WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

Булгакова Наталья Ивановна СЕЛЬСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ СТАВРОПОЛЬЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 20-Х – НАЧАЛЕ 30-Х ГОДОВ ХХ ВЕКА:

ИЗМЕНЕНИЯ В ДЕМОГРАФИЧЕСКОМ, ХОЗЯЙСТВЕННОМ И КУЛЬТУРНОМ ОБЛИКЕ.

Специальность 07. 00. 02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Ставрополь - 2003 Диссертация выполнена на кафедре археологии и региональной истории Ставропольского государственного университета

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор Невская Т. А.

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор Булыгина Т. А.

кандидат исторических наук, профессор Щетнёв В. Е.

Ведущая организация: Карачаево-Черкесский государственный университет

Защита состоится 26 декабря 2003 года в 10 часов на заседании диссертационного совета Д.212.256.03 в Ставропольском государственном университете по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ставропольского государственного университета.

Автореферат разослан «24» ноября 2003 г.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор исторических наук, профессор Краснова И. А.

Общая характеристика работы

.

Актуальность темы исследования. Аграрный вопрос в России на протяжении всей ее истории был и остается одним из самых острых. И в данный момент российское село находится в кризисном состоянии. В сельской местности остро ощущаются демографические проблемы, отмечаются негативные тенденции в экономической и культурной сферах. Для выработки проектов дальнейших преобразований в аграрном секторе необходимо определение перспективных и деструктивных положений произведенных реформ, причин их негативных последствий. Решающее влияние на развитие сельского хозяйства страны оказала государственная политика в деревне в конце 20-х – начале 30-х годов, изменившая не только производственные отношения, но и демографическую структуру села. Попытки изучить ситуацию в деревне в указанный период времени предпринимались советскими учеными, но на выводы многих исследователей доминирующее влияние оказывали идеологические установки. Начиная с 90-х годов ХХ века, историки, демографы, экономисты, философы стараются по-новому подойти к вопросам развития деревни во второй половине 20-х – начале 30-х годов. Их интерес к проблеме на данном этапе вызван еще и тем, что последствия преобразований можно проследить на довольно большом промежутке времени.

В настоящее время формирование государственной идеологии и одновременно сохранение традиций невозможно без учета опыта экономического реформирования села, опыта культурной революции. При этом еще не изучены демографические процессы на Ставрополье в 20-е – 30-е годы, требует рассмотрения вопрос состояния единоличных хозяйств. В этом плане тема представляемой диссертации, где предпринята попытка осветить эти проблемы, может быть названа актуальной.

Объектом исследования является сельское население, проживавшее на территории Ставропольского и Терского округов Северо-Кавказского края во второй половине 20-х – начале 30-х годов ХХ века.

Предметом исследования в данной работе являются процессы, имевшие место в демографической, экономической и культурной сферах ставропольской деревни второй половины 20-х – начала 30-х годов ХХ века и проходившие под воздействием государственной политики хлебозаготовок, коллективизации и раскулачивания.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают вторую половину 20-х – начало 30-х годов ХХ века, поскольку именно в это время под влиянием политики коллективизации произошли коренные перемены в демографической, хозяйственной и культурной сферах жизнедеятельности ставропольского села. Характеристика состояния деревни середины 20-х годов ХХ в. позволяет оценить развитие ставропольского села накануне его реформирования. Со второй половины 30-х годов развитие села шло уже под влиянием иных факторов.

Территориальные рамки охватывают районы Ставропольского и Терского округов Северо-Кавказского края, которые включаются в территорию Ставропольского края и в современных его границах.

С февраля 1924 года Ставропольская и Терская губернии входили в состав Северо-Кавказского края, с октября того же года рассматриваемые губернии были преобразованы в округа. В 1934 году Северо-Кавказский край был разделен на Азово-Черноморский и Северо-Кавказский. Районы, ранее составлявшие Ставропольский и Терский округа (кроме Прохладненского), вошли в Северо-Кавказский край. Затем край переименовывали, к нему присоединяли и выводили из его состава отдельные территории, но границы края, не считая автономных образований, в итоге, за некоторым исключением, сохранились до настоящего времени в пределах 1934 года1. Таким образом, мы включили в сферу рассмотрения только ту территорию, которая с 1934 года постоянно находилась в составе края в его современных границах и входит в него теперь.

Край наш Ставрополье: Очерки истории. - Ставрополь: Шат-гора, 1999. С. 504-505.

Цель работы – проследить в региональном разрезе процесс трансформации традиционной крестьянской деревни во второй половине 20-х – начале 30-х годов ХХ столетия, происходившей под воздействием политики советского правительства по форсированному преобразованию страны из аграрной в агро-индустриальную. Для достижения этой цели необходимо будет разрешить следующие задачи:

1) охарактеризовать демографическую структуру населения Ставропольского и Терского округов накануне проведения коллективизации и раскулачивания;

2) определить влияние правительственной политики конца 20-х – начала 30-х годов на масштабы миграций, на уровни рождаемости и смертности среди сельского населения изучаемых районов;

3) охарактеризовать основные мероприятия, проводившиеся в рамках культурной революции и повлиявшие на облик села;

4) дать анализ экономического состояния Ставропольской деревни накануне коллективизации и на первом ее этапе;

5) показать трансформацию хозяйств колхозников и единоличников в результате социалистического переустройства деревни.

Историография изучаемой проблемы весьма обширна. Всю использованную литературу по экономической составляющей обозначенной темы можно разделить на несколько основных групп: во-первых, - это исследования, в которых данные процессы представлены в масштабах страны, и исследования по микроистории, где рассматривается социалистическая перестройка сельского хозяйства на территории Ставрополья. Второй критерий классификации – временной. По этому признаку работы можно разделить на изданные в сталинский период, в годы «оттепели», в период застоя, в постсоветский период.

Во многих научных трудах по вопросам развития сельского хозяйства в 20-е – 30-е годы основное внимание уделялось процессу коллективизации и становлению коллективных хозяйств, но не индивидуальным крестьянским хозяйствам.

В издаваемых с периода коллективизации и до конца 80-х годов работах в основном придерживались позиции, что коллективизация и раскулачивание являлись достижением, и их осуществление было необходимо в условиях сокращения товарности крестьянских хозяйств. Полностью соответствовали этой установке работы сталинского периода2.

В исследованиях, появившихся в годы «оттепели», ученые больше стали обращаться к причинам «затруднений», имевших место при проведении коллективизации, больше внимания уделяли состоянию единоличных хозяйств.

В качестве одной из причин затруднений они выделили культ личности Сталина3. Историческая литература, которая выходила в свет с конца 60-х годов, уже не содержала резкой критики перегибов, допущенных при социалистическом реформировании деревни, и объяснявшихся, в том числе, политикой сталинизма4.

В конце 80-х годов ХХ века, с наступлением процесса демократизации в советском обществе, старые идеологические установки начали разрушаться.

Однозначность интерпретации фактов сменилась желанием исследователей выявить положительные и отрицательные стороны проведенной реформы5.

Варга Е. Капитализм и социализм за 20 лет. – М.: Партиздат ЦК ВКП (б), 1938;

Трапезников С. Борьба большевиков за коллективизацию сельского хозяйства в годы первой сталинской пятилетки. – М.: Госполитиздат, 1951.

Немаков Н. И. Коммунистическая партия – организатор массового колхозного движения (1929-1932 гг.) По материалам некоторых областей и краев РСФСР. – М.: Изд-во Московского ун-та, 1966.

Борисов М. А. Борьба партии за создание основ социалистической экономики. 1926 –1932.

– М.: Высшая школа, 1968;

Кузьмин В. И. В борьбе за социалистическую реконструкцию 1926-1937. – М.: Мысль, 1976.

Данилов В., Ильин А., Тепцов Н. Коллективизация: как это было // Урок дает история. – М.:

Политиздат, 1989. С. 138-182;

Рогалина Н. Л. Коллективизация: уроки пройденного пути. – М.: Изд-во Московского ун-та, 1989.

Исследования постсоветского периода6 резко отличаются от работ советских исследователей: ученые акцентируют внимание на извращениях и перегибах, которые были настолько частым явлением, что определили лицо эпохи.

Литературу, в которой рассмотрен процесс экономического реформирования деревни в конце 20-х – начале 30-х годов на Ставрополье также можно разделить на несколько групп по временному принципу. К периоду 30-х – начала 50-х годов следует отнести исследования Уланова В. А.7, Панкова А. М.8. Хотя некоторые из статей указанных авторов были опубликованы после 1956 года, писались они в соответствии с установками, господствовавшими в эпоху сталинизма. Монография Е. И. Турчаниновой9 – типична для периода «оттепели». Автор, несмотря на бескомпромиссность интерпретации коллективизации и раскулачивания, свойственной исследователям советского периода вообще, в перегибах обвиняет и Сталина. С конца 50-х по 80-е годы критика политики коллективизации в научной литературе прекращается10.

В научных трудах, опубликованных с конца 80-х годов ХХ века, Ивницкий Н. А. Коллективизация и раскулачивание. – М.: Магистр, 1996;

Осокина Е. А. За фасадом «сталинского изобилия». – М.: РОССПЭН, 1999.

Уланов В. А. Начало массового колхозного движения на Ставрополье // Материалы по изучению Ставропольского края. – Вып. 6. Ставрополь: Кн. изд-во, 1954. С. 233-262;

Он же.

Завершающий этап коллективизации сельского хозяйства на Ставрополье // Сборник трудов института – Вып. 12. Ставрополь: Кн. изд-во, 1957. С. 227-250.

Панков А. М. Развитие зернового производства в Ставропольском крае за 40 лет // Сборник трудов института – Вып. 12. Ставрополь: Кн. изд-во, 1957. С. 251-267.

Турчанинова Е. И. Подготовка и проведение сплошной коллективизации сельского хозяйства на Ставрополье. – Душанбе: Таджикский государственный ун-т, 1963.

Негодов Д. Г. Деятельность Терской партийной организации по созданию материально технических предпосылок сплошной коллективизации // Научные труды преподавателей кафедр общественных наук вузов Ставропольского края. – Ставрополь: Кн. изд-во, 1968. С.

63-74;

Очерки истории Ставропольского края. – Т. 2. Ставрополь: Кн. изд-во, 1986. С. 121 136.

содержатся резкие оценки событий, связанных с коллективизацией. Историки пытаются отойти от свойственных работам советского периода тенденций оценивать преимущества коллективного хозяйствования перед единоличным, но не деятельность конкретных колхозов 20-х – 30-х годов. Из работ постсоветского периода по истории ставропольской деревни следует выделить труды Осколкова Е. Н., Баранова А. В. и Мальцевой Н. А. Книга Е. Н. Осколкова11 посвящена голоду на Северном Кавказе в 1932-1933 годах.

Автор обстоятельно исследовал политику центральной и местных властей начала 30-х годов, которая стала причиной голода. А. В. Баранов12, рассматривая состояние села в годы нэпа, проследил развитие системы хлебозаготовок и изменения, происходившие накануне массовой коллективизации в единоличных хозяйствах. Исследования Н. А. Мальцевой13, в том числе, показывают эволюцию личных крестьянских хозяйств в процессе коллективизации.

Кроме того, периоду коллективизации посвящены труды и отдельные статьи следующих исследователей-краеведов: Кочуры Д. В. (обратился к проблемам оценки событий конца 20-х – начала 30-х годов), Кругова А. И.

(охарактеризовал процесс проведения коллективизации на Ставрополье), Игонина А. В. (рассмотрел политику государства в сельской местности Ставрополья, Кубани и Дона в 1928-1934 годах)14.

Осколков Е. Н. Голод 1932/1933. – Ростов-н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та, 1991.

Баранов А. В. Социальное и политическое развитие Северного Кавказа в условиях новой экономической политики (1921-1929 гг.). – СПб.: Нестор, 1996.

Мальцева Н. А. Очерки истории коллективизации на Ставрополье. – СПб.: Нестор, 2000;

Край наш Ставрополье. – Ставрополь: Шат-гора, 1999. С. 276-287.

Кочура Д. В. Коллективизация в СССР: «Раскрестьянивание деревни» или необходимый этап модернизации советской экономики // Вестник Ставропольского университета. 1996.

Вып. 4. С. 62-66;

Кругов А. И. Ставропольский край в истории России (1917-1941 гг.). – Ч. 2.

Ставрополь: Кн. изд-во, 1996. С. 105-120;

Игонин А. В. Партийно-государственная политика в сельских районах Ставрополья, Кубани и Дона: историко-политический и теоретический Интерес к состоянию села в СССР в период коллективизации проявляли и иностранные исследователи15.

Историографию по демографическим вопросам целесообразно выстроить по хронолого-тематическому принципу. Активно изучением демографической ситуации, складывавшейся в стране накануне и в период коллективизации, занимались советские ученые16. Характерной чертой этих исследований было то, что если в них и отмечались какие-либо деформации демографической структуры советского общества в 30-е годы - причины таких изменений не назывались. Однако большая часть работ советских ученых с точки зрения методологии демографии на данный момент сохраняет свою ценность.

С 1989 года исследователям стали доступны засекреченные ранее документы. В результате ученые занялись изучением демографических процессов 20-х– 30-х годов с новых позиций. Так, в 1989 году появилась статья Цаплина В. В., представляющая интерес с точки зрения полноты содержащихся в ней материалов по переписи 1937 года17 и вызвавшая огромный интерес к данной переписи со стороны ученых18. В 90-е годы появились исследования, посвященные оценке масштабов репрессиий19. Взаимоотношения казачества и советской власти – одна из наиболее трагичных страниц в истории Северного аспекты (1928-1934 гг.). Автореферат дис. канд. ист. наук. – Ставрополь: СГУ, 1997.

Maynard J. The russian peasant and other studies. – N. Y.,1962;

Фрицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. – М.: РОССПЭН, 2001.

Урланис Б. Ц. Проблемы динамики населения СССР. – М: Наука, 1974. С. 284;

Шелестов Д. К. Историческая демография. – М.: Высшая школа, 1987. С.169-170.

Цаплин В. В. Статья жертв сталинизма в 30-е годы // Вопросы истории. 1989. № 4. С. 175 181.

Население Советского Союза: 1922-1991. – М.: Наука, 1993;

Волков А. Г. Из истории переписи населения 1937 года // Вестник статистики. 1990. № 8. С. 45-56.

Земсков В. Н. К вопросу о масштабах репрессий в СССР // Социологические исследования.

1995. № 9. С. 118-127;

Максудов С. О публикациях в журнале «Социс» // Там же. С. 116-117.

Кавказа. Эта тема также стала актуальной для исследователей в 90-е годы20.

Одна из последних тенденций в исторической демографии – появление обобщающих трудов по демографическим процессам в СССР, в том числе, по периоду конца 20-х – начала 30-годов21.

Первую попытку изучить естественное и механическое движение населения на Северном Кавказе в рассматриваемый нами период предпринял в 90-е годы Кабузан В. М.22, но в его исследовании основной акцент делается на миграциях и этническом аспекте.

Значительное количество исследований посвящено также и вопросам культурного строительства на селе во второй половине 20-х – начале 30-х годов. Методологическая база исследования. Для написания диссертации автором использованы следующие методы исторического исследования:

историко-генетический, историко-типологический, историко-сравнительный и историко-системный24. Историко-генетический метод позволил рассмотреть демографическую структуру общества и состояние крестьянских хозяйств в Щетнев В. Е. Расказачивание как социально-историческая проблема // Голос минувшего.

1997. № 1. С. 18-22;

Гонов А. М. Северный Кавказ: актуальные проблемы русского этноса (20-30-х годов). – Ростов–н/Д.: РВШ МВД РФ, 1997;

Козлов А. И. Возрождение казачества. – Ростов–н/Д., 1996.

Население России в XX веке. Т. 1. – М.: РОССПЭН, 2000;

Жиромская В. Б.

Демографическая история России в 1930-е гг. – М.: РОССПЭН, 2001.

Кабузан В. М. Население Северного Кавказа в ХIХ-ХХ веках. – СПб.: БЛИЦ, 1996.

Фунтиков Н. И., Пронин В. Б. Социалистическая культура края к 40-й годовщине Октября // Ставрополе за 40 лет Советской власти. – Ставрополь: Кн. изд-во, 1957. С. 143-165;

Соляникова А. М. Народное образование – предмет неустанной заботы Коммунистической партии и Советского правительства // Там же. С. 183-201;

Булыгина Т. А. Некоторые вопросы культурной революции на Ставрополье в 20-е годы // Из истории земли Ставропольской. – Вып. 5. Ставрополь: СГУ, 1999. С. 113-118.

Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. – М.: Наука, 1987. С. 170-194;

Аникеев А. А. Проблемы методологии истории. – Ставрополь: СГУ, 1995. С. 100-103.

развитии. Историко-типологический метод дал возможность выявить общие тенденции, проявлявшиеся в разных сферах жизни деревни в изучаемый период. С помощью историко-сравнительного метода были сделаны сопоставления ряда наиболее важных общегосударственных, краевых и окружных показателей, характеризующих состояние демографической структуры общества, была предпринята попытка сравнить некоторые данные по ставропольской дореволюционной деревне, ставропольской советской доколхозной деревне и ставропольской деревне периода коллективизации.

Историко-системный метод помог охарактеризовать ставропольскую деревню как систему взаимосвязанных элементов, где изменения в одном из элементов влекут за собой перемены в других.

В диссертации также применены в сочетании формационный и цивилизационный подходы.

Источниковая база диссертационного исследования разнообразна, и ее можно классифицировать следующим образом: 1) документы из архивных фондов;

2) изданные сборники документов и материалов;

3) периодические издания;

4) законодательные акты;

5) речи и статьи государственных деятелей;

6) полевой материал.

Первым и наиболее ценным источником материалов для написания диссертации послужили архивные фонды. Автор основывал свои рассуждения и выводы на документальных источниках пяти архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Российского государственного архива социально политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Ставропольского края (ГАСК), Государственного архива новейшей истории Ставропольского края (ГАНИСК). Из материалов ГАРФ фонд Верховного суда СССР (Р. 9474) дает возможность оценить степень правовой защищенности населения в изучаемый период, ранее секретные документы описи 141 фонда Всероссийского Центрального Исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (Р. 1235) включают в себя сведения о местной администрации и применяемых местными органами власти методах управления, о беспризорности в регионах страны, фонд 4-го спецотдела Министерства внутренних дел СССР (Р. 9479) содержит обширную информацию о раскулачивании, спецпоселках и правах спецпоселенцев.

Большую помощь в написании диссертации оказали материалы РГАЭ.

Исчерпывающая информация по статистике народонаселения края конца 20-х – 30-х годов была получена из фонда Центрального статистического управления при Совете Министров СССР (Ф. 1562). Для рассмотрения вопросов экономики деревни были использованы документы фонда Министерства финансов СССР (Ф. 7733), где содержатся сведения о налогообложении населения, данные о конфискации имущества кулацких хозяйств, фонд Министерства сельского хозяйства СССР (Ф. 7486) и фонд Народного комиссариата земледелия РСФСР (Ф. 478), где хранятся материалы о развитии сельского хозяйства. Ценными для работы над диссертацией явились протоколы заседаний бюро Северо Кавказского крайкома ВКП(б), хранящиеся в РГАСПИ (Ф. 17), поскольку раскрывают влияние коллективизации на все стороны жизни деревни.

Обширный материал по теме диссертационного исследования находится в ГАСК, хотя значительная часть документов изучаемого периода была в свое время уничтожена. В числе использованных фондов можно выделить следующие: фонд Уполномоченного Северо-Кавказской краевой контрольной комиссии ВКП(б) и рабоче-крестьянской инспекции по Терскому округу (Р. 1163), фонд Ставропольского окружного статистического бюро (Р. 596), фонд Исполнительного комитета Ставропольского окружного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (Р. 299). В документах, которыми располагают эти фонды, содержится весь спектр вопросов жизнедеятельности деревни интересующего нас периода.

Широтой охвата проблем отличаются также документы фонда Терского окружкома ВКП(б) (Ф. 5938), хранящиеся в ГАНИСК.

Вторая группа источников– опубликованные документы и материалы. В изданиях советского периода читается поддержка проводимой в деревне в конце 20-х – начале 30-х годов политики25. Постсоветские сборники отличаются тем, что в них собраны документы, отражающие эпоху главным образом с негативной стороны26.

Особо следует выделить издания по демографии. В первую очередь это опубликованные результаты переписей 1926 и 1939 годов, данные засекреченной ранее переписи 1937 года27.

Значительную помощь в изучении ситуации в стране и крае оказали периодические издания, выходившие на рубеже 20-х – 30-х годов28.

В диссертации также использованы статьи и работы политических деятелей изучаемого периода: Ленина В. И., Сталина И. В, Андреева А. А., секретаря Северо-Кавказского Крайкома ВКП(б). Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927-1937 гг.). – Краснодар:

Кн. изд-во, 1972;

Наш край: 1917-1977 гг. – Ставрополь: Кн. изд-во, 1983.

Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939. Т. 2. – М.: РОССПЭН, 2000;

Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939. Т. 1-3. – М.:

РОССПЭН, 1999-2001.

Всесоюзная перепись населения 1926 года. – Т. 5, 9, 22, 26, 39. М.: ЦСУ СССР, 1928-1930;

.

Всесоюзная перепись населения 1939 года. – СПб.: БЛИЦ, 1999;

Всесоюзная перепись населения 1937 года. – М.: Институт истории СССР АН СССР, 1991.

Известия. 1932;

Молот. 1928-1930, 1933;

Власть Советов. 1928-1933;

Спутник агитатора.

1928;

За работой. Ежемесячник Терского Окружкома ВКП (б) и Терского Окрисполкома.

1928, 1929;

Бюллетень Ставропольского Окружного Союза Сельско-Хозяйственных Кредитных и Производственных Кооперативов. 1928 и др.

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – Т. 45. М.: Изд-во политической литературы, 1964.;

Сталин И. Сочинения. – Т. 12, 13. М.: Государственное изд-во политической литературы, 1949, 1951;

Андреев А. А. За решительный подъем. – Ростов-н/Д., 1929;

Он же.

Успехи коллективизации на Северном Кавказе. – Ростов-н/Д.: Северный Кавказ, 1931.

1) впервые эффективность выбора путей преобразования деревни в конце 20-х – начале 30-х годов оценивается через характеристику изменений, произошедших во всех основных сферах ее жизни;

2) впервые при изучении ситуации на Ставрополье, складывавшейся при проведении коллективизации, рассматривается демографическая структура деревни того периода;

3) характеризуется влияние культурной революции на изменение образа жизни ставропольских крестьян, их образовательного уровня;

4) впервые предпринята попытка охарактеризовать влияние экономических и политических преобразований конца 20-х – начала 30-х годов на состояние единоличных хозяйств и личных подсобных хозяйств колхозников Ставрополья.

Практическая значимость. Материалы могут оказаться полезными при подготовке проектов экономических реформ в деревне, так как, учитывая сделанные выводы, можно избежать «нововведений», которые не будут иметь успеха на российской почве. Кроме того, материалы диссертации могут быть использованы при разработке учебных курсов по Отечественной истории, истории Ставропольского края, подготовке спецкурсов, написании учебных пособий.

Апробация работы прошла в процессе выступлений на конференциях и при публикации статей в университетских сборниках.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих в себя восемь параграфов, заключения, приложений и списка использованной литературы.

Положения, выносимые на защиту.

1. Аграрная политика государства в конце 20-х – начале 30-х годов повлияла на социально-экономические отношения и классовый состав сельских жителей Ставропольского и Терского округов, способствуя изменению традиционного образа жизни деревни.

2. Состояние и развитие ставропольского села характеризуется противоречивыми тенденциями: с одной стороны, государственная политика по коллективизации и раскулачиванию способствовала стремительному повороту от традиционного образа жизни к современному, дала толчок развитию культурной сферы села, с другой, - стала причиной массовых миграций, вызвала падение рождаемости, рост смертности.

3. В ходе культурной революции были заложены основы всеобщей грамотности населения, новых форм общественной жизни и досуга, женщина получила возможность участвовать в политической, культурной и производственной жизни общества.

4. Государственная политика по перекачке средств из деревни в промышленность и объединение крестьян в производственные коллективы при недостаточной проработанности административных, хозяйственных и финансовых вопросов в создаваемых колхозах не могли способствовать повышению жизненного уровня колхозников в начале 30-х годов.

5. Государственная политика в деревне в конце 20-х – начале 30-х гг. делала ведение единоличного хозяйства невыгодным, поэтому крестьяне единоличники либо вступали в колхозы, либо уезжали из сел, либо сокращали размеры хозяйств, чтобы снизить налоги, избежать репрессий.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ.

Во введении к диссертации обосновывается ее актуальность, научная новизна, определяются объект и предмет исследования, методологическая база, выделяются хронологические и территориальные рамки, формулируются цель и задачи исследования, дается обзор источниковой базы и литературы по изучаемой теме, называются положения, выносимые на защиту.

Первая глава - «Сельское население Ставрополья накануне и в период массовой коллективизации: демографическое состояние, занятия и культурный облик» - состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе - «Население Ставропольского и Терского округов по материалам переписи 1926 года» - характеризуется количественный, этнический, половой и возрастной состав населения Ставропольского и Терского округов, а также распределение жителей этих округов по видам занятий накануне коллективизации.

При анализе данных переписи в демографической структуре населения, проживавшего на изучаемой нами территории, выявлена значительная диспропорция в численности мужского и женского населения (мужчины составляли на Ставрополье 47,64 %, женщины - 52,36 %;

в Терском округе соответственно 48,09 % и 51,91 %), характерная и для страны в целом, что объясняется высокой смертностью мужского населения во время войн начала ХХ века и голода 1921 года. Те же самые причины, которые вызвали диспропорцию в половой структуре, оказали отрицательное влияние и на численно-возрастной состав населения. Аномалии выявлены в возрастных группах 4-11 лет (то есть у рожденных с 1915 по 1922 гг.), группах с 20-24 лет.

Государственная политика советской власти способствовала трансформации традиционной крестьянской семьи. В диссертации показано, как вовлечение женщины в общественную и культурную жизнь села, в общественное производство повлияло на брачные отношения. Сопоставление статистических данных конца ХIХ и середины 20-х годов ХХ века позволило увидеть, что в числе прочего результатом преобразований за указанный период времени стало увеличение числа разводов.

Второй параграф, «Миграции населения Ставропольского и Терского округов на рубеже 20-х – 30-х годов ХХ века».

В работе показано, что государственная политика по социалистическому реформированию деревни вызвала массовые стихийные переселения.

Миграционные потоки были встречными. Одна часть сельского населения, желая избежать либо раскулачивания, либо объединения в колхозы и обобществления имущества, уезжала из сел Ставрополья в города или сельские местности других районов страны. Особенно усилился миграционный поток с началом массовой коллективизации. Выезжало из сельской местности Северо Кавказского края прежде всего мужское население работоспособного возраста, 23-44 лет. Другая часть населения приезжала на место жительства в села края.

Среди прибывающих были и ранее выехавшие отсюда, но не сумевшие устроиться на новом месте жительства крестьяне, и беженцы из других регионов, спасавшиеся от голода и раскулачивания. Но поток выезжавших был многочисленнее потока прибывавших и не компенсировал потерю населения.

Согласно данным 1934 года по Северному Кавказу, в городах осело 27,4 тыс.

сельских жителей края и других областей, а население сел края уменьшилось на 17,8 тыс. чел. В изучаемый нами период времени государство проводило и плановые переселенческие мероприятия: землеустройство, выселение при раскулачивании.

Огромный вред демографической структуре и хозяйственной организации ставропольского села нанесла кампания по раскулачиванию.

Раскулачивание в сочетании с коллективизацией и голодом стало причиной роста смертности, распада многих семей, увеличения количества беспризорных и деклассированных. На 1 мая 1933 года по Северо-Кавказскому краю было зафиксировано 16,5 тыс. беспризорных до 16 лет.

Третий параграф - ««Естественное движение» населения на Ставрополье в конце 20-х – начале 30-х годов ХХ века и отражение в переписях 1937 и 1939 годов изменений в демографической сфере ставропольского села, произошедших в годы коллективизации».

Методы проведения коллективизации и раскулачивания способствовали резкому падению рождаемости и росту смертности. Согласно неполным статистическим данным, за 1927 год сельское население Ставропольского округа выросло на 3,3 %, в 1928 году прирост населения составил 5,1 %, что говорит о тенденции развития села накануне коллективизации. В 1929 году прирост снова снизился до 3,3 %, свидетельствуя о реакции населения на проводимую коллективизацию. В начале 30-х годов уровни рождаемости и смертности постепенно сближались. Разность между ними по сельской местности Северо-Кавказского края с 1930 по 1932 год уменьшилась с 53,2 % до 28,6 %.

Хлебозаготовки 1932-1933 годов оставили население без семенного фонда и запасов продуктов питания, в результате в крае начался голод, и смертность в селах края превысила рождаемость на 69,3 %. По отдельно взятым районам Северного Кавказа смертность была еще выше. Например, в Курсавском районе смертность превысила рождаемость на 89 %, в Ставропольском - на 86,6 %. Часто люди умирали не столько от голода, сколько от болезней, которые вызывались бурным миграционным потоком, ослаблением иммунной системы от недоедания и плохого качества пищи.

Мужская смертность во время голода 1932-1933 годов была выше женской, что еще более ухудшало половозрастную структуру общества. Например, в году уровень смертности мужчин в сельской местности края был в среднем на 17 % выше женской. Борьба с эпидемиями была затруднена вследствие недостаточного медицинского обслуживания сельского населения Ставрополья.

Согласно переписи 1937 года, за 10 лет население Северного Кавказа не выросло, а сократилось на 4,1 %. В крае, без учета данных по автономным областям, по отношению к 1926 году до 157,74 % выросла численность городского населения за счет массового прибытия в города жителей села, численность сельских жителей уменьшилась до 79,45 %. С одной стороны, это разрешило проблему перенаселения в сельской местности и обеспечило растущую промышленность рабочей силой, но, с другой, - из сел уезжало население трудоспособного возраста и преимущественно мужчины, что ухудшало половозрастной состав населения. Перепись 1937 года также выявила новые деформации в демографической структуре, появившиеся в конце 20-х – начале 30-х годов: пониженный процент детей, начиная с пятилетнего возраста, то есть рожденных с 1931 года (особенно на фоне общих статистических данных выделялось незначительное количество детей трехлетнего возраста (66,6 % от численности шестилетних)), сокращение доли мужского населения края, за 10 лет на - 6,1 %.

Изменение половозрастной структуры населения страны не могло не отразиться на институте семьи. Это стало одной из причин уменьшения процента женщин, состоящих в браке.

Четвертый параграф, «Изменение культурного облика ставропольского села на рубеже 20-х – 30-х годов ХХ века».

Проведение культурных мероприятий в рассматриваемый нами период осложнялось отчасти консерватизмом населения, отчасти - параллельно проводимыми коллективизацией и раскулачиванием, а также нехваткой средств и рядом других факторов. Тем не менее, преобразования в области культуры в середине 20-х – начале 30-х годов (радиофикация и кинофикация, расширение сети библиотек, введение всеобщего обязательного начального обучения, создание клубов, организация курсов) заложили основу широкого распространения грамотности, способствовали повышению агрокультуры населения, дали возможность сельской молодежи получить профессиональные знания. На первом этапе качество образования было низким. В частности, профессиональное образование в большинстве случаев ограничивалось краткосрочными курсами, длившимися от нескольких дней до нескольких месяцев. Но и это было определенным достижением при существовавшем в тот период времени низком уровне грамотности населения и при большой нехватке профессиональных кадров.

С преобразованиями 20-х – 30-х годов связано изменение традиционного представления о роли женщины в семье и обществе. Женщин стали активно привлекать к участию в политической, экономической и культурной жизни села. Последнее определило необходимость создания детских дошкольных учреждений, пунктов общественного питания. И в то же время, работа женщин в колхозах становилась в ряде местностей обязательной, а создание детских площадок затягивалось. В результате дети оставались без присмотра, что также повысило уровень детской смертности.

Вторая глава - «Экономическое состояние крестьянских хозяйств Ставрополья на рубеже 20-х – 30-х годов ХХ века» - состоит из 4 параграфов.

Первый параграф, «Состояние крестьянских хозяйств Ставропольского и Терского округов накануне коллективизации».

До начала форсированной коллективизации в государстве шли поиски оптимальных путей организации хозяйствования, поэтому в тот период одновременно существовали общины, хутора, отруба и коллективные хозяйства, создавались агроуплотненные поселки.

В 1928 году основными производителями сельскохозяйственной продукции на Ставрополье были крестьяне-единоличники, и им принадлежала большая часть посевов и скота: 94,8 % площадей под озимыми, 88,6 % яровых посевов, 93,4 % лошадей, 96,4 % голов крупного скота. Часть крестьян еще продолжала состоять в общине. На 1928 год большая часть членов общины – пользователи небольших, менее 8 десятин, участков земли. Окончательно община перестанет существовать после начала массовой коллективизации. Во первых, это было связано с тем, что община распадалась после вступления всех ее членов или части в коллективные хозяйства, а во-вторых, распаду общины способствовала целенаправленная государственная политика.

В целом развитие крестьянских хозяйств на Ставрополье и Тереке в 20-е годы ХХ века шло в сторону их измельчения. Последнее было крайне нежелательно для Северо-Кавказского края, который являлся регионом рискованного земледелия. По Северному Кавказу в середине 20-х годов 58,3 % крестьянских хозяйств не имели достаточного количества земли, чтобы гарантировать себя от голода в неурожайные годы. В связи с этим, система хозяйствования региона требовала реформирования.

Во втором параграфе - «Экономическое развитие ставропольской деревни на первом этапе ее социалистического реформирования» характеризуется развитие крестьянских хозяйств и состояние рынка на первом этапе коллективизации.

В течение 1929 года положение на рынке ухудшалось, так как государство делало ставку на насильственное изъятие продукции у населения, а не на эквивалентный обмен. Из-за неурожаев 1928 и 1929 годов запасы зерна в хозяйствах были незначительными. В крупных хозяйствах излишки имелись, но владельцы этих хозяйств не хотели сдавать их государству за бесценок.

Более того, полученные от продажи зерна деньги сложно было реализовать, так как в селе наблюдалась нехватка промышленных товаров. В результате, заготовки сельхозпродукции у населения нередко сопровождались применением насилия (обыски, физическое и психологическое воздействие, исключение из кооперативов, запрещение отпуска товаров).

Ситуация на зерновом рынке не могла не сказаться на состоянии животноводства. Во-первых, владельцы мелких хозяйств распродавали свой скот, чтобы сохранить урожай, а во-вторых, из-за нехватки кормов в их хозяйствах ухудшалось качество скота. Зажиточное крестьянство, скрывая свое имущество от государственных заготовителей и налогообложения, также уменьшало поголовье скота в своих хозяйствах.

С началом коллективизации государство окончательно отказывается от поддержки крупных производителей сельхозпродукции. Беднота и середняки на Ставрополье, в отличие от практики предыдущих лет, получили преимущества при кредитовании, по льготным тарифам могли пользоваться инвентарем, принадлежавшим прокатным пунктам, организациям и единоличникам.

Неурожаи, давление государства на крестьян, имевших излишки, необдуманная политика властей в области хлебозаготовок, оказание помощи преимущественно мелким хозяйствам, коллективизация и ряд других факторов стали причинами сокращения размеров посевных площадей в крупных единоличных хозяйствах. Не давало возможности развиваться крупным хозяйствам также свертывание аренды и права приобретения земли, инвентаря, проводившееся в целях экономического уничтожения кулацких и зажиточных хозяйств. По мере нарастания коллективизации, чуждыми элементами, кроме кулаков, становились все крестьяне-единоличники. Права собственности единоличников ущемлялись, регламентировалось использование техники, находившейся в их личной собственности.

В третьем параграфе - «Перестройка традиционной деревни и экономическое положение кооперированного крестьянства в начале 30-х годов» - автор рассматривает отношение крестьянства Северного Кавказа к коллективизации и характеризует изменения в повседневной жизни крестьян, произошедшие после объединения их в колхозы.

Проведение массовой коллективизации в крае было воспринято крестьянством неоднозначно. Одна часть крестьян добровольно шла в колхозы, преимущественно это была беднота (на 1 июня 1928 года, то есть когда еще не началось массовое объединение крестьян в колхозы, уже созданные коллективные хозяйства Терского округа на 76,9 % состояли из бедноты, в Ставропольском - на 84,1 %). Но другая часть сельского населения, несмотря на то, что единоличное ведение хозяйства было тяжелым, вступать в коллективные хозяйства не желала, поэтому к ним были применены меры принуждения. В число хозяев, не желавших объединяться в коллективы, входили представители различных социальных слоев (не видевшие выгоды от вступления, колеблющиеся). Это свидетельствует о том, что размежевание крестьян шло не по классовому принципу, а по ментальному.

Анализ документального материала свидетельствует, что объединение крестьян в колхозы не имело обязательным следствием повышение их уровня жизни. Деятельность созданных в 20-е годы на Ставрополье колхозов была затруднена, так как при образовании коллективных хозяйств не были продуманы вопросы организации рабочего процесса, оплаты труда. На практике местное руководство столкнулось с низкой дисциплиной колхозников. Причиной и одновременно следствием этого были проблемы с оплатой труда. При этом процент обобществления имущества колхозников постоянно рос, что не могло не сказаться на благосостоянии их семей.

Из-за насильственного объединения части крестьян в производственные коллективы и серьезных недостатков в организации деятельности этих хозяйств, после опубликования статьи И. В. Сталина «Головокружение от успехов» (от 2 марта 1930 года) началось бегство крестьян из колхозов.

Например, если на 20 февраля 1930 года уровень коллективизации в Александровском районе Ставропольского округа составлял 99 %, то на 5 июня 1930 года - только 36,2 %. Однако и к единоличному ведению хозяйства вернуться было сложно, вследствие серьезных затруднений, возникавших при возвращении обобществленного имущества, поскольку не все обобществленное имущество считалось паевым взносом при вступлении в колхоз, а при выходе из колхоза обязательному возвращению подлежал только пай. Это было одной из причин повторного вступления крестьян в колхозы.

Необходимо отметить, что первые годы коллективизации были противоречивы. Некоторые крестьяне действительно верили в скорую победу коммунизма и добросовестно трудились в колхозе. Сообщения об ударниках периодически печатались в прессе. Но на фоне общей ситуации в деревне ударники не могли кардинально повлиять на экономическое состояние села или на настроение масс.

Что касается личных подсобных хозяйств колхозников, то в начале 30-х годов они мельчали. После появления перебоев с продовольствием в 1932 году из-за низкого урожая и широкого экспорта сельхозпродукции, и в связи с волнением крестьянства, государство обратило внимание на личные хозяйства колхозников. Было решено, что семья колхозника должна иметь корову, мелкий скот, птицу. Но для восстановления личных подсобных хозяйств необходимо было время. И только после голода 1932-1933 годов, начиная с 1934 года, крестьяне края начали активно расширять свои хозяйства.

Четвертый параграф, «Трансформация единоличных хозяйств на Ставрополье в начале 30-х годов».

В конце 20-х годов руководство страны продолжало изменять сложившуюся еще до революции 1917 года социальную структуру общества. С целью ограничения дальнейшей возможности развития крупных хозяйств, для усиления процесса коллективизации и искоренения явления батрачества, а также с появлением резерва рабочих мест для задействования свободных рук, государство способствовало упразднению слоя батрачества. Крепкие хозяева с конца 20-х годов уничтожались не только экономически, но и физически.

Понятие «кулак» в тот период было весьма расплывчатым, поэтому наряду с владельцами действительно крупных хозяйств раскулачивались и середняки, и беднота.

Не коллективизированные крестьяне на Ставрополье во время проведения массовой коллективизации и раскулачивания, пытаясь избежать обобществления имущества, репрессий, высоких налогов, искусственно занижали мощность своих хозяйств (резали скот, сокращали посевы).

Руководство принимало меры по предотвращению разбазаривания единоличниками своего имущества, но прибегало при этом не к экономическим стимулам, а к насилию.

Не во всех случаях в сокращении мощности своих хозяйств были виноваты сами крестьяне. С началом коллективизации землеустройству единоличников придавали второстепенное значение. Землеустройство колхозов часто проводили за счет земельных участков индивидуальных хозяев, которым в последующем выделяли землю в неудобном месте или плохого качества.

Были сложности и в своевременном возвращении посевного материала, отданного на хранение.

Способы организации хозяйствования в единоличных хозяйствах на Ставрополье постепенно становились схожими с организацией трудового процесса в колхозах: во время проведения сельскохозяйственных работ крестьян пытались привлекать к участию в объявляемых властями ударных десятидневниках и в социалистическом соревновании, их объединяли в супряги, звенья, прикрепляли к колхозным бригадам.

В заключении формулируются основные выводы, свидетельствующие о том, что коллективизация ставропольской деревни произвела коренные изменения в демографической, хозяйственной и культурной сферах общества:

1. накануне проведения коллективизации и раскулачивания состояние демографической структуры ставропольской деревни определялось войнами начала ХХ столетия, голодом 1921 года, ставшими причинами появления диспропорций в половозрастном составе населения, а также новой экономической политикой, способствовавшей стабилизации показателей рождаемости и смертности;

2. государственная политика по форсированному объединению крестьян в колхозы и раскулачиванию вызвала массовые миграции населения;

3. коллективизация, репрессии конца 20-х – начала 30-х годов, голод 1932- годов вызвали на Ставрополье резкий рост уровня смертности и снижение рождаемости;

4. культурная революция расширила для сельского населения возможность получить образование, позволила знакомиться с мировыми и местными новостями посредством газет, журналов, кино, радио, способствовала вовлечению женщины в культурную и общественную жизнь, но некоторые из культурных преобразований проводились форсированно, без создания основ для этих преобразований (в первую очередь это касается изменения роли женщины в обществе), что не могло не сказаться на настроениях населения и итогах проводимых реформ;

5. накануне коллективизации ставропольская деревня представляла собой традиционное аграрное общество, ориентированное на способы организации хозяйства, свойственные предшествующим поколениям;

в результате социалистического переустройства деревни была проведена ее модернизация, изменившая экономические и социальные отношения и превратившая страну в аграрно-индустриальное общество;

6. при создании колхозов на Северном Кавказе не были продуманы административные, организационные и финансовые вопросы осуществления деятельности коллективных хозяйств, поэтому колхозники в конце 20-х – начале 30-х годов не были удовлетворены своим экономическим положением, о чем свидетельствуют многочисленные выходы крестьян из колхозов и голод 1932-1933 годов;

7. правительственная политика в отношении единоличников, проявлявшаяся в первую очередь в мерах экономического воздействия, вызвала измельчение их хозяйств, обусловленное потерей стимула у крестьян развивать свои хозяйства.

По теме диссертации опубликованы работы:

1. Булгакова Н. И. Государственная политика в отношении единоличных крестьянских хозяйств в начале 30-х годов ХХ века. // Сборник научных трудов. Серия «Право». – Ставрополь: Северо-Кавказский ГТУ, 2003. С. 92-100.

2. Булгакова Н. И. Организация учреждений культуры на Ставрополье в конце 20-х гг. ХХ в. // Сборник научных трудов. Серия «Право». – Ставрополь: Северо-Кавказский ГТУ, 2001. С. 89-92.

3. Булгакова Н. И. «Освобождение» женщины и развитие дошкольных учреждений в Ставропольском округе в конце 20-х гг. ХХ в. // Северный Кавказ: геополитика, история, культура. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. С.

289-291.

4. Булгакова Н. И. Сельские библиотеки Ставропольского округа в конце 20-х годов ХХ века // Из истории народов Северного Кавказа. – Вып. 4. Ставрополь:

Изд-во СГУ, 2001. С. 117-123.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.