WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

ГОРБАЧЕВ Андрей Михайлович НЕОКЛАССИЧЕСКИЙ СТИЛЬ ЛИРИКИ В.Ф. ХОДАСЕВИЧА 1918-1927 ГГ.

Специальность 10. 01. 01 – Русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Ставрополь, 2004

Работа выполнена на кафедре истории новейшей отечественной литературы Ставропольского государственного университета

Научный консультант: доктор филологических наук профессор Бронская Людмила Игоревна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор Тропкина Надежда Евгеньевна кандидат филологических наук доцент Степанова Татьяна Маратовна

Ведущая организация: Армавирский государственный педагогический университет

Защита диссертации состоится 24 марта в 11 часов на заседании диссертационного совета Д 212.256.02 в Ставропольском государственном университете по адресу: 355009, Ставрополь, ул. Пушкина, 1-а, факультет филологии и журналистики, ауд. 416.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки СГУ по адресу: 355009, Ставрополь, ул. Пушкина, 1.

Автореферат разослан «_»2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат филологических наук доцент Т.К. ЧЕРНАЯ В литературе Серебряного века лирика В.Ф. Ходасевича 1918-1927 годов представляет собой уникальное явление. Предназначенная «для немногих», она «очищена» от всего «роскошествующего, претенциозного, без веры принимаемого на веру» (В. Вейдле), отличается предельно ограниченным набором лирических тем, внешне неэкстенсивна. Поэтому на фоне экспериментов модернизма в области художественной формы, активной эскалации способов и приемов творчества, эпатажа, парадоксальным образом стимулирующего духовный поиск, поэзия В.Ф. Ходасевича воспринималась современниками как продолжение (в отдельных случаях — реставрация) поэтической традиции XIX века.1 Ясность и простота, протокольность и неколоритность, отсутствие «пестроты оперения» и «древословных навесов» (А. Белый) — доминирующие черты поэтических текстов В.Ф. Ходасевича, поэтому при эстетической оценке его творчества исследователи достаточно часто прибегают к таким определениям, как поэт-традиционалист или поэт классицист.2 Однако интенсивность и глубина разработки онтологических проблем в лирике отражает дисгармоничное мироощущение поэта, которое противоречит гармоничности классического искусства. Своеобразие индивидуального стиля В.Ф. Ходасевича — в парадоксальном сочетании классической традиции и модернистского мироощущения, связанного с культурой символизма. Программная апелляция к традиции как «устойчивому философскому и эстетико-идеологическому феномену»3, в частности к пушкинскому канону, представляющему меру классического стиля, в современном литературоведении определяется понятием «неоклассицизм».

При типологическом подходе неоклассический стиль является родственным «Классические» черты поэзии В.Ф. Ходасевича отмечали В.Брюсов, А.Белый, З.Гиппиус, В.Набоков, В.Вейдле. О классичности поэта неодобрительно высказался Ю.Тынянов.

Указанные определения поддерживаются в подавляющем большинстве исследований, посвященных творчеству В.Ф. Ходасевича. Литературоведы (Л. Колобаева, С. Бочаров, Н. Богомолов и др.) исходят из самоопределения поэта, который осознавал себя хранителем пушкинской и вообще классической традиции.

(«Колеблемый треножник», 1921).

Красавченко Т.Н. Неоклассицизм // Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. А.Н.

Николюкина. Институт научн. информации по общественным наукам РАН.— М., 2001.— Стб. 637.

классическому стилю, так как его границы формируются посредством критериев гармонии, простоты, естественности.

Неоклассический стиль лирики В.Ф. Ходасевича и художественные способы его выражения пока недостаточно изучены. В работах Н. Богомолова, С. Бочарова содержатся наблюдения над поэтикой лирических циклов, указывается, что В.Ф. Ходасевич, сохранив «заветы символистской культуры», отталкивается от художественного канона символизма, последовательно обращаясь к традиции. Особенностям стиля В.Ф. Ходасевича посвящено исследование Ю. Левина, в котором автор ставит задачу проследить сложное взаимодействие «высокого» и «низкого», «поэзии» и «прозы». Выявляя структурную сложность и неоднородность стиля поэта, литературовед возводит диссонанс поэтических систем к инвариантной мифологеме, обусловливающей использование поэтических ресурсов XIX века для создания современного лирического высказывания.

Однако без подробного анализа составляющих индивидуального стиля В.Ф. Ходасевича рассмотрение особенностей поэтической системы оказывается не полным. Состояние диффузности литературного процесса первой трети XX века предопределило множественность стилевых тенденций в индивидуальной поэтике. Поэтому в произведениях В.Ф. Ходасевича целесообразно выделить приметы «больших стилей», существовавших в момент создания автором текста, актуализировать исторически дистанцированные стили, обращение к которым возобновляется неоднократно в процессе творчества. Сказанное определяет актуальность данного исследования.

Цель и задачи исследования. Основной целью данного исследования является изучение способов и средств формирования неоклассического стиля в поэзии В.Ф. Ходасевича, определивших своеобразие его поэтической системы.

Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи:

— рассмотреть понятие «неоклассицизм» в его соотнесенности с типами традиции;

— охарактеризовать структурную сложность и неоднородность неоклассического стиля В.Ф. Ходасевича на основе современных трактовок категории стиля;

— проанализировать систему образных автономинаций лирического героя, манифестирующую особенности развертывания лирического сюжета в циклах В.Ф. Ходасевича;

— выявить авторскую концепцию адресата в поэтических циклах и определить характер ее влияния на стиль лирического высказывания;

— исследовать языковые особенности выражения неоклассического стиля на структурно-семантическом уровне лирических текстов поэта, формирующих объектный уровень циклической формы.

Объектом исследования избраны относительно автономные лирические тексты, формирующие сложную «сверхжанровую» (М. Дарвин) структуру циклов «Путем зерна», «Тяжелая лира», «Европейская ночь».

Данные метапоэтики, которые свидетельствуют об авторской интерпретации и дают направление анализу индивидуального стиля В.Ф. Ходасевича, рассматриваются с привлечением прозаических, эпистолярных текстов, а также материалов критических статей и отзывов современников поэта, содержащих сведения об особенностях творчества поэта.

Предмет исследования — особенности неоклассического стиля лирики поэта, которые проявляются на всех структурно-семантических уровнях художественного произведения и обусловлены конститутивными факторами стиля.

Принципы и методы исследования. Определяя специфику неоклассицизма, мы опирались на сравнительно-типологический и структурно-семиотический методы, позволяющие выявить внутреннюю структуру произведения, природу художественной организации и функционального взаимодействия основных уровней лирического текста:

идейно-образного, стилистического, фонического. Исследование особенностей неоклассического стиля лирики В.Ф. Ходасевича идет в русле филологического подхода.

Методологической основой исследования послужили работы по теории стиля (В.В. Виноградова, М.М. Бахтина, А.Н. Соколова, Г.Н. Поспелова и др.).

Изучение стилистических особенностей конкретных текстов осуществляется с опорой на работы по теории стилистического анализа лирического текста (В.М. Жирмунского, Ю.И. Левина, Ю.М. Лотмана), работы по теории цикла (М.Н. Дарвина, И.В. Фоменко).

Научная новизна заключается в постановке и исследовании проблемы неоклассического стиля лирики В.Ф. Ходасевича. Обращение к текстам, содержащим элементы авторской интерпретации, анализ критических статей и отзывов современников о поэте, о его произведениях позволили определить отношение поэта к традиции, к современной ему лирике, наметить пути анализа неоклассического стиля. Предпринята попытка интерпретации поэтических текстов, включенных в сложную систему отношений в цикле, дано описание сюжетного уровня циклов на основе автономинаций лирического героя, выражаемых значимыми языковыми единицами. При анализе стилистических особенностей текстов учитывается внутрикоммуникативный статус лирических высказываний, эксплицированный адресат, обусловливающий отбор языковых средств, построение синтаксических конструкций, тип интонации. Новизна определяется и избираемой исследовательской стратегией, вписывающей зрелые поэтические опыты В.Ф. Ходасевича в историко-литературный контекст первой трети XX века, что выявляет моменты корреляции и отталкивания неоклассического стиля с ведущими течениями и позволяет определить уникальность поэтического творчества В.Ф. Ходасевича.

Теоретическая значимость работы заключается в реконструкции целостного художественного универсума В.Ф. Ходасевича, в определении системы связей на объектном уровне сложного по организации поэтического цикла;

в моделировании эксплицированного в лирических текстах образа Другого, влияющего на высказывание лирического героя и накладывающего отпечаток на стилистические особенности текста, апеллирующего к поэтической традиции XIX века.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования ее результатов при изучении литературного процесса первой трети XX века. Работа также может быть использована в процессе вузовского преподавания курса «Неоклассицизм в русской литературе первой трети XX века»;

таких предметов, как «Комплексный анализ художественного текста», «Стилистика».

На защиту выносятся следующие положения:

1. Тип отношения к традиции и особенности поэтического стиля В.Ф.

Ходасевича определены его ориентацией на неоклассические тенденции литературного развития. Метакомментарии, содержащиеся в поэтических текстах, данные критических статей и отзывов современников о поэте свидетельствуют о поиске В.Ф. Ходасевичем новых поэтических средств выражения модернистского мироощущения, о переосмыслении и трансформации традиционных поэтических формул и клише.

2. Понимание особенностей развертывания сюжета на основе диалогического взаимодействия смыслов входящих в цикл стихотворений дает система образных автономинаций лирического героя, которая маркирует этапы развития и изменения сюжетной линии цикла.

3. В циклах «Путем зерна» и «Тяжелая лира» моделируемый адресат в акте коммуникации несет в себе отличающиеся образы, которые по-разному влияют на стилистику высказывания лирического героя.

4. Лирические циклы В.Ф. Ходасевича создаются в эстетическом поле притяжения двух крупных стилистических систем (классической поэзии, с характерными для нее критериями гармонии, ясности, точности, и модернистской поэзии), эффект соотнесенности которых составляет специфику неоклассического стиля поэзии В.Ф. Ходасевича.

5. Органический синтез в лирике поэта двух взаимоисключающих поэтических структур (в цикле «Путем зерна» — традиционной поэтики и разговорного стиля, в цикле «Тяжелая лира» — поэтического канона символизма и прозаизмов) позволяет актуализировать два равноправных способа видения мира: подчеркнуто литературный («поэтический») и бытовой («прозаический»).

Апробация работы. Материалы и результаты исследования нашли отражение в работах, опубликованных в Москве, Ставрополе, Тамбове.

Основные положения диссертации были изложены на международных конференциях в Москве (2002), Ставрополе (2003), Тамбове (2003).

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка, включающего 176 наименований. Общий объем — 170 страниц.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, ее научная новизна, определяются объект и предмет исследования, его цели и задачи, характеризуется научное состояние изучаемых проблем, излагается теоретическая и практическая значимость результатов работы.

Глава 1. «Теоретические основы изучения неоклассического стиля поэтических текстов В.Ф. Ходасевича» посвящена теоретическому рассмотрению литературоведческой категории стиля, метапоэтических данных критических статей и отзывов современников поэта, содержащих номинации его индивидуального стиля. В параграфе 1.1. «Категория стиля в трактовках отечественных литературоведов» выясняются современный уровень и основные проблемы изучения категории стиля в отечественном литературоведении. Исследования В.В. Виноградова, В.М. Жирмунского, А.Н.

Соколова, Г.Н. Поспелова, А.В. Чичерина, Ю.И. Минералова, А.Б. Есина и др.

составляют концептуально обоснованную теорию стиля и отвечают современным потребностям изучения художественной литературы. Приведем ряд определений, существенных для понимания данной категории. «Стиль есть художественная закономерность, объединяющая в качестве его носителей все элементы формы художественного целого и определяемая в качестве его факторов идейно-образным содержанием, художественным методом и жанром данного целого».4 «Стиль — эстетическая общность всех сторон и элементов произведения, обладающая определенной оригинальностью».5 Во всех определениях в качестве обязательной характеристики подчеркивается признак единства, цельности. Вопрос о составе этого единства, о границах стиля в пределах произведения, решается неоднозначно. В истории отечественного литературоведения можно выделить две противоположные позиции на проблему границ стиля. А.Н. Соколов, Г.Н. Поспелов, А.Б. Есин и др. видят в стиле свойство художественной формы;

ранее Л. Тимофеев и др.

включали в состав стиля элементы содержания и формы литературных произведений. В различных определениях стиля сочетаются следующие основные признаки: а) единство многообразия, б) выражение индивидуальности автора, в) закономерность организации элементов художественной формы. При неизменности первого признака, второй и третий во многих трактовках альтернативно противопоставлены.

В параграфе 1.2. «Оценка лирики В.Ф. Ходасевича в литературно критическом контексте первой трети XX века» исследуются составляющие индивидуального стиля поэта;

его творчество рассматривается в модернистском контексте первой трети XX века, при этом обозначаются точки соприкосновения и отталкивания с доминирующими литературными течениями. Уточняются понятия «классический» и «неоклассический» стиль, определяются типы традиции, реализуемые в поэтическом творчестве.

Анализируются критические статьи А. Белого «Рембрандтова правда в поэзии наших дней» (1922), Г. Струве «Письма о русской поэзии. Владислав Соколов А.Н. Теория стиля.— М.: Искусство, 1968.— С. 130.

Есин А.Б. Стиль // Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. А.Н. Николюкина. Институт научн. информации по общественным наукам РАН.— М., 2001.— Стб. 1031.

Ходасевич. Тяжелая лира» (1923), В. Вейдле «Поэзия Ходасевича» (1928), которые составляют литературоведческую основу для понимания того, как современники поэта осмысляли и оценивали его стиль. Наиболее распространенными были факты включения поэтического творчества В.Ф.

Ходасевича в символизм, акмеизм, неоклассицизм (в последнем случае акцентировалась ретроспективность авторской позиции, предполагающей программное следование традициям прошлого). На наш взгляд, категорические утверждения несколько схематизируют феномен стиля, так как в условиях диффузного состояния эстетических систем неоклассический стиль лирики В.Ф. Ходасевича характеризуется «многополярностью» (О. Клинг). В нем органично соединяются классические, символистские, акмеистические, футуристические стилевые тенденции. При всей приверженности определенной теории уникальность таланта позволяет поэту выйти за декларативные рамки теоретических построений. Следовательно, ни один из стилевых признаков не может стать основополагающим при определении творческого своеобразия В.Ф. Ходасевича.

Антиномичная структурная сложность стиля В.Ф. Ходасевича, ведущие черты его поэтики рассмотрены в работе Ю. Левина «О поэзии Вл.

Ходасевича» (1984). Ученый считает целесообразным при рассмотрении его стиля апеллировать к нормативной поэтике классицизма, которая предусматривает строгое соответствие темы — лексических средств — интонации. Вследствие сознательной ориентированности В.Ф. Ходасевича на поэтику пушкинской эпохи, нарушения и сдвиги указанных соответствий (тема — стиль — интонация) «отличаются особой тонкостью и становятся особенно значимыми». При этом в неоклассическом стиле лирики В.Ф. Ходасевича, в соответствии с нашей точкой зрения, доминирующим становится сложное сочетание не менее двух стилистических тенденций: непривычное в Левин Ю.И. О поэзии Вл.Ходасевича // Левин Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика.— М.,1998.— С.

245.

модернистском контексте первой трети XX века использование подчеркнуто архаичной лексики и поэтических приемов XVIII-XIX веков в соединении с современными лексическими средствами.

Вместе с тем, самодостаточность стилевого сдвига, как справедливо подчеркивает О. Клинг, возможна лишь при соблюдении двух условий: во первых, обязательна высокая поэтическая культура (эстетического субъекта: и адресанта, и адресата);

во-вторых, должна наличествовать строго канонизированная поэтика.7 Круг читателей поэзии В.Ф. Ходасевича ограничен: это — «поэзия не для всех», она ориентирована на читателя, живо ощущавшего поэтические нормы пушкинского, послепушкинского и символистского стилей, на фоне которых эстетически активными становятся проводимые стилистические сдвиги. Поэт достаточно четко осознает, что читатель, который утратил восприятие поэтических течений начала XX века как художественной ценности, не воспримет новаторства, не сумеет провести дифференцирующих различий между разными поэтами.

Таким образом, комментарии на уровне метапоэтики текстов указывают на «размытость» номинаций индивидуального стиля В.Ф. Ходасевича и позволяют выдвинуть предположение о том, что в зрелой лирике нашли отражение черты различных направлений и стилей современной поэту эпохи.

«Размытость» номинаций, отмеченная в критических статьях, коррелирует с несколькими систематизаторскими определениями в литературоведческих исследованиях, посвященных творчеству поэта. Однако магистральными линиями, обусловившими художественную ценность поэтического наследия В.Ф. Ходасевича, являются классическая поэтика, воплощенная в своей целостности в поэзии А.С. Пушкина, и модернистская, поэтика символистского течения. Внутри единого и органичного неоклассического стиля указанные поэтики образуют две различные подструктуры, в результате соотнесения которых возникает определенный художественный эффект.

Клинг О.А. Брюсов: через эксперимент к «неоклассике»// Связь времен. Проблемы преемственности в русской литературе конца XIX — начала XX века.— М., 1992.— С. 267.

В диссертации учитывается, что неоклассицизм в литературе первой трети XX века — явление неоднородное, оно представлено такими полярными художественными мира, как лирика В.Ф. Ходасевича и В.Я. Брюсова.

Сопоставление литературоведами неоклассицизма поэтов, приведение существенно различающихся тенденций поэтического творчества к единому знаменателю требует корректировки, так как результаты, «закрепленные» в поэзии, репрезентируют нетождественный тип отношения к традиции. Е.

Домогацкая, проведя параллели между неоклассицизмом поэтов, обнаруживает тождество в плоскости общих формально-содержательных критериев, не учитывая (в данном случае это существенный аспект) тип традиции. Именно благодаря недогматическому восприятию В.Ф.

Ходасевичем традиции, его лирика периода 1918-1927 годов приобретает новое качество. Показательно, что в критических статьях поэт пишет о том, что не следует превращать пушкинский канон в «прокрустово ложе», нормативную и унифицированную систему художественных предписаний:

«Знамя с именем Пушкина должно стоять вертикально: да не будет оно чем-то вроде эстетического шлагбаума (выделено мною.— А.Г.), бьющего по голове всякого, кто хочет идти вперед. Пушкин не преграждает пути, он его открывает».8 Свободное восприятие пушкинского канона как художественной объектной множественности позволило В.Ф. Ходасевичу установить прочную связь с классической пушкинской традицией одновременно на нескольких уровнях: формальном, семантическом и на более высоком, творческом уровне, — осознания себя как творческой личности. Его стиль обретает самостоятельные контуры, противопоставленные неоклассической эклектике В.Я. Брюсова, который, по мнению О. Клинга, демонстрирует лишь виртуозное владение поэтической техникой и восстанавливает систему классических «ограничителей» поэтического творчества, разрушенную уже в эпоху А.С. Пушкина.

Ходасевич В.Ф. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 1: Стихотворения. Литературная критика 1906-1922.— М.:

Согласие, 1996.— С. 490.

Таким образом, мы можем сделать вывод о разных типах традиции в творчестве поэтов. Поэзия В.Ф. Ходасевича коррелирует с неоклассицизмом В.Я. Брюсова, но полностью не совпадает.

В параграфе 1.3. «Стилевое своеобразие поэтической картины мира В.Ф. Ходасевича» рассматривается структура художественного универсума поэта. Лирический цикл В.Ф. Ходасевича представляет завершенный этап творчества со своим особым видением мира и соответствующей поэтикой.

В цикле автор предлагает взаимоисключающие точки зрения на существование личности. Они выражены в мотивах самоуничтожения (см., например, «Акробат», «В Петровском парке», «Авиатор») и принятия «банальных» жизненных ценностей (см., например, «Стансы», «Полдень», «Хлебы»). Выявленное противоречие снимается, если учитывать, что отношения между стихотворениями и циклом интерпретируются как отношения между элементами и системой.9 Основу же системы составляет «глубинная инвариантная структура» (Ю.М. Лотман). С точки зрения «глубинного инварианта», мотивы самоуничтожения и принятия жизни являются проекциями на текст единой поэтической картины мира.

Центральное место в поэтической онтологии «Путем зерна» занимает проблема существования личности в универсуме, осознаваемая в характерных для него пространственно-временных отношениях. На это обращает внимание и автор, когда в качестве заголовка использует мифологический образ зерна.

Но к осознанию единой онтологической мудрости— «идти путем зерна» — лирический герой приходит после сложной экзистенциальной и ценностной рефлексии. Опираясь на работы Д. Магомедовой, Ю. Левина10, мы подчеркиваем, что В.Ф. Ходасевич при моделировании поэтического мира «Путем зерна» отталкивается от сложившейся в символизме модели мира, подвергая ее значительному изменению. Амбивалентное понимание бытия Фоменко И.В. О поэтике лирического цикла// Филологические науки.— 1982.— №4.— С. 37-44.

Магомедова Д.М. Символ «души» в «Тяжелой лире» В.Ходасевича // Филологические науки.—1990.— №6.— С. 17-22;

Левин Ю.И. О поэзии Вл.Ходасевича // Левин Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика.— М.,1998.— С. 209-267.

(двойная природа человека и универсума) получает интерпретацию как антитеза души и тела, небесного и земного.

Выделенные тематические группы «небесного полюса» сохраняют неизменность в контексте цикла. Эта особенность позволяет говорить об «устойчивости» и «неизменности» иного мира, божественного бытия, которое отделено от земной жизни прочным полотном из света, лучей, солнца. В отличие от «небесного полюса», земное бытие, воспринимаемое с позиций символизма как призрачное и эфемерное, наделяется противоположными качественными характеристиками. Повторение лексики с семантикой «тяжести», «мучительности», «грубости» на протяжении всего цикла создает единое восприятие полюса земной жизни. Физический, ощущаемый мир, будучи несовершенным, «грубым слоем», требует от лирического героя дополнительных физических и душевных усилий. Однако нарастающее неприятие тяжести существования в поэтическом мире «Путем зерна» обусловлено не только историческими переломами, в которых человек проходит испытание смертью. В большей степени осознание факта присутствия бессмертной души в смертном теле как свидетельства причастности к божественному миру приводит к пониманию абсурдности жизни. Поэтому лирический герой ставит под сомнение ценность проживаемой земной жизни: «Метель, метель…/ В перчатке — как чужая,/ Застывшая рука./ Не странно ль жить, почти что осязая,/ Как ты близка?» Ощущение раскола прежде гармоничного мира, его распадения на идеальный и несовершенный миры проходит лейтмотивом через весь цикл.

Оказавшийся на «разломе» миров, лирический герой попадает в экзистенциальную ситуацию выбора, в которой должен принять решение: «А стоит ли земная жизнь того, чтобы ее прожить дальше?» В этом случае «влечение» лирического героя к смерти, ограниченность его «мировидения» преодолевается благодаря «примирению с действительностью» (существование личности солидаризируется в историческом контексте с жизнью народа и страны) и принятию единого онтологического закона — «идти путем зерна».

Таким образом, односторонность понимания жизни только как движения к небытию поэтической онтологии «Путем зерна» не присуща. В сложном и противоречивом столкновении вечности и исторического времени, идеального и земного миров только и возможна подлинная жизнь во всем ее многообразии.

Глава 2. «Проблема сюжета в лирических циклах В.Ф. Ходасевича» посвящена исследованию объектного уровня лирических циклов. На наш взгляд, вопрос об объектной стороне лирического произведения, к которой относится категория сюжета, существенен, так как при редуцированности событийной стороны сюжет наличествует. Поэтому говорить о бессюжетности лирики для анализа ее образцов непродуктивно.

Цикл как «вторичная целостность», сохраняя равновесие между относительно автономными стихотворениями и художественной целостностью, образует два уровня сюжета. Первый уровень — сюжет отдельного стихотворения, второй возникает при диалогическом взаимодействии смыслов составляющих цикл стихотворений. В параграфе 2.1.

«Обретение полноты и всеединства в сюжете цикла «Путем зерна» исследуется система образных автономинаций лирического героя, которая дает ключ к пониманию особенностей развертывания сюжета. В медитативном дискурсе лирического текста, предполагающем автокоммуникацию, рефлексирующий герой пытается найти ответ на мучающие его вопросы. В тексте мы сталкиваемся с экспликацией результата мыслительной деятельности. Поиски смысла собственного существования, определение роли и назначения в мире неизбежно связаны с потребностью зафиксировать найденное знание в слове, то есть с поиском соответствующих дефиниций.

Универсальная для лирических текстов номинация «я» не всегда может удовлетворить, так как, вбирая сложность явления, не соотносит его с понятием, обладающим более определенным значением. Поэтому в отдельных стихотворениях цикла наряду с доминирующей грамматической формой выражения авторского сознания («я») используются и другие лексические средства. Для цикла «Путем зерна» наиболее актуально использование следующих средств, обладающих способностью к номинации нереферентного типа: 1) Предикат в конструкции типа «Я есть N»: «Я звук, я вздох, я зайчик на паркете», «Здесь я просто/ Прохожий, обыватель, «господин». 2) Конструкции с приложением: «Увидел я тот взор невыразимый,/ Который нам, поэтам,/ Увидеть раз и после помнить вечно». 3) Конструкции со сравнительными оборотами разных видов (самая большая группа автономинаций): «Но пусть не буду я, как римлянин, сожжен <…> Хочу весенним злаком прорасти,/ Кружась по древнему, по звездному пути»;

«Мне было трудно, тесно, как змее,/ Которую заставили бы снова/ Вместиться в сброшенную кожу <…>»;

«Над этой жизнью малой <…> Я возвышаюсь, как тяжелый камень…». Они несколько сужают область явления, но одновременно позволяют выявить конкретные черты единой лирической личности. Покрывая большое пространство текста, автономинации при сложном семантическом взаимодействии намечают точки сюжетного развертывания текста.

В цикле «Путем зерна» выделенные из текста на основе сплошной выборки автономинации составляют три семантических ряда, развивающих одну сюжетную линию, в которой ведущее место принадлежит лирическому герою как организующему центру цикла: 1) Отношение героя к действительности. 2) Выяснение отношений героя с Душой. 3) Поиски героем смысла существования. В автономинациях параллельно развивающихся семантических рядов лирический герой воплощает динамическое видение самого себя, вписывает личное существование в органичный исторический процесс.

В основе сюжета поэтического цикла — трагедия «уединенного сознания»11 (В. Тюпа) личности, сосредоточенной на взаимоотношениях с Душой. Кульминационным центром, разрешающим безвыходную ситуацию существования, выступает мистический опыт отделения Души от тела в стихотворении «Эпизод». Только после «опыта» актуализируется образ весеннего прорастающего злака как символа непрерывно умирающей и возрождающейся жизни. Тема «Я — Душа» обрамлена в цикле другим семантическим рядом «Я — отношение к действительности», где возникает обобщенный образ «мы», свидетельствующий о преодолении экзистенциального одиночества за счет объединения с такими крупными реалиями, как народ и страна. Историзм мироощущения, как показывает изменение духовного опыта лирического героя, включает в себя момент примирения с действительностью. Единая онтологическая мудрость, имеющая признаки полноты и всеединства «как единой цели всего живущего» (Е.Н.

Трубецкой), возвращает ранее дисгармоничному и хаотичному движению истории статус объективного, внутренне оправданного закона, а сосредоточенность героя на личных переживаниях преодолевается открытием внешней реальности, заменяя в итоге примат частного общим. Таким образом, движение сюжета манифестирует значимые для неоклассицизма категории порядка, контроля и гармонии.

В параграфе 2.2. «Неоклассический сюжет освобождения в цикле «Тяжелая лира» используется аналогичная стратегия исследования объектного уровня поэтического цикла. В цикле определенный интерес представляют номинации субъекта речи, для которых используются три различные формы: «я», «мы», лексемы, обладающие понятийным содержанием. Со-означивание субъективного лирического Я в тексте на идейно-образном уровне осуществляется при помощи автономинаций разных форм. Для «Тяжелой лиры» наиболее актуально использование следующих Понятие «уединенное сознание» (сознание, внутренне отстраняющееся от иного «я» и тем самым обреченное на одиночество среди «других») В. Тюпа использует в работе «Аналитика художественного текста» (2001) для мотивировки жизненной драмы героя М.Ю. Лермонтова — Печорина средств, обладающих способностью к номинации нереферентного типа: 1) Конструкции с приложением: «И как мне не любить себя, / Сосуд непрочный, некрасивый, / Но драгоценный и счастливый / Тем, что вмещает он — тебя?» 2) Конструкции с причастными оборотами: «Грубой жизнью оглушенный,/ Нестерпимо уязвленный,/ Опускаю веки я <…>». 3) Конструкции со сравнительными оборотами разных видов: «Но вырвись: камнем из пращи,/ Звездой, сорвавшейся в ночи…»;

«Так вьется на гряде червяк,/ Рассечен тяжкою лопатой».

Цикл «Тяжелая лира» отличается от предыдущего — «Путем зерна» — настроением лирического героя. Он радикально отвергает условия человеческого существования, что проявляется в чувстве крайнего неприятия и отчуждения. Фабульную основу цикла составляют крупные тематические корпусы: 1. Выяснение отношений с Душой. 2. Выяснение отношений с миром. 3. Выяснение отношений с Другими, которые представляют неотъемлемую часть художественного универсума.

Неоклассический сюжет цикла манифестирует экзистенциальный поиск свободы лирическим героем, попытку преодоления невыносимой и бессмысленной тяжести бытия. В ходе развертывания сюжета актуализируется несколько путей освобождения, утверждающих несовместимость лирического героя с Миром: во-первых, нейтральное ощущение пресыщенности и скуки, во-вторых, деструктивные процессы в сознании личности, принимающие масштабы апокалиптической катастрофы, в-третьих, преображение мира теургическим актом. Декларирование взаимоисключающих способов связано с тематической организацией цикла, которая, по наблюдениям С. Бочарова, отчетливо поляризована: «высокий полюс» («гимническая монументальность») и полюс «разрушительный».

Апелляция автора к индивидуальной свободе личности первоначально может рассматриваться, с одной стороны, как отказ от императивных неоклассических категорий гармонии и порядка, с другой — как реконструкция романтического сюжета освобождения. Однако, сохраняя деление универсума на два мира (в романтизме — замкнутая сфера рабства и внепространственный мир свободы;

в символизме — идеальный и земной миры), автор предлагает иное развитие сюжета освобождения. Романтический сюжет освобождения предполагает «уход», «он имеет исходную позицию — и направление вместо конечной точки» (Ю. Лотман);

развитие же неоклассического сюжета, при сопутствующем скепсисе лирического героя, манифестирует освобождение как пересоздание окружающего мира теургическим актом. Начальное и заключительное стихотворения цикла («Утро» и «Баллада»), развивая тему преображения мира творчеством, создают кольцевую рамку сюжетной линии. Акт преображения, отменяющийся в начале по произволу поэта, в итоге захватывает не только личность героя, но и окружающую действительность. Поэтому освобождение в цикле — это не «уход», а преодоление «мертвого бытия» (В.Ф. Ходасевич) и восстановление гармонии иного порядка.

В параграфе 2.3. «Утрата гармонии в сюжете цикла «Европейская ночь» исследуются особенности развертывания лирического сюжета.

«Европейская ночь» В.Ф. Ходасевича воплощает в системе смыслосообразно расположенных стихотворений систему взглядов, которая, как отмечал еще В.

Вейдле, «дает нечто совершенно новое, принадлежит тому же поэту, но уже не той поэзии».12 В приведенном замечании зафиксировано качественное изменение художественной системы поэта относительно хронологически ранее вышедших стихотворных циклов. Катастрофическое восприятие европейской действительности, осложненное безрезультатными попытками соотнести орфическую эстетику символизма с безрелигиозным сознанием «пост-Европы», находит косвенное отражение в сюжетной организации цикла.

Развертывание сюжета «Европейской ночи» обусловлено доминирующей темой, сформулированной литературоведом как «утрата гармонии, орфизма <…> самим поэтом, так и всем мирозданием»13. Эта тема Вейдле В.В. Поэзия Ходасевича // Русская литература.— 1989.— №2 — С. 154.

Косарева Л.А. Проблематика и поэтика лирики В.Ходасевича в период эмиграции // Проблемы эволюции русской литературы XX века. Материалы межвуз. научн. конференции.— М.: МПГУ, 1994.— С. 100.

уточняется в последовательно сменяющих друг друга семантических рядах, организованных следующими темами: 1. Отношение поэта к творчеству (поэзии) 2. Взаимоотношение лирического героя (поэта) с действительностью.

В контексте цикла это в первую очередь действительность послевоенной «дикой цивилизованной» Европы, утратившей «религиозный кислород» и оказавшейся окруженной «холодом стратосферической атмосферы». Неоклассический сюжет лирического цикла «Европейская ночь» создается посредством автономинаций, содержащих мотивировку экзистенциальной драмы поэта: это драма существования в бессмысленном чужом мире, уничтожающем целостность личности. Лирический герой, лишившийся преображающего дара, обречен на существование в зеркальных отражениях, в искаженном мире, населенном своими, но демоническими масками. Для усиления темы первоначальной искалеченности мира и осмысления судьбы персонажей В.Ф. Ходасевич использует «катастрофическую травестию мифа» (Л. Косарева). Мифологические коннотации служат необходимой платформой для создания «монструозного» образа, воплощенного в лирическом тексте. Это подтверждается и статьей А.Белого «Одна из обителей царства теней», которую можно использовать в качестве метатекста. Однако в лирическом тексте происходит переакцентовка исходной мифологической системы (например, образ «песьеголовых людей» из египетской мифологии носит знаки современного дисгармоничного мира).

Таким образом, именно проблема утраты гармонии миром, потребность возвращения к значимым для неоклассицизма ценностям и в то же время невозможность пересоздания «дикой» действительности составляют основу неоклассического сюжета цикла «Европейская ночь».

В Главе 3. «Концепция адресата в лирических циклах В.Ф.

Ходасевича» предпринимается попытка выявления концепции адресата и характера ее влияния на композиционно-стилистические особенности Ходасевич В.Ф. Собрание сочинений: В 4 т. Т.2: Записная книжка. Статьи о русской поэзии. Литературная критика 1922-1939.— М.: Согласие, 1996.— С. 444-448.

лирических текстов. М.М. Бахтин в работе «Проблема речевых жанров» подчеркивает, что изучение концепций адресата значимо, так как «для каждой эпохи, для каждого литературного направления и литературно художественного стиля <…> характерны свои особые концепции адресата литературного произведения <…>».15 Параграф 3.1. «Авторская концепция адресата в цикле «Путем зерна» посвящен исследованию авторской концепции адресата, которая наряду с предметно-смысловым заданием и экспрессивносью выступает конститутивным моментом, влияющим на композиционно-стилистические особенности высказывания.

В какой степени интенсивен учет адресата в стихотворениях В.Ф.

Ходасевича? В цикле «Путем зерна» формируется своеобразная концепция адресата: при выраженной антидиалогичности сознания субъекта речи, объективированные образы Другого в художественном универсуме функционируют как «знаки мира» или медиаторы. Характерная для лирики тенденция монологичности ассимилирует входящие в авторский кругозор образы, лишает персонажей собственного голоса на художественном уровне глоссализации текста. Ведущий голос, «речеведение» (В. Тюпа), принадлежит автору-повествователю, наделенному всеобъемлющим кругозором, в котором Другой присутствует как объект наблюдения. Объектный статус Другого не позволяет делегировать свой менталитет в поэтическом мире, открыто высказывать свою точку зрения. В данном случае значимость приобретает автокоммуникация: «И так пленительна души живая влага,/ Что, как Нарцисс, я с берега земного / Срываюсь и лечу туда, где я один, / В моем родном, первоначальном мире,/ Лицом к лицу с собой, потерянным когда-то — / И обретенным вновь… И еле внятно / Мне слышен голос барышни:

«Простите, / Который час?» В ситуации доминирования «центростремительной» тенденции, очевидной сосредоточенности героя на своих ощущениях, рефлексии, появление в ракурсе авторского видения нового Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества.— М., 1979.— С. персонажа особенно значимо. Перечислим объектных персонажей цикла «Путем зерна»: прохожая старуха («Слезы Рахили»), путник молодой («Ручей»), мельник («Мельница»), акробат («Акробат»), самоубийца («В Петровском парке»), люди, столяр Петр Иваныч и мальчик, «лет четырех бутуз» («2-го ноября»), барышня и мальчик («Полдень»), юная англичанка («Встреча»), серб с дрессированной обезьяной («Обезьяна»), старуха, собирающая паклю («Дом»).

Однако в лирических высказываниях апеллятивного характера Другой включается в систему коммуникативных отношений, поэтому каждая «реплика» лирического героя учитывает его.

«Избыточный кругозор» и ответственная позиция носителя онтологической мудрости определяют не только эпический характер мышления, в котором персонажи обретают «полноту бытия» и «многомерность» (В.Ф. Ходасевич), но и тон, стилистику высказывания лирического героя. Основная тенденция в монологическом высказывании героя выражена в стремлении сделать стиль ясным и точным, перекодировать сугубо литературный текст в план повседневной искренней речи, например:

«Горе нам, что по воле Божьей / В страшный час сей мир посетили! / На щеках у старухи прохожей — / Горючие слезы Рахили»;

«Так. Резвая — ты мудрости не ценишь./ И пусть! Зато сквозь смерть услышу, друг живой,/ Как на груди моей ты робко переменишь/ Мешок со льдом заботливой рукой».

Таким образом, неоклассический стиль лирических высказываний создается посредством синтеза взаимоисключающих поэтических систем.

Актуализируются ресурсы книжного стиля: во-первых, книжная и устаревшая лексика;

во-вторых, такие изобразительно-выразительные приемы высокого стиля, как сравнение, инверсия, анафора, подчеркивающие торжественность высказывания и его значительность, в-третьих, ораторский и эпический типы интонации. Высокая тематика текстов и поэтические средства создают тот необходимый литературный фон, на котором контрастно воспринимаются элементы разговорного стиля: сниженная и бытовая лексика, синтаксические конструкции, в области ритмической организации применение enjambement.

В параграфе 3.2. «Эволюция концепции адресата в цикле «Тяжелая лира» реализуется аналогичная стратегия исследования адресата на новом этапе творческой эволюции В.Ф. Ходасевича. Обращается внимание на то, что большинство стихотворений в лирическом цикле «Тяжелая лира», с точки зрения внутритекстовой коммуникативной структуры, апеллятивны. Наличие эксплицированного адресата в художественной структуре цикла значимо.

Поскольку разрыв с прежними ценностями «среднего человека» и декларация альтернативной «имморальной» системы ценностей есть противопоставление своей точки зрения существующему взгляду, постольку важным элементом и в отдельном тексте, и в художественном универсуме будет Другой, который мыслит и поступает иначе.

В.Ф. Ходасевич воспринимает Другого не безразлично-отчужденно, напротив, Другой постоянно присутствует в сознании лирического героя.

Мировоззренческая позиция, движение мысли автора учитывает присутствие Другого, взаимоориентируется по отношению к нему, например: «А все-таки порой на неб / Посмотрит смирный человек,— / И одиночество взыграет, / И душу гордость окрылит:/ Он неравенство оценит / И дерзновенья пожелает…», «Входя ко мне, неси мечту, / Иль дьявольскую красоту, / Иль Бога, если сам ты Божий. / А маленькую доброту,/ Как шляпу, оставляй в прихожей».

В ситуации ограниченности и принудительности земного существования, аксиологической ущербности земного бытия человек воплощает сущность земного полюса жизни. Принципиальная несовместимость, подчеркнутая враждебность к Миру и людям выделяют лирического героя В.Ф. Ходасевича: «Довольно! Красоты не надо./ Не стоит песен подлый мир. / Померкни, Тассова лампада,— / Забудься, друг веков, Омир», «Лучше спать, чем слушать речи / Злобной жизни человечьей,/ Малых правд пустую прю», «Смотрю в окно — и презираю. / Смотрю в себя — презрен я сам. / На землю громы призываю, / Не доверяя небесам». Эта дисгармония — свидетельство модернистской составляющей творчества поэта.

Помимо этого лирический герой в цикле «Тяжелая лира» совмещает функцию адресанта и адресата высказывания, актуализируя таким образом автокоммуникативность текста. Поэтому Другой в рассматриваемых текстах становится частью, ментальным двойником и оппонентом субъекта речи.

Первоначальное неприятие Другого, выраженное на семантическом и грамматическом уровнях антитезой поэтического универсума «Я — Другой», в итоге снимается. Категоричность высказываемых требований и разъедающий скепсис становятся неразрешимым противоречием внутреннего мира лирического героя, символом современного пессимистического мироощущения: «Перешагни, перескочи, / Перелети, пере- что хочешь — / Но вырвись: камнем из пращи, / Звездой, сорвавшейся в ночи… / Сам затерял — теперь ищи… / Бог знает, что себе бормочешь, / Ища пенсне или ключи».

Парадоксальность жизненной позиции лирического героя находит отражение в структурной особенности неоклассического стиля. В.Ф.

Ходасевич обращается в лирических текстах к ранее отвергнутым темам символизма, которые становятся необходимыми в условиях нивелирования личности. Использование традиционно символистской тематики идет в русле «деавтоматизации» поэтического штампа. Осуществление неоклассического стиля на новом творческом этапе происходит, таким образом, посредством контрастного совмещения двух структур: поэтического канона символизма и прозаической речи. На литературном фоне знаков символистского мира появление подчеркнуто бытовых слов воспринимается как голос жизни в ряду литературных ассоциаций.

В Заключении подводятся итоги исследования, подтверждаются основные положения, выносимые на защиту.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.