WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |

«Кондратьев Н.Д., Яковец Ю.В., Абалкин Л. И. ...»

-- [ Страница 10 ] --

Однако предсказания эти или директивы, как мы показали выше, не могут быть произвольными. Реальные предуказания могут быть выдвинуты на основе не только наших отдаленных руководящих задач, но и на основе понимания тенденций действительности, а также понимания пределов эффекта наших усилий, то есть опять-таки на известном предвидении. Итак, С.Г. Струмилин прекрасно понимает, что при построении перспективной ориентировки приходится разрешать проблему предвидения. Как же он ставит задачи своей работы?

"Своей задачей, - пишет С.Г. Струмилин, - мы считаем дать на первый раз лишь общую перспективную ориентировку, то есть лишь наиболее суммарные "контрольные" цифры темпов развертывания всего народного хозяйства в целом, руководствуясь которыми специальные плановые органы получили бы возможность более уверенно развернуть перспективные планы отдельных районов или отраслей хозяйства без риска, что эти планы не смогут быть увязаны затем между собой в общем перспективном балансе всего хозяйства страны"2.

Что же мы находим в этой "суммарной ориентировке"? Здесь мы находим цифровой расчет на пятилетие (до 1929-1930 гг. включительно)3: 1) по промышленности негодно: изменения основных ее капиталов, капитальных вложений, продукции, прибылей, себестоимости, числа рабочих, производительности труда, номинальной заработной платы;

2) по сельскому хозяйству в итоге за 5 лет: изменение посевных площадей по группам культур, количества скота в переводе на крупный, валовой продукции сельского хозяйства по основным отраслям в довоенных ценах, товарной части его продукции по тем же отраслям в довоенных ценах, экспорта, вложений (погодно) по линии совхозов, ирригационных и мелиоративных работ;

3) по транспорту погодно:

изменение имущества железных дорог, капитальных вложений, эксплуатационного дохода и расхода, амортизации, прибылей, направления и объема восстановительных работ, погрузки (в 5 вариантах), персонала, заработной платы, производительности труда;

4) по жилищному строительству погодно: изменение государственного и муниципального основного капитала в жилищах, капитальных вложений, амортизации, прибыли, изменение примерно тех же элементов по коммунальному строительству и по электростроительству;

5) по товарообороту погодно: изменение оборота сельскохозяйственных, промышленных и всех товаров в червонной валюте, изменение имущества госпромышленности, ее оборота, ее оборотных средств (с подразделением их на материалы и полуфабрикаты, готовые изделия, денежные средства), ее задолженности, числа оборотов оборотных средств, изменение примерно тех же элементов в отношении транспорта и торговых предприятий (с подразделением последних по некоторым вопросам на государственные, кооперативные и частные);

6) по кредитным ресурсам и резервам погодно: изменение в государственной кредитной системе оборотных фондов (с подразделением их на валютные и товарные), операционных фондов по пассиву (с подразделением их на эмиссионные средства и на средства собственные) и изменение прибылей;

1) по накоплению в государственном хозяйстве погодно: изменение накопления (прибыль + амортизация) в общей сумме и с подразделением по отраслям хозяйства (накопление в промышленности, на транспорте, в сфере жилищного строительства, в банках, в торговле, в коммунальных предприятиях и электрификации);

8) по бюджету погодно: изменение поступления неналоговых и налоговых доходов (с подразделением их по основным рубрикам), изменение чрезвычайных доходов и общей суммы доходов, изменение расходов по важнейшим подразделениям и в целом.

Из приведенного перечня видно, что так называемая "суммарная ориентировка" по существу охватывает все основные элементы народного хозяйства и притом иногда с довольно дробным подразделением.

По существу мы имеем перед собой до известной степени опыт построения перспективных балансов всего народного хозяйства на ближайшие пять лет.

Можно, конечно, в детализации их построения пойти еще дальше и говорить, например, не о всей промышленности, а об отдельных ее отраслях, не о всей банковской системе, а об отдельных ее частях, крупных банках и т.д. Но позволительно поставить вопрос: имеются ли объективные основания для построения перспектив вообще в той форме, как это сделано? В приведенном построении по существу (с теми или иными оговорками, которые встречаются изредка в тексте, но из которых, однако, не делается никаких ограничивающих выводов на деле) на одну доску поставлены предсказания в отношении натуральных элементов продукции, с одной стороны, и движения прибыли, оборачиваемости товаров, эмиссии и т.д. - с другой. Эти элементы по существу своему весьма различны.

Между тем относительно всех их без всяких ограничений ведется расчет на будущее. Но лежат ли за этими расчетами какие-либо основания и какие именно?

С.Г. Струмилин об этом ничего не говорит. Он попросту сообщает, какие будут обороты, прибыли и т.д. в течение ближайших пяти лет. Но ведь позволительно, законно и даже необходимо было бы разобраться в обоснованности этого расчета.

Так, С.Г. Струмилин исчисляет будущие прибыли промышленных предприятий.

Но зависят эти прибыли в сфере промышленности от динамики соотношения цен на промышленные и другие товары? Едва ли кто ответит на этот вопрос отрицательно. Что же описанное построение дает в смысле прогноза на движение цен? Все, что мы находим по этому поводу, это девять строчек, в которых говорится, что прогнозы в области динамики цен на несколько лет вперед чрезвычайно проблематичны, что автор считает существующий уровень хлебных цен по сравнению с ценами промтоваров еще недостаточно высоким и ожидает их дальнейшего повышения примерно на 10%, что, наоборот, уровень цен сельскохозяйственного сырья он считает целесообразным снизить процентов на 5-20, но что в общем нужно стремиться к стабилизации существующего среднего уровня сельскохозяйственных цен1. Вот и все. Не будем говорить о том, что, можно сказать, не успела еще высохнуть типографская краска на страницах журнала, как в отношении цен на сельскохозяйственное сырье жизнь уже поставила вопрос в совершенно иную, обратную, чем думал автор, плоскость, показав, что по сравнению с ценами промтоваров низки не столько хлебные цены, сколько цены именно на сельскохозяйственное сырье, и что снижать их нет никакой возможности.

Не будем говорить и о том, что вместе с тем жизнь показала, что и хлебные цены в потребляющих районах слишком высоки, и поставила вопрос об их снижении.

Укажем на то, что девять строчек С.Г. Струмилина о ценах совершенно неопределенны. Они ничего не говорят о динамике общего уровня цен, они ничего не говорят о динамике соотношения цен сельскохозяйственных и промышленных товаров. Они ничего не говорят о динамике соотношения отпускных и розничных цен. Мы даже совершенно не знаем, из какого же уровня и соотношения цен исходил автор при своих построениях, которые, как уже было указано, предполагают тот или иной уровень цен и то или иное соотношение между ними.

Какое значение имеет отсутствие ответов на эти вопросы? Мы полагаем, что оно имеет первостепенное значение для доброкачественности всего построения.

Действительно, при одном соотношении отпускных, оптовых и розничных цен прибыли промышленности, государственной торговли и кооперации будут одни, а при других - совершенно иные. Так как С.Г. Струмилин не знает, какое будет это соотношение цен, то он должен был бы чистосердечно признать, что ему неизвестны и прибыли различных отраслей промышленности, торговли и кооперации. Но если ему неизвестны эти прибыли, то он, в сущности, ничего не сможет сказать определенного и об их накоплении. Между тем в приведенном перечне перспективных построений автора было указано, что и в отношении накопления он исчисляет определенные цифры. Если же он не может сказать что либо определенное о накоплении, то не может он сказать то, что сказал и о вложениях средств, а следовательно, и об объеме реконструкции в различных отраслях государственного хозяйства.

С другой стороны, при одном уровне и соотношении цен потребление товаров и оборот их будет один, а при других - другой. Так как С.Г. Струмилин об уровне цен и их соотношении ничего сказать не может, то по существу он не может сколько-нибудь определенно на пять лет вперед сказать и о размерах товарооборота в ценностном выражении, ничего определенного он не может сказать и о размерах государственных доходов, скажем, от акцизов, от обложения торговых оборотов и т.д. Следовательно, лишается оснований и его построение о движении государственного бюджета, особенно в отношении его дробных подразделений.

Далее, раз лишаются определенности построения С.Г. Струмилина по отношению к товарному обороту, раз он ничего не может сказать относительно общего уровня цен, то по существу он ничего не может сказать и относительно динамики эмиссии. Но он говорит об этом. Тем хуже для него, потому что то, что он говорит, лишено всякого основания. Он, например, предполагает, что эмиссия в 1925-1926 гг. (заметим, что работа С.Г. Струмилина появилась уже в половине 1925-1926 гг.) составит 470 млн. руб., что в 1926-1927 гг. она составит 475, что в каждый следующий год она будет равна 470 млн. руб. Мы не знаем, какова она будет в точном цифровом выражении после 1926-1927 гг. Но мы вполне определенно знаем, что за 1925-1926 гг. от 1 октября 1925 г. по 1 октября 1926 г. она составила не 470 млн. руб., как предполагал С.Г. Струмилин, а всего 200,3 млн. руб. Допуская далее, что у нас не будет инфляции денежного обращения и резкого падения покупательной силы валюты (мы думаем, что такую перспективу имеет в виду и С.Г. Струмилин), мы можем уверенно сказать, что и за 1926-1927 гг. эмиссия возрастет не на 470 млн. руб., а не более чем приблизительно на 140 млн. руб. Отсюда хорошо видно, насколько основательны предположения С.Г. Струмилина в сфере денежно-кредитного обращения, хорошо видно, насколько основательны они даже не на пять лет вперед, а хотя бы на 1925-1926 гг., о котором С.Г. Струмилин строил предположения, когда половина этого года уже истекла.

Далее, если С.Г. Струмилин ничего не может определенного сказать о размерах накопления и объеме технических реконструкций, то он ничего определенного не может в сущности сказать и о движении производительности промышленного труда, так как производительность труда у нас в настоящее время и в ближайшем будущем в сильнейшей степени зависит именно от технической реорганизации промышленности. Не будучи же в состоянии ничего количественно определенного сказать о движении производительности труда, не будучи в состоянии правильно предвидеть движение цен на сырье, он не имел никаких серьезных оснований рисовать в количественном выражении и кривую движения себестоимости промышленной продукции.

Не будем осложнять разбор построения С.Г. Струмилина другими доводами.

Сказанного достаточно. Большинство расчетов С.Г. Струмилина при всей их кажущейся внушительности построены на самом настоящем и зыбучем песке. И если бы даже, вопреки ожиданиям, его расчеты оказались близкими к действительности, то это было бы простой случайностью, а не результатом обоснованного прогноза.

Совершенно ясно, что с этой стороны задача построения перспектив здесь была поставлена недостаточно критически. Здесь не было соблюдено чувство меры в том, что мы можем и чего не можем предусмотреть в будущем. Поэтому позволительно усомниться и в основательности цитированных выше слов С.Г. Струмилина, будто он дает такие контрольные цифры, "руководствуясь которыми специальные плановые органы получили бы возможность более уверенно развернуть перспективные планы отдельных районов или отраслей хозяйства без риска, что эти планы не смогут быть увязаны затем между собой в общем перспективном балансе всего хозяйства страны"1.

О какой увязке идет здесь речь? Если речь идет об арифметической увязке, то, конечно, плановые органы смогут при желании многому научиться из работы С.Г. Струмилина. Но если речь идет о реально экономической увязке, то мы бы от столь решительного положительного суждения предпочли решительно воздержаться.

Рассмотрение двух взятых примеров, - а число их могло бы быть при желании очень и очень увеличено, - подтверждает правильность тех утверждений и сомнений, с которых мы начали настоящий раздел статьи. Наши претензии рисовать в точном количественном выражении будущее движение различных элементов хозяйства без достаточного учета природы этих элементов, без достаточного внимания к срокам предвидения и к экономическому обоснованию перспектив сплошь и рядом абсолютно превосходят наши объективные возможности и приводят к совершенно иллюзорным, необоснованным и ошибочным построениям.

К сожалению, за последнее время многим кажется, что наши неудачи в области построения планов и предвидения объясняются не тем, что мы покушаемся на их построения с негодными средствами, не тем, что мы находимся под гипнозом цифр и арифметики, а тем, что мы еще недостаточно полно охватываем в количественных выражениях все элементы народного хозяйства, недостаточно увязываем все их между собой, недостаточно пользуемся балансовым методом построения плановых перспектив.

Указывают, что нельзя брать отдельные элементы и отрасли хозяйства или их отдельные группы и строить прогноз и перспективы относительно их. Нужно брать все эти элементы в их взаимной связи, нужно брать народное хозяйство в целом и подходить к нему с расчлененным балансовым методом. Тогда мы, полагают, легче сможем с достаточной точностью нарисовать возможные перспективы изменения как всего хозяйства, так и каждого его элемента в связи с другими элементами. Думают, что спасение лежит в балансовом методе. Мы согласны с тем, что необходимо рассматривать каждый хозяйственный феномен в той или иной связи его с другими феноменами. Иначе и быть не может. Но мы не согласны с тем, что балансовый метод гарантирует нам достаточно точный прогноз и, следовательно, подведет достаточный фундамент под наше детализированное, количественное выражение перспектив наших планов на длительные сроки. С.Г. Струмилин пользовался как будто тоже методом балансовым или методом, очень близким к нему. Однако это ему не особенно помогло. Да и по существу, что дает нам балансовый метод?

Балансовый метод позволяет нам приблизительно установить фактический баланс народного хозяйства в тот или иной момент прошлого. Выражаясь символически, он дает нам возможность установить в количественном выражении и в их взаимной связи элементы народного хозяйства А, В, С,..., X, как они существуют фактически в тот или иной прошедший период времени. Но, установив эти элементы и их связь между собой в этот прошлый период, можем ли мы, опираясь на установленный баланс народного хозяйства, перейти к будущему времени и определить эти элементы в их взаимной связи в будущем, то есть построить вероятный баланс будущего? Допустим, что мы ищем количественное выражено в более или менее отдаленном будущем для элемента X. Конечно если бы все другие элементы народного хозяйства, то есть А, В, С... и т.д., а также их связь между собою и с элементом X на будущее время были нам известны, то мы, пользуясь балансовым методом, могли бы точно установить элемент X на это будущее время. Но в том-то и дело, что этих элементов А, В, C т.д. и их связи между собою и с элементом X на будущее время мы не знаем. А раз мы их не знаем, то, в сущности говоря, балансовый метод не в состоянии дать нам что-либо для количественного выражения элемента X на это будущее время.

Это рассуждение можно применить к любому элементу народного хозяйства, а не только к элементу X. В таком случае ясно, что сам по себе балансовый метод нисколько не увеличивает наших возможностей прогноза как для любого элемента, так и для всего народного хозяйства. Для того чтобы эту возможность иметь, мы должны были бы знать законы изменения во времени для элементов А, Б, С и т.д. Мы должны были бы также знать законы изменения связи между этими элементами. Только тогда мы могли бы, отправляясь от существующего баланса народного хозяйства, построить вероятный баланс его на будущее время и вместе с тем определить количественное выражение любого элемента народного хозяйства на это будущее время. Но именно знанием этих законов изменения элементов и связи их мы в достаточной степени не обладаем.

Таким образом, выставленное выше положение об отсутствии достаточных оснований под очень многими расчетами наших планов, об отсутствии соответствия между тем, что мы можем говорить о будущем, и тем, что мы действительно о нем говорим, остается в полной силе. И балансовый метод при его неосторожном применении к прогнозу на будущее означает еще большую детализацию наших построений, еще больший фетишизм цифр и переоценку наших возможностей.

Было бы, однако, абсолютно неправильно заключить, что изложенные критические соображения направлены против построения планов вообще и против всяких количественных расчетов при построении плановых перспектив.

Они направлены лишь против ошибок при построении планов, как мы понимаем эти ошибки.

Они направлены не против планов, а против плохих планов, И из них вытекает ряд выводов методологического, а частью педагогического характера в отношении построения планов.

Прежде чем перейти к выводам, для большей ясности их остановимся еще на одном важном вопросе. Против изложенной выше характеристики существующего у нас безотчетного увлечения механическим детальным цифровым расчетом перспектив и против критики этого увлечения могут указать и обычно указывают, что она идет все же слишком далеко. В качестве аргумента в пользу такого утверждения указывают, что к цифровым расчетам будущего прибегают далее частные предприятия, тресты и синдикаты, когда начинают крупное строительство, к ним прибегает капиталистическое государство, когда приступает к крупным сооружениям, например к сооружению железных дорог, портов, электрических станций и т.д., или когда намечает линии экономической политики. Но если это так, то тем более к таким расчетам должно прибегать наше государство, строящее все хозяйство на плановых началах.

Да, частные предприятия и капиталистическое государство в упомянутых случаях прибегают к известным расчетам на будущее. Но нужно отдать себе отчет, к каким расчетам они прибегают и в какой форме их делают, чтобы ссылаться на этот аргумент. Рассмотрим отдельно, с одной стороны, пример предвидения и расчетов на будущее при производстве крупных сооружений, с другой - пример предвидения при выяснении линий экономической политики в условиях частного капитализма. В качестве примера расчетов первого типа разберем случай с постройкой железных дорог.

При решении вопроса о возможности и целесообразности постройки дороги делаются предварительные изыскания. Производится статистико-экономическое изучение положения и развития хозяйства и грузооборота района строительства дороги за прошлое. Изучение это производится в целях выяснения, можно ли ожидать, что грузооборот в этом районе по его условиям окажется достаточно устойчивым и массовым. При этом стараются определить: на какой по меньшей мере вероятный грузооборот в количественном выражении можно рассчитывать в будущем при средненормальных условиях, каковы при таких условиях будут примерно расходы и доходы дороги и окажется ли она рентабельной. Но при этом вовсе нет речи о точном количественном выражении будущего погодового движения всех элементов хозяйства района, грузооборота, прибылей дороги и т.д.

Все указанные расчеты ведутся под углом зрения и в целях выяснения одного - рентабельна дорога или нет и потому следует ее (с экономической точки зрения) строить или нет.

Интересно посмотреть, каков эффект таких расчетов? В работе А.Н. Антошина сделано сопоставление таких расчетов с действительностью по ряду дорог1.

Возьмем для примера основные данные, относящиеся к дороге Киев - Полтава, открытой 2 декабря 1901 г. (см. табл. 1).

Отсюда прежде всего ясно, что по типу построения предположения здесь (как и по другим дорогам) не приурочены к какому-либо определенному году и не рассчитаны в динамической форме на ряд определенных лет. Предположения эти построены в среднем в расчете на данные нормальные условия без Таблица претензии предвидеть динамику самих этих условий и динамику искомых величин. По существу же приведенное сопоставление, далее, показывает, что предположения, несмотря на ограниченность их претензий, все же очень резко отклоняются от действительности. В качестве фактических данных автором взяты данные 1903 г., исходя из соображений, что этот год является годом более или менее нормальным и не отмечен теми или иными пертурбационными событиями1. Впрочем, в работе имеются некоторые материалы для сопоставления предположений с фактами действительности и по другим годам. Итог этого сопоставления получается тот же и обнаруживает резкое отклонение предположений от действительности.

Если взять теперь для сопоставления не только приведенные общие величины грузооборота, а данные по грузообороту более дробного порядка, то получится следующая картина (см. табл. 2).

Отсюда видно, что предположения о перевозке отдельных товаров и их групп отклоняются от действительности, за исключением некоторых случаев, как правило, еще более значительно, чем предположения по всему грузообороту. В общем, те же выводы получаются и при рассмотрении данных по другим дорогам.

Таблица Таким образом, несмотря на скромность претензий предвидения при проектировании дорог, предвидение это чрезвычайно уклоняется от действительности. Но если учесть, что при построении его имелось в сущности в виду не столько предугадать динамику действительности, сколько предугадать - обеспечен ли известный минимум грузооборота, при котором проектируемая дорога может экономически оправдать себя, то это далекое от точности предвидение, не отвечая первому требованию, можно думать, более или менее удовлетворило второму более скромному требованию. В силу этого оно выполняло свою практическую функцию, давало известные основания для решения вопроса - строить или не строить дорогу. Интересно отметить, что из шести рассмотренных А.Н. Антошиным дорог в пяти случаях предположения ниже и, как правило, значительно ниже действительных величин. Это подтверждает ту мысль, что при построении приведенных и подобных предположений было стремление не столько детально предвидеть факты действительности, - сколько предвидеть одно - возможна ли рентабельная работа дороги. Именно в связи с этим можно понять, почему расчеты на будущее ведутся здесь весьма осторожно с известной гарантией от преувеличений, с тенденцией выяснить, гарантирует ли действительность именно известный минимум перевозок выручки, чтобы решиться на постройку дороги.

Итак, приступая к крупным сооружениям, капиталистические государства прибегают к расчетам на будущее. Но эти расчеты неизмеримо скромнее, чем расчеты, практикуемые в наших планах. Эти расчеты проникнуты стремлением удовлетворить действительную узкую практическую потребность в деле строительства и совершенно не задаются целью дать погодовую динамику на длительный период всего комплекса элементов хозяйства соответствующей полосы.

Разобранный случай расчетов на будущее при крупных сооружениях в условиях частнокапиталистического режима можно считать типичным. Это не значит, что при этом режиме не было случаев более сложных расчетов. Но все эти случаи будут усложнением в степени, а не в типе построений.

Рассмотрим теперь другой тип предвидения отдаленного будущего, тип, который иногда встречается в частнокапиталистических странах при выяснении линий экономической политики. Возьмем в качестве примера построения группы экономистов из министерства сельского хозяйства САСШ1.

В своей работе авторы заглядывают в отдаленное будущее сельского хозяйства САСШ, перспектив их сельскохозяйственной продукции, и снабжения страны сельскохозяйственными продуктами. Ход построений их таков.

Учитывая коэффициент прироста народонаселения САСШ за последнее время (с учетом значения иммиграции) и экстраполируя по этим коэффициентам количество населения на будущее, они получают, что к 1950 г. население страны определится цифрой около 150 млн. человек. Если бы потребление населения, а также производительность акра посевной площади, пастбищ и леса остались к этому времени прежними, если бы страна не вывозила и не ввозила сельскохозяйственные продукты, то для снабжения этого населения продуктами питания и лесным материалом потребовалось бы следующее количество земли (млн. акров):

Пашня Незасушливые пастбища Полузасушливые пастбища Лесные пастбища Лес _1 Итого 3 Двойной учет земель, пригодных для пастбищ Итого за вычетом двойного учета потребной земли и произрастания 2 лесов Общая площадь САСШ в настоящее время составляет 1903 млн. акров, то есть значительно меньше, чем указанное потребное количество земли. Из этих млн. акров под пашней, пастбищами и лесом находится 1666 млн. акров, остальные 237 млн. акров падают на неудобную и другие земли, не находящиеся в сельскохозяйственном пользовании. Причем из этих 237 млн. акров около млн. акров могло бы быть использовано в сельском и лесном хозяйстве. Таким образом, в сельскохозяйственном и лесном использовании всего может быть около 1769 млн. акров.

Находящаяся уже в сельскохозяйственном использовании земля распределяется в настоящее время по угодьям так (млн. акров):

Пашня Пастбища незасушливых районов Пастбища засушливых и полузасушливых районов Лес _ Итого Из сказанного ясно, что при существующей продуктивности земли, при существующих нормах потребления и экспорта к 1950 г. САСШ были бы совершенно не в состоянии обеспечить себя основными предметами питания и лесными продуктами.

Авторы при этом показывают, что земли, физически способной стать пашней, в САСШ имеется около 973 млн. акров, то есть значительно больше, чем требуется к 1950 г. Но вся эта земля могла бы стать пашней лишь при условии, с одной стороны, производства очень значительных и дорогих мелиорации, с другой - при условии крайнего сокращения пастбищной и лесной земли, что было бы совершенно недопустимо.

Таким образом, в перспективе как будто вырисовывается угроза недостатка земли в САСШ, а именно: сокращение количества обрабатываемой земли на душу сельскохозяйственного населения, сокращение земли под пастбищами, рост цен на землю. Далее они анализируют природу надвигающегося (при прочих равных условиях) недостатка земли и те факторы, которые порождают и обостряют его.

Они показывают, что это явление недостатка земли глубоко относительно и связано с низкой производительностью земли в САСШ (пахотной, пастбищной и лесной) по сравнению, например, с европейскими странами, с экспансией продукции для экспорта, с хищническим использованием лесных богатств, с чрезвычайно высокими нормами потребления, особенно животноводческих продуктов.

Исходя из этого чрезвычайно интересного анализа, авторы приходят к заключению, что разрешение проблемы снабжения CACШ продуктами сельского и лесного хозяйства при возрастании населения лежит по линии не только вовлечения неиспользованных земель в процесс использования, поскольку это можно сделать сравнительно без больших затрат, но и повышения производительности земли, частичного понижения и видоизменения норм потребления (при условии, что они останутся вполне достаточными), перераспределения земельных угодий и сокращения сельскохозяйственного экспорта.

На основании этих заключений они строят следующие варианты необходимой к 1950 г. земли и распределения ее по угодьям в зависимости от изменения производительности земли и норм потребления (см. табл. 3).

В заключение авторы анализируют реальные возможности в области повышения производительности земли, видоизменения и сокращения потребления и сокращения экспорта в течение ближайших десятилетий. Признавая, что повышение производительности и понижение потребления произойдет, но в меньшей степени, чем это было принято при предыдущем расчете, принимая, что экспорт не прекратится, а лишь резко, не менее чем вдвое, сократится, они приходят к следующему заключению о наиболее вероятном количестве необходимой земли и ее распределении при возросшем населении к 1950 г. (см.

табл. 4).

Отсюда ясно, что при реализации принятого вероятного изменения производительности земли, сокращении норм потребления и экспорта САСШ могли бы обеспечить снабжение возросшего населения.

Таблица Таблица Несомненно, что в этой кратко изложенной здесь работе трактуется чрезвычайно важная проблема развития сельского хозяйства САСШ в длительной перспективе. Нельзя сказать, чтобы работа эта не давала ориентации для направления практической экономической политики страны в области сельского хозяйства. Авторы, как мы видим, прибегают и к предвидению. Но предвидение это ограничено у них по существу лишь вопросами о движении народонаселения, вероятного повышения производительности земли, видоизменения потребления и сокращения сельскохозяйственного экспорта. Предвидение это сделано в суммарной форме. И хотя оно выражено в этих частях количественно, но ясно, что центр тяжести его лежит не в цифровом расчете, а в указании основных тенденций развития сельского хозяйства и желательного направления мероприятий политики. Количественное выражение возможного прироста производительности земли и видоизменения потребления имеет значение лишь для общей ориентации в масштабах предстоящей работы.

Таковы примеры количественных расчетов на будущее в условиях частного капитализма. Ясно, что они имеют неизмеримо менее сложный характер, чем наши плановые построения. Они менее детальны, в меньшей степени выражаются в точных цифрах и относительно большее внимание уделяют экономическому анализу сущности проблем. Мы отдаем себе полный отчет в том, что наше государство, руководящее значительным сектором всего народного хозяйства и ставящее своей задачей глубокое воздействие на остальной сектор его, стоит перед более сложными проблемами, чем частный предприниматель или капиталистическое государство. Оно нуждается поэтому и в более объемлющих и широких перспективных построениях. Но из этого не вытекает, что оно на практике нуждается в детальных цифровых расчетах динамики всего комплекса элементов народного хозяйства на длительный срок вперед. Из этого не вытекает, что оно нуждается в таких расчетах даже и в том случае, если эти расчеты заведомо не обоснованы. Из этого вытекает лишь, что при построении наших планов мы должны учесть своеобразие и большую сложность запросов государства и должны удовлетворить эти практические запросы государства, в полной мере используя наши возможности, но не впадая в самообман и потому не превосходя их.

Перейдем к выводам, вытекающим из всего изложенного выше.

Первый и наиболее общий наш вывод таков. Один из основных дефектов построения наших планов состоит в том, что слишком многие части этих планов и их предположения относительно будущего не только не обоснованы, но при данном состоянии знания не могут быть обоснованными, далеко выходя за пределы возможностей нашего проникновения в вероятное будущее, и потому являются произвольными.

Если мы хотим иметь серьезно обоснованные планы, на которые можно опираться в практической работе, необходимо решительно отказаться от введения в них элементов и положений совершенно произвольного характера.

Необходимо в качестве основного правила принять, что в планы вводятся лишь те проблемы и элементы, относительно которых мы имеем объективные основания высказывать те или иные суждения практически достаточной вероятности и притом в такой форме, которая отвечает нашим возможностям учета будущего. Против этого могут сказать, что если строить планы в соответствии с уровнем нашего знания и границами возможного предвидения, тогда придется отказаться от очень многих плановых построений, тогда планы станут менее полными и конкретными. Да, возможно и даже несомненно, что планы в части предположений на будущее станут значительно беднее и скромнее.

Но мы не видим в этом ровно никакого ущерба. Одно из двух: или мы хотим иметь серьезные и реальные планы и в таком случае должны говорить в них лишь то, на что мы имеем известные научные основания;

или мы будем продолжать заниматься всевозможными "смелыми" расчетами и выкладками на будущее без достаточных оснований и тогда мы должны заранее примириться, что эти расчеты произвольны, что такие планы лишены реальности. Но какая цель и цена таких планов? В лучшем случае они останутся безвредными, потому что они мертвы для практики. В худшем - они будут вредными, потому что могут ввести практику в жестокие ошибки. Странно, действительно, думать, что можно помочь практике путем построения произвольных концепций.

Второй вывод, являющийся развитием и конкретизацией первого, таков. Так как наиболее спорными и наиболее произвольными в наших планах являются точные и детализированные количественные расчеты перспектив на длительное будущее, так как эти расчеты заняли в наших планах по существу центральное место, отнимают, по-видимому, максимум сил и способны легче всего ввести в заблуждение, то необходимо решительно пересмотреть значение, ограничить и видоизменить применение этого приема построения планов, категорически отказавшись от фетишизма цифр. В развитие этого положения в соответствии с требованием научной доброкачественности плановых построений нам кажется необходимым выдвинуть следующие правила.

Во-первых, необходимо отказаться от количественного выражения тех элементов, предвидеть изменения которых в количественной форме, по крайней мере на данной стадии нашего знания, мы вообще не можем. В таких случаях необходимо ограничиться указанием тенденций соответствующих явлений.

Во-вторых, в тех случаях, когда явление допускает количественное выражение и доступно некоторому количественному предвидению, но лишь на короткий срок, необходимо отказаться от количественного выражения его перспектив на длительные сроки вперед, ограничиваясь на эти длительные сроки также лишь характеристикой общих тенденций его.

В-третьих, когда явление допускает известное количественное предвидение на относительно длительный срок, но лишь при условии отказа от дробления его на мелкие составные части, следует при проектировании перспектив на длительное будущее ограничиться рассмотрением явления в суммарном виде (например, в случае определения эволюции посевной площади всех зерновых хлебов или каждой даже мелкой зерновой культуры, в случае определения эволюции общей суммы бюджетных доходов или доходов по отдельным даже мелким статьям).

Таким образом, мы не высказываемся категорически против количественного выражения перспектив в перспективных планах. Мы высказываемся лишь за то, чтобы эти количественные выражения давались в том объеме и в той форме, на которые у нас в каждом данном случае имеются достаточно серьезные и практически удовлетворительные научные основания. Но несомненно, что в связи с предыдущими положениями значительная часть количественных расчетов из планов должна быть вообще исключена. Многие расчеты должны быть исключены из перспективных планов, составляемых по установившейся практике на пять и более лет, и должны найти место исключительно в оперативных планах, где мы имеем дело с коротким годичным сроком, где мы практически имеем наибольшую нужду в определенной количественной характеристике перспектив и где, несомненно, имеется больше возможностей для такой характеристики. В связи с этим мы сознательно идем на отказ от количественного определения сколько-нибудь дробного баланса народного хозяйства на длительный срок вперед.

Мы хорошо знаем, что эти выводы встретят горячие возражения. Многие думают, что цифровые выражения плановых перспектив, и в том числе перспектив на длительное будущее, являются центральной частью, так сказать, душой наших планов. Думают, что планы без обильных, порой красивых и импонирующих таблиц, в которых подсчитаны на длительное будущее и сборы с десятины по каждой культуре, и продукция щетины, и сбор конского волоса, и цены на отдельные товары, и емкость рынка каждого товара на пятилетие вперед и т.д., не имеют значения и не удовлетворят требования практики в наших условиях, где планирование хозяйства является центральной руководящей идеей экономической политики.

Что идея планирования является такой руководящей идеей - это мы хорошо знаем. Что планирование имеет у нас исключительно большое и ответственное значение - это мы тоже учитываем. С указания на это мы начали свою статью. Но именно исходя из этих идей, мы возражаем не против планирования, а против плохих и иллюзорных планов, на основе которых практически нельзя строить планирование. Да, практика планирования нуждается в возможно более определенных и детальных количественных исчислениях перспектив. Но она нуждается не в произвольных исчислениях, а в исчислениях достаточно серьезных, - это во-первых. Во-вторых, когда действительно практика нуждается в хороших и достаточно дробных количественных расчетах? В таких расчетах практика нуждается преимущественно в процессе текущего планирования, то есть практика нуждается в них преимущественно тогда, когда имеет дело с оперативными планами. Но именно учитывая это, а также учитывая наши возможности предвидения, мы и утверждаем ниже, что наибольшее число количественных детальных расчетов должно найти место в оперативных планах.

Нуждается ли, однако, практика планирования в детальных всеобъемлющих количественных расчетах, когда речь идет о длительных перспективах на пятилетие и более? Нуждается ли практика планирования действительно в том, чтобы в перспективных планах было подсчитано, какие будут цены на отдельные культуры через 5-10 лет, какова будет тогда урожайность этих культур с десятины, каков будет тогда же приток вкладов в банки и т.д. и т.д.? Конечно, было бы лучше знать все эти явления в их будущем количественном выражении.

И конечно, если бы мы могли научно обоснованно сказать об этом, мы бы должны были это сделать. Но если мы сделать этого не можем, если мы можем лишь подменить такой научно обоснованный прогноз субъективными, идущими часто от темперамента предположениями, то какое значение они могут иметь для практики? Практика не только может, но и должна обойтись и обходится без них.

При этих условиях в отношении длительных перспектив, как правило, практика прежде и больше всего нуждается не в таких субъективных количественных расчетах, не в точной цифровой характеристике будущего баланса народного хозяйства вообще, а в том, чтобы иметь серьезную и действительно обоснованную экономическую ориентацию в общих и основных линиях развития народного хозяйства. Она нуждается в ответах на такие вопросы, как: можно ли рассчитывать на высокую конъюнктуру сельскохозяйственного рынка и на рост сельскохозяйственного экспорта или для этого имеются серьезные препятствия? Какая система мер требуется для устранения этих препятствий? Имеются ли предпосылки для интенсификации сельского хозяйства и в каком направлении она может идти? Каковы вероятные тенденции в состоянии перенаселения известных районов и т.д.? И характерно, что наши планы, как правило, расщепляющие волос на четыре части по линии старательного использования арифмометра и по части исчислений, - какова будет арифметическая продукция свинины через 5-10 лет в такой-то губернии, сколько пудов пшеницы тогда мы вывезем и т.д., - в сущности, почти совершенно не дают ответа на поставленные выше и подобные основные вопросы. Планы заполняют внимание по большей части ненужным цифровым изобилием, совершенно не освещая основных проблем в перспективах нашего развития.

На это могут возразить. Хорошо, не будем заниматься в перспективных планах такими детальными цифровыми выкладками и ограничим внимание на перспективах основных линий развития. Но как можно определить эти перспективы без детальных расчетов? Как можно ответить на вопрос, скажем, о перспективах внедрения интенсивных культур в сельское хозяйство, если не рассчитать, насколько вырастут общие посевные площади, насколько вырастут интенсивные и зерновые культуры, насколько вырастет промышленное потребление технического сырья и т.д. И раз вы встали на этот путь расчетов, вы логически приходите к необходимости вообще точных и дробных количественных расчетов на будущее. На это необходимо ответить. Да, если бы мы были в состоянии построить такое точное числовое предвидение, было бы лучше его сделать. Но так как, на что указывалось уже выше, мы этого сделать не можем, то это простой самообман, будто мы разрешаем проблему, когда изображаем движение всех элементов в дробно-количественной форме. Это простой и вредный самогипноз, будто статистик, часто мало что понимающий в экономике, но умеющий хорошо считать, умеющий определить темп роста любого элемента за прошлое время, разрешает поставленную проблему о перспективах интенсификации: когда он, исходя из произвольных коэффициентов, рисует эти перспективы всеми цветами цифр: абсолютных, относительных и т.д. Это простой самогипноз и фетишизм цифр не только по существу, но хотя бы еще и по фактическому состоянию наших статистических данных. Действительно, мы, в сущности, не знаем, велики ли у нас фактически посевные площади интенсивных и других культур, мы не знаем, каково у нас фактическое количество скота, мы не знаем, ошибаемся ли мы в этих фактических цифровых данных на 5% или на 25%, и тем не менее строим детальные погодовые цифровые расчеты на длительное будущее, строим их с точностью до десятых процента, убеждая себя и других, что вскрываем реальные перспективы интенсификации и т.д. Но если такие детальные цифровые увлечения этой и других проблем не разрешают, то они и не нужны.

Разрешение проблемы, нужное для практической ориентации в будущем, лежит не в этих цифровых упражнениях, а в углубленном экономическом анализе (в том числе и при помощи статистического метода) условий внутреннего и мирового рынков, условий, определяющих уровень и соотношение цен, условий, определяющих вероятную тенденцию изменений рынка, реорганизации сельского хозяйства и т.д. Если при этом анализе выяснится возможность дать приблизительное цифровое выражение этих тенденций (с указанием возможных пределов ошибки), - против такого цифрового выражения нет смысла возражать.

Но при этом условии центр тяжести построения перспектив с цифровой части перемещается именно в сферу углубленного экономического анализа проблемы.

Именно такой анализ (поразительное дело!), как правило, совершенно отсутствует в наших планах. У нас, как правило, поступают проще и смелее.

Начинают с построения в цифровом и детальном выражении перспектив, потом в краткой тезисной форме иногда указывают, какие условия нужно было бы изучить как условия, от которых перспективы зависят. Самого изучения этих условий, правда, не проводят, но тем не менее сосредоточивают все внимание на том, чтобы убедить и себя и других, что перспективы обоснованы. В итоге и получается, что план сводится к часто бессодержательному набору мертвых статистических таблиц и кратких пояснений к ним. Не этим ли, однако, объясняется, что наши планы так мало читаются, что к ним относятся как к "ненастоящей" научно-практической работе? Не этим ли объясняется, что их начинают пересматривать ранее, чем успели кончить их построение?

Третий вывод таков. Так как доступное нам количественное предвидение будущего, поскольку мы к нему прибегаем, всегда лишь приблизительно, то во избежание ошибок на практике следует давать не однозначно точное цифровое выражение предположений, а всегда с указанием приблизительной вероятной ошибки его. Это правило необходимо потому, что по существу мы никогда не имеем достаточных оснований формулировать наше предвидение в конкретно однозначной форме.

В связи с этим стоит четвертый вывод, относящийся уже к пониманию планов.

Раз многие явления мы не можем выразить количественно, раз количественное выражение перспектив, где мы к нему прибегаем, не может быть однозначным, составляемые планы не могут пониматься как строго точная, так сказать, "казенная" директива. Они должны пониматься как основная указующая директива, требующая от практики максимальной творческой гибкости в смысле учета конкретных условий работы и получения наибольших результатов. В соответствии с этим в тех областях, где желательны максимальные достижения, где по существу желательно превышение плановых предположений на практике, практика должна рассматривать планы как планы минимальные и должна проявить творческую инициативу в достижении наибольших результатов.

Таково, например, положение в области продукции, заготовок, экспорта и т.д.

Наоборот, в тех отраслях, где существо наибольших достижений состоит как раз в экономии против плана, практика должна рассматривать план как максимальный. Таковы, например, все планы, связанные с расходованием материальных и денежных средств и т.п.

Пятый вывод, который вытекает из всего предыдущего изложения, таков. Наши операционные и перспективные планы практически почти не отличаются друг от друга по существу. Они отличаются чисто внешне и главным образом тем, что одни строятся на год, другие на несколько или на много лет. Но по содержанию и характеру построения они очень мало отличны друг от друга. В настоящее время выдвинута задача построения особого генерального плана на 15 лет. Но по намеченному содержанию его - это в сущности также просто перспективный план только не на 3 или 5 лет, а на 15. В нем намечаются те же рубрики, те же расчеты и т.д. Мы думаем, что необходимо провести более глубокую грань между различными планами.

Операционные планы должны остаться планами, в которых дается наиболее конкретная и в максимально возможной степени (в соответствии со вторым выводом, изложенным выше) количественная характеристика перспектив и мероприятий. Перспективные планы, наоборот, должны быть максимально освобождены (в указанном во втором выводе смысле) от конкретных и детальных цифровых расчетов на будущее. В них должны найти место углубленное экономическое освещение основных вероятных и желательных тенденций развития народного хозяйства или различных его отраслей, а также направления наших мероприятий. Цифровые характеристики этих тенденций должны даваться в них лишь там, где это действительно необходимо и возможно. При этом, конечно, должны быть учтены особенности и настоятельность практических запросов к таким количественным расчетам и возможности этих расчетов в различных областях хозяйства. В связи с этим такие расчеты могут получить большой удельный вес, скажем, в промышленности и на транспорте, меньший в сельском хозяйстве, минимальный в сфере денежного обращения и кредита.

Наряду с этим нужно признать, что перед государством имеются особо трудные проблемы направления строительства, проблемы, которые связаны с крупными капитальными вложениями и которые имеют глубоко революционное значение для развития народного хозяйства. Таковы, например, вопросы крупных железнодорожных сооружений, сооружений крупнейших электростанций, портов и т.д. Решение этих проблем в целом не укладывается полностью ни в сроки перспективных планов, ни тем более планов операционных. Поэтому они не могут получить достаточного освещения в этих общих операционных и перспективных планах.

Такие проблемы планового строительства требуют дополнительной и специальной разработки со всеми необходимыми обоснованиями и расчетами возможности и целесообразности намечаемого крупного строительства и притом разработки не только в целом, но и в каждом конкретном случае особо.

Шестой вывод, который мы хотели бы сделать из предыдущего изложения, сводится к следующему. Поскольку мы считаем, что центр тяжести перспективных планов лежит не в детальных цифровых расчетах, а как раз в определении и обосновании важнейших вероятных и желательных тенденций развития народного хозяйства и линии мероприятий, постольку при построении перспективных планов должно быть обращено неизмеримо большее внимание на углубленное экономическое изучение действительности, чем это делается и делалось до сих пор. Это положение после всего сказанного само по себе очевидно. Если мы и можем получить какую-либо возможность серьезно понять основные тенденции развития в будущем и наши возможности воздействия на них, то только на основе такого изучения. Если мы и можем придать своему предвидению и перспективам, хотя бы в отношении наиболее устойчивых и основных элементов, приблизительное количественное выражение, то только на основании изучения действительности и наших возможностей воздействия на нее. Такое изучение должно охватывать все основные условия, под влиянием которых слагается развитие нашего народного хозяйства в целом, если речь идет о построении общего плана, и тех или иных отраслей его, если речь идет о построении специальных планов. Должно быть изучено влияние как условий мирового хозяйства, как влияние внутренних условий и внутреннего рынка, так и влияние регулирующего воздействия мероприятий государства. Так как задачей этого изучения является выяснение закономерных тенденций развития нашего хозяйства или различных его отраслей, так как эти закономерности в различных районах различны, то такое изучение должно быть в необходимой степени порайонно расчлененным. Это положение имеет особенно большое значение при построении планов развития сельского хозяйства.

Изучение тенденций развития сельского хозяйства должно при этом учесть не только районную разнородность сельского хозяйства, но и его социально экономическую дифференциацию. Только на основе такого изучения можно прийти к достаточно обоснованным обобщениям и выводам относительно перспектив будущего и относительно системы необходимых мероприятий.

Из предыдущего вытекает и дальнейший седьмой, если угодно, педагогический вывод. Составление перспективных планов при такой постановке должно быть делом лиц высокой квалификации и специальной научной и научно-практической подготовки. Оно, как и всякая работа, требующая специальной подготовки, не может быть делом всякого. Перспективных планов развития сельского хозяйства, промышленности и т.д. не может быть на данный период много. Должен быть один хороший план развития промышленности, транспорта, сельского хозяйства и т.д. В связи с этим мы считаем нецелесообразным делать обязанностью различных местных организаций составление перспективных планов. Поскольку для построения перспективных планов требуется конкретное выяснение условий развития тех или иных районов, опыт местных работников должен быть широко использован путем совместного решения с ними специально местных проблем. Но было бы ненужной тратой сил заставлять местных агрономов, местных инженеров и других работников всех губерний и областей писать трактаты о влиянии мирового и национального рынков и т.д. на развитие их края. На основе широкого использования местного опыта дело составления перспективных планов должно быть сосредоточено в конце концов в центре. Причем в тех целях, чтобы построение планов не было оторвано от практической работы и от запросов практики, построение их должно быть непосредственно связано с практически регулирующими органами. Роль Госпланов лежит в согласовании методов построения планов и выводов, полученных в результате разработки таких планов по различным отраслям хозяйства. Наоборот, поскольку оперативные планы, призванные, опираясь на перспективный план, конкретизировать перспективы и систему мероприятий применительно к условиям данного года, данного района или данной отрасли, работа над ними требует безусловного участия непосредственных работников мест.

Итак, плановое руководство народным хозяйством у нас является одной из основных задач. Но плановое руководство хозяйством требует и хороших планов.

Наша практика составления планов очень часто понимает свои задачи и возможности неправильно. Именно поэтому она полна увлечений, именно поэтому она напрасно растрачивает слишком много сил, именно поэтому она слишком оторвана от практики экономической политики и ставит ее перед неожиданностями. Мы не хотим сказать, что эти положения можно отнести к практике построения планов во всех случаях. Но таково правило. Именно поэтому практике составления планов необходимо строго учесть свой опыт и подняться на иную, более высокую ступень.

* Статья впервые опубликована в журнале "Пути сельского хозяйства", 1927. № 2.

С. 1-33. Здесь публикуется по тексту книги: Н.Д. Кондратьев. Проблемы экономической динамики. М.: Экономика, 1989. С. 91-134 (Прим. сост.).

Термины генетический и телеологический методы в отношении планов сельского хозяйства и промышленности в литературе употреблены В.А.

Базаровым (Базаров В.А. К методологии перспективного планирования. М., 1924). Однако его мнение но существу интересующего нас вопроса не вполне ясно и, по-видимому, не столь категорично. Мы имеем в виду в тексте критикуемую концепцию в более чистом виде.

Плановое хозяйство. 1926. № 4. С. 31-58;

№ 5. С. 30-58.

Там же. № 4. С. 32.

Плановое хозяйство. 1926. № 4. С. 32.

Там же. С. 31-32.

При перечне мы исключаем некоторые детали.

Плановое хозяйство. 1926. № 4. С. 42.

Плановое хозяйство. 1926. № 4. С. 31-32.

Антошин А.Н. Исчисление грузооборота и доходности вновь проектируемых железных дорог и действительные результаты по некоторым из них. Снб.: С. Петерб. политехнический ин-т им. Петра Великого, 1913.

Антошин А.Н. Цит. соч. С. 26.

Gray L.С. at all. The utilization of our lands for crops, pasture and forests // Us Dept.

of agriculture. Agriculture yearbook. 1923. Wash., 1924. P. 415-506.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ПО РАЗРАБОТКЕ ПЛАНА ВОССТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА* I Общее понятие о плане 1. Сельское хозяйство России находится в состоянии крайнего упадка, углубленного в текущем году голодом на юго-востоке, поэтому задача возрождения сельского хозяйства представляется одной из основных задач ближайшего времени.

Выполнение ее, безусловно, требует возможно большей планомерности и согласованности всех мероприятий Комиссариата земледелия и его местных органов. Планомерность и согласованность мероприятий, целесообразная сама по себе, в данный момент диктуется еще необходимостью, вытекающей из крайней ограниченности материальных и иных средств, которыми располагают государство вообще и НКЗ, в частности. Отсюда возникает потребность в плане деятельности по восстановлению и развитию сельского хозяйства России.

2. Необходимо прежде всего уяснить смысл, какой вкладывается в понятие о плане деятельности по восстановлению сельского хозяйства в России. НКЗ исходит из того положения, что производственная и иная хозяйственная деятельность непосредственно осуществляется миллионами отдельных крестьянских хозяйств. Хозяйства эти руководятся в первую очередь своими частными интересами. Руководясь ими, они приспособляются к окружающей естественной и общественно-хозяйственной обстановке. Деятельность этих хозяйств протекает более или менее стихийно. И когда говорится о плане восстановления и развития сельского хозяйства то имеется в виду в широком смысле слова план деятельности самого НКЗ и всех его органов, направленной на сельское хозяйство в целях развития его производительных сил.

Если верно, что отдельные сельские и, в частности, крестьянские хозяйства живут и развиваются, приспособляясь к окружающей естественной экономической среде, то органы государства и, в частности, органы Комиссариата земледелия своими мероприятиями в области агрономической помощи, землеустройства, мелиорации, организации кредита, снабжения семенами, орудиями производств и т.д. могут в той или иной степени менять эту обстановку жизни и развития массы единичных хозяйств. И меняя ее в том или ином направлении, они тем самым воздействуют на сельское хозяйство, меняют в той или иной мере и само направление развития сельского хозяйства. Тем самым они регулируют его развитие и вносят в фактическое стихийное развитие сельского хозяйства элементы планомерности.

Отсюда под планом восстановления и развития сельского хозяйства понимается план мероприятий и деятельности НКЗ и всех его местных органов, направленный на развитие сельского хозяйства. Если мы хотим, чтобы развитие сельского хозяйства имело возможно более рационально направление и давало возможно большие народнохозяйственные результаты, то мы должны внести возможно наибольшую согласованность и планомерность в самые мероприятия и деятельность НКЗ и его органов, направленные на изменение условий существования и развития сельского хозяйства.

При этом мероприятия и деятельность НКЗ понимаются широко. В состав их включаются не только административно-организационные, финансовые и технические мероприятия, но и разработка и проведение законодательных мер по вопросам сельского хозяйства.

3. Таково понимание плана деятельности по восстановлению и развитию сельского хозяйства. При этом речь может идти, с одной стороны, о генеральном или общем плане, с другой стороны, - о текущем или годовом плане восстановления и развития сельского хозяйства. Отсюда возникает необходимость выяснить основные положения и правила Понимания и построения того и другого.

II Генеральный или общий плац восстановления и развития сельского хозяйства.

Правила и порядок его составления 4. Когда говорится о составлении генерального или общего плана восстановления и развития сельского хозяйства, то имеется ввиду следующее:

текущая деятельность органов HКЗ в продолжение данного сельскохозяйственного года может быть построена более или менее планомерно и согласованно.

Но для успеха и плодотворности воздействия ее на сельское хозяйство этого еще недостаточно. Необходимо, чтобы текущая деятельность HКЗ и его органов каждого данного с[ельско]х[озяйственного] года была согласована с общими перспективами и общими задачами развития сельского хозяйства за более длительный период. Иначе говоря, проводя те или другие конкретные мероприятия в области сельскохозяйственного законодательства, агрономической помощи, землеустройства и т.д., необходимо отдавать себе отчет не только в том, в каком взаимном отношении находятся все эти мероприятия в течение данного с[ельско]х[озяйственного] года;

необходимо наряду с этим отдавать себе ясный отчет и в том, в каком отношении все эти мероприятия текущего года находятся с аналогичными же мероприятиями последующих лет. Необходимо представлять себе, в каком общем направлении и к каким общим перспективам мероприятия ряда лет ведут сельское хозяйство. Отсюда ясно, что необходимо иметь план деятельности, рассчитанный на целый ряд лет, план, который достаточно ясно говорил бы, в каком общем направлении мы имеем ввиду воздействовать на сельское хозяйство и регулировать его развитие, и каким образом для достижения этой цели мы должны строить общую систему мероприятий в области сельскохозяйственного законодательства, агрономической помощи, землеустройства, мелиорации, животноводства, сельскохозяйственного кредита, кооперации, таможенно-тарифной политики и, вообще, во всех областях деятельности, с которыми приходится так или иначе иметь дело НКЗ. Такой план деятельности и есть генеральный или общий план восстановления и развития сельского хозяйства.

5. В развитие этого понятия о генеральном плане с самого начала необходимо, однако, сказать и уяснить следующее. Раз мы должны построить план деятельности, рассчитанный на ряд лет осуществления в будущем, то мы вступаем в область большой неопределенности и многих неизвестных условий и факторов. Мы не можем заранее предвидеть и определить, как сложатся фактически все условия развития сельского хозяйства.

Мы не можем ясно предвидеть, в каких, например, отношениях русское сельское хозяйство будет стоять с мировым рынком, в каком положении будет находиться железнодорожный транспорт и денежная система, как благоприятно сложатся метеороологические условия и т.п. Вот почему при построении генерального плана необходимо наперед отказаться от задачи дать не только определенную, но и вполне конкретную картину сельского хозяйства, каким мы бы хотели его видеть, а также вполне конкретную картину мероприятий, к которым мы должны были бы прибегнуть для осуществления задачи развития производительных сил сельского хозяйства. Речь может идти лишь о выяснении общих перспектив, в направлении которых мы хотим вести развитие сельского хозяйства, и о построении лишь общих линий направления регулирующей деятельности НКЗ и его органов для достижения упомянутых задач.

б. Таково понимание генерального плана. Обратимся к выяснению правил его составления. Спрашивается прежде всего, от чего нужно отправляться при построении этого генерального плана? Отправным моментом при построении генерального плана необходимо признать факт и характер естественно исторической эволюции сельского хозяйства каждого данного района.

Несомненный факт, что сельское хозяйство каждого данного района под влиянием внешних условий и условий, лежащих в нем самом, изменяется. Эти изменения выражаются в смене малоинтенсивных систем хозяйства более интенсивными и смене одного направления хозяйства на другое, например, зернового направления на скотоводческое, в смене техники обработки земли и т.д. В этом процессе естественных изменений сельского хозяйства всегда можно для каждого района указать наиболее прогрессивные и положительные тенденции, ведущие к большему народнохозяйственному результату.

Несомненный факт также, что сельское хозяйство изменяется в общем медленно.

Еще медленнее оно совершенствуется, так как прогрессивным тенденциям каждого данного района противодействуют различные неблагоприятные условия.

Нужны годы, десятилетия, чтобы явственно обозначились положительные результаты естественной эволюции сельского хозяйства. Задачей планомерной деятельности органов НКЗ и является ускорить и облегчить процесс усовершенствования сельского хозяйства и развитие его производительных сил.

Перспективы и путь этой деятельности и должен осветить генеральный план.

Отсюда очевидно, что при построении генерального плана в каждом данном районе необходимо, во-первых, исследовать и понять естественно-исторические тенденции развития сельского хозяйства, во-вторых, необходимо выяснить, какие из этих тенденций развития являются тенденциями положительными и какие регрессивными, какие из этих тенденций подлежат в силу этого с нашей стороны укреплению и какие противодействию. При всем этом исследовании и выяснении представляется необходимым серьезно посчитаться с теми воздействиями, какие оказали на сельское хозяйство района война, революция и неурожай 1921 г. Война, революция и неурожай могли изменить прежние тенденции развития сельского хозяйства и могли породить новые.

Необходимо тщательно уяснить, какие из этих воздействий являются глубокими и коренными, какие временными и преходящими, какие из них заслуживают поощрения и какие противодействия.

7. Уяснив тенденции развития сельского хозяйства района и произведя среди них отбор более положительных, необходимо перейти к последующему этапу построения плана. А именно, следует подойти к выяснению общих контуров будущего желательного состояния сельского хозяйства данного района. Следует, иначе говоря, подойти к намечению в общих чертах организационных типов хозяйств, наиболее отвечающих естественно-историческим и экономическим условиям существования и прогрессивного развития его в каждом данном районе.

Такие организационные типы будут, конечно, носить в отношении к настоящему до известной степени идеальный характер, но кроме того, они должны и будут иметь действительные основания уже и в настоящем;

они будут иметь такое основание тем в большей мере, чем лучше и точнее будут построены связи и в соответствии с теми положительными тенденциями естественного развития сельского хозяйства, о которых говорилось выше. Такие организационные типы хозяйства призваны к должны служить теми руководящими указующими маяками, по которым будет ориентироваться деятельность НКЗ и его органов при осуществлении плана возрождения и развития сельского хозяйства.

8. Обращаясь к выяснению третьего этапа построения генерального плана, наряду и параллельно с выполнением двух охарактеризованных элементов его, необходимо: 1) вести разработку и построение третьего основного элемента генерального плана и 2) подвергнуть тщательному исследованию вопрос о средствах и направлении регулирующей деятельности, при помощи которой можно было бы, опираясь на естественные прогрессивные тенденции развития сельского хозяйства, способствовать его возрождению и развитию в желательном направлении. Здесь следует подвергнуть рассмотрению вопрос о системе мероприятий, рассчитанных на принятие ряда мер во всех областях деятельности НКЗ и его органов: в области разработки законодательных мероприятий, в области развития полеводства, животноводства, лесоводства, землеустройства, мелиорации, сельскохозяйственного кредита, железнодорожной тарифной политики, налоговой политики и т.д. в соответствии с характером района. В результате разработки всех этих вопросов должно получиться построение перспективных систем деятельности во всех этих областях, причем все эти системы должны быть согласованы между собой. При построении генерального плана следует сообразоваться более или менее с фактическими возможностями осуществления всех мероприятий в ближайшее время.

9. При всем построении генерального плана необходимо принять, что основными движущими силами возрождения сельского хозяйства являются подъем и организация самой массы сельскохозяйственного населения, что пути развития производительных сил сельского хозяйства лежат в общем в плоскости поднятия интенсивности его систем и развития его товарности. Вот почему при построении генерального плана должно быть уделено соответствующее внимание развитию сельскохозяйственной кооперации, подъему рыночных и интенсивных культур и отраслей сельского хозяйства и развитию более совершенных и устойчивых систем хозяйств.

10. Обращаясь, наконец, к вопросу о порядке составления генерального плана, надо признать, что наиболее нормальным и желательным представляется следующий порядок разработки плана: каждый губземотдел производит разработку генерального плана применительно к своей губернии с учетом всех ее особенностей. На областных совещаниях или конференциях производится согласование и сводка основных положений и принципов погубернских планов в порайонном масштабе. Погубернские планы, а также порайонные сводки их со всеми материалами направляются в Плановую комиссию HКЗ. Центр ведет разработку генерального плана в общем государственном масштабе. По получении местных сводок в центре производится общая сводка их, затем работа центра и мест согласуется между собой и в результате центром вырабатывается общий генеральный план в общегосударственном и районном масштабах.

Выработанный план утверждается и рассылается для руководства на места.

Разработка генерального плана - задача длительная. По самому существу и смыслу понимания генерального плана ясно, что его можно строить лишь шаг за шагом, углубляя, уточняя, частично изменяя первоначальную схему в зависимости от новых данных условий. Задача построения плана не отделима от задачи его усовершенствования, его углубления и уточнения. Только при таком условии выдвигаемый план будет не мертвым, а живым и творческим делом. С этой точки зрения каждый год работы построения генерального плана является не концом этой работы, а лишь определенным этапом ее.

Но раз так, то в сущности нельзя поставить определенного срока окончания работы по составлению генерального плана. Нельзя ни от центральных, ни от местных органов потребовать законченного плана к определенному и при этом близкому сроку. С другой стороны, план этот как руководящая нить для текущих мероприятий совершенно необходим.

Если принять выраженную выше мысль о длительности задачи разработки генерального плана и сделать из нее все логические выводы, то из этого затруднения легко найти выход. Выход этот сводится к некоторым изменениям и конкретизации указанного в начале данного пункта общего порядка разработки генерального плана, а именно:

а) Губземотделы в данном году обязуются разработать лишь самые основные положения генерального плана. Они не должны углубляться в детали и не должны ставить задачу дать всесторонне разработанный план. Наоборот, в соответствии с особенностями губернии они выделяют важнейшие стороны и вопросы плана и в соответствии с наличными материалами, опытом и силами, руководясь указанными выше правилами, разрабатывают эти стороны плана, не стремясь дать исчерпывающее освещение их. Такая первоначальная черновая разработка основных положений генерального плана должна быть закончена к сентябрю 1922 г.

б) Далее в течение сентября разработанные в погубернском масштабе основные положения генерального плана на областных совещаниях, конференциях согласуются в порайонных масштабах.

в) К октябрю как погубернские, так и порайонные сводки пересылаются в центр.

г) До октября центр ведет разработку основных положений генерального плана в государственном масштабе.

д) По получении местных материалов в центре они согласуются между собой и с общими положениями общегосударственного плана. В результате вырабатывается общая схема основных положений генерального плана в общегосударственном и порайонных масштабах, она и рассылается на места.

Указанными конкретными положениями о порядке разработки генерального плана руководятся, как управления НКЗ, так и его местные органы. Вместе с тем необходимо указать, что в результате такого порядка имеется в виду получить именно общую схему, как бы черновой суммарный набросок генерального плана.

Но ясно, что в соответствии со всем вышеизложенным на этом работа не заканчивается. Этим она лишь начинается.

После выработки основных положений генерального плана работа по его составлению не приостанавливается, а наоборот, развивается и углубляется с тем, чтобы к будущему с[ельско]х[озяйственному] году уже было дано второе более углубленное детализированное построение генерального плана.

III Текущий или годичный план восстановления и развития сельского хозяйства 11. Наряду с генеральным планом разрабатывается текущий или годичный план.

Под текущим или годичным планом понимается план мероприятий и деятельности HКЗ и его органов по восстановлению и развитию сельского хозяйства. План этот должен быть согласован, с одной стороны, с общими задачами и путями восстановления с[ельского] хозяйства, с другой, - с условиями и возможностями данного года в каждом районе. Отсюда ясно, что построение текущего плана уже предполагает наличие генерального плана. Но окончательное построение генерального плана, как отмечалось выше, задача гораздо более сложная и по существу своему длительная. Вот почему представляется необходимым и целесообразным, во-первых, приступить к разработке того и другого одновременно, во-вторых, согласовать текущий план с упомянутыми основными положениями генерального плана.

12. Содержание текущего годового плана. План должен содержать в себе: а) принципиальную часть, 6) конкретные задания, в) обоснование этих заданий и г) предположения о финансировании мероприятий по осуществлению плана.

Эти разделы плана в интересах правильности общей сводки материала по всему Наркомзему строго соблюдаются всеми управлениями и местными органами Наркомзема.

При этом принципиальная часть намечается общее направление мероприятий по восстановлению и развитию сельского хозяйства, согласованное с основными положениями генерального плана и с новым курсом экономической политики.

Раздел конкретных заданий содержит в себе исчерпывающий перечень мероприятий, намеченных в плане, а также объем и стоимость работ, выраженную в довоенных ценах.

В третьем разделе должно содержаться обоснование конкретных заданий по возможности на цифровых материалах.

В четвертом разделе должны быть даны предположения о финансировании проектируемых по плану мероприятий. Эти предположения должны быть согласованы со стоимостью работ. И в них должны быть указаны предполагаемые источники финансирования каждой группы мероприятий (средства центра, местные, другие источники).

При этом план должен во всяком случае заключать в себе следующие группы работ:

а) по расширению посевной площади, охране и поднятию урожайности;

б) по животноводству и ветеринарии;

в) по землеустройству и мелиорации;

г) по лесному хозяйству;

д) по особым мероприятиям, организационным и культурно-просветительным;

е) по особым мероприятиям для восстановления сельского хозяйства юго-востока (для соответствующих районов). [...].

14. Наряду с разработкой и определением содержания плана необходимо указание разработки методов осуществления плана.

Разработка методов осуществления плана должна заключаться в подразделении, классификации всех проектируемых плановых работ, во-первых, по неотложности и, во-вторых, по типу их осуществления.

15. В отношении неотложности, настоятельности работ представляется необходимым все работы планировать по трем концентрам: большому, среднему и малому. Это подразделение на концентры представляется необходимым, чтобы иметь возможность впоследствии расширять или сжимать объем работ в зависимости от конкретных условий не случайно, а планомерно, причем в малый концентр должны входить работы безусловно необходимые и неотложные. В средний - должны входить все работы малого концентра, а также работы следующей очередности по своей необходимости и важности. В большой концентр должны входить все проектируемые на данный год работы.

16. По типу осуществления все работы делятся на массовые и прочие. При разработке плана в общем перечне работ по указанным выше группам мероприятий должны быть указаны как те, так и другие, однако с обязательным обозначением типа работы. Но кроме того, все мероприятия массового характера, как таковые, затем выделяются особо, в особую группу, перечисляются и характеризуются.

17. При разработке плана должна быть указана календарность работ по типу календарности прошлогоднего плана первоочередных массовых работ, а именно представляется необходимым в виде приложения к плану дать общий указатель, какие именно работы выполняются в каждый месяц года.

18. Так как некоторые части, проектируемые в плане работ, может быть и будут выполнены, с одной стороны, государственными учреждениями и предприятиями НКЗ, находящимися па хозяйственном расчете, с другой - сельскохозяйственной кооперацией, то при построении плана, разрабатывая его содержание, методы и последовательность осуществления работ, необходимо по возможности выяснить и указать, какие же части проектируемых работ неизбежно падут на непосредственные органы НКЗ. В этих целях представляется необходимым, во первых, выяснить план деятельности государственных учреждений и предприятий, находящихся на государственном хозяйственном расчете, во вторых, хотя бы примерно, выяснить и учесть предположения о с[ельско]х[озяйственных] кооперативных союзах, об их работе на будущее, отнюдь, конечно, не нарушая их прав и не вторгаясь в сферу их компетенции.

В соответствии с изменением плана и предположений тех и других учреждений и организаций должны быть указаны проистекающие отсюда изменения в работе органов НКЗ в смысле ее сокращения, направления в другое русло, а также должны быть указаны возможные сокращения сметных расходов.

19. Обращаясь к самому порядку и срокам разработки текущего плана, необходимо отметить, что самый порядок составления текущего плана предлагается следующий: губземотделы, руководясь настоящей инструкцией, разрабатывают план в погубернском масштабе к 1 октября. В течение октября на областных совещаниях производится согласование планов в порайонных масштабах. К 1 ноября погубернские и порайонные сводки со всеми необходимыми материалами направляются в центр - Плановую комиссию НКЗ. В то же самое время до ноября ведется разработка текущего плана в центре в государственном масштабе. По получении местных сводок делается общая сводка их, и они согласуются с планом, выработанным в центре. В результате составляется общий план в государственном и порайонном масштабах, каковой согласуется на Всероссийской конференции и препровождается на места для руководства.

* Проект инструкции, разработанный Н.Д. Кондратьевым, доложенный на пленарном заседании Земилана 29 мая 1922 г. и на коллегии Наркомзема РСФСР 2 июня 1922 г. и утвержденный коллегией Наркомзема 12 июня 1922 г. Впервые опубликован в избранных произведениях Н.Д. Кондратьева "Особое мнение".

Книга 1. М.: Наука, 1993. С. 174-181. Здесь публикуется по данному изданию (Прим. сост.).

ОСНОВЫ ПЕРСПЕКТИВНОГО ПЛАНА РАЗВИТИЯ СЕЛЬСКОГО И ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА Доклад от Народного комиссариата земледелия РСФСР на пленарном заседании Президиума Госплана СССР* 4 июля 1925 г.

Цюрупа. Мы заслушаем сегодня доклад НКЗема, а в следующую субботу - заключение сельскохозяйственной секции.

Кондратьев. Работа НКЗема над составлением перспективного плана по указаниям президиума Госплана и коллегии НКЗема началась с осени 1923 г. Я хотел бы в первую очередь указать на объем проделанной работы. Работа нами велась одновременно как над методологией построения плана, так и над содержанием его. В то же время работа велась как над общими основами содержания плана, так и над конкретным развитием их. В результате работа привела к формулировке вводной части, в которую вошло изложение самых общих положений плана. Эти общие положения были доложены нами с/х секции Госплана в прошлом году 9 июля. Около октября месяца появилось и печатное изложение этого доклада Госплану. Работа привела, далее, к построению специальных конкретных частей плана. Материалы по частным специальным планам появились в печати несколько позднее, чем вводная часть, но в настоящее время большинство из них уже тоже вышли из печати. А именно: план по землеустройству и мелиорации, план по ветеринарии, план по лесному хозяйству, в корректуре имеется и план по сельскому хозяйству. В неотпечатанном виде остались разработанные НКЗемом в развитие общего плана по управлению с. х вом планы по отдельным отраслям его: льноводство, свиноводство, коневодство, овцеводство и т.д. Но эти планы НКЗемом разработаны. Таким образом, завершился полный цикл работы над планом. Делая доклад, я нахожусь, однако, в тяжелом положении, потому что члены президиума не располагают печатным материалом по управлению с. х вом, т.е. как раз по одному из центральных в основных управлений НКЗема.

Указывая на объем проделанной работы, я тем самым хотел бы определить и предмет сегодняшнего доклада совершенно точно, ибо выяснение предмета может устранить очень много лишних недоразумений. Как я уже сказал, в прошлом году, 9 июля, мы доложили на сельхоз. секции Госплана общие основы перспективного плана, которые и напечатаны нами в 5-м выпуске трудов Земплана. Секция вполне одобрила предпосылки нашего прошлогоднего доклада.

Вместе с тем она нашла необходимым детально проработать затронутые в нем вопросы уже в связи с планами отдельных управлений. Планы отдельных управлений с осени прошлого года начали поступать от НКЗема в сельхоз.

секцию. В общей сложности нами было внесено свыше 14 специальных докладов.

И вот теперь, когда секция завершила очень подробный разбор этих планов, мы возвращаемся уже не в секции, а в президиуме Госплана к общим основам плана.

Но совершенно ясно, что по духу приведенного постановления секции мы возвращаемся к общим основам плана уже не в том простом виде, как они были доложены в прошлом году секции, а возвращаемся к ним в связи с планами отдельных управлений, так как, повторяю, эти планы были развитием и конкретным воплощением общих основ.

Я не имею в виду и не могу охватить в своем докладе содержания перспективного плана полностью и во всей конкретности. Я имею в виду осветить основы плана, как они нашли отражение во всей системе построений НКЗема. Следовательно, я беру систему плана НКЗема в целом, как она отразилась во всех перечисленных работах, а не только в 5-м выпуске, который был первым, вводным, написанным по окончании всей работы, и который поэтому по неизбежности был схематичным, на что в нем и указано неоднократно.

* * * После этих замечаний о предмете доклада я позволю себе кратко указать на тот метод, которым мы пользовались при построении плана. Можно было идти двумя путями. Можно было идти путем телеологического построения плана. Построив себе заранее определенную задачу в области развития сельского хозяйства, можно было поставить вопрос, как ее осуществить, какая система мероприятий для этого необходима. Этот путь в чистом виде нам казался невозможным, ибо с. х-во телеологическому воздействию, нам казалось, подлежит не в такой степени, чтобы можно было на основе этого метода строить весь план. Поэтому мы пошли по другому пути. Нам казалось, что нужно строить план, опираясь на генетический метод. Нам казалось, что нужно выяснить прежде всего особенности и направление эволюции с. х-ва, для того чтобы уяснить себе, что можно сделать в области его развития, чтобы поставить себе таким образом выполнимые задачи в смысле реконструкции с. х-ва. Опираясь на этот метод как основной, мы не отказались и от постановки определенных целей в реконструкции с. х-ва, не отказались от телеологического метода в полной мере, но мы ставили эти цели на основе исследования тенденций эволюции самого с. х-ва. Должен прямо сказать, что примененный нами метод, по преимуществу генетического характера, быстро показал нам, что мы не можем поставить себе задачи в пять лет, на каковой срок план рассчитан, произвести полную реконструкцию сельского х-ва, в пять лет осуществить все задачи, которые перед нами стоят в области с. х-ва. Такой цели мы себе не ставим. Исследуя эволюционные тенденции сельского хозяйства и конкретные условия его развития, мы старались выяснить пределы того революционного воздействия, которое государственная власть может внести в него в течение этого периода. Резюмирую: наш метод при построении плана был в основе генетическим, но не только генетическим. В необходимых пределах мы пользовались и телеологическим методом.

* * * Перехожу к схеме плана. Схема построения нашего плана очень проста, и она проведена во всех работах. Она слагается из следующих основных моментов: 1) исследование тенденций развития сельского хозяйства как довоенного, военного, так и революционного периода;

2) их оценка с точки зрения определенного экономического критерия, с точки зрения идеи развития производительных сил, т.е. оценка их значения в смысле прогрессивности или регрессивности для развития сельского хозяйства;

3) установление тех задач, которые мы можем в данных условиях себе поставить в смысле улучшения и реконструкции сельского х-ва;

4) формулировка тех предпосылок общеэкономического характера, которые нужно реализовать, чтобы поставленные задачи осуществить;

5) разработка системы мероприятии самого НКЗема как необходимого условия для осуществления поставленных задач. Описанная схема построения нами была применена как к сельскому хозяйству, так и к лесному.

* * * Этими замечаниями вводного характера я позволю себе ограничиться и перейду к изложению плана развития сельского хозяйства по содержанию. Причем мне кажется, что я мог бы не останавливаться подробно на первой части плана, т.е. на изложении самих тенденций развития сельского хозяйства: сколько-нибудь обстоятельное изложение их заняло бы слишком много времени. Укажу лишь на следующее. Мы довольно подробно исследовали эти эволюционные тенденции с.

х-ва в периоды: довоенный, дореволюционный, военного коммунизма и новой экономической политики. За первый период в качестве важнейших были констатированы тенденции не только количественного роста натуральной с.-хоз.

продукции и повышения производительности с.-хоз. труда, но и роста ценности этой продукции в связи с повышением рыночных конъюнктур. Были отмечены, далее, тенденции более быстрого роста животноводческой продукции и продукции технических культур, чем продукции зерновых хлебов. Были отмечены тенденции повышения товарности сельского хозяйства и накопления материальных ценностей в деревне. Мы констатировали, далее, процесс оттеснения крупного капиталистического, помещичьего хозяйства хозяйством крестьянским. Если в 1877 г, по 46 губерниям в пользовании крестьян находилось 129,9 млн. десятин земли всех категорий, то в 1911 г. по 47 губерниям в их пользовании было уже 201,7 млн. десятин. По данным переписи 1916 г., по европейским губерниям на долю крестьянских посевов приходилось 89,2% всех посевов. Крестьянам принадлежало 93,9% всех рабочих лошадей, 94,2% крупного рогатого скота, 94,3% всех свиней. В рыночном обороте хлеба на долю крестьянского хлеба приходилось около 78,4%. Вместе с тем было констатировано, что рост крестьянского хозяйства сопровождался процессом дифференциации этого хозяйства и расслоения его на зажиточные, частью полукапиталистические слои и на слои пауперизированных маломощных хозяйств. Так, например, мы констатировали, что по 44 европейским губерниям с 1899 (1901 г.) до 1912 г. группа безлошадных среди крестьянских хозяйств возросла с 34,6 до 36,5%. Иначе говоря, более 1/3 дворов были безлошадными, и процент этих хозяйств возрастал. В то же время мы отметили, что для роста производительных сил этих групп крестьянского хозяйства имелись неодинаковые условия. Например, когда мы взяли такое явление, как применение искусственных удобрений, то оказалось, что по некоторым губерниям среди группы сеющих до 5 дес. применение искусственных удобрений наблюдалось в 8% хозяйств, в то время как среди группы сеющих от 15 до 25 дес. этот процент достигал 48%.

Конечно, отмеченными сдвигами в недрах сельского хозяйства мы не исчерпали всех тенденций его развития. Но основные из них нами были, несомненно, учтены. Чтобы избежать академичности при построении плана, НКЗем не считал необходимым входить в анализ причин указанных основных тенденций развития сельского хозяйства. Наоборот, он считал практически важным остановиться на вопросе о расценке этих тенденций, на вопросе о том, что означали эти тенденции сельского хозяйства, насколько они выражали собой процесс роста производительных сил и какие причины тормозили этот рост. Он считал это важным, надеясь на пути точного анализа получить указания на линии своей работы в интересах ускорения развития производительности сельского хозяйства в будущем. В этом отношении мы пришли в результате анализа к таким выводам.

Констатированные тенденции в общем можно рассматривать как формы проявления роста производительных сил сельского хозяйства. Несомненно, процесс роста производительных сил сельского хозяйства перед войной наблюдался. Но тем не менее успехи нашего сельского хозяйства все же были относительно незначительными.

При подтверждении этого тезиса мы пользуемся сравнительным методом.

Приведем данные о национальном доходе от сельского хозяйства на душу с.-хоз.

населения в некоторых странах. В то время как у нас перед войной этот доход выражался в 50 руб., в Германии он был около 155, в Англии - 190, в США - 260.

Это сравнение, конечно, условно и лишено абсолютной точности. Но тем не менее оно все же позволяет сказать, что относительный уровень развития производительных сил сельского хозяйства у нас был очень невысок. Почему же темп и результаты развития нашего сельского хозяйства были относительно низки? Этот вопрос встал перед нами, как только мы констатировали указанное явление. Отвечая на вопрос, отмечу основные причины, которые тормозили развитие сельского хозяйства. Одной из основных причин, которая тормозила темп развития нашего сельского хозяйства, можно считать низкий уровень капиталонасыщения в нашем народном и сельском хозяйстве. Я понимаю здесь под капиталом орудия и средства производства. Низкий уровень капиталонасыщения народного хозяйства выражался в низком снабжении народного хозяйства железными дорогами, в низком уровне индустриального развития страны и т.д. Что касается сельского хозяйства, то здесь мы имеем сравнительные данные прямого порядка, как бы ни были они условны и приблизительны. В то время как, например, в с. х-ве США на душу с.-хоз.

населения приходилось капитала около 780 руб., у нас его было 180 руб.

Конечно, по отдельным группам крестьянских хозяйств уровень обеспечения капиталом был различен. Из приведенных данных можно заключить, что у нас было относительно гораздо более значительное насыщение с. х-ва трудом, чем капиталом. Это было одной из основных причин медленного темпа развития производительных сил нашего сельского хозяйства. Это было причиной низкой техники нашего сельского хозяйства и низкой производительности с.-хоз. труда.

При относительном перенасыщении трудом и низкой производительности его наше сельское хозяйство, естественно, находилось, особенно в некоторых районах, в состоянии перенаселения. Поэтому оборотной стороной слабого капиталонасыщения и относительно высокого насыщения трудом при низкой его производительности является состояние перенаселенности нашего сельского хозяйства. Но медленное развитие капиталонасыщения было не единственной причиной, которая тормозила развитие техники и производительных сил с. х-ва.

Другую из основных причин мы усматриваем в самом типе организации нашего с. х-ва, в крайней распыленности его и в подавляющем преобладании чрезмерно мелких хозяйств. Я уже говорил, что мелких, безлошадных крестьянских хозяйств у нас насчитывалось до 36%. Факт распыленности хозяйств мешал им достаточно хорошо использовать далее тот капитал, который у них имелся.

Например, если мы возьмем нагрузку лошади, то именно в группах мелких хозяйств с посевом до 4 дес. эта нагрузка достигала всего 2,7 дес. на лошадь, в то время как нагрузка в группах с посевом от 4 до 10 дес. доводилась до 4,5 дес., а в высших группах хозяйств - далее до 6 дес. Далее, одной из причин медленного развития сельского хозяйства была определенная и резкая диспропорция в развитии отдельных отраслей сельского хозяйства, которая выражалась, можно сказать, в гипертрофии зернового направления хозяйств. Это приводило к отрицательным результатам, к истощению почвы и неустойчивости хозяйства, что особенно проявлялось в Поволжье. Едва ли есть необходимость подтверждать приведенное положение данными.

Однако и самый низкий темп накопления капитала, и нерациональность в организации хозяйства, и одностороннее направление в его развитии были бы немыслимы, если бы крестьянское хозяйство находилось в иных социально политических условиях. Социально-политические условия, существовавшие до революции, самым прямым образом мешали хозяйству преодолеть затруднения в развитии его производительных сил. Старые социально-политические условия, полные пережитков полуфеодального строя, прежде всего тормозили развитие самодеятельности населения. В то же время политика старого режима была проникнута классовым духом и приводила к конфискации значительных средств крестьянского населения, что не могло не тормозить развития его хозяйства. Это проявлялось, в частности, в налоговой политике. По тем данным, которые мы имеем, ясно, что значительная доля материальных средств крестьянского населения конфисковывалась при помощи налогов. Размеры этой конфискации достигали в среднем 17,6% условно чистого дохода крестьянских хозяйств. Это проявлялось, далее, в земельной политике, поскольку она обусловливала для крестьянства необходимость широкой аренды помещичьей земли и при помощи высоких арендных цен также приводила к конфискации части дохода крестьянского хозяйства. Это проявлялось, наконец, в направлении внешней торговой политики, которая, как известно, перед войной была проникнута духом высокого промышленного протекционизма. Все это достаточно объясняет низкий уровень самодеятельности крестьянских масс и делает более понятным медленный процесс самого накопления капитала и рационализации хозяйства, а в конечном счете медленный процесс общего развития производительных сил сельского хозяйства. И все это необходимо иметь в виду, чтобы понять, какие изменения в положении сельского хозяйства принесла революция и какие новые задачи стоят перед нами теперь.

* * * После революции в положении сельского хозяйства произошли значительные изменения. Эти изменения сводятся к изменениям двоякого характера. С одной стороны, мы наблюдаем устранение ряда препятствии для развития сельского хозяйства;

с другой стороны, под влиянием революционного потрясения сельское хозяйство переживает период временного упадка. Благодаря революции были устранены прежние социально-политические препятствия для развития сельского хозяйства, были разрушены пережитки феодально-крепостнического строя, о которых упоминалось. Крестьянские массы были раскрепощены от власти этого режима и получили в свое пользование помещичью землю.

Но в процессе революции деревня переживает одновременно и глубокие внутренние трансформации. Благодаря массовому притоку городского населения в деревню и широкой волне земельных переделов крестьянское хозяйство подвергается дальнейшему измельчанию и в то же время нивелировке. Резко сокращаются низшие пауперизированиые слои деревни, и в то же время почти исчезают высшие группы хозяйств. В ходе этой революционной трансформации, а также под влиянием гражданской войны и общего хозяйственного потрясения страны крестьянское хозяйство переживает период временного упадка.

Сокращаются посевные площади и скотоводство, относительно вытесняются ценные рыночные культуры, и падает товарность хозяйства.

Процесс мельчания, нивелировки крестьянского хозяйства и упадка производительных сил его продолжается до первых результатов влияния новой экономической политики, до 1922 г. С этого времени начинается новый период в жизни деревни.

Процесс-упадка производительных сил деревни прекращается, и проявляется целый ряд положительных тенденций, которые имели место до войны, таких, как рост продукции, рост ее товарности и т.д. Приостанавливается и процесс быстрого мельчания и нивелировки хозяйств. Вновь обнаруживается тенденция к дифференциации деревни, и значение этой тенденции возрастает. Так, например, по данным о 9 потребляющих губерниях, хозяйств без рогатого скота было 32,0% в 1920 г., 33,3% - в 1922 г. и 33,4% - в 1924 г. Хозяйств с наемным трудом было 1,4% в 1920 г., 1,3% - в 1922 г. и 2,4% - в 1924 г.

* * * Итак, новая экономическая политика привела к началу восстановительного процесса в сельском хозяйстве. Однако и в настоящее время сельское хозяйство во многих отношениях находится в специфическом положении, которое мы должны осознать при построении плана. Это специфическое положение в основных чертах сводится к следующему. Степень относительной перенасыщенности сельского хозяйства трудом и недостаточной насыщенности его капиталом, что наблюдалось до войны, за время войны и революции не только не ослабела, но даже повысилась.

Это можно видеть по количеству рабочего населения на единицу удобной площади. Соответствующие данные приведены нами на с. 24 5-го выпуска трудов Земплана. Рассматривая относящиеся к вопросу данные, можно видеть, что на единицу удобной земли по всем районам, и особенно по Северо-Западному и Западному, плотность населения, и в частности рабочего, растет. Наоборот, если мы возьмем данные об обеспечении сельского хозяйства основными видами капитала, такими, как рабочий скот, мертвый инвентарь и т.д., то мы будем иметь обратную картину. И если до войны степень насыщенности сельского хозяйства основным капиталом по сравнению с насыщенностью его трудом нам казалась низкой, то сейчас это противоречие в развитии сельского хозяйства усилилось.

Если до войны деревня стояла перед фактор перенаселения, то сейчас, хотя перенаселенность деревни и была смягчена благодаря переходу в руки крестьян помещичьей земли, тем не менее она, особенно по некоторым районам, растет. И если это противоречие было основным в развитии сельского хозяйства до войны, то значение его стало еще большим после военно-революционного перелома.

Этот диагноз современного положения сельского хозяйства едва ли может быть спорным. Теперь, после 3-го съезда Советов, весной 1925 г., когда была принята резолюция по докладу Л.Б.Каменева, он может считаться бесспорным, ибо это противоречие в упомянутой резолюции весьма ярко подчеркнуто. В п. постановления к докладу Л.Б.Каменева совершенно определенно говорится, что основным противоречием в развитии сельского хозяйства является тот факт, что оно слишком слабо снабжено основными орудиями и средствами производства.

Это положение, характеризующее современное положение сельского хозяйства, было и является для нас отправным при построении всех основных мероприятий по развитию сельского хозяйства.

Другая характерная черта современного положения сельского хозяйства, которая должна быть учтена при построении плана, состоит в факте, степени и тенденциях дифференциации деревни. Мы уже отмечали, что если в эпоху военного коммунизма, до новой экономической политики, шел процесс нивелировки деревни, то после введения новой экономической политики там наблюдается процесс дифференциации. Проблема дифференциации деревни приобретает огромное значение для построения плана мероприятий. К сожалению, нужно сказать, что достаточно данных для того, чтобы можно было поставить эту проблему при построении плана во всей широте, мы не имели, как не имел этих данных в то время и никто другой. На это мы прямо указываем в тексте 5-го выпуска трудов Земплана.

Процесс дифференциации - такова вторая, в высшей степени важная черта современного положения сельского хозяйства, как это положение определилось после и в результате действия новой экономической политики.

* * * Теперь от анализа и расценки тенденций развития сельского хозяйства в прошлом и положения его в настоящее время мы переходим к постановке тех руководящих задач, которые должны и могут быть выдвинуты нами в области развития сельского хозяйства. Основной задачей развития сельского хозяйства мы считаем развитие его производительных сил. Но мы понимаем превосходно, что провозгласить этот лозунг в таком простом и общем виде - это значит ничего не сказать. Поэтому мы старались вложить определенное содержание в этот лозунг развития производительных сил.

Какое же содержание можно вложить в этот лозунг сейчас? Это содержание должно быть определено в соответствии с современной конкретной обстановкой, с особенностями положения самого сельского хозяйства, с особенностями положения его в системе народного хозяйства и с особенностями того социально политического режима, который создан революцией. Особенности и характерные черты положения, в котором находится сельское хозяйство сейчас, были уже намечены выше. Поэтому здесь достаточно лишь указать на них. Эти особенности заключаются в том, что пережитки феодально-крепостнического режима разрушены и что крестьянское хозяйство оказывается единственной базой в области развития и прогресса сельского хозяйства. С другой стороны, особенности положения крестьянского хозяйства сводятся к диспропорции в снабжении его трудом и капиталом, к перенаселенности деревни и нарастанию процессов дифференциации ее.

Однако мало учесть положение сельского хозяйства как такового изолированно.

Нужно еще учесть его положение в системе народного хозяйства, и прежде всего по связи с индустрией. Связь между индустрией и сельским хозяйством двусторонняя. С одной стороны, эта связь выражается в том, что промышленность имеет базу в сельском хозяйстве, и притом базу двоякого характера: базу сырьевую и базу рыночную, т.е. базу для сбыта фабрикатов и, следовательно, для развития своей продукции. С другой стороны, развитие промышленности является необходимым и важнейшим фактором ослабления относительной перенаселенности в деревне, фактором отвлечения избыточного населения из сельского хозяйства и вместе с тем одним из основных факторов формирования рынка для реализации с.-хоз. товаров. Отсюда при определении содержания лозунга развития производительных сил сельского хозяйства мы должны полностью учесть указанную взаимную связь между ростом сельского хозяйства и ростом индустрии. Учитывая, далее, что развитие индустрии в нашей стране было до войны относительно слабым, учитывая, что для ликвидации аграрного перенаселения и увеличения емкости рынка с.-хоз. товаров индустриализация страны является решающим фактором, мы должны стремиться к усилению удельного веса индустрии в нашем народном хозяйстве. Эту мысль мы формулируем как ставку па двусторонний, аграрно-индустриальный тип народного хозяйства. Исходя из нее при построении плана развития производительных сил сельского хозяйства, мы должны, поскольку это зависит от направления роста сельского хозяйства, стремиться подвести возможно более прочный фундамент под развитие промышленности, что должно выразиться в подведении сырьевой и рыночной базы под ее развитие. Но делая эту ставку, в то же время в связи с проблемой осуществления ее мы заявили, что толчок к росту народного хозяйства, к ускорению этого роста и к индустриализации страны, а также обеспечение устойчивого развития индустрии на первых порах могут быть достигнуты только при обращении основного внимания на условия и на темп развития сельского хозяйства. Действительно, коренная проблема индустриального развития страны в настоящее время сводится к накоплению капитала, пострадавшего за время войны и необходимого для развертывания промышленности теперь;

она сводится к задаче обновления и расширения орудий и средств промышленного производства.

Но если мы хотим накопления капитала, если мы хотим скорейшего переоборудования промышленности, то это может быть достигнуто легче и быстрее всего на путях развития сельского хозяйства и быстрого увеличения с. хоз. экспорта. На этом пути мы обеспечиваем накопление средств в стране и увеличиваем емкость рынка для фабрикатов. На этом пути мы обеспечиваем импорт необходимых для промышленности орудий и средств производства.

Выдвигая эти положения, мы только идем по пути, указанному покойным В.И.

Лениным, еще в 1921 г. заявившим, что в развитии хозяйства нужно начать с крестьянства. Эту же мысль повторяет Л.Б. Каменев теперь в своем докладе 3-му съезду Советов. Об этом определенно заявила сессия ЦИКа в Тифлисе. Во II пункте постановления ЦИК прямо указывается, что во всех мероприятиях как в отношении промышленности, так и транспорта необходимо исходить из положения сельского хозяйства и емкости сельскохозяйственного рынка для индустриальных товаров. Мы считаем, что после этого постановления разбираемый принцип, который мы также положили в основание при построении плана, получил полное признание и не должен вызывать сомнений. Таким образом, для нас достаточно ясно то соотношение, которое устанавливается в процессе развития между индустрией и сельским хозяйством. Я его резюмирую так: делая ставку на повышение удельного веса индустрии, что мы считаем чрезвычайно важным в интересах как народного, так и сельского хозяйства, мы находим, что кратчайший путь к этому лежит в ускоренном темпе развития сельского хозяйства, ибо развитие его есть база для расширения экспорта, для усиления импорта предметов оборудования промышленности, для накопления материальных средств в деревне, для расширения емкости рынка промышленных товаров и для ускорения общего роста народного хозяйства в ближайшее время.

Этим мы не хотим сказать, что сельское хозяйство должно развиваться, а промышленность - ожидать его развития. Что процесс развития их взаимно связан и будет идти вместе, - это достаточно подчеркнуто выше, где говорилось о взаимосвязи индустрии и сельского хозяйства. Мы хотим лишь сказать, что быстрое развитие сельского хозяйства и с.-хозяйственного экспорта есть необходимое условие быстрого и верного пути подъема всего народного хозяйства, и промышленности в том числе.

Наконец, третья категория условий, в зависимости от которых мы должны подойти к конкретному содержанию лозунга развития производительных сил сельского хозяйства, - это особенности современного социально-политического режима и та социальная цель, которую мы ставим себе в связи с особенностями этого режима. Очевидно, что эта цель не может быть безразлична для нас, когда мы строим экономическую и сельскохозяйственную политику. Основная социально-политическая задача, поставленная революцией, состоит в том, чтобы процесс развития производительных сил склонять по мере возможности в русло коллективизации.

Отсюда мы считаем, что основная социально-политическая ставка, на которую мы должны держать курс при построении сельскохозяйственной политики, - это склонение процесса развития производительных сил сельского хозяйства в русло коллективизации. Но мы не ставим себе этот лозунг утопически. Мы не думаем, что процесс коллективизации может быть осуществлен приказом или пожеланием. Мы считаем, что реально, сейчас, на ближайшие годы, этот лозунг прежде всего претворяется в лозунг развития кооперации в сельском хозяйстве: в области производства, в области сбыта и в области кредитных отношений.

Поэтому реальным лозунгом для нас в ближайшее время при построении плана служит в этой области лозунг всестороннего кооперирования сельского хозяйства.

Учитывая все эти указанные условия и в зависимости от них, мы подходим к конкретному содержанию общего лозунга развития производительных сил сельского хозяйства. Мы говорим, что содержанием этого общего лозунга на ближайшее время для нас является: повышение натуральной продукции сельского хозяйства, рост ее ценности, повышение товарности сельского хозяйства, индустриализация его, реорганизация технической базы сельского хозяйства в интересах повышения его производительности. Далее, в целях реорганизации технической базы сельского хозяйства мы выдвинули задачу ускорения процесса накопления в деревне, ибо без этого немыслима глубокая реорганизация технической базы хозяйства, но при этом мы говорим не просто о накоплении, а о накоплении, идущем прежде всего по руслу кооперативного накопления. Вот те конкретные задачи, которые мы включаем в общую задачу развития производительных сил. Мы думаем, что, осуществляя их, мы осуществляем лозунг развития производительных сил сельского и народного хозяйства в современных условиях. Но меня могут спросить: почему же все-таки именно эти конкретные задачи являются содержанием лозунга развития производительных сил в соответствии с современными условиями? Однако, я думаю, из предыдущего ясно, что на этом пути, на пути повышения сельскохозяйственной продукции, на пути повышения ее ценности, в частности за счет усиления роли ценных, технических и товарных культур, на пути повышения товарности хозяйства, подведения новой технической базы под сельское хозяйство и кооперирования его мы действительно увеличиваем экспортные возможности страны, подводим сырьевой базис под развитие промышленности, увеличиваем покупательную силу сельского хозяйства и направляем его развитие по пути коллективизации. То есть мы действительно осуществляем все те основные требования, которые вытекают из учета современной обстановки и тех условий, от которых мы отправляемся. Мы действительно ведем хозяйство к развитию, росту и к его реконструкции одновременно. И нам очень приятно констатировать, что недавно на 3-м съезде Советов Л.Б. Каменев, выдвинув в своем докладе также ставку на развитие производительных сил сельского хозяйства и вскрывая ее содержание, пришел по существу к тем же результатам, что и НКЗем.

* * * К сказанному выше о конкретном содержании лозунга развития производительных сил необходимо присоединить еще следующее. Развитие производительных сил сельского хозяйства, а следовательно, и работа в этом направлении для нас теснейшим образом связываются с идеей дифференциации районов. Мы не мыслим себе мероприятий в области сельскохозяйственной политики без строгого районирования их.

Я должен сказать, что, когда мы располагаем территорией воздействия от Балтийского моря чуть ли не до Японии и от Архангельска до Закавказья, проблема районов и районного построения всех мероприятий приобретает сугубо важное значение. При этих условиях, кажется, нельзя указать ни одного мероприятия, которое охватило бы всю эту территорию и было бы всюду одинаково пригодно. Поэтому мы поставили себе задачей подойти к построению перспективного плана строго на основе районного принципа. В связи с этим мы подвергли вопрос о районности в плане длительному и детальному изучению.

Если вы посмотрите список работ Земплана, то найдете там две специальные работы, посвященные изучению районов сельского хозяйства. Затем, когда районы были изучены, Н.К.Земом была проделана специальная работа, которую я считаю одним из центральных мест построения всего плана, которая представляет большую ценность. В ней по отношению к каждому району дана краткая формулировка (на основе предшествующего изучения) общих естественно исторических и экономических условий его эволюции в прошлом;

затем указано в связи с конкретными условиями каждого района и задачей повышения его производительных сил вероятное и желательное направление развития его сельского хозяйства;

в связи с этим, далее, по каждому району были намечены наиболее прогрессивные организационно-производственные типы хозяйств, которые считаются для этого района наиболее целесообразными. Дальше, были формулированы те основные задания, которые стоят в каждом районе перед землеустройством, мелиорацией и агрикультурной работой в связи с задачей реализации упомянутых прогрессивных типов хозяйства. Таким образом, для каждого района как бы в миниатюре нами формулируются те же основные задачи по развитию производительных сил, которые были указаны выше для всей страны. Но в отличие от развитых выше общих положений они формулируются конкретнее, с конкретной организационно-производственной точки зрения. Я бы должен был далее пройти подробно характеристику каждого района с точки зрения намечаемой здесь реконструкции системы сельского хозяйства. Но я боюсь, что характеристика 10 районов слишком затянет мое изложение. Так как соответствующая часть плана уже напечатана, то укажу в общей форме, что, намечая желательные типы хозяйств и линии их развития в каждом районе, мы указываем определенно, какие отрасли хозяйства будут и должны являться здесь руководящими отраслями, какие системы севооборота в них являются желательными, какие новые культуры должны быть здесь введены, какие отрасли промышленности по переработке продуктов сельского хозяйства должны получить здесь развитие и т.д. Иначе говоря, мы пытаемся дать в плане ответ на те основные вопросы, в которых нуждаются местные агрономические работники в их повседневной работе, мы пытаемся дать основу для построения программы местных агрономических работ и тем самым связать наш план с реальной работой, с работой по его осуществлению и по поднятию хозяйства районов.

Не останавливаясь на отдельных районах, в качестве иллюстрации возьму лишь один пример: когда мы берем, например, Северо-Западный район, то, изучая его условия, мы находим, что он распадается на подрайоны. Прежде всего у нас выдвигается пояс пригородного хозяйства с промысловым огородничеством и ягодным плодоводством около Ленинграда. Когда мы отходим от Ленинграда несколько дальше, то наталкиваемся на пояс травопольного корнеклубнеплодного хозяйства с молочным скотоводством и с переработкой молока на масло. Этот подрайон охватывает часть Череповецкой и Псковской губерний. Далее, мы выделяем подрайон травопольно-льняного хозяйства с интенсивным луговодством, с молочным скотоводством и сеяными травами, вводимыми в целях сохранения плодородия почвы от истощающего влияния широкого развития льняной культуры (часть Псковской и Новгородской губерний).

Наметив прогрессивные типы хозяйств в районе, мы, далее, сформулировали основные задачи политики, которые стоят здесь в области землеустройства, мелиорации, переработки с.-хоз. продуктов и агромероприятий. Таким же образом мы прошли все десять основных районов, причем особенно тщательно засушливый район Нижнего Поволжья, где мы предполагаем наиболее глубокую реорганизацию хозяйства.

Представляет, далее, интерес по вопросу о плане реорганизации хозяйства по районам указать на некоторые данные, нанесенные на висящие здесь диаграммы.

На одной из них мы взяли для каждого района доходность существующего типа хозяйства в среднем по району;

затем мы нарисовали доходность того идеального прогрессивного типа хозяйства, к которому мы хотим вести сельское хозяйство по районам. Наконец, мы наметили переходный тип хозяйства, к которому, мы считаем, мы подойдем в 1928 г. По всем районам вы замечаете, что предполагаемая реорганизация хозяйства приводит к значительному повышению доходности хозяйства1. Конечно, в этом построении много условности. Но все же с точки зрения научной методологии едва ли можно оспаривать, что оно имеет свое поясняющее значение. Замечу, что при построении прогрессивных типов мы предполагали, что размеры хозяйства, подвергающегося реконструкции, не изменяются, что меняются лишь его организация, соотношение его основных элементов. Причем из приведенной здесь второй диаграммы, которая рисует существующий и предполагаемый удельный вес дохода от полеводства и животноводства в хозяйстве, вы видите везде понижение удельного веса дохода от полеводства и, наоборот, повышение удельного веса животноводства.

Таким образом, в своем плане мы выдвигаем не только общие экономические задачи для всего сельского хозяйства, но мы претворяем их в определенное организационно-производственное представление для каждого района, подводя базис под местную программу агрономических работ.

В заключение вопроса о перспективах реорганизации сельского хозяйства по районам замечу. Нам представляется, говоря обще и грубо, дальнейшее развитие сельского хозяйства так: запад, северо-запад и юго-запад страны, плюс известная полоса Центрально-промышленного района и Центрально-земледельческого района будут идти в своей реорганизации в общем под лозунгом значительной интенсификации хозяйства, каковая будет носить характер преимущественно трудоинтенсификации, хотя должны быть приняты все усилия к тому, чтобы повысить и капиталоинтенсификацию хозяйств этих районов.

Что касается юга, Северного Кавказа, Среднего и Нижнего Поволжья и северо востока, то, хотя интенсификация будет наблюдаться и в этих районах, тем не менее она останется относительно невысокой, и рациональным типом хозяйства для этих районов мы считаем до сих пор тип в общем экстенсивного хозяйства с усилением в нем развития животноводства.

Что касается Центрально-Черноземной области и части Северо-Восточного района, то это районы переходного характера, которые тяготеют в одной части к районам интенсивного, а в другой части к районам экстенсивного хозяйства. Во всяком случае, эти районы, особенно Центрально-Черноземный, остановили наше пристальное внимание на себе, и мы поставили даже специальную работу о путях развития Центрально-Черноземной области, придавая вопросу большое значение.

Внимание наше несколько позднее было оправдано тем, что эта проблема была поставлена на практическое разрешение высших органов. Это было существенным пробным камнем для нашего построения, камнем, подтвердившим, что мы верно поняли особое положение Центрально Черноземной области и в общем верно наметили путь ее развития. Косвенно это служит подтверждением наших построений и по другим районам.

* * * Позвольте на этом закончить раздел о тех задачах, которые мы ставим себе в плане, и о том конкретном содержании, которое мы вкладываем в лозунг развития производительных сил. Я достаточно показал, что эти задачи в нашем построении претворяются в конкретные представления, и притом в конечном счете в организационно производственные представления.

Теперь я остановлюсь на вопросе о количественном выражении перспектив роста сельского хозяйства в том возможном и желательном направлении, о котором достаточно говорилось выше. Должен сказать, что когда мы строили количественное представление о перспективах сельского хозяйства, то мы находились перед десятком неизвестных. Мы находились в чрезвычайно трудном положении потому, что мы строили перспективы в период, когда денежная реформа еще только начиналась, когда мы не знали, во что она выльется, когда все жили под лозунгом крайней экономии. Конечно, это оказывало известное влияние и на НКЗем.

Количественное выражение перспектив касается, с одной стороны, основных элементов полеводства, с другой - животноводства. Когда мы подходили к проблемам количественного роста полеводства, мы поставили следующий вопрос: какими условиями будет определяться дальнейший его рост, что может оказаться фактором, задерживающим темп этого роста, и, следовательно, что должно привлечь особое внимание мероприятий, направленных к устранению задержки в росте сельского хозяйства. Отчет получился такой: мы не можем сказать, что у нас есть в минимуме земля, что у нас есть в минимуме даже мертвый инвентарь. Мы отметили, что в отношении мертвого инвентаря у нас есть дефицит по сравнению с довоенным уровнем снабжения инвентарем. Размер этого дефицита был определен приблизительно в 187 млн. руб. Но когда мы подошли к возможности покрытия этого дефицита, мы увидели, что он, может быть, будет покрыт, и даже с избытком. Поэтому инвентарь на ближайшее пятилетие, нам казалось, не будет фактором, преимущественно находящимся в минимуме, и насыщенность инвентарем будет повышаться. Данные за 2 года показали, что сейчас в сельское хозяйство введено инвентаря уже приблизительно на 81 млн. руб. Но вот другой факт, относящийся к разделу основных орудий и средств производства крестьянского хозяйства, а именно рабочий скот и двигательная сила, этот фактор, нам кажется, находится в минимуме. И нам казалось, что именно в этом направлении должны быть приняты настойчивые меры для ускорения роста сельского хозяйства. Нам казалось, что к 1928 г. можно рассчитывать довести количество рабочих лошадей (без ДВО, Закавказья и Туркестана) с 16,5 до 19,0 млн. Принимая во внимание это, повышая несколько норму нагрузки на лошадь, принимая во внимание, далее, более рациональное перераспределение лошадей по районам, ввоз лошадей из Монголии, принимая во внимание, наконец, запашку некоторой доли посевной площади тракторами, мы полагали, что исходя из всех этих условий мы можем уже более или менее близко подойти к перспективам роста посевных площадей. Однако учета только этих условий было все-таки недостаточно. Мы поставили поэтому себе вопрос, можем ли мы реализовать то, что будет произведено на этих площадях, т.е. проблему емкости рынка, проблему о том, является ли рыночная конъюнктура благоприятной или, наоборот, неблагоприятной для количественного роста сельского хозяйства.

Конечно, мы не претендовали на то, чтобы исчислить будущую емкость рынка для зерновых, животноводческих и сырьевых продуктов совершенно точно. Здесь главный вопрос не столько в точном статистическом, количественном определении емкости рынка, сколько в экономическом анализе - можем ли мы рассчитывать на тенденцию роста емкости рынка и на возможность реализации сельскохозяйственных товаров на нем. И если можем, то примерно в каких пределах. Мы произвели работу по учету емкости рынка. Кроме того, лично я был специально командирован за границу для уяснения положения мирового с. хоз. рынка. И нам кажется, что мы нисколько не переоценили условий мирового рынка как в области зерновых, так и в области животноводческих продуктов и технических культур. В общем, мы верно учли положение. И основной наш вывод состоит в том, что мы имеем все основания ожидать значительного роста внутреннего рынка с.-хоз. товаров и широкого проникновения наших с.-хоз.

товаров на мировой рынок. Особенно на почве того положения, которое создалось на мировом рынке в связи с быстрой трансформацией хозяйства США в направлении индустриализации и в связи с ослаблением давления их на мировой с.-хоз, рынок. Однако рост емкости рынка для различных продуктов представляется нам различным. Для некоторых товаров он будет, по-видимому, довольно медленный, например для льна. Опираясь на все соображения о возможном и желательном развитии сельского хозяйства, мы подошли к представлению о темпе роста посевных площадей. Мы иллюстрируем его на предлагаемых диаграммах1, а также следующей таблицей, в которой мы приводим лишь некоторые данные из имеющихся в плане.

Таблица 1* * Данные Центр. Стат. Комитета и ЦСУ с поправкой па недоучет без Закавказья, Туркестана и ДВО. Травы за 1913 г. взяты по переписи 1916 г.

Отсюда вы увидите, что среди зерновых наиболее интенсивный рост по пшенице, гораздо менее интенсивен рост по ржи. Значителен рост ячменя. Затем, весьма значителен рост кукурузы, превосходящей к 1928 г. в несколько раз довоенную площадь. Возьмем технические культуры и травы. Здесь линии роста поднимаются еще более круто, чем у зерновых. Все технические культуры и травы к 1928 г. превышают на 45% довоенную площадь, а травы - даже на 69%.

Менее сильно поднимается лен, с одной стороны, по организационно производственным соображениям, с другой - по причинам медленного расширения емкости мирового рынка.

Из приведенных данных о количественных пределах роста нашего полеводства видно, что выдвигаемое нами построение достаточно хорошо согласовано с желательным направлением реорганизации сельского хозяйства, с необходимостью повышения его интенсивности и усиления в нем веса животноводства, в связи с чем стоит усиление роста трав;

оно хорошо согласовано с задачей подведения сырьевой базы под развитие нашей промышленности. Действительно, доля технических трудоемких и рыночных культур в пропорции культур повышается с 10,5% до войны до 15,1% к 1928 г.

Обратно, значение зерновых падает с 89,5 до 84,9%.

Далее, мы подошли к вопросу о перспективах развития скотоводства. Уже выше было отмечено, что с точки зрения развития производительных сил сельского хозяйства усиление животноводства представляется необходимой предпосылкой.

Нужно было теперь выяснить, до каких количественных пределов ставка на усиление животноводческого направления может быть доведена. Факторы, от которых зависит темп его роста и которые мы подвергали анализу, определяя этот темп, следующие: во-первых, темп естественного прироста скота, во-вторых, возможности по обеспечению его кормами и, в-третьих, рыночные условия. Норм прироста я здесь не буду касаться. Они были приняты по указаниям зоотехнической комиссии НКЗема. На ближайшее пятилетие, далее, мы не решились видеть в положении с кормообеспечением причину, останавливающую рост животноводства. Хотя теоретический и приведенный у нас в плане по управлению сельского хозяйства кормовой баланс на ближайшие пять лет и сведен с дефицитом, но этот баланс, понятый многими как возражение против предложенных перспектив роста скотоводства, едва ли может быть нами принят в качестве возражения. В нем не учтен целый ряд кормов, как, например, концентрированные, с лесных покосов, по выгонам и т.д. С другой стороны, мы учитываем такое простое соображение. Если в 1916 г. скот мог существовать на том уровне, на каком он тогда стоял, если наши перспективы не превосходят в целом границы 1916 г., то едва ли наши кормовые ресурсы теперь существенно меньше, чем они были в 1916 г., и едва ли поэтому на ближайшее пятилетие в кормообеспечении развитие скотоводства встретит непреодолимые препятствия.

Это, конечно, не снимает с очереди кормовую проблему. Но улучшение положения с кормами может лишь усилить рост скотоводства.

Что касается третьего условия - рынка сбыта, то наша разработка этого вопроса привела нас в общем к тем же выводам, что и в отношении продуктов полеводства. Учитывая все это, мы нарисовали картину развития скотоводства с количественной стороны. Его рост в количественных выражениях представляется в предложенных диаграммах и в следующей суммарной таблице (см. табл. 2).

По данным таблицы видно, что наиболее значительный рост дает свиноводство и крупнорогатое скотоводство. Гораздо меньший рост имеет число овец.

Таблица В связи с указанными тенденциями роста отдельных отраслей скотоводства меняется соотношение видов скота в стаде. В то время как доля лошадей в стаде понижается с довоенных 16,9 до 14,2% в 1928 г., доля крупного рогатого скота повышается с 27,1 до 30,4%, а свиней - с 10,5 до 11,6%.

Заканчивая этот раздел доклада, остановлюсь на видоизменении общего национального дохода от сельского хозяйства в силу отмеченных выше перспектив изменения по отраслям его. Строение дохода от сельского хозяйства в довоенных ценах можно представить так: в 1911-1915 гг., в 1923-1924 гг. и предположительно в 1928-1929 гг. К 1928/29 г. общая сумма дохода от сельского хозяйства превзойдет не только сумму 1923/24 г., но и довоенную сумму и выразится цифрой приблизительно в 9,145 млн. руб. Удельный вес дохода от зерновой продукции падает 36,7 до 33,0%. Наоборот, доля технических культур повышается с 11,9 до 12,8%, доля специальных отраслей - с 9,3 до 10,3%. Таким образом, строение дохода от сельского хозяйства учитывает те изменения по отраслям, на которые указано выше.

* * * Насколько мы ошиблись в своих количественных расчетах перспектив? Прошло почти два года, как эти перспективы были намечены, и, следовательно, есть уже некоторый материал для суждения по этому вопросу. Однако лишь некоторый материал, и еще не вполне достаточный. Я считаю, что на основании одного или двух лет еще нельзя судить, ошиблись ли мы в наших перспективах или нет. Мы предсказывали на пять лет вперед, но мы не анализировали годичный темп прироста сельского хозяйства. Поэтому, собственно, только через четыре-пять лет мы можем окончательно судить, ошиблись мы или нет. Сопоставление наших перспектив с данными за один-два года будет неизбежно совершенно условным, так как мы не определяем специально темп ежегодного развития сельского хозяйства.

С этой оговоркой возьмем имеющиеся фактические данные. Мы предсказали средний годичный рост посевных площадей в 7,3%. В прошлом году жизнь показала 7,1%. Думаю, что это достаточно близкое совпадение. В этом году жизнь показала 6,8%. Я считаю, что в области общего роста посевной площади наш прогноз пока оправдался блестяще. Если мы перейдем к отдельным культурам, то, конечно, совпадение будет гораздо менее близкое. В отношении зерновых культур мы предсказывали 6,4%. Жизнь показала в прошлом году 5,2% и в этом году - 5,4%. Совпадение почти совершенное. В интенсивных культурах, если судить по истекшим двум годам, фактический темп роста идет пока несколько быстрее, чем предусматривали мы. Мы предсказывали в среднем 13,6% за год, в то время как жизнь показала 20% в прошлом году. Но в этом году процент уже снизился и почти совершенно приблизился к нашему: он будет около 14,1. Возьмем скот. В этой области положение обстоит таким образом.

Рост крупного скота мы предсказали достаточно точно. В мелком скоте расхождение с действительностью более значительное. Наиболее сильно оно по свиньям. Свиньи вместо 23,7% дали 84,1% в 1924 г. Но если они так сильно выросли в 1924 г., то это еще не значит, что так будет и в ближайшем, и в последующих годах. Прирост свиней может сильно сократить темп.

Действительно, уже в 1925 г. свиньи дали не прирост, а уменьшение на 3,3%, а по другим данным - значительно больше, до 15%. Отсюда ясно, что было бы ошибкой полагать уже сейчас, будто наш общий прогноз по свиноводству неверен. Итак, в общих и основных чертах наш прогноз оказался, несомненно, удачным.

Позвольте этими замечаниями закончить изложение перспектив сельского хозяйства. Из сказанного видно, что мы направляем усилия к интенсификации сельского хозяйства, которая проявляется у нас в росте как интенсивных культур полеводства, так и интенсивных отраслей животноводства. Необходимо подчеркнуть, что, поддерживая эту тенденцию в развитии сельского хозяйства, мы тем самым даем прямой ответ на основное противоречие, которое я констатировал раньше в положении деревни и которое признано III Съездом Советов. Это противоречие выражается в количественном несоответствии наличного с.-хоз. труда и орудий и средств производства. В интенсификации сельского хозяйства мы видим один из основных путей к решению проблемы перенаселенности деревни. Конечно, мы не закрываем глаза на то, что проблема перенаселенности деревни для ее решения потребует иных методов, и прежде всего индустриализации страны. Но именно потому в плане мы и выдвигаем одновременно ставку на индустриализацию страны. Это, однако, нисколько не ослабляет значения интенсификации. Как бы то ни было, но мы считаем, что наш план в целом дает определенный ответ на этот основной вопрос о противоречии в развитии сельского хозяйства.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.