WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЕРЕМИНА Марина Артуровна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ «ОТНОШЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ТРУДУ» В РУССКИХ НАРОДНЫХ ГОВОРАХ:

ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Специальность: 10. 02. 01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург 2003 Работа выполнена на кафедре русского языка и общего языкознания Уральского государственного университета им. А.М. Горького Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Е.Л. Березович Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор О.А. Михайлова кандидат филологических наук, доцент Е.В. Дзюба Ведущая организация: Пермский государственный педагогический университет Защита состоится “_” 2003 г. на заседании диссертаци онного совета Д 212. 286.03 по защите диссертаций на соискание ученой степе ни доктора филологических наук в Уральском государственном университете им. А.М. Горького (620083, г. Екатеринбург, К-83, пр. Ленина, 51, комн. 248).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральского го сударственного университета им. А.М. Горького.

Автореферат разослан “_” 2003 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, доктор филологических наук, профессор М.А. Литовская ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Реконструкция ценностных понятий духовной культуры через призму языковых данных в современной русистике осуществляется активно и разнооб разно (см. серию “Логический анализ языка”, исследования Ю.Д. Апресяна, А.

Вежбицкой, И.М. Кобозевой, М.Л. Ковшовой, В.В. Колесова, Н.А. Купиной, И.Б.

Левонтиной, О.А. Михайловой, В.А. Плунгяна, Е.В. Рахилиной, И.А. Стернина, В.Н. Телия, Е.В. Урысон, А.Д. Шмелева, Л.О. Чернейко и др.). В базовый чело веческий “пакет ценностей”, наряду с отношением к окружающим людям, к истине, к собственности и др., несомненно, входит и отношение к труду, яв ляющееся психологической составляющей представлений о труде. Это обстоя тельство обусловило регулярно возобновляемый и неисчерпаемый интерес ис следователей-лингвистов к понятию и слову труд.

Настоящая работа, продолжающая и развивающая традиции лингвистиче ского изучения аксиологических понятий, обращается к лексико фразеологическому фонду русских народных говоров, отражающему отноше ние человека к труду. Отношение носителя языка к труду проецируется на се мантику языковых единиц и выделяется как объект языковой концептуализа ции. Последняя понимается как процесс интерпретации, обобщения и закрепле ния в языковых единицах свойств объекта и отношения к нему субъекта. В ходе этого процесса формируется обширное лексико-семантического поле “Отноше ние человека к труду”, которое является сферой реализации концепта и может быть квалифицировано как концептуальное.

Рассмотрение лексико-семантического поля “Отношение человека к тру ду” в призме народной духовной культуры позволяет отнести данное исследо вание к этнолингвистическому направлению современного языкознания. В сла вистике это направление связывается в первую очередь с трудами представите лей московской этнолингвистической школы Н.И. Толстого и С.М. Толстой и люблинской школы под руководством Е. Бартминьского;

ср. также работы А.Ф.

Журавлева, С.Е. Никитиной, В.М. Мокиенко, Т.И. Вендиной, И.А. Подюкова, О.А.

Черепановой, А.В. Юдина, О.И. Блиновой, В.И. Коваля, М.Э. Рут, Е.Л. Березович и др. Этнолингвистический аспект исследования, помимо общей установки на реконструкцию традиционной символической картины мира, предполагает ана лиз языка в ряду других форм культуры (обряда, фольклора, изобразительного искусства), внимание к ареальному характеру языковых и культурных фактов.

Нацеленность этнолингвистики на выявление комплекса народных пред ставлений о мире определяет преимущественное внимание к наиболее инфор мативным в этом плане языковым явлениям – семантике и мотивации языковых единиц. Поэтому предпринимаемый в настоящей работе анализ проводился в двух плоскостях, представляющих семантическую и мотивационную структуры изучаемого поля. Принципы организации пространства смыслов, раскрываю щие логику носителя языка, более наглядно проявляются при сравнении;

по этому нами была предпринята попытка сопоставительного анализа лексики положительной и отрицательной оценки по отношению к труду.

В изучении темы человека и труда лингвистикой уже освоены различные подходы: структурно-семантический, этимологический, сопоставительный, концептуальный (см. работы Г.Н. Анферовой, Е.И. Буровой, Ж.Ж. Варбот, Л.Е.

Кругликовой, И.Б. Левонтиной, Н.А. Лукьяновой, М. Мазуркевич-Бжозовской, Т.В. Матвеевой, Е.В. Петрухиной, З.И. Сметаниной, Г.В. Токарева, С.М. Тол стой, Л.Н. Храмцовой и др.). В то же время значительный по объему пласт рус ской диалектной лексики, характеризующей представления человека о труде и хранящей особенности традиционного мировоззрения, еще не получил системного рассмотрения в плане выявления этнокультурных установок носителя языка.

Актуальность предпринимаемого исследования обусловлена значимо стью реконструкции традиционных представлений о мире по данным системы языка, а также отсутствием в современной русистике исследований, в которых производится комплексный этнолингвистический анализ одного из важнейших для народной аксиологии концептов – концепта труда.

Цель исследования – охарактеризовать фрагмент русской народной язы ковой картины мира, связанный с определением отношения человека к труду, на основании этнолингвистического анализа лексико-семантических полей “Положительное отношение к труду” и “Отрицательное отношение к труду” в русских народных говорах.

Данная цель предполагает решение следующих задач: 1) выявить пара метры словарной дефиниции, позволяющие осуществить выборку лексики изу чаемых полей из лексикографических источников, и провести выборку;

2) оп ределить структуру семантических полей “Положительное отношение к труду” и “Отрицательное отношение к труду” на основе компонентного анализа еди ниц и охарактеризовать особенности наполнения секторов поля;

3) произвести ономасиологическую классификацию лексических единиц;

4) выявить и опи сать набор базовых семантических моделей на мотивационном уровне концеп туальных полей;

5) осуществить сопоставительную характеристику концепту альных полей на каждом уровне содержания;

6) охарактеризовать этнокультур ную информацию, содержащуюся в исследуемых лексических полях, в свете категории трудовой нравственности.

Материалом для исследования послужили лексические и фразеологиче ские единицы русских народных говоров, имеющие в своей семантике признак ‘отношение к труду, делу, работе’. Выборка материала осуществлялась, во первых, при помощи слов-идентификаторов, т.е. лексем, однозначно и наибо лее репрезентативно реализующих соответствующие идеи (отрицательное отношение к труду – ‘лентяй’, ‘лентяйничать’, ‘лениво (работать)’, ‘лежебока’, ‘праздно (жить, проводить время)’, ‘вести праздный образ жизни’, ‘праздный’, ‘тунеядец’, ‘тунеядствовать’, ‘дармоед’, ‘бездельник’, ‘бездельничать’, ‘без дела’, ‘уклоняться от дела’, ‘отлынивать (от дела)’;

положительное отношение к труду – ‘трудолюбивый’, ‘работящий’, ‘работать усердно/ старательно/ при лежно/ не покладая рук’);

во-вторых, при наличии комплексного определения, в котором признак ‘отношение к делу’ как бы “аккумулируется” (ср. охобачи вать ‘делать что-либо ловко, быстро, хорошо’).

Состав лексико-семантического поля “Отношение человека к труду” был определен в ходе фронтальной выборки из русских диалектных словарей, среди которых: Словарь русских народных говоров, Толковый словарь живого вели корусского языка В.И. Даля, Словарь русских говоров Среднего Урала (и До полнения), Архангельский областной словарь, Новгородский областной сло варь, Псковский областной словарь, Словарь вологодских говоров, Словарь русских говоров Карелии, Словарь говоров Русского Севера, Словарь русских говоров северных районов Красноярского края, Словарь русских говоров южных районов Красноярского края, Словарь русских донских говоров, Словарь смолен ских говоров, Фразеологический словарь русских говоров Сибири.

Наиболее подробно и полно в нашем материале представлены данные гово ров Русского Севера;

полнота была достигнута тем, что, помимо диалектных сло варей, в качестве источника материала была использована обширная лексичсе кая картотека Топонимической экспедиции УрГУ, составленная на основе по левых записей по территории Архангельской, Вологодской, Костромской, Ки ровской и Ярославской областей (картотека хранится на кафедре русского языка и общего языкознания Уральского государственного университета им. А.М. Горь кого).

В качестве определенного лексического фона нами были привлечены фак ты лексики и фразеологии литературного языка, жаргона и просторечия.

Анализ материала осуществлялся с помощью следующих методов: мето ды компонентного семантического анализа, семантической реконструкции, ономасиологического и этимологического анализа, концептуального анализа, методика лингвистического портретирования. Также были использованы со поставительный и статистический методы.

Научная новизна диссертационного исследования определяется ком плексным этнолингвистическим подходом к изучению языковых источников информации о значимом фрагменте народной аксиологии – характеристике отношения человека к труду. В научный оборот введен обширный диалектный материал, в том числе содержащийся в неопубликованных источниках и соб ранный в полевых условиях.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней апробированы принципы этнолингвистического анализа лексико-семантического поля, соче тающего характеристику его семантической и мотивационной структуры (на ма териале поля “Отношение к труду” в русских народных говорах). Идеи и выводы работы имеют ценность для изучения идиоэтнической семантики языка. В работе предлагаются семантические реконструкции и этимологии для ряда лексем и фра зеологизмов с затемненной внутренней формой.

Практическая значимость. Результаты и выводы работы могут быть использованы в вузовских курсах по диалектологии, спецкурсах по этнолин гвистике, ономасиологии, этимологии. Кроме того, материалы исследования могут быть использованы при составлении словарей идеографического типа и уточнении лексикографического описания изучаемых лексем.

Апробация работы. Основные положения были изложены автором в док ладах на ежегодной региональной научной конференции “Актуальные пробле мы лингвистики: Уральские лингвистические чтения” (Екатеринбург, 1999), Всероссийской конференции “Язык. Система. Личность” (Екатеринбург, 1999, 2001), Международной конференции “Лингвокультурологические проблемы толерантности” (Екатеринбург, 2001), Восьмой Российской научно практической конференции “Сельская Россия: прошлое и настоящее” (Орел, 2001), IV Международной научной конференции “Русская диалектная этимоло гия” (Екатеринбург, 2002). По теме исследования опубликовано 8 работ.

Структура работы. Работа включает введение, две главы и заключение.

Общий объем работы составляет _ страниц, из которых _ страниц состав ляет основной текст.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность избранной темы, рассматри вается состояние разработки вопроса, характеризуется материал и принципы его отбора, формулируются цель и основные задачи исследования, описывается структура работы.

В ПЕРВОЙ ГЛАВЕ (Семантическая организация концептуальных по лей “Положительное отношение к труду” и “Отрицательное отношение к труду”) осуществляется анализ семантической структуры двух составляющих поле “Отношение к труду” лексико-семантических множеств, характеризующих положительное и отрицательное отношение к труду (§ 1 и 2);

а также их сопос тавление с целью выявления специфичных для каждого поля особенностей его формирования (§ 3).

Принцип организации обоих множеств определяется как полевая структу ра, которая имеет: а) ядро (семантический компонент, соотносимый с семанти кой всех единиц поля), б) смысловые зоны поля – его сектора или “субполя” (семантика единиц, наполняющих сектор, актуализирует определенный аспект ядерной семантики;

в нашем случае таких аспектов – и, соответственно, секто ров – три: процессуальный, субстанциональный, признаковый;

аспект действи тельности может быть представлен рядом денотативных ситуаций, что делит сектора на разделы, состоящие из частных идеограмм), в) модификационный компонент (сема, которая варьирует идеограммы сектора);

г) связи с другими, “соседними” семантическими полями. В силу того, что корреляции между еди ницами семантического поля определяются в конечном итоге логическими от ношениями, ядро поля также выделяется на логических основаниях. Это при знак, обозначающий отношение к труду и выражаемый понятиями лени /праздности /безделья и трудолюбия, т.е. отрицательного и положительного отно шения к труду. Компонентный анализ общенародных и диалектных лексем, пред ставляющих ядерные понятия, задает принципы выделения секторов изучаемого поля.

“Зерном” идеи трудолюбия является эмоциональный настрой на работу (зависть ‘трудолюбие, желание работать’, живинка ‘особый интерес к опреде ленной работе, увлечение каким-либо делом’, рука гудит ‘о желании что нибудь сделать’);

отрицательное отношение к труду, проявляемое как нежела ние работать (руки валятся, губы на локоть ‘о нежелании работать, что-либо делать’), вместе с тем тесно связано с физическим состоянием, недееспособно стью субъекта (лихость ‘дремота, лень’, прокладство, прохладство ‘медлитель ность, неповоротливость, лень’). Внешнее проявление трудолюбия представляет собой качественное выполнение работы (радивость ‘усердие, старание, приле жание’, прилога ‘прилежание, умение, навык’, проворье ‘быстрота, ловкость в движениях, в работе’). Отрицательное отношение к труду также реализуется в процессе деятельности – в свойстве нерадивости (неохоть, нерадейство, абыка нье ‘леность, отсутствие усердия, нерадивость’), но, помимо этого, может мыс литься отвлеченно от трудового процесса и находит выражение в определенной бытийной ситуации – отсутствии дела (руки к сердцу ‘о праздной, вольготной жизни, когда мало приходится работать’ (Раньше работали с утра до ночи на пашне, а счас-то мы руки к сердцу и посиживам)).

Специфика языкового воплощения идеи праздности в лексике говоров за ключается в отсутствии фактов, представляющих лень как состояние ума, не желание человека совершать бессмысленные действия, тратить силы впустую, что имеет место в сознании носителя литературного языка1.

Охарактеризовав ядро изучаемого поля, переходим к описанию секторов.

Структурирование поля, нацеленное на выделение секторов, подчиняется уни версальной логической структуре: признак – деятельность, в которой проявля ется признак – носитель признака. При этом наблюдается несовпадение в раз работке смыслов внутри признакового, процессуального и субстанционального секторов. Покажем это на примере сектора, отвечающего за процессуальное проявление признака, и сектора, характеризующего носителя признака.

В рамках процессуального сектора поля “Отрицательное отношение к труду” структура денотативного пространства определяется различными ситуа циями. Наиболее представительно в количественном отношении в диалекте разработана ситуация, к которой приложимо определение ‘проводить время попусту, праздно, бездельничать’ (60 % от числа всех глаголов и фразеоло гизмов с опорным глагольным компонентом), выражающее субъективную оцен ку содержания времяпрепровождения человека. Но языковое сознание не удовлетворяется общей оценкой и стремится ее конкретизировать – в виде фик сации более частных значений: ‘ходить, бродить, слоняться без дела’ (бродя жить ‘ходить, слоняться без дела’), ‘испытывать состояние физической не дееспособности или нежелания работать’ (разлегивать ‘не выходить на рабо ту, лениться’), ‘сидеть без дела’ (банкетать, летовать ‘бездельничать, сидеть без дела’), ‘проводить время в бессодержательных разговорах’ (растобари вать ‘разговаривать от безделья’, пробалабонить ‘провести время в бессодер жательных разговорах, пробездельничать’), ‘шалить, дурачиться от безделья’ (пустовать ‘шалить, заниматься бездельем’, крутить псам хвосты ‘бить бак луши, дурака валять’), ‘заниматься несерьезными делами, пустяками’ (нит См.: Левонтина И.Б. Homo piger // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. М., 1999. С. 108.

ки мотать ‘заниматься бесполезным делом’, выдуривать ‘бездельничать, зани маться пустяковыми делами’).

Из перечисленных способов праздного времяпрепровождения языковая семантика наиболее часто отражает тот, который характеризует двигательную активность субъекта (вешаться, недриться ‘слоняться, бродить, переходя с места на место без особого занятия, дела’). Маркировка данного раздела сектора обусловлена актуальностью сразу двух ценностных установок. Во-первых, си туация хождения, брожения, шатания интерпретируется говорящим относи тельно цели движения, интенций субъекта, которые зачастую определяются как недостойные2. Таким образом, носитель русского языка оценивает с этических позиций определенный поведенческий стиль. Во-вторых, хождение без дела может трактоваться как способность двигаться, действовать, не проявленная в должном виде, т.е. в работе;

пресуппозиция “мог бы, а не работает” обнаружи вает прагматическую, утилитарную установку.

Другая ситуация, варьирующая процесс проявления признака лени /праздности, формирует раздел ‘выполнять работу определенным образом’.

К нему относятся глаголы, содержащие в своей семантике оценку качества вы полнения деятельности. Круг оснований для оценки этих качеств ограничен следующими параметрами: ответственность за результат работы (мухлить ‘делать что-либо небрежно’, работать на клин ‘работать безответственно, спустя рукава’) / желание работать (лямать ‘делать что-либо неохотно, еле еле’, прохирять ‘лениво работать’, ) / затрата времени (размигуливать ‘меш кать, медлить, лениво, неохотью работать’, на опаре киснуть ‘делать что-либо крайне медленно, лениво’) / уровень квалификации (болестевать ‘делать что либо без плана, халтурить’, гаметь ‘делать что-либо неумело, не так, как надо’) / затрата сил (гужей не рвать ‘работать не в полную силу, не перетруждаясь’, мячками работать ‘работать с прохладцей’) / объем работы (палку перекинуть ‘плохо и мало работать’, потютюкаться ‘поработать немного, не в полную силу’) / общая оценка (делать на шаль ‘делать не так, как надо, наоборот’). В данном рейтинге обращает на себя внимание обилие лексических воплощений такого аспекта оценки, как затрата времени. Особое внимание к тому, на сколько быстро человек выполняет работу, объясняется тем, что затрата време ни является одним из основных “кооперативных” показателей работы – с одной стороны, если кто-то работает медленнее других, то теряется необходимый для ряда работ ритм и ухудшается общий результат, с другой стороны, работая медленно, человек отстает от других, заставляет себя ждать при перемене рабо ты. Этнокультурным контекстом здесь является ценность для носителя тради ционного сознания согласованной коллективной работы.

Содержание другого раздела процессуального сектора определяется в от ношении образ а жиз ни лентяя и формулируется как ‘жить определен ным образом, проявляя отрицательное отношение к труду’. В данном случае обращает на себя внимание различие точек зрения, с которых дифференцирует Левонтина И.Б., Шмелев А.Д. На своих двоих: лексика пешего перемещения в рус ском языке // Логический анализ языка. Языки динамического мира. М. 2001. С. 274.

ся праздная жизнь – с одной стороны, акцент ставится на качестве этой жизни (с прокладью жить ‘жить без трудов, в довольстве, роскоши’, в гуленьки ударить ся ‘начать вести праздную, разгульную жизнь’), с другой стороны, оценка осу ществляется относительно другого субъекта, являющегося в этом случае “мате риально пострадавшей стороной” (нетунятиться ‘жить чужим трудом, без дельничать’, на лалах жить ‘жить праздно, за чужой счет’).

В семантической структуре процессуального сектора также выделяется си туация уклонения от работы. Репрезентация этой ситуации основывается на фик сации способов, которыми она осуществляется. В целом их можно квалифициро вать как “физический” – не присутствовать при работе (бродить ‘ходить из одного места в другое, избегая дела’, нерачать ‘бегать от дела, лодырничать’) и “психо логический” – искать повод для освобождения от труда (отлыгивать, отпеши вать ‘под тем или иным предлогом уклоняться от работы, перекладывая ее на других’).

Единицы разных разделов процессуального сектора способны к модифи кациям. Модификации подвергаются следующие элементы семантической структуры: фазовость (забездельничаться ‘начать бездельничать’, обездело ваться ‘остаться праздным без дела’) и субъект-каузатор (обленивать ‘делать ленивым’, галавесить ‘от своего дела бегать и других отклонять’). Аспект мо дификации имеет свои предпочтения среди разделов сектора. Так, фазовость в большей степени свойственна лексическим единицам раздела ‘проводить время попусту, праздно, бездельничать’. При этом если начало процесса связывается, как правило, с ситуацией безделья /праздности, то конечный этап касается со стояния лени и приобретает характер не окончания процесса, а его следствия, оцениваемого преимущественно с морально-нравственной позиции (извыреть, испрокудиться ‘привыкнуть к дурным поступкам, избаловаться от безделья’).

Семантика лексем, составляющих процессуальный сектор в поле “Поло жительное отношение к труду”, дифференцируется не на основе различения денотативных ситуаций, соотносимых с понятием отношения к труду, а в ре зультате актуализации определенных оценочных шкал, в соответствии с кото рыми носитель языка выражает свою оценку ситуации выполнения работы.

Набор оснований (аспектов, параметров) оценки, общий для всех секторов поля “Положительное отношение к труду”, выявился при анализе лексических единиц поля путем выделения сем, представляющих оценочную квалификацию деловых качеств субъекта и выполняемых действий: желание работать, при вычка к труду (оберучь ‘прилежно, охотно;

изо всех сил’, ручной человек ‘че ловек, способный, привычный к делу’, коплиться ‘усердно заниматься чем либо, корпеть’) / ответственность за результат работы (не помелом делать ‘делать что-либо добросовестно’) / уровень квалификации (армизон ‘знаю щий, способный на всякое дело человек’, делальщица ‘умелая женщина, масте рица, работница’) / координация действий (как огонь ‘о быстром, ловком, ра ботящем человеке’, охобачивать ‘делать что-либо с усердием, быстро, хорошо’) / затрата времени на выполнение (проваривать ‘быстро, проворно выполнять работу’) / затрата физических сил (петаница ‘женщина, которая много и на пряженно трудится’, дорбанить ‘работать долго и с большой затратой сил’) / объем работ (двойник ‘об очень много, за двоих работающем человеке’) / сте пень занятости (копостник ‘трудолюбивый человек, постоянно чем-то зани мающийся’) / отношение к другим работникам (впервых ‘лучше других, опере жая других в каком-нибудь деле’, как топор за поясом ‘тот, кто постоянно помо гает, всегда вместе на работе’) / нацеленность на результат (настоять ‘упорно и настойчиво трудиться’) / общая оценка (гарты ‘хорошие работники’).

Представленный набор оценочных оснований интересен в следующих от ношениях:

а) степень языковой реализованности параметра в виде той или иной идео граммы или номинативной единицы. Наиболее часто носитель языка оценивает человека в труде на основании его желания работать и уровня квалификации в деле;

б) соотношение между идеограммами, раскрывающими одно оценочное основание. О проработанности в языковом сознании параметра уровень квали фикации свидетельствует оппозиция реализующих его смыслов (дельнец ‘дело вой, работящий человек, маст ер своег о дела’ - оторва ‘о том, кто на все руки маст ер’), которая отчасти отражает различие типов трудолю бивых людей по складу характера: кто-то дотошно ищет себя в одном деле, кто то предпочитает разнообразие работ и форм проявления;

в) типичные “сцепки” оценочных смыслов в рамках одного значения.

Практически во всех возможных сочетаниях предстает аспект, который мы на звали ответственность за результат работы. Достаточно частотной является взаимосвязь параметров координация действий и уровень квалификации в деле.

Логика здесь очевидна: наблюдая ловкость и согласованность действий, носи тель языка делает вывод о том, что это следствие определенной деловой квали фикации. Оценка скоординированности действий также часто идет рука об руку с вниманием к затрате времени при работе;

т.е. носитель языка естествен ным образом связывает скорость выполнения работы с отсутствием лишних дей ствий или движений. В свою очередь быстрота и проворность предполагают затрату физических сил, что приводит к распространенному сочетанию в одной семеме признаков типа ‘быстро’ и ‘усиленно’. Кроме того, параметр затрата физических сил достаточно регулярно вступает в “партнерские” отношения с оценкой объема работ;

причинно-следственные отношения здесь можно предста вить как двунаправленные;

г) смысловая наполненность конкретных идеограмм. Диалектный матери ал демонстрирует, что, наряду с общей оценкой нацеленности на результат (на стоять ‘упорно и настойчиво трудиться’), для трудолюбивого человека свойст венно стремление к одной вполне конкретной цели – приобретение чего-либо материального (например, денег), причем, скорее, для себя: ср. дерун ‘человек, не жалеющий сил для работы на себя’, казнодей ‘человек, работающий исключи тельно из-за денег, но не скряга’. Подобным образом традиционное сознание стремится обратить нематериальное “желание работать” к практическим нуждам.

В процессуальном секторе поля “Положительное отношение к труду” мо дификация осуществляется по таким признакам, как фазовость процесса (по расшиньгать ‘начать быстро, проворно работать’, на плечах заработать ‘зара ботать ценой больших усилий’), субъект /процесс, каузирующий появление делового качества (приломать ‘приохотить к делу, научить’, изуметь ‘нау читься хорошо делать свое дело’).

При сопоставлении двух полей обращает на себя внимание различие в ло гике фазовых модификаций: результат процесса лени предстает в виде морального порока, результат усердного труда лежит в плоскости материальных приобретений.

В первом случае актуальна этическая, во втором – утилитарная оценка.

Переходя к субстанциональному сектору полей, отметим, что характери стика носителя признака демонстрирует как схожие, так и специфичные черты в концептуализации идей лени /праздности и трудолюбия. Общим для того и дру гого поля является: а) количественное доминирование данного сектора среди других;

б) логическая производность от процессуального сектора (ср. “ходить без дела” “праздный шатун”);

в) существование параллелей в модификацион ном плане: конкретизация смысла осуществляется по признакам: пол (полыгалка ‘бездельница’ – трудибильница ‘трудолюбивая женщина’), род занятий (недопря ‘ленивая или неумелая и нерасторопная пряха’, ватруха ‘ленивая стряпуха, кухар ка’ – палея ‘ловкая в работе женщина, хорошая рукодельница’), единичность – множественность субъекта (нерадельщина ‘о ленивых, нерадивых, плохих работни ках’ – гарты ‘хорошие работники’), степень проявления признака (отех ‘крайне ленивый человек’ – двойник ‘об очень много, за двоих работающем человеке’).

Что касается различий, то при реализации идеи лени /праздности наблюда ется большая степень категоричности в оценке субъекта. Это проявляется, во первых, в преобладании (примерно в 2 раза) существительных над прилагатель ными;

во-вторых, в существовании определенных типов лентяя – “шатун”, “ле жебока”, “белоручка”, “пустомеля”, “тунеядец”. О тенденции к дескриптивности в квалификации субъекта положительного отношения к труду можно судить по примерно равному количеству существительных и прилагательных и распро страненности среди существительных описательных определений субъекта (копа ‘тот, кто делает тщательно, усердно, вникая в мелочи’). Для лени актуально раз личение субъектов по возрасту (отдовка ‘непослушная, ленивая девочка’, пахо лок ‘ленивый, изнеженный мальчик’);

в то время как данный параметр составля ет лакуну в семантическом поле “Положительное отношение к труду”.

Линии семантической связи поля “Положительное отношение к труду” со смежными полями “Динамические качества”, “Физические качества челове ка”, “Умственные способности”, “Отношение к собственности”, “Отношение к людям” проливают свет на некоторые представления, связанные с оценкой де ловых качеств человека. Так, по мнению диалектоносителя, положительные внутренние интенции человека, направленные на труд, должны быть подкреп лены его физическими и динамическими возможностями (воротила ‘очень сильный и много работающий человек’, муха ему на руку не сядет ‘об очень подвижном, работящем человеке’). Помимо физических данных, в успешном выполнении работы важны интеллектуальные способности, среди которых це нится умение быстро соображать, принимать решения, изобретать (гусар ‘сме калистый, работящий человек’, вытный ‘умный, деловой, добропорядочный;

дельный, работящий’). Притяжение полей “Положительное отношение к труду” и “Собственность” свидетельствует о том, что носитель языка отнюдь не заблу ждается на счет бескорыстности повышенного стремления к работе (омех ‘че ловек, чрезмерно много работающий ради накопительства, из жадности’). Связь понятий можно интерпретировать как взгляд крестьянина, думающего о прак тической пользе и высоко ценящего заботу о хозяйстве. Тесное взаимодействие анализируемого поля с семантикой, характеризующей трудолюбца по его отно шению к людям, демонстрирует амбивалентность оценки трудолюбивого чело века – он и тихий, скромный (кикимора ‘о тихом, скромном, трудолюбивом человеке’), и бойкий, веселый, обходительный (ладовитый ‘хозяйственный, деятельный’, ‘такой, который живет с другими дружно, в согласии’), и вместе с тем грубый (калаед ‘работящий, но скупой и грубый человек’). Подобное раз нообразие характеров, на наш взгляд, отражает внимание носителя языка к про явлению в работе качеств личности трудолюбца.

Поле “Отрицательное отношение к труду” неоднородно в плане взаимодей ствия с другими семантическими пространствами. Так, единицам раздела ‘про водить время впустую, праздно, бездельничать’ свойственно строить семантику путем специализации или генерализации значений, принадлежащих другим по лям. К полям, вступающим в подобную связь с семантикой безделья, относятся “Движение” (бродяжить ‘ходить без дела’), “Речевая деятельность” (басни рас правлять ‘бездельничать, болтать’), “Поведение” (подичать ‘подурачиться, по бездельничать’). Иным образом реализуются отношения идеи безделья с семанти кой “обмана”, которая может быть интерпретирована как вторичная по отношению к понятию безделья, ср. устар. бездельничать ‘мошенничать, обманывать, плуто вать’, диал. галанить ‘бездельничать, болтаться без дела’, ‘заниматься обманом, плутовать’.

Другая сектор поля, отвечающий за описание субъекта лени/праздности, вступает в более паритетные отношения с соседними полями. Единицы сектора не только зависят от семантики других полей, но и развивают вторичные значе ния из смежных семантических сфер. Смысловые пересечения при этом предпо лагают причинно-следственные отношения, но логический вектор связи здесь не всегда отчетлив, поскольку характеристика субъекта предполагает зачастую со чинительные отношения между признаками. Тем не менее, несмотря на услов ность, мы можем предполагать следующие представления о следствиях ле ни/праздности: лентяй > обманщик, плут, хитрец (карась ‘хитрый и ленивый человек’, варлыжник ‘лентяй’, ‘непостоянный, легкомысленный человек, об манщик’);

лентяй > неряха (колобёна ‘замарашка, ленивая, неопрятная хозяйка’, лежа опоролося ‘о ленивой, неряшливой женщине’);

лентяй > упрямец (лобози на ‘об очень ленивом и упрямом человеке’, козой ‘упрямец, лентяй’);

лентяй > повеса, волокита (гулеван ‘бездельник, гуляка, волокита’);

лентяй > пьяница (висленя ‘баловень, забулдыга, лентяй;

неработающий член семьи’);

лентяй > озорник (шлёнки-отлётки ‘бездельницы-озорницы’). В качестве обратных отно шений (когда у состояния лени ищется причина) можно представить следующие логические пары: толстяк > ленивый человек (бубень ‘о толстом, ленивом чело веке’);

вялый, хилый, унылый человек > ленивец (кислух ‘вялый, ленивый, уны лый человек’).

Характеризуя семантическую организацию полей в целом, следует отметить два существенных момента. Во-первых, идея отрицательного отношения к труду получает большую дифференциацию в частных смыслах. включают осмысление внутренней и внешней формы проявления признака. Но идея лени /праздности предполагает не только эмоциональную, но и физическую составляющую внут реннего самочувствия. В плане внешнего проявления признака обе идеи симмет ричны при характеристике способа выполнения работы (ср. оппозиции оценок ‘быстро’ - ‘медленно’, ‘умело’ - ‘неумело’, ‘ответственно’ - ‘безответственно’), но если конкретизация идеи трудолюбия этим ограничивается, то идея лени /праздности обозначает также ряд денотативных ситуаций и актуализирует пред ставление о праздности как образе жизни.

Во-вторых, смысловая дифференциация двух идей разную природу. Се мантика отрицательного отношения к труду в большей степени связана с функ ционированием стереотипных представлений о типичном содержании настоя щего дела и о типичном лентяе. Это наглядно проявляется в противопоставле нии Дела и некоторых других видов деятельности (хождения, сидения, разгово ров), а также в закреплении за субъектом лени/праздности определенных “яр лыков” (см. выше). Что касается идеи трудолюбия, то здесь доминирует, скорее, нормативное мышление, отражающее мир с позиции соответствия или несоот ветствия норме. Воспроизводимый во множестве актов деятельности способ выполнения работы (быстро, ловко, умело, с увлечением и т.п.), ведущий к по ложительному результату, становится трудовой нормой, на которую в дальней шем ориентируется носитель языка при положительной оценке трудового про цесса и деловых качеств человека. Именно подобная ценностная ориентация обу словила значимость сектора ‘основания оценки’ в структуре поля и существова ние оценочных оппозиций.

Во ВТОРОЙ ГЛАВЕ (Базовые модели поля “Отношение человека к тру ду”) описывается смысловое пространство, получаемое при расширении смысло вых границ до уровня полей, с которыми поле “Отношение человека к труду” вступает в мотивационные отношения. Данная область смыслов (в работе она получила наименование семантико-мотивационного поля) эксплицирует пре дельно субъективные представления носителей языка, поскольку ее содержание определяется совокупностью признаков, “схваченных” носителем языка при номинации. Мотивационная семантика являет собой ценный источник этнокуль турной информации, надежность которого гарантируется, во-первых, “срастани ем” смысла с языковой формой;

во-вторых, регулярностью мотивационных от ношений, ведущей к появлению мотивационных моделей в рамках поля. Ин формативность внутренней формы лексических единиц повышается, если наряду с реконструкцией мотивационного признака находится ответ на вопрос, почему языковое сознание обратилось именно к тому или иному фрагменту действи тельности, характеризуя данный объект, т.е. наряду с определением способа но минации мы обращаемся к интенциям номинатора, к собственно мотивации.

Регулярное обращение носителя языка к одной и той же денотативной сфе ре в поисках номинативного материала обусловливает формирование базовой семантической модели. Так, в некоторых случаях внутренняя форма единиц поля “Отношение человека к труду” строится за счет представлений и образов, связанных с МЕСТОПОЛОЖЕНИЕМ В ПРОСТРАНСТВЕ, ср.: на горке лежать ‘бездельничать’, болтаться по заугольям ‘ходить без дела, бездельничать’;

на стоять ‘упорно, настойчиво трудиться’;

прилегать ‘стараться делать что-либо’ и т.п. Анализ мотивационных отношений единиц, обозначающих отрицательное и положительное отношение к труду, выявил общий “ассортимент” базовых моделей для двух составляющих концептуального поля “Отношение человека к труду”: ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (делущий ‘работящий’;

непряшиха-неткашиха ‘лен тяйка, белоручка’), ДВИЖЕНИЕ (побегушка ‘трудолюбивая, энергичная женщи на’;

недодвига ‘ленивый и медлительный человек’), ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ (ломить ‘быстро и энергично работать’;

прогнуться ‘пробез дельничать’), МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ В ПРОСТРАНСТВЕ (падкий ‘способный, умелый, старательный’, подъёмистый ‘трудолюбивый, легкий на подъем’;

на горке лежать ‘бездельничать’), ЧЕЛОВЕК КАК БИОЛОГИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО (мозолиться ‘делать что-либо с большим трудом, стараться’;

пух ляк ‘лентяй, лежебока’), ЧЕЛОВЕК И СОЦИУМ (ладовитый ‘хозяйственный, деятельный’;

очужаться ‘уклоняться от работы’), СОБСТВЕННОСТЬ (домо жирный ‘трудолюбивый, любящий свое хозяйство’;

алтынник ‘лентяй’), ЗВУК И РЕЧЬ (свистать ‘работать много, усердно’;

трынкать ‘бездельничать’), ЖИВОТНЫЕ (крот ‘прозвище трудолюбивого человека’;

мериньё ‘о мужчинах бездельниках’), СВОЙСТВА МАТЕРИАЛОВ И ВЕЩЕСТВ (плотно ‘старатель но, усердно’;

дрябь ‘бездельник, лентяй’), МИФОЛОГИЯ (кикимора ‘о тихом, скромном, трудолюбивом человеке’;

лешак ‘лентяй’), ЕДА (вытный ‘умный, добропорядочный, работящий’;

дармохлебоед ‘тот, кто живет на чужой счет, бездельник’) (всего 12 моделей).

Базовые модели ОБРАЗ ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЯ (легкобытник ‘лен тяй, тунеядец’, гули ‘о стремлении к праздному, разгульному образу жизни’) и ПРЕДМЕТЫ НЕОДУШЕВЛЕННОГО МИРА (колодина ‘лежебока, лентяй’, онучка ‘лентяй(-ка)’) реализуются только словами с семантикой праздности.

Предположение о самостоятельности формирования мотивационной логики в рамках полей “Положительное отношение к труду” и “Отрицательное отношение к труду” обусловило раздельное рассмотрение смыслового наполнения моделей в § 1-2 главы. § 3 включает сопоставление мотивационных особенностей, харак терных для каждого из изучаемых полей.

Описание базовой модели строится на первоначальном выделении частных мотивационных моделей, т.е. обнаружении признаков, релевантных для обозна чения вновь познаваемых реалий, и последующей идентификации этих моделей путем соотнесения с определенной смысловой сферой. Поиск мотива номинации предполагает учет как языковых фактов (свойство экспрессивности лексических единиц, существование универсальных семантических моделей), так и обраще ние к внеязыковому контексту – ментальным образам, мифологическим пред ставлениям или практическому опыту.

Так, лексема коваль ‘хороший мастер, знаток своего дела’ реализует част ную мотивационную модель ‘мастер, умелец’ ‘кузнец’, которая варьирует более общую мотивационную модель ‘характеристика человека по отношению к труду’ ‘наименование рода деятельности, профессии’, что относит ее к базовой модели ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. За данной мотивационной моделью стоит, во-первых, ценностное отношение традиционного сознания к людям, имеющим специальные знания в производстве вещей, во-вторых, восприятие кузнеца как человека бывало го, опытного, что отражается в семантическом развитии лексемы коваль, в-третьих, практический опыт, утверждающий необходимость данного рода деятельности для повседневной жизни.

Мотивация выбора того или иного номинативного признака может быть двух типов. Так, смысловое отношение между производящим и производным словом может быть движимо прагматической интенцией номинатора – выра зить положительную или отрицательную эмоциональную оценку объекта номи нации. Примером подобной мотивации служит модель ‘хороший работник’ (делальщица, трудник, работень) ‘работать, трудиться’, в основе которой лежит стремление номинатора дать одобрительную оценку занятия трудом, делом, работой.

Действие когнитивного механизма мотивации наиболее наглядно проявля ется в номинативных фактах, основанных на метафоре, семантическом переносе.

В этом случае представление, связанное с внутренней формой слова, может оформляться в виде, во-первых, того или иного концептуального признака, раскрывающего определенный аспект концепта (например, признаками, связы вающими образ муравья и значение ‘трудолюбивый человек’, выступают быст рота и выносливость). Во-вторых, внутреннюю форму единиц могут мотивировать некоторые ситуации, определяемые нами как квазиденотативные, поскольку они отражают не реальную действительность, а то, как интерпретируют ее носители языка. Так, связь глаголов со значениями типа ‘рыть, зарывать’ с характеристикой усердного труда (ср. зарывно ‘усердно, старательно’, наройный ‘старательный, прилежный, работящий’) определяет квазиденотативная ситуация увлечения делом.

Таким образом, обобщение и интерпретация материала в рамках данной главы происходит на двух уровнях: при формировании базовых моделей и при определении механизмов языкового воплощения концептуальных представле ний.

В мотивационном поле “Отрицательное отношение к труду” по количест венному показателю (это важный критерий маркированности того или иного смысла) выделяются сразу две базовые модели – ДВИЖЕНИЕ и ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. В поле с противоположной семантикой абсолютным лидером является ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.

Актуальность мотивационных отношений между лексикой, обозначающей собственно деятельность, и словами, означающими отношение к деятельности, предсказуема: именно деятельностные характеристики (занятость/незанятость ра ботой, предпочтение определенного вида деятельности, качество выполнения рабо ты и т.п.) проявляют интенции субъекта труда. Вместе с тем логика реализации данной модели в анализируемых полях обнаруживает как сходные, так и различные черты.

В мотивации единиц обоих полей существует “магистральный” путь к ядру поля “Деятельность”. Проходя по этому пути, номинация опирается на общие наименования деятельности (труд, работа, дело);

мотивационнные модели здесь выстраиваются в антонимичную оппозицию (‘занятый производительной дея тельностью’ – ‘незанятый производительной деятельностью’: трудник – нетруд ник, работень – неработень). Когда же мотивация обращается к более конкрет ным смыслам, пути “лени /праздности” и “трудолюбия” несколько расходятся.

Если номинации “трудолюбия” используют общие характеристики деятель ности - промысел, занятие, выполнять (промысленный, занятливый, выполнивый) или обозначения производственных процессов – стругать, рыть, конопатить (приструженный ‘расторопный, старательный’, конопатиться ‘кропотливо и усердно делать что-либо’, зарывно ‘усердно, старательно’), то номинации отри цательного отношения к труду задействуют, скорее, “качественные” виды дея тельности (лентяй не желает заниматься “черной” работой, предпочитает работу, не требующую личной ответственности, женские или не требующие усилий за нятия, ср. пряха, белянушка, поповский работник, служавой).

И в том и в другом поле существует блок слов, отражающих посредством внутренней формы разные аспекты деятельности, но акценты в данном случае не совпадают: “трудолюбие” – объем работы (двойник, многодилистый), цель работы (обряжуха‘тот, кто умело, ловко выполняет работу’ < обря жать ‘убирать, приводить в должный вид’, строевой ‘деловой, знающий, опыт ный в делах’ < строить ‘устраивать, приводить в порядок, в должный вид’), способ выполнения (конопатиться);

“лень” – рез ультативность (делать на клин, пагуба, абыкать), темп работы (коня понуздать ‘подго нять ленивого человека’, понуга), вз аимодействие с друг ими ра ботниками (неподспоровный ‘неумелый, неработящий’).

Значим в этнокультурном плане факт наличия мотивационной модели ‘ха рактеристика человека по отношению к труду’ ‘наименование рода деятель ности, профессии’ (коваль, дохтур, комедчик, гусар) в поле трудолюбия и ее отсутствие в антонимичном поле, что свидетельствует о высоком статусе про фессиональных знаний и умений в системе ценностей народа. При этом традици онное сознание отрицательно маркирует некоторые трудовые занятия: прежде всего, работу на отхожих промыслах и работу по найму (десятильщик ‘лодырь’ < ‘работник, которого в прежнее время нанимали на период жатвы со сдельной оплатой (“с десятины”)’, бурлака ‘лентяй, бездельник’ < ‘человек, работающий по найму на отхожих промыслах’). Это еще раз говорит об актуальности для носителя подобного типа сознания “домоцентристской” позиции (“работа вне деревни, которую я не могу наблюдать, не есть настоящая работа”), а также о низкой оценке “работы не на себя”, сводящей к минимуму личную заинтересо ванность и ответственность, предполагающей, как правило, частую смену места деятельности или работу время от времени, что не может приветствоваться за крепленным в жесткие рамки сельскохозяйственных процессов крестьянским тружеником.

Доминирующее положение базовой модели ДВИЖЕНИЕ в поле “Отрица тельное отношение к труду” поддерживается смысловым потенциалом идеи движения, который заключается в разнообразии подходов номинатора к реали зации идеи лени/праздности. Движение, двигательная активность человека яв ляется одним из важнейших показателей его дееспособности. Квалификация лентяя в рамках базовой модели ДВИЖЕНИЕ реализует оба возможных “диаг ноза”: “способен” и “неспособен”. В первом случае носитель традиционного сознания наблюдает ходящего без видимого дела человека и делает выводы о нежелании последнего должным образом применить свою способность двигать ся. Общее представление о несоответствии норме мотивирует подбор произво дящих глаголов движения и содержание мотивационных признаков. При номи нации “человека без дела” чаще всего задействуются образы разнонаправленно го движения, отсутствия направления, его потери (ботаться, ходить бродня бродней: ‘слоняться без дела’, беспутой, пустоброд, блудея, вольношатущий:

‘человек, шатающийся без дела’). При этом разнонаправленное движение может давать ряд смысловых вариантов: а) представать в виде “маятникового” движе ния (киваться, колыхаться, хомутаться: ‘слоняться без дела’);

б) получать интенсификацию при помощи признака ‘беспорядочно’ (мотущий ‘праздный человек’, простошныра ‘шатун, дармоед, бездельник’);

в) сочетаться с отсутст вием твердой опоры (оболтаться ‘разболтаться, стать ленивым’). Подобная смысловая нагрузка обусловлена способностью данной характеристики движения метафорически обозначать нравственные мотивы и цели человека. Таким образом, носитель языка констатирует отклонение и от социально-нравственной нормы.

Если же объект номинации отрицательно оценивается в двигательном пла не (недодвига, невыворотный, неразвязный, суслон: ‘ленивый, медлительный человек’), то недееспособность человека мотивируется идеей неполноценности.

Кроме того, затрудненность в движениях в силу негативных ассоциаций спо собно давать отрицательную поведенческую оценку (таскаться ‘шататься по сторонам по худым делам или тунеядно’).

Одним из основных репрезентантов идеи лени/праздности выступает базо вая модель ОБРАЗ ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЯ, в рамках которой реализуется характеристика только отрицательного отношения к труду. Она обобщает пред ставления, связанные как с отдельными эпизодами нетрудового времяпрепро вождения (т.е. типом поведения лентяя), так и постоянную склонность к такому поведению (т.е. образ жизни). Когнитивной установкой при реализации данной модели послужило противопоставление определенных занятий, воспринимае мых носителем традиционного сознания как ненастоящие, несерьезные, и труда как настоящей деятельности. Воплощение подобной установки предполагает, с одной стороны, конкретизацию видов праздной деятельности – пьянство, балов ство, шалости, хождение из двора во двор и т.п. (‘слоняться без дела’: куликать, галавесничать, колядоваться;

‘лентяй;

шатун’: межедвор, мухобой, куропас), с другой стороны, атрибуцию этой деятельности с позиций этической, утилитарной или гедонистической оценки как безответственной, бесполезной, беззаботной или приятной (легкобытник, загулеха: ‘любитель погулять, легкой жизни, лентяй’, жировать ‘отдыхать, бездельничать’). Наиболее часто маркируются внутренней формой представления о гулянии как основном способе времяпрепровождения человека, отрицательно относящегося к труду, и беззаботности как главной харак теристике праздного образа жизни.

В поле “Положительное отношение к труду” особо выделяется базовая мо дель ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ И ДЕЙСТВИЯ С ПРЕДМЕТАМИ. Ее зна чимость внутри поля диктуется срабатыванием языкового механизма, в соответст вии с которым семантика воздействия на предмет становится базой для формиро вания экспрессивных смыслов: понятийный компонент в производящей семантике отходит на второй план, выдвигая в качестве мотивационного признак интенсив ности (отчебучивать, отпластывать, ломом ломить ‘интенсивно работать’).

Остановимся еще на двух случаях сопоставления изучаемых полей. Пер вый касается разных способов воплощения базовой модели ЖИВОТНЫЕ в про тивопоставленных полях. Активность “зоологической” модели в поле “Отрица тельное отношение к труду” выражается в богатом ассортименте образов до машних животных (двуногий баран, жеребенок, ховря, кабан, меринье, бугай, козловать) и представителей дикого животного мира (тюлень, байбак, карась, пузатый налим, улита и др.). При этом образы домашних животных явно пре обладают над дикими, так как носитель диалекта обращается к образу домашне го животного не только как представителю биологического вида, но и как носи телю определенной хозяйственной функции, что исключается в отношении ди кой фауны. В связи с этим показателен образ лошади, который становится не только базой для номинации человека по отношению к деятельности, но и ее объектом (наравне с человеком), ср. качалко, валюжина, лайба ‘ленивая лошадь’.

Наиболее частотным является мотивационный признак ‘медлительный’ (коня понуздать, улита), а также синонимичные признаки, характеризующие двигательную активность лентяя: ‘ведущий малоподвижный образ жизни’, ‘не поворотливый’, ‘склонный к лежачему образу жизни’ (тюлень, ошкуй, утельга, ховря, кабан). Логическая связь присоединяет к данным характеристикам и объ единяет в одно целое признаки ‘утративший жизненную силу’ (валух, меринье), ‘склонный впадать в спячку’ (байбачок), ‘холоднокровный’ (карась), ‘рассеян ный, невосприимчивый’ (кипалух < кипалуха ‘глухарка’, ср. кипалух ‘ротозей, разиня’). Образ, который представляет совокупность данных признаков, можно определить как образ “пассивного” бездельника, чье отрицательное отношение к труду и деятельности в целом исходит из особенностей его физического со стояния и темперамента.

Языковое сознание не только обрисовывает статичный “портрет” бездель ника, но и фиксирует динамичные “картинки”, в которых при помощи образов животных отражается отрицательная утилитарная оценка времяпрепровождения лентяя – неисполнение им своих обязанностей, непригодность к работе, уклонение от участия в производительной деятельности, бесполезность его занятий (собакам сено косить, на собак лаять, быкам/коровам хвосты крутить, лягушек бить).

Реализации базовой модели ЖИВОТНЫЕ в поле “Положительное отноше ние к труду” немногочисленны. Образы животных в данном случае использу ются не во всей их полноте, а как эталоны определенных качеств: подвижности, быстроты, выносливости, усидчивости (суякотка < ‘муравей’, хапторга < ‘сам ка оленя’, курохта < ‘куропатка’). Отличительной чертой данной модели явля ется объективация представлений о “нечеловеческом” характере самого труда (работать/ крутиться как пчелка, как белка в колесе, как бобик, как вол, как зверь, как ишак, как <ломовая> лошадь).

Второй случай концептуальных различий двух противоположных идей связан с “имущественной” моделью. В поле “Отрицательное отношение к тру ду” базовая модель СОБСТВЕННОСТЬ имеет относительно небольшой выход в лексическое пространство. Данное обстоятельство мы склонны объяснять изна чальной несущественностью имущественной темы для образа лентяя – он имеет минимум собственности (поскольку не желает работать, чтобы ее получить).

Логика развертывания модели основывается на значимости для народного соз нания некоторых имущественных аспектов. Во-первых, владение собственно стью предполагает определенную ответственность человека;

лентяй снимает с себя эту ответственность, что мотивирует появление номинаций бобыль, корто мыга (< кортомить ‘брать в аренду’), мотовец. Во-вторых, имущество (в данном случае, дом, одежда) может мыслиться как результат труда;

лентяй, отказываясь от труда, теряет возможность обладать этими результатами (нагая лапоть, бездо мовный) или подменяет труд другим источником дохода (приколотная гривенка, жмыль).

Рассматривая вариант развития модели СОБСТВЕННОСТЬ в поле “Поло жительное отношение к труду”, можно отметить, что связь между трудом и собственностью может представляться как отношения между собственно дея тельностью и целью/результатом этой деятельности. В контексте последнего представления закономерным видится преобладание единиц, мотивированных признаком ‘копить, собирать’ (гоношить, кукобник): в значение этих слов вхо дит имплицитная сема ‘результат’. Таким образом, в рамках этой модели ре зультат трудовой деятельности имеет материальный характер. При этом но ситель языка вносит дальнейшее уточнение – целью и результатом труда чаще всего является денежный запас (см. капиталик, казнодей). Развертывание базо вой модели следует достаточно четкой логике, отражая этапы процесса приоб ретения собственности: ‘желать иметь что-либо’ (зависть, завистный) - ‘ко пить, собирать’ (гоношить, кукобник) - ‘быть жадным’ (омех, аред) - ‘обладать капиталом’ (капиталик, казнодей) - ‘иметь дом, домашнее хозяйство’ (домовик, обиходец).

Итак, интерпретация на подобных основаниях всего материала показала, что совокупность представлений, эксплицируемых семантической организацией и мотивационными связями лексико-семантического поля “Отношение человека к труду”, состоит из двух концептуальных блоков: 1 – хранит “портреты” ти пичного лентяя и работящего человека, включающего “кадры” из их жизнедея тельности;

2 – отражает комплекс ценностно-нормативных представлений носите ля языка о самом труде. Однородность смыслов, реконструированных на разных уровнях, позволяет связать их в своего рода метатекст, несущий целостную информацию об отражаемом в языковом сознании объекте действительности.

В качестве иллюстрации приведем “портрет” субъекта отрицательного отношения к труду (в работе представлены также “портреты” субъекта поло жительного отношения и труда в целом). Внешний вид. Представляется или толстым, тучным (гладкий, опухляк), или высоким, рослым (лосман, барда дым);

эти качества не дают ему способность двигаться и действовать без за труднений или являются поводом для уличения в сознательном неиспользова нии своих физических данных. Имеет большой живот (пузатый налим), что связано с его склонностью к обжорству и малоподвижному образу жизни. Часто пребывает с открытым ртом (рот пялить), с ускользающим или мигающим взглядом (шары загибать, моргу гонять). Поз а. В основном лежит или сидит (лежебока, сидеть сиднем). Руки находятся в пассивном положении: в кармане, на затылке, ощущаются как “неподъемные” или просто сложены (руки в брюки, нос в карман, руки на затылке, рука, нога по пуду – работать не буду ‘о лени вом человеке’, ручки скласть). Ноги могут быть задраны в потолок, скрещены, положены нога на ногу (ноги в потолок, ноги крестом, нога на ногу сидеть).

Неспособен согнуть спину (недолукий). Общее физ ическое состоя ние. По мнению носителей языка, для лентяя характерна пониженная темпера тура (прохладство, пузатый налим, постылый), отсутствие жизненных соков (дрябь, развара), вялое протекание жизненных процессов (коковка, лубоня).

Пребывает в усталом, болезненном, дремотном состоянии (вусталь ‘лентяй( ка)’, квёлый ‘ленивый’). Динамические воз можности. Не соответст вуют норме обычного человека, что приводит к неспособности повернуться, сделать шаг, в целом двигаться (неступистый, недодвига). Координация дви жений нарушена (очепало). Движения замедленны. Предпочитает малоподвиж ный образ жизни (кабан, колбатина). Интеллектуальные способ ности. Невосприимчив, глуп, рассеян (обалдус, нечукавый, кипалух). В работе иногда излишне мудрит (замудровый). Эмоционально- волевая сфе ра. Находится в плохом настроении, уныл, капризен, равнодушен к окружаю щему миру, не имеет никаких желаний (кислух, постылый, нехотиха, гмыра, охмуряться). Нравственно- поведенческая сфера. Дает себе волю в поступках (попускаться). Не имеет поведенческих ориентиров и устойчивой позиции (висляй, оболтаться), нравственная жизнь как бы застывает (осту женник). Хитрит, обманывает, притворяется, кривляется, мешает, наводит сму ту (лукавить, лодыря корчить, плутяжной, пучкаться, баламутка). Часто про являет упрямство (огурь ленивая, озой). Избалован (баловной, бажаный).

Времяпрепровождение. Свободное время имеет “даром” (даровик).

Времяпрепровождение в целом бесполезное, беззаботное, безответственное, бесконтрольное, приятное. Предпочитает гуляние, веселье, пьянство, застолье, бессодержательные разговоры, смех, сплетни, хождение, особенно из двора во двор (гуляка, пустограйничать, гагай, межедвор). Проводит время в теплом, укромном месте, где можно полежать или скрыться (недриться, печегнет). По свящает себя детским забавам, шалостям, озорству (пахолок, галавесить), а такж бессмысленным занятиям: ловить вшей, пасти кур, бить мух (вошапру диться, куропас, мухобой). Вз аимодействие с друг ими людьми.

Отвергается обществом (клятина, ганява);

воспринимается людьми как чужой (очужаться). Стремится соединиться с себе подобными (меринье, огуль). Жи вет, питается за чужой счет (чужеяд, захребетник). Является объектом физиче ского воздействия (обойный ‘ленивый и худой, тощий, которого часто бьют (о лошади)’, обоиш ‘об упрямом и ленивом человеке, которого не исправишь и побоями’). Не помогает в работе (неподспоровный), не выполняет поручения (безнарядица), нуждается в понукании (коня понуздать). Склонен словесно выражать свое несогласие работать (неткарь). Социальный ст ат ус.

Может принадлежать к привилегированному сословию (паниться, барина) или к разряду нищих, бродяг, бобылей (бобылиться, приколотная гривенка). Ча стная собственность. Не имеет земли, дома, одежды (бездомовный, нагая лапоть). В отношении к собственности проявляет негативные свойства:

расточительность (мотовец, нерачать), скупость (алтынник, жмыль), а также неряшливость, неаккуратность (колобена, опущенник). Снимает с себя личную ответственность по отношению к собственности (кортомыга). Деят ель ность. Не занимается полезным производительным трудом. Не имеет никаких деловых способностей – не активный, не ловкий (неяглый, неудалый). Проявля ет негативное отношение к работе – отсутствие желания работать, заботы о труде, старательности (недбалый, незлой). Не готов к серьезной работе (распус тить возгри). Выполняет работу медленно, без точного плана, с частыми оста новками, поверхностно, неудачно, облегченным способом;

совершает промахи, не доводит ее до конца, заводит в тупик (понуга, абыкать, повершье, кулева нить, работать на клин, оглядки часто брать, ленивые щи). Предпочитает ра боту, не требующую усилий и ответственности (пряха, десятильщик, поповский работник, служавой).

В заключающем вторую главу сопоставительном параграфе (Проблема концептов “лени/праздности” и “трудолюбия”) исследуются механизмы смысловой связи противоположных концептов как источники этнокультурной информации о феноменах лени/праздности и трудолюбия. Объекты анализа – разновидности оппозиции, в которую вступают два полюса поля “Отношение к труду”. Связь между концептами “лени/праздности” и “трудолюбия” может реализовываться, во-первых, в рамках симметричных отношений, предпола гающих наличие контрастных характеристик в сходных аспектах, ср. мотиваци онные признаки ‘работать быстро’ (побегушка, загнаться, притно) // ‘работать медленно, мешкать’ (посёмывать, вальяжничать);

‘иметь дом, домашнее хо зяйство’ (домовик, обиходец) // ‘существовать бобылем;

нищенствовать’ (бо быль, приколотная гривенка). Во-вторых, на каком-либо этапе словопроизвод ственного процесса различия между концептами могут нейтрализовываться, что говорит или о совпадении угла зрения на объект номинации, ср. мотивацион ную модель ‘ с и д е т ь ’ ‘работать долго, усердно’ (колом засесть, сидмя сидеть) // ‘быть ленивым’ (сидеть сиждью, сидеть коликом), или об общности языковых механизмов, ср. актуализацию признака интенсивности или ирониче ской оценки, обусловившую энантиосемию искомых значений в лексемах еры кала, кехтать, обиходница. В-третьих, акцент может ставиться на выявлении специфических черт каждого концепта (вне противопоставления концептов).

Ср. появление положительных коннотаций и мотивов удовольствия, отдыха, беззаботности у семантики лени (бажаный, легоша, свободничать, жировать) и, наоборот, отрицательных – у идеи трудолюбия, реализуемых в мотивах фи зических мучений, негативных последствий труда, отсутствия контроля за по ведением (петаница, мозолиться, вытягивать жилы, охальный). Наиболее на глядно факты асимметрии проявляются в различии логики обращения номина тора к той или иной денотативной сфере (примеры см. выше). Рассмотрение этих типов отношений между концептами сопровождается характеристикой аксиологической нагрузки и этнокультурной значимости отдельных мотивов и образов.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ диссертации обобщаются результаты исследования и намечаются перспективы разработки заявленной темы.

Основное содержание диссертации отражено в следующих работах:

1. Макридина М.А. Праздность в зеркале русского языка // Актуальные проблемы лингвистики: Уральские лингвистические чтения–99: Мат-лы ежегод.

регион. науч. конф., Екатеринбург, 2–3 февраля 1999. Екатеринбург: УрГПУ, 1999. С. 52–53.

2. Макридина М.А. Опыт анализа мотивной структуры концепта “трудолю бие” в русских народных говорах // Ономастика и диалектная лексика. Екате ринбург, 1999. Вып. 3. С. 233–238.

3. Макридина М.А. Коннотативный спектр лексики семантического поля “Праздность” в русском языке // Язык. Система. Личность. Екатеринбург: Ур ГПУ, 2000. С. 99–107.

4. Макридина М.А. Лексика со значением “Праздность” и “Трудолюбие” в русских народных говорах: опыт концептуального анализа // Сельская Россия:

прошлое и настоящее: Доклады и сообщения 8-й рос. науч.-практ. конф. (Орел, ноябрь, 2001 г.). М.: “Энциклопедия российских деревень”, 2001. С. 199–201.

5. Макридина М.А. Терпим ли русский язык к лени? // Лингвокультуроло гические проблемы толерантности: Тез. докл. междунар. науч. конф. Екатерин бург, 24–26 октября 2001. Екатеринбург: УрГУ, 2001. С. 92–95.

6. Макридина М.А. Мотивационные модели лексико-семантических полей “Общительность” и “Необщительность” в говорах Русского Севера // Язык.

Система. Личность. Национально-культурные стереотипы и их отражения в языке: Мат-лы докл. и сообщ. Всерос. науч. конф. 25–26 апреля 2002 г. Екате ринбург: УрГПУ, 2002. С. 68–72.

7. Еремина М.А. Рус. диал. лопарь, лопин, лопень ‘лентяй, бездельник’ и этимолого-словообразовательное гнездо корня *lop- // Русская диалектная эти мология: Мат-лы IV Междунар. науч. конф. Екатеринбург, 22–24 октября г. Екатеринбург: УрГУ, 2002. С. 9–11.

8. Еремина М.А. Лексические способы выражения оценки в рамках семанти ческого поля (на материале семантического поля “Лень/праздность” в русских говорах) //Ономастика и диалектная лексика. Екатеринбург: УрГУ, 2003. Вып. 4.

С. 77–85.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.