WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Данное издание выпущено при поддержке Института «Открытое общество» (OSI – Budapest) и Института «Открытое общество. Фонд содействия» (OSIAF – Moscow) Douglass NORTH INSTITUTIONS, INSTITUTIONAL CHANGE

AND ECONOMIC PERFORMANCE First published 1990 Reprinted 1991 (twice), 1992, 1993 (twice), 1994, 1995, 1996 CAMBRIDGE UNIVERSITY PRESS Дуглас НОРТ ИНСТИТУТЫ, ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ Перевод с английского А.Н. Нестеренко Предисловие и научное редактирование Б.З. Мильнера Фонд экономической книги «НАЧАЛА» МОСКВА 1997 ББК 26.34 Н 34 УДК 345 (4) Серия Современная институционально-эволюционная теория Издается по инициативе Центра эволюционной экономики Редакционная коллегия серии акад. Абалкин Л.И. (главный редактор) акад. Львов Д.С.

акад. Макаров В.Л.

чл.-кор. Маевский В.И.

проф. Мильнер Б.З.

д.э.н. Нестеренко А.Н.

проф. Нильсен К.

Ответственный за выпуск книги к.т.н. Горелик Н.А.

ISBN 0-521-39416-3 (англ., hardback) © Cambridge University Press, ISBN 0-521-39734-0 (англ., paperback) © Центр эволюционной ISBN 5-88581-006-0 (рус.) экономики, перевод, вступительная статья, знак серии, © Фонд экономической книги “Начала”, макет, ПРЕДИСЛОВИЕ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА По инициативе Центра эволюционной экономи ки на русском языке выходит классическая работа лауреата Но белевской премии по экономике Дугласа Норта “Институты, ин ституциональные изменения и функционирование экономики”, которая открывает для российского читателя важную страницу в изучении и познании теоретических основ и ключевых проблем развития современной экономики. В условиях глубокого эконо мического кризиса, переживаемого нашей страной, и поиска эф фективных путей выхода из него жизненно необходимым стано вится органическое соединение творческой экономической мыс ли, научных выводов и закономерностей с теми реальными пере ходными процессами, которые происходят сейчас на пути к ры ночной системе хозяйствования.

Научное сообщество в течение многих десятилетий ищет объяснения истокам и предпосылкам высокоэффективного эко номического развития. Неоклассическая теория, по мнению Норта, в настоящее время не может дать удовлетворительного объяснения этому явлению, поскольку не раскрывает проблему взаимной обусловленности институциональных изменений и экономического роста. Она, эта теория, оказалась неспособной выявить и интерпретировать различия в функционировании об ществ и экономик, в использовании рыночных механизмов как в отдельно взятый момент времени, так и в течение некоторого периода. Подход Дугласа Норта к экономическому росту идет намного дальше тех факторов, которые принимают в расчет эко номисты-неоклассики: он рассматривает технологию, народона селение, идеологию, политику и институты. Создается новое по нимание длительных успехов и кризисов обществ.

По мысли Дугласа Норта, рынок — это сложное и неодно значное явление. Он представляет собой структуру, охватываю щую различные институты: законы, правила игры и, что наибо лее важно, определенные кодексы поведения, типы отношений и связей. Институты, согласно Дугласу Норту, — это набор пра 6 Предисловие научного редактора вил, процедура соответствий, моральное и этическое поведение индивидуумов в интересах максимизации богатства. Институты — это разработанные людьми формальные (законы, конститу ции) и неформальные (договоры и добровольно принятые кодек сы поведения) ограничения, а также факторы принуждения, структурирующие их взаимодействие. Все вместе они образуют побудительную структуру обществ и экономик. Институцио нальное же развитие экономики происходит под влиянием взаи модействия между институтами и организациями, когда первые определяют “правила игры”, а вторые являются “игроками”. Но вые институты, согласно Дугласу Норту, появляются тогда, ког да общество усматривает возможность получения прибыли, ко торая не может быть получена в условиях уже существующей институциональной системы. Иными словами, если производст венные факторы предоставляют возможность увеличения дохо дов, а институциональные этому препятствуют, тогда велики шансы возникновения новых институтов.

В своих работах Дуглас Норт предлагает не теорию эконо мической динамики, а аналитическую базу такой теории, спо собную расширить понимание исторической эволюции эконо мических процессов и дать ориентиры для разработки экономи ческой политики. Аналитическая база такой теории представля ет собой модификацию неоклассической теории: она сохраняет исходное положение об ограниченности ресурсов и, следова тельно, конкуренции, а также аналитические инструменты мик роэкономической теории, но изменяет предпосылку рационализ ма, дополняя неоклассическую теорию фактором времени.

К созданию фундаментальной теории институциональной экономики Дуглас Норт шел длительным и сложным путем ана лиза и обобщения огромного фактического материала из исто рии США и других стран. При этом его взгляды неуклонно и по следовательно эволюционировали.

В 1961 году Норт, взяв за основу модель базового экспорта, которую он сформулировал ранее, разработал новую модель, объяснявшую экономическое развитие США до 1860 года и ока завшую влияние на взгляды многих американских, европейских и азиатских ученых. С помощью этой модели он показал, как развитие одного сектора экономики стимулировало рост других отраслей, вело к специализации и межрегиональной торговле. В 1968 году Норт опубликовал статью о производительности в морском судоходстве, которая стала одной из наиболее извест ных работ по экономической истории. В этой статье он показал, что организационные факторы — экономические, идеологичес кие, политические и социальные — играют более важную роль, чем технические, поскольку ведут к изменению институтов, ко Предисловие научного редактора торые, в свою очередь, оказывают существенное влияние на раз витие экономики. Дуглас Норт также утверждает, что если це лью политической экономии является разработка теории выбора в рамках определенных специфических предположений и огра ничений, то целью экономической истории как науки — теоре тизация их развития. Он указывает, что существует неопреде ленность и что экономический анализ может стать историчес ким, если принимаются во внимание факторы времени и кон фликтов в обществе. Систематические институциональные объ яснения в историческом анализе являются важным условием обоснованности исследований.

Дуглас Норт проверил свою гипотезу на истории США XIX века и показал, как развитие сельского хозяйства, банков ской системы, транспорта и т.д. можно объяснить с точки зрения их институциональной организации. В своих работах он также рассматривает экономическую историю Западной Европы от средних веков до девятнадцатого века и показывает, что предпо сылками экономического развития западно-европейских стран являлись экономические стимулы, основанные на индивидуаль ных правах собственности. В отличие от Испании, где отсутст вие институциональных инноваций на определенном отрезке ис тории привело к вековой стагнации, быструю индустриализа цию Англии и Нидерландов обусловило то, что определенные консервативные институты (к примеру такие, как гильдии) ока зались слабыми. При этом технические изменения и другие счи тающиеся важными факторы экономического развития рассмат риваются Дугласом Нортом как недостаточные: являясь состав ляющей процесса роста, сами по себе они и не могут его объяс нять. Ключом к экономическому росту является эффективная организация экономики.

В своих работах, включая публикуемую на русском языке книгу, Дуглас Норт ставит фундаментальный вопрос: почему не которые страны богаты, а другие — бедны. И отвечает: “Инсти туты создают базовые структуры, с помощью которых люди на протяжении всей истории добились порядка и таким образом снизили степень своей неуверенности. Используя технику, они определяют стоимость операций и преобразований и, следова тельно, рентабельность и обоснованность экономической актив ности”.

Крупные институциональные изменения происходят мед ленно, так как институты являются результатом исторических перемен, формирующих индивидуальное поведение. Чем выше институциональная неуверенность, тем выше становятся затра ты по операциям. Отсутствие возможности заключать обязыва ющие контракты и вступать в другие обязывающие институцио 8 Предисловие научного редактора нальные отношения является причиной экономической стагна ции как в сегодняшних развивающихся странах, так и в государ ствах постсоциалистических. Дуглас Норт пытается объяснить трудности, с которыми эти страны сталкиваются, и в рамках эко номического развития концентрирует внимание на анализе их политических и юридических структур. В своих работах он вы двигает фундаментальные вопросы о связи экономических изме нений, технического развития и институциональных условий.

Показывает как слабые, так и сильные стороны неоклассической теории экономического роста (особенно, если эта теория исполь зуется совместно с его подходами). Автор заставляет задуматься, когда для объяснения существующей проблемы достаточно эко номических законов, а когда необходимо принимать во внима ние другие факторы.

В книге “Институты, институциональные изменения и функционирование экономики” Дуглас Норт, развивая свою тео рию, пересматривает понятие рациональности. Он делает осо бый акцент на двух концептуальных проблемах: одна из них возникает при восприятии человеком мира с его множеством фа ктов, другая — при сортировке этих фактов по важности и рас чете оптимального выбора. Анализ Норта ведет к глубокому по ниманию роли институтов в решении этих проблем. Здесь же становится более ясно, что имеется мало причин ожидать “ин ституциональной конкуренции”. Выбор формальных ограниче ний сделан в рамках политической системы, где издержки на выполнение сделок очень высоки. Ситуацию осложняет тот факт, что политическая система является ареной схваток различ ных групп с разными интересами. Таким образом, Норт указыва ет на новые направления для будущих исследований в этой об ласти.

В 1993 году Дуглас Норт был удостоен Нобелевской премии по экономике как ведущий специалист в области новой эконо мической истории, известной также под названием “клиомет рия” (по имени музы истории — Клио). Эта ветвь экономичес кой науки основана на использовании современных методов ста тистического анализа и математического моделирования для оценки (а нередко и переоценки) исторических событий и их значения для будущего. Связанные с этим исследования призва ны объяснить природу экономического роста и спада, просле дить прямую связь между политической стабильностью и дина микой экономических процессов. В сообщении Шведской коро левской академии по поводу присуждения Дугласу Норту Нобе левской премии он назван “одним из пионеров новой институ циональной экономики”. В частности, всеобщее признание по Предисловие научного редактора лучило проведенное им теоретическое исследование положи тельного эффекта такого института, как права собственности.

В марте 1996 года в дни работы конференции по проблемам экономических реформ в России, проходившей в Вашингтоне, мне довелось побеседовать с Дугласом Нортом по мотивам его доклада о влиянии институциональных изменений на экономи ческий рост. Речь шла о приложимости высказанных им идей к оценке переходных процессов в России, обоснованности и на правленности осуществляемых мер.

Норт обратил внимание на сложившуюся ситуацию, когда нужно решать тройственную задачу, каждая грань которой про тивостоит другой. Суть этой задачи в том, что нужно, во-первых, осваивать перемены и новые механизмы, во-вторых, преодоле вать негативные последствия перемен и ошибок и, наконец, со хранять ценное из наследия прошлого. Обоснованной и рацио нальной представляется позиция Дугласа Норта, касающаяся этого наследия: независимо от вашего отношения к прошлому необходимо считаться с тем, к чему люди привыкли. Стратегия и тактика реформ не может это не учитывать. В основе представ ления людей лежат не единичные знания, полученные в течение жизни одного человека или одного поколения, а их сумма, акку мулированная в течение длительного периода. К сожалению, нет теории динамики трансформации, предусматривающей миними зацию ее цены.

Принципиально важно исходить из того, что политика и экономика неразрывно связаны в любом понимании экономиче ской деятельности. Множество институциональных ограниче ний и соответствующих организаций регулируют взаимоотно шения обмена и поэтому определяют механизм функционирова ния политико-экономической системы. Не только политика спе цифицирует и принуждает к соблюдению прав собственности, создающих базисную структуру стимулов в экономике. В совре менном мире ключевыми факторами повышения экономической эффективности являются доля внутреннего валового продукта, перераспределяемая исполнительной властью, а также постоян но изменяющиеся правила регулирования, которые эта власть вводит.

В сущности говоря, в практике российских реформ рыноч ная эффективность оказывается не адекватной эффективности социально-экономической. Заплачена высокая цена за трансфор мацию в виде глубинных и во многом не восстановимых разру шений производственного и технологического потенциала, со вершенно не сопоставимых с издержками любой из стран с пе реходной экономикой. Теперь уже социальная защищенность населения становится не результатом, а предпосылкой реформ.

10 Предисловие научного редактора И рыночная самоорганизация не способна обеспечить преодоле ние глубоких кризисов — финансового, инвестиционного и ин ституционального — без необходимого регулирования со сторо ны государства. Стремление механически перенести в эти усло вия государственно-рыночные пропорции, сложившиеся в тече ние десятилетий на Западе, и вредно, и опасно, поскольку забе гание вперед в поведенческих системах вызывает движение вспять.

То же самое следует сказать и о доминировании тех или иных инструментов трансформации. Монетаризм как средство ликвидации диспропорций и поддержания экономики в равнове сии нельзя использовать однобоко, вне связи с другими механиз мами переходных процессов. В противном случае финансовая система отрывается от материального производства, экономиче ская политика — от инвестиционной и структурной, происходит беспрецедентное социальное расслоение общества. Корректи ровка реформ по всем слагаемым переходного периода должна проникнуть в фундаментальные основы социальной системы, что требует длительного времени — не меньшего, чем введение и освоение в прошлом централизованной плановой системы.

Принципиальное значение и актуальность для стран с пере ходной экономикой и прежде всего для постсоциалистических стран сохраняют и в наши дни выводы из теории новой институ циональной экономики, сформулированные Дугласом Нортом в его “Нобелевской речи”, озаглавленной “Функционирование экономики во времени”. Главное состоит в том, что чрезвычайно трудно, да и практически недостоверно анализировать переход от плановой экономики к рыночной без институционального подхода к проблемам и событиям. Суть выводов автора сводится к следующему.

1. Если законы могут быть изменены в течение короткого времени, то неформальные нормы меняются постепенно. Имен но такие нормы создают легитимную основу для действия зако нов, а революционные изменения последних часто приводят к результатам, отличающимся от ожидаемых. Страны, которые принимают законы, пригодные для других экономических усло вий, для других неформальных норм и побудительных факто ров, приобретают совсем не то направление развития, что имеют государства, откуда эти законы заимствованы. Перенос полити ческих и экономических законов западных рынков в условия ре спублик бывшего СССР не является достаточным фактором ус пешного функционирования последних, а проводимая в них приватизация не представляет собой панацеи для разрешения экономических проблем.

Предисловие научного редактора 2. Функционирование экономики в значительной степени определяется государственным устройством, формирующим экономические законы, создающим и обеспечивающим эффек тивные права собственности и влияющим на политику развития.

Однако вопрос о том, как достигается необходимое государст венное устройство, остается неясным, поскольку современная политэкономия в основном базируется на государственной сис теме США и других развитых стран. Необходимы серьезные и интенсивные исследования для построения моделей государст венного устройства, подходящих для постсоциалистических стран.

Тщательный и всесторонний анализ приводит к необходи мости соблюдения определенных условий: а) политические ин ституты сохраняют стабильность, если их поддерживают орга низации, заинтересованные в их неизменности;

б) для успешно го осуществления реформ необходимо изменение институцио нальной системы;

в) модификация норм поведения, поддержива ющих и легитимизирующих новые законы, является длитель ным процессом, и при отсутствии такого побудительного меха низма государственное устройство не может быть стабильным;

г) в краткосрочной перспективе экономический рост возможен и при авторитарных режимах, но в долгосрочной — требует разра ботки законов и правил;

д) неформальные ограничения иногда (но в краткие периоды) могут обеспечивать экономический рост даже при неблагоприятных или нестабильных политических за конах.

3. Эффективные политико-экономические системы форми руют гибкие институциональные структуры, способные пережи вать шоки и перемены и являющиеся элементом успешного раз вития. Однако формирование этих систем является результатом длительного процесса, а создавать эффективные системы, рас считанные на краткосрочную перспективу, люди еще не научи лись.

Имеются все основания полагать, что предлагаемая внима нию российского читателя книга Дугласа Норта “Институты, ин ституциональные изменения и функционирование экономики” вызовет большой интерес и окажет влияние на формирование взглядов и представлений о теоретических основах и практичес ких условиях успешного развития современной высокоэффек тивной экономики.

Б.З. Мильнер Москва, май 1997 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ История имеет значение. Она имеет значение не просто потому, что мы можем извлечь уроки из прошлого, но и потому, что настоящее и будущее связаны с прошлым не прерывностью институтов общества. Выбор, который мы дела ем сегодня или завтра, сформирован прошлым. А прошлое мо жет быть понято нами только как процесс институционального развития. Интегрировать понятие “институты” в экономичес кую теорию и экономическую историю — значит сделать важ ный шаг в развитии этой теории и истории.

В настоящей работе излагаются общие принципы теории институтов и институциональных изменений. Хотя эта работа опирается на мои предшествующие исследования институтов, составлявшие основной предмет моей научной деятельности за последние двадцать лет, здесь я иду гораздо дальше, чем в сво их прежних трудах, в изучении природы политических и эко номических институтов и процесса их изменений. Главный ключ к анализу, представленному в настоящей работе — углуб ленное изучение того, что же представляют собой институты, чем они отличаются от организаций и как влияют на транс акционные и трансформационные (производственные) издерж ки.

Основное внимание уделено проблеме кооперации между людьми, а более конкретно — той кооперации, которая позво ляет экономическим системам извлекать выгоду из торговли, что являлось ключом к пониманию “Богатства народов” Адама Смита. Развитие институтов, создающих благоприятную среду для совместного решения сложных проблем обмена, обеспечи вает экономический рост. Конечно, не всякая кооперация меж ду людьми продуктивна с точки зрения общества;

в этом иссле довании мы как раз и стремимся объяснить развитие и тех ин ституциональных систем, которые порождают экономическую Предисловие стагнацию и упадок, и тех систем, которые способствуют эко номическому успеху.

Моя начальная задача состоит в том, чтобы выработать подход к изучению этих проблем. Это необходимый первый шаг в развитии теории институциональных изменений. Поэто му значительная часть книги посвящена разработке аналитиче ского инструментария. Исторические примеры, к которым я обращаюсь, носят иллюстративный характер: они должны по казать действенность предлагаемого подхода, а отнюдь не слу жить для какой-либо гипотезы проверкой, подсказывающей, что в конце концов нужно делать. Хотя моя книга обращена прежде всего к экономистам и специалистам по экономической истории, я полагаю, что мои рассуждения будут представлять такой же интерес и для других ученых, работающих в области общественных наук. Исходя из этих соображений, я постарался свести к минимуму экономическую терминологию и сделать анализ понятным неэкономисту.

В разработке идей, представленных в этой книге, сыграли роль так много людей, что мне трудно определить, кому в пер вую очередь выразить признательность. Первый вариант руко писи этой книги я написал, будучи сотрудником Центра пере довых исследований по вопросам человеческой деятельности и получив грант № БНС 8700864 Национального научного фон да. Гарднер Линдзи, Боб Скотт и их коллеги создали исключи тельно благожелательную обстановку для моей работы. Я осо бенно благодарен Кэрол Бэкстер, которая терпеливо обучала меня премудростям обращения с компьютером, чтобы корен ным образом (и к лучшему) изменить сам процесс написания моей книги. Роберт Кеохан, Стивен Краснер, Марк Макина и Кэн Соколофф, которые в тот год были сотрудниками Центра, — все они внесли вклад в мое исследование.

Выражаю особую признательность Барри Вайнгасту и Джону Найю, с которыми я обсуждал многие идеи, изложен ные в моей книге, и которые прочитали и сделали обширные замечания к нескольким вариантам рукописи.

Еще работая над рукописью, я читал предварительные ва рианты великолепного обзора Трэнна Эггертссона по неоин ституциональной экономике “Экономическое поведение и ин ституты” (1990). Его работа внесла ясность во многие вопросы, над которыми я размышлял, и помогла окончательно опреде лить направление моего исследования.

Другие коллеги по Вашингтонскому университету — Ли Бэнхэм, Арт Дэнцау, Джон Дробак, Гэри Миллер и Норман Шофилд — прочитали первоначальный вариант рукописи и 14 Предисловие внесли ценные замечания. Полезные поправки к первоначаль ному варианту предложили также Джеймс Алт, Роберт Бэйтс, Роберт Элликсон, Стэнли Энгерман, Филип Хоффман и Марга рет Леви. Однако помимо коллег, ознакомившихся с рукопи сью, я хочу выразить признательность многим другим людям.

Последние пять — шесть лет я представлял некоторые разделы этой работы на конференциях и университетских семинарах, получив много ценных замечаний, которые помогли опреде лить круг вопросов моего исследования.

Ру Хуа Лиу и особенно Вернер Троскен и Брэд Хансен бы ли моими усердными и надежными помощниками. Аннет Мил форд много и упорно работала над предварительными вариан тами моей рукописи.

Последняя по списку, но не по значению — Элизабет Кэйс: она перевела мою шероховатую прозу на нормальный английский язык. Более того, она разделяла со мной подъемы и спады настроения, которые сопровождали мою работу над этой книгой.

Дуглас Норт Бенцония, Мичиган, январь 1990 г.

I ИНСТИТУТЫ Глава Введение в проблему институтов и институциональных изменений Институты — это “правила игры” в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничи тельные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми. Следовательно, они задают структуру побудительных мо тивов человеческого взаимодействия — будь то в политике, соци альной сфере или экономике. Институциональные изменения опре деляют то, как общества развиваются во времени, и таким образом являются ключом к пониманию исторических перемен.

Вряд ли кто-нибудь станет оспаривать, что институты влияют на функционирование экономических систем. Также не вызывает споров утверждение о том, что длительные различия в функциони ровании экономических систем формируются под очень глубоким влиянием развития институтов. Но ни современная экономическая теория, ни описательная историческая наука не проявляют видимо го интереса к роли институтов в функционировании экономики и экономическом поведении, потому что до сих пор не разработаны аналитические принципы, которые позволили бы включить инсти туциональный анализ в теорию экономики и экономическую исто рию. Задача этой книги состоит в том, чтобы выработать такие ос новополагающие принципы. Результаты соответствующего анализа потребуют пересмотра многих теоретических положений общест венных наук в целом и экономической теории в частности и сфор мируют новое понимание процесса исторических изменений.

В настоящем исследовании я рассматриваю природу институ тов и их влияние на экономический (или социальный) процесс (часть I). Далее (часть II) я излагаю общие принципы теории инсти туциональных изменений с тем, чтобы не только сформулировать научные основы экономической (и любой другой) истории, но и объяснить, как прошлое влияет на настоящее и будущее, как инкре ментные* институциональные изменения определяют существую * Инкремент (increment) — приращение, прирост. Имеется в виду недискретный характер ин ституциональных изменений, для которых типично перетекание, обычно весьма полное, содержа ния старых институтов в новые. — Прим. перев.

18 Часть I щие на каждый момент рамки человеческого выбора и какова при рода зависимости настоящего от траектории предшествующего раз вития (path dependence)*.

Главная задача исследования — найти понимание того, почему экономические системы в течение длительного периода времени функционируют по-разному (часть III).

I Институты уменьшают неопределенность, струк турируя повседневную жизнь. Они организуют взаимоотношения между людьми, так что когда мы хотим поздороваться с друзьями на улице, поехать на автомобиле, купить апельсины, занять деньги, организовать свой бизнес, похоронить близких и совершить любые другие действия, с которыми сталкиваемся в обычной жизни, мы знаем (или можем легко научиться), как это сделать. Нетрудно заме тить различия в институтах, если бы мы попытались совершить по добные же действия с участием других людей в другой стране — например, в Бангладеш. Говоря профессиональным языком эконо мистов, институты определяют и ограничивают набор альтернатив, которые имеются у каждого человека.

Институты включают в себя все формы ограничений, создан ных людьми для того, чтобы придать определенную структуру че ловеческим взаимоотношениям. Являются ли институты формаль ными или неформальными? Они бывают и формальными, и нефор мальными. Меня интересуют и формальные ограничения — такие, как правила, придуманные людьми, и неформальные ограничения — такие, как общепринятые условности и кодексы поведения. Ин ституты могут быть продуктом сознательного человеческого замыс ла — как, например, Конституция США, или просто складываться в процессе исторического развития, подобно обычному праву. Для меня представляют интерес и те институты, которые явились про дуктом человеческого замысла, и те, что складываются в процессе исторического развития, хотя для аналитических целей их, возмож но, придется изучать раздельно. Я буду рассматривать и многие другие свойства институтов.

* В институционально-эволюционной теории различают три типа отношений между содер жанием старых и новых институтов: path dependence — глубокая связь, сильная зависимость но вых институтов от старых, path determinacy — менее сильная зависимость, оставляющая место для возникновения совершенно новых институтов, и path indeterminacy, или path independence — от сутствие явной связи между старыми и новыми институтами. Подробнее см., напр., Tool, Marc R.

“Institutional adjustment and instrumental value”. Review of international political economy, v. 1, № 3, Autumn 1994, pp. 405-443. — Прим. перев.

Глава I Институциональные ограничения включают как запреты ин дивидам совершать определенные действия, так и, иногда, указа ния, при каких условиях отдельным индивидам разрешены некото рые действия. Поэтому, как уже было сказано, институты представ ляют собой рамки, в пределах которых люди взаимодействуют друг с другом. Они абсолютно аналогичны правилам игры в командных спортивных играх. Иными словами, они состоят из формальных писанных правил и обычно неписаных кодексов поведения, кото рые лежат глубже формальных правил и дополняют их — напри мер, запрещают сознательное нанесение травмы ведущему игроку противника. И как следует из этой аналогии, правила и неформаль ные кодексы иногда нарушаются, и тогда нарушитель подвергается наказанию. Поэтому важный элемент механизма функционирова ния институтов состоит в том, что установление факта нарушения не требует специальных усилий и что нарушитель подвергается су ровому наказанию.

Продолжая спортивные аналогии, можно сказать, что фор мальные и неформальные правила наряду со способом и эффектив ностью обеспечения их соблюдения образуют в совокупности весь характер игры. Некоторые команды добиваются успеха, постоянно нарушая правила и таким образом устрашая противника (и имеют соответствующую репутацию). Насколько результативна такая стратегия — это зависит от эффективности контроля за соблюдени ем правил и суровости наказания. Иногда кодексы поведения — че стное спортивное соперничество — удерживают игроков в рамках правил, даже если нарушения сулят им успех в игре.

В настоящей работе проводится принципиальное различие ме жду институтами и организациями. Подобно институтам, организа ции структурируют взаимоотношения между людьми. В самом де ле, если проанализировать издержки, возникающие вследствие су ществования институциональных рамок, то мы увидим, что издер жки обязаны своим возникновением не только этим рамкам, но и организациям, которые сложились вследствие существования дан ных институциональных рамок. С теоретической точки зрения важ но четко отделить правила от игроков. Правила призваны опреде лять то, как ведется игра. Но цель команды, которая действует по этим правилам — выиграть игру, сочетая умение, стратегию и взаи модействие игроков, пользуясь честными приемами, а иногда — и нечестными. Моделирование стратегий и навыков, складывающих ся по мере развития команды — это совсем другой процесс, нежели моделирование создания и развития правил и последствий их при менения.

В понятие “организация” входят политические органы и учре ждения (политические партии, Сенат, городской совет, контроль ное ведомство), экономические структуры (фирмы, профсоюзы, се 20 Часть I мейные фермы, кооперативы), общественные учреждения (церкви, клубы, спортивные ассоциации) и образовательные учреждения (школы, университеты, центры профессионального обучения). Ор ганизация — это группа людей, объединенных стремлением сооб ща достичь какой-либо цели. Чтобы смоделировать организацию, необходимо проанализировать ее руководящие органы, умения и навыки членов, а также влияние обучения в процессе деятельности (learning by doing) на достижение организацией успеха к определен ному времени. Институциональные рамки оказывают решающее влияние и на то, какие именно организации возникают, и на то, как они развиваются. Но в свою очередь и организации оказывают вли яние на процесс изменения институциональных рамок. Однако, как отмечалось выше, в настоящем исследовании акцент делается на институтах, которые служат основой правил игры, а организации (и их руководители) изучаются главным образом с точки зрения их роли в качестве агентов институциональных изменений;

поэтому упор сделан на анализе взаимодействия институтов и организаций.

Организации создаются для достижения определенных целей бла годаря тому, что существующий набор ограничений (как институ циональных, так и тех, которые традиционно рассматриваются эко номической теорией) создает возможности для соответствующей деятельности;

поэтому в процессе движения к цели организации выступают главными агентами институциональных изменений.

Необходимой предпосылкой для разработки теории институ тов является отделение анализа правил игры от стратегии игроков.

Определение институтов как ограничений, накладываемых на себя людьми, комплементарно по отношению к идеям неоклассической теории выбора. Опираясь на идеи индивидуального выбора, теория институтов делает шаг в сторону соединения и примирения эконо мики и других общественных наук. Важность подхода, принятого теорией выбора, заключается в том, что в основании набора логиче ски последовательных и потенциально верифицируемых гипотез должна лежать теория человеческого поведения. Сила микроэконо мической теории в том, что она исходит из посылок об индивиду альном человеческом поведении (хотя в главе 3 будет изложена моя позиция о необходимости изменения этих посылок). Институты со здаются людьми. Люди развивают и изменяют институты;

поэтому наша теория должна начинаться с индивида. В то же время ограни чения, накладываемые институтами на человеческий выбор, оказы вают влияние на самого индивида. Соединение индивидуального выбора с ограничениями, налагаемыми институтами на весь пере чень выборов, является важным шагом в сторону интегрального со циального анализа.

Институты влияют на экономический процесс тем, что оказы вают воздействие на издержки обмена и производства. Наряду с Глава I применяемой технологией они определяют трансакционные и тран сформационные (производственные) издержки, которые в совокуп ности составляют общие издержки производства. Начальная задача настоящего исследования (часть I) заключается в том, чтобы объяс нить существование и природу институтов и таким образом выяс нить, как они отражаются на затратных функциях экономической системы.

II Главная роль, которую институты играют в обще стве, заключается в уменьшении неопределенности путем установ ления устойчивой (хотя не обязательно эффективной) структуры взаимодействия между людьми. Но устойчивость институтов ни в коей мере не противоречит тому факту, что они претерпевают изме нения. Развиваются все институты — начиная от традиционных ус ловностей, кодексов и норм поведения до писанного права, обычно го права и контрактов между индивидами. Таким образом, имею щийся в нашем распоряжении набор выборов непрерывно меняет ся. Изменения на периферии институциональной системы могут быть такими медленными и плавными, что их способны увидеть только историки, хотя в современном мире быстрота институцио нальных изменений очевидна.

Институциональные изменения — это сложный процесс, пото му что предельные изменения (changes at the margin) могут быть следствием изменений в правилах, неформальных ограничениях, в способах и эффективности принуждения к исполнению правил и ограничений. Более того, процесс институциональных изменений обычно носит инкрементный, а не дискретный характер. Объясне ние того, как и почему происходят инкрементные изменения и по чему даже дискретные изменения (такие, как революции и завоева ния) никогда не являются абсолютно дискретными, состоит в уко рененности неформальных ограничений в обществе. Хотя фор мальные правила можно изменить за одну ночь путем принятия по литических или юридических решений, неформальные ограниче ния, воплощенные в обычаях, традициях и кодексах поведения, го раздо менее восприимчивы к сознательным человеческим усилиям.

Эти культурные ограничения не только связывают прошлое с на стоящим и будущим, но и дают нам ключ к пониманию пути исто рического развития.

Главная загадка человеческой истории — как объяснить широ кую дивергенцию (расхождение) траекторий исторических измене ний. Как случилось, что общества стали развиваться по расходя щимся историческим траекториям? Почему общества так отлича ются друг от друга? Ведь все мы, в конце концов, произошли от 22 Часть I первобытных сообществ охотников и собирателей. Расхождение исторических траекторий тем более ставит нас в тупик, когда мы пытаемся рассматривать мировой исторический процесс со стан дартных позиций неоклассической доктрины и теории междуна родной торговли, из которых можно заключить, что по мере разви тия торговли товарами, услугами и производственными факторами экономические системы должны постепенно сближаться друг с другом. Хотя мы действительно можем наблюдать определенное сближение между передовыми индустриальными странами, веду щими взаимную торговлю, поразительная черта последних десяти тысяч лет истории заключается в том, что в мире сложились обще ства, радикально отличающиеся друг от друга по религиозным, эт ническим, культурным, политическим и экономическим критериям, а разрыв между богатыми и бедными, развитыми и слаборазвитыми нациями сегодня такой же большой, как и прежде, а может быть да же гораздо больше, чем когда бы то ни было раньше. Как объяс нить такое углубление различий между обществами? И что, пожа луй, не менее важно — какие причины ведут к дальнейшему углуб лению или, напротив, стиранию различий?

Но на этом вопросы не кончаются. Почему богатые общества переживают многолетнюю стагнацию или даже абсолютный упа док? Ведь выдвинутая Алчияном в 1950 году эволюционная гипо теза предполагает, что всепроникающая конкуренция должна уст ранить более слабые институты и способствовать выживанию тех институтов, которые лучше решают человеческие проблемы.

Кратко изложу историю собственных исследований по этой фундаментальной проблеме. В совместной работе 1973 года мы с Робертом Томасом предложили рассматривать институты как де терминирующие факторы экономического процесса, а изменения в соотношении цен — как источник институциональных изменений.

Тогда мы обосновывали свою точку зрения тем, что изменения це новых пропорций дают толчок к созданию более эффективных ин ститутов. Упорное существование неэффективных институтов, как, например, в Испании, мы объясняли тем, что правительство, пре следуя фискальные цели, сужает временные рамки экономической деятельности и тем самым создает разрыв между побудительными мотивами частной деятельности и общественным благосостоянием.

Подобная аномалия не вписывалась в теоретические рамки.

В своей работе 1981 года “Структуры и изменения в экономи ческой истории” я отошел от идеи рассмотрения институтов с точ ки зрения их эффективности. Руководители государств создавали систему прав собственности в своих интересах, а трансакционные издержки вели к доминированию обычно неэффективных прав соб ственности. Таким образом можно было объяснить существование на протяжении всей истории, включая наше время, таких прав соб Глава I ственности, которые не продуцируют экономический рост. В своей упомянутой работе я попытался ответить на вопрос, поднятый эво люционной теорией Алчияна, но не нашел ответа. Можно объяс нить существование неэффективных институтов, но почему же дав ление конкуренции не ведет к их отмиранию? Почему бы полити ческим руководителям государств со стагнирующей экономикой не заимствовать у других более успешную политику? Как объяснить глубокие различия в экономическом развитии на протяжении дли тельного периода времени?

Настоящее исследование дает ответы на эти вопросы. Ответ надо искать в различии между институтами и организациями и в их взаимодействии, которое определяет направление институциональ ных изменений. Институты, наряду со стандартными ограничения ми, описываемыми экономической теорией, формируют возможно сти, которыми располагают члены общества. Организации создают ся для того, чтобы использовать эти возможности, и по мере своего развития организации изменяют институты. Результирующее на правление институциональных изменений формируется, во-пер вых, “эффектом блокировки”, возникающим вследствие симбиоза (сращивания) институтов и организаций на основе структуры побу дительных мотивов, создаваемой этими институтами, и, во-вторых, обратным влиянием изменений в наборе возможностей на воспри ятие и реакцию со стороны индивидов.

Способность институциональной матрицы к самоподдержива нию, создающая “эффект блокировки”, порождается зависимостью организаций от институциональных рамок, в которых они возник ли, и последующим возникновением структур, сопутствующих дан ным организациям. И формальные, и неформальные институцио нальные ограничения ведут к образованию вполне определенных организаций, структурирующих взаимодействие в обществе. Эти организации возникают на основе стимулов, заложенных в инсти туциональной системе, а потому результативность их деятельности зависит от этой системы.

Инкрементные изменения происходят от того, что руководите ли политических и экономических организаций приходят к мне нию, что они могут добиться большего успеха, если привнесут в действующие институциональные рамки некие предельные измене ния. Но обоснованность таких суждений в очень большой степени зависит и от получаемой руководителями информации, и от спосо бов ее переработки. Если бы политические и экономические рынки были эффективными (т.е. если бы трансакционные издержки равня лись нулю), то руководители всегда бы делали правильный выбор.

Иными словами, “актеры” всегда располагали бы моделями, отра жающими реальное положение дел, а если бы первоначально их модели не соответствовали истине, то информационная обратная 24 Часть I связь скорректировала бы эти модели. Однако подобная модель ра ционального поведения людей просто вводит нас в заблуждение.

На самом деле “актерам” часто приходится действовать на основе неполной информации и перерабатывать информацию, которую они все-таки получают, с помощью ментальных* конструкций, ко торые могут приводить “актеров” к выбору устойчиво неэффектив ных решений. Наличие трансакционных издержек на политических и экономических рынках объясняет существование неэффективных прав собственности, а несовершенство субъективных моделей игро ков, пытающихся разобраться в стоящих перед ними сложных про блемах, может привести к устойчивости этих неэффективных прав собственности.

Можно расширить рамки рассмотрения институциональных изменений, сопоставив примеры успешного развития и неудач. В качестве иллюстрации успеха возьмем хорошо известный экономи ческий сюжет — рост американской экономики в XIX веке. В нача ле прошлого столетия в США сформировались базисные институ циональные рамки (Конституция и Статут северо-западных терри торий, а также нормы поведения, поощряющие упорный труд), ко торые послужили толчком к развитию экономических и политичес ких организаций (Конгресс, местные политические органы, семей ные фермы, торговые дома, судостроительные компании). Деятель ность этих организаций, направленная на максимизацию результа та, привела к росту производительности и подъему экономики, при чем это воздействие было как непосредственным, так и косвенным — вследствие поощрения инвестиций в образование. Благодаря этим инвестициям не только возникла свободная система общест венного образования, но и были созданы экспериментальные сель скохозяйственные станции, повысившие производительность в аг рарном секторе;

на основе закона Моррилла были открыты публич ные аграрные университеты.

Развиваясь на основе использования открывшихся возможно стей, экономические организации стали не только более эффектив ными (Чендлер, 1977), но и постепенно сами изменили институцио нальные рамки. При этом речь идет не только об изменении поли тических и юридических рамок (14-я поправка к Конституции, дело “Манн против штата Иллинойс”) и структуры прав собственности (закон Шермана), которые произошли к концу XIX века, но и об из менениях многих норм поведения и других неформальных ограни чений (выразившихся, например, в новом отношении к проблемам рабства, роли женщин, трезвости и в новых нормах поведения). Как политические, так и экономические трансакционные издержки, а * Ментальный — относящийся к процессу мышления. — Прим. перев.

Глава I также субъективные суждения “актеров” привели к принятию та ких решений в ситуациях выбора, которые, конечно, были не всегда оптимальными и не всегда вели прямо к росту производительности и улучшению общественного благосостояния (какой бы смысл ни вкладывать в эти понятия). Иногда благоприятные возможности от крывались благодаря установлению новых тарифов, эксплуатации рабов или созданию трестов. Иногда — и даже часто — принятые решения приводили к неожиданным результатам. Вследствие этого совокупность институтов того времени (как и сегодня) носила сме шанный характер: одни институты способствовали росту, другие — снижению производительности. Изменения институтов тоже почти всегда создают возможности как для подъема, так и для снижения экономической активности. Но “институциональный остаток” в экономике США XIX века сложился в пользу экономического рос та, потому что система базовых институтов неизменно поощряла организации к продуктивной деятельности, хотя в этой системе имелись и стимулы, действовавшие в противоположном направле нии.

Чтобы рассмотреть институциональные рамки, которые не по ощряют, а тормозят экономическую активность, обратимся к усло виям, господствующим во многих странах “третьего мира”, а также к условиям, которые имели место на протяжении большей части мировой истории. И в этом случае политические и экономические руководители имеют смешанный набор возможностей, но все же по большей части эти возможности поощряют скорее деятельность по перераспределению, чем по производству материальных благ, фор мируют скорее монополии, чем конкурентную среду, и скорее огра ничивают, чем расширяют выбор. Они редко стимулируют инве стиции в образование, которое повышает производительность. Ор ганизации, развивающиеся в этих институциональных рамках, ста новятся более эффективными, но только эффективными в сниже нии общей продуктивности общества и в развитии базовой инсти туциональной структуры, еще менее благоприятной для продуктив ной деятельности. Такая траектория развития может быть долговре менной и устойчивой, потому что в подобных экономиках трансак ционные издержки политических и экономических рынков, наряду с субъективными моделями, господствующими в восприятии “акте ров”, не способствуют постепенному продвижению этих обществ к более эффективным результатам.

Наше исследование помогает объяснить существование столь различных траекторий развития, предлагая теоретические основы для изучения институциональных изменений. Следующая глава по священа анализу теоретических основ самой главной функции ин ститутов — решения проблем кооперации между людьми. Далее следуют две ключевые главы, посвященные фундаментальным бло 26 Часть I кам проблем теории институтов. В главе 3 я с критических позиций рассматриваю существующие научные посылки к объяснению че ловеческого поведения и предлагаю изменения к этим посылкам, а в главе 4 я излагаю теоретические основы проблемы обмена без из держек и принципиально важные, хотя по достоинству не оценен ные, выводы, к которым приводит изучение этой проблемы.

Затем три главы посвящены анализу последовательно трех ин ституциональных “срезов”: формальным правилам, неформальным ограничениям и эффективному обеспечению соблюдения этих пра вил и ограничений. Это позволит мне в главе 8 связать воедино по лученные результаты и показать связь между институтами и тран сакционными и трансформационными (производственными) издер жками.

В части II представлены аналитические рамки для изучения институциональных изменений. В главе 9 рассматриваются органи зации и формы их взаимодействия с институтами. Предмет главы 10 — вопросы стабильности институтов, которая имеет боль шое значение для понимания природы институциональных измене ний. Изменения, которые мы наблюдаем, редко бывают дискретны ми (хотя я буду рассматривать и революционные изменения), а ча ще происходят постепенно;

природа инкрементных изменений, а также несовершенство интерпретации институциональной среды “актерами” и принятия ими решений в ситуации выбора объясняют зависимость от предшествующей траектории развития и заставля ют принимать во внимание историю (глава 11).

В части III исследуется влияние институтов и институциональ ных изменений на функционирование экономики и экономическое поведение. В главе 12 я рассматриваю теоретические выводы из ин ституционального анализа, которые помогают объяснить функцио нирование экономических систем и в определенный момент време ни, и на временном отрезке. В главах 13 и 14 эти выводы прилага ются к экономической истории. Глава 13 посвящена изучению ин ституциональных изменений в последовательно более сложных экономических системах, существовавших на протяжении истории, и сравнению стабильных исторических форм взаимодействия меж ду людьми с динамичными институциональными изменениями в Западной Европе, которые привели к современному экономическо му росту. В заключительной главе представлены “выходы” (резуль таты, имеющие значение для других исследований), которые могут быть получены благодаря последовательному включению институ ционального анализа в экономическую историю, и показаны возмо жности развернутого приложения этих результатов к экономичес кой истории.

Глава Теоретические проблемы сотрудничества между людьми Социальные науки постоянно испытывают внутрен ний конфликт из-за того, что разрабатываемые нами теории не соответ ствуют реальным процессам человеческого взаимодействия, наблюдае мого в окружающей жизни. Это несоответствие наиболее явно прояв ляется в экономической науке, где особенно велик контраст между ло гическими выводами неоклассической теории и функционированием экономических систем (как бы мы ни определяли и не измеряли его).

Конечно, неоклассическая теория явилась огромным вкладом в челове ческое знание, и ее применение дает хорошие результаты при анализе рынков в развитых странах. Но если обратиться к другому концу шка лы экономического развития, то мы увидим, что неоклассическая тео рия не служит надежным подспорьем для изучения таких организаций, как средневековое феодальное поместье, ярмарки в Шампани или “сук” (базар в странах Ближнего Востока и Северной Африки, без кото рого трудно понять эти страны). Неоклассическая теория не только не способна убедительно описать взаимодействие между этими структу рами, но и не может объяснить, почему такие, казалось бы, неэффек тивные, формы взаимодействия существуют в течение тысячелетий.

Сосуществование разных экономических систем и различия в их функционировании в течение долгого времени так же не получили удовлетворительного объяснения со стороны экономистов, занимаю щихся вопросами роста, хотя они прилагают к этому огромные усилия в течение последних 40 лет. Этому есть простое объяснение: применяе мой теории не под силу эта задача. Теория исходит из фундаменталь ных посылок о редкости ресурсов и, следовательно, о наличии конку ренции;

ее красивые выводы опираются на исходные идеи о процессах обмена и взаимодействия, которые не сопровождаются “трением”, при этом права собственности являются совершенными (полными) и опре деляются без дополнительных издержек, а информация тоже может быть получена без всяких затрат. Хотя предположения о редкости и, следовательно, конкуренции имеют прочные основания и послужили важнейшими опорами неоклассической теории, другие фундаменталь ные посылки этой теории далеко не столь убедительны.

28 Часть I Другие экономисты и представители иных общественных наук в течение последних 30 лет пытались внести изменения в понимание этих вопросов и разобраться в них, чтобы понять, чего же недостает имеющимся объяснениям. Если говорить упрощенно, то недостает по нимания природы координации и сотрудничества между людьми.

Впрочем, это не должно, конечно, удивлять последователей Адама Смита. Смит интересовался не только теми формами сотрудничества, которые приводят к сговору и монополизации, но и теми, которые поз воляют реализовать выгоды от торговли. Однако замешательство и не понимание, которые последовали за опубликованием знаменитой ра боты Рональда Коуза “Проблема социальных издержек” (1960), пока зывает, как трудно экономистам согласиться с ролью институтов в реа лизации потенциальной выгоды от торговли. Как в указанной работе, так и в “Природе фирмы” (1937) Коуз высказал много других идей, имеющих фундаментальную значимость. Самая важная мысль, кото рая влечет за собой глубокие выводы, требующие пересмотра экономи ческой теории, состоит в том, что когда трансакция сопровождается из держками, институты приобретают значение. А в работе Уоллиса и Норта 1986 года, посвященной измерению трансакционных издержек в процессе их движения в рамках американского рынка (трансакцион ного сектора экономики), показано, что трансакции всегда сопровожда ются издержками.

I Экономисты, как и представители других социаль ных наук, неохотно включают институты в свои теоретические моде ли, зато энергично берутся за изучение проблем кооперации на основе теории игр. Если говорить кратко и упрощенно, этот подход состоит в том, что индивиды, стремящиеся к максимизации личной выгоды, обычно считают для себя выгодным сотрудничать с другими игрока ми, если игра носит повторяющийся характер, если индивид располага ет полной информацией о поведении других игроков в прошлом и если число игроков невелико. За этим упрощением скрывается разнообразие (и оригинальность) результатов, полученных целой армией специали стов по теории игр, которые расширили, уточнили и модифицировали каждое из этих положений, чтобы извлечь из них еще больше выводов.

В последующих главах мне еще придется вернуться к теории игр, пото му что она дает прекрасный фон (как и чистая неоклассическая эконо мическая модель), на котором удобно сравнивать теорию с реальным экономическим процессом.

Давайте перевернем теорию игр “с ног на голову”. Кооперацию будет трудно поддерживать, если игра не повторяется (или играется в последний раз), если не хватает информации о других игроках и если число игроков велико. Эти крайние случаи отражают контрасты, име Глава 2 ющие место в реальной жизни. Обычно мы наблюдаем кооперативное поведение в тех случаях, когда индивиды взаимодействуют постоянно, когда они располагают большой информацией друг о друге и когда чи сленность группы невелика. Но если взять другой крайний случай, то мы увидим, что в высокотехнологическом мире с огромной степенью специализации и разделения труда, отличающимся неперсонифициро ванным обменом, экономический потенциал выгод от торговли реали зуется очень редко, потому что индивид не обязательно вступает в пов торяющиеся сделки, не всегда знаком с партнером по сделке, и его кон такты не ограничиваются малой группой людей. Неперсонифициро ванный обмен фактически является антитезой того условия, на кото ром строится сотрудничество в теории игр. Но современный западный мир существует в реальности. Почему же? Ясный и определенный от вет на вопрос о том, почему в течение всей истории и в большинстве современных экономик потенциальные выгоды от торговли не реали зуются, а в современном западном мире они реализуются (по крайней мере, частично), — этот ответ не только разрешит проблемы экономи ческого развития, но и укажет пути решения более широких проблем человеческих конфликтов, которые нам упорно угрожают.

Несовпадение между поведением, стремящимся к максимизации личной выгоды, и результатами социальной кооперации явилось клю чевым фактором, определившим конкретный путь развития теории игр. Так называемая “дилемма заключенного”, которая служит основой теории игр, тесно связана с “проблемой безбилетника”, предложенной Мансуром Олсоном в 1965 году. Обе дилеммы ведут к безрадостным выводам в отношении проблем сотрудничества и координации между людьми. Однако самые грустные стороны анализа, проведенного Ол соном, и проблем “дилеммы заключенного” отражают статическую природу анализа и то обстоятельство, что речь идет об “одноразовой игре”. Иными словами, если “дилемма заключенного” играется только один раз, то доминирующей стратегией для игроков является отказ от сотрудничества, и они тем самым теряют возможность достичь тех ре зультатов, которые повысили бы совокупное благосостояние игроков.

Однако хорошо известно, что отказ от сотрудничества не обязательно является доминирующей стратегией, когда ситуация повторяется снова и снова подобно многим проблемам коллективных действий. В итера тивной, повторяющейся игре по “дилемме заключенного” нет домини рующей стратегии. В знаменитой ныне дискуссии по этому вопросу Роберт Аксельрод доказал, что в условиях непрерывно повторяющейся игры к успеху ведет стратегия “отвечай тем же самым” — игрок отве чает на действия других такими же действиями. Этот вывод позволил Аксельроду написать знаменитую книгу “Эволюция кооперации” (1984), которая содержит оптимистическую оценку возможностей лю дей выработать совместные кооперативные решения проблем без вме шательства и принуждения государства.

30 Часть I Существует огромная литература — и в рамках теории игр, и в рамках других теоретических моделей политического процесса, — где рассматриваются условия, делающие возможным продолжительное сотрудничество. Я полагаю, что решению проблем, которым посвяще на эта книга, могут помочь три работы, рассматривающие проблемы поддержания кооперации.

В 1982 году Рассел Хардин рассмотрел “дилемму заключенного” (ДЗ) для n участников и проанализировал трудности коллективных действий в больших группах. Хардин подчеркивает, что эти трудности зависят не только от 1размера группы, но и от соотношения между из держками и выгодой. Могут возникнуть обычаи (ведущие к некоторо му роду социального порядка), особенно при наличии асимметрий, по средством которых игроки могут изучать мотивации и возможности других участников теоретических игр. Хардин утверждает, что обычаи могут возникнуть и в том случае, если участники примут условные стратегии. Однако условные стратегии включают контроль и принуж дение к исполнению правил (путем угроз).

Майкл Тэйлор (в книгах 1982 и 1987 годов) исследует условия, при которых в рамках анархии, т.е. в отсутствие государства, можно поддерживать социальный порядок. Он утверждает, что для анархичес кого социального порядка важно существование общины и что глав ными чертами общины являются разделяемые ее членами убеждения и нормы, непосредственные и комплексные отношения между членами и взаимодействие. По утверждению Тэйлора, государство разрушает эти основополагающие элементы общины (этот аргумент приводят Титмасс и другие), — и даже альтруизм, в зависимости от того, какое он имеет значение, может быть минимизирован или уничтожен прину дительной силой государства.

Ховард Марголис в 1982 году разработал модель, в которой инди видуальное поведение частично детерминируется альтруистическими мотивами. Марголис утверждает, что индивиды имеют два типа функ ций полезности: одни благоприятствуют предпочтениям, ориентиро ванным на группу, а другие — эгоистическим предпочтениям, и инди виды должны делать альтернативный выбор между обеими типами по лезности. Эта модель позволяет ему объяснить некоторые модели по ведения при голосовании, которые представляются бессмысленными в рамках поведенческой модели индивида, стремящегося к максимиза ции личной выгоды.

Эти три работы вносят основной вклад в изучение условий, спо собствующих сохранению и продолжению сотрудничества. Здесь важ но остановиться на проблеме, которой в дальнейшем будет посвящено В историческом исследовании о формировании прав собственности в добывающих отраслях США (1989) Лайбкэп пришел к аналогичным выводам о решающей роли отноше ния выгоды к издержкам для успешного формирования эффективных прав собственности.

Глава 2 большое внимание, а именно: при каких условиях может существовать добровольное сотрудничество, если не прибегать к решению в духе Гоббса, т.е. не применять силу государства для принуждения к сотруд ничеству? В исторической ретроспективе рост экономик проходил в институциональных рамках обществ, активно использовавших прину ждение. В странах с высоким доходом не бывает политической анар хии. С другой стороны, на протяжении большей части мировой исто рии принудительная сила государства использовалась такими способа ми, которые противоречили потребностям экономического роста (см.

главу 3 моей работы 1981 года). Однако сложное взаимодействие меж ду людьми трудно поддерживать без третьей силы, следящей за тем, как стороны выполняют условия соглашений. Конечно, суд истории до сих пор не вернулся с совещания по этому вопросу, который имеет фундаментальное значение для решения проблем человечества. Возмо жно, самая пессимистическая перспектива связана с тем, что рассужде ния Майкла Тэйлора об общине и кооперативных решениях, по всей видимости, неприменимы к условиям большой группы людей и недос татка информации. В своей статье, содержащей глубокий обзор трех вышеуказанных работ, Норман Шофилд высказывает следующие со ображения по этой проблеме:

Фундаментальная теоретическая проблема, с которой связано решение вопроса о сотрудничестве, — это то, каким образом индивиды узнают о предпочтениях партнеров и их вероятном поведении. Более того, проблема состоит в том, что знание должно быть взаимным: каждый индивид i должен не только располагать информацией о предпочтени ях других, но и знать, что другие лица располагают информацией о его собственных, индивида i, предпочтениях и стратегиях.

Если взять ДЗ с ограниченным числом участников, равным N, то можно утверждать, что эта проблема частично решаема в том смысле, что некоторые типы “актеров” могут иметь достаточные основания по лагать, что другие “актеры” руководствуются определенным типом по ведения. При ограниченных размерах общины аргументация Тэйлора представляется убедительной: социальные нормы будут хорошо понят ны “актерам”, создадут основу для знания друг о друге, и это знание бу дет поддерживаться механизмами, которые делают действия “актеров” понятными друг для друга. Однако в более общих социальных ситуа циях индивиды будут менее способны делать разумные заключения о мнениях и намерениях других. В основе сотрудничества лежит теоре тическая проблема, которая может быть сформулирована следующим образом: каков минимум знаний, которым должен располагать агент в 32 Часть I данной среде о взглядах и желаниях других агентов, чтобы выработать логически обоснованное понимание их поведения и чтобы передать это понимание другим? Мне кажется, что эта проблема образует ядро любого анализа общины, обычая и сотрудничества (Шофилд, 1985, c. 12-13).

II Теория игр освещает проблемы сотрудничества и изучает конкретные стратегии, которые изменяют вознаграждения иг роков. Но существует глубокая пропасть между сравнительно ясными, точными и простыми решениями теории игр и тем сложным и неточ ным способом, которым наощупь двигаются индивиды, чтобы устано вить взаимодействие с другими людьми. Более того, игровые теорети ческие модели, как и неоклассические модели, исходят из предположе ния об игроках, стремящихся максимизировать личную выгоду. Но как показывают некоторые работы, относящиеся к области эксперимен тальной экономической теории, человеческое поведение явно гораздо сложнее, чем это следует из такого простого допущения. Хотя теория игр показывает, какие выгоды могут получить индивиды, сотрудничая или избегая сотрудничества в различных ситуациях, она не раскрывает вопрос об издержках трансакций и о том, как влияют на эти издержки различные институциональные структуры. Вернемся к теореме Коуза, чтобы еще раз рассмотреть эти вопросы.

Коуз начинает свою статью 1960 года с утверждения о том, что к случаям, когда трансакции могут быть совершены без издержек, при менимы решения, вытекающие из неоклассических взглядов об эффек тивной конкуренции. Это связано с тем, что конкурентная структура эффективных рынков позволяет сторонам без издержек придти к ре шениям, которые максимизируют совокупный доход независимо от первоначальных институциональных условий. Участники трансакции, свободной от издержек, могут обойти первоначальные условия и даже изменить их. Соответствие подобных условий реальному миру зависит от того, насколько способна конкуренция — благодаря судебному кон тролю и эффективной обратной связи — приблизить трансакцию к ус ловию Коуза о нулевых издержках и позволить участникам трансакции реализовать выгоды от торговли, которые предусмотрены неокласси ческой теорией. Иными словами, конкуренция устраняет неполноту и асимметричность информации, которые поощряют игроков к отказу от сотрудничества в моделях теории игр.

Однако информационные и институциональные требования, не обходимые для достижения этих результатов, отличаются строгостью.

Они предполагают, что игроки не просто преследуют свои цели, но и Глава 2 выбирают правильные пути, ведущие к их достижению. Но как же они получают знание о том, какой путь ведет к желаемой цели (иными слова ми, откуда они могут взять правильную теорию)? Неоклассический от вет, заключенный в моделях рациональности мира (или инструменталь ной рациональности), гласит, что даже если первоначально “актеры” имеют разные и ошибочные модели, информационная обратная связь (и “актеры — арбитры”) будет исправлять первоначально неправильные модели, наказывать девиантное поведение и приведет игроков, остав шихся в игре, к правильным моделям.

Еще более строгое имплицитное (подразумеваемое) требование мо дели, предполагающей, что конкуренция устанавливает дисциплину на рынке, состоит в том, что в случае значительных трансакционных издер жек возникают рыночные институты, задача которых — побудить “акте ров” приобрести дополнительную информацию, которая приведет их к правильным моделям. Из этого следует не только то, что институты соз даются для достижения эффективных результатов, но и то, что в эконо мическом анализе допустимо игнорировать институты, поскольку они не играют самостоятельной роли в определении экономического поведе ния.

Ни одно из этих строгих условий не выдерживает критического анализа. Индивиды действуют на основе неполной информации и субъе ктивно выработанных моделей, которые часто ошибочны;

информаци онная обратная связь обычно недостаточна для корректировки этих субъективных моделей. Институты не обязательно — и даже далеко не всегда — создаются для того, чтобы быть социально эффективными;

ин ституты или, по крайней мере, формальные правила, создаются скорее для того, чтобы служить интересам тех, кто занимает позиции, позволя ющие влиять на формирование новых правил. В мире нулевых трансак ционных издержек наличие таких позиций не сказывается на эффектив ности результатов, но в мире положительных трансакционных издержек — сказывается, и с учетом того, что институты не могут быть разделены даже на большие части, это обстоятельство определяет направление долгосрочных экономических изменений.

Если экономические системы реализуют выгоды от торговли путем создания сравнительно эффективных институтов, то это происходит по тому, что при определенных условиях частные цели тех, чьи позиции по зволяют изменять институты, приводит к таким институциональным ре шениям, которые оказываются — или постепенно становятся — соци ально эффективными. Субъективные модели “актеров”, эффективность институтов по снижению трансакционных издержек и степень пластич ности институтов, их способности реагировать на изменение предпочте ний и сравнительных цен определяют эти условия. Поэтому далее мы рассмотрим детерминанты, лежащие в основе человеческого поведения, издержек осуществления трансакций и формирования институтов.

Глава Поведенческие постулаты в институциональной теории В явном или скрытом виде все теоретические исследо вания в области социальных наук опираются на некоторые концепции человеческого поведения. Некоторые подходы берут начало в экономи ческой гипотезе ожидаемой полезности или в положениях этой гипоте зы, распространяемой на другие социальные науки, что получило не сколько расплывчатое название теории рационального выбора. В других подходах поднимаются некоторые весьма фундаментальные вопросы, ставящие под сомнение традиционные экономические представления.

Хотя мне известно совсем немного экономистов, которые по-настояще му разделяют мнение, что исходные поведенческие постулаты экономи ческой науки достоверно отражают человеческое поведение, они (в ос новном) действительно считают, что эти постулаты могут быть исполь зованы для построения экономических моделей рыночного поведения и до сих пор являются наилучшими (хотя и менее продуктивными) гипоте зами в политологии и других общественных науках.

Я полагаю, что эти традиционные поведенческие постулаты поме шали экономистам всерьез взяться за весьма фундаментальные вопросы и что пересмотр этих постулатов имеет очень важное значение для даль нейшего развития социальных наук. Мотивации “актеров” сложнее (а их предпочтения менее стабильны), чем принято считать. Как правило, наи более спорный (и наименее понятный) среди поведенческих постулатов — тот, который молчаливо признает, что “актеры” имеют познаватель ные системы, дающие правильные модели тех ситуаций, в рамках кото рых предстоит сделать выбор, или, по крайней мере, что “актеры” полу чают информацию, ведущую к сближению первоначально расходящих ся моделей. Очевидно, что это неверно в отношении большинства инте ресных проблем, с которыми мы сталкиваемся. Индивиды делают выбор на основе субъективно выработанных моделей, которые отличаются от моделей других индивидов, и информация, получаемая “актерами”, хара ктеризуется такой неполнотой, что в большинстве случаев не проявляет ся никакой тенденции к сближению этих расходящихся моделей. Только признав эти модификации в принципах поведения актеров, можно по нять смысл существования и структуру институтов и объяснить направ ление институциональных изменений. В этой главе я сначала рассматри Глава 3 ваю теорию ожидаемой полезности, затем перехожу к вопросам мотива ции и отношений между сложной окружающей средой и субъективны ми моделями реальности, которыми располагают “актеры”, а затем свя зываю воедино эти рассуждения, чтобы объяснить существование инсти тутов.

I Итак, какое же поведение совместимо с миром, где нет институтов (или, по крайней мере, где институты функционируют без издержек)? Я начну с цитаты из работы Марка Макины, раскрываю щей содержание понятия “ожидаемая полезность”, которое является ос новополагающим поведенческим постулатом в неоклассической теории:

В качестве теории индивидуального поведения модель ожидаемой по лезности содержит в себе многие фундаментальные исходные допуще ния стандартной теории потребления. Все они предполагают, что объек ты выбора, будь то наборы потребительских благ или рискованные пред приятия, могут быть описаны однозначно и объективно и что ситуации, в конечном счете предусматривающие одинаковый набор возможностей (например, возможностей расходования средств), приведут к одинаково му выбору. Все исходные допущения также предполагают, что индивид способен произвести математические вычисления, необходимые для то го, чтобы оценить набор возможностей, например, найти сумму коли честв, содержащихся в торговых упаковках различного размера, или про считать вероятность сложных или зависимых событий. Наконец, все ис ходные допущения предполагают, что предпочтения характеризуются свойством транзитивности, т.е. если индивид предпочитает один объект (например, набор потребительских благ или рискованный проект) друго му, а этот, второй, объект он предпочитает третьему, то это значит, что потребитель предпочитает первый объект третьему (Макина, 1987, с.

124-125).

За последние двадцать лет этот подход подвергался суровой крити ке, но нашел и энергичных защитников. Острая критика исходила со сто роны представителей экспериментальной экономики, авторов психоло гических исследований и других эмпирических работ;

все они выявили в этом подходе серьезные противоречия эмпирическим данным. Вкратце Большой круг научных работ по этому вопросу представлен в материалах конферен ции на тему “Поведенческие основания экономической теории” (под ред. Хогарта и Редера), со стоявшейся в Чикагском университете в октябре 1985 года. На этой конференции собралось 36 Часть I эти противоречия могут быть сгруппированы следующим образом: нару шение гипотезы транзитивности;

проблемы формулировки выбора (раз личия в формулировке одной и той же альтернативы выбора ведут к то му, что индивид делает разный выбор);

нарушение шкалы предпочтений, когда порядок размещения объектов в последовательности присвоенной им оценки предпочтительности противоречит порядку, установленному индивидом в ситуации реального выбора;

проблемы формулирования, использования и переработки субъективных вероятностных оценок в си туациях неопределенного выбора.

Многие из этих противоречий выявились в ходе тщательно прове денных экспериментов, которые были посвящены весьма ограниченно му кругу вопросов. Далее в этой главе я постараюсь показать, что эти экс перименты непосредственно не применимы к обсуждаемой сейчас теме — значение поведенческих постулатов для формирования и самого су ществования институтов. Но все-таки они дают основания для критичес ких размышлений над тем кругом вопросов, который мы сейчас рассмат риваем.

Наилучшее изложение неоклассических постулатов человеческого поведения принадлежит, вероятно, перу Сидни Уинтера. Он утверждает, что классическая аргументация в защиту этих постулатов последователь но опирается на семь утверждений:

1. Имеются основания рассматривать экономический мир как мир, находящийся в состоянии равновесия.

2. Индивиды — экономические “актеры” — все время сталкивают ся с одинаковыми ситуациями выбора или с последовательностью аль тернатив, очень похожих друг на друга.

3. Индивиды имеют устойчивые предпочтения и поэтому оценива ют результаты индивидуального выбора, исходя из устойчивых критери ев.

4. Оказавшись в уже знакомой ситуации, любой индивид способен разглядеть доступные ему возможности получения более высоких ре зультатов и воспользуется ими;

если речь идет о фирме, то она поступает таким же образом, чтобы не стать жертвой конкурентной борьбы.

5. Следовательно, не может возникнуть такого равновесия, в кото ром индивиды не максимизируют свои предпочтения.

6. Поскольку мир находится в состоянии, близком к равновесию, то в нем действуют модели поведения, примерно соответствующие посту лату о максимизирующем индивиде.

множество психологов и экономистов, а также представителей других социальных наук, ко торые провели плодотворную дискуссию о сложных проблемах поведенческого анализа, применяемого экономистами. Также см. обзор Марка Макины в первом номере Journal of Economic Perspectives за 1987 год, лекцию Фрэнка Хана, прочитанную в том же году на еже годной конференции Шотландского экономического общества, и работу Шауна Харгривс Хипа Rationality in Economics (1989).

Глава 3 7. Детали адаптивного процесса сложны и, вероятно, специфичны для каждого конкретного индивида и его ситуации. Напротив, общие за кономерности равновесия, ведущего к оптимизации, сравнительно про сты;

поэтому для лучшего понимания экономической жизни соображе ния экономии усилий требуют теоретического изучения этих закономер ностей и их сравнения с результатами других наблюдений2.

Здесь необходимо подчеркнуть следующее. Используемые эконо мистами поведенческие постулаты вовсе не означают, что действия каж дого человека соответствуют принципам рационального выбора. Но эти постулаты все-таки опираются, в конечном счете, на посылку о том, что действие сил конкуренции ведет к выживанию тех, чье поведение рацио нально (в описанном выше понимании), и к проигрышу тех, кто не при держивается рационального поведения;

поэтому в развивающейся кон курентной среде (где имеет силу исходная посылка всех неоклассичес ких теорий о редкости и конкуренции) устойчиво наблюдаемым поведе нием является поведение тех людей, которые действуют согласно стан дартам рациональности. Прежде чем перейти к критике этого подхода и его приложения к институциональной экономической теории, важно от метить и некоторые его позитивные стороны. В тех условиях, которые примерно соответствуют вышеупомянутым принципам, неоклассичес кая модель очень эффективна для анализа экономических явлений. На пример, при исследовании финансовых рынков, где имеется тенденция формирования вышеописанных условий, использование этих простых допущений позволило добиться большого успеха3.

II Чтобы рассмотреть недостатки теории рационального выбора применительно к проблеме институтов, необходимо остановить ся на двух особых аспектах человеческого поведения: 1) мотивация и 2) расшифровка информации об окружающем мире. Очевидно, что челове ческое поведение гораздо сложнее того, которое описывают экономисты в своих моделях, опирающихся на функцию индивидуальной полезно сти. Во многих случаях следует говорить не только о максимизации лич ной выгоды, но и об альтруизме и самоограничении, которые радикаль но влияют на результаты выбора индивида. Далее мы видим, что люди воспринимают внешний мир путем переработки информации с помо щью пред-существующих ментальных конструкций, обеспечивающих понимание окружающего и решение возникающих проблем. Чтобы ра зобраться в этих вопросах, надо принять во внимание способность игро См. статью Уинтера в публикации Хогарта и Редера 1986 года (S429).

Статьи Чарльза Плотта и Роберта Лукаса в публикации Хогарта и Редера 1986 года содержат интересные рассуждения, которые обосновывают применение неоклассических постулатов в некоторых условиях.

38 Часть I ков перерабатывать информацию и сложность проблем, которые пред стоит решить. Рассмотрим сначала мотивацию индивидов.

В последние годы социобиологи и экономисты объединили усилия для изучения параллелей между основополагающими чертами генетиче ского выживания и эволюционного развития животных и аналогичными моделями поведения людей. Многие экономисты пришли к выводу, что этот подход не только заслуживает внимания, но и позволяет сделать ва жные заключения о человеческом поведении. Джек Хиршлейфер в году следующим образом сравнил биологические и социоэкономические эволюционные модели:

Все эволюционные модели имеют некоторые общие черты. Во-первых, предмет всех моделей — популяция. Даже когда мы говорим об отдель ных единицах, то если процесс изменений носит эволюционный харак тер, его можно описать как изменение в популяции микроединиц. Так, эволюционный процесс болезни в теле отдельного человека — это ре зультат отношений между популяциями бактерий, антител, клеток и т.д.

Эволюция экономики какого-либо отдельного государства — это резуль тат изменения отношений между популяциями индивидов, торговых ор ганизаций и т.п. Эволюционные модели представляют собой сочетание постоянства (наследования) и изменения. Должны быть как неизменные, так и меняющиеся элементы, и даже сам изменяющийся элемент должен быть наследуемым, если мы говорим о системе как эволюционной. В биологической эволюции упор делается на различия в выживании и ре продукции органических типов или свойств от одного поколения к дру гому. Здесь постоянство обеспечивается менделевским наследованием неизменных моделей кодированных генетических инструкций (генов).

Вариации происходят вследствие действия различных сил, включая вну тренние мутации генетических инструкций (ошибки в генетическом ко дировании), рекомбинацию генов в сексуальной репродукции и внешнее давление естественного отбора. Социоэкономическая эволюция в основ ном состоит в различии типов роста и выживания социальных организа ций. Главный наследственный элемент — это груз социальной инерции, поддерживаемый сознательно передаваемой традицией. Что касается из менчивости, то аналогом мутаций являются ошибки в воспроизведении усваиваемых традиций. Также продолжает действовать естественный от бор. Наконец, имитация и рациональное мышление образуют дополни тельные негенетические источники социоэкономической изменчивости (Хиршлейфер, 1987, с. 221).

Глава 3 В этой эволюционной модели эффективность не обязательно имеет тот положительный смысл, который придают экономисты этому терми ну, а часто обозначает доминирование одной группы за счет другой. Но также следует отметить, что, как убедительно показал Даукинс, альтру изм может быть частью этой модели4. Данный подход позволяет объяс нить, каким образом репутация, доверие и другие аспекты человеческого поведения, на первый взгляд являющиеся альтруистическими и не соче тающимися с индивидуальной максимизацией личной выгоды, в некото рых ситуациях оказываются свойствами, наиболее эффективно ведущи ми к выживанию5.

Таким образом, в рамках модели индивидуальной ожидаемой по лезности мы можем построить более широкие модели сложного челове ческого поведения, включающего некоторые аспекты альтруизма. Одна ко альтернативный подход, представленный Беккером в его исследова нии семьи 1981 года, рассматривает альтруизм просто как один из эле ментов модели максимизации полезности: благополучие других — часть совокупной суммы благ, которой мы располагаем. Однако этот вопрос глубже, чем семейный альтруизм. Как работы по экспериментальной экономике, так и множество психологических исследований показыва ют, что “проблема безбилетника”, проблемы честности и справедливо сти входят в функцию полезности и не обязательно вписываются в по стулаты максимизации, понимаемые в том узком смысле, который толь ко что описан6. Эти проблемы проявляются в том, как голосуют законо датели;

многие отмечают, что поведение законодателей при голосовании невозможно объяснить в узких рамках модели “принципал — агент”, в которой агент (законодатель) честно отстаивает интересы принципала (избирателей). Собственная функция полезности агента — его суждение о том, каким должен быть мир — играет роль в том, каковы будут ре зультаты его деятельности.

Исследования, которыми мы располагаем по вопросам идеологии, альтруизма и самоограничения, свидетельствуют о том, что соотношение между материальным богатством и этими, другими ценностями характе ризуются кривой с отрицательным наклоном. Иными словами, если це на, которую платит индивид за возможность выражать свои собственные ценности и интересы, невысока, то они будут занимать большое место в том выборе, который делает индивид;

но если цена за выражение идео логических взглядов, норм или предпочтений индивида очень высока, то они будут играть значительно меньшую роль в человеческом поведении См. книгу Даукинса The Selfish Gene (1976).

См., напр., работу Фрэнка If Homo Economicus Could Choose His Own Utility Function Would He Want One with a Conscience (1987).

См., напр., совместную статью Канмана, Нетча и Талера Fairness and the Assumptions of Economics (1986), работу Хернстайна A Behavioral Alternative to Utility Maximization (1988), а также статью Хоффман и Спитцер Entitlements, Rights and Fairness: Some Experimental Results (1985).

40 Часть I (Нельсон и Сильберберг, 1987). Я еще вернусь к этому вопросу, потому что он помогает многое понять в институтах и в их влиянии на принятие решений. Я собираюсь показать, что институты глубоко меняют цену, которую платит индивид, и поэтому ведут к тому, что идеи, идеологии и догмы часто играют важнейшую роль в том выборе, который делает че ловек.

III Второй важнейший элемент для нашего понимания человеческого поведения — это расшифровка информации, поступаю щей из внешнего мира. Этот вопрос играет незначительную роль, или во обще не играет роли, в стандартных экономических исследованиях, хотя Лукас (1986) признает: выводы из моделей рационального ожидания не имеют смысла без обучения со стороны игроков, а также вне условий ус тойчивого равновесия и конкуренции (эти условия указаны Уинтером), что делает выбор и альтернативы хорошо понятными для игроков. На первый взгляд посылки об устойчивом равновесии и знании альтернатив весьма привлекательны, потому что наша жизнь состоит из привычных действий, в процессе которых проблема выбора возникает по отноше нию к обычным, повторяющимся и достаточно ясным вопросам, так что 90 процентов наших ежедневных действий не требует особых размыш лений. Но на самом деле именно существование “встроенного” набора институтов позволяет нам избежать обдумывания проблем и столкнове ния с ситуациями, когда приходится делать выбор. Мы легко принимаем решения, поскольку наше взаимодействие с окружающим миром инсти туционализировано таким образом, чтобы снизить неопределенность. Но как только мы переходим от выбора, касающегося личных и устойчиво повторяющихся вопросов, к выбору, выходящему за рамки личного опы та и относящегося к неповторяющемуся взаимодействию с миром, неоп ределенность результатов возрастает. Чем сложнее и уникальнее стоя щие перед нами вопросы, тем выше неопределенность. У нас просто нет теорий, которые позволили бы надежно предсказать последствия наших решений, а информация, которую мы получаем в таких ситуациях, часто не позволяет обновить и тем самым улучшить наши модели поведения.

Об этом очень хорошо написал Герберт Саймон:

Если мы признаем ценности объективными и данными извне, если мы постулируем объективность описания мира таким, каков он на самом де ле, и если мы считаем, что индивид, принимающий решения, располага ет неограниченной способностью производить вычисления и расчеты, то из этого последует два очень важных вывода. Во-первых, нам не нужно проводить различие между реальным миром и его восприятием со сторо Глава 3 ны индивида, принимающего решения. Индивид воспринимает мир та ким, каким он действительно является. Во-вторых, мы можем предска зать выбор, который будет сделан рациональным индивидом, исходя ис ключительно из наших знаний о реальном мире, и нам не обязательно знать, как индивид воспринимает мир и как вырабатывает решение. (Но, конечно, нам нужно знать его функцию полезности.) С другой стороны, если мы принимаем точку зрения о существен ной ограниченности знаний индивида и его способности к вычислениям и расчетам, то мы должны проводить различие между реальным миром и его восприятием со стороны индивида. Иными словами, мы должны выработать теорию процесса принятия решений (и проверить ее эмпири чески). Эта теория должна описывать не только мыслительный процесс, но и процессы выработки в сознании индивида субъективного представ ления о стоящей перед ним проблеме, требующей решения, и его внут реннюю систему координат.

В неоклассических теориях рациональный индивид всегда выраба тывает решение, которое объективно, или по существу, является наилуч шим с точки зрения заданной функции полезности. Рациональный инди вид когнитивной психологии следует такому процессу принятия реше ния, который разумен и обоснован с точки зрения доступного индивиду знания и методов расчета (Саймон, 1986, с. S210-S211).

В этих рассуждениях Саймону удалось, на мой взгляд, ухватить суть вопроса о том, почему субъективная и неполная переработка инфор мации играет главную роль в принятии решений. Они объясняют, поче му идеология, основанная на субъективном восприятии реальности, име ет ведущее значение для человеческого выбора7. Они вводят понятия сложности и неполноты нашей информации, показывая, как мы пытаем ся наощупь расшифровать ее. Саймон обращает внимание на необходи мость устойчивых стереотипов человеческого взаимодействия для того, чтобы справляться с этой сложностью, и полагает, что эти устойчивые взаимодействия, которые мы называем институтами, могут быть очень неадекватными или далеко не оптимальными (что бы мы ни понимали под оптимальностью). Короче говоря, такой взгляд на поведение челове Под идеологией я понимаю субъективное восприятие (модели, теории), которым рас полагают все люди для того, чтобы объяснять окружающий мир. Будь то на микроуровне индивидуальных взаимоотношений или на макроуровне организованных идеологий, даю щих целостное объяснение прошлого и настоящего, таких, как коммунизм или религии, — в любом случае теории, создаваемые отдельными людьми, окрашены нормативными предста влениями о том, как должен быть организован мир.

42 Часть I ка близок к моей точке зрения о формировании институтов, которую я изложу далее в этой главе.

Рональд Хайнер в работе “Происхождение предсказуемого поведе ния” (1983) излагает очень похожие мысли. Он утверждает, что разрыв между способностью человека расшифровывать стоящие перед ним про блемы и трудностью выбора наиболее предпочтительных альтернатив (он называет это CD gap*) — это главный ключ к пониманию человечес кого поведения. Его исследование основано на простой идее о том, что чем шире этот разрыв, тем скорее люди выработают упорядоченные и очень немногочисленные стереотипы реакций на окружающий мир, что бы справиться со сложностями и неопределенностями, которые вызыва ются наличием разрыва. Более того, Хайнер утверждает, что эта неопре деленность не только порождает предсказуемость поведения, но и явля ется источником существования институтов. Его статья — уникальная попытка связать неопределенность и поведение с созданием институтов.

Но Хайнер опирается на эволюционный подход и не оставляет возмож ности включения индивидуальных понятий о справедливости в поведен ческие решения человека.

IV Резюмируя вышесказанное, вернемся к семи доводам в защиту неоклассической экономики, изложенным Уинтером.

1. Концепция равновесия является полезным инструментом для ре шения некоторых аналитических задач, однако в большинстве случаев, с которыми мы встречаемся, существует не одно равновесие, а множество равновесий. Это множество возникает потому, что “существует контину ум теорий, которых могут придерживаться люди и на основе которых они действуют, никогда не сталкиваясь с ситуациями, заставляющими изменить эти теории” (Хан, 1987, с. 324).

2. Хотя индивиды часто встречаются с повторяющимися ситуация ми и, как отмечено выше, могут при этом поступать рационально, они также встречаются с многочисленными уникальными и неповторяющи мися ситуациями, требующими выбора при недостатке информации и неопределенности результатов.

3. Хотя Беккер и Стиглер в 1977 году убедительно показали, что из менения относительных цен могут объяснить многие изменения в пред почтениях, проблему устойчивости предпочтений нельзя оставлять в стороне. Речь идет не только об аномалиях предпочтений, обнаружен ных психологическими исследованиями на дезагрегированном уровне, но и об изменении предпочтений во времени, о чем свидетельствует ис * Разрыв (gap) между способностью (competence) и трудностью (difficulty). — Прим. пе рев.

Глава 3 торический опыт. Отмену рабства в XIX веке невозможно объяснить, не принимая во внимание изменение суждений о легитимности положения, при котором один человек владеет другим.

4. Каждый индивид хотел бы улучшить результаты своей деятель ности, но обратная информационная связь может быть так слаба, что он не в состоянии увидеть более благоприятные для него альтернативы.

5. Конкуренция может быть настолько слабой, а ее сигналы — та кими беспорядочными, что адаптация экономических агентов будет про исходить очень медленно или в неправильном направлении, и результа ты конкуренции, предусматриваемые классической эволюционной тео рией, не будут проявляться в течение очень долгого времени.

6. Ход всей мировой истории дает огромное количество свиде тельств, что поведение человека значительно сложнее простого рацио нального некооперативного поведения.

7. Принятые экономистами поведенческие постулаты полезны для решения некоторых проблем. Но они не способны решить многие воп росы, стоящие перед представителями социальных наук, и являются главным препятствием к пониманию существования, образования и раз вития институтов.

V Эту главу следует завершить точной и аккуратной по веденческой моделью, которая не только объяснила бы, почему институ ты являются необходимым продолжением присущих человеку способов обработки информации, но и смогла бы предсказать сложное смешение мотиваций, формирующих выбор. Мы продвинулись достаточно далеко, чтобы это сделать: достаточно подробно объяснили существование ин ститутов и (менее подробно) мотивацию индивидов, которая способству ет формированию институтов и создает механизмы включения альтруиз ма и иных ценностей, не ведущих к максимизации личной выгоды, в на бор альтернатив выбора.

Институты существуют для уменьшения неопределенностей, со провождающих взаимодействие между людьми. Эти неопределенности возникают вследствие сложности как самих проблем, требующих реше ния, так и “программ” решения (если воспользоваться компьютерной терминологией), которыми располагает индивид. Данное утверждение не следует понимать в том смысле, что институты всегда являются эффе ктивными.

Сложность окружающего мира — предмет рассмотрения следую щей главы. Здесь достаточно отметить, что неопределенности возникают из неполноты информации о поведении других индивидов в процессе человеческого взаимодействия. Ограниченные возможности человека к расчету определяются способностью сознания перерабатывать, органи 44 Часть I зовывать и использовать информацию. Эта ограниченная способность в сочетании с неопределенностями при расшифровке поступающий извне информации порождают правила и процедуры, призванные упростить данный процесс. Возникающая вследствие этого совокупность институ тов структурирует человеческое взаимодействие и тем самым ограничи вает набор выборов, с которым сталкиваются индивиды.

Несомненно, что способности сознания перерабатывать информа цию ограничены. Но каким образом в процесс принятия решений всту пает мотивация индивида? В строгой социобиологической модели моти вацией индивида служит максимизация его способности к выживанию.

Иногда — но не всегда — такая мотивация совпадает со стремлением к максимизации личной выгоды. Сложность окружающего мира, с учетом ограниченных способностей к переработке информации, может объяс нить субъективные восприятия реальности, формирующие понимание внешнего мира, и даже возникающие у индивида ощущения справедли вости или несправедливости институциональной среды. Если взять клас сические примеры, то нетрудно понять, почему промышленный проле тарий чувствовал себя объектом эксплуатации со стороны буржуазии или почему американский фермер в конце XIX века винил в своих несча стьях железные дороги. В обоих случаях имелись готовые идеологичес кие конструкции, которые объясняли беды пролетариев и фермеров. Но гораздо труднее объяснить, каким образом люди действовали на основа нии этих идеологических убеждений, стремясь решить “проблему безби летника”.

Можно было бы, подобно многим неоклассическим экономистам, отбросить в сторону широкий спектр человеческих поступков и вариан тов поведения, таких, как анонимная сдача крови, бескорыстное служе ние коммунизму или другим идеологиям, глубокая преданность религи озным предписаниям и даже принесение собственной жизни в жертву абстрактным идеалам, если бы такие поступки, варианты поведения бы ли единичными. Но очевидно, что это не так, и мы должны принять их во внимание, если хотим продвинуться в понимании человеческого пове дения. Даже если наше понимание мотивации слишком неполно, мы все же можем сделать важный шаг вперед, ясно представляя себе, что инсти туты меняют цену, которую мы платим за наши убеждения, и, следова тельно, в решающей степени влияют на то, как мотивации, не связанные со стремлением к максимизации личной выгоды, определяют наш вы бор. Мы рассмотрим это в следующих главах. Но вначале следует под робно разобраться в том, что же делает окружающий нас мир таким сло жным.

Глава Теория трансакционных издержек обмена Моя теория институтов возникла из теории чело веческого поведения, соединенной с теорией издержек трансак ций. Объединение обеих теорий дает нам возможность понять, почему существуют институты и какую роль они играют в жизни общества. Если к этому добавить еще теорию производства, то то гда мы сможем проанализировать роль институтов в функциони ровании экономических систем.

Затратность информации является ключом к пониманию из держек трансакций, которые (издержки) состоят из издержек оценки полезных свойств объекта обмена и издержек обеспечения прав и принуждения к их соблюдению. Эти издержки оценки и принуждения служат источником социальных, политических и экономических институтов. Далее в этой главе мы сосредоточим ся на экономическом обмене;

в главе 6 мною будет предложена модель политического взаимодействия, построенная из тех же элементов.

Признание затратности экономического обмена отличает трансакционный подход от традиционной теории, которую эконо мисты получили из рук Адама Смита. В течение 200 лет выгоды от торговли, возникающие благодаря углублению специализации и разделения труда, составляли краеугольный камень экономичес кой теории. Развитие специализации достигается расширением рынка, и по мере роста мировой экономики и все более глубокого разделения труда число обменных операций, связанных с эконо мическим процессом, расширялось. Но длинная череда экономи стов, которые, опираясь на этот подход, построили элегантную те орию, не принимали в расчет издержки процесса обмена. Между тем включение издержек в процесс обмена влечет за собой очень значительные изменения в экономической теории и имеет 1весьма разнообразные последствия для экономического поведения.

Сторонников трансакционного подхода объединяет только признание важности трансакци онных издержек;

во всем остальном они далеки от единодушия. Подход, которого я здесь придер живаюсь, разработан учеными Вашингтонского университета — вначале Стивеном Чунгом (1974, 1983), а затем углублен и развит другими учеными этого университета, главным образом Йорамом 46 Часть I Измеряя трансакционные издержки, возникающие при про движении товара на рынке США (такие, как затраты на банков ские, финансовые услуги, страхование, оптовую и розничную тор говлю или, с точки зрения профессий работников, на оплату юри стов, бухгалтеров и т.д.), Уоллис и Норт (в работе 1986 года) уста новили, что свыше 45% национального дохода приходится на трансакции, более того, что эта доля за последнее столетие вырос ла примерно с 25%. Это значит, что трансакции потребляют очень большую и все возрастающую долю ресурсов национальной эко номики. Поскольку трансакционные издержки являются частью издержек производства, нелишне напомнить, как они соотносятся друг с другом. Общие издержки производства состоят из ресурс ных вложений земли, труда и капитала, причем капитал использу ется как для трансформации, изменения физических свойств про дукции (размер, вес, цвет, местоположение, химический состав и т.д.), так и для осуществления трансакций — определения, защи ты и обеспечения прав собственности на продукцию (право ис пользования, право получения дохода от использования, право ис ключения использования другими лицами и право производить обмен).

Раз мы признаем, что издержки производства представляют собой сумму трансформационных и трансакционных издержек, то нам требуются новые аналитические основы микроэкономичес кой теории2. Однако в этой работе мы занимаемся теорией инсти тутов и не можем уделять слишком много внимания ее влиянию на микроэкономическую теорию (несмотря на неизбежные пере сечения между ними по некоторым фундаментальным вопросам), поскольку это увело бы нас в сторону. Но основной вопрос — по чему трансакции сопровождаются издержками? — имеет значе ние и для переосмысления микроэкономической теории, и для те ории институтов.

I Как отмечено в главе 2, Рональд Коуз в работе “Проблема социальных издержек” (1960) показал, что аллокация ресурсов, предусматриваемая неоклассической парадигмой, воз можна только при отсутствии трансакционных издержек;

при по зитивных трансакционных издержках структуры, связанные с обеспечением прав собственности, оказывают влияние на аллока цию. Ни Коуз, ни авторы последующих исследований по трансак Барцелем (1982, 1989), Кейтом Леффлером (совместно с Клейном, 1981), Масанори Хашимото (1979) и Дугласом Нортом (1981, 1984). Другие ученые, в частности Оливер Уильямсон, придер живаются иного подхода, который существенно отличается от нашего.

Начала такой теории изложены в книге Барцеля 1989 года.

Глава 4 ционным издержкам не попытались конкретно определить, что же именно делает трансакции такими дорогими. Однако для на шего исследования это центральный вопрос, и теперь я присту паю к его рассмотрению. Я начинаю с изучения издержек оценки (оставляя пока в стороне издержки обеспечения прав и считая их постоянными), а затем в разеле III я буду рассматривать издержки обеспечения прав.

Получаемая нами полезность возникает из разнообразных свойств изделия и услуги или, в случае деятельности нашего аген та, из множества отдельных операций, которые составляют его де ятельность3. Это означает, проще говоря, что когда я потребляю апельсиновый сок, то его полезность для меня заключается в ко личестве сока, который я выпиваю, содержании витамина С, вкусе и аромате, хотя обмен, который я произвел, состоит просто в уп лате двух долларов за четырнадцать апельсинов. Аналогичным образом, покупая автомобиль, я получаю взамен определенные цвет, скорость, оформление, отделку салона, пространство для ног, потребление бензина на одну милю — все это ценимые мною свойства, хотя то, что я купил — это только автомобиль. Когда я покупаю услуги врачей, то частью покупки являются их квалифи кация, манеры обращения с больным и время, потраченное в ожи дании в приемной. Когда в качестве руководителя экономическо го факультета я нанимаю на работу младших преподавателей, то объектом найма становятся не только количество и качество (при чем оценка количества и качества представляют самостоятельный вопрос) преподавания и выход научной продукции (ее оценка — это тоже самостоятельный вопрос), но и множество других сторон их работы: готовятся ли они к занятиям, приходят ли вовремя, по могают ли коллегам, участвуют ли в жизни факультета, не злоупо требляют ли своей властью над студентами, не звонят ли друзьям в Гонконг за счет факультета. Таким образом, ценность акта обме на для его участников состоит в ценности различных свойств, со единяемых воедино предметом или услугой. Для того чтобы про извести оценку этих свойств, необходимо затратить ресурсы;

до полнительные ресурсы требуются для того, чтобы установить и оценить права, которые передаются при обмене.

Переход объекта обмена от одной стороны к другой влечет издержки, вызываемые тем, что обе стороны пытаются устано вить в объекте обмена свойства, представляющие для них цен ность и не имеющие четкого описания из-за запретительно высо ких издержек проведения однозначной оценки. Так, в качестве по купателя апельсинов я стараюсь приобрести некоторое количест Разработка вопросов теории потребления содержится, в частности, в работах Ланкастера (1966), Барцеля (1965, 1982) и Чунга (1974).

48 Часть I во сока, витамина С, апельсинового вкуса и аромата, хотя моя по купка — это только обмен четырнадцати апельсинов на два дол лара. Аналогичным образом, когда я смотрю на автомобиль в ка честве потенциального покупателя, то пытаюсь установить, имеет ли он те свойства, которые для меня важны в автомобиле. То же самое касается покупки услуг врача — я стараюсь получить ин формацию о его квалификации, манере обращения с пациентом и времени ожидания в приемной.

Обобщая эти примеры, мы можем сделать следующее заклю чение: товары, услуги и деятельность агентов имеют множество свойств, а степень, в которой представлено каждое из этих свойств, меняется от одного экземпляра товара (от одной конкрет ной услуги или деятельности агента) к другому. Оценка степени проявления нужных свойств требует слишком больших затрат, чтобы быть полной и достаточно точной. Информационные из держки определения степени проявления индивидуальных свойств у каждой единицы объекта обмена порождают затрат ность данного вида трансакции. Даже если бы все индивиды, уча ствующие в обмене, имели одинаковую функцию цели (например, совместной максимизации богатства фирмы, которая их нанима ет), то все равно возникли бы трансакционные издержки, связан ные с получением необходимой информации о степени проявле ния полезных свойств каждой единицы обмена, нахождения поку пателей (продавцов) и т.д. Но на деле имеет место асимметрия ин формации, которой располагают игроки. В сочетании с поведен ческой функцией игроков, определяющей их участие в обмене, это имеет радикальное значение для экономической теории и изу чения институтов.

Рассмотрим вначале вопрос об асимметрии. В вышеприве денных примерах продавец апельсинов знает гораздо больше об их полезных качествах, чем покупатель;

опытный автомобильный дилер гораздо лучше разбирается в полезных свойствах автомоби лей, чем покупатель (Акерлоф, 1970), а доктору гораздо лучше из вестно качество его услуг и квалификация, чем пациенту. Точно так же потенциальные младшие преподаватели гораздо больше знают о своих навыках и привычках, чем руководитель факульте та. Можно привести еще один пример: тот, кто страхует свою жизнь, гораздо лучше знает состояние своего здоровья, чем стра ховая компания.

Помимо того, что один участник обмена лучше знаком с по лезными свойствами предмета обмена, чем другой участник, он еще может стремиться к получению дополнительной выгоды от сокрытия этой информации. Если строго следовать гипотезе о по ведении, стремящемся к максимизации личной выгоды, то участ ник обмена будет мошенничать, воровать или обманывать, если Глава 4 вознаграждение за это превысит ценность доступных ему альтер нативных возможностей. Именно эта гипотеза легла в основу зна менитой статьи Акерлофа о лимонах (1970), а также дилемм, свя занных с неправильным выбором при покупке полиса о страхова нии жизни, проблем морального ущерба (Холмстром, 1979) и многих других проблем, которые в последние десять лет появи лись в публикациях, относящихся к так называемой школе Новой индустриальной организации. Хотя в некоторых случаях участни ки обмена заинтересованы в том, чтобы скрыть какую-либо ин формацию, в других случаях, напротив, они заинтересованы в рас крытии информации.

После этих предварительных замечаний мы можем придти к некоторым обобщениям по поводу оценочных аспектов модели обмена с трансакционными издержками.

II Рассмотрим сначала стандартную неоклассичес кую модель Вальраса. В этой модели общего равновесия товары идентичны, рынок сконцентрирован в единой точке пространства и обмен происходит мгновенно. Более того, индивиды располага ют полной информацией о товаре, который является предметом обмена, а условия сделки известны обеим сторонам. В результате осуществление обмена не требует иных усилий, кроме как расхо дования соответствующего количества наличных денег. Таким об разом, цены становятся важным инструментом аллокации, позво ляющим каждому участнику обмена получить максимальную по лезность.

Теперь к модели Вальраса, включающей максимизирующее поведение индивида, наличие выигрыша от специализации и раз деления труда, порождающего обмен, я добавляю издержки ин формации. Как отмечено выше, они состоят из издержек по оцен ке полезных свойств товаров, услуг и разнообразных характери стик агентских функций. Чистая выгода от обмена представляет собой общую выгоду, т.е. стандартную выгоду, описываемую не оклассической теорией и моделью международной торговли, ми нус издержки оценки и контроля за соблюдением соглашения и минус потери из-за несовершенства контроля. Здравый смысл подсказывает, что мы тратим немалые ресурсы и усилия для оцен ки, контроля и принуждения к выполнению соглашения. Поручи тельства, гарантии, торговые марки, ресурсы по сортировке и классификации, хронометраж рабочего времени, наем агентов, третейские разбирательства, посредничество и, конечно, целая си стема юридического процесса — все это отражает всепроникаю щий характер оценки и контроля.

50 Часть I Поскольку полная оценка полезных свойств требует затрат, всегда есть возможность получить дополнительную выгоду, если направить ресурсы на получение большей информации. Напри мер, продавец фруктов или овощей может посчитать слишком на кладным для себя тщательно сортировать свой товар. Покупатель, со своей стороны, может посчитать выгодным для себя потратить время, чтобы выбрать лучшие фрукты или овощи из того, что он видит перед собой. В этом случае продавец дает возможность по купателю бесплатно получить дополнительные полезные свойст ва, если последний потратит время и усилия для сортировки това ра. То же самое можно сказать о покупателе подержанного авто мобиля или покупателе медицинских услуг врача. Из-за огромно го разнообразия характеристик и затратности оценки свойств из делий, услуг и агентских функций идеальные права собственности на права и ресурсы могут иметь самые разнообразные формы. В некоторых случаях наилучшей формой было бы разделение прав между участниками обмена. Например, покупатель изделия дли тельного пользования может приобрести в собственность опреде ленные права, а другие права останутся за производителем в фор ме гарантии на работу данного изделия.

В целом можно утверждать, что чем проще посторонним ли цам влиять на полезность принадлежащего кому-либо блага, не неся при этом полных издержек, связанных с этим влиянием, тем ниже ценность блага. В результате этого максимизация ценности блага требует такой структуры собственности, при которой сторо ны, способные влиять на множество конкретных свойств блага, могут предъявлять остаточные (residual) права на пользование этими свойствами. Тогда они реально принимают на себя ответст венность за свои действия, что заставляет их максимизировать по тенциальные выгоды обмена. Обычно легко обеспечить право на благо, создающее поток услуг, если этот поток несложно оценить и измерить, потому что тогда можно установить плату, соответст вующую объему услуг. Поэтому, если поток услуг известен и от личается постоянством, права обеспечить нетрудно. Если поток меняется, но в предсказуемых рамках, права тоже несложно обес печить. Но если полезность блага может меняться под воздействи ем сторон-участников обмена, распределение прав собственности между сторонами становится более проблематичным. Когда поток услуг изменчив и не полностью предсказуем, то требуются специ альные затраты, чтобы установить, действительно ли благо при носит надлежащую и ожидаемую полезность. В этом случае обе стороны могут попытаться присвоить некоторую часть спорной полезности.

Глава 4 III До сих пор наш анализ был сосредоточен на воп росах оценки. Однако издержки трансакции состоят из суммы из держек оценки и издержек обеспечения соблюдения условий трансакции. Для вышеописанной модели Вальраса мы можем до пустить отсутствие издержек контроля за выполнением соглаше ний. В самом деле, до тех пор, пока мы придерживаемся фикции о том, что благо, обладающее только одним свойством, обменивает ся мгновенно, проблемы соблюдения условий обмена тривиаль ны. Но если мы добавим издержки получения информации и, в частности, оценки, то наши проблемы становятся далеко не таки ми простыми. Именно потому, что нам не известны все свойства товара или услуги, или все характеристики деятельности наших агентов и нам приходится затрачивать ресурсы для оценки и конт роля этих свойств и характеристик, — именно потому возникают вопросы, связанные с соблюдением условий трансакции.

Один из этих вопросов — кто обеспечивает соблюдение ус ловий. Самый крайний пример — это отношения между хозяином и рабом. Между ними существует неявно выраженный контракт:

чтобы получить максимум отдачи от раба, хозяин должен тратить ресурсы для контролирования и измерения производимой им ра боты и продуманно применять награды и наказания в зависимо сти от результатов труда раба. Ввиду возрастающих предельных издержек осуществления оценки и контроля хозяину невыгодно устанавливать всеобъемлющий контроль за трудом раба, и он бу дет осуществлять контроль только до тех пор, пока предельные издержки не сравняются с дополнительным предельным доходом от контроля за рабом. В результате раб приобретает некоторые права собственности по отношению к собственному труду. Ины ми словами, хозяева могут увеличить ценность своей собственно сти, предоставив рабам некоторые права в обмен за те результаты рабского труда, которые хозяева ценят больше всего. Следова тельно, рабы тоже становятся собственниками. Именно эта собст венность позволяла рабам выкупить свою свободу, что нередко имело место в античные времена, а также, иногда, и на американ ском Юге перед Гражданской войной4.

Хотя пример с рабами относится к числу крайних ситуаций, вопрос о деятельности агента имеет отношение ко всем иерархи ческим организациям. Проблемы контроля и измерения различ ных характеристик деятельности агента состоят в том, что, вопре ки стандартной неоклассической модели, утверждающей, что воз награждение рабочего равняется стоимости его предельного про Этот вопрос более подробно рассмотрен в статье Барцеля 1977 года.

52 Часть I дукта, и не предусматривающей “трения”* в отношениях между работодателем и работником;

на самом деле вознаграждение рав но стоимости его предельного продукта минус издержки контроля за его трудом5. В приведенном выше примере, посвященном отно шениям хозяина и раба, я в неявном виде ввел понятие прав собст венности;

во всех исследованиях по проблеме “принципал — агент” и проблемам осуществления контроля, мы исходим из до пущения, что принципал имеет власть, достаточную для подчине ния себе агента и тем самым соблюдения условий соглашения.

Аналогичным образом агент имеет возможность наблюдать за со блюдением принципалом своих обязательств и обеспечивать свои (агента) права и интересы, вытекающие из соглашения.

Соблюдение условий соглашения может вытекать и из опасе ния ответных действий второй стороны. Оно может быть также следствием убеждений и кодексов поведения участников соглаше ния, социальных санкций или принуждения со стороны третьей силы (государства).

Однако вопросы соблюдения условий соглашения нельзя принимать как само собой разумеющееся для любой трансакции.

Эти вопросы являются (и всегда были) очень серьезным препятст вием для развития специализации и разделения труда. Соблюде ние соглашений не представляет проблемы, если в этом заинтере сована как одна, так и другая сторона. Но в отсутствие институци ональных ограничений преследование только собственных инте ресов тормозит сложные формы обмена из-за сомнений по поводу того, что другая сторона сочтет для себя выгодным соблюдать со глашение. Трансакционные издержки отражают эту неопределен ность путем включения премии за риск, размеры которой зависят от вероятности нарушения партнером соглашения и, соответст венно, возникновения дополнительных издержек у другой сторо ны. На протяжении всей истории размер этой премии был на столько высок, что мешал развитию сложных форм обмена и та ким образом ограничивал возможности экономического роста.

IV Теперь мы уже можем рассмотреть связь между поведенческими постулатами, изложенными в главе 3, свойствами * Имеются в виду трансакционные издержки по найму рабочего, контролю за его рабо той, оценкой качества и количества его труда и т.п. — Прим. перев.

В хорошо известной статье Йенсена и Меклинга (1976) подробно рассматриваются издержки, связанные с контролем за агентом и недопущением уклонения агента от своих обязанностей.

Глава 4 трансакций, проанализированными в предыдущих разделах этой главы, и институциональной структурой общества.

Права собственности — это права, которые индивиды отно сят к своему труду, к товарам и услугам, находящимся в их владе нии. Отнесение прав собственности к объектам собственности — это функция юридических правил, организационных форм, мето дов правового контроля и норм поведения, иными словами — ин ституциональной системы. Поскольку при любой структуре прав собственности трансакционные издержки больше нуля, определе ние прав и контроль за их соблюдением никогда не бывают пол ными;

некоторые блага находятся в общественной собственности, и индивидам пришлось бы понести расходы, если бы они захоте ли взять эти блага в свою собственность. Так как на протяжении истории издержки осуществления трансакций претерпевали ко ренные изменения, и столь же коренным образом эти издержки сегодня отличаются друг от друга в разных странах, очень велики и различия в пропорциях сочетания между юридической защитой прав, индивидуальными попытками присвоить себе некоторые права и индивидуальными усилиями по защите собственных прав.

Достаточно сравнить права собственности в Бейруте 80-х годов нашего столетия с правами собственности в современной общине, находящейся в маленьком американском городе, чтобы увидеть весь спектр различий. В первом случае наиболее ценные права на ходятся в общественной собственности и подвергаются угрозе на сильственного захвата теми, кто достаточно уверен в своих силах;

во втором случае юридическая структура определяет и защищает большую часть прав, и наиболее ценные права, остающиеся в об щественной собственности, постепенно распределяются среди членов общины с помощью традиционных норм поведения. Исто чник различий — разная институциональная структура.

Институты образуют структуру для обмена, которая (наряду с применяемыми технологиями) определяет издержки осуществле ния трансакций и издержки трансформации. Насколько успешно институты решают задачу координации и производства — зави сит от мотивации игроков (их функций полезности), сложности внешнего мира и способности игроков понимать и структуриро вать внешний мир (оценивать и обеспечивать соблюдение усло вий трансакций).

Институты, необходимые для осуществления экономическо го обмена, различаются по сложности — от тех, которые решают простые проблемы обмена до тех, чье действие охватывает боль шое пространство и время и затрагивает большое количество лю дей. Степень сложности экономического обмена является функ цией от уровня контрактов, необходимых для предпринятого об мена в экономиках с различной степенью специализации. Отсут 54 Часть I ствие специализации — это форма страхования в тех случаях, ког да высоки издержки и неопределенности трансакций. Чем выше специализация и чем больше численность и разнообразие полез ных свойств, тем большее значение приходится придавать надеж ным институтам, которые позволяют индивидам вступать в слож ные контрактные отношения с минимумом неопределенности по поводу возможности выполнения условий контракта. Обмен в со временных экономиках, для которых характерно множество раз личных свойств, сохраняющих значение на протяжении долгих периодов времени, вызывает потребность в институциональной надежности, которая только постепенно возникла на Западе. Раз витие человеческого сотрудничества от простых форм соглаше ний и обмена до сложных форм, отличающих современные про цветающие экономики, происходит отнюдь не автоматически.

Институты структурируют экономический обмен в огромном разнообразии форм, которые, однако, имеют несколько общих ти пов в рамках модели обмена с трансакционными издержками. На протяжении большей части экономической истории господство вал тип обмена, характеризуемый персонифицированными отно шениями сторон в процессе мелкого производства и местной тор говли. Обычно такой обмен отличался повторяемостью, культур ной гомогенностью (т.е. наличием общего набора ценностей) и отсутствием контроля и принуждения со стороны третьих лиц (в чем и не было особой необходимости). В этих условиях трансак ционные издержки невысоки, но зато трансформационные издер жки были велики ввиду того, что специализация и разделение тру да находились в зачаточном состоянии. Для такого типа обмена характерны небольшие экономические или торговые общности.

По мере роста объема и масштабов обмена стороны пытались установить более устойчивые связи с клиентами или персонифи цировать обмен. Но чем разнообразнее становился обмен, чем больше происходило актов обмена, тем более сложные соглаше ния требовались между сторонами и тем труднее было заключать такие соглашения. Поэтому стал развиваться второй тип обмена — неперсонифицированный. Ограничения, которые испытывали участники такого обмена, возникали из наличия кровных связей, залогов, обмена заложниками или торговых кодексов поведения.

Такой обмен часто происходил в рамках сложных ритуалов и ре лигиозных предписаний, призванных служить ограничениями для партнеров. На таких институциональных конструкциях происхо дило раннее развитие обмена между партнерами, разделенными большим расстоянием и культурными различиями, а также на яр марках средневековой Европы. Эти конструкции позволили рас ширить рынок и реализовать выгоды более сложного производст ва и обмена, выходящего за пределы небольших географических Глава 4 единиц. На начальном этапе развития современной Европы эти институты привели к росту роли государства в защите купцов и к принятию торговых кодексов по мере расширения возможностей для получения дохода от таких операций. Однако в этих условиях роль государства была, по крайней мере, двойственной: источни ком опасности и высоких трансакционных издержек оно бывало столь же часто, как и источником защиты и обеспечения прав соб ственности.

Третья форма обмена — это неперсонифицированный обмен с контролем, осуществляемым третьей стороной. Эта форма обме на имела очень важное значение для успеха современных эконо мических систем, отличающихся сложными контрактными отно шениями, которые необходимы для экономического роста в сов ременную эпоху. Обеспечение третьей стороной условий согла шения никогда не бывает идеальным и совершенным;

поэтому участникам обмена все равно приходится тратить огромные ре сурсы, чтобы установить надежные партнерские отношения. Но ни самостоятельное обеспечение соглашения сторонами, ни уста новление доверия между ними не могут быть полностью успеш ными. Дело не в том, что идеология или нормы якобы ничего не значат, напротив, они имеют огромное значение, и поэтому очень большие ресурсы расходуются на распространение кодексов пове дения в обществе. Однако в сложных обществах становятся все более выгодными такие формы поведения, как оппортунизм, об ман и мошенничество. Поэтому так важна третья сила, выполняю щая функции принуждения. Высокая производительность совре менного богатого общества несовместима с политической анархи ей. Эффективное обеспечение соглашений силами третьей сторо ны лучше всего достигается путем создания набора правил, кото рые затем делают эффективными и неформальные ограничения.

Тем не менее, проблемы обеспечения соглашений силами третьей стороны через действенную юридическую систему, применяю щую (возможно, не лучшим образом) определенные правила, по нимаются специалистами недостаточно и являются самой важной дилеммой в исследованиях институциональной эволюции.

Таким образом, становится очевидно, что для разработки ин ституциональной модели нам необходимо изучить структурные характеристики неформальных ограничений, формальных правил и обеспечения их соблюдения, а также форм их эволюции. После этого, соединив результаты этих исследований, мы сможем пред ставить общую институциональную картину политических/эконо мических систем.

Глава Неформальные ограничения Во всех обществах, от самых примитивных до самых развитых, люди накладывают на себя ограничения, которые позволяют структурировать отношения с окружающими. В условиях неполноты ин формации и недостаточной способности производить расчеты эти огра ничения снижают издержки взаимоотношений между людьми по срав нению с тем, что было бы в отсутствие институтов. Однако проще опи сать формальные правила, создаваемые обществом, и следовать им, чем описать неформальные правила, которыми люди структурируют свои взаимоотношения, и следовать этим правилам. Но хотя содержание не формальных правил не поддается точному описанию, и однозначно оп ределить ту роль, которую играют эти правила, невозможно, они имеют большое значение.

Мы, живущие в современном западном мире, считаем, что жизнь и экономические процессы подчиняются писанным законам и правам соб ственности. Однако даже в самых развитых экономиках формальные правила составляют небольшую (хотя и очень важную) часть той сово купности ограничений, которые формируют стоящие перед нами ситуа ции выбора;

несложно увидеть, что неформальные правила пронизыва ют всю нашу жизнь. В повседневном общении с другими людьми — до ма, за пределами семьи, на работе — наше поведение в огромной степе ни определяется неписаными кодексами, нормами и условностями. В ос нове неформальных ограничений лежат формальные правила, но далеко не всегда последние служат очевидным и непосредственным источни ком ситуаций выбора в нашем повседневном взаимодействии с окружа ющими.

То, что неформальные ограничения важны сами по себе (а не прос то как дополнение к формальным правилам), очевидно из того, что одни и те же формальные правила и/или конституции в разных обществах имеют разные проявления. Дискретные институциональные изменения, например, революции, военные завоевания или захваты противниками, приводят, безусловно, к новым системам формальных правил. Но инте ресно (хотя на это редко обращают внимание, особенно сторонники ре волюционных изменений), что, несмотря на полное изменение формаль Глава 5 ных правил, общества упорно сохраняют старые элементы. Японская культура выжила в условиях американской оккупации после Второй ми ровой войны;

американское общество после революции осталось во мно гом таким же, как и в колониальные времена;

евреи, курды и огромное множество других групп сохранились в течение многих веков вопреки бесконечным изменениям их формального статуса. Даже русская рево люция — самая, возможно, полная из известных нам формальных транс формаций — не может быть понята до конца, если мы не разберемся в вопросе выживания и упорного сохранения многих неформальных огра ничений.

Откуда берутся неформальные ограничения? Они возникают из ин формации, передаваемой посредством социальных механизмов, и явля ются частью того наследия, которое мы называем культурой. Способ, ко торым сознание перерабатывает информацию, зависит “от способности мозга к обучению путем программирования мозга одним или нескольки ми тщательно структурированными языками естественного происхожде ния, которые способны служить кодами для восприятия, установок, мо ральных (поведенческих) норм и фактической информации” (Йоханссон, 1988, с. 176). Культуру можно определить как “передачу, пу тем обучения и имитации, от одного поколения к другому знаний, ценно стей и других факторов, влияющих на поведение” (Бойд и Ричерсон, 1985, с. 2). Культура с помощью языка задает концептуальные рамки для кодирования и интерпретации информации, которую предоставляют мозгу наши чувства.

Идеи, которые являются предметом рассмотрения в этой главе, в ос новном опираются на утверждение, сделанное в главе 3, о том, что пере работка информации — это ключ к пониманию более сложных моделей поведения, вытекающих из модели ожидаемой полезности. Но в той гла ве главное внимание было уделено вопросу о неполноте информации и, следовательно, необходимости институтов для структурирования чело веческих взаимоотношений. В данной главе мы сосредоточимся на том, каким образом культурный фильтр обеспечивает непрерывность, благо даря которой неформальные решения проблем обмена, найденные в про шлом, переносятся в настоящее и делают прежние неформальные огра ничения важным источником непрерывности в ходе длительных соци альных изменений.

I Я начну с изучения человеческого взаимодействия, в котором нет никаких формальных правил. Как сохраняется порядок в обществе, не имеющем государства? Антропологическая литература весьма обширна, и хотя многие антропологические выводы небесспор ны, они не только имеют важное значение для исторических исследова ний и анализа вопросов поддержания порядка в первобытном обществе, 58 Часть I но и могут быть полезны для изучения неформальных ограничений в со временном обществе. Опираясь на классическое исследование Эванс Притчарда о племени нуеров, Роберт Бэйтс в 1987 году писал по поводу неформальных ограничений:

Эванс-Притчард с удивлением отмечает, что вопреки угрозе воровства и столкновений, нуеры живут друг с другом довольно мирно. Если они хо тят отбить скот, то обычно нападают на чужих, а не на своих. Каким-то образом нуерам удается избежать драматических последствий, к кото рым могло бы привести преследование личных интересов. Причем это достигается в отсутствие тех формальных институтов, которые являются обычными для западных обществ и направлены на сохранение безопас ности и предотвращение насилия: суды, полиция и т.д. (Бэйтс, 1987, с. 8).

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.