WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«А.Б.Снисаренко ТРАГЕДИЯ АНТИЧНЫХ МОРЕЙ Ленинград Судостроение' 1990 ББК 26.8 г. ...»

-- [ Страница 6 ] --

С воинственным племенем амазонок имели дело и другие герои — Геракл, Тесей. Когда грекам удалось захватить какое то количество этих воительниц в плен, рассказывает Геродот, то «в открытом море амазонки напали на эллинов и перебили всех мужчин. Однако амазонки не были знакомы с кораблевождением и не умели обращаться с рулем, парусами и веслами. После убиения мужчин они носились по волнам и, гонимые ветром, пристали наконец к Кремнам на озере Мео тида». Там они вновь обратились к привычному за нятию — разбою. Разбой был настолько обыденным явлением в районе Проливов, что крестьяне и пахали здесь с оружием в руках.

Еще дальше к востоку лежала область, заселен ная дрилами. К IV веку до н. э. здесь были большие греческие города колонии, и древнейший среди них — Трапезунт, колония Синопы, основанная почти одно временно со своей метрополией. Трапезунт админист ративно располагался в стране колхов, но это ничуть не мешало переселившимся сюда грекам регулярно совершать набеги на Колхиду из окрестных колхских же деревень, а трапезунтцы предоставляли в их распо ряжение свой базар, где можно было без особых хло пот сбыть награбленное. Больше того — они заклю чили с греками союз гостеприимства, скрепив его да рами, и содействовали заключению аналогичных дого воров между греками и ограбленными ими колхами.

Позднее они одолжили грекам пентеконтеру и одно тридцативесельное судно, и с ними эллины захватывали проплывавшие мимо их лагеря корабли, сгружали това ры, а трофейные плавсредства использовали для при брежного пиратства.

Второй путь был обманчиво безопасен до Салми десса. Но едва только путешественник начинал верить в свою звезду, его ожидал тем более тяжкий удар.

Так как в море пускались обычно утром, то расстоя ние от Боспора до Салмидесса (сто двадцать шесть километров) составляло теоретически чуть меньше среднего дневного перехода. На практике же встречное течение замедляло скорость, и как раз примерно около Салмидесса нужно было вытаскивать судно на сушу для ночевки. Иногда это удавалось, но чаще кормчий не мог подыскать подходящего места у пустынного неприветливого берега, темнеющего громадами непри ступных утесов и страшных рифов. Борьба с течением изматывала гребцов, а если вдобавок задувал север ный ветер, судно становилось игрушкой разгулявшейся стихии и легкой добычей берегового племени астов.

«Здесь многие из плывущих в Понт кораблей,— сви детельствует Ксенофонт,— садятся на мель и их приби вает затем к берегу, так как море тут на большом протяжении очень мелководно (в наши дни не более 3,6 метра.— А. С.). Фракийцы, живущие в этих местах, отмежевываются друг от друга столбами и грабят корабли, выбрасываемые морем на участок каждого из них. Рассказывают даже, что до размежевания многие из них погибли, убивая друг друга при гра бежах». Как самого изощренного наказания желает поэт VII века до н. э. Архилох своему недругу — что бы, носимого бурной волной,...близ Салмидесса ночью темною Взяли б фракийцы его Чубатые,— у них он настрадался бы, Рабскую пищу едя!

Пусть взяли бы его, закоченевшего, Голого, в травах морских, А он зубами, как собака, лязгал бы, Лежа, без сил на песке Ничком, среди прибоя волн бушующих.

Если какому нибудь кораблю удавалось чудом про рваться мимо Салмидесса, это еще не означало, что он в безопасности. На его пути лежали островки (в нынеш нем Бургасском заливе), очень удобные для пиратских стоянок, и еще много ловушек вплоть до Истрии — города, где еще во II веке до н. э. пираты, морские и су хопутные, терроризировали все население.

Корабли упорно плыли на север, все дальше и даль ше...

Флагманами греческих флотилий были моряки Ми лета, с незапамятных времен существовавшего в Ионии и процветавшего более других благодаря надежной защите своих гаваней от непрошенных гостей — про тиволежащему островку Ладе. Торговая аристократия и судовладельцы образовали в Милете собственную партию — эйнавтов, «вечных моряков» (так называли крупных морских негоциантов), даже свои деловые совещания устраивавших на кораблях. Милет владел четырьмя удобными гаванями и прекрасным рейдом, его мраморные пристани шириной восемнадцать метров обеспечивали одновременное проведение торговых опе раций в любых потребных масштабах. Этот город из брал северный путь колонизации — в Черное и Азовское моря, где основал несколько десятков колоний (по раз ным источникам — семьдесят пять или девяносто), и сосредоточил в своих руках львиную долю всей тор говли. Авторитет Милета на черноморском побережье был так велик, что в 785 году до н. э. он с согласия ас сирийцев основал одну из своих колоний на месте полу заброшенного ассирийского порта Синопы. Этот город стал ключевым пунктом их торговли.

Общегреческое название Азовского моря — Мео тида также принадлежит милетянам, имевшим прочные торговые связи с племенами, обитавшими на его восточ ных берегах и носившими у греков собирательное имя меотов (керкеты, тореты, синды, тарпеты, псессы, иксамиты, танаиты и другие).

Между Илионом и финикийским Астиром, переиме нованным греками в Лампсак, процветала другая их колония — Абидос на одноименном скалистом мысу. На южном берегу Мраморного моря, на узком перешейке полуострова Капыдагы, сохранились развалины еще одной милетской колонии — Кизика, чье географи ческое положение сравнимо с положением Коринфа.

Милетяне, по видимому, были и первыми из греков (если не считать легендарных аргонавтов), кто открыл для средиземноморцев Колхиду. Мела, например, сооб щает, что столицу Колхиды — Фасис выстроил милетя нин Фемистагор. Милетяне добирались от Синопы до Фасиса за два три дня, но богатства Колхиды с лихвой окупали трудности путешествия. По словам Страбона, эта «страна замечательна не только своими плодами (за исключением меда, который большей частью гор чит), но и всем необходимым для кораблестроения. Она производит много леса и сплавляет его по рекам. Жи тели выделывают много льняного полотна, пеньки, до бывают воск и смолу». Корабли росли в Колхиде в готовом виде — с льняными парусами, пеньковым та келажем и материалами для конопачения! И действи тельно, именно здесь Митридат находил неисчерпаемые ресурсы для оснащения своего флота.

По пути к Фасису греки основывали города с кора бельными стоянками: Ризий — на берегу песчаной бух ты, окаймленной лесистыми горами;

Афины — у запад ного входного мыса в бухту, над которой господствует покрытая лесом двуглавая гора Хунартепе, а вход защищен грядой рифов;

Архабий — на низком галечном берегу, ограниченном со стороны суши горой Коту ниттепе и открывавшем прекрасный вид на снеговые горы Кавказа;

Апсар — в двух километрах южнее устья Акампсиса, где начинаются отроги Восточнопонтийских гор. По рекам, особенно Фасису, они заплывали далеко в глубь страны и закладывали там торговые фактории и крепости.

Не обнаружив на Кавказе золота — предмета их устремлений, греки шаг за шагом продвигались дальше к северу. Как альпинисты штурмуют вершины, вбивая в скалы крюк за крюком, так эллины штурмовали свое эльдорадо, продвигаясь от одной удобной бухты к другой. Устье любой реки служило им стоянкой, дающей пресную воду. Пляжный понтийский берег, густо поросший лесом, готов был в любую минуту приютить застигнутые бурей корабли. Прибрежные горы на всем их протяжении служили превосходными укрытиями и наблюдательными пунктами, позволяющи ми обнаружить неизвестный корабль, когда он еще плыл вне видимости береговой полосы.

В VI веке до н. э. к северу от Фасиса, где жили дикие племена меланхленов («одетых в черные плащи») и кораксов («воронов»), милетяне заложили в устье Ан темунты торговую факторию, быстро превратившуюся в город. Эта местность долгое время считалась краем обитаемой земли, по выражению Страбона, «где ко раблям самый последний путь». Город вырос на фоне трех гор — Яштухорху, Бырц и Гварда. Это был счаст ливый знак. Такой же точно «трезубец Посейдона» дал власть над морем Массалии в западном Средиземно морье, Коринфу — в восточном. В новом море властво вали новые боги. В Фасисе поклонялись владыке морей Аполлону Гегемону, пришедшему в эти края через Малую Азию с Крита: милетяне были выходцами с этого острова, последовавшими на материк за изгнанным братом Миноса. Но всему Понту покровительствовали божественные близнецы — дети Зевса и братья Елены Прекрасной, участники похода аргонавтов. Греки на зывали их Кастором и Полидевком, римляне — Касто ром и Поллуксом, те и другие — Диоскурами. Поэтому город назвали Диоскурией (или Диоскуриадой), а вскоре установили, что его основали возницы Диоску ров — Амфит и Телхий, как называет их Плиний, или Амфистрат и Рек (Крек), по данным Страбона, или Амфий и Керкий, если верить Солину. От этих возниц позднее выводило свою генеалогию самое воинственное в этих краях племя — гениохи, их название и означает по гречески «возницы».

Город действительно стал владыкой кавказского побережья и оставался им много лет спустя после за пустения Фасиса. По свидетельству Тимосфена, сохра ненному Плинием, в Диоскурию в птолемеевское время сходилось торговать триста народов (Страбон настаи вает на другой цифре — семьдесят), а римляне постоян но держали там сто тридцать переводчиков. Быстрому росту и популярности Диоскурии, несомненно, в числе прочего способствовало гостеприимство милетян, ко торое даже нам может показаться неправдоподоб ным,— греки могли бы принять его за сказку. Сохрани лось свидетельство Гераклида Понтийского — фило софа, поэта, грамматика, физика и астронома, ученика Платона и Аристотеля — о том, что милетские колонис ты не только не причиняли вреда потерпевшим корабле крушение, но помогали им вернуться на родину и даже давали денег на дорогу. Гераклид упоминает об этом применительно к Фасису, но вряд ли стоит сомневаться в том, что милетяне проводили одинаковую политику в принадлежавших им городах, особенно расположен ных по соседству. Позднее их примеру последовали другие правители. По словам Полибия, царь галатов Кавар незадолго до гибели своего царства «обеспечил значительную безопасность купцам, приплывающим в Понт». Садал, по видимому правитель астов, заключил в III веке до н. э. с правителем соседней Месембрии до говор, гарантирующий потерпевшим кораблекрушение безопасность и сохранность их имущества и тем факти чески поощривший плавания месембрийцев к Про ливам. Вероятно, договор преследовал обоюдные инте ресы и открывал астам путь на север. Аналогичный договор заключил с жителями Коса вифинский царь Зиэлай.

Во времена Плиния Диоскурия уже потеряла свое значение: сыграли роль Митридатовы войны и последо вавшие за ними политические неурядицы. Переиме нованный в Себастополис, первоклассный порт превра тился в третьеразрядную римскую крепость, а в начале VI века был захвачен Византией. Сходная судьба по стигла город, расположенный севернее,— Питиунт.

Как выглядели черноморские порты — неизвестно.

Охотно описывая гавани Карфагена и Родоса, вос хищаясь Пиреем или Александрией, прославляя Остию или Милет, античные авторы совершенно не уделяли внимания окраинам Ойкумены. Можно лишь догады ваться, что представляла собой Диоскурия или Синопа при греках, и лишь приблизительно вообразить их внеш ний вид в римскую эпоху — после бесчисленных разру шений и реставраций.

В конце I века до н. э. римский инженер Марк Вит рувий Поллион изложил свои соображения о том, как следует строить морские порты,— подобно тому как Вегеций дал рецепт постройки кораблей. Их мнения — это всего лишь обобщение опыта поколений, но как раз этим они и ценны.

Вполне понятно, что порт должен обладать удобной гаванью в тихой морской заводи и желательно в устье судоходной реки. Гавань должна иметь рейд, а вход в нее должен защищаться молами — как в Карфагене, Милете, Александрии, Самосе и сотнях других городов.

Для строительства мола Витрувий рекомендует смеши вать песок с известью в пропорции 2:1, причем песок предпочтителен путеоланский, вулканического проис хождения,— с побережья Кумского залива, увенчан ного в своей вершине пиком Везувия. Неизвестно, использовали римляне в отдаленных краях местный песок или педантично посылали транспорты с этим гру зом от побережья Кампании во все концы обитаемого мира. Приготовленным раствором заливались камни, уложенные в дубовые ящики. Когда раствор застывал, ящики связывались по нескольку штук, вывозились к месту строительства и аккуратно укладывались в воду, а пространство между ними заполнялось илом и песком.

Несколько таких волноломов найдены на дне в раз ных местах Черноморья. На их оконечностях, перекры ваемых в случае опасности массивными цепями или металлическими балками, могли устанавливаться сиг нальные башни и маяки. Римляне называли их фару сами в память об александрийском первообразе. Один такой маяк, двухэтажный, вычеканен на монете третьей четверти II века из Аполлонии Фракийской. На медали императора Коммода изображен стандартный маяк в виде круглой башни с заостренной кровлей. Такие башни могли быть и четырехугольными. Маяки стояли во II веке до н. э. в илистом и бурливом устье Родана, на мелях близ устья Бетиса, на берегу Атлантического океана (его воздвиг император Калигула в ознаменова ние победы над германцами), близ Дуврского замка над Ла Маншем (он был восьмиугольным). В разных концах империи было установлено примерно два десят ка маяков с обращенными к морю окнами, где всю ночь пылали факелы. Все они сравниваются античными пи сателями с Фаросским, но как выглядели на самом деле — неизвестно. Только один из них, построенный в 100 году Сервием Лупом, сохранился в переделанном виде в Гавани Артабров, откуда плавали в Британии за оловом: его высота — сорок один метр, он действует и сегодня...

Вполне вероятно, что Вегеций отталкивался в своем описании от римской гавани Остии, признанной образ цом такого рода сооружений и вычеканенной на монете времени Нерона, когда Остийский порт был торжест 12. Снисаренко А. Б.

венно открыт после двенад цатилетнего его строитель ства. Внешний большой бас сейн был выстроен отчимом Нерона — императором Клав дием, а маленький внут ренний— Траяном, шесть десят лет спустя. Клавдий приказал выкопать на полу острове большое озеро, укрепить его берега и сое динить каналом с морем, а затем возвести в море две Маяк в Гавани Артабров большие дамбы, создать между ними искусственный остров на специально затопленном для этой цели гигантском корабле, послужившем фундаментом, и на том острове воздвигнуть сигнальную башню маяк по образцу Фаросской.

Вообще же Остия во многом скопирована с гавани Карфагена: в этом убеждают и ее мощная внешняя сте на с крепостными воротами, фланкированными сигналь ными башнями, и просторная набережная с множеством лавок и складов, от которой спускались в воде широкие ступени с колоннами для швартовки кораблей (а в сте ну, ограничивавшую набережную с суши, для той же цели были вделаны большие железные рымы), и рези денции портовых властей, расположенные так, что из них открывался вид на обе гавани, защищенные каждая своими волнорезами.

Таможенники — греческие эллименесты, римские портиторы — собирали здесь налог на импорт, экспорт и транзитную перевозку товаров. Работали они на арендных началах, и их обращение было весьма дале ким от дипломатического протокола, когда они пере рывали товары и даже багаж купцов и путешествен ников. Моряки могли здесь принести жертвы в богато изукрашенном храме, кормчие — заправиться питьевой водой из исправно действующего акведука, матросы — купить все что угодно в любой из бесчисленных лавок, окружавших четырехугольную площадь, служившую и рынком, и местом собраний купцов или судовладельцев, навархи — осмотреть или отремонтировать свои суда в прекрасно оборудованных доках. Гавань, взятая при Траяне под покровительство божеств Удачи и Благо получия, чьи изваяния высились близ внутреннего во доема, была связана с Тибром и с морем судоходными шлюзовыми каналами с перекинутыми через них моста ми, специальный канал вел и к доку. И повсюду были таможни и склады;

следы их обнаружены в XVI веке венецианским архитектором Лабако, составившим де тальный план древней Остии, прежде чем море оконча тельно засосало эту очередную свою жертву...

Хотя все это было гораздо позже описываемых со бытий, нельзя исключать и того, что та или иная деталь Остийской гавани могла присутствовать в том или ином порту Черноморья.

А тогда, в VI—V веках до н. э., греки проникали все дальше на север — к скифскому золоту, скифской пше нице, скифским мехам и скифским рабам. Они подби рались к горлу Меотиды — «матери Понта». Нелегок был их путь. На гористом побережье Северного Кавка за, почти лишенном удобных гаваней, обитали племена ахейцев и зигов, северные соседи гениохов. Это были племена пиратов профессионалов. Слава их была так ужасна, что Аристотель приписывает гениохам склон ность к убийству «от природы» и даже обычай людоед ства, что едва ли соответствует действительности. Но то, что от Фасиса до Синдской гавани ни одно чужое судно не могло чувствовать себя в безопасности,— это факт бесспорный. Мореходам угрожали здесь не столько опасности природные — вроде хищных рыб (морского кота, скорпены или актинии, наносящих опасные раны, или большого дракончика, способного причинить смерть), невиданных для греков обледенений судов, буреносного ледяного ветра с гор, дующего со скоростью сорока метров в секунду и больше (бора), известного также у южных берегов Крыма (хотя и они, конечно, тоже были страшны),— сколько опасности, исходящие от себе подобных.

Пираты нападали на купеческие корабли, грабили близлежащие города и даже совершали довольно про должительные рейды в южные и западные районы Чер ного моря. Правители береговых государств предостав ляли в их распоряжение корабельные стоянки и рынки, заключали с ними соглашения и скупали награбленное добро. Пираты совершали покушения на общегреческие храмы и святилища, куда стекались дары со всех про ходящих кораблей, и скрывались в потайных гаванях прежде чем греки могли принять какие либо меры. Они 12» хватали зазевавшихся путников и, отплыв с ними от берега, посылали гонцов к родственникам или друзьям своих жертв с предложением о выкупе. Если похищен ный оказывался неплатежеспособным, его продавали в рабство. «Они господствовали на море»,— говорит Страбон. Усилия местных властей, направленные на борьбу за свободу морей, не достигали цели, хотя иногда удавалось отплатить пиратам их же монетой.

Достойными соперниками ахейцев, зигов и гениохов были племена тавров, обитавшие к западу от Боспора Киммерийского, на южном берегу Тавриды. Трудно сказать, какой промысел был для них основным,— пиратство или грабеж потерпевших крушение. Скорее всего, они успешно совмещали оба, и зловещая слава этих мест долго отпугивала мореходов. Кораблекру шения у скал Тавриды были не менее часты, чем у Сал мидесса, и, быть может, асты вполне достойны разде лить с таврами характеристику, данную им Геродотом:

«У тавров существуют такие обычаи: они приносят в жертву Деве потерпевших крушение мореходов и всех эллинов, кого захватят в открытом море, следующим образом. Сначала они поражают обреченных дубиной по голове. Затем тело жертвы, по словам одних, сбрасы вают с утеса в море, ибо святилище стоит на крутом утесе, голову же прибивают к столбу. Другие, согла шаясь, впрочем, относительно головы, утверждают, что тело тавры не сбрасывают со скалы, а предают земле.

Богиня, которой они приносят жертвы, по их собствен ным словам, это дочь Агамемнона Ифигения. С захва ченными в плен врагами тавры поступают так: отруб ленные головы пленников относят в дом, а затем, вотк нув их на длинный шест, выставляют высоко над домом, обычно над дымоходом. Эти висящие над домом головы являются, по их словам, стражами всего дома. Тавры живут разбоем и войной». Эти головорезы орудовали по всему южному побережью полуострова, а в западной его части, в бухте Сюмболон Лимен, сообщает Страбон, они «обычно собирали свои разбойничьи банды, напа дая на тех, кто спасался сюда бегством». Название гавани — «Сигнальная» — может навести на мысль, что тавры зажигали здесь ложные огни, заманивая доверчивых мореходов прямо на рифы, еще и сегодня разбросанные близ обрывистого скалистого мыса.

Страх перед таврами исчезал постепенно, по мере освоения соседних берегов. В Малой Азии вслед за милетянами основали несколько колоний фокеяне. Жи тели Клазомен проникли в Меотиду. Теосцы заселили берега Геллеспонта. Милетяне основали около 600 года до н. э. севернее Салмидесса город Аполлонию. На ска листом островке при входе в Аполлонийскую гавань они построили храм Аполлона, а сам этот островок (ныне — Свети Кирил) соединили с берегом дамбой, создав подо бие Милета. Еще дальше к северу возникли города Анхиало, Месембрия, Одесс, Круни, Бизоне, Каллатис, Томы, Истрия, Тира. Неверно было бы сказать, что греки подвигались вдоль этого побережья «шаг за ша гом». Первой из перечисленных была основана милет ская Истрия — далеко на севере. За ней последовали в VI веке до н. э. как милетские города Томы, Тира, воз можно Одесс, так и гераклейский Каллатис, и мегаро калхедонская Месембрия.

Греки подошли вплотную к северным берегам Понта.

Оставалось лишь сомкнуть западный и восточный пути.

Милетская Ольбия явилась первым шагом на этом пути.

В жизни Ольбии реки Гипанис и Борисфен играли такую же роль, как в жизни месопотамцев Тигр и Евф рат, не имевшие тогда общего устья Шатт эль Араб, в жизни меотов — Танаис (он впадал в Меотиду двумя устьями), в жизни египтян — семиустный Нил. Тесня тавров, милетяне плыли к востоку вдоль северопонтий ских берегов, оставляя за собой цепочку колоний:

Калос Лимен, Керкинитиду, переименованную позднее в Евпаторию, Херсонес, ставший при Августе Севасто полем (латинское «август» и греческое «себастос» — синонимы, означающие «священный»), Феодосию с гаванью, вмещающей сотню кораблей, Нимфей. После основания по соглашению со скифским царем Агаэтом на западном берегу Боспора Киммерийского города крепости Пантикапей (на языке скифов — «Рыбный путь») милетяне, да и все греки, приготовились стать хозяевами Меотиды. Фанагория, основанная в 540 году до н. э. теосцем Фанагором, Горгиппия (это название получила Синдская гавань в середине IV века до н. э.

в честь Горгиппа — брата и соправителя боспорского царя Левкона I) и Баты при подходе с юга к восточному берегу пролива замкнули кольцо греческих колоний на Понте, а основанный в устье Танаиса одноименный го род сделал их властителями Меотиды. Это был, по сви детельству Страбона, «общий торговый центр азиатских и европейских кочевников, с одной стороны, и прибы вающих на кораблях в озеро (Меотиду.— А. С.) с Бос пора, с другой;

первые привозят рабов, кожи и другие предметы, которые можно найти у кочевников, послед ние доставляют в обмен одежду, вино и все прочие принадлежности культурного обихода».

Трудно было удачнее выбрать места для поселений, чем эти. То, что многие из них — крупные порты и на шего времени, говорит само за себя. Здесь названы только города, сыгравшие заметную роль в истории черноморских отношений, мелких же поселений было бесчисленное множество. Греки проникли по Фасису (Фасисом они считали не только Риони, но и ее приток Квириду) далеко в глубь страны и основали там города крепости Кутайю и Сарапаны. По Танаису они подни мались до его излучины и там волоком перетаскивали суда в реку Ра. Они ходили в Каспийское море за ред кими сортами рыб и за солью, в верховьях Ра — за ме хами и тканями. Борисфен было освоен ольбиополитами до порогов, а может быть, значительно дальше. В райо не порогов они встречались и обменивались товарами с купцами североевропейских морей, пока эту торговлю не перехватили танаисцы, основавшие выше порогов (в районе Днепропетровска) город Навбар. И вслед за купцами по всем судоходным рекам продвигались пи раты, умножая опасность, и без того грозившую с не приветливых берегов.

Средиземное море превратилось в Римское озеро после присоединения Египта — благодаря уничтоже нию или подчинению всех очагов культурной жизни на его берегах;

Черное и Азовское стали греческими значительно раньше — благодаря интенсивной коло низации его диких побережий. Но звание властителя морей нелегко досталось тем и другим, и непросто было его отстаивать. Им всегда приходилось делить его с пиратами вплоть до войн Помпея Великого.

Когда эллинский полководец Ксенофонт вел после поражения армии Кира остатки греческих наемников вдоль побережья Понта от Трапезунта до Салмидесса, в мегарской колонии Калхедоне, расположенной на азиатском берегу Боспора напротив Византия, к нему явились послы от фракийского правителя Севта с пред ложением переправить пришлое войско через пролив в обмен на помощь в захвате власти. Севт принадлежал к роду одрисов — самого могущественного племени к северу от пролива, образовавшего обширное государст во на западночерноморском берегу.

Отцом Севта был Майсад, правивший меландитами, финами и транипсами. Майсад умер в изгнании, а Севт был воспитан фракийским царем Амодоком (или Ме доком) и стал его соправителем. Разжалобив однажды царя своим сиротством, Севт получил у него воинов и всадников, чтобы отомстить узурпатору, «и теперь,— рассказывает он Ксенофонту,— я повелеваю ими и живу, грабя мое отечество».

Можно предположить, что пиратские действия Севта восстановили против него значительную часть фракий цев, и между ним и Амодоком разгорелась гражданская война после того как некоторые племена признали власть Севта. По видимому, именно к Севту спасался бегством Алкивиад, имевший до того союзнические отношения с обоими царями. Плавание в фракийских водах стало почти невозможным: у эгейского побережья бесчинствовали пиратские корабли верных Амодоку племен, берега Геллеспонта, Боспора и Вифинии контро лировались Севтом, и его подданные фактически изо лировали Понт, нарушив торговлю и прекратив поступ ление хлеба. В 391 или 389 году до н. э. у южных берегов Фракии появились сорок афинских триер под коман дованием Фрасибула, после чего Амодок и Севт поми рились и объявили себя союзниками афинян, скрепив этот акт договором. Однако понадобилась еще одна экспедиция в Геллеспонт, чтобы справиться с засевшим в Абидосе спартанским гарнизоном и восстановить нормальное плавание между двумя морями.

Для греков Проливы играли чрезвычайно важную роль. О масштабах торгового мореплавания через них можно судить хотя бы по тому, что после введения в 220 году до н. э. бизантийцами торговых пошлин на все виды экспорта из Черного моря в Средиземное Родос расценил это как экономическую блокаду и, объединив греческие торгово морские города, добился пересмотра этого решения. Свобода мореплавания в Проливах нужна была прежде всего для торговли с Боспором — первым известным нам государством на черноморских берегах (если не считать мифического царства Ээта в Колхиде). Оно было образовано знатным милетцем Археанактом примерно в 480 году до н. э. После сорока двухлетнего правления Археанакта и, возможно, его сына власть в Пантикапее захватил Спарток — вероят но, эллинизированный фракиец. Именно с него обычно начинают более чем трехсотлетнюю историю Боспор ского царства. Это царство одной династии — Спарто кидов — занимало в период своего расцвета террито рию, чья граница шла примерно по линии Новорос сийск — Тихорецк — Новочеркасск — Таганрог, плав ной дугой огибая восточный берег Меотиды, затем по линии побережья к западу и по Арбатской стрелке вы ходила к Керченскому полуострову, завершаясь на чер номорском побережье западнее Феодосии, у горных от рогов Тавра. Боспорцы были безраздельными хозяевами Меотиды и Понта южнее пролива. Меоты смешались в новом государстве с таврами, скифами и греками.

Спартокиды держали постоянную наемную армию и имели большой купеческий флот для торговли и воен ный — для его конвоирования вдоль западных берегов, кишащих пиратами. Во всех важных городах сидели наместники боспорского царя.

Во II веке до н. э. для боспорцев сложилась опасная ситуация. На западе теснимые сарматами скифы за крепляются на черноморских берегах, подчиняют Тиру, Ольбию и другие греческие города и образовывают собственное государство. Можно представить силу скифских полчищ, если вспомнить, что в 331—330 году до н. э. Ольбия выдержала осаду македонян, пред водительствуемых диадохом Александра Зопирионом, сложившим голову у ее стен. И вот теперь она в составе нового государства, созданного ее бывшими торговыми партнерами. Его восточная граница совпадает с запад ной границей Боспора. Скифы захватывают весь степ ной Крым вплоть до Таврских гор и строят в нем свою столицу, известную под греческим именем Неаполь.

Как и боспоряне, они чеканят свою монету и экспорти руют хлеб.

Становятся небезопасными плавания на юге: еще в первые годы IV века до н. э. на побережье Малой Азии возникло Понтийское царство. Его основатель — уроженец Синопы и правитель Киоса Митридат из цар ского персидского рода Ахеменидов — избрал своей столицей Амасию, хранящую в своем названии память об амазонках (здесь были их владения). Три года спустя примеру Митридата последовал Зипоит, провоз гласивший себя царем Вифинского царства — бывшей своей сатрапии.

Скифам срочно требовался выход к морю в районе Херсонеса, откуда можно было быстро и сравнительно безопасно пересекать море вдали от пиратских берегов.

Теснимые скифами, херсонесцы при посредничестве римлян заключают в 179 году до н. э. договор о помощи с шестым царем династии Митридатидов Фарнаком.

Скифы отступились. Они выжидали.

Их час настал семьдесят лет спустя. Скифский царь Скилур вступил в соглашение с сарматским племенем роксоланов, обитавшим в междуречье Танаиса и Бо рисфена, и стал тревожить границы Херсонеса, а заодно и Боспора, решив попытать счастья на берегах Меоти ды. Афиняне уже ничем не могли помочь Боспору;

Греция стала римской провинцией. И тогда боспорский царь Перисад V последовал примеру херсонесцев: он обратился за помощью к Митридату VI. Одновременно в Понт с той же целью вторично отправили послов херсонесцы. Херсонес, по словам Страбона, «прежде был самостоятельным, но, подвергаясь разорению вар варами, был вынужден выбрать себе покровителя в лице Митридата Евпатора;

последний хотел стать во главе варваров, обитавших за перешейком (Перекопом.— А. С.) вплоть до Борисфена и Адрии. Это были приго товления к походу на римлян. Итак, Митридат, окры ленный такими надеждами, с радостью послал войско против Херсонеса и одновременно начал войну со ски фами, не только со Скилуром, но также и с сыновьями последнего — Палаком и прочими (их, по словам По сидония, было 50, а по Аполлониду — 80). В то же время Митридату удалось всех их подчинить силой и стать владыкой Боспора, получив эту область добро вольно от владевшего ею Перисада. С тех пор и до настоящего времени город херсонесцев подчинен влас тителям Боспора».

Протекторат Митридата, однако, не пришелся по вкусу ни боспорцам, ни скифам. Перисад отрекся от престола в его пользу, но поскольку понтийский царь был еще далеко, скифский царевич Савмак, приемыш Перисада, убил своего благодетеля и взбунтовал скиф ских рабов в Пантикапее. К ним присоединилась часть армии и флота;

наместник Митридата Диофант спасся бегством на присланном из Херсонеса судне. Савмак принял царский венец и носил его около года: в 106 году до н. э. Диофант вернулся с войсками, захватил с помощью херсонесцев Феодосию и Пантикапей, взял Савмака в плен и передал Боспорское царство Митри дату.

Примерно в это же время Митридат подчинил Кол хиду. Единственным автономным городом в этой стране осталась Диоскурия, и это наводит на мысль, что она оказала Понту какую то важную услугу — быть может, попросила Митридата о защите, как Херсонес и Бос пор, или помогла ему в покорении местных племен.

На северной окраине античного мира сложилась новая необъятная морская держава, сосредоточившая в своих руках огромные ресурсы и торговлю. В Среди земном море другая держава уже провозгласила себя владычицей всего обитаемого мира, но еще не стала ею.

Столкновение этих двоих было вопросом времени.

Время подоспело в 89 году до н. э. Несколько лет римские консулы с тревогой следили за возрастающей мощью Понтийского царства. Перейдя Галис, армия Митридата вторглась в Пафлагонию, затем быстрыми маршами оккупировала Галатию и Каппадокию и брос ком на запад захватила Вифинию. В руках Митрида та оказались Проливы и почти вся Малая Азия, он стал восточным соседом Рима и западным — Армении, где правил его зять и союзник Тигран, оказавший ему по мощь в войне с Каппадокией.

Оказавшимся не у дел малоазийским царям не оста валось ничего другого, как пожаловаться на Митридата в римский сенат по примеру карфагенян и родосцев.

Римляне выслали комиссию во главе с Манием Акви лием, чтобы обследовать положение дел на месте. Вна чале переговоры шли успешно. Митридат еще не вполне уяснил, что представлял собой Рим, и вел тактику про щупывания. Поэтому он уклончиво ответил на требо вание Аквилия вернуть оккупированные территории. Но второе требование — возместить все убытки — он от верг категорически.

Тогда Аквилий уговорил вифинского царя Никоме да IV силой вернуть себе царство и пообещал под держку. Результат этого шага занял в истории Рима такое же место, как Варфоломеевская ночь в истории Франции. С трехсоттысячной армией и флотом в четы реста кораблей Митридат буквально смел вифинцев, а заодно и римлян с полуострова и стал господином всей Малой Азии, за исключением Киликии, чьи пира ты были верными его союзниками в этой войне. Ма ний Аквилий попал в плен, его водили по малоазий ским городам, привязав к лошадиному хвосту, и без жалостно избивали, если он не желал выкрикивать свое имя;

потом ему залили глотку расплавленным зо лотом.

Перенеся в 88 году до н. э. свою резиденцию в Эфес, Митридат обнародовал воззвание ко всем наро дам Малой Азии, где объяснил, что он пришел как освободитель от засилья иудеев, египтян и особенно римлян, превративших малоазийские города в свои кор мушки, и разослал тайный приказ — на тридцатый день после стоявшей на нем даты одновременно во всех го родах перебить иноземцев. Рабам, убившим своих гос под указанных национальностей, гарантировалась свобода, свободным — аннулирование долгов, а всем городам — освобождение от налогов сроком на пять лет и от долгов на пятьдесят процентов. По сообще нию Аппиана и некоторых других авторов, в эту ночь в Вифинии было зверски убито свыше восьмидесяти тысяч иноземцев, включая женщин, стариков и детей, почти столько же на Делосе, в Милете, Пергаме, Эфесе и прочих городах. Историки не указывают об щее количество жертв (Плутарх сообщает о гибели ста пятидесяти тысяч одних лишь римлян), но его нетруд но представить, особенно если учесть, что в примор ских городах и на островах основную «работу» взяли на себя пираты.

Свою столицу Митридат перенес в Пергам, откуда удобнее было планировать дальнейшее наступление на запад.

Понтийское царство, противостоящее теперь Риму, включало все черноморские берега Малой Азии, фра кийское побережье от Проливов до Салмидесса, берега Кавказа до Питиунта и всю территорию Беспорского царства. Кавказские берега между Питиунтом и Боспо ром Киммерийским, вся береговая полоса северного Причерноморья, включая почти весь Крым, а также территории северо западного и западного побережий моря были в вассальной зависимости от Митридата.

Свободными оставались лишь небольшой участок за падного побережья (примерно сто пятьдесят километ ров) между Салмидессом и Месембрией, западные берега Приазовья и восточные — Крыма. На юге Мит ридат при помощи своих морских союзников — пиратов Киликии захватил почти все острова Эгейского моря, оккупировал Фракию, Македонию и триумфально всту пил в Афины, посадив там наместником своего друга философа Афениона.

Союз с Митридатом ознаменовал вершину «золото го века» киликийских пиратов. Но были еще и понтий ские. Поскольку почти все берега Понта Эвксинского принадлежали теперь Митридату, а торговые пути ох ранялись его флотом,— что оставалось делать понтий ским пиратам? Трудно ведь представить, что эвпатри ды удачи бросили свое ремесло и обратились к мирному труду. Их боялись — но с ними и торговали. Этот пара докс был неизбежен, ибо пиратство и андраподизм занимали заметное место в системе экономических от ношений рабовладельческого общества. Без этих звень ев цепь была бы неполной и выглядела бы совсем иначе.

О правителях, покровительствующих пиратам, понтиец Страбон, уроженец Амасии, сообщает в настоящем времени (рубеж старой и новой эр). Но у этого свиде тельства есть и оборотная сторона: ведь естественно, что те не оставались в долгу. Боспорскому царю Эвме лу в IV веке до н. э. приходилось высылать эскадры к берегам Колхиды, где бесчинствовали пиратские флоты ахеян, гениохов, тавров и других племен, ему обязаны спасением некоторые осажденные города. Судя по вос хищенному отзыву Диодора, кампания Эвмела срав нима с кампанией Помпея, он надолго очистил море от пиратов. Но... эти же племена называет более трехсот лет спустя сосланный в Томы Овидий, причем в его время ахеяне и гениохи уже не довольствовались охо той у своих берегов, а совершали рейды вдоль всего черноморского побережья, кроме северной его части.

И это всего через семьдесят лет после победоносной экспедиции Публия Писона, осуществившего свою часть плана Помпея!

Перед самыми Митридатовыми войнами жители Аполлонии высекают весьма характерный декрет, най денный в 1957 году в Истрии. Его текст, слегка повреж денный, гласит: «Совет и Народное собрание решили:

...В то время как месембрийцы захватили находящую ся по ту сторону (границы.— А. С.) крепость, начав против нас без объявления войну, совершили непрости тельное святотатство над храмом Аполлона и поставили наш город перед крайней опасностью, истрийцы, род ственники, друзья и благосклонные к нашему городу послали большие суда и солдат, чтобы оказать нам по мощь, под командой облеченного полной властью на варха Хегесагора, сына Монима, благородного мужа.

По приезде он отстоял вместе с нами и союзниками наш город, его территорию и порты. Крепость в Ан хиало, взятую неприятелем, из за чего город и доходы сильно пострадали, Хегесагор осадил, захватил вместе с нами и остальными союзниками и уничтожил до основания. В этой морской экспедиции против Анхиало во время нападения противника на наш флот Хегеса гор подвергался опасности и вместе с нами и осталь ными союзниками одержал победу, взял в плен судно вместе с экипажем. Проявляя исключительную сме лость в борьбе во время военных действий, при высад ке войска на берег и во всех остальных случаях, он неустанно боролся за победу, шел навстречу опасности, призывал своих солдат быть храбрыми в бою. Поэтому, выражая от нашего народа благодарность и почтение к добрым мужам, Совет и Народное собрание решили:

... похвалить за эту помощь истрийцев, наших друзей, родственников и союзников, а за то, что послали навар хом Хегесагора, сына Монима, объявить истрийцам почести. Кроме того, увенчать Хегесагора, сына Мони ма, золотым венком во время праздников Дионисия, воздвигнуть в его честь медную статую, которая долж на представлять его в полном вооружении, стоящим на носу судна, установить статую в храме Аполлона Врачевателя, написать это решение на ее основании и сообщить о почестях и в Истрии во время собраний и состязаний...».

Аполлонийский декрет рисует типичную картину объединения городов перед общей опасностью: можно не сомневаться, что месембрийцы не ограничились бы захватом одной крепости. Но бывало и иначе. Тацит рассказывает, как в правление понтийского царя По лемона (в конце царствования Нерона) его вольно отпущенник Аникет, командовавший царским флотом, «привлек на свою сторону пограничные с Понтом пле мена, пообещал самым нуждающимся дать возмож ность пограбить и во главе значительных сил неожи данно ворвался в Трапезунт... Аникет сжег римские суда, забросав их горящими факелами, и стал полно властным хозяином на море... Мятеж Аникета привлек внимание Веспасиана, и он выслал против повстанцев отдельные подразделения легионов во главе с опытным военачальником Вирдием Гемином. Напав на занятых грабежом, разбредшихся по всей округе варваров, он принудил их вернуться на корабли. Поспешно выстроив несколько быстроходных галер, Гемин погнался на них за Аникетом и настиг его в устье реки Хоб, где тот чувствовал себя в безопасности, так как успел деньгами и подарками привлечь на свою сторону местного царя Седохеза и теперь рассчитывал на его поддержку.

Царь сначала действительно оказывал покровитель ство своему гостю, умолявшему его о помощи, и даже грозил римлянам оружием. Вскоре, однако, Гемин дал ему понять, что, предав повстанцев, он может получить деньги, продолжая же защищать Аникета, рискует под вергнуть свою страну нападению римских войск. Непо стоянный, как все варвары, царь решился погубить Аникета и выдал римлянам тех, кто искал у него спасения».

Два свидетельства. Одно — о событии на западном берегу моря до возвышения Митридата, другое — на восточном после его падения. Точно так же, несомнен но, на протяжении столетий не прекращали пиратскую деятельность и другие черноморские народы. Тяжел был скипетр властителей морей!

Борьба за свободу мореплавания велась в Черном море постоянно, по крайней мере с тех пор, как на его берегах стали возникать государства. Но она редко бы вала успешной. Археанактиды не могли защитить своих купцов от посягательств разбойничьих племен, и в том же году, когда их сменили Спартокиды, афиняне посы лают свой флот под командованием Перикла, чтобы навести порядок на южных берегах моря. Эта самая древняя известная нам попытка обуздать понтийских пиратов была завершающей частью планомерной борьбы Перикла за свободу морей. Сначала он соби рает в Афинах общегреческий конгресс, где рассматри вается и вопрос «о море — чтобы все могли плыть, не опасаясь нападения». Второй его шаг, засвидетельство ванный Плутархом,— на восток: он перегораживает Херсонес Фракийский «укреплениями и заграждениями от моря до моря, ликвидировав таким образом набеги фракийских разбойничьих шаек, нападавших на Херсо нес», и восстановив судоходство в Проливах. Вероятно, не только фракийских. Херсонес всегда был притяга телен для любителей легкой наживы. Милетский тиран Гистией, например, на восьми лесбосских триерах занял позицию в Византии и захватывал все идущие из Понта грузовые суда, кроме судов подвластных ему городов.

Третий, последний шаг Перикла — опять на восток:

«Он приплыл и в Понт с большой эскадрой, пышно ра зубранной, выполнил все, о чем его просили располо женные здесь греческие города..., соседним же варвар ским племенам и их царям и властителям он показал, как велико могущество Афин, решающихся спокойно и без страха плыть, где им вздумается, и подчинивших себе все море. Синопцам он оставил тринадцать кораб лей под начальством Ламаха и воинов под началь ством тирана Тимесилая».

Начинания Перикла послужили образцом для бос порского царя Эвмела, серьезно обеспокоенного раз бойничьей деятельностью своих соседей. Основной международный торговый путь пролегал вдоль фра кийских берегов, поэтому нетрудно догадаться, на что были в первую очередь направлены усилия боспорского царя. Даже если кормчие избирали более короткий маршрут — от южного берега Тавриды к Пафлагонии, они не могли с самых первых дней плавания не столк нуться с таврами. Еще в первой половине I века Мела, будто вторя Геродоту, писал, что эти племена «пользуются ужасной славой, и нравы у них самые ди кие, они обычно убивают и приносят в жертву чужест ранцев». Область тавров начиналась сразу за Феодо сией, но главной ареной их деятельности были воды Балаклавской бухты. Это место было выбрано не слу чайно: именно здесь расходятся пути кораблей, плыву щих на запад или юг. Ни одно судно не могло миновать Сигнальную бухту.

Вот с этим то племенем и должен был столкнуться Эвмел в первую очередь. И не он один. Херсонес тоже если не боролся с пиратской деятельностью тавров, то по крайней мере был всегда начеку, не спуская с них глаз. Это подтверждается, например, строками дель фийского декрета 194 года до н. э., повествующими о захвате в плен дельфийских священных послов каким то южнокрымским племенем и о выкупе их херсонесцами (поврежденный текст, правда, дает возможность и иного толкования — не выкуп из плена, а освобождение от расходов). Этим племенем могли быть, скорее все го, именно тавры, ближайшие соседи херсонесцев. Воз можно, сфера их пиратства включала всю западную часть моря, а в период поздней античности понтийские пираты проникают в Средиземное море, так же как киликийские — в Черное. Одним из первых свиде тельств о проникновении средиземноморских пиратов в Понт (мы вправе предположить и обратный процесс) следует признать упоминание Плутархом эпизода вой ны Лукулла с Тиграном — когда Лукулл «взял Синопу и во время преследования бежавших к своим судам киликийцев увидел лежащее у берега изваяние, которое киликийцы не успели дотащить до корабля». Среди пиратских эскадр, тревоживших берега Понта и Вифи нии, могли быть и тавры. Эти эскадры были столь многочисленны, что местные правители оказались не в силах обуздать их набеги, и против них действовал объединенный флот нескольких государств. Найденная в Танаисе надпись, повествующая о восстановлении свободы мореплавания у берегов Малой Азии, свиде тельствует об участии в кампании танаисского флота.

Возможно, он был усилен флотами Боспора Киммерий ского и Колхиды: мимо их берегов он мог пройти толь ко при наличии разрешения, а ввиду всеобщей заинте ресованности в успехе предприятия — получить под крепления.

В Азовском море пиратство должно было значи тельно ослабнуть после включения меотских областей в состав Боспорского царства. Но еще столетие спустя некоторые племена выводили в море свои челны. В надписи, датируемой обычно рубежом III и II веков до н. э., упоминается пиратское меотское племя сатар хов, или сатархеев,— возможно, ситтакенов Страбона.

«Сатархи,— пишет Мела,— не знают таких величай ших зол, как золото и серебро;

торговлю они осущест вляют путем обмена вещами. Из за суровой и очень продолжительной зимы они живут в подземных укры тиях, пещерах и подкопах, одевают все тело и даже лицо, оставляя незакрытыми только глаза». Казалось бы, люди, равнодушные к золоту и серебру, должны вести благонамеренный образ жизни, да и Мела ни слова не говорит о пиратских наклонностях сатархов.

Но однажды археологи извлекли из земли Неаполя Скифского сильно поврежденную каменную стелу. Из того, что сохранилось, удалось разобрать, что это посвятительная надпись Ахиллу некоего Посидея, по бедившего сатархейских пиратов.

Текст сразу заставляет вспомнить самый крупный черноморский остров — Левку («Белый»). Располо женный в тридцати пяти километрах против центра ду найской дельты и окруженный грядой рифов, он был широко известен в древнем мире как место погре бения Ахилла и один из входов в преисподнюю. На нем никогда никто не жил, единственной его построй кой был храм Ахилла, а единственными обитателями — жрецы этого храма. Днем к его северному и восточному берегам приставали корабли, привозившие богатые дары, иногда устраивались поминальные игры. При се веро восточных ветрах остров был отрезан от мира:

его западный и южный берега обрывисты, а в осталь ных местах якоря переставали держать дно. Ахилл считался наряду с Диоскурами покровителем плава ющих в Понте. Поэтому нетрудно представить, сколько даров скапливалось на острове. Каждый грек или элли низированный варвар почитал за высочайшую честь оказать помощь святому месту, если даже она была сопряжена с опасностью для жизни. Во славу этих лю дей высекали почетные декреты, а сами они оставляли посвятительные надписи.

Не повествует ли надпись Посидея как раз о таком рейде? Признать это мешают сомнения географического порядка. Могли ли полудикие сатархеи, ведущие только меновую торговлю, иметь корабли, достаточно мореход ные для того, чтобы дважды пересечь Понт в широт ном направлении? Зачем им понадобилась столь да лекая и опасная экспедиция, да еще через надежно охраняемый пролив, если они равнодушны к золоту и серебру, а рядовые товары меновой торговли можно бы ло раздобыть в любом прибрежном селении или на проходящих кораблях? Как им удалось благополучно и притом дважды миновать воды тавров, имевших яв но более совершенные корабли, а также боспорцев и херсонесцев, чьи флоты, безусловно, вмешались бы в столь кощунственное предприятие?

Вопросов много, а ответов может быть только два:

либо это не сатархи, либо это не Левка. Скорее всего — второе, и вот почему. Остров (его название в тексте не сохранилось), по всей вероятности, располагался в Азовском море: это мог быть, например, участок суши в дельте Дона. Тогда понятно и то, что помощь пришла из скифского Крыма: если скифы держали флот в Азов ском море, он должен был первым откликнуться на призыв о помощи. Боспорским царям, неустанно боров шимся с пиратством у своих берегов, оставалось лишь сделать вид, будто они ничего не знают о «подвигах» своих подданных. Возможен, правда, и третий вариант:

всех черноморских пиратов могли называть сатархами, если это было самое разбойничье племя на понтийских берегах, как всех средиземноморских пиратов называли тирренцами и позднее киликийцами. Но сведений об этом нет.

Однако Левка грабилась, причем неоднократно. В ее водах орудовали как фракийские племена, так и тав ры. Обнаруженный на острове почетный декрет оль биополитов, очевидно принимавших участие в кара тельных санкциях против пиратов, повествует об опу стошении Левки на рубеже IV и III веков до н. э. — ровно на сто лет раньше упомянутого рейда сатархов.

Позднее такие набеги, очевидно, стали нормой, а в эпоху императорского Рима Левка была даже оккупирована пиратами. Но если в надписи Посидея упомянут этно ним и отсутствует топоним, то в надписях Левки дело обстоит наоборот: о племенах, совершавших эти нале ты, нет ни слова. Возможно, они перечислялись в утра ченных частях надписей. Это могли быть пиратские на родности, обитавшие в северо западной части черно морского бассейна, или объединенные пиратские флоты вроде тех, что хаживали на Египет при Эхнатоне и блокировали Рим при Цезаре...

В 85 году до н. э. бесславно для Митридата за кончилась первая его война с Римом, а сразу за ней и вторая. Подобно лидийскому царю Крезу, Митридат, перейдя Галис, разрушил великое царство '. Но он не терял надежды вернуть потерянное. Собравшись с си лами, понтийский царь сделал в 74 году до н. э. третью попытку завоевать мировое господство — попытку, растянувшуюся на десять лет и стоившую ему жизни. С ужасом наблюдая, как флоты его союзников один за другим гибнут или сдаются на милость Помпея, как ос татки его армий в панике ищут убежища в неприступ ных горах, как одна за другой склоняются перед рим лянами завоеванные им области, как римская сеть разом накрыла дичь на двух морях (через два десяти Геродот сообщает, что Крез отправил посольство в Дельфы вопросить, следует ли ему идти войной на персов. Пифия от ветила, что перейдя пограничную реку Галис, Крез разрушит вели кое царство. Лидийцы вторглись в земли персов и были наголову разбиты. Предсказание оракула исполнилось, но не так, как ожидал Крез: разрушенным оказалось его собственное царство.

летия после того, как сеть Митридата накрыла римлян на всем Востоке), этот талантливый и страшный человек бежал в Пантикапей, чтобы собраться с силами и вновь идти на ненавистный Рим. В 63 году до н. э., ког да восстали боспорские города, блокированные рим ским флотом, а сын Митридата Фарнак переметнулся к римлянам с частью армии, «понтийский Ганнибал» принял яд в своем дворце на пантикапейском акропо ле. Оттуда он видел затуманенным взором бескрайнее море, усеянное римскими кораблями. Яд не подейство вал, и верный раб Митридата вонзил в своего госпо дина милосердный меч. Узнав о его смерти, Помпей, осаждавший в это время Иерусалим (это было первое вторжение римлян в Иудею), поспешил в Понт и про возгласил его римской провинцией.

Понтийские пираты, составлявшие наряду с кили кийцами заметную часть Митридатова флота и вербо вавшиеся в основном на берегах Боспора Киммерий ского, последнее убежище нашли в Меотиде. Там же к ним присоединились остатки разбойничьих эскадр, в течение двух лет противостоявших римской осаде в Амисе, Синопе и Гераклее. Став властителями Понта Эвксинского, римляне очутились в положении челове ка, поймавшего медведя, но бессильного подчинить его своей воле, потому что тот его «не пускает». В 48 году до н. э. Фарнак опустошил Колхиду, имея целью преи мущественно Диоскурию — самый северный город на кавказском берегу, перешедший под римское владыче ство;

примерно столетие спустя, в первой половине I века, гениохи столь же основательно разграбили Питиунт;

в 57 году скифы осаждают Херсонес — клю чевой пункт в Тавриде.

После этого набега римляне расквартировали свои войска в важнейших городах Крыма и Кавказа. Иосиф Флавий приводит слова иудейского царя Агриппы II о том, что причерноморские и приазовские племена, в том числе боспоряне, гениохи, колхи, тавры «дер жатся в повиновении тремя тысячами легионеров, и сорок восемь военных кораблей полностью усмирили прежде неприступное и суровое море». Эти корабли крейсировали вдоль побережий, охраняя устья судоход ных рек и короткий путь через море. Важнейшие гавани защищались солдатскими гарнизонами. Пираты были вынуждены довольствоваться береговым разбоем, напа дая на потерпевших кораблекрушение. Рассказ Таци та, относящийся к последним дням Митридата, о том, как тавры напали на отнесенную к их берегу римскую эскадру и убили префекта когорты и множество воинов, мог бы быть датирован любым более поздним временем и прилагаться к любому племени в любой точке побе режья Понта Эвксинского. Например, ко II веку, когда разбойничий отряд фракийских или сарматских пасту хов костодоков вторгся в Грецию и дошел до Элатеи, где был разбит фокидским ополчением, собранным олимпиоником Мнесибулом.

Безопасность судоходства немедленно сказалась на оживлении захиревшей было торговли, игравшей не последнюю роль в жизни Римской республики, а затем империи. Расцветают Гераклея, Диоскурия, Ольбия, Пантикапей, Синопа, Танаис, Тира, Херсонес. Торговля стала всеобщей. Второе рождение переживают Буго Днепровская, Волго Донская, Дунайская, Рионская и другие речные водные системы, связывающие морской бассейн и внутренние районы в единое целое. Создают ся крупные торговые корпорации, на средиземномор ских рынках появляются новые диковинные товары.

Возникают и быстро становятся популярными культы Посейдона Сосинея («Спасителя кораблей») и Афро диты Навархиды («Судоначальницы»), почти затмив шие культ Диоскуров. Эти боги стали общеримскими.

Вплоть до III века римляне оставались господами Понта Эвкинского. Потом пришел конец.

В 30 х годах III века, при Александре Севере, страшному опустошению подверглась Горгиппия;

через десять лет, когда Рим с помпой праздновал свое ты сячелетие (21 апреля 247 года),— Танаис. В течение последующего тридцатилетия готы, захватившие бос порский флот, взяли штурмом Питиунт, осадили Фа сис, но не желая тратить времени на бесплодную осаду, ринулись дальше и овладели Трапезунтом. Ос колки пиратских эскадр, теснимых римлянами на море и готами на побережьях, искали спасения на севере.

Скапливаясь в устьях больших рек, они наспех зализы вали раны, усиливались за счет разоренных готами ски фов и неуловимыми страшными смерчами проносились по побережьям Понта, прежде чем римляне могли при нять меры, и даже грабили берега Пропонтиды и Эгей ского моря, как это было в середине III века. Отдель ные флотилии понтийских пиратов заплывали в Кипр ское море, промышляли на берегах Ликии и Памфилии и проникали во внутренние области до Каппадокии.

До сих пор эти рейды носили грабительский характер, но с середины III века пиратство становится частью ве ликого переселения народов, начатого готами с низовь ев Дуная. В третьей четверти того же столетия неко торые пиратствующие племена фракийского берега тер роризировали Балканы.

Это было началом новой главы в истории понтий ского пиратства.

Стасим шестой ДИОСКУРЫ Почти полное отсутствие источников не позволяет достаточно уверенно говорить о кораблях черноморских народов. Археологи извлекли и исследовали немало су дов у берегов всех черноморских стран, но все они или принадлежали грекам и римлянам, или более позднему времени. Несколько примитивных изображений торго вых парусников, обнаруженных на территории Боспор ского царства, очень похожи на римские, и их анализ мало что может добавить к тому, что мы знаем о кораб лях Рима. Монеты времени Антонинов и Северов, най денные в разных местах им перии, также изображают бесспорно римские корабли.

Почти наверняка можно ска зать то же самое относитель но монет черноморских го родов римского времени.

Колхидские суда, воз можно, были близки к тем, что плавали вниз по Евфра ту. Вот как их описывает «отец истории»: «В Армении, которая лежит выше Асси рии, вавилоняне нарезают Шумерское «круглое» судно ивовые прутья для остова ко середины 4 го тысячелетия до рабля. Снаружи [остов] об н. э. Глиняная модель из тягивают плотными шкурами Эриду наподобие [круглого] днища корабля. (Геродот забыл упомянуть, что шкуры прошпаклевывались по швам гор ной смолой.— А. С.) Они не расширяют кормовой части судна и не заостряют носа, но делают судно круг лым, как щит. Затем набивают все судно соломой [для обертки груза] и, нагрузив, пускают плыть вниз по те чению... Управляют судном с помощью двух рулевых весел, которыми стоя загребают двое людей. Один из них при этом тянет судно веслом к себе, а другой оттал кивается. Такие суда строят очень большого размера и поменьше. Самые большие вмещают до 5000 талантов груза. На каждом судне находится живой осел, и на больших — несколько. По прибытии в Вавилон купцы распродают свой товар, а затем с публичных торгов сбывают и [плетеный] остов судна, и всю солому.

А шкуры потом навьючивают на ослов и возвращаются в Армению. Вверх по реке ведь из за быстрого течения плыть совершенно невозможно. Поэтому и суда строят не из дерева, а из шкур. Когда же купцы на своих ослах прибывают в Армению, то строят новые суда таким же способом. Таковы у них [речные] суда». Такие рейсы были выгодны: суда стоили недорого, а их грузо подъемность в сто тридцать тонн сразу окупала все за траты. Как видно, эти легкие и глубоко сидящие, а зна чит, и достаточно устойчивые суденышки объединяли в себе некоторые черты римских гиппагог, понтонов и кау дикариев и, возможно, явились прообразом всех этих типов. И не только этих: они использовались, например, для наведения наплавных мостов, как моноксилы или линтеры, и могли вмещать до десяти человек, как более крупные типы. Эти суда — куфы («корзины») — до сих пор ходят по иранским рекам. В VII веке до н. э. их изображали ассирийцы на своих рельефах, например в Ниневии, а по описанию Геродота они очень напомина ют те, с какими познакомился Цезарь у британцев. Если их сделать шпангоутно килевыми и снабдить гибкой системой управления, на них в тихую погоду можно вы ходить в море, как и на их тезках — римских корбитах.

Возможно, подобные суда класса река — море сущест вовали у народов, обитавших в устьях великих рек.

К судам такого смешанного типа следует отнести и камары, упоминаемые Страбоном, Тацитом и Авлом Геллием, известные в общих чертах из описаний как античных, так и грузинских (Вахушти Багратиони) ав торов, и имеющие параллели у некоторых народов Вос Месопотамско индийская куфа тока. Видимо, они были распространены по всему Черно морью. Страбон называет их пиратскими кораблями ахейцев, зигов и гениохов. Но эти суденышки были привычными и на других черноморских побережьях.

Возможно, к этому типу или близкому к нему отно сится деревянный челн, извлеченный в 1937 году со дна Южного Буга и явно предназначавшийся для смешан ного плавания.

Камары хорошо были известны и в Трапезунте.

«Варвары,— пишет Тацит,— с удивительной быстротой понастроили себе кораблей и безнаказанно бороздили море. Корабли эти называются у них камары, борта их расположены близко друг к другу, а ниже бор тов корпус расширяется;

варвары не пользуются при постройке кораблей ни медными, ни железными скре пами;

когда море бурно и волны высоки, поверх бортов накладывают доски, образующие что то вроде крыши, и защищенные таким образом барки легко маневрируют.

Грести на них можно в любую сторону, эти суда кон чаются острым носом и спереди, и сзади, так что могут с полной безопасностью причаливать к берегу и одним, и другим концом». Это самое обстоятельное из дошед ших до нас описаний камар. Страбон дополняет, что эти узкие бипроры вмещали примерно двадцать пять чело век, редко — до тридцати. Флотилии камар долго гос подствовали на море, грабя корабли и прибрежные горо да. Именно на них выходил в море неуловимый для рим лян Аникет. Корабельные стоянки камарам не требова лись: осенью команды взваливали свои суда на плечи и укрывались вместе с ними в лесах, где жили до наступле ния навигации, пробавляясь мелкими прибрежными грабе жами. Точно так же они скрывались от преследования.

Достоверных изображений камар не сохранилось. Та кое суденышко с «двойным носом», но круглой, широкой и пузатой средней частью, изображено на одном мало известном рисунке Брейгеля Старшего. «Крышу» его образуют шпангоуты обоих бортов, продолжающиеся над кромкой борта и плавно сходящиеся вверху, над диаметральной плоскостью судна. Похоже на ка мару, но можно ли утверждать это с уверенностью?

Недалеко от Варны обнаружена гробница, на ее внут ренней стене найден рисунок узкой длинной ладьи с очень высокими и одинаково заостренными штевнями и с мачтой, несущей треугольный парус. Ни одна деталь этой фрески не противоречит ни рисунку Брей геля, ни тому, что писали Тацит и Страбон о камарах!

Во всяком случае, это не греческое и не римское суд но, и оно в некоторых деталях напоминает галльские суда, виденные Цезарем.

Происхождение названия «камара» тоже не вполне ясно. Страбон уверенно говорит, что это слово — гре ческое. Но Геродот называет камарой вавилонскую кры тую повозку (кибитку), Диодор — сводчатую комнату, похожую на кибитку, Гомер такого слова вовсе не знает.

Значит, оно — восточное? Скорее всего, да. Удивитель ная аналогия двойному значению камары имеется в тюркских языках: «кибит» означает и крытую повозку, и небольшой глинобитный дом (особенно в Средней Азии).

Другое истолкование термина исходит из того, что это искаженное греками местное название, означаю щее просто «лодка»: hamarogi черкесов, hamagque аджарцев. Но кабардино черкесский язык едва ли мог возникнуть намного раньше XIII века, когда в литерату ре встречается первое упоминание о черкесах, а древ нейшие сведения об аджарцах содержатся в армянских источниках. В армянском же языке слово hambary являет собой кальку обоих значений греческой «кама ры», как и грузинское kamara.

Кто же у кого заимствовал — кавказцы у греков или греки у кавказцев? Второй вариант выглядит правдо подобнее (грузинское «камара» — явно вторичное, возвратное заимствование). Но есть еще и третий.

В росписи римских терм в Варне сохранилось изо бражение одномачтового, но двухпарусного судна с носовым украшением в виде бараньей головы. Его кор пус сильно удлинен и расширен от носа к корме. Очень похоже на камару в некоторых деталях — в тех, что сочли нужным отметить Тацит и Страбон... Третий вариант этимологии «камары» как раз и сближает ее с индоиранским hamarq, что означает «баран». При этом можно руководствоваться как общими рассужде ниями — что головы животных часто украшали ростры древних судов, так и конкретной привязкой к Колхи де — краю Золотого Руна. Но тогда придется признать, что слово «камара» принесли в Колхиду северные соседи — ираноязычные скифы.

В этом нет ничего невероятного: ведь скифы и само море окрестили Черным — Акшаена. За скифа ми шли финикияне. Акшаена они переиначили в Ашке нас, сохранив прежнее значение топонима, но под черкнув северное положение моря. Кроме того, ашке назами они называли скифов и, возможно, вообще все северные народы;

таким образом, Ашкенас — это еще и Скифское море. Греки восприняли фини кийский термин, подыскав ему по созвучию ана логию в своем языке и тоже сохранив значение. Ак шаена, Ашкенас, Аксенос — все они означают суровое.

С камарами могло быть несколько иначе. Если до пустить, что слово произошло от иранского «баран» и пущено в обращение скифами, то окончательно «офор мить» его могли как раз финикияне: в их языке kamar означает «темный». Это слово без изменения было вос принято древними иудеями (оно употреблено, напри мер, в библейской Книге Иова) и, вероятно, греками, назвавшими известные им по слухам северные наро ды киммерийцами и поместившими их в «темной» ча сти Ойкумены. Отсюда — Боспор Киммерийский, «Се верный» (по отношению к Боспору Фракийскому). Имя Гомер — это тоже искаженное «камар» — темный: Го мер был слеп. Здесь же исток этнонима «кимвры» — народа, жившего на севере Ютландии, и топонима Кимврский мыс. Вавилоняне могли называть камарами свои кибитки, если они, как и колхидские суда, имели одинаковую конструкцию — реечный каркас, обтяну тый темными шкурами. Это не противоречило и вто рому значению слова «камара». Судя по рассказу Геродота, вавилонские камары выполняли функцию, радостную отнюдь не для всякой вавилонянки: каж дая из них обязана была раз в жизни прибыть в этой закрытой повозке к святилищу Афродиты, чтобы от даться за деньги чужестранцу. Аккадский язык Ва вилонии, финикийский и древнееврейский принадле жат к одной группе...

И еще: «темные» корабли по своей «биографии» удивительно напоминают «черные» корабли Гомера — наводившие ужас на врагов.

Какова была скорость камар, тоже неизвестно. Во всяком случае, они не должны были уступать по ско рости преследуемым греческим и римским судам. Но порой трудно определить, где древние авторы гово рят о привычных им кораблях, а где — о местных.

В море, где ничто не препятствовало движению, скорость была втрое быстрее, чем на узких извилис тых речных фарватерах, требующих непрерывных про меров глубин. По свидетельству Геродота, суда его вре мени (надо полагать, пентеконтеры) обычно прохо дили за день семьдесят тысяч оргий (124,32 километра), а ночью — шестьдесят тысяч (106,56 километра), то есть передвигались со скоростью 5,56 и 4,85 узла соответственно.

Но дальше «отец истории» противоречит сам себе.

Он указывает расстояние от Стамбула до Риони и от Анапы до реки Терме соответственно миллион сто десять тысяч оргий (1971, 36 километра) и триста тридцать тысяч (586,08 километра) и заявляет, что первое покрывалось за девять дней и восемь ночей, а второе — за три дня и две ночи. Вопрос в том, от чего отталкивался Геродот: от расстояний или от вре мени пути? Если от расстояний, то он ошибся в рас четах: они равны соответственно примерно тысяче ста и тремстам семидесяти километрам, и тогда средняя скорость составляла бы 2,88 и 3,32 узла. Если же принять, что он руководствовался хорошо известными днями пути, то он абсолютно точен, но поскольку расстояния им сильно завышены, то надо признать, что суточная скорость судов была в среднем 3,1 узла.

Не следует при этом забывать, что древние корабли могли идти под парусами, на веслах или с двойным движителем, в балласте или в полном грузу, по ветру и течению или против них, строго следуя изгибам берега или срезая углы в известных им местах.

Эти выкладки не противоречат и свидетельствам поздних античных авторов. Птолемей, например, при водит сообщение Марина Тирского, что расстояние от мыса Прас до мыса Гвардафуй у восточного побе режья Африки (около трех тысяч километров) ко рабли проходили при попутном ветре за двадцать или двадцать пять дней, делая ежедневно тысячу стадиев, то есть со скоростью четыре узла. Птолемей резонно при этом замечает, что плававшие этим путем «сооб щили только, сколько дней они провели в пути, но не сосчитали, сколько дней они действительно плыли: ведь на протяжении столь длительного времени и сила и на правление ветра меняются». Действительно, при указанной скорости корабли должны были преодоле вать это расстояние примерно за семнадцать суток (не дней!). Если же они плыли двадцать или двад цать пять суток, то их скорость была соответственно 3,36 и 2,75 узла — почти те же цифры, что у Геродота.

Судя по сообщению римского поэта Авиена, такие корабли относились к «быстро идущим». Он указы вает, что от Геракловых Столпов до Пиренейского мыса (примерно тысяча сто километров) массалиоты добирались за семь дней. Поскольку это соответствует маловероятной скорости 7,1 узла, мы вправе предполо жить, что и здесь речь идет о круглосуточном пла вании (по видимому, именно так принято было исчис лять расстояния), и тогда получаем скорость 3,53 узла.

Картина резко меняется, едва заходит речь о речных плаваниях. И дело здесь не только в неверных оценках расстояний. Если в море стоит лишь приблизиться на три километра к берегу, чтобы не обращать внимания на течение, то на реках с ним приходится считаться по стоянно. На реках небольшие глубины, иные свойства воды, много отмелей и подводных опасностей, могут встретиться плавучие бревна, способные проломить борт легкого судна а на мелководье и в узкостях греб цы могут поломать весла. Поэтому даже на широких и полноводных реках суда теряли скорость в два три раза. Геродот сообщает, что расстояние от устья Ду ная до того места, где он разделяется на рукава (около семидесяти двух километров), суда прохо дили за два дня, то есть шли со скоростью 1,61 уз ла. Если учесть при этом скорость встречного тече ния (примерно один километр в час), можно утверж дать, что собственная скорость судов была чуть больше двух узлов, и при этом она должна была постепенно ослабевать по мере того, как гребцы уставали.

Сложнее обстоит дело с определением скорости плавания по Днепру. Если верить Геродоту, от устья до порогов (триста двадцать километров) суда проходили за сорок дней, то есть имели скорость шестьсот семь десят семь метров в час, или 0,36 узла. Такая смехо творная цифра заставляет предположить ошибку вроде той, какую допустил Геродот при определении рас стояния от Гелиополя до Фив. Но ошибка малове роятна при исчислении дней пути (это то греки знали точно), а расстояние от устья до порогов он не назы вает вовсе. Вопрос запутывается еще больше, если обратиться к Страбону: он исчисляет длину Днепра вместе с лиманом и сообщает, что река судоходна на шестьсот стадиев (106,56 километра), причем двести из них (35,52 километра) приходятся на лиман (в наше время — пятьдесят пять километров). Возможно, Стра бон имеет здесь в виду не Днепр, а Южный Буг: он говорит о плаваниях в Ольбию и мог спутать реки благодаря другому названию этого города — Борис фен, но если даже приплюсовать к длине Днепра от устья до порогов длину лимана, это не спасает поло жения: скорость возрастает лишь до 0,42 узла.

Эту несуразность можно объяснить двояко. Либо Геродот имел в.виду весь Днепр, и тогда при ско рости около трех узлов греческие корабли могли дейст вительно проходить его за сорок дней. Либо следует допустить, что он говорит здесь о легких челноках местных жителей, вроде армянских, на которых, по словам самого же Геродота, вверх по реке «из за быстрого течения плыть совершенно невозможно».

Средиземноморские греки доставляли свои товары в Ольбию и, как правило, здесь же их и сбывали. Даль ше за дело брались ольбиополиты. Они грузили то вары на лодки и переправляли их к порогам, куда с верховьев Днепра прибывали скандинавы, а с запада и востока — окрестные племена. Через пороги ходили редко, хотя Геродот и неправ, называя их непрохо димыми: через них существовал путь, получивший позд нее название Старый ход, или Казацкий ход, но не сомненно известный местным племенам с незапамят ных времен. Нагруженная лодка, идущая против силь ного течения, едва ли могла развить большую ско рость. Начальный участок пути она проходила быст рее. По мере же того, как гребцы теряли силы, а те чение в районе порогов усиливалось, скорость ее долж на была заметно ослабевать. К этому добавлялись частые привалы для отдыха и торговли. В среднем же цифра, названная Геродотом,— 8,125 километра в день выглядит в этом свете более или менее реальной.

Не противоречит ей и указание на то, что в один надцати днях плавания вверх от устья обитали земле дельческие скифские племена: в восьмидесяти девя носта километрах от устья, в районе Каховки, начи наются плодородные черноземы, сменяющие темно каштановые почвы правобережья и Алешковские пес ки левого берега.

Возможно, впрочем, и принципиально иное толко вание текста Геродота о плавании по Борисфену — в том случае, если допустить, что в тексте «Истории» оказалось одно лишнее слово, внесенное, как бывало нередко, каким нибудь переписчиком его труда и пре восходно прижившееся. Если из фразы о том, что «с севера течение Борисфена известно на расстоянии сорока дней плавания от моря», убрать слово «пла вания» — мы получим совершенно иную картину. Ведь длину реки можно измерять и пешим ходом по береж ку. Так делал и сам Геродот, когда путешествовал по Египту: выше Элефантины — той самой, где он напутал в измерении расстояний и скорости судов,— «приходится сойти с барки и далее двигаться сухим путем вдоль реки 40 дней. Ведь здесь Нил усеян ост рыми утесами, [выступающими из воды] подводными камнями, так что плавание невозможно». Чем не Бо рисфен! Да и не перепутал ли историк эти две реки?

Нет, не перепутал: сам же Геродот сравнивает Днепр с Нилом: «Это единственная река, да еще Нил, истоков которой я не могу указать (да, как думается мне, и никто из эллинов)».

Там сорок — и тут сорок. А вот и еще: когда уми рают незнатные скифы, то их родственники возят по койников «по округе сорок дней, а затем предают погребению». Точно так же возили и правителей, чьи гробницы «находятся в Геррах (до этого Борисфен еще судоходен)». Тело царя возили по всем областям его царства, повергая их в траур. Но большинство скифского населения обитало вдоль Днепра, и доста точно было проехать вдоль него, чтобы охватить все или почти все области. И этот путь, от устья реки до порогов, занимал ровно сорок дней! Эта цифра, впро чем, столь же правдоподобна, сколь и подозрительна:

в Египте сорок дней длился процесс бальзамирования (и время траура), после чего усопший был готов пред стать перед богами загробного царства для опреде ления своей участи. С этим связаны и христианские сороковины — поминание покойника на сороковой день после смерти.

Итак, если слово «плавания» в тексте Геродота лишнее или если оно попало туда вместо «пути» — никакой загадки нет, и мы вправе исчислять ско рость судов, плывущих вверх по Борисфену, по анало гии с другими, в зависимости от эпохи и типа судна.

Едва ли она превышала три узла, как на том же Ниле, то есть была чуть ниже, чем на море, где не надо особенно следить за фарватером.

Вниз по рекам скорость судов, складываясь со скоростью течения, была близка к морской. Напри мер, Южный Буг на всем его протяжении (восемь сот шесть километров) гребцы преодолевали за девять дней, то есть плыли со скоростью четыре узла, делая по 89,5 километра в день. В этих условиях гребцы уставали меньше, и скорость поддерживалась более ровной, чем при плавании против течения.

Лишения, связанные с продолжительностью кабо тажного плавания, опасность пиратства и опасности природные, маловыгодность рейсов вдоль берегов, где приходилось думать не столько о торговле, сколько о сохранности груза и самой жизни, заставляли искать если не более безопасные, то по крайней мере более короткие пути. Их знали местные жители. От них они стали известны грекам. Медея указала аргонавтам прямой путь от мыса Карамбис к устью Истра. Геро доту уже известны наибольшие длина и ширина Понта:

1971,36 и 586,08 километра. Неважно, что Геродот ошибается: наибольшая длина Черного моря (между Бургасским заливом и устьем Ингури) составляет лишь 1148,24 километра, а ширина (между Сычавкой и Эрегли) — 614,86. Важно то, что греки пересекали Понт напрямую, и только несовершенная система их счисления мешает нам нанести на карту их маршруты и в полной мере оценить их достижения в морском деле.

Начало интенсивного освоения прямого пути через Понт следует, по видимому, отнести к середине VI ве ка до н. э., когда жители Синопы основали Гераклею Понтийскую — специально для торговли оливковым маслом и вином в пределах Понта Эвксинского. Едва ли можно объяснить простым совпадением, что Герак лея была заложена именно в южной точке кратчай шего черноморского пути. Скорее, дело обстояло на оборот: путь этот был известен давно, и теперь миле тяне заявили на него свои права. Монополия Герак леи на эти товары перешла в середине III века до н. э. к ее метрополии, и это можно связать с расцве том на противоположном берегу моря колонии Герак леи — Гераклеи Таврической, основанной в первой чет верти V века до н. э. и позднее переименованной в Херсонес. Не может быть никаких сомнений, что 550— 421 годы до н. э., то есть время между основаниями обеих Гераклей,— это период оживленнейших морских рейсов по маршруту Пафлагония — Таврида. Дискути руется лишь вопрос о точной локализации маршрута — между мысами Сирийским и Криуметопон или непо средственно от Гераклеи к мысу Парфенон. Но спор этот носит чисто академический характер, ибо его участники, по видимому, полагают, что между этими парами пунктов греки плыли как по узкому и опас ному фарватеру, не допускающему ни шага в сторону.

Конечно, это было не так. Мореходы могли покидать малоазийский берег в любой точке между Синопой и Гераклеей и, проходя достаточной широкой «мертвой зоной», справа от которой восточный поток течения плавно поворачивает к югу, а слева западный — к се веру, благополучно достигали Тавриды. У берегов Малой Азии дуют круглогодичные бризы: морские — через несколько часов после восхода солнца, бере говые — после его захода. Поэтому корабли отправ лялись в путь ночью, а днем их подхватывал мор ской бриз, дующий в сторону берега назначения. Днев ной путь напоминал грекам родное Эгейское море:

с середины пути они могли в ясную погоду видеть оба берега одновременно. Это расстояние, всего 266, километра, они проходили за тридцать шесть часов, если скорость их судов была четыре узла. Зимой, с октября по май, бризов в районе Крыма нет, а в декабре — январе возможно даже обледенение судов.

Вероятно, в этот период прямое сообщение прерыва лось.

Черноморские народы, как и их средиземномор ские собратья, с древнейших времен знали якорь. Пер вый из них — четырехугольная каменная плита с тремя отверстиями, куда вставлялись деревянные лапы — был поднят подводными археологами 17 августа года у мыса Калиакра. Год спустя нашли два якоря в районе древнего Салмидесса — трапециевидные кам ни с двумя отверстиями для лап. Такие или подоб ные якоря использовали все народы на ранней ста дии развития мореплавания, их, в частности, упоми нал Геродот при описании египетских судов. Новый тип, выплавленный из железа, с заостренными ла пами, выдвижным штоком и рымом для крепления каната или цепи, появился в V веке до н. э., но был еще редок и не упоминается авторами той эпохи.

Он известен лишь по изображениям на монетах. Эти якоря имели огромное разнообразие форм в зависи мости от места и времени изготовления. Якорь VII ве ка до н. э., выловленный в Днепре и хранящийся в Запорожском краеведческом музее, имеет, например, длину сто пятьдесят восемь сантиметров и размах лап сто три сантиметра, более поздний якорь из Созопо ла — соответственно сто пятнадцать и семьдесят. Вес их колеблется, в зависимости от размеров, от вось мидесяти до пятисот сорока пяти килограммов (якорь с барки Калигулы), а длина — от одного до трех с половиной метров.

Неоднократно высказывалось предположение, что черноморские народы пользовались картами. Версия эта заманчива, но доказательства ненадежны. Вообще говоря, состояние картографического искусства в древ ности, далеко еще не изученное, вызывает почти тельное изумление. Так называемые реконструкции «карт Гомера» или «карт Эратосфена», по сей день создаваемые в тиши кабинетов, явно не имеют ничего общего с действительностью. Древние наверняка зна ли и умели куда больше, чем им пытаются припи сать наши ученые теоретики. Современникам Гомера, например, уже известна форма Хиоса, похожего на ахейский щит. Критяне усматривали в контурах своего острова силуэт священного животного — дельфина.

Фукидид называет Сицилию Тринакрией — «треуголь ной. Пифей, посетивший Британию, устанавливает, что она имеет форму треугольника, а Аристотель знает древнее имя Сардинии — Ихнусса («след»), на мекающее на сходство с отпечатком ноги великана.

Можно подумать, будто все это сообщили гре кам Дедал и Икар, видевшие острова «с птичьего полета»! Эллины разглядывали очертания островов на вычерченных ими же картах. А составить достаточно верные карты — дело совсем не простое и не быстрое.

Скрупулезно, не упуская ни одной детали, античные географы собирали и систематизировали сведения даже о самых незначительных излучинах побережий. Только дальние окраины обитаемого мира оставались для них туманными и расплывчатыми, пока туда не проникали путешественники или мореплаватели, включавшие эти земли в состав Ойкумены. А тогда уже ими занялись географы.

Нам пока известна одна единственная карта Север ного Причерноморья: материалы для нее собирал более двух десятилетий Агриппа во время своих воен ных походов. Эти материалы обработала после его смерти сестра, а завершил работу над картой сам Ав густ на склоне лет. Не исключено, правда, что карта Агриппы имела и какой то местный прототип. На ней впервые вместо «Скифия» начертано «Сарматия».

Эта карта послужила образцом для знаменитых «таб лиц» Конрада Певтингера в XII или XIII веке. По этому можно утверждать, что карта Агриппы в такой же мере принадлежит античности, в какой и средневе ковью.

13. Снисаренко А. Б.

эксод ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:

XX ВЕК, ТЕАТР Сцена ярко освещена. На проскениуме стоит хорег, он обращается к зрителям.

По мере того как он говорит, свет мед ленно слабеет, и с последним словом сцена погружается во мрак.

то же были они — те, кто лишал сна и покоя царей и прослав ленных полководцев, кто рос черками форштевней своих кораблей подписывал пригово ры целым народам, своими мечами превра щал точки в конце международных договоров в многоточия, кто тенью своих парусов по крывал моря и континенты?

Они играли без масок, мы знаем неко торые имена, а портрет одного из них — Секста Помпея — даже сохранился на ка мее.

До самого конца античности никто не мог с уверенностью сказать, кто подлинный хозяин моря. Перикл? Трудно подсчитать, сколько средств он вложил в защиту афин ской торговли. Октавиан? Только честности Секста и предательству его навархов он обязан жизнью и тогой. Митридат? Немного го он бы стоил, не будь у него пиратского флота. Зато разбойничьи государства Само са, Крита, Киликии выполняли единствен ную функцию, ради которой они и создава лись, не отвлекаясь на другие заботы. Они знали себе цену, и они ее получали.

Живучесть пиратства может показаться сверхъестественной, но она не должна удивлять. Порожденные конкретными социально эко номическими условиями пираты только с ними и могли исчезнуть. Новые условия порождали новых пиратов — с новой тактикой, кораблями новых типов, новыми вза имоотношениями с новыми властителями новых при брежных государств. Конвульсии раненой змеи часто принимались за агонию, а змея выживала и с каждым разом жалила больнее. Так было после Перикла, Пом пея, Эвмела. Наученные опытом тысячелетий, царст вующие особы XVI—XVIII веков уже не строили ил люзий, они противопоставляли силе силу.

Народы Средиземного и Черного морей развивались в приблизительно одинаковых географических усло виях, и это обстоятельство наложило неизбежный и неизгладимый отпечаток на их деятельность, одина ковую тоже лишь приблизительно. Но если в сфере производства хозяйство имело довольно четкую специ ализацию (Греция — вино и оливки, Египет — пше ница, Финикия — пурпур, Карфаген — стекло и олово), то в сфере сбыта господствовали только такие виды хозяйственной деятельности, как торговля и пиратство (что было по существу одним и тем же) и война.

И властителями морей в этих условиях становились те, чьи корабли плыли быстрее и дальше, кто лучше знал географию, навигацию, свойства ветров и тече ний. Не случайно так тщательно охранялись корабель ные стоянки, окутывались глубочайшей тайной на иболее важные торговые пути, в минуту крайней опас ности уничтожались карты и периплы (их дошло до нас так мало!). И не наша вина, что слова «возможно», «вероятно», «может быть» историку приходится упо треблять куда чаще, чем хотелось бы.

Теоретически плавающий по морям мог быть во ином, купцом или пиратом. На практике эти три про фессии неразделимо сливались в одной. Морской труд предполагает знание судостроения, географии, море ходной астрономии и других наук. Дальние плавания, поиск новых источников товаров и рынков сбыта спо собствовали развитию знаний о мире. Определяющую роль в этом процессе вплоть до христианской эры играли пираты, неуклонно продвигавшиеся вслед за торговыми кораблями, открывавшие новые гавани и якорные стоянки, заставлявшие купцов плыть все дальше и дальше, настигавшие их и... снова дого нявшие. Это была гонка по замкнутому кругу, и в ней невозможно отличить лидера от преследуемого. Якор ные стоянки и гавани с течением времени становились важнейшими портами и крепостями. Открытые острова и морские дороги способствовали развитию большой торговли, поискам гаваней и прокладке новых трасс.

Блокирование торговых путей побуждало купцов ис кать новые, обходные маршруты и основывать новые города. Мореходство неуклонно раздвигало границы Ойкумены. Информация о новых землях и народах, сосредоточивавшаяся в храмах, дала толчок Великой греческой колонизации. Вместе с переселенцами во вновь открытые окраинные моря, к новым островам и побережьям шли пираты... И все начиналось сна чала — будто в известной апории «Копье»: как далеко его ни бросишь — всегда можно бросить еще дальше.

Это была трагедия тысячелетий.

Европейское понятие пиратства столь же расплыв чато, как и древнее. Итальянцы называли северо африканских морских разбойников корсарами. Фран цузы именовали себя и англичан, грабивших испан ские берега Вест Индии и вылавливавших испан ские галеоны, буканьерами, а позднее заимствовали голландское слово «флибустьер». Сами англичане счи тали себя «джентльменами удачи»: слово «пират» ос корбляло их патриотические чувства. Позднее между всеми этими звучными «этнонимами» был поставлен знак равенства, и к ним причислили еще каперов, на свой страх и риск, но с письменного разрешения государства захватывавших неприятельские суда или нейтральные с грузами для воюющих стран, а также арматоров, снаряжавших каперские флоты.

Еще более внушительный набор аналогичных по нятий был у древних — как общих (пирата, андра подист, лэстес, латрункул, прэдо), так и региональ ных (киликийцы, критяне, тиррены, этолийцы): в раз ное время и в разных местах эти слова обозначали одно и то же.

В них много общего. Штурм Феника заставляет вспомнить штурм Картахены. Издевательства над плен никами немногим отличаются от подобных же развле чений Уильяма Роджерса, обладателя красноречивой клички Билли Кровавые Ноги, Монбара по прозвищу Истребитель или Александра Грахама, известного в своей среде как Кровавый Меч. Продолжительность маршрутов древних пиратов вызывает почтение, хотя они и не огибали Земной шар, как это сделал Фрэн сис Дрейк на своей «Золотой лани». Их государства далеко превзошли пиратские гнезда Вест Индии, а дей ствия Скердиледа и его коллег могли бы послужить материалом для учебника по каперству.

Но не меньше было отличий, и они служили их «визитной карточкой». Главное отличие пиратов нового времени от античных — в их отношении к экономи ческому укладу эпохи. Если первые были лишь болез ненной помехой торгово финансовым связям, то вторые являлись органической и неотъемлемой частью эко номики, необходимым звеном в цепи рабовладель ческого способа производства. Потому то и была их профессия «трехглавой», потому то никто и не мог от личить купца от пирата и воина: все они, хотя и по разному, делали одно дело, первейшей целью которого было приобретение рабов — неважно какими методами и средствами.

В поисках рабов и рынков их сбыта они забирались в уголки Ойкумены, еще сотни лет спустя считавшиеся если не необитаемыми, то во всяком случае не при годными для жилья. В дальних походах оттачива лось их морское мастерство, чужие воды будили их конструкторскую мысль. На много столетий раньше Ми келанджело сформулировали античные пираты мысль, ставшую его девизом: тот, кто следует за другими, никогда не опередит их. Мореходство было обязано своим расцветом небывалому взлету судостроения;

судостроение совершенствовалось по мере развития мореходства. Если пираты XVI—XVIII веков выходили в море на стандартных для своего времени судах, как правило захваченных в качестве призов, то их античные собратья изобретали собственные типы, зна чительно отличавшиеся от широко распространенных и с течением времени ставшие общепризнанными.

Таковы либурны, гемиолии, келеты;

позднее прижились в государственных флотах и некоторые другие типы.

Это не должно удивлять: вполне естественно, что луч шее становилось достоянием всех. Усилия древних инженеров всегда были направлены на создание на иболее оптимальных с точки зрения безопасности и скорости конструкций, и изобретения пиратов побуж дали их искать новые решения, вырабатывать эффек тивные контрсредства для защиты товаров и людей, постоянно рискующих переменить хозяина еще до прибытия в порт назначения. Пираты вынуждали властителей прибрежных государств обзаводиться по крайней мере адекватными флотами для защиты своих владений и своей торговли, как это сделал Август.

Эта военная гонка, шедшая рука об руку с инженер ной, привела к выработке конструкций, после незна чительных изменений давших толчок мысли византий ских и позднейших корабелов и приведших в конеч ном счете к созданию каравелл Колумба, чайных кли перов и кораблей Моргана.

БИБЛИОТЕКА Античная география. М., 1953.

Античная лирика. М., 1968.

Аполлодор. Мифологическая библиотека. Л., 1972.

Аппиан. Гражданские войны. Л., 1935.

Аппиан. Митридатовы войны/ВДИ *, 1946, № 4.

Аппиан. Римская история/ВДИ, 1950, № 2—4.

Апулей. Апология. Метаморфозы. Флориды. М., 1959.

Аристотель. Афинская полития. М., 1937.

Аристотель. Сочинения: В 4 т., М., 1975—1983.

Арриан Флавий. Поход Александра. М., 1963.

Библия. Книги священного писания канонические Ветхого и Нового Завета (любое издание).

Вергилий Марон Публий. Энеида. М., 1971.

Геродот. История. Л., 1972.

Гомер. Илиада. Одиссея. М., 1967.

Гораций Флакк Квинт. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. М., 1970.

Гунгер И., Г. Ламер. Культура Древнего Востока в картинах.

М., 1913.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979.

Ксенофонт. Анабасис. М.—Л., 1951.

Ксенофонт. Греческая история. Л., 1935.

Ксенофонт Эфесский. Повесть о Габрокоме и Антии. М. 1956.

Латышев В. В. Известия древних писателей греческих и латин ских о Скифии и Кавказе: В 2 т. Т.1.СП6., 1893.

Лисий. Речи. М. Л., 1933.

Лукан Марк Анней. Фарсалия. М.—Л., 1951.

Лукиан. Сочинения: В 2 т. М.—Л., 1935.

Овидий Назон Публий. Метаморфозы. М., 1977.

Павсаний. Описание Эллады: В 2 т. М., 1938, 1940.

Пиндар. Вакхилид. Оды, фрагменты. М., 1980.

Платон. Сочинения: В 3 т. М., 1968—1972.

Плутарх. Сравнительные жизнеописания: В 3 т. М., 1961 —1964.

* Вестник древней истории Повесть о Петеисе III. M., 1978.

Полибий. Всеобщая история: В 3 т. М., 1890—1899.

Светоний Транквилл Гай. Жизнь двенадцати Цезарей. М., 1966.

Секст Эмпирик. Сочинения: В 2 т. М., 1976.

Сказки и повести Древнего Египта. М., 1956.

Страбон. География. Л., 1964.

Тацит Публий Корнелий. Сочинения: В 2 т. М.—Л., 1969.

Фукидид. История. М., 1981.

Хрестоматия по истории Древнего Востока: В 2 т. М., 1980.

Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне, гражданской вой не, Александрийской войне, Африканской войне. М., 1962.

Цицерон Марк Туллий. Диалоги (О государстве, О законах).

М., 1966.

Цицерон Марк Туллий. Избранные сочинения. М.;

1975.

Цицерон Марк Туллий. Письма. В 3 т. М.—Л., 1949—1951.

Эллинские поэты. М., 1963.

Appianos. Belli Illyrici// Historia Romana. Leipzig, 1962.

Artemidoros. Oneirocritica. Leipzig, 1963.

Avienus Rufius Festus. Ora maritime. Barcelona—Berlin, 1955.

Breasted J. H. Ancient records of Egypt, v. I. N. Y., 1906.

Cicero Marcus Tullius. De divinatione libri II. Frankfurt a/M, 1898. Corpus Inscriptionum Latinarum, vv. I—XVI. Berlin, 1863—1903.

Curtius Rufus Quintus. De rebus gestis Alexandri Magni. Leipzig, 1931.

Demosthenis opera. Paris, 1878.

Digestae. Corpus iuris civilis, v. I. Berlin, 1922.

Diodori Bibliotheca historica. Leipzig, 1826.

Dionysii Halicarnasensis opera omnia, vv. I—V. Leipzig, 1883.

Dittenberger W. Orientis graecae inscriptiones selectae, vv. I—III.

Leipzig, 1903—1905.

Dittenberger W. Sylloge Inscriptionum Graecarum, vv. I—IV.

Leipzig, 1915—1922.

Florus Lucius Annaeus. Epitome de gestis Romanorum. Leipzig, 1896.

Geliii Auli Noctium Atticarum libri XX. Leipzig, 1877.

Iosephus Flavius. Bellum Iudaicum. Berlin, 1970.

Isocratis orationes, vv. 1—2. Leipzig, 1907—1910.

Iustini Iuniani M, Epitoma historicarum Pompei Trogi. Leipzig, 1935.

Livius Titus. Ab Urba condita. Leipzig, 1910.

Mercer S. The Tell El Amarna Tablets. Toronto, 1939.

Orosius Paulus. Historiae adversus paganos. Leipzig, 1889.

Plinius Caius Secundus [Maior]. Naturalis historia. Stuttgart, 1970.

Polyaenus. Strategemata. Stuttgart, 1970.

Pritchard J. B. Ancient Near Eastern Texts. Princeton, 1950.

Ptolemaeus Claudius. Geographia, vv. 1—3. Leipzig, 1843—1845.

Res gestae divi Augusti. Berlin, 1883.

Rich A. Illustriertes Worterbuch der Romischen Alterthiimer.

Paris — Leipzig, 1862.

Solinus Caius Iulius. Collectanea rerum memorabilium. Berlin, 1895.

Vegetius Renatus Flavius. Epitoma rei militaris. Leipzig, 1903.

Xenophon. Anabase. Paris, 1900.

СПРАВОЧНИК ДЛЯ ИНОЗЕМЦЕВ Агну Керас, мыс — Умм эль На Амфиполь, город — на побережье байиль (Египет) бассейна Амфиполис в устье реки Стримон (Греция) Агригент, город — Агридженто (Сицилия) Анас, река — Гвадиана (Испа Адана, город — 1) Адана (Тур- ния) ция);

2) Аден (НДР Йемен) Анемурий, город — развалины на Адрия, город — селение Атри мысе Анамур (Турция) (Италия) Антандр, город — Илыджа (Тур Акампсис, река — Чорох (СССР) ция) Акарнания — область между за- Антарад, город — Тартус (Си ливами Патраикос и Амвраки рия) кос, прибрежная часть совре- Антемунта, река — Беслета (СССР) менных греческих номов Акар- Антиохия, город — Антакья (Тур нания и Этолия ция) Акесин, река — Алькантара (Си- Анхиало, город — Поморие (Бол цилия) гария) Акций, мыс — Скила (Греция) Анций, город — Анцио (Италия) Алалия, город — селение Алерия Аой, река — Вьоса (Албания) (Корсика) Апамея, город — в районе горо Алашия — Кипр;

другое назва- да Эс Саклабия (Сирия) ние — Иси Аполлония Иллирийская, го Алфей, река — Алфиос (Греция) род — развалины южнее мыса Альба Лонга, город — существо- Семани (Албания) вал на западном склоне Аль Аполлония Фракийская, город — банских гор к юго востоку от Созопол (Болгария) Рима близ современного Аль Апсар, город — селение Гонио бано (СССР) Амис, город — район города Сам Арад (Арвад), город — селение сун (Турция) на острове Арвад, или Руад Амнисий, город — Амнисос (Гре- (Сирия) ция) Арголидский залив — Арголикос Амурри (Имор), город — еги- (Греция) петское название города Арад Арина, остров — Платья (Гре (см.) ция) Аристеры, остров — Спецопула Бруттий — область Италии, со (Греция) ответствовавшая нынешней Ка Артемисий, мыс — Нао (Испа- лабрии ния) Бубастис, город — Телль Баста Архабий, город — селение Арха (Египет) ви (Турция) Бука, город — Термоли (Италия) Ассур — 1) Ассер — область в Ханаане, примерно соответст- Вистула, река — Висла (Поль вовавшая ливанской мухафазе ша) Бека;

2) Ассирия Вифиния — область, примерно Астер, остров — Даскальо (Гре- соответствовавшая турецким ция) вилайетам Стамбул (азиатская Атабирий, гора — Атавирос (Ро- часть), Коджаэли, Сакарья и дос;

.Греция) Болу Афины, город — селение Атина (Турция) Гавань Артабров, город — Ла Африканское море — между Си- Корунья (Испания) цилией и Африкой Гавань Менесфея, город — Пуэр то де Санта Мария (Испания) Басан (Батанея) — область, при- Гадес, город — Кадис (Испания);

мерно соответствовавшая ны- другие названия — Гадейры, нешней области Хауран в Си- Гадиры рии Гадрумет, город — Сус (Тунис) Баты, город — Новороссийск Галатия — область, примерно со (СССР) ответствовавшая турецким ви Белый берег — побережье зали- лайетам Чанкыры, Чорум и Ан ва Эрдек в Мраморном море кара (Турция) Галис, река — Кызыл Ирмак Береника, город — на мысе Си (Турция) Ан (Египет) Галоннес, остров — Айос Эфст Берит, город — Бейрут (Ливан) ратиос (Греция) Бетис, река — Гвадалквивир Гезориак, город — Булонь (Фран (Испания) ция) Библ, город — селение Джубейль Гела, город — Джела (Сицилия) (Ливан) Гелиополь, город — селение Эль Византии, город — Стамбул (Тур- Матария (Египет) ция) Геллеспонт, пролив — Дарданел Бизоне, город — близ Каварны лы (Турция) (Болгария) Гелор, город — южнее Аволы Благодатный Полумесяц — учас- (Сицилия) ток средиземноморского побе- Гем, горы — Балканы (Болга режья между Египтом и Тур- рия) цией Гемероскопий, город — Дения Больбитинское устье Нила — ру- (Испания);

другое название — кав Рашид (Египет) Дианий Борамы, крепость — в районе Гераклей, город — Ираклион мыса Рас Селата (Ливан) (Греция) Борисфен, река — Днепр (СССР) Гераклея, город — в устье реки Боспор Киммерийский — Керчен- Синни (Италия) ский пролив (СССР) Гераклея Понтийская, город — Боспор Фракийский — Босфор- Эрегли (Турция) ский пролив (Турция) Геракловы Столпы — Гибрал Ботрис, крепость — селение Бат тарский пролив рун южнее устья реки Эль Герест, мыс — Мандили на остро Джауз (Ливан) ве Эвбея (Греция) Гермейский мыс — Картаж (Ту- соответствовавшая нынешнему нис) греческому ному Кардица Гермион, город — селение Эр Дорида — 1) прибрежная и ост миони (Греция) ровная область, включавшая Гермополь, город — около горо- Спорады и часть Карий (Гре да Дальга, почти напротив ция и Турция);

2) область Гре Телль эль Амарны (Египет) ции у истоков реки Кифисос, Гефест, мыс — Паксимади в бух- ныне часть номов Фокида и те Каристос на юге Эвбеи (Гре- Фтиотида ция) Друентий, река — Дюранс (Фран Гигарт, крепость — существова- ция) ла по соседству с Ботрис (см.) Дубры, город — Дувр (Велико Гиерапитна, город — Иерапетра британия) (Крит) Египетское море — часть Среди Гилгал, город — южнее города земного у берегов Египта Дшилдшилья (Палестина) Еден — 1) Эдома — область на Гимнесийские острова — Балеар севере Синайского полуостро ские (Испания) ва (Египет);

2) Адана — Аден Гипанис, река — Южный Буг (СССР) Зама, город — Эль Кеф (Тунис) Гиппон Диаррит, город — Бизер та (Тунис) Иаван — общее название Кик Гирия, город — Ория (Италия) лад и Карий Гиртон, город — близ города Иасс, город — на полуострове Тирнавос (Греция) Яссус (Греция) Гиспалис, город — Севилья (Ис Ибер, река — Эбро (Испания) пания) Иберийское море — между Испа Горгиппия, город — Анапа нией и Африкой (СССР);

другое название — Иберия — Испания Синдская гавань Ибхет — область южнее 1 го по Гордий, город — в районе впаде рога Нила (Египет) ния реки Парсук в реку Са Ида, гора — 1) Псилорити (Крит);

карья (Турция) 2) Каз (Турция) Дакия — область между реками Илион, город — развалины в хол Дунай, Тисса и Прут ме Гиссарлык на равнине Трои Дан — пограничная область и (Турция);

у Гомера отожде город в Ханаане между Израи- ствлен с Троей (см.) лем и Иудеей в районе города Иллирия — область между Ад Лидда (Иордания) риатическим морем и Дунаем Дафны, город — Телль Дефен от Истрии до Скодры (Югосла (Египет) вия) Дедан — побережье Договорно- Ильва, остров — Эльба (Италия) го Омана в районе города Аль Имор — см. Амурри Ула Иол, город — Шершел (Алжир);

Дерба, город — в районе Илиси другое название — Кесария ры (Турция) Иолк, город — Волос (Греция) Джахи — см. Финикия Иония — прибрежная и остров Дианий — см. Гемероскопий ная область, примерно соот Диме, город — на побережье га- ветствовавшая турецким ви вани Като Ахайя (Греция) лайетам Измир, Айдын и частич Диоскорида, остров — Сокотра но Мугла;

другое название — (НДР Йемен) Лидия Диоскурия, город — Сухуми Иоппа, город — Яффа (Израиль) СССР);

другое название — Исаврия — область Малой Азии Диоскуриада между озером Байшехир и хреб Долопия — область, примерно том Эгрибурун Исавры, город — Зенгибар Кале Келесирия — область между Па си (Турция) лестиной и Месопотамией по Иси — см. Алашия оси Дамаск — Пальмира — Евфрат Исса, остров — Вис (Югославия) Истм — Коринфский перешеек Кельтика — Франция (Греция) Кенополь, город — близ Окси Истр, река — Дунай ринха (см.) История, город — развалины в Кере, город — Черветери (Ита 30 км южнее дельты Дуная лия) (Румыния) Керкинитида, город — Евпатория (СССР) Кесария, город—1) селение Каик, река — Бакыр (Турция) Сдот Ям, или Кайсария (Из Кайета, город — Гаэта (Италия) раиль);

2) см. Иол Калаврия, остров — Порос (Гре- Кефтиу — см. Кафтор ция) Кизик, город — селение Балкиз Каллатис, город — Мангалия (Турция) (Румыния) Киликия — область, примерно со Калос Лимен, город — около се- ответствовавшая турецким ви ления Черноморское (СССР) лайетам Ичель (Киликия Тра Калхедон, город — Ускюдар (Тур- хея) и Адана (Киликия Пе ция) дия) Канны, город — Каноса ди Пулья Киллена, город — Манолас (Гре (Италия) ция) Каноб, город — район Абукира Кимврский мыс — Скаген (Да (Египет) ния) Каппадокия — область Малой Кимы, город — Кими (Греция) Азии между рекой Евфрат, озе- Киос, город — Гемлик (Турция) ром Туз, рекой Кызыл Ирмак и Кирена, город — селение Шах Таврскими горами хат (Ливия) Карамбис, мыс — Керемпе (Тур- Кирн, остров — Корсика (Фран ция) ция) Карианда, остров — у северо за- Кирра, город — близ города Итеи падного побережья полуостро- (Греция) ва Бодрум при входе в залив Кифера, остров — Китира (Гре Гюллюк, или Мандалья (Тур- ция) ция), принадлежит к группе Клавда, остров — Айос Павлос Южных Спорад (Греция) Клазомены, город — Урла (Тур Кария — область Малой Азии ция) между морем и примерно 29° в. д. с северной границей по Клисма, город — Колсум (Еги 38° с. ш. пет) Карпаф, остров — Карпатос (Гре- Книд, город — развалины в гава ция) ни Бююклиман на полуострове Решадие (Турция) Картея, город — селение Гвадар ранке (Испания) Коммагена — область, примерно Каспатир, город — Пешавар (Ин- соответствовавшая турецкому дия) вилайету Газиантеп Касситериды, острова — предпо- Коптос, город — Кифт (Египет) ложительно Силли (Великобри- Коптосская пустыня — между тания) Коптосом и Красным морем Кау — область южнее 1 го поро- Коракесий, крепость — близ го га Нила (Египет) рода Аланья (Турция) Кафтор — Крит (Греция);

дру- Корик, крепость — развалины на гое название — Кефтиу островке в 15 км к северо во стоку от устья реки Гёксу или Гесперийские, на северном (Турция) побережье Коринфского зали Коркира, остров — Керкира (Гре- ва;

в) Локры Эпикнемидские ция) на южном берегу залива Ма Коссира, остров — Пантеллерия лиакос;

2) колонии Греции:

(Италия) а) Локры Эпизефирские, го Краиая, остров — Маратониси род — Локри в Италии;

б) Лок (Греция) ры, город — примерно в 50 км Кремна, город — в районе озера западнее Сабраты (Ливия) Ковара (Турция) Лорима, город — развалины в Критское море — между Критом километре от побережья бухты и Кикладами Бузук, или Оплотики (Турция) Криуметопон, мыс — Сарыч (СССР) Мавретания — северо западная Круни, город — Балчик (Болга- часть Африки от Атлантическо го океана до Нумидии (см.) рия) с южной границей по Сахар Кумский залив — Неаполитанский скому Атласу (Италия) Кумы, город — близ озера Фуза Маврусия — область, соответст вовавшая Марокко ро (Италия) Кутайя, город — Кутаиси (СССР) Магнесия, полуостров — Магни сия (Греция) Лакедемон, город и государст- Маджаи — область южнее 1 го в о — Спарта (Греция) порога Нила (Египет) Лампсак, город — Лапсеки (Тур- Малака, город — Малага (Испа ция) ния) Ларанды, город — Караман, или Маллос, город — в районе горо Конья (Турция) да Аяс (Турция) Ларисса, город — в районе горо- Массалия (Массилия), город — да Махарды (Сирия) Марсель (Франция) Лаций — область Лацио (Ита- Мелита, остров — Мальта лия) Мемфис, город — близ селения Левка, остров — Змеиный (СССР) Мит Рахине к юго западу от Каира (Египет) Лептис Магна, город — Триполи (Ливия) Меотида, озеро — Азовское море Ливия — общее название Афри- Месембрия, город — Несебыр ки у греков, кроме Египта (Болгария) Лигустинское море — между Ита- Мессения — область, соответст лией и Испанией к северу от вовавшая нынешнему грече Корсики скому ному Месиния Лидия — см. Иония Метапонт, город — селение Ме Ликаония — область, примерно тапонти (Италия) соответствовавшая турецкому Метона, город — Метони (Гре вилайету Конья ция) Ликия — область Малой Азии Мешех — страна мосхов (в вер примерно по линии город Ан ховьях рек Чороха и Куры) талья — озеро Сёгют — реки Мёзия — область между реками Киренис и Даламан Дунай и Дрина, Черным морем Лилибей, город — на мысе Лили и Балканским хребтом бео (Сицилия) Мидия — область, занимавшая Лисе, город — Лежа (Албания) территорию Ирана от реки Локрида, Локры—1) области Араке вдоль южных отрогов Греции: а) Локры Опунтские Эльбруса и западных — Нух на западном берегу залива руда, далее по южной границе Эвоикос;

б) Локры Озольские, генерал губернаторства Исфа хан и по западной границе Ира- Нумидия — область, примерно со на до Аракса ответствовавшая алжирским Милет, город — развалины в устье вилайям Беджаия, Сетиф, Ка реки Большой Мендерес (Тур- сентина, Скикда, Аннаба, Тель ция) ма, Айн Бейда и Тебесса и ту Милиада — область Малой Азии нисским вилайетам Джендуба, между озерами Карагёль и Ке Эль Кеф, Сиди Бу Зид и Сфакс стель Милы, город — Милаццо (Сици- Одесс, город — Варна (Болга лия) рия) Миноя, город — южнее устья ре- Одиссейская гавань — между си ки Платани (Сицилия) цилийскими мысами Кастел Миноя, остров — Монемвасия лаццо и Марца в районе банки (Греция) Чирче Мионнес, город — развалины на Ойкумена — так греки называли мысе Кысыкъярым (Турция) весь известный им обитаемый Миос Гормос, город — селение мир Муссел (Египет) Оке, река — Амударья (СССР) Миртойское море — между Кри- Оксиринх, город — селение Сан том и Пелопоннесом дафа эль Фар (Египет) Миры, город — у мыса Бунда в Олимп — см. Феникунт заливе Финике (Турция) Олимпия, город — развалины на Мисен, мыс — Мизено (Италия) берегу реки Алфиос примерно Мисия — область, примерно со- в 30 км от устья (Греция) ответствовавшая турецкому ви- Ольбия, город — развалины у се лайету Балыкесир ла Парутино (СССР) Му Кед, море — Красное Опикия, область — провинция Мунда, город — близ города Оль Салерно (Италия) вера (Испания) Ортигия, остров — Ортиджа (Си цилия) Навкратис, город — развалины Орхомен, город — развалины на близ селения Телль эль Баруд левом берегу реки Кифисос, в (Египет) 10 км от города Петромагула Навлох, город — селение Ромет (Греция) та Мареа (Сицилия) Оска, город — Уэска (Испания) Навплия, город — Нафплион Пагасейский залив — Пагасити (Греция) кос (Греция) Неаполь Скифский, город — Сим- Пале, город — Аргостолион (Гре ферополь (СССР) ция) Низир, остров — Нисирос (Гре- Пальмира, город — Тадмор (Си ция) рия) Никея, город — Изник (Турция) Памфилия — прибрежная область Никополь, город — развалины в вершине залива Анталья близ города Превезы (Греция) (Турция) Нимфей, город — около поселка Панорм, город — Палермо (Ита Героевка (СССР) лия) Ниневия, город — развалины близ Пантикапей, город — Керчь города Мосул (Ирак) (СССР) Новые Исавры, город — Дорла Парфенон, мыс — Херсонес (Турция) (СССР) Новый Карфаген, город — Кар- Парфия — область к востоку от тахена (Испания) Мидии (см.), примерно соот ветствовавшая иранскому ге Нубия — область между 1 м и нерал губернаторству Хорасан 6 м порогами Нила (Египет и Судан) Патум, город — Телль Абу Ис Ра, река — Волга (СССР) леман (Египет) Раема, город — Рамаллах (Иор Пафлагония — область, пример- дания) но соответствовавшая турец- Регий, город — Реджо ди Калаб ким вилайетам Зонгулдак, Кас рия (Италия) тамону и Синоп Речену — область на стыке юж Пахинский мыс — Изола делле ной Сирии и северной Палести Корренти (Сицилия) ны Пелусий, город — развалины в Ризий, город — Ризе (Турция) 35 км к западу от города Эль Ризон, город — селение Рисан Ариш на берегу залива Эт Ти (Югославия) на (Египет) Рода, город — у южного основа Пепареф, остров — Скопелос ния мыса Креус, близ горы (Греция) Сан Педро де Рода, предполо Пергам, город — Бергама (Тур- жительно — город Росас (Ис ция) пания) Пидна, город — около города Родан, река — Рона (Франция) Катерини (Греция) Пирава, река — Нил (Египет) Сава — область в Южной Ара Пиренейский мыс — Креус (Ис- вии со столицей в городе Ма пания) рибе (современный Мудариба в НДР Йемен) Писа, город — Пиза (Италия) Писа Элидская, город — сущест- Сагунт, город — Сагунто (Испа вовал в 4 км северо восточнее ния) Олимпии (Греция) Саис, город — развалины близ Писидия — область, примерно со- селения Са эль Хагар (Египет) ответствовавшая турецким ви- Саламин, город — развалины в лайетам Бурдур и Испарта 5,5 км к северо северо западу Питиунт, город — Пицунда от Фамагусты (Кипр) (СССР) Салент, город — селение Калья Питиуса, остров — Спеце (Гре- но дель Капо (Италия) ция) Саллентинский мыс — Санта Ма Платея, остров — Бамба (Ливия) рия ди Леука (Италия) Понт — 1) до Митридата об- Салмидесс, город — Мидье, или ласть, примерно соответство- Кыйикёй (Турция) вавшая турецким вилайетам Самний — область, примерно' со Самсун, Орду, Гиресун, Траб- ответствовавшая нынешним зон, Ризе и Артвин;

2) Черное итальянским провинциям Авел море лино и Беневенто Популоний, город — Пьомбино Сарапаны, крепость — поселок (Италия) Шорапани (СССР) Празия, город — на берегу бухты Сардонское море — между Сар Рафтис близ острова Прасо динией и Балеарскими остро (Греция) вами Прекрасный мыс — Фарина, или Сарпедонский мыс — Инджекум Рас Сиди Али эль Мекки (Ту- (Турция) нис) Селевкия, город — развалины Пропонтида — Мраморное море около Багдада (Ирак) • (Турция) Сепий, мыс — Трикери (Греция) Птолемаида, город — Акко (Ли- Сигей, город — в районе селения ван) Кумкале (Турция) Пунт (Страна Бога) — предпо- Сиде, город — развалины в га ложительно район Сомали вани Селимие залива Анаталья Путеолы, город — Поццуоли (Ита- (Турция) лия) Сидон, город — Сайда (Ливан) Симира, город — на северном бе- Тингис, город — Танжер (Ма регу устья реки Эль Кебир (Си- рокко) рия) Тир, город — Сур (Ливан) Синдская Гавань — см. Горгип Тира, город — Белгород Днест ровский (СССР) пия Синну — крепость в районе мыса Тиреатикус, бухта — Астрос (Гре ция) Рас Селата (Ливан) Тирея, город — Киверион (Гре Сирийский мыс — Инджебурун ция) (Турция) Скамандр, река — Малый Мен Тиринф, город — развалины се вернее города Нафплион (Гре дерес (Турция) Скиллейский мыс — Пеццо (Ита- ция) Томы, город — Констанца (Ру лия) Скодра, город — Шкодер (Алба- мыния) Трапезунт, город — Трабзон (Тур ния) ция) Солима, гора — Акдаг (Турция) Трикка, город — Трикала (Гре Солы, город — Мерсин (Турция) ция) Стимфал, город — Кастанья (Гре Троя, город — предположитель ция) но то же, что город этрусков Стойхадские острова — Йерские Полиохни на восточном берегу (Франция) острова Лемнос;

у Гомера Столпы Мелькарта — Гибрал отождествляется с Илионом тарский пролив (см.) Страна Бога — см. Пунт Тубал — самоуправляющаяся об Сюмболон Лимен — Балаклав ласть Ассирии, занимавшая ту ская бухта (СССР) рецкие вилайеты Мараш и час тично Адана, населенная тиба Тавр — 1) горный хребет в Тур ренами;

это название иногда ции;

2) Крымские горы (СССР) распространялось также на Таврида, полуостров — Крым Киликию и Каппадокию (см.) (СССР) Турдетания — область, занимав Таг, река — Тахо (Испания) шая испанские провинции Уэль Тадер — см. Теодор ва, Севилья, Малага и Кадис Танаис, город — около поселка Недвиговка (СССР) Уадж Ур, море — Красное («Ве Танаис, река — Дон (СССР) ликая Зелень») Танис, город — селение Сан эль Уауат — область южнее 1 го по Хагар (Египет) рога Нила (Египет) Тарант (Тарент), город — Таран Утика, город — селение Хеншур то (Италия) Бу Шатер (Тунис) Тарквинии, город — Таркуиния (Италия) Тартесс, река — Гвадалквивир Фанагория, город — около по (Испания) селка Сенная (СССР) Тахомпсо, остров — в районе Фармакусса, остров — Фармако 2 го порога Нила ниси (Греция) Тенедос, остров — Гёкчеада (Тур Фарос, остров — Хвар (Югосла ция) вия) Теодор, река — Сегура (Испа Фаселида, город — развалины ния) ;

другое название — Та на полуострове Текирова на за дер падном берегу залива Анталья Тил Барсиб, город — Телль Ах (Турция) мар, на восточном берегу Фасис, город — Поти (СССР) Евфрата (Сирия) Фасис, река — Риони (СССР) Феник, город — развалины на ле- моря между Троадой и Вифи нией (части турецких вилайе вом берегу реки Калясы в 4 км от ее впадения в Бистрицу (Ал- тов Чанаккале, Балыкесир и Бурса) бания) Феникс, город — Финикс (Тур- Фукинское озеро — Фучино (Ита ция) лия) Феникунт, гора — Тахталыдаг Халкида, город — Халкис (Гре (Турция);

другое название — ция) Олимп Хапи, река — Нил (Египет) Ферея, город — существовал на Хар — общее название Сирии и месте нынешнего города Ве Финикии лестинон в Фессалии (см.) Харран, город — селение Карры (Греция) на реке Балих, или Велик (Си Фермодонт, река — Терме (Тур- рия) ция) Херсонес Таврический, город — Феры, город — Турия (Греция) Севастополь (СССР) Фессалия — область, примерно Херсонес Фракийский, полуост соответствовавшая ному Лари- ров — Галлипольский (Турция) са (Греция) Хилмад — область на северном Феупросопон, мыс — Эль Мина берегу Персидского залива (Ливан) (Ирак и Иран) Фивы, город— 1) развалины на Хоб, река — Хоби (СССР) левом берегу Нила напротив Луксора (Египет);

2) город в Шат — область южнее 1 го поро Греции га Нила (Египет) Филиппы, город — развалины близ города Элефтеруполис Эбесс, город — Ивиса (Балеар (Греция) ские острова;

Испания) Финик, город — на берегу бухты Эги, город — Эдесса (Греция) Финикия (Крит) Эгиале, город — развалины на Финикия — область, соответст- берегу бухты Айия Ана, или вовавшая современному Лива- Эйялис, на острове Аморгос ну (кроме мухафазы Бека) и (Греция) сирийским мухафазам Лата Эгилия, остров — Антикира (Гре кия и Тартус;

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.