действия людей можно регулировать разными способами. Если в свободе личности усматривается высшая ценность по отношению к другим людям и даже обществу, тогда говорят о принципе индиви дуальности. Напротив, если высшая ценность признается за общест вом в целом, в особенности за государством, которому индивидуум всесторонне подчинен, тогда говорят о принципе коллективизма (со циальный принцип). Перенесение принципа индивидуальности на экономику создает предпосылки для формирования системы рыноч ной экономики с ее великими идеями свободы и благосостояния всех людей. Применение принципа коллективизма в экономике приводит к формированию, как правило, системы централизованного управле ния экономикой [7]. Карл Поланьи, предваряя многих институциона листов, также предлагал рассматривать экономику как встроенный в контекст всей совокупности культурных традиций и общественных отношений институт [37]. Другое дело, что для реализации такого подхода необходим специальный инструментарий. В теории инсти туциональных матриц предпринята попытка его предложить.

Одним из них является понятие базового института, образую щего одновременно третий исходный постулат, на котором строятся дальнейшие рассуждения. Очевидно то, что институты – это сложно устроенные функционально дифференцированные системы, имею щие различные элементы и составляющие. В данном случае основ ной интерес направлен на выявление стабильной составляющей ин Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина ститутов. Именно с этой целью вводится понятие "базового институ та", характеризующего исторически устойчивые, инвариантные по отношению к действиям отдельных акторов постоянно воспроизво дящиеся в практике социальные отношения. Базовые институты об разуют остов, скелет общества, они задают наиболее общие характе ристики социальных ситуаций, определяют направленность коллек тивных и индивидуальных человеческих действий. Базовые институ ты складываются исторически, в ходе взаимодействия организующе гося социума с условиями внешней среды. Они представляют собой устойчиво закрепившиеся "социальные технологии", имеющие опре деляющий характер для последующего развития обществ. Если вер нуться к разделяемому нами марксову пониманию общества не как совокупности индивидов, но как "суммы связей и отношений, в ко торых эти индивиды находятся друг к другу" [23, с.247], то базовые институты представляют собой самое существенное в этих связях.

Понятие базовых институтов позволяет обособить глубинные относительно постоянные структуры институциональной среды от ее внешнего, динамичного меняющегося "поверхностного" слоя. По скольку очевидно, "что один и тот же базис – один и тот же со сторо ны главных условий – благодаря бесконечно различным эмпириче ским обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношени ям, действующим извне историческим влияниям и т.д. – может обна руживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, ко торые возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств" [24, с.354]. Это различение нами закрепляется через понятие институциональных форм. В отличие от базовых ин ститутов, сохраняющих свое содержание, институциональные формы мобильны, пластичны, изменчивы. Они представляют собой конкрет ные установленные образцы, способы, организации, в которых прояв ляется порядок взаимодействия социальных субъектов. К ним можно отнести законодательные акты, системы организации труда, формы хозяйственных связей, политические процедуры и т.п. Институцио нальные формы – это прямое или опосредованное внешнее выраже ние базовых институтов, задающих социетальную природу общества.

Понятийное обособление собственно институтов и институцио нальных форм имеет в настоящее время достаточное распростране ние в литературе, посвященной анализу институциональных струк тур. Так, аналогичный методологический подход используется в ра ботах Г.Я.Ракитской. Она предлагает различать "институты первого Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина рода", имеющие определенные социальные функции (к ним относят ся, например, собственность, наемный труд и т.д.), и "институты вто рого рода" – конкретно-исторические организационные формы, обес печивающие реализацию социальных функций – нормы и правила, регулирующие отношения собственности, порядок найма и исполь зования рабочей силы и т.д. [29, с.160-161].

Применительно к экономике вопрос о разделении институцио нальных форм и институциональной структуры был поставлен О. И.

Ананьиным еще в 1996 году. Он разграничивал их следующим обра зом. Институциональные формы экономической деятельности, по Ананьину, – это эмпирически наблюдаемые явления, такие, как орга низации с их устоявшимся порядком работы (рутиной), правовые и административные нормы, формальные и неформальные каналы коммуникации, информационные потоки и др. В отличие от них, ин ституциональную структуру экономики он определяет как совокуп ность институциональных отношений, направляющих ход экономи ческих процессов. Среди них социальные и ценностные структуры, властные и организационные системы, поведенческие стереотипы и культурные нормы [2, с.15].

Четвертый постулат теории институциональных матриц – это постулат функциональной необходимости. Он аналогичен условию необходимости и достаточности в точных науках и предполагает, что теоретическое описание исследуемого объекта должно содержать все существенные признаки, позволяющие и обособить, и адекватно описать предмет исследования. В данном случае это означает, что для построения институциональной модели общества (и его подсис тем) используется состав базовых институтов, необходимый для то го, чтобы релевантно представить строение исследуемого феномена.

Одновременно их состав формируется как достаточный для того, чтобы не привлекать для описания иные понятия, схемы, методоло гические конструкции. Так, модель целостного общества, используе мая в данной работе, выделяет лишь три его проекции как наиболее значимые, с одной стороны, и в которых "схватываются" основные особенности институционального устройства, с другой стороны.

"Социологическое воображение" автора представляет общество в единстве трех его основных проекций1, в своеобразной системе ко Более подробное обоснование такого взгляда, а также его соотнесение с основными со циологическими подходами в отношении образующих общество подсистем представлены в:

[13, с.49-55].

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина ординат – экономических, политических и идеологических (рис.1).

Согласно этой схеме, любые социальные отношения, образую щие остов общественной структуры, по сути, являются едиными, целостными, то есть неделимыми, но они могут рассматриваться с разных сторон. В зависимости от предмета науки или разных иссле довательских задач могут выделяться следующие стороны социаль ных отношений:

Идеологическая Политическая проекция проекция Экономическая проекция Рис.1. Схема рассмотрения общества в системе экономических, политических и идеологических координат - экономические, то есть связанные с получением ресурсов для воспроизводства социальных субъектов, - политические, то есть определенным образом организован ные, упорядоченные и управляемые, ориентированные на достиже ние определенной цели, - идеологические, то есть реализующие определенную идею, те или иные значимые для общества ценности, что отличает социаль ную деятельность человека от животных.

Этот "триединый" взгляд и составляет суть развиваемого тео ретического представления о структуре общества, в котором эконо мика, политика и идеология, являясь частями одного целого, зависят друг от друга и, в конечном счете, друг друга определяют. Поэтому связаны между собой действующие в экономической, политической и идеологической сферах базовые институты – основной предмет ис следования в теории институциональных матриц.

На основе заданных постулатов формируется основное понятие, посредством которого, по нашему мнению, можно охарактеризовать Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина тип любого общества, а именно – "институциональная матрица"1.

Матрица в переводе с латинского означает "матку", основу, первич ную исходную модель, форму, порождающую дальнейшие после дующие воспроизведения чего-либо. Соответственно, институцио нальная матрица общества означает первичную модель базовых ин ститутов, т.е. связанных между собой экономических, политических и идеологических институтов, находящихся во взаимно однозначном соответствии (рис. 2).

Рис.2. Схематическое представление институциональной матрицы Все последующие институциональные структуры воспроизво дят и развивают, обогащают эту первичную модель, сущность кото рой, тем не менее, сохраняется. В данном случае мы можем сказать о типе общества словами Шекспира: "Ты вырезан Природой, как пе чать, Чтоб в оттисках себя передавать" [32, с.490]. Это означает, что институциональная матрица инвариантна относительно действий людей, хотя проявляется в различных, постоянно развиваемых в ходе человеческой деятельности, институциональных формах, обуслов ленных культурным и историческим контекстом.

Идея институциональной матрицы базируется на работах К. Поланьи и, прежде всего, Ду гласа Норта, впервые употребивших этот термин. Именно ими впервые были высказаны предположения о том, что система институтов каждого конкретного общества образует своеобразную "институциональную матрицу", определяющую веер возможных траекторий дальнейшего развития [26, с.147-148], [38, p.xxxii]. В отличие от определения Норта, здесь под институциональной матрицей понимается система не только экономических и полити ческих, но также идеологических институтов. Кроме того, если Норт полагал, что каждое общество имеет свою уникальную институциональную матрицу (что вытекает из его пони мания института), то в данной работе предполагается существование двух идеальных типов институциональных матриц, характеризующиеся специфическим сочетанием базовых эко номических, политических и идеологических институтов.

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина "Матричность" базовой институциональной системы означают принципиальную невозможность кардинального изменения одного из институтов без изменения всех остальных в этой системе. Понятие институциональной матрицы фиксирует наше внимание на эмер жентном характере институтов1, позволяет выделять те институцио нальные структуры, которые, сформировавшись как необходимые в силу сочетания материальных и исторических предпосылок, переда ются, воспроизводятся, продолжают свое существование. Выявление институциональных матриц государств является актуальной задачей, поставленной в рамках современной институциональной теории [26].

Их значение состоит в том, что они определяют содержание и на правленность основных социально-экономических процессов кон кретных обществ.

Итак, институциональная матрица – это сформировавшийся ес тественным путем, а не в результате преднамеренной спланирован ной деятельности, комплекс институтов, обеспечивающий выжива ние масс людей государства в тех внешних условиях, в которых они оказались. Институциональная матрица для обществ аналогична ар хетипам в общественном сознании2. Изначальная институциональная матрица государства несет в себе протосценарии социальных ситуа ций.

Ограничения (допустимость) теории институциональных матриц Обозначенные исходные постулаты задают и ограничивают на правления разработки и использования положений теории институ циональных матриц. Они определяют, что основное внимание уделя ется изучению устойчивых, существующих как рамки для социаль ного поведения, глубинных общественных структур, становление ко торых обусловлено материальными условиями возникновения и раз вития государств. Здесь институциональные структуры обладают приоритетом – онтологическим и методологическим – перед актора ми. Исследование направлено на изучение этих исторически сло жившихся базовых институтов, определяющих социальные отноше Эмержентность означает, что свойство, раз появившись, закрепляется и передается по на следству.

Под архетипами К. Г. Юнг, как известно, понимал элементы коллективного бессознатель ного, обозначающие суть, форму и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов и структур психики, обеспечивающих основу поведения, структурирование личности, понимание мира, внутреннее единство и взаимосвязь челове ческой личности и взаимопонимания людей Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина ния и взаимодействия социальных групп как внешний по отношению к ним фактор. Соответственно, можно выделить ограничения, кото рые следует иметь в виду при использовании теории институцио нальных матриц и распространении получаемых на ее основе резуль татов на те или иные классы социально-экономических явлений и процессов.

Первое ограничение – это адекватность категории институцио нальных матриц в отношении социально организованных историче ски устойчивых сообществ, имеющих собственную историю. В пер вую очередь это государства, исторически долго сохраняющие кон туры территориальной и политической целостности. Очевидно, что история большинства стран включает в себя периоды сжатия и рас ширения занимаемого ими пространства, некоторого изменения со става образующих их территориальных общностей, смену форм по литической организации и т.п. Тем не менее, в отношении большин ства современных и древних государств (на основе которых воспро изведены современные страны) можно говорить о наличии обозна ченных выше контуров. Это означает, что для анализа эволюции большинства государств теория институциональных матриц вполне приложима. В то же время ее применение имеет ограниченный ха рактер в отношении, во-первых, догосударственных форм социаль ной организации (племен, родовых общин и др.). Во-вторых, теория слабо применима в отношении небольших стран, прежде всего, на ходящихся на границах групп государств с разным типом институ циональных матриц (если государства находятся внутри группы од нородных стран, теория институциональных матриц "работает" дос таточно хорошо). Пограничный характер и относительно малые раз меры определяют большую роль внешних факторов доминирования соседних стран в отношении "маленьких государств". Поэтому в раз ные периоды исторического развития они могут тяготеть то к одно му, то к другому типу институциональной структуры. Это затрудняет выявление присущей им структуры базовых институтов.

Второе ограничение связано со структурным представлением об обществе как объекте исследования. Фокус внимания на структур ных характеристиках означает, что преимущественно исследуется статика. Динамика в данном случае предстает как развертывание этой структуры, и механизмы динамического развития специально не выделяются. Заметим, что такой подход является достаточно распро страненным в социальных науках. В свое время еще Огюст Конт ввел Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина формулу "прогресс есть развитие порядка". При таком подходе выяв ленная через понятие институциональной матрицы социальная ста тика означает солидарность в пространстве, в то время как социаль ная динамика может рассматриваться как сохранение или изменение солидарности социальных структур во времени. В теории институ циональных матриц упор делается на преемственности социальных отношений и их влиянии на последующее развитие общества прежде всего посредством сложившейся структуры этих отношений. Приня тая аксиоматика означает ограничение нашего подхода для анализа иных движущих сил социально-экономических процессов, связан ных, прежде всего, с ролью деятельности личностей и групп людей в историческом процессе. Для исследований подобного рода более продуктивны иные подходы. Хотя теория институциональных мат риц и позволяет определить "коридоры эволюции" тех или иных го сударств, она не дает необходимого аппарата для объяснения того, какими конкретными способами будет организовано (или может быть организовано) движение по этим коридорам. Можно привести пример того, что, определяя площадь квартиры, можно пренебречь кривизной Земли. Но при определении траектории космической ра кеты эту кривизну необходимо принимать во внимание. Так и в на шем случае – на основе представления об институциональных мат рицах прогнозируются и могут быть "рассчитаны" долгосрочные траектории развития государств, но для анализа сиюминутных си туаций она не так необходима.

Третье ограничение накладывается на временные параметры тех процессов, для объяснения которых целесообразно использование теории институциональных матриц. Она плохо работает в качестве "ситуационного анализа" мимолетных (в историческом смысле) яв лений, имеющих недолговечный, преходящий характер (обратим внимание на указанное Я. Корнаи свойство системной парадигмы, фиксирующей внимание на глубоких общественных переменах, а не на мелких постоянных изменениях). В то же время теория институ циональных матриц обладает достаточно хорошими эвристическими возможностями для объяснения динамики долгосрочных процессов, как в ретроспективном, так и в перспективном планах. Также часто она позволяет "вылавливать" из множества возникающих институ циональных форм те, которые имеют наибольшую вероятность за крепления в действующей социально-экономической и политической структуре и обладают шансом широкой общественной поддержки.

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина Критерием выступает обычно соответствие той или иной формы природе институциональной матрицы и ее вкладу в формирование необходимого институционального баланса. Другими словами, тео рия институциональных матриц хорошо объясняет факторы отбора тех или иных практических решений, но плохо объясняет факторы их выбора. Связано это с тем, что отбор по своей сути – это детермини рованный процесс, в ходе которого отбирается наиболее целесооб разный вариант, результат отбора предсказуем и достаточно одно значен в рамках теории институциональных матриц. Выбор же пред ставляет собой недетерминированный процесс, который происходит в состоянии неустойчивости. Результат выбора заранее мало пред сказуем, часто он происходит как бы случайно, определяется сиюми нутным соотношением политических и экономических сил, внешни ми и внутренними обстоятельствами развития страны. Для прогнози рования конкретных выборов теория институциональных матриц не может применяться как адекватное методологическое средство. Здесь целесообразно использовать иные социологические, политические или даже социально-психологические концепции, знание конкретной ситуации.

Итак, теория институциональных матриц при анализе истории обществ акцентирует внимание на вечном, непреходящем. Шеллинг писал, что основной характер истории состоит в том, что в ней объе диняются свобода и необходимость, и она – история, - возможна лишь благодаря этому единству [39, s.242]. Если субъективистская направленность, имеющая своим основным объектом изучения дея тельность социальных групп, главное внимание уделяет фактору свободы в истории, то теория институциональных матриц, развивае мая в рамках объективистского подхода, большее внимание уделяет необходимости в истории. Основой, выражением этой необходимо сти служат исторические константы обществ – самовоспроизводя щиеся, сохраняющие свою природу институциональные матрицы.

Общество здесь рассматривается не как пространство действий, яв лений, определяемых выбором человека, но как глубоко лежащая за общественными явлениями и действиями социальная сущность, ко гда анализ от рассмотрения внешних фактов переходит на уровень исследования возможных обуславливающих их причин. Такими сущностями, генетическими причинами общественных явлений яв ляются институциональные матрицы общества, порождающие его постоянно развивающиеся и исторически преходящие институцио Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина нальные структуры.

Два типа институциональных матриц (Х- и Y-матрицы) Если продолжить следование логике естественно-научного зна ния, то после определения аксиом, условий и ограничений нужно сформулировать само утверждение (теорему, положение, закон и т.д.), а затем перейти к его доказательству. Дальнейшее изложение посвящено формулировке утверждения о том, что все многообразие конкретных особенностей большинства государств, существующих и существовавших на земле, можно при определенном уровне абстрак ции представить в виде двух идеальных типов (в смысле Макса Ве бера) качественно различных институциональных матриц, агреги рующих в себе реальное многообразие социальных связей. Мы на звали их Х- и Y-матрицы. Несмотря на кажущуюся упрощенность, мы полагаем, что такое разделение вскрывает глубокие и существен ные различия, которые не всегда принимаются во внимание в соци ально-экономических исследованиях в должной мере. Кроме того, не всегда простота означает упрощенчество. Как говорил в свое время академик Никита Николаевич Моисеев, с которым автору посчастли вилось неоднократно беседовать, "понимание приходит лишь через достаточно простые образы реальности".

Итак, Х и Y-матрицы отличаются комплексами образующих их базовых институтов. Для Х-матрицы характерны такие базовые ин ституты:

– в экономической сфере – институты редистрибутивной эко номики (термин К. Поланьи). Сущностью редистрибутивных эконо мик является обязательное опосредование Центром движения ценно стей и услуг, а также прав по их производству и использованию;

– в политической сфере – институты унитарного политического устройства;

– в идеологической сфере – институты коммунитарной идеоло гии, основное содержание которой состоит в доминировании коллек тивных, общих ценностей над индивидуальными, приоритете Мы над Я.

Гипотеза институциональных матриц предполагает, что Х матрица доминирует в России, большинстве стран Азии и Латинской Америки.

Y-матрица, в свою очередь, имеет следующие базовые институ ты:

– в экономической сфере – институты рыночной экономики;

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина – в политической сфере – институты федеративного политиче ского устройства;

– в идеологической сфере – институты субсидиарной идеологии, в которых закрепляется доминирующее значение индивидуальных ценностей по отношению к ценностям сообществ более высокого уровня, которые, соответственно, имеют субсидиарный, подчини тельный по отношению к личности, характер, то есть в идеологиче ских институтах закрепляется приоритет Я над Мы.

Y-матрица, как предполагается, доминирует в большинстве стран Европы и в США.

Дадим краткую характеристику институционального устройства того и другого типа [13]. Начнем с описания Х-матрицы. В экономи ческой сфере стран с Х-матрицей преобладают институты редистри бутивной Х-экономики. Особенностью таких экономик является опо средование Центром движения ценностей и услуг, а также прав по их производству и использованию. Через Центр происходит аккумулиро вание основных создаваемых продуктов, совмещение условий их производства и потребления, а также распределение ресурсов и про дукции между участниками хозяйственного процесса. Эти фазы (ак кумулирование-совмещение-распределение) составляют содержание института редистрибуции (1). Основу экономики составляет центра лизованно-управляемая условная верховная собственность (2), неза висимо от конкретной своей формы – княжеской ли, государственной, федеральной и т.д. Специфика такой формы собственности заключа ется в том, что существующие условия и ограничения доступа и ис пользования объектов собственности определяются верховным уров нем управления. За счет такой организации хозяйство таких стран в основном тесно взаимосвязанное. Поэтому главная задача осуществ ления экономической деятельности – не столько получение прибы ли отдельными субъектами, как в рыночной экономике, сколько дос тижение сбалансированности производства и снижение издержек в отдельных сегментах с тем, чтобы обеспечить выживание и развитие всех его составных частей. Достижение экономического роста преж де всего за счет снижения издержек, обеспечиваемого использовани ем нерыночных ресурсов, внутренней и внешней мотивационной деятельностью, в конце 1970-х гг. получило название Х-эффек тивности [21;

35]. Х-эффективность (3) выступает в роли сигналов обратной связи, позволяющей судить о том, насколько "верно" на строеныи действует институциональный комплекс редистрибутивной Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина экономики. Для нее также велика роль кооперации (4) хозяйствую щих субъектов и Центра, опосредующего их взаимодействия. Трудо вые отношения регулируются институтом служебного труда1 (5), оп ределяющего необходимость всеобщей занятости населения.

В политической сфере обществ с Х-матрицами доминируют ин ституты унитарного (унитарно-централизованного) политического устройства. Унитарная политическая структура характеризуется принципами административного построения государства (1), при ко тором его территориальные единицы не являются суверенными и не зависимыми в политическом отношении. В ней преобладает институт иерархической вертикали власти во главе с Центром (2), поэтому по ле компетенции местных (региональных) властей всегда уже, чем по ле совместной компетенции Центра и регионов или Центра как тако вого. В управленческих структурах унитарного типа доминируют принципы назначения (3), а не выборности. Централизованные структуры требуют также принципа единогласия (4) при принятии решений, что находит свое выражение в разработке и исполнении механизмов согласительных процедур, характерных для современно го российского, японского и других обществ такого типа. Главным средством обратной связи в такой политической системе являются обращения по инстанциям (5). На основе обращений корректируются правила политической жизни, принимаются те или иные управленче ские решения.

Идеологическая сфера обществ с Х-матрицей отличается преоб ладанием коммунитарной Х-идеологии на всех этапах исторического развития. Ее отличительная особенность – доминирование коллек тивных, общих ценностей над индивидуальными, приоритет Мы над Я. Известно, что коллективизм, признание общественных ценностей выше личных – особенная черта культуры и идеологии российского общества, равно как и китайского, японского и других, в которых преобладают институты Х-матрицы. Например, выражением комму нитарных идеологических институтов на заре нашей истории были ценности "единства земли Русской", а в недавнем прошлом – идея "коммунистического общества". Институты коммунитарной идеоло гии включают в себя, наряду с институтами коллективизма (1), также эгалитаризм (2) как нормативное представление о социальной струк туре и порядок (3) в качестве принципа устройства общественной Термин был в свое время веден О. Э. Бессоновой в разрабатываемой ею теории раздаточ ной экономики [3;

4].

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина жизни.

Экономические, политические и идеологические институты в Х-матрице тесно связаны, поддерживают друг друга и не могут су ществовать друг без друга. Действительно, общая собственность ре дистрибутивных экономик объективно требует централизованного политического управления для своего использования, что не может не поддерживаться господством коллективных, общественных цен ностей, разделяемых населением этих стран.

В отличие от России и ее "собратьев" по институциональной Х матрице, большинство стран Европы, а также США, как уже отмече но, характеризуются преобладанием институтов Y-матрицы. Что это за институты?

В экономической сфере западных стран на протяжении всей их истории доминируют институты рыночной экономики, то есть обме на (1), или купли-продажи. Основой таких экономик является част ная собственность (2), которая главенствовала и в Римской империи в эпоху ее расцвета, и составляет остов хозяйственной системы со временных Соединенных Штатов Америки и европейских стран.

Главный стимул производства для изолированных частных собст венников – прибыль (3), обеспечивающая не только воспроизводство, но и накопление, "страховой запас", иначе, существующие независи мо, они не смогут осуществить следующий шаг в своей хозяйствен ной деятельности. Между участниками рынка существует конкурен ция (4), в ходе которой осуществляется доступ сильнейших игроков к тем или иным ресурсам или продуктам. Привлечение к труду осуще ствляется посредством института наемного труда (5). Рыночная сис тема подробно описана в теориях и исследованиях, она хорошо из вестна из классических и современных учебников.

Политическая сфера стран с Y-матрицей регулируется преобла данием институтов федеративного устройства. Это означает сле дующее: независимо от того, есть ли в названии страны слово "феде рация" или нет, принцип федеративного, "соединительного" по строения государства "снизу вверх", из отдельных самостоятельных княжеств, штатов, земель к единому территориальному образованию – всегда господствует. Таким образом, все западные страны в поли тическом отношении построены на федеративных началах (1).

Управленческая структура также строится "снизу вверх", на основе самоуправления (2) и выборов (3). При принятии решений действует принцип многопартийности и демократического большинства (4), а Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина главной политической силой являются партии, в которых консолиди руются интересы разных групп населения и экономических сил. От сутствие доминирующей вертикали власти, которая берет на себя разрешение конфликтов на всех "этажах" государственного устрой ства, компенсируется наличием независимой судебной системы и правом судебного иска (5), которым пользуются граждане и органи зации для защиты своих интересов.

В идеологической сфере стран с Y-матрицей преобладают ин ституты субсидиарной идеологии, в которых закрепляется главенство индивидуальных ценностей над общественными. Термин "субсиди арность" введен в употребление папой римским Пием XI в 1931 г.

для обозначения фундаментального, как он полагал, принципа хри стианской социальной доктрины [36, p.59]. Субсидиарность обосно вывает подчиненность, дополнительность всех общественных струк тур по отношению к главной доминанте социального развития – лич ности. Субсидиарность означает безусловный приоритет личности по отношению ко всем организациям, ассоциациям и другим общест венным структурам, к которым она принадлежит или членом кото рых является. Конечно, явление субсидиарности имеет гораздо более почтенный возраст, чем введенный для его обозначения термин. Ин ституты субсидиарной идеологии включают в себя институты инди видуализма (1), которые являлись основанием государственных идеологий западных стран во все времена — был ли это культ антич ных героев, или религия христианства в форме католичества или протестантства, или концепции современного либерализма. К ним также относятся стратификационный принцип (2) построения соци альной структуры и свобода (2) как основополагающая ценность об щественной жизни.

Так же, как и в Х-матрице, институты Y-матрицы внутренне связаны, являясь выражением одного типа общества, но в разных его проекциях – экономической, политической и идеологической. Част ной собственности и конкуренции в экономике соответствуют кон куренция за избирателей на выборах в политике, а идеологической основой и того и другого является индивидуальная личная свобода, проявляющая себя в господстве субсидиарных идеологических ин ститутов.

Принцип комплементарности и фактор материально технологической среды X- и Y-матрицы представляют собой идеальные типы, одно из Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина теоретических средств для анализа сложной социальной реальности.

Конкретные факты свидетельствуют, что, как, например, в генетиче ской структуре мужчин и женщин присутствуют X и Y-хромосомы, так и в обществе взаимодействуют институты X и Y-матриц. Но, аналогично тому, как пол (основная характеристика человека для процесса его физического воспроизводства) определяется соотно шением X- и Y-хромосом, так и тип общества определяется тем, институты какой матрицы в нем доминируют. В институциональной структуре обществ действуют базовые (доминирующие) и компле ментарные (дополнительные) институциональные матрицы. Это оз начает, что институты рынка сосуществуют с институтами редистри буции, демократия и федерация – с принципами унитарности и цен трализации, а субсидиарные личностные ценности уживаются в об щественном сознании с ценностями коллективными, коммунитар ными. Принципиально важно, что история стран характеризуется устойчивым доминированием одной матрицы, которая определяет рамки и пределы действия комплементарных институтов. Схемати чески такое соотношение отображает рис. 3. Изучая развитие госу дарств, мы обнаруживаем, что доминирование Х или Y-матрицы но сит "вечный" характер и определяет социетальный тип общества.

Именно доминирующая матрица отражает основной способ социаль ной интеграции, стихийно найденный социумом в условиях прожи вания на данных пространствах, в определенной окружающей среде.

Y Y X X Рис. 3. Схема сосуществования базовых и комплементарных институтов при доминировании Х- и Y- матриц Формализация идеи сосуществования базовых и комплементар ных институтов (когда первые доминируют) может быть представле Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина на также следующим образом (переменные обозначают соответст вующие институты):

пусть – х1 – редистрибутивная экономика х2 – унитарное политическое устройство х3 – коммунитарная идеология у1 – рыночная экономика у2 – федеративное политическое устройство у3 – субсидиарная идеология.

Тогда общества с доминированием Х матрицы можно предста вить как множества {Х1, Х2, Х3 у1, у2, у3}, а общества с домини рованием Y-матрицы – в виде множества {Y1, Y2, Y3 х1, х2, х3}.

Поступательное развитие общества и образующих его подсис тем требует необходимого институционального баланса, то есть оп тимального, соответствующего условиям времени и пространства, соотношения базовых, присущих генетической матрице, и дополни тельных, комплементарных, институтов. Выстраивание этого баланса и означает обычно основную политическую и управленческую зада чу современных государств. Принятие во внимание природы исход ной институциональной матрицы при этом является одним из усло вий успешности такой политики.

Теория институциональных матриц выделяет фактор матери ально-технологической среды обитания, свойства которой, в конеч ном счете, формируют тип доминирующей институциональной мат рицы. Под такой средой имеются в виду прежде всего общественная инфраструктура и отрасли, приоритетные для обеспечения жизнедея тельности всего населения.

По своим свойствам (проявляющимся в ходе ее использования как среды производственной) материально-технологическая среда может быть либо коммунальной, либо некоммунальной [5, с.20-24;

13, с.73-84;

17;

22, с.50-51].

По признанию Д.Норта, лауреата Нобелевской премии по эко номике, до сих пор реально "встроить" технологию в ту или иную экономическую теорию никому, за исключением К.Маркса, не уда валось [26, с.168]. Признание коммунальности-некоммунальности материально-технологической среды в качестве одной из основных доминант формирования экономических и др. институтов представ ляет собой попытку восполнить этот теоретический пробел.

Коммунальная материально-технологическая среда характери зуется внутренней неразрывностью, что предполагает ее использо Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина вание как единой нерасчленимой системы, части которой не могут быть обособлены без угрозы ее распада. В качестве примеров можно привести систему железнодорожных путей, жилищно-коммунальное городское хозяйство, система трубопроводного транспорта, единые энергетические системы и т.д. Некоммунальная материально технологическая среда характеризуется автономностью. Образующие ее объекты технологически разобщены, могут быть обособлены и функционировать самостоятельно, что предполагает возможность их частного использования.

Коммунальная среда способствует доминированию институ циональной Х-матрицы, когда возникает необходимость централиза ции и объединения усилий людей в единых производственных про цессах, формируются соответствующие политические структуры, а также коммунитарные ценности, в которых общественное сознание исторически закрепляет смысл такого общественного устройства.

Некоммунальная среда обусловливает преимущество институтов Y матрицы – обособленных товаропроизводителей, взаимодействую щих посредством рынка, федеративные политические структуры и адекватные такому устройству индивидуальные субсидиарные цен ности.

Заключение Предварительные результаты использования теории институ циональных матриц для понимания происходящих в России процес сах обнадеживают. Автору они позволили (см. www.kirdina.ru) пред ложить новую историографию российской экономической мысли [15, 16, с.213-230], получить дополнительные основания для управ ленческого консультирования [16, c.188-210], по-новому реконструи ровать историю развития земельных отношений в России [11;

14], а также построить оправдавшиеся прогнозы [12].

Опыт использования данной концепции другими исследовате лями (см. ссылки на работы на сайте http://kirdina.ru/links2.shtml) также свидетельствует о том, что на ее основе могут быть сформули рованы аргументированные объяснительные схемы ряда неожидан ных, казалось, процессов трансформации российского общества в ходе реформ двух последних десятилетий. В ряде случаев теория ин ституциональных матриц позволяет проанализировать и понять те экономические и социально-политические процессы в России, кото рые в рамках иных концепций и теориях не находили своего объяс нения.

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина Литература 1. Абалкин Л.А. Избранные труды в 4-х томах. – М: ОАО "НПО"Экономика", 2000.

2. Ананьин Ю.А. Концепция экономической трансформации пост советского общества (некоторые методологические уроки) // Ми ровая экономика и международные отношения. – 1996. – № 6.

3. Бессонова О.Э. Институты раздаточной экономики России: рет роспективный анализ. – Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1997. – 72 с.

4. Бессонова О.Э. Раздаточная экономика как российская традиция // Общественные науки и современность. 1994. – N 3. – С. 37-48.

5. Бессонова О.Э., Кирдина С.Г., О'Салливан Р. Рыночный экспери мент в раздаточной экономике России: Демонстрационные проек ты в жилищном хозяйстве. – Новосибирск: НГУ, 1996. – 312 c.

6. Дюркгейм Э.О разделении общественного труда. Метод социоло гии. – М.: Наука, 1990.

7. Зайдель Х., Теммин Р. Основы учения об экономике. Пер. с нем. / Акад. нар. хоз-ва при Правительстве РФ. – М.: Дело ЛТД, 1994.

8. Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жизни:

Очерки теории. – Новосибирск: Наука, 1991. – 446с.

9. Иншаков О. В., Фролов Д. П. Институционализм в российской экономической мысли (IX- XXI вв.): В 2 т. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2002. – Т. 1,2.

10. Калугина З.И. Новое время – новые задачи: институциональный подход к изучению трансформационных процессов.// Социальная траектория реформируемой России: Исследования Новосибир ской экономико-социологической школы. - Новосибирск: АО "Наука РАН", 1999.

11. Кирдина С.Г. Институт земельной собственности в России. // Вопросы экономики. – 2003. – № 10. – С.146-153.

12. Кирдина С.Г. Институциональная структура современной Рос сии: эволюционная модернизация. // Вопросы экономики. – 2004.

– № 10. – С.89-98.

13. Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России.

– Новосибирск: ИЭиОПП СЭ РАН, 2001. – 308 с.

14. Кирдина С.Г. История земельных отношений в России в свете теории институциональных матриц // Историко-экономические исследования. – 2004. – № 1-2.

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина 15. Кирдина С.Г. Преемственность в российской экономической мысли – от Посошкова до институционализма // "Очерки истории российской экономической мысли" / Под ред. Л. А. Абалкина. – М: Наука, 2003. – С.84-115.

16. Кирдина С.Г. X и Y - экономики: институциональный анализ. – М.: Наука, 2004. – 256 с.

17. Кирдина С.Г. Экономические институты России: материально технологические предпосылки развития// Общественные науки и современность. – 1999. – №6.

18. Клейнер Г. Б. Эволюция институциональных систем. Серия "Экономическая наука современной России". – М: Наука, 2004.

19. Конфуций Луньюй. Изречения. – М: Изд-во Эксмо, 2003.

20. Корнаи Я. Системная парадигма // Вопросы экономики. – 2002.

– № 4. –С.4-17.

21. Лебенстайн Х. Аллокативная эффективность в сравнении с Х эффективностью. // Теория фирмы.: Сб. тр. – С-Пб., Экономиче ская школа, 1995.

22. Литвинцева Г. П. Продуктивность экономики и институты на современном этапе развития России. – Новосибирск, Наука, 2003.

23. Маркс К. К критике политической экономии (черновой набро сок 1857-1858 годов) Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд.

– т. 46.

24. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. –Т. 2. – М.: Госпо литиздат, 1955.

25. Немировский В. Универсумная парадигма: российский социо культурный контекст. // Социология на пороге ХХI века. – С.199 221.

26. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функцио нирование экономики. – М.: Фонд экономической книги "Нача ла", 1997. – 197с.

27. Норт Д. Институциональные изменения: рамки анализа// Во просы экономики. – 1997. – № 3. – С.6-17.

28. Полтерович В. М. Кризис экономической теории. Доклад на научном семинаре Отделения экономики и ЦЭМИ РАН “Неиз вестная экономика”. – М: ЦЭМИ РАН, 1997 // http://www.cemi.

rssi. ru/rus/publicat/e-pubs/d9702t/d9702t.htm 29. Ракитская Г. Я. Социально-трудовые отношения. – М: Институт перспектив и проблем страны, 2003. –480с.

30. Чернавский Д. С. Синергетика и информация. – М: Наука, 2001.

Постсоветский институционализм С.Г. Кирдина –288с.

31. Чернавский Д. С. Эволюционная экономика и теория разви вающихся систем. // Экономическая трансформация и эволюци онная теория Й. Шумпетера. (5-ый международный симпозиум по эволюционной экономике, Пущино, Московская обл., Россия, 25 27 сентября 2003 г.) – М: Институт экономики РАН, 2004.

32. Шекспир У. Библиотека великих писателей. Брокгауз – Ефрон.

– М: Изд-во Эксмо, 2004 (Сонет 11, пер. А. Финкеля).

33. Friedman M. The Methodology of Positive Economics. In: Essay in Positive Economics. – Chicago, The University of Chicago Press, 1953. – p. 4.

34. Lakatos I. History of Science and Its Rational Reconstruction. In:

Cohen R. and Buck C. (eds). – Boston Studies in Philosophy of Sci ence, 1971. – VIII.

35. Leibenstain H. General X-efficiency theory and economic develop ment. – N.Y. etc: Oxford Un. Press, 1978.

36. Oxford English Dictionary. 2d ed. – Vol. XVII. – Oxford: Clarendon Press, 1989.

37. Polanyi K. The Economy as instituted Process // Trade and Market in the Early Empires./ Ed. by Polanyi K. Etc – Clencoe, 1957.

38. Polanyi K. The Livelihood of Man. – N.-Y. Academic Press, Inc, 1977.

39. Schelling F.W. System des transzendentalen Idealismus. Mit einer Eiln, von W. Schulz. – Hamburg, Meiner, 1957.

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев В.В. Дементьев ИНСТИТУТЫ, ПОВЕДЕНИЕ, ВЛАСТЬ I. Постановка проблемы Предметом институциональной экономической теории является исследование влияния социальной организации экономики и прису щих ей институтов на экономическое поведение (выбор экономиче ских агентов). «Следует осознать, – писал Р. Коуз, – что когда эко номисты исследуют работу экономики, они имеют дело с воздейст виями отдельных лиц или организаций на других, работающих в той же системе. Это и есть наш предмет. Если бы не было таких воздей ствий, не существовало бы подлежащих изучению экономических систем. Отдельные люди и организации, преследуя свои собственные интересы, предпринимают действия, которые облегчают или затруд няют действия других»[6, c.28].

Проблема влияния социальных взаимодействий на экономиче ский выбор была поставлена Р.Коузом в его известных статьях «Природа фирмы» и «Проблема социальных издержек». Им было по казано, что в процессе трансакций между людьми или, иными слова ми, при воздействии «отдельных лиц или организаций на других» возникает особый вид издержек. За данными издержками в экономи ческой литературе закрепилось формулировка «трансакционные из держки» (ТАИ). Трансакционные издержки «добавляются» к транс формационным издержкам и имеют в своей основе затратность ин формации. Д.Норт пишет: «к модели Вальраса, включающей макси мизирующее поведение индивида, наличие выигрыша от специали зации и разделения труда, порождающего обмен, я добавляю из держки информации» [7, c.49]. Величина данного вида издержек оп ределяется непосредственно не характером ресурсов и технологий, применяемыми при производстве благ, а институтами, структури рующими экономическое поведение.

Открытие Коуза имело существенное теоретическое значение и позволило совершить научный прорыв в экономическом анализе. В виде ТАИ было найдено общее опосредующее (связующее) звено Дементьев Вячеслав Валентинович, д.э.н., профессор, заведующий кафедрой экономиче ской теории, декан факультета экономики и менеджмента Донецкого национального техни ческого университета, чл.-корр. Академии экономических наук Украины, г.Донецк, Украина.

© Дементьев В.В., Постсоветский институционализм В.В. Дементьев между, с одной стороны, социальной организацией общества или его институтами, и с другой – максимизирующим экономическим пове дением1. Только на этой основе стало возможно построение общей теории, анализирующей влияние любых институтов на любое эконо мическое поведение (неоинституциональная экономическая теория).

А не ограничиваться описанием влияния отдельных институтов на отдельные виды экономического поведения (традиционный институ ционализм).

На этой основе в рамках институциональной теории сформиро валась концепция, которая получила название «transaction cost ap proach» (трансакционный подход) или, следуя за О.Уильямсоном, «transaction cost economics».

С точки зрения данного подхода именно трансакационные из держки есть тот единственный фактор, через который институты де терминируют экономическое поведение. Институты существуют ис ключительно для уменьшения неопределенностей, сопровождающих взаимодействие между людьми, и сокращения величины трансакци онных издержек2. В рамках данного подхода при отсутствии тран сакционных издержек для существования институтов нет никакой экономической основы. В мире, где такие издержки отсутствуют «институты, образующие экономическую систему, никому и не для чего не нужны» [6, c.16]. Никаких других видов социально обуслов ленных издержек, помимо трансакционных, в рамках данного подхо да не рассматривается.

Цель настоящей работы состоит в том, чтобы показать следую щее.

Во-первых, в процессе трансакций возникают особого рода из держки, которые носят социальный по своему происхождению ха рактер (есть результат воздействий «отдельных лиц и организаций на других, работающих в той же системе»), но не связаны с устранени ем неопределенности и затратностью информации, т.е. не являются «Истинно научное объяснение должно включать промежуточный механизм, соединяющий причину со следствием и гарантирующий, что найденная нами связь между двумя события ми является «необходимой» [1, c. 47].

Р.Коуз по этому поводу писал: «Рынки представляют собой институты, существующие для облегчения обмена, т.е. они существуют для сокращения издержек по трансакциям обмена» [6,c.10]. «Экономические институты капитализма имеют главную цель и эффект – экономию на транзакционных издержках», - полагает Уильямсон [18, p.17]. Для Д.Норта, «главная роль, которую институты играют в обществе заключается в уменьшении неопределенности путем установления устойчивой (хотя и не обязательно эффективной) структуры взаимодей ствия между людьми [7, c.21].

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев трансакционными издержками. Данный вид социально обусловлен ных издержек в настоящей работе будем обозначать как издержки трансформации поведения.

Во-вторых, наряду с трансакционным подходом к анализу ин ститутов, может иметь место и другой подход, который мы называем – «power-based approach» или, более широко, социальный подход.

Данный подход исходит из посылки о том, что агенты, вступающие в трансакции, неравны между собой и один из них может принуждать другого действовать в своих интересах. Иными словами, речь идет о трансакциях, включающих в себя власть.

В-третьих, препятствием для достижения эффективности в рас пределении ресурсов являются не только трансакционные издержки, но и издержки трансформации поведения, обусловленные асиммет рией в распределении власти1.

В-четвертых, роль институтов и более широко социального фактора в экономической жизни не ограничивается минимизацией величины трансакционных издержек.

II. За фасадом "теоремы Коуза" Для доказательства выдвинутого тезиса воспользуемся описа нием «мира Коуза», где трансакционные издержки нулевые.

Как известно, логику рассуждений Р.Коуза принято пояснять условным примером. В качестве такового в нашем случае использу ем отрывок из примера, который приведен в работе P.Капелюш никова «Экономическая теория прав собственности» [5, c.22-23]. Не будем приводить пример полностью. Нас интересует случай, когда одна из сторон не несет ответственности за ущерб.

Допустим, что по соседству расположены земледельческая ферма и скотоводческое ранчо, причем скот хозяина ранчо регулярно заходит на поля фермера.

Допустим, фермер получает на своих полях 10 ц зерна, а стадо хозяина ранчо насчитывает 10 коров. Выращивание еще одной коро вы обойдется ему в 50 долл., а ее рыночная цена при продаже соста вит 100 долл. Предельные убытки фермера от увеличения стада на На недостаточность трансакционного подхода для объяснения неэффективности институ тов в экономической жизни обратил внимание М. Олсон: «могли бы трансакционные из держки быть столь существенно высоки, - писал он, - чтобы держать большинство мирового населения в бедности, когда технологии и капитал, которые могли бы их сделать более про дуктивными легко доступны» [14, p.59].

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев одну голову будут равны 1 ц зерна, или в стоимостном выражении -- 80 долл. (20 долл. прямых затрат плюс 60 долл. недополученной при были). Случай явно экстернальный: социальные издержки равны долл. (50 + 80), а социальная выгода от выращивания дополнитель ной коровы – 100 долл. Ясно, что такое распределение ресурсов не эффективно.

Предположим, что хозяин ранчо не несет никакой ответствен ности за потраву. Просто фермер предложит тогда хозяину ранчо <выкуп> за отказ от решения о выращивании еще одной коровы.

Размер выкупа будет колебаться от 50 долл. (прибыль хозяина ранчо от выращивания одиннадцатой коровы) до 60 долл. (прибыль ферме ра от продажи десятого центнера зерна). Отказ от такой сделки про тиворечил бы стремлению экономических агентов к максимизации своего благосостояния.

В итоге, стороны заключают взаимовыгодную сделку, максими зирующую их благосостояние, а распределение ресурсов по сравне нию с ситуацией, предшествующей сделке, улучшается по Парето.

«При нулевых трансакционных издержках, – пишет Р.Коуз, – произ водитель включит в контракт все, что нужно для максимизации цен ности производства. Если бы можно было предпринять нечто для со кращения ущерба, и эти действия являлись бы наиболее дешевым средством для достижения подобного сокращения, они были бы осуществлены» [6, c.158].

Выводом из всех этих рассуждений является теорема Коуза, ко торая, в одной из формулировок, гласит, что в мире с нулевыми трансакционными издержками любое начальное определение прав приведет к эффективному результату1. Р.Кутер формулирует эту тео рему такими словами: «с точки зрения трансакционного подхода (transaction cost interpretation)... первоначальное распределение за конных прав для эффективности не имеет значения при условии, что трансакционные издержки равны нулю» [9, p.457].

Для полного счастья мешает только так называемый эффект дохода, который возникает в результате сделки и состоит в том, что одна из сторон получает дополнительный доход, пре вышающий рыночную цену созданного продукта. В нашем случае эффект дохода состоит в том, что скотовод за отказ от выращивания еще одной коровы получает от фермера сумму между 50 долл. (прибыль хозяина ранчо от последней коровы) и 60 долл. (убыток фермера от нее же). Пусть эта сумма будет равна 55 долл., что на 5 дол. превышает чистую прибыль от продажи коровы. Однако, поскольку обе стороны имели дело с технологической экстер налией, можно предположить, что хозяин ранчо получает доход как бы за ликвидацию по следствий стихийного бедствия.

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев Все сказанное выше верно лишь в том случае, если предполо жить, что хозяин ранчо не управляет своей коровой, и обе стороны имеют дело с технологической экстерналией, где ущерб возникает в результате несовместимой деятельности двух сторон. Однако вполне допустимо и то, что корова является лишь орудием реализации воли хозяина. И в этом случае вытаптывать зерно и наносить ущерб уже будет не корова, а хозяин ранчо. Кстати такое допущение полностью соответствует подходу самого Р.Коуза. Он специально подчеркивает:

«Я в «Проблеме социальных издержек» ни разу не использую слово «экстерналии», но говорю о «вредных последствия», не уточняя, предвидели их те, кто принимал решения, или нет»[6, c.28]. Таким образом, исследуя случай преднамеренного нанесения ущерба, мы не выходим за рамки того, что называют «миром Коуза».

Допустим теперь, что хозяин ранчо предвидит «вредные по следствия» и что наносимый им ущерб фермеру носит преднамерен ный характер. Представим следующую ситуацию.

Пусть имеется случай, где каждый ведет самостоятельное хо зяйство, и где никто друг другу не мешает.

Скотовод пасет своих коров, а фермер выращивает зерно. Все условия в виде величины цен, издержек и прибыли остаются те же, что и в вышеприведенном примере. Предположим также, что ника ких экстерналиий в отношениях между ними не возникает.

Хозяин ранчо информирован об издержках и прибылях фермера и о возможной величине убытков, которые он может ему нанести, а также о том, что фермер не обладает правом на возмещение ущерба.

Его задача состоит в том, чтобы преобразовать стихийно возникаю щий эффект дохода в управляемый и регулярный. Более того, если подходить к хозяину ранчо как рациональному максимизирующему индивиду, то, имея возможность нанести ущерб, получив за это воз награждение, превышающее прибыль от продажи коровы на рынке, и отказаться от этого, означает понести издержки в виде упущенной выгоды1.

Рациональный хозяин ранчо начинает преднамеренно выпус кать корову на поле фермера, чтобы создать для того ущерб. Други Мы исходим из общей посылки, что «производители … заинтересованы лишь в максими зации собственного дохода, не обращают внимания на социальные издержки и приступают к какой либо деятельности, только если ценность того, что производят, будет больше, чем их частные издержки (т.е. величина дохода, который можно будет заработать с помощью этих факторов при наилучшем альтернативном использовании)» [6, c.143].

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев ми словами мы имеем дело с преднамеренным вредным влиянием.

Фермер платит хозяину ранчо 55 дол. Отступного, как и первом слу чае. Однако теперь эффект дохода – не следствие устранения непред виденной случайности (экстерналии), а результат преднамеренных действий и создается хозяином ранчо искусственно.

Более того, хозяин ранчо, как рациональный агент максимиза тор, выбирает наилучшую альтернативу. Продажа коровы в нашем примере приносит 50дол. прибыли, а использование ее как средство принуждения – 55 долл. Он может держать корову специально для того, чтобы вымогать регулярные выплаты у фермера. Пусть это по требует от него дополнительных издержек в размере 1 дол. Это ока зывается более выгодным, чем производить корову для продажи.

Уже на первый взгляд, мы сталкиваемся с такими издержками, которые не вписываются в традиционное разделение их на транс формационные издержки и трансакционные издержки производства.

Во-первых, фермер несет дополнительные издержки, возни кающие в результате ущерба от потравы зерна. Когда действия коро вы были непреднамеренными, данные издержки можно было смело отнести к трансформационным – как результат изменения внешних природных условий производства. Поскольку же ущерб носит пред намеренный характер и есть результат не действий коровы (природ ного фактора), а волеизъявление максимизирующего функцию по лезности хозяина ранчо, данные издержки можно рассматривать как социально обусловленные издержки.

Во-вторых. Выплаты хозяину ранчо (55 дол.) представляют со бой дополнительные издержки для фермера, которые необходимы для того, чтобы получить свой доход от продажи зерна. Вместе с тем они не связаны с технологией, а также не являются следствием экс терналий или изменившихся природных условий. Таким образом, мы также не можем отнести данные издержки к традиционно понимае мым трансформационным издержкам производства.

В-третьих. Изменения происходят и с издержками хозяина ран чо. Он тоже вынужден нести дополнительные издержки на корову, дабы эффективно использовать ее как средство устрашения (1 дол.).

Данные издержки абсолютно не имеют никакой связи с трансформа цией ресурсов в продукт, и они не являются необходимыми для како го-либо производства. Данные издержки носят исключительно соци альную природу и имеют лишь одну цель – создать ущерб и, тем са мым, изменение (трансформировать) поведение контрагента по сдел Постсоветский институционализм В.В. Дементьев ке.

Таким образом, все вышеприведенные издержки возникли ис ключительно в связи с преднамеренным «вредным влиянием», имеющим цель максимизировать доход хозяина ранчо. Это результат проявления воли одного человека по отношению к другому.

III. Издержки трансформации поведения Итак, нанесение ущерба или «вредное влияние» в нашем случае носят преднамеренный характер. Каждая из сторон представляет со бой рационального максимизирующего экономического агента, ко торый по определению игнорирует издержки и выгоды других людей и, поэтому, не откажется максимизировать свой доход (т.е. присво ить «эффект дохода»), используя для этого возможность нанести ущерб партнеру по сделке. Как уже было сказано, в отличие от вы шерассмотренного случая «эффект дохода» создается и перемещает ся здесь искусственно. В первом случае (у Коуза) его возникновение можно рассматривать как результат переговоров по поводу устране ния технологической экстерналии, в случае же преднамеренного ущерба это уже социальное явление?

Рассмотрим подробнее, что происходит с соотношением издер жек, которые несут стороны, в процессе сделки и величиной дохода, которые они получают в ее результате.

По сравнению с ближайшей ситуацией, когда корова вытапты вает посевы, происходит Парето улучшение для обоих участников сделки: хозяин ранчо получает больше, чем он мог бы получить, продав корову (отступные больше прибыли от продажи коровы), а фермер сокращает ущерб от потери вытоптанного зерна. Обе сторо ны увеличивают свою прибыль. Эффект дохода состоит в том, что увеличивается прямой доход хозяина ранчо, за счет перераспределе ния прироста доходов фермера. Источник ее увеличения в конечном итоге – рост ценности производства зерна (прирост производства зер на за счет сокращения потерь).

Сравним теперь конечное состояние с исходной ситуацией не зависимого ведения хозяйства, когда корова никому не мешала. На помним, что хозяин ранчо держал корову, которая обходилась ему в 50 дол., приносила доход в размере 100 дол., а фермер производил зерно в объеме 80 дол., при издержках в размере 20 дол. Что проис ходит после появления коровы и заключения сделки?

Во-первых. Добровольно фермер не будет естественно выпла чивать хозяину ранчо 55 дол. Не за что – никаких вредных экстерна Постсоветский институционализм В.В. Дементьев лий не возникает. Поэтому к таким выплатам его следует принудить.

Для того чтобы принудить, необходимо «создать» издержки (или ущерб) для фермера, если он отказывается вносить платежи хозяину ранчо. Кроме того, создание ущерба для фермера может потребовать издержек и от хозяина ранчо. Ущерб фермера в данном случае – это стандартное частное благо для хозяина ранчо (или антиблаго для фермера), «производство» которого требует затрат. Таким образом, перед нами новый вид издержек, а именно издержки, которые необ ходимы для принуждения к заключению сделки. Данные издержки включают в себя ущерб, который несет одна сторона, а также из держки по созданию данного ущерба, которые несет другая сторона сделки.

Во-вторых. Результатом сделки является (по сравнению с ис ходной ситуацией) изменение величины издержек, которые несут стороны для получения единицы дохода. Очевидно, что издержки фермера на единицу дохода, при том же объеме производства, вы росли (конкретные цифры нам уже не столь важны). В то же время издержки производства единицы дохода хозяина ранчо сократились.

Хозяин ранчо (с помощью коровы и угрозы ее «применения») при нуждает фермера нести издержки для создания собственного дохода:

фермер, производя зерно, несет издержки, тогда как созданный с по мощью данных издержек доход присваивается хозяином ранчо. Ина че говоря, скотовод сокращает свои издержки на единицу дохода за счет того, что данные издержек перемещаются к фермеру. Посредст вом коровы скотовод осуществляет «экстернализацию» внутренних (частных) издержек1, которые он должен был бы нести при само стоятельном (альтернативном варианте) ведения хозяйства, и «пере носит» эти издержки на фермера. Результатом обмена правами явля ется, таким образом, хорошо известное в экономической теории не совпадение частных и социальных издержек. Однако, в отличие от моделей, базирующихся на предпосылках равенства и добровольно сти обмена, указанное расхождение частных и социальных издержек и выгод уже представляет собой не экстерналию, т.е. непреднаме ренное последствие трансакций, а является сознательным результа Обратим внимание, что в первом случае (технологического внешнего эффекта) внешние издержки добавляются к внутренним издержкам хозяина ранчо, увеличивая общую величи ну социальных издержек. Сокращение этой величины и является в конечном итоге источни ком прироста ценности производства. В нашем случае появление внешних издержек не оз начает увеличение общей величины социальных издержек. Имеет место перераспределе ние издержек.

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев том максимизации полезности.

Таким образом, можно констатировать, что имеет место «пере мещение» или «сдвиг» издержек между сторонами отношения. Из держки единицы полезности для В снижаются за счет того, что рас тут издержки полезности для А.

В-третьих. При независимом ведении хозяйства, а также в усло виях свободного и добровольного обмена между экономическими агентами, издержки производства и издержки присвоения единицы блага совпадают. Причина совпадения – равенство сторон сделки и вытекающий отсюда эквивалентный характер трансакций между ни ми, где доход равен предельным издержкам на производство блага (цена) или предельной производительности фактора производства (зарплата, процент, прибыль на капитал). Принятие предпосылки преднамеренного ущерба и принудительности в обмене имеет след ствием признание принципиального отклонения величины издержек, необходимых для присвоения блага (дохода), от величины издержек по его производству. В условиях издержки производства блага и из держки присвоения блага принципиально не совпадают. Так, к при меру, одна сторона в нашем случае присваивает благо (55 дол. от ступных), вообще не неся никаких издержек, связанных с производ ством. Для другой стороны (фермера) издержки присвоения блага (доход от продажи зерна равный 80 дол.) превышают издержки его производства.

Как можно видеть, сделка сопровождается изменением измене ние величины издержек, которые несут стороны для присвоения единицы дохода. При этом обратим внимание, что технологические факторы и природные условия производства не изменились. То, что изменилось, так это возникновение ситуации, где, говоря словами Коуза, «отдельные люди и организации, преследуя свои собственные интересы, предпринимают действия, которые облегчают или затруд няют действия других». Эти издержки возникают и количественно зависят от характера социальных взаимодействий и структурирую щих эти взаимодействия институтов. Таким образом, мы вполне обоснованно может утверждать, что данные издержки носят соци альную природу.

Социально обусловленные издержки, о которых мы ведем речь, связаны с трансформацией человеческого поведения. В этом смысле их можно охарактеризовать как издержки трансформации поведения.

Издержки трансформации поведения носят двоякий характер и Постсоветский институционализм В.В. Дементьев выступают в двух видах.

Во-первых, как издержки, обусловливающие выбор (трансфор мацию), т.е. издержки на принуждение к сделке, которые выражают ся в величине преднамеренного ущерба, который несет потерпевшая сторона, и в величине издержек на создание данного ущерба.

Во-вторых, как издержки, обусловленные выбором (трансфор мацией), т.е. изменение издержек в результате изменения поведения, которые выражаются в том, что одна сторона несет издержки ради создания дохода (полезности) для другой стороны, не получая за это эквивалентной компенсации или, коротко говоря, в перемещении из держек.

Данные издержки, хотя и являются социальными по своему происхождению, не могут быть отнесены к трансакционным издерж кам.

Первое. Мы изначально не выходили за рамки мира с нулевыми трансационными издержками. И смысл всех этих тяжелых для вос приятия примеров и состоял в том, чтобы показать, что и в этом мире возникают издержки, являющие результатом воздействия людей друг на друга. Рассмотренные издержки никак не связаны с процедурой заключения сделки и затратностью информации: они возникли в ус ловиях, где присутствует полная определенность, а информация аб солютно симметрична.

Второе. Трансакционные издержки, как следует из логики рас суждений Р.Коуза, это издержки по осуществлению трансакций. В данном же случае мы имеем дело с издержками по принуждению к совершению трансакций и с издержками, являющимися последстви ем трансакций. Даже если трансакционные издержки по осуществле нию указанной сделки равны нулю (присутствует полная рациональ ность), тем не менее, указанные изменения в издержках, обусловлен ные социальным фактором, все равно произойдут. Трансакционные издержки, со своей стороны, добавляются к указанным издержкам и могут, как и для любой сделки, препятствовать ее заключению и вы полнению.

Третье. Трансакционные издержки, сами себе ничего не изме няют в обмене правами и последующем распределении ресурсов, они лишь этот обмен обслуживают и влияют на него как внешний фак тор, который ограничивает возможности обмена. Издержки транс формации поведения обусловливают те изменения, которые проис ходят с распределением затрат ресурсов и величины дохода между Постсоветский институционализм В.В. Дементьев сторонами сделки.

Четвертое. Трансакционные издержки носят вынужденный ха рактер в том смысле, их стремятся избежать. Никто не стремиться их нести, поскольку они представляют собой только препятствие для эффективного обмена правами. Они не являются необходимым сред ством достижения определенных целей или, точнее, той причиной, которая эти цели детерминирует. Данные издержки лишь сопутству ют процессу обмена правами. В этом их принципиальное отличие от издержек трансформации поведения, которые есть прямой результат преднамеренных сознательных действий людей. К ним стремятся, поскольку данные издержки являются непосредственной причиной последующих желательных (для одной стороны) изменений в обмене правами и в распределении ресурсов.

Пятое. В качестве причины возникновения трансационных из держек, или, говоря словами Д.Норта, причины того, «что же именно делает трансакции такими дорогими», выделяется неполная рацио нальность и затраты на информацию. Именно затратность информа ции приводит к тому, что издержки производства, наряду с транс формационными издержками, включают в себя и трансакционные издержки. Д. Норт выражает эту зависимость вполне определенно:

«Затратность информации является ключом к пониманию издержек трансакций, которые (издержки) состоят из издержек оценки полез ных свойств объекта обмена и издержек обеспечения прав и принуж дения к их соблюдению»[7, c.45]. В мире, где отсутствуют неопреде ленности и (или) затратность информации трансационных издержек не возникает, как не возникает и институтов как средства их миними зации.

Источником возникновения издержек трансформации является не затратность информации, а, прежде всего, затратность изменения мотивации выбора экономических агентов. Это есть издержки, свя занные с воздействием одних экономических агентов на функции по лезности других агентов. И, далее это такие издержки, которые обу словлены изменением функции полезности сторон в результате ука занного взаимодействия. В нашем случае в результате действий (из держек) одной стороны сделки (хозяина ранчо) произошла транс формация функции полезности и, далее, поведения другой стороны (фермера). Следствие этой трансформации стало изменение величи ны издержек, необходимых для получения единицы дохода у обеих сторон.

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев Трансакционные издержки необходимы для устранения неопре деленности как таковой. Издержки трансформации поведения не просто устраняют неопределенность, а создают вполне конкретную определенность, интересующую одну из сторон сделки.

Шестое. Для трансакционных издержек соотношение сторон сделки безразлично. Они возникают в любой ситуации и при любой социальной структуре обмена и сопровождают любые сделки. Из держки трансформации поведения носят явно выраженный социаль ный характер и возникают только при определенных сделках, а имен но в условиях неравенства, когда одна из сторон обмена может создать преднамеренный ущерб для другой стороны.

IV. Квазидобровольные сделки и парето-ухудшение В условном примере Коуза, с которого мы начинали, обмен правами собственности улучшает распределение ресурсов и макси мизирует доход участников. Причина – рост обшей ценности произ водства в результате сделки, который и распределяется между ее уча стниками.

При этом, заметим, в качестве базы для сравнения берется не состояние, когда фермер и хозяин ранчо ведут хозяйство самостоя тельно, а когда возникает ситуация ущерба, наносимого одной сто роной другой стороне. Если же в качестве точки отсчета брать ситуа цию самостоятельного ведения хозяйства, то никакого Парето улуч шения в результате сделки не происходит. Улучшение происходит, если сравниваем результаты обмена с ситуацией, где присутствует эктерналия. В исходном примере это вполне допустимо, т.к. возник новение экстерналии есть «естественный факт», происхождение ко торого не зависит от воли взаимодействующих сторон.

Однако, если мы принимаем во внимание тот факт, что вредное влияние, ухудшающее положение одной стороны, есть не технологи ческая стихийно возникающая экстерналия, а преднамеренная ситуа ция, созданная другой его стороной, и, далее, что последующее улучшение в результате обмена правами (выплата отступного хозяи ну ранчо) есть не что иное, как следствие предыдущего преднаме ренного ухудшения, то в качестве базы для сравнения результатов обмена правами следует брать начальную ситуацию, где ущерб сто рон отсутствует.

Приведем несколько утрированный пример, который показыва ет абсурдность в целях доказательства эффективности сделки произ водить сравнение с ближайшей ситуацией, где имеет место предна Постсоветский институционализм В.В. Дементьев меренный ущерб.

А может выбить зуб В (оказать вредное влияние на В). Цена но вого зуба для В – 10 дол. (издержки). Для того, чтобы выбить зуб А купил кастет за 5 дол. (нес издержки). Стороны могут заключить сделку, улучшающую полезность для обеих сторон. Если В заплатит А сумму до 10 дол., но выше 5 дол., то А откажется от своих дейст вий. В итоге обе стороны в выигрыше: В сэкономил от замены зуба, А компенсировал с прибылью затраты на кастет. Таким образом, ес ли сравнивать с ситуацией выбитого зуба, то заключена взаимовы годная сделка.

Вернемся к нашему примеру. В исходном случае (независимого хозяйствования) предельный объем производства зерна и мяса был равен 100 + 80 = 180 дол. Общие издержки составляли 50 + 20 = дол. Соответственно издержки получения единицы дохода составля ли 0,4 дол. После использования коровы как средства нанесения ущерба и заключения, на этой основе, соглашения, общий объем производства составил только 80 дол. (корова не продается на рынке, а используется как средство устрашения). Совокупные издержки на производство составили 71 дол., а общественные издержки получе ния единицы дохода выросли до 0,9 дол.

Это, безусловно лучше, чем ситуация, когда корова просто вы таптывала посевы и зерно (1 ц) не производилось. Однако данное Парето–улучшение является лишь относительным. В абсолютном же значении, в сравнении с ситуацией независимого ведения хозяйства, происходит Парето-ухудшение.

Таким образом, общим следствием перераспределения прав в нашем случае явилось Парето-ухудшение распределения обществен ных ресурсов. Сделка улучшает ближайшую ситуацию, где присут ствует ущерб, но ухудшает по сравнению с ситуацией, предшест вующей ущербу.

В примере Коуза стихийный ущерб (экстерналия) – это потен циальный выигрыш, ликвидация которого может увеличивать общую ценность производства и, далее, выигрыш обеих сторон сделки. Что и происходит в его примере обмена правами собственности. В нашем случае (преднамеренного внешнего влияния) ущерб – это чистый проигрыш, который никак не в состоянии увеличить общую ценность производства. Кроме того, часть ресурсов отвлекается от производ ства благ, и направляется на создание средств принуждения.

Как ни парадоксально звучит, но источником увеличения дохо Постсоветский институционализм В.В. Дементьев да хозяина ранчо в нашем случае служит не увеличение общей цен ности производства, а наоборот, он получает доход от экономии на ухудшении его ценности.

Отсюда возникает вопрос, каким образом добровольная сделка может породить подобный Парето-неэффективный результат? По су ти, это противоречит базовым положениям общей теория равновесия.

Все дело в том, что рассмотренная нами сделка добровольна, только если сравнивать ее с непосредственно предшествующей ей ситуацией, которую данная сделка улучшает (наличие ущерба для одной стороны). Если же принять во внимание первоначальное со стояние, когда каждый ведет хозяйство независимо и не создает для другого (преднамеренно) вредных влияний, то данная сделка, по сво ей сути, окажется вынужденной, недобровольной или сделанной по принуждению. Поэтому добровольный характер обмена правами есть лишь видимость добровольности, а данная сделка является квази добровольной сделкой. М.Олсон по этому поводу замечает: «Когда мы опускаем предпосылку, что все интеракции являются доброволь ными, смысл того, что социальные результаты обязательно эффек тивны, исчезает» [14, p.61].

Во многих случаях реальной экономической жизни мы имеем дело именно с квази-добровольными сделками, т.е. такими, которые являются добровольными лишь внешне, по своей видимости, а по своей сути носят принудительный характер и являются следствием преднамеренного ущерба (издержек), создаваемых одной стороной сделки. При этом не имеет никакого значения, чем и как создается ущерб. Так ничего не изменится, если хозяин ранчо в качестве сред ства устрашения будет использовать не корову, а огнемет. «Чтобы объяснить анархию и другие неэффективные результаты, – пишет М.Олсон, – мы должны признать, что не все трансакции или взаимо действия даже между полностью рациональными сторонами являют ся добровольными» [14, p.60].

На эффективность распределения общественных ресурсов ока зывают влияние также и последствия нашей сделки. «Перемещение издержек», о котором шла речь выше, означает несовпадение между частными и социальными издержками: либо превышение (для одной стороны) получаемого дохода над предельным продуктом фактора производства, либо превышение цены над предельными издержками.

Последнее есть признак несостоятельности рынка. Если предельные частные издержки и выгоды не совпадают, рыночное поведение не Постсоветский институционализм В.В. Дементьев будет максимизировать «национальный дивиденд».

Сдвиг издержек повышает издержки производства зерна для фермера и снижает его эффективность. Увеличение издержек сдвига ет кривую предложения влево, что означает снижение производства объемов производства зерна. Равновесие может восстановиться в долгосрочном периоде, когда сокращение объемов производства вы зовет рост цен, последующее расширение производства и, далее, снижение цен до первоначального уровня. Однако нарушение равно весия и его восстановление означает чистые потери для общества.

Кроме того, в нашем случае, когда имеем дело с редким ресурсом, таким как земля, рост цен может не сопровождаться последующим расширением производства, а приведет только к росту ренты, кото рую будет требовать себе хозяин ранчо, и никакого восстановления равновесия не произойдет.

Один из тезисов, высказываемых как комментарий к «теореме Коуза», гласит: «если бы торг и заключение сделок не требовали из держек и не наталкивались бы на юридические ограничения, то оп тимизирующее поведение рыночных субъектов автоматически обес печивало бы заключение всех взаимовыгодных сделок. При нулевых трансакционных издержках возникновение несостоятельности рын ка невозможно (выделено нами – В.Д.). Это вывод, получение кото рого часто приписывается Р.Коузу, известен как «закон Сэя для эко номического благосостояния» [2, c.768]. Или, как указывает Стиглер, при нулевых трансакционных издержках монополии будут принуж дены «действовать как конкурентные фирмы» и что при нулевых трансакционных издержках частные и социальные издержки окажут ся равны [6, c.143].

Однако, как мы могли видеть в том мире, где трансакционные издержки остаются нулевыми, но одна из сторон сделки имеет воз можность (ресурсы) нанести преднамеренный ущерб для другой и право ответственности за ущерб отсутствует, несостоятельности рынка путем обмена права не устраняются1. В нашем случае для не возможности возникновения несостоятельности рынка необходимы З.Кутер по этому поводу пишет: «формы несостоятельности рынка настолько разнообраз ны, что их невозможно втиснуть в рамки ограниченной для разумных пределов концепции транзакционных издержек и, что, следовательно, интерпретация теоремы Коуза «в аспекте трансакционных издержек» следует рассматривать как ложное положение или как тавтоло гию, истинность которого достигается за счет расширительного толкования трансакционных издержек» [9, p.459]. Альтернативная концепция, в виде «теоремы Гоббса» изложена Р.Кутером в работе «The Cost of Coase» [10].

Постсоветский институционализм В.В. Дементьев не только нулевые трансакционные издержки, но и нулевые издерж ки принуждения к сделке (в том смысле, что ни одна из сторон не может создать для другой стороны издержек в виде преднамеренного ущерба).

Как известно, с точки зрения трансакционного подхода, если сделка не заключена, то это обусловлено исключительно тем, что придерживающиеся стратегии оптимизации субъекты пришли к за ключению, что трансакционные издержки перевешивают потенци альные выгоды от ее заключения.

В нашем случае препятствием для независимого (эффективно го) ведения хозяйства, свободного от платежей внешней стороне, являются издержки, которые создает для него хозяин ранчо в виде преднамеренно наносимого ущерба, в случае отказа от этих плате жей. Иными словами, одна сторона соглашается на Парето ухудшение в распределении ресурсов, поскольку ее принуждает к этому друга сторона обмена путем создания издержек (преднамерен ного ущерба) в случае отказа.

Далее. Для того чтобы избежать преднамеренного ущерба и пе рейти к эффективному ведению хозяйства (оптимальное распределе ние прав и размещение ресурсов), фермеру необходимо преодолеть сопротивление хозяина ранчо. Для этого, в свою очередь, требуются издержки на создание или приобретение средств воздействия (в на шем случае средств к принуждению к отказу от нанесения ущерба).

Таким образом, препятствием для заключения сделок, улучшающих эффективность по Парето, выступают уже не трансакционные издержки, а издержки трансформации поведения, точнее, издержки принуждения к заключению эффективной сделки. Данные издержки не устраняются минимизацией трансакционных издержек и присут ствуют даже при их нулевом значении и полной определенности.

V. Власть и эффективность Теперь от условного примера и его комментария перейдем к не которым теоретическим обобщениям.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.