WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«П.В. Сергеев МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА Учебное пособие по курсам «Мировая экономика» «Мировое хозяйство и международные экономические отношения на современном этапе» ББК 65.5 УДК 33 С 32 Москва ...»

-- [ Страница 2 ] --

Тем не менее на других направлениях западноевропейские компании занимают передовые рубежи. Это - строительство АЭС, производство фармацевтических препаратов, техника связи, отдельные отрасли транспортного машиностроения и т. д. Но эти виды техники и продуктов оказывают слабое воздействие на технологическую структуру производства. Поэтому более узкий рынок наукоемкой продукции в Западной Европе по сравнению с США в меньшей степени формируется за счет внутреннего производства.

Среди факторов, отрицательно влияющих на ход экономического развития Западной Европы, выделяется массовая безработица — до 20 млн. человек. Более 80% безработных сосредоточено в странах ЕС. Уровень безработицы в них составлял в 1996 г. 11,4% рабочей силы по сравнению с 5,5% в США и 3,3% в Японии.

Приоритетной целью экономической политики в странах ЕС стало создание валютного союза.

Так, в 1998 г. 11 из 15 государств-членов ЕС подтвердили свое решение ввести единую валюту с 1 января 1999 г. С этой целью правительства этих стран предпринимают значительные усилия по оздоровлению системы государственных финансов в соответствии с требованиями Маастрихтского соглашения. В 1997 г. государствам-членам ЕС удалось сократить совокупный дефицит государственных бюджетов с 4,3% до 2,7% от величины ВВП, хотя две страны все еще остаются за порогом установленного соглашением трехпроцентного лимита: Франция - с дефицитом 3,1% ВВП и Греция - 5,0%. При этом Великобритания, Швеция и Дания пока воздерживаются от вступления в валютный союз, а для Греции дата присоединения к нему перенесена на 2001 г. Для стимулирования экономического роста в условиях ужесточения бюджетной политики правительства европейских государств вынуждены шире опираться на методы финансово го регулирования, проводя политику низких процентных ставок (средняя ставка процента в странах ЕС по краткосрочным кредитам снизилась в 1997 г. с 6,0% до 4,7%, а по долгосрочным кредитам - с 7,4% до 6,1%).

Современное экономическое развитие западноевропейских стран протекает под знаком структурных изменений. Эти изменения отразили общие тенденции развития производства и общественного разделения труда в условиях нового этапа НТП, а также явились следствием структурных кризисов и кризисов перепроизводства 70-х и начала 90-х гг.

Сдвиги в промышленном производстве неодинаковы. Если в некоторых странах его роль снижалась, то в южных и ряде северных стран (Исландия, Финляндия, Ирландия) доля промышленного производства в ВВП возросла. В этих странах продолжался процесс индустриализации, создавались новые производственные мощности общего назначения.

На современном этапе структурный кризис пережили судостроение, черная ме таллургия, текстильная и угольная промышленность. Такие отрасли, бывшие не так давно стимуляторами роста, как автомобилестроение, химия, электротехника, столкнулись с сокращением внутреннего спроса, изменениями в международном разделении труда. К наиболее динамичным отраслям относятся электронная промышленность, в которой преимущественное развитие получило производство оборудования промышленного и специального назначения, прежде всего - ЭВМ. Выделились новые отрасли и производства, связанные с изготовлением роботов, станков с ЧПУ, атомных реакторов, аэрокосмической техники, новых средств связи. Однако они оказались не только не в состоянии обеспечить высокие темпы роста экономики, но и в своем развитии отставали от США и Японии. Отечественные компании обеспечивают только 35% регионального потребления полупроводников, 40% электронных компонентов, еще меньше интегральных схем. Западноевропейская промышленность по выпуску информационной техники обеспечивает 10% потребностей мирового и 40% регионального рынков.

Прошедшее десятилетие характеризуется некоторым отставанием Западной Европы от основных конкурентов в прогрессивности отраслевой структуры. На изделия, пользующиеся высоким спросом, приходится 25% продукции обрабатывающей промышленности ЕС, примерно 30% — в США и почти 40% — в Японии.

В последнее время в западноевропейской экономике большое место занимала модернизация рентабельно функционирующего производственного аппарата, а не его коренное обновление на базе новейшей техники.

Как показывают данные страновых сопоставлений по структуре обрабатывающей промышленности, машиностроение и тяжелая промышленность получили развитие в ведущих странах региона. Так же значителен удельный вес химии. Многие западноевропейские страны являются крупными производителями потребительской продукции. Доля отраслевой легкой промышленности в Италии, Греции, Португалии составляет 18-24%.

Для большинства стран региона характерно повышение или стабилизация роли пищевой промышленности - и в производстве, и в занятости. В Бельгии, Дании, Греции, Португалии на ее долю приходится до 20% выпускаемой промышленной продукции.

Современная горнодобывающая промышленность занимает скромное место в Западной Европе - менее 1% совокупного ВВП (Греция - 4%, Испания -1,3%). Добывается около 30 видов полезных ископаемых, но только 3-4 из них в количествах, значительных в масштабах мира (цинк, бокситы, поташ, никель).

Наиболее существенными являются различия в структурных показателях по доле сельского хозяйства в формировании ВВП - от 1,5 до 8%. Высокоразвитые страны достигли практически предела по этому показателю (2-3% ВВП). При снижении занятости до 7% трудоспособного населения (1960 г. - 17%) происходило повышение объемов производства. На долю Западной Европы приходится около 20% мирового производства сельскохозяйственной продукции. Сегодня ведущими производителями сельскохозяйственных товаров в ЕС являются Франция (14,5%), ФРГ (13%), Италия (10%), Великобритания (8%). Сравнительно высокие темпы роста этой отрасли способствовали увеличению самообеспеченности западноевропейских стран сельскохозяйственной продукцией. В конце 80-х гг. они более чем на 90% покрывали свои потребности в продуктах сельского хозяйства за счет собственного производства.

Производство отдельных видов продукции - зерна (исключая кукурузу), молока и молочных продуктов, сахара, яиц - превосходит внутренние потребности, и поставки на внешние рынки являются основным способом реализации «излишней» продукции региона.

На протяжении последних лет серьезные изменения произошли в топливно энергетическом балансе стран Западной Европы. В результате осуществления комплексных энергопрограмм, направленных на максимальную экономию и повышение эффективности использования энергии, произошло относительное сокращение потребления энергии, а потребление нефти снизилось абсолютно. Снижение энергопотребления протекало в регионе с различной интенсивностью. Если для большинства высокоразвитых стран характерно было значительное сокращение спроса на энергию, то в ряде стран среднего уровня развития (Португалия, Греция, Испания, Ирландия) сохранялась тенденция к его увеличению. Сдвиги в структуре энергобаланса связаны с падением доли нефти (с 52% до 45%), значительным ростом удельного веса атомной энергии, возрастанием роли природного газа. Наиболее широко природный газ используется в Нидерландах, где он составляет половину потребляемой энергии, и в Великобритании. Атомная энергия производится и потребляется в 10 странах. В ряде стран на нее проходится значительная часть потребляемой энергии: в Финляндии, Бельгии, Швейцарии - 15-20%, Швеции и Франции - свыше 75%.

Происходившие в последние годы сдвиги в экономике западноевропейских стран шли в одном направлении - сокращение в их ВВП удельного веса отраслей материального производства и повышение доли услуг. Этот сектор в настоящее Время во многом определяет рост национального производства, динамику инвестиций. На него приходится 1/3 экономически активного населения.

Это увеличивает значение западноевропейских стран как финансового центра, центра оказания другого рода услуг.

Несмотря на происходившие перемены, современная отраслевая структура за падноевропейских стран до сих пор имеет довольно существенные различия, что объясняется устойчивостью корпоративных структур национальных экономик. Под контролем крупнейших компаний осуществляется производство значительной части совокупного ВВП. 400 ведущих промышленных компаний (всего в Западной Европе более 10 млн. фирм) сосредоточивали 39% обшей численности занятых и производили 37,4% продаж в обрабатывающей промышленности стран ЕС.

Во второй половине 80-х гг. прошла волна слияний и поглощений (первая — конец XIX в. — начало XX в.;

вторая — 20—30-е гг.). Особенностью современного этапа централизации капитала выступает широкий международный характер сделок.

Результатом этого явилось образование гигантского шведско-швейцарского электротехнического концерна и других международных компаний.

Структурная перестройка крупного капитала привела к существенному укреплению позиций западноевропейских компаний в мировом хозяйстве. За 70— 80-е гг. в числе крупнейших компаний мира количество западноевропейских увеличилось с 9 до 24. Все крупнейшие компании имеют международный характер. Произошли изменения в соотношении сил между западноевропейскими гигантами. Вперед вышли корпорации Германии, в меньшей степени — Франции и Италии. Позиции британских компаний ослабли. Сохранили свои позиции западноевропейские ведущие банки, 23 из них входят в число крупнейших 50 банков мира (8 германских и 6 французских).

Современные процессы монополизации в Западной Европе имеют отличия от подобных процессов в Северной Америке. Наиболее прочные позиции крупнейшие западноевропейские компании занимают в традиционных отраслях, значительно отставая в новейших наукоемких. Отраслевая специализация крупнейших объединений Западной Европы менее подвижна, чем у корпораций США. А это, в свою очередь, тормозит структурную перестройку экономики.

Как показывают прогнозы, рынок будущего в меньшей степени будет предъявлять спрос на массовые виды продукции с возможно более низким уровнем себестоимости.

Поэтому повышается роль компаний, которые опираются на широкую производственную программу с частой сменой выпускаемых моделей и эффективного приспособления к изменяющимся условиям рынка. На смену «экономики масштабов» приходит «экономика возможностей». Набирает силу процесс децентрализации управления производством, растет внутрифирменное разделение труда. Прогрессирующее дробление рынков по мере углубления специализации потребительского спроса, развитие сферы услуг способствует росту мелкого предпринимательства, на долю которого приходится до 30-45% ВВП.

Рост мелкого предпринимательства повышает гибкость хозяйственных структур применительно к потребностям рынка.

Наиболее динамично развивающимся регионом в мировой экономике в последние десятилетия считается Восточная Азия.

Не случайно первой среди стран региона совершила переход к современному экономическому росту Япония. Экспансионистское влияние Запада дало Японии в послевоенный период толчок для перехода к модели современного экономического роста, который осуществлялся гораздо быстрее и безболезненнее, чем, скажем, в Китае.

Еще в конце XIX века, начиная с реформы Мэйдзи, японское правительство создало условия для свободного предпринимательства и инициировало осуществление модернизации экономики. Особенностью японской модернизации хозяйственной деятельности явилось то, что иностранный капитал занимал незначительную долю при создании современной экономики, а также и тот факт, что немалую роль в модернизации играло патриотическое движение, инициируемое государством.

В итоге, в послевоенный период (на протяжении жизни одного поколения) Япония подняла экономику из руин до положения равенства с богатейшими странами мира.

Сделала она это в условиях демократического правления и при распределении экономических выгод среди широких кругов населения.

Немалую роль при этом сыграли бережливость и предприимчивость японцев. С 50-х гг. темпы сбережений в Японии были самыми высокими в мире и часто в два и более раза превосходили сбережения других крупных промышленных стран. В 1970-1972 гг.

сбережения японских семей и бизнеса, не входящего в корпорации, составили 16,8% ВНП, или 13,5% после амортизации, соответствующие цифры для американских семей были 8,5% и 5,3%. Чистые сбережения японских корпораций составили 5,8% ВНП, американских корпораций - 1,5%. Чистые сбережения японского правительства - 7,3% ВНП, американского правительства -0,6%. Общие чистые сбережения Японии составили 25,4% ВНП, США -7,1%. Эти исключительно высокие темпы сбережений сохранились в течение многих лет и все это время поддерживали весьма высокие темпы инвестиций.

На протяжении прошедших 40 лет Япония богатела феноменальными темпами. С 1950 г. до 1990 г. реальный доход на душу населения повысился (в ценах 1990 г.) с долларов до 23970 долларов, т.е. темпы роста составили 7,7% в год. За этот же период Соединенные Штаты смогли добиться роста доходов всего на 1,9% в год. Послевоенные экономические достижения Японии оказались непревзойденными в мировой истории.

Современная экономика Японии в удивительной степени зависит от мелких предпринимателей. Почти одну треть рабочей силы составляют работающие на себя и неоплачиваемые члены их семей (по сравнению с менее чем 10% в Великобритании и США). В начале 80-х гг. в Японии было 9,5 млн. предприятий, имеющих менее рабочих, из них 2,4 млн. - это фирмы, а 6 млн. - не объединенные в корпорации деловые предприятия, не связанные с сельским хозяйством. В этих фирмах было занято более половины рабочей силы. В промышленности почти половина рабочей силы работает на предприятиях, имеющих менее 50 рабочих. Эта пропорция повторяется в Италии, но в Британии и США этот показатель составляет около 15%.

Правительство поощряет сбережения и рост малых предприятий с помощью налоговых льгот, финансовой и другой помощи. Из мелкого бизнеса формируются огромные сети поставщиков и субподрядчиков крупных монополий «первого», «второго» и «третьего» уровней. Их руками создается, например, половина стоимости автомобилей, которые изготовляет фирма «Тойота».

Япония стала первой страной, в экономике которой реализовалась модель сбалансированного роста. В 1952 г. в Стране восходящего солнца завершился этап современного экономического роста с годовыми темпами прироста ВНП до 5%. С 1952 г.

по 1972 г. Япония прошла этап сверхбыстрых темпов с показателем ежегодного прироста ВНП до 10%. С 1973 г. по 1990 г. - следующий этап -этап постепенного затухания сверхбыстрого прироста ВНП (до 5%). С 1990 г. эта богатая страна также первая и пока единственная вступила в последний этап в реализации все той же экономической модели сбалансированного роста — этап умеренного прироста ВНП зрелой рыночной экономики.

А это означает, что высокие темпы роста японской экономики сменятся ежегодным приростом ВНП в среднем в 2—3%. Начало этого этапа совпало с четырехлетней депрессией мировой экономики, которая после семилетнего процветания вступила в г. в серьезный экономический кризис, из которого Япония выбирается до сих пор. Это подтверждается статистикой, и в середине 90-х гг. в экономике Японии четвертый год продолжался спад.

За 1992 г. промышленное производство сократилось более чем на 8%. Это более резкое падение, чем то, которое Япония имела в конце 80-х годов. В 1993 г. в экономике Японии наблюдался нулевой рост, а в 1994 г. он составил 0,6%. 1995 г. мало что изменил, и прирост сохранился на уровне 0,5%. И только 1996 г., по предварительным данным, обеспечит экономический рост Японии в 3,4%, а это приблизительно тот уровень, который характерен именно для зрелой рыночной экономики. В Англии, например, годовой рост никогда не превышал 3%.

Как известно, экономические спады 70-80-х годов Япония почти не заметила. В результате сочетания сравнительно консервативной макроэкономической политики и непревзойденной микроэкономической гибкости она избежала многих проблем, с которыми столкнулись другие крупные индустриальные страны. За последние два десятилетия большинству отраслей японской промышленности приходилось сталкиваться с «шоками» той же силы, что и в остальных странах и регионах мира. Но они приспособились настолько хорошо, что во многих случаях вышли из затруднений даже более сильными, чем прежде.

Но кризис 90-х годов бросил более серьезный вызов японской экономике, который дополнился и другими обстоятельствами: страну постигло одно из страшнейших землетрясений в Кобе, главном порту района, являющемся центром японской промышленности. Имеет прямое отношение к затянувшемуся экономическому спаду и частая смена правительства в последние годы. Все это совпало с тем периодом времени, когда Япония вступила в завершающий этап экономической модели сбалансированного роста, характеризующийся, как уже отмечалось, затуханием и переходом к умеренному экономическому росту.

Действительно, анализ показывает, что период высоких темпов роста японской экономики позади. Японии предстоит вступать в следующий, XXI век с умеренным, то есть невысоким экономическим ростом, присущим зрелой рыночной экономике. Это итог реализации модели сбалансированного роста.

На современном этапе своего хозяйственного развития Японии нужна новейшая стратегия, своевременная выработка нового курса. И пока не ясно, обретет ли Страна восходящего солнца новое направление или же будет просто дрейфовать, подчинившись власти рыночных сил.

Япония прошла путь колоссальных перемен за прошедшие 40 лет и смогла не только выжить, но и процветать. Эта страна сможет справиться и с текущими, и с грядущими испытаниями.

Основные черты экономики переходного периода При рассмотрении хода реформ в странах Восточной Европы нелегко выявить расклад достижений и потерь. Очевидно, что достигнут немалый прогресс в трансформировании централизованно-планируемой экономики в демократическую рыночную систему. Тем не менее экономические и социальные издержки перехода оказались гораздо выше, чем ожидалось. Затянувшийся экономический спад, высокий уровень безработицы, упадок системы социального обеспечения, углубление дифференциации доходов и благосостояния - все это привело к разочарованию и нарастающей политической напряженности.

Резкий дисбаланс между ожиданиями и реальностью, видимо, и стал основным фактором резкой смены социально-политического климата в Восточной Европе.

Практически единодушно признается, что спад оказался гораздо глубже, чем изначально планировалось, и что трансформация все еще не обеспечила многих из казавшихся очевидными благ в 6 странах региона (Чехии, Словакии, Польше, Венгрии, Болгарии и Румынии). История и текущая экономическая ситуация в этих государствах определяются набором сходных факторов, отличающих их от стран, образовавшихся на территориях бывших СССР и Югославии.

Первые программы реформ состояли из наборов стабилизационных мер, ин ституциональных перемен и структурной политики, в том числе приватизации.

Монетарные и фискальные ограничения должны были сбить инфляцию, восстановить финансовое равновесие, обеспечить предпосылки создания стабильной макроэкономической ситуации. Либерализация внешних связей должна была помочь выйти на оптимальный уровень цен и внести на внутренний рынок необходимую дозу конкуренции.

Предполагался также перелив ресурсов из убыточных предприятий в прибыльные сферы деятельности, развиваемые и управляемые прежде всего вновь нарождающимся частным предпринимательством. При этом средний уровень благосостояния должен был расти, особенно в секторах, имевших и при плановой системе преимущества (тяжелое машиностроение, металлургия, добыча полезных ископаемых, управленческий аппарат).

Причем издержки приспособления должны были остаться достаточно ограниченными - частично благодаря прямым иностранным инвестициям, которые, как ожидалось, хлынут в страны с переходной экономикой с их низкой стоимостью рабочей силы и неосвоенными рынками. Но реальность оказалась гораздо серьезнее: все страны региона испытали удары спада и безработицы [см. таблицу З].

Следует отметить, что с тех пор как девять лет назад восточноевропейские страны приступили к реформам, они прошли немалый путь. Во всех из них созданы демократические, плюралистические системы, не встает и вопрос об отходе от рыночных реформ. Ликвидированы основы централизованного планирования и государственного контроля: цены либерализованы, национальные валюты стали конвертируемыми, потребители и производители относительно свободны в своих решениях. Инфляция в основном подавлена, сведены на нет хронические дефициты. Значительная часть производимой продукции приходится на частный сектор, внутренние рынки обеспечены широким набором товаров и услуг, вполне сравнимым с имеющимся в промышленно развитых странах.

Таблица ВНП И ПРОМЫШЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ В 1993-1995 гг. (% к предыдущему году) ВНП Промышленность Страны 1995г. 1995г.

1993г. 1994г. 1993г. 1994г.

(оценка) (оценка) Болгария -4,2 -1,4 1,5 -8,0 4,5 3- Венгрия -2,3 2,0 0-1 4,0 9,2 4- Польша 3,8 5,0 5,5-6 6,4 11,9 Румыния 0,7 3,5 4,2 1,3 3,3 4, Чехия -0,9 2,6 3,5-4 -5,3 2,3 Словакия -4,1 4,8 6,4 -5,4 6,4 8- Страны с переходной экономикой предприняли также усилия для интеграции в мировой рынок: существенная часть их внешней торговли приходится на развитые страны, их внешнеэкономические связи углубляются за счет притока прямых и портфельных иностранных инвестиций. Появилось немало новых рыночных институтов, таких как биржи, кредитные инструменты, антимонополистическое регулирование, законодательство о банкротствах и т.д.

Как показывают статистические данные, к 1994 г. эти страны успешно преодолели экономический спад и началась долгожданная стадия оживления. В ряде стран доля негосударственного сектора в ВВП превысила 50%, что демонстрирует пройденную с 1989 г. громадную дистанцию по сравнению с индикатором менее чем 5% (за исключением Польши, где эта доля изначально составляла почти 30% - главным образом из-за обширного частного землевладения).

Даже при осторожной трактовке приведенных статистических данных не всегда ясны принципы их сбора. Налицо, однако, прогресс в изменении структуры собственности и внешнеторговой ориентации восточноевропейских стран. Результаты трансформации таким образом подтверждают недавнее заявление МВФ о том, что в регионе «созданы надежные основы рыночной экономики». Но, несмотря на достижения, есть немало промахов и разочарований. Рынок здесь еще не вышел из детского возраста: он быстро растет, но еще незрел и неустойчив.

Наиболее тревожным и неожиданным для восточноевропейских стран стал «пе реходный» спад, проявившийся в сокращении производства и занятости до уровней значительно более низких, чем в дореформенный период. Общий спад производства за период 1989-1993 гг. оказался действительно очень крупномасштабным, сравнимым, пожалуй, только с Великой депрессией 1929-1933 гг. Спад достиг особой глубины в Болгарии и Румынии - странах, по общему мнению, хуже подготовленных к немедленным рыночным реформам и меньше продвинувшихся по пути реформ, нежели Чехословакия, Венгрия и Польша. Обращает на себя внимание и тот факт, что во всех рассматриваемых странах падение промышленного производства оказалось заметно глубже (приблизительно более чем наполовину) падения ВВП. В Болгарии и Румынии спад промышленного производства составил к концу 1993 г. 50%. Специалисты тем не менее сейчас склонны представлять происшедший спад как вполне естественный и неизбежный.

Одним из основополагающих предположений явилось то, что почти полная за нятость в централизованно планируемой экономике обеспечивалась слабой трудовой дисциплиной, идеологической догмой о полной занятости при социализме и низкой зарплатой. Соответственно предсказывались широкомасштабные увольнения в переходный период. В то же время предполагалось, что возросший спрос на труд в сфере услуг и частном бизнесе поглотит значительную часть избыточной рабочей силы в промышленности, так что общий уровень безработицы останется умеренным. На практике в большинстве восточноевропейских стран незанятость существенно превысила 1/ численности трудоспособного населения и остается на высоком уровне, несмотря на некоторое оживление экономики.

Поскольку основной причиной высокой безработицы был «переходный спад», оживление экономики в принципе должно было бы открыть возможности для решения или, по крайней мере, смягчения этой проблемы. К сожалению, взаимосвязь между уровнями производства и занятости не столь проста. Рассчитывать, что намечающееся в середине 90-х гг. экономическое оживление радикально изменит ситуацию на рынке труда, нельзя, поскольку масштабы создания новых рабочих мест будут в целом перекрыты притоком новых безработных из сферы образования (выпускников школ и вузов), перенаселенной деревни и сужающегося госсектора. В результате, восточноевропейским странам, видимо, придется жить с двузначным уровнем безработицы еще несколько лет. [См. Приложение.] Причем доля долгосрочной безработицы (более 12 месяцев) постепенно растет, в Польше и Болгарии она уже близка к 50%. Другой тревожный факт - растущая незанятость молодежи, такая тенденция грозит им надолго остаться безработными.

Решение этой проблемы следует искать в структурной политике, нацеленной на улучшение функционирования рынка труда за счет устранения перекосов в формировании ставок заработной платы и доведения пособий по безработице до уровня средней зарплаты, увеличения межрегиональной и межотраслевой мобильности рабочей силы.

Последняя стадия развития системы централизованного планирования харак теризовалась высокой инфляцией и повсеместным дефицитом. Либерализация цен и девальвация национальных валют усилили инфляционное давление. На практике «корректирующая» инфляция сильно зашкаливала за уровни, предусмотренные стабилизационными программами. В результате, основной задачей реформистских правительств стало восстановление основ ценовой стабильности. Как показал опыт, сбить инфляцию с почти гиперинфляционных значений до контролируемого уровня было относительно легко - при условии обоснованности, последовательности и четкой реализации антиинфляционных программ. Однако добившись снижения инфляции до среднегодового уровня 20—40%, большинство восточноевропейских стран, похоже, оказались неспособными сбить ее дальше.

Известная устойчивость инфляции и ее «зависание» на так называемых «уме ренных» значениях не поддаются объяснению с помощью стандартных теорий. Во всех рассматриваемых странах (за исключением Чехии, где инфляция держится на самом низком уровне) рост предложения денег отстает от индекса потребительских цен и потому не выступает инфляционным фактором.

Невозможно обнаружить и какой-то единой модели влияния бюджетного дефицита:

в Венгрии и Словакии при более крупном дефиците инфляция была ниже, чем в Польше и Румынии. Во всех странах рост заработной платы находился под контролем, в целом отставая от роста цен. Даже «умеренная» инфляция, составляющая от 10-12% в Чехии и Словакии, оказывает чрезвычайно негативное воздействие на страны с переходной экономикой. В таких условиях сохраняется высокий уровень номинальных и реальных процентных ставок, что ограничивает кредит и мешает экономическому оживлению, служит источником неуверенности для бизнеса и из-за нежелательных эффектов в распределении доходов может вызвать социальную напряженность.

По всей видимости, «умеренная» инфляция вызвана прежде всего инерционными механизмами, такими как различные схемы индексации зарплаты и пенсий, частые подвижки валютного курса, периодические скачки цен на некоторые товары (прежде всего — на энергоносители и продовольствие), а также инфляционными ожиданиями.

Попытки остановить такую инфляцию с помощью стандартного инструментария денежных рестрикций (ставка процента и т. д.) в подобных условиях оказываются малоэффективными, особенно если страна ощущает значительный приток краткосрочного капитала из-за рубежа (Чехия, Польша). Консервативная денежная политика нужна по прежнему, но ее необходимо сочетать с мерами, которые бы сбивали инфляционные ожидания, тормозя действие инерционных механизмов.

Реформаторы в восточноевропейских странах отчетливо видели слабости традиционных госпредприятий, а в долгосрочном плане разрешить проблему надеялись через ускоренную приватизацию. Тем не менее, если судить по структуре пакетов стабилизационных мер, они базировались на предположении, что реакция на них со стороны госпредприятий будет такой же, как и в условиях развитой рыночной экономики.

Это дает объяснение вялости реформирования госпредприятий на начальном этапе и медленных темпов приватизации. В результате, вместо прекращения неэффективного производства, увольнения избыточной рабочей силы и реагирования на сигналы рынка стандартным, нацеленным на максимизацию прибыли способом госпредприятия пошли по пути завышения цен на свою продукцию, сохранения занятости и интенсивного лоб бирования правительственной поддержки.

В чисто экономическом плане приватизация должна обеспечить более эффективное корпоративное управление и дополнительные источники финансирования. В рассматриваемых странах использовались две стратегии приватизации: одна базировалась на свободном распределении госсобственности между всеми желающими, другая имела более коммерческий характер, и ее условия варьировали в каждом конкретном случае.

Однако, поскольку последний вариант носит «штучный» характер, приватизация всего госсектора займет долгое время.

Поэтому дилемма состоит в выборе между «широкой, но поверхностной» или «глубокой, но узкой» приватизацией. В любом случае завершение процесса потребует немало лет.

Следует отметить, что важным уроком, вытекающим из опыта последних девяти лет, явилось то, что можно рекомендовать придерживаться компромиссной стратегии, сочетая элементы свободного распределения и коммерческой продажи, в том числе на условиях кредита (лизинг, товарный кредит и т.д.). Другой урок состоит в том, что скорость приватизационного процесса должна измеряться тем, насколько быстро на приватизированных предприятиях можно создать эффективное корпоративное управление. Поскольку этого нельзя добиться сразу, какое-то время должно сохраниться и продолжать работать немалое число госпредприятий.

Настоятельная потребность в радикальном реформировании всей финансовой сферы была признана только тогда, когда стало ясно, что банки и другие существующие финансовые институты превратились в крупное препятствие на пути перехода от плановой к рыночной экономике. Главные пороки финансовой системы включали в себя отсутствие многих важных институтов финансового посредничества (таких, как пенсионные и паевые фонды, специализированные кредитные и сберегательные организации, страховые фирмы, фондовый рынок), ограниченность ресурсов капитала у коммерческих банков, их чрезмерную зависимость от небольшого числа клиентов (прежде всего - крупных госпредприятий), отсутствие опыта кредитных операций, несовершенство или отсутствие разумного регулирования и контроля над банками.

Совершенно очевидной была слабость надзора за банковской системой: центральные банки восточноевропейских стран придерживались довольно идеалистического подхода, полагая, что либеральной политики выдачи банковских лицензий в сочетании с высокими процентными ставками и (иногда) кредитными потолками будет достаточно для изменения поведения коммерческих банков. Другими важными последствиями отсутствия реформ в данной сфере стали дороговизна и ограниченная доступность кредитов.

Отсутствие разумного регулирования и нарушенная система стимулов у менеджеров сделали банки особенно подверженными коррупции и злоупотреблениям.

Многочисленные финансовые скандалы, поразившие банковский сектор Венгрии, Польши и, в самое последнее время, Чехии, показали, что качество банковского регулирования, надзора со стороны центральных банков и юридической базы оставляет желать лучшего.

Скандалы не только потрясли основы многих коммерческих банков и негативно повлияли на их клиентов, но и серьезно подорвали доверие общественности к рыночным институтам и к реформам в целом.

С самого начала осуществления реформ правительства восточноевропейских стран приписывали прямым иностранным инвестициям (ПИИ) ключевую роль в преобразованиях. Первоначальный оптимизм относительно ПИИ базировался на следующих отличительных чертах экономики восточноевропейских стран: доступность квалифицированной и дешевой рабочей силы, удобное географическое положение вблизи западных рынков, ожидавшийся рост внутреннего спроса и либеральное законодательство. На практике приток ПИИ за прошедшие годы оказался значительно меньше предполагавшегося и крайне неравномерно распределенным между отдельными странами. Более того, в 1994 г. наступила стагнация ПИИ, особенно ярко проявившаяся в Чехии и Венгрии, ранее лидировавших во всем регионе по объему получаемых инвестиций. Четких объяснений этому нет. Как представляется, восточноевропейские страны обеспечивают иностранным инвесторам стимулы, вполне сравнимые с существующими на других формирующихся новых рынках. В то же время качество рабочей силы здесь выше. Причины могут быть связаны и с нестабильностью законодательной базы, политической и микроэкономической ситуации, а также - по крайней мере, в отдельных странах - с широким размахом профсоюзного движения, высокой активностью профсоюзов и традициями частых трудовых конфликтов (Польша).

Итогом девяти лет преобразований в странах Восточной Европы следует считать создание предпосылок рыночного развития. И в то же время появились проблемы, которые связаны с непредвиденными социально-экономическими издержками трансформации и слишком медленным восстановлением уровня жизни. Поэтому требуется неординарная внутренняя политика, направленная на поддержание экономического роста и необходимых структурных сдвигов при обеспечении финансовой дисциплины и макроэкономической стабильности, более активное сотрудничество с мировым сообществом. Это определит скорость и прогресс реформ в предстоящие годы.

Современное хозяйство развивающихся государств.

«Новые индустриальные экономики» Вследствие происшедшего после второй мировой войны распада колониальной системы в мире появилось довольно большое количество молодых независимых государств. Вместе с тем речь идет в основном о странах афро-азиатского региона.

Именно к этой группе государств было вполне применимо определение «освободившиеся страны». С течением времени эти страны стали рассматриваться в совокупности с латиноамериканскими государствами, обретшими политическую независимость примерно на столетие раньше. Это позволило «сформировать» общность «развивающихся стран».

Некоторые из молодых государств Азии и Африки в разное время принадлежали к группе стран социалистической ориентации, однако большинство освободившихся в недавнем прошлом стран так же, как и многие латиноамериканские государства, продолжило свое развитие в рамках системы рыночных отношений.

Таким образом, несмотря на некоторую условность понятия «развивающиеся страны» (PC), в эту группу ныне входит свыше 120 государств, получивших политическую независимость как в XIX веке, так и в XX веке - в первые десятилетия после окончания второй мировой войны.

При всем разнообразии характеристик хозяйственной жизни PC все же выделяются определенные сущностные черты, которые позволяют рассматривать эти страны в качестве единой группы, причем обладающими сходными или совпадающими интересами в сфере экономического и политического развития.

К такого рода чертам (признакам) стран развивающегося мира прежде всего относят:

(1) переходный характер внутренних социально-экономических структур (дуальность, многоукладность экономики PC);

(2) относительно низкий в целом уровень развития производительных сил, отсталость сельского хозяйства, промышленности, сферы услуг;

и, как следствие, (3) — зависимое положение в системе мирового хозяйства.

Классификации развивающихся стран посвящены многие исследования. В отечественной и зарубежной экономической литературе используются разнообразные подходы к проблеме группировки развивающихся государств на основе достаточно широкого спектра качественных и количественных показателей.

Так, подразделение развивающихся стран осуществляется по таким индикаторам, как уровень и темпы их экономического развития, положение и специализация в мировом хозяйстве, структура экономики, обеспеченность топливно-сырьевыми ресурсами, характер зависимости от основных центров соперничества и т. п.

Такой подход позволяет экспертам ООН и других специализированных меж дународных организаций классифицировать страны мира, в том числе и развивающейся зоны, по «синтетическому» (обобщающему) показателю среднедушевого производства валового внутреннего продукта. Среди развивающихся стран принято выделять экспортеров и неэкспортеров нефти, а также государства и территории, которые специализируются на экспорте готовых изделий.

Вместе с тем в мировой системе рыночного хозяйства происходит дальнейшее усиление неравномерности хозяйственного развития отдельных стран и регионов. В связи с этим объективным процессом происходит дальнейшее углубление эконо мической, политической и социальной дифференциации в развивающемся мире. Не однородность этой зоны - традиционной пока периферии мирового хозяйства (при наличии тем не менее общих черт у развивающихся стран) — также ставит вопрос о классификации составляющих ее национальных экономик.

Опираясь на существующие в современной специальной литературе подходы к типологии развивающихся государств, представляется возможным (во многом условно) подразделить их следующим образом: верхний эшелон составляют «новые индустриальные страны» - НИС (или «новые индустриальные экономики» — НИЭ), далее следуют страны со средним уровнем экономического развития и, наконец, наименее развитые (или часто - беднейшие) государства мира.

Некоторая условность приведенного выше подразделения развивающейся зоны на группы стран обусловлена тем, что зачастую проведение четкого разграничения между ними представляется весьма сложным, поскольку хозяйство каждой страны имеет свои черты и особенности, свой механизм подключения к системе международного разделения труда. Осуществить подобную классификацию позволяет лишь наличие ряда общих для каждой группы стран количественных и качественных характеристик.

Выделение в среде развивающихся государств особой группы стран и территорий, которые получили название «новых индустриальных» и ныне составляют своего рода «элиту» развивающегося мира, произошло на протяжении последней трети XX столетия.

Эти государства отличаются в настоящее время более высокими (даже несмотря на кризисные явления конца 90-х годов) темпами экономического роста, чем многие промышленно развитые страны, а также и существенно более высоким уровне умственного развития по сравнению с основной группой развивающихся стран.

К НИС относят такие страны и территории, как Республика (Южная) Корея, Тайвань, Гонконг (Сянган), Сингапур, Малайзия, Таиланд, Аргентина, Бразилия, Мексика, а также некоторые другие государства, воспользовавшиеся накопленным «первопроходцами» опытом форсированного экономического развития для реализации своих собственных «стратегий прорыва» в развитый мир. (В отношении некоторых НИС вместо слова «страна» часто применяется термин «территория». Так, Тайвань иногда рассматривается как часть Китая. Гонконг сохранял до середины 1997 г. статус колонии, которая перешла затем под юрисдикцию КНР. Что же касается Республики Корея (РК), то эта страна появилась в результате разделения единого прежде корейского государства на две части -Северную и Южную.) Появление феномена НИС отражало экстенсивный рост мировой рыночной подсистемы за счет подключения к ней субсистем.

По мнению ведущих специалистов [см., например, труды крупного российского исследователя В.Д. Андрианова], феномен НИС в мировом хозяйстве по своей значимости вполне сравним лишь с феноменом транснациональных корпораций. При этом обнаруживают и связь между данными явлениями: появление в мировой экономике ТНК явилось результатом развития производительных сил вглубь, а формирование НИС отражает тенденцию к росту производительных сил мирового рыночного хозяйства вширь.

Эксперты отмечают также, что формационное развитие «новых индустриальных стран» началось и продолжается в рамках мировой рыночной системы. При этом в силу ряда факторов НИС оказались в сфере особых экономических (а также политических) интересов ведущих держав, которые направляли в эти стремительно прогрессирующие страны почти половину всех финансовых ресурсов, предназначенных развивающимся государствам.

В результате такого благоприятного для НИС стечения обстоятельств уже в 70-е и 80-е годы текущего столетия для их экономик были характерны сравнительно более высокие темпы хозяйственного роста, которые существенно (порой многократно) превышали аналогичные показатели большинства развивающихся и, тем более, индустриально развитых стран. До проявления в 1997-1998 годах крупных финансовых потрясений в регионе Юго-Восточной Азии, а позднее — и в мире, азиатские НИС демонстрировали, пожалуй, самые высокие темпы экономического развития в мировом сообществе.

Так, в частности, Республика Корея оказалась практически первой развивающейся страной, выбравшей в начале 60-х годов стратегию форсированного роста. Поэтому уже с 1962 года, когда постепенно обозначился поворот к новой хозяйственной стратегии, и до середины 90-х годов РК продемонстрировала одни из самых высоких в мире среднегодовых темпов экономического развития -7,4%. Это обстоятельство и позволило ей весьма существенно увеличить такой важный макроэкономический показатель, как подушевое производство валового внутреннего продукта — с примерно 70 долларов США в 1954 году до 10548 долларов США в 1996 году (что явилось своеобразным «пропуском» страны в «развитый мир»).

Практически во всех «новых индустриальных странах» стремительный рост экономики в последние десятилетия обусловил увеличение абсолютных размеров ВВП, в том числе и на душу населения. По этим показателям НИС в целом также опережают основную массу освободившихся государств, а некоторые из них приближаются к промышленно развитым странам.

Иной вехой на пути форсированного роста «новых индустриальных стран» явилось изменение структуры национальных экономик, в частности создание в них сравнительно продвинутой, хотя и не всегда вполне гармонично развитой промышленной базы.

Специалисты выделяют следующие важнейшие этапы в эволюции хозяйства НИС:

на первом этапе (конец 50-х - начало 60-х гг.) осуществлялось реформирование аграрного сектора;

на втором (середина 60-х - начало 70-х гг.) - создание импортзамещающих производств;

на третьем (середина 70-х - первая половина 80-х гг.) — форсированное развитие отраслей, ориентированных на выпуск экспортной продукции, и, наконец, на четвертом (с середины 80-х гг. до настоящего времени) — постепенное формирование собственного научно-технического потенциала с опорой на соответствующие ресурсы из за рубежа.

Наглядным примером этого стали сдвиги в динамике структуры производства валового внутреннего продукта Республики Корея. Так, с начала 60-х годов более чем троекратно сократился удельный вес сельского хозяйства - с 37,0% в 1962 году до 10,8% в 1988 году и 6,6% в 1995 году. Доля сферы услуг, напротив, обнаруживала тенденцию к росту - с 46,7% в 1962 году до 56,9% в 1988 году и 66,2% в 1995 году. Однако наиболее существенным оказалось повышение удельного веса промышленных отраслей и, в первую очередь, обрабатывающей промышленности. Доля последних в производстве ВВП РК увеличилась с 14,4% в 1962 году до 31,6% в 1988 году и, хотя она в текущем десятилетии несколько сократилась, до сих пор составляет свыше одной четверти - 26,9%.

Быстрое и успешное развитие южнокорейской промышленности явилось следствием достаточно смелой и продуманной стратегии ее эволюции.

Как известно, до 1945 года, то есть к моменту, когда произошло политическое и экономическое освобождение страны от Японии, существовало лишь несколько видов национальных промышленных производств. Поэтому очевидной была слабость ее промышленной базы. Ввиду существовавшей тогда ограниченной емкости внутреннего рынка вполне логичной и перспективной оказалась принятая ориентация на приоритетное развитие экспортных производств.

Начало процессу индустриализации положило развитие трудоемких отраслей легкой промышленности. Так, прежде всего развивалось текстильное производство. В последующем, по мере продвижения по намеченному пути, прошел этап становления тяжелой промышленности. На долю этих отраслей и химической промышленности в 80-х годах приходилось свыше половины производимой в обрабатывающем секторе РК продукции, а в 1996 году - уже 76,2%.

Заметное развитие получили и другие виды производств в таких отраслях, как машиностроение и изготовление различного промышленного оборудования. В конце 80-х годов одним из наиболее динамично развивающихся секторов южнокорейской промышленности стали электроника, судостроение, автомобилестроение. Резко возраставшее производство автомашин было ориентировано на устойчивый спрос как в собственной стране, так и за рубежом. Кроме того, важное место в экономике РК заняла нефтехимия, включая переработку нефти;

продолжается развитие современных национальных производств в цементной и стекольной, керамической и обувной, пищевкусовой отраслях промышленности.

Ныне практически во всех НИС ведущей отраслью хозяйства стала обрабатывающая промышленность. В этих странах обозначились и более высокие темпы прироста производительности труда в данной отрасли, особенно по сравнению с другими странами развивающейся зоны, причем в ряде НИС этот показатель вполне сравним с аналогичным в промышленно развитых странах.

Кроме того, во многих НИС набирает силу процесс структурной перестройки экономики, направленный на увеличение доли наукоемкой продукции в промышленном производстве.

Действительно, высокие темпы экономического развития РК в первой половине 90-х годов были достигнуты преимущественно за счет наращивания производства и экспорта в электронной и электротехнической промышленности при резком наращивании капиталовложений в модернизацию и расширение производственных мощностей.

Это обеспечивается постоянным возрастанием в НИС абсолютных и относительных показателей расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР).

Несмотря на то, что объемы подобных вложений увеличились в РК за полтора десятилетия примерно в 20 раз, достигнув к 1995 году 9,8 млрд. долларов США, они все еще существенно отстают от подобных инвестиций в промышленно развитой зоне (для сравнения: в этот период они составляли в США 169,1 млрд. долларов, в Германии - 49, млрд. долларов и во Франции -31,6 млрд. долларов США). Но весьма показательно, что по удельному весу таких расходов в ВВП Республика Корея вплотную подошла к ведущим державам с показателем 2,3% (в США - 2,44%;

в Германии - 2,57%;

во Франции - 2,4%).

При этом по производству отдельных видов промышленной продукции (включая и наукоемкую) НИС смогли выйти на достаточно заметные позиции в мировой экономике.

Так, уже к середине 90-х гг. РК прочно удерживало 2-е место в мировом судостроении, южнокорейское производство полупроводников находилось на 3-й позиции в мире, а такие отрасли южнокорейской промышленности, как электроника, нефтехимия и текстильное производство, закрепились на 5-м месте в мировой иерархии, национальное автомобилестроение, а также металлургическое производство РК — на 6-й позиции в мировой «табели о рангах».

Кроме вышеназванного, на современном этапе в экономическом развитии «новых индустриальных стран» обозначились некоторые явления и тенденции, характерные для более зрелой стадии развития рыночных отношений. Так, активно протекает процесс концентрации производства и капитала, слияние банковского и промышленного капитала, формируется национальный финансовый капитал. Ныне деятельность национальных корпораций зачастую принимает международный характер, а в наиболее продвинутых НИС образовались транснациональные корпорации, по масштабам своих операций не уступающие ТНК ведущих держав мира.

К середине 90-х гг. среди наиболее крупных ТНК имелись и «выходцы» из «новых индустриальных стран» Азии и Латинской Америки. Список таких ТНК возглавляли «Дэу» (Республика Корея), «Хатчисон Уампу» из Гонконга и «Семекс» из Мексики.

С точки зрения страны базирования среди данной группы ТНК были наиболее заметны корпорации из Южной Кореи и Тайваня (по 8 из каждой страны). В отраслевом разрезе наивысшие показатели транснациональности имели фирмы строительной и электронной индустрии.

Ныне на 50 крупнейших ТНК из рассматриваемой группы стран приходится не менее 10% общего объема зарубежных капиталовложений фирм, базирующихся в этих странах. При этом доля зарубежных продаж в общем объеме их продаж уже весьма высока (30%), но доля зарубежных активов все еще относительно невелика (9%).

Соответственно интегральный индекс транснациональности у ТНК из этих стран (21%) практически вдвое ниже, чем у первой сотни ТНК мира (42%). Несомненно, этот факт прежде всего объясняется краткостью истории транснационализации крупного капитала стран развивающегося мира, и, в частности, «новых индустриальных стран». Тем не менее ТНК из рассматриваемых стран планируют дальнейшую интернационализацию своих операций.

Среди причин, обусловивших в последнее время столь интенсивное развитие зарубежной инвестиционной деятельности отдельных стран (и компаний), следует выделить такие, как давление конкуренции, новые технологии, поддержка правительств.

Кроме того, и региональные группировки достаточно активно содействуют притоку инвестиций, способствующих дальнейшей глобализации бизнеса. В числе таких группировок присутствуют азиатские - АСЕАН и АТЭС.

Таким образом, формирование сравнительно развитой промышленной базы позволило НИС эффективно развивать и их внешнеэкономические связи и, в первую очередь, экспортно-импортные контакты. В последние десятилетия продукция обрабатывающей промышленности «новых индустриальных стран» весьма интенсивно завоевывает мировые рынки, поскольку их товарный вывоз постоянно отличает довольно высокая конкурентоспособность. Азиатские НИС занимают, как правило, первые места в престижных мировых рейтингах. Так, в середине 90-х гг. в «пятерку» наиболее конкурентоспособных экономик входили США, Сингапур, Япония, Гонконг и Германия.

Ныне НИС превратились в крупнейших производителей и экспортеров не только обуви, одежды, текстильных изделий, но также бытовой и промышленной электроники, персональных компьютеров, продукции химии и нефтехимии, легкового автомобилестроения, прочих видов высокотехнологичных товаров. Как констатируют эксперты, «новым индустриальным странам» удалось не только найти свою нишу на мировом рынке, но и несколько потеснить своих более именитых конкурентов из промышленно развитой зоны. Следовательно, со временем эта группа стран сможет стать новым фактором развития мировой экономики. Влияние НИС на динамику и происходящие ныне сдвиги в географической и товарной структуре международной торговли в частности, а также эволюцию мирохозяйственных связей в целом на протяжении 80—90-х годов текущего столетия обнаруживает тенденцию к возрастанию.

В целом, для «новых индустриальных стран» азиатского региона своего рода катализатором внутрихозяйственного развития стали рост и диверсификация их внешнеэкономических связей. Так, для этих НИС характерны достаточно высокая экспортная и импортная квота, рост их удельного веса в мировой торговле.

Согласно оценкам экспертов, уже в первой половине 90-х годов по суммарной стоимости своего товарного экспорта НИС превзошли многие ведущие державы мира (кроме США и ФРГ);

кроме того, на НИС приходилась примерно половина всего вывоза из развивающихся государств. К концу текущего столетия эти страны превратились в крупнейших поставщиков на мировой рынок обуви, одежды, текстильных изделий, бытовой электронной аппаратуры, персональных компьютеров, легковых автомобилей и других видов высокотехнологичной продукции.

Особенно заметными оказались успехи Республики Корея в этой сфере.

Форсированное развитие ее внешнеэкономических связей позволило РК к середине 90-х годов уверенно занять престижное 13-е место в мире по стоимостному объему своего внешнеторгового оборота. В не столь отдаленном будущем этой стране, возможно, удастся выполнить свою стратегическую задачу и войти в первую «десятку» крупнейших торговых наций мира.

На современном этапе важнейшей статьей товарного экспорта практически всех НИС стали изделия обрабатывающей промышленности. По объему реализации на мировом рынке таких товаров, как обувь, одежда, текстиль, отдельные виды электронных и электротехнических изделий, НИС смогли обогнать многие промышленно развитые державы, которые и стали основными импортерами готовых изделий из «новых индустриальных стран».

Кроме того, в последние десятилетия расширяется участие «новых индустриальных стран» и в международном движении капитала. Прямые зарубежные инвестиции начинают дополняться вывозом капитала в ссудной форме. НИС постепенно втягиваются в борьбу за сферы приложения капитала.

Если ранее прежде всего в НИС направлялась большая часть финансовых ресурсов в виде прямых инвестиций и ссудного капитала, в приоритетном порядке осуществлялись поставки машин, оборудования, современной техники, технологии, «ноу-хау» из стран развитой зоны, то ныне промышленно развитые государства превратились в основных внешнеторговых партнеров «новых индустриальных стран» и становятся важной сферой приложения национального капитала НИС.

Специалисты отмечают сохраняющуюся на современном этапе в системе ми рохозяйственных связей «новых индустриальных стран» все еще высокую степень зависимости их от основных центров соперничества (Западная Европа — Япония — Северная Америка). По мнению экспертов, подобная зависимость со временем сможет плавно трансформироваться в асимметричную взаимозависимость, постепенно тяготеющую к равнополюсной. Таким образом, начиная с 80-х годов текущего столетия постепенно меняется место НИС и в мирохозяйственных связях, где им удалось найти свои «ниши», и в современной мировой экономике.

Признанием их возросшей роли в мировом хозяйстве стали такие шаги, как принятие Мексики (первой развивающейся страны) весной 1994 г., а в конце 1996 г. и Республики Корея в члены престижного элитарного клуба промышленно развитых стран — Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Что касается региональных особенностей «прорыва» НИС, то приоритет явно остается за более «активной» в мировой экономике и более многочисленной азиатской группой «новых индустриальных стран», стратегии экономического развития которых опирались на экспортноориентированное производство прежде всего готовых изделий.

По многочисленным прогнозам специалистов, XXI век станет именно периодом азиатско-тихоокеанской мощи. Если понимать термин «азиатско-тихоокеанский регион» (АТР) несколько более узко, ясно, что наиболее динамичной становится группа государств Восточной и Юго-Восточной Азии, которую возглавляет Япония и следующие за ней Республика Корея, Сингапур, Тайвань и позднее присоединившиеся Малайзия, Таиланд, Филиппины и Индонезия. Именно в этом субрегионе и формируется ныне обширное азиатское «технологическое пространство».

Несколько более скромных результатов в своем хозяйственном развитии добились страны Латинской Америки, которые пережили три «большие экономические волны», знаменовавшие крутые повороты в их экономической стратегии. Начавшая набирать силу еще в прошлом столетии волна либерализма и свободной торговли привела к тому, что латиноамериканские государства оказались в роли поставщиков сырья на мировой рынок.

К концу 20-х годов эта волна исчерпала себя. Чрезвычайно разрушительный для Латинской Америки мировой экономический кризис 1929-1933 гг. подвел черту под режимом открытой экономики, положив начало новой «большой волне» — на этот раз государственного регулирования, этатизма.

Продекларированная здесь защита внутреннего рынка в целом содействовала диверсификации структуры национального хозяйства, ослабив воздействие на него внешних процессов. На втором гребне этой протекционистской волны, уже после второй мировой войны, сформировался сильный госсектор, включавший базовую инфраструктуру и капиталоемкое производство;

был расчищен путь слабому тогда местному частному капиталу. «Скотоводческие» и «банановые» в прошлом республики при активной политике государства превратились в аграрно-промышленные страны, способные вести более независимый диалог с мировыми индустриально-финансовыми центрами. (Так, на рубеже 40-50-х годов специалисты изучали «аргентинский прорыв», в 60-70-х годах — «бразильское чудо».) Тем самым удалось избежать возникновения весьма вероятных масштабных гражданских конфликтов.

Тем не менее и Латинской Америке пришлось испытать на себе сложности роста.

Ставшую хрестоматийной формулу эволюции можно было бы представить так:

достижения и успехи госсектора - переоценка роли государства и нарастание самодовольства - гипертрофия госрегулирования и снижение эффективности госпредприятий - рост бюрократии и коррупции - увеличение бюджетного дефицита и инфляция - падение престижа протекционизма и госсектора.

Понятно, что госсектор, как и любая другая структура, для своего успешного функционирования нуждается в постоянной корректировке в ответ на возникающие кризисы, ибо в противном случае он коснеет и из стимулятора роста превращается в тормоз. Расходы на поддержание убыточных госкомпаний стали ложиться тяжким бременем на национальные финансы, появившиеся на континенте «затратные экономики» порождали социальную неустойчивость. Все явственнее ощущалась потребность в новом экономическом курсе, поскольку стабильность экономики кроется прежде всего в постоянном движении и обновлении.

Так, с середины 70-х годов первый эшелон латиноамериканских стран (Чили, Уругвай и Аргентина) декларировал переход к новой стратегии развития -либеральной, вернее - неолиберальной (чтобы провести различие между старым и современным либерализмом), которую намеревались реализовать пришедшие к власти военные хунты.

Однако понадобился глубокий затяжной кризис начала 80-х годов, самый острый с периода «Великой депрессии», чтобы, наконец, обозначилось крупномасштабное переключение на иные подходы. Так завершился полувековой цикл государственного патронажа, знавший периоды и подъема, и упадка.

Провозглашенный переход к неолиберальному курсу означал резкое сокращение вмешательства государства в инвестиционные, кредитные, валютные и внешнеторговые операции и, конечно, сужение его участия в собственно предпринимательской деятельности. Ключевой реформой стала приватизация, призванная расширить пространство для частной инициативы. Начавшись с разгосударствления второстепенных объектов, она постепенно охватывала все более крупные предприятия. Качественная структуризация экономики обозначилась на рубеже 80-90-х годов, когда наметился переход в частный сектор крупнейших госкомпаний региона, в том числе в базовых отраслях производства.

Как известно, реформирование экономики на этом, первом этапе оказалось либо малоуспешными (Чили), либо вовсе провалилось (Аргентина, Уругвай). Дело в том, что реформы проводились преимущественно в рамках военно-диктаторских режимов, их творцами были «экономисты в мундирах» и суть преобразований сводилась в основном к возврату национализированной собственности прежним владельцам и либерализации внешнеэкономической деятельности. Кроме того, перемены проходили в атмосфере взаимного отчуждения народа и власти. Некоторые из преобразователей в дальнейшем были не только подвергнуты резкой критике, но и даже преданы суду, как, например, в Аргентине.

К настоящему времени процесс приватизации почти завершен в Чили и Мексике, близится к концу в Аргентине и Перу, находится на подъеме в Уругвае, Эквадоре и других странах. Уже сейчас можно подвести первые итоги реформирования, выявить его некоторые положительные аспекты и неудачи.

Странам Латинской Америки в основном удалось преодолеть последствия тяжелого экономического кризиса начала 80-х и приступить к перестройке национальных хозяйственно-технологических структур. Хотя суммарные темпы роста региона в 1991 1994 гг. составляли в среднем 3% в год (в конце 80-х годов - менее 1%), некоторые страны (Чили, Аргентина, Перу, Венесуэла, Уругвай, Панама, Доминиканская республика и другие) достигали 4-8%. Если в 1990 г. еще оставалось шесть стран с отрицательным приростом валовой продукции, то в последующие годы их число сократилось до 2- (включая Никарагуа и Гаити). Возрос внешнеторговый оборот, бегство капиталов за рубеж сменилось их притоком, повысилась общественная производительность труда, по типу дальневосточных «тигров» появились латиноамериканские «ягуары» и «пумы».

Поворот в сторону демократии (например, в Чили) совпал по времени с достижением экономической стабилизации. Подъем был в немалой степени связан с приходом к власти энергичных и профессионально подготовленных глав государств, а также компетентных министров экономики и финансов, многие из которых получили образование за границей, в том числе в престижных американских университетах.

Немалую роль сыграла и помощь, оказанная традиционными партнерами, главным образом США, не желавшими иметь под боком нестабильных и беспокойных соседей.

Когда стало ясно, что реформирование в Чили в годы правления генерала Пиночета, несмотря на рекомендации экспертов чикагской школы, не приносит успехов, США оказали ей массированную финансовую помощь. Неоднократно финансовые вливания предпринимались в соседнюю Мексику, социально-экономическое состояние которой непосредственно отражается на благополучии США (в том числе на динамике нелегальной иммиграции). Так, в 1994 г. США предоставили ей кредиты после восстания на юге страны, а позднее - после политических волнений. В целях укрепления стабильности, в частности финансовой (для поддержания национальной валюты), помощь оказывалась Аргентине, Перу и другим государствам.

Кроме того, Испания в интересах сохранения давних торгово-экономических отношений со странами региона списала в 1992 г. (празднование 500-летия открытия Америки) их долги на сумму в 5 млрд. долларов.

Как известно, среди главных целей реформ выделялось оздоровление финансовой системы, преодоление инфляции, а в ряде стран и гиперинфляции. Своего максимума инфляция достигла в 1989 и 1990 гг., когда ее уровень составил 1200%, а в отдельных странах - даже 5000-8000% (Никарагуа, Перу, Аргентина и Бразилия). В этой проблеме сконцентрировались главные беды экономики и общества - ослабление предпринимательской деятельности и мотивации к труду, приоритет быстрой и нередко сомнительной наживы и т. д.

Существенную роль в санации финансовой системы в Чили (1990 г.), Аргентине (1992 г.) и Мексике (1993 г.) сыграла автономизация центральных банков этих стран, придание им независимого по отношению к исполнительной власти статуса. В Аргентине были установлены четкие пределы кредитования центральным банком правительства в части его бюджетных расходов, главной задачей банка стало поддержание национальной валюты как основы финансовой нормализации (установленный в 1991 г. паритет песо и доллара сохраняется и в настоящее время). Годовой уровень инфляции в стране с 1993 г.

выражается однозначной цифрой. Реформирование бюджетной системы Перу, укрепление валютной сферы (международные резервные активы в 1994 г. составили сумму в 5 млрд.

долларов, крупнейшую в истории страны) позволили снизить уровень инфляции с 7000% в 1990 г. до 20% в 1994 г.

Немалый вклад в обуздание инфляции, увеличение доходной части госбюджета внесли налоговые реформы. Новые налоговые правила предусматривают более простое, равномерное и в то же время дифференцированное налогообложение, что помогло расширить число лиц, уплачивающих налоги, и увеличить суммы платежей. В Аргентине, где количество налогов сократилось с 25 до 5 при среднем уровне обложения в 30%, за 1989-1993 гг. удвоилась численность граждан, вносящих налог на прибыль, а сумма поступлений возросла в полтора раза. Еще существеннее увеличились платежи в счет налога на добавленную стоимость, что в итоге позволило впервые за многие годы сбалансировать бюджет. В Мексике налогами стали облагать прежде всего активы, а не легко скрываемые прибыли. Причем в Аргентине злостным неплательщикам может грозить тюремное заключение.

Переход к реформам и их реализация происходят всюду по-разному и отнюдь не гладко. В Мексике им предшествовала разработка ряда общенациональных и отраслевых планов и программ развития, в результате чего экономическая трансформация протекала в рамках конституции и на основе преемственности. В Боливии преобразования экономики развернулись в ситуации глубокого финансового кризиса, который развивался на фоне серии государственных переворотов. В Уругвае изменение экономической стратегии было предпринято после того, как общество перешло от военного правления к гражданскому.

Проведение приватизации наиболее системно осуществлялось в Чили, Мексике и, возможно, в Аргентине, где передача в частные руки госкомпаний проходила в основном в соответствии с планами, хотя не обошлось и без отдельных нарушений сроков. Однако в Аргентине, Уругвае, Боливии растет беспокойство поспешностью, с которой переходят в частную сферу государственные компании, что не позволяет обеспечить оптимальные для общества и государства условия сделок.

Источником социального недовольства стал переход к частным владельцам тех госкомпаний, которые доказали свою способность работать в рыночном режиме и приносить прибыль. Причем немалое число убыточных госпредприятий становились доходными именно в тот период, когда было объявлено о намерении их приватизировать.

Это свидетельствовало о наличии у них существенного рыночного потенциала и об их способности работать эффективно. Активное движение против приватизации подобных компаний развернулось в 90-е гг. в Уругвае и Парагвае. Новый президент Чили объявил главным направлением своей деятельности «модернизацию страны», подчеркнув, что приватизация не должна стать самоцелью, а это означает, что в частные руки следует передавать только нерентабельные предприятия. Приносящие прибыль и стратегически важные для страны отрасли и компании надлежит оставлять под контролем государства.

Как свидетельствует латиноамериканский опыт, сильнейшим тормозом на пути преобразований социально-экономического характера является наличие у той или иной страны крупного внешнего долга. Достигая критической массы (у каждой страны она своя - в зависимости от ее потенциала), он начинает ограничивать свободу действий государства, выбора собственной стратегии развития. Так, приватизация в Парагвае, Боливии, Панаме и ряде других стран началась, по существу, после того, как МВФ поставил в качестве своего условия их кредитования развертывание процесса разгосударствления экономики.

На современном этапе свыше десяти стран региона не в состоянии своевременно уплачивать проценты по внешней задолженности. Этим должникам особенно трудно выстраивать оптимальную (с точки зрения национальных интересов) экономическую политику. Так, относительно медленный ход преобразований в Бразилии, их пробуксовка в Эквадоре были обусловлены в немалой степени наличием крупного внешнего долга.

Проблематична и ситуация в сфере внешней торговли, которая в новой стратегии призвана стать основным двигателем экономического роста. Между тем либерализация внешней торговли привела не только к ее крупному и растущему дефициту (в Аргентине 2,7 млрд. долларов в 1992 г. и 3,4 млрд. долларов в 1993 г.), но и к наплыву на местный рынок товаров, которые теснят национальную продукцию как в сфере промышленности (закрытие ряда металлургических, текстильных и других предприятий в Мексике), так и сельского хозяйства. В Колумбии, Венесуэле, некоторых других странах производство пшеницы, риса, отдельных других культур, которое ранее не только удовлетворяло внутренние потребности, но и обеспечивало экспорт, в нынешних условиях стало сокра щаться. Суммарный дефицит платежного баланса региона по текущим операциям увеличился с 6 млрд. долларов в 1990 г. до 43 млрд. долларов в 1993 г.

Производство в этих странах, за исключением Чили и Мексики, либо модер низируется слабо (Аргентина, Бразилия), либо не модернизируется совсем, что предопределяет низкую конкурентоспособность экспортных товаров (например, аргентинских и бразильских автомобилей).

Существенную опасность для успеха проводимой экономической трансформации представляют сопряженные с ней социальные издержки. Преобразования в экономике зачастую осуществляются в отрыве от социальной сферы, то есть с нарушением системного подхода к реформированию. Значительный уровень социальной напряженности в Латинской Америке в немалой степени предопределен тем, что в условиях развернувшейся «рыночной революции» из двух моделей развития - европейской с ее определенной заботой о слабых и проигравших и американской, для которой характерны большая конкурентность и жесткость, -была избрана (не без давления извне) последняя. А это означает, что в Латинской Америке, кроме всего прочего, идет смена цивилизационных ценностей, духовных ориентиров, что не может проходить просто и безболезненно.

Современный этап реформирования и его ближайшие перспективы были концептуально оформлены на последних сессиях Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибских стран (ЭКЛАК), где экспертами регулярно обобщается региональный опыт развития.

Примечательно, что в последнее время даже эксперты МВФ и МБРР, стремящиеся поддержать в регионе престиж своих рекомендаций и неоднократно подвергавшиеся суровой критике, стали следить за тем, чтобы в стабилизационных программах были представлены социальные аспекты и содержались механизмы «социального выравнивания».

На современном этапе Латинская Америка переживает сложный период ком плексных структурных преобразований, для которых характерно нетрадиционное решение экономических, политических, социальных, институциональных и культурных проблем. Для успешного продвижения реформ созданы и определенные политические предпосылки, прежде всего в виде демократических режимов почти во всех странах.

Выяснилось, что успехов добились те страны, к руководству в которых пришли не политики традиционного склада, а интеллектуалы, лидеры нового типа, которым удалось добиться национального согласия. Конфронтация, как и шоковая терапия в ее чистом виде (разновидность экономического насилия), хотя и может дать кратковременный эффект, в долгосрочной перспективе таит в себе немало опасностей.

Сегодня по-разному оценивается текущая ситуация в Латинской Америке. Диапазон суждений варьируется от «экономического чуда» и «десятилетия надежд» до «потерянного времени».

Но реальность такова, что стабильный экономический рост, наблюдавшийся в последние годы в странах Латинской Америки, прекратился и грозит перерасти в застой.

Падение деловой активности в Бразилии (свыше 40,0% ВВП региона) и Аргентине может привести в 1999 г. (впервые после 1990 г.) к сокращению совокупного валового продукта региона в целом. Это вероятно после того, как темпы его роста упали с 5,0% в 1997 г. до 2,5% в 1998 г. И хотя вызванные финансовым кризисом в Бразилии проблемы оказались менее серьезными, чем предполагалось ранее, ряд факторов в мировой экономике осложняет быстрое оживление хозяйственной жизни латиноамериканских государств.

Среди таких факторов эксперты Института международных финансов («IIF») выделяют сохранение в последние годы на низком уровне мировых цен на сырьевые товары (нефть, медь, кофе и др.), важные для благосостояния стран региона, снижение объемов внешнего финансирования (с 83 млрд. долларов в 1998 г, до 51 млрд. долларов в 1999 г., в том числе прямых иностранных инвестиций - до 39 млрд. долларов против млрд. долларов в 1998 г. и 50 млрд. долларов США в 1997 г.) и сравнительно высокий уровень процентных ставок.

Но по мере роста спроса на заимствованные средства в регионе увеличиваются затраты на обслуживание задолженности, а это порождает сомнения в способности латиноамериканских стран своевременно мобилизовать средства для выравнивания дефицитов платежных балансов по текущим операциям и выплат в счет погашения долгов. И хотя, согласно оценке, в притоке частных капиталов в регион преобладает прямое инвестирование, совокупная внешняя задолженность стран Латинской Америки в 1998 г. повысилась на 9,7% - до 696,5 млрд. долларов США.

Но в целом еще рано подводить окончательные итоги преобразований и хода экономического развития латиноамериканских стран, перед ними стоит немало нерешенных проблем, могут появиться и новые. Однако регион пришел в движение, стал динамичным. В концептуальном плане здесь просматривается отход от крайностей не только протекционизма, но и неолиберализма, движение к центру, золотой середине. Эти тенденции, по-видимому, и ознаменуют вступление Латинской Америки в новое столетие.

Немало сложных проблем стоит и перед развивающимися странами Африки.

Охватившая Африканский континент в первые годы после провозглашения не зависимости эйфория вскоре сменилась глубоким разочарованием. Надежды на то, что независимость придаст импульс экономическому росту и развитию не оправдались.

В середине 90-х гг. на долю африканского континента, где проживает более 11% населения Земли, приходилось лишь около 5% мирового производства.

Необходимо учитывать, что в геополитическом, экономическом и цивилиза-ционном отношении Африка состоит из двух достаточно различных субрегионов: территории, расположенной к югу от Сахары, и Северной Африки, типологически более близкой Ближнему Востоку. На континенте сосредоточено большинство беднейших государств планеты (32 из 52 стран региона относятся к группе «наименее развитых стран мира») и их положение остается крайне неблагополучным.

Несмотря на значительный приток средств - а доля континента в получении мировой помощи возросла с 17% в 1970 г. до 38% в начале 90-х годов - условия жизни населения Африки неуклонно ухудшаются. Доход на душу населения сокращался в среднем на 1,1% ежегодно с 1982 по 1992 гг. по сравнению со среднегодовым приростом в 0,8% во всей группе развивающихся стран и в 6,4% в восточно-азиатском регионе. А общее падение ВВП на душу населения за период 1980-1992 гг., по оценке экспертов, составило 15%. В результате, этот показатель сейчас примерно соответствует уровню конца 60-х годов, то есть Африка - континент, который за предыдущее десятилетие становился не богаче, а беднее.

В интересах преодоления этой тенденции Мировой банк и другие международные экономические организации, а также и Советский Союз, в 60-е годы в качестве спасательного круга выдвинули идею опирающегося на государственный сектор «планированного развития». Когда попытки ее реализации провалились, в 70-е годы были предприняты шаги по внедрению доктрины «основных нужд», или «основных потребностей». Но и эта доктрина не позволила сдвинуть решение задач экономического развития африканских государств с мертвой точки.

Поэтому в 80-е годы Международным валютным фондом предлагалась идея необходимости для стран Африки «структурной корректировки», или политики реформ, направленных на либерализацию хозяйственной деятельности, а также отказа от государственного вмешательства в экономику и всемерного развития рыночных основ хозяйствования и стабилизации финансовой системы.

Если в моделях 60-70-х годов основное внимание уделялось количественным показателям роста, которые зависели от уровня капиталовложений, удельного веса экспорта и импорта в ВВП и т.п., то в рекомендациях МВФ наиболее важными были качественные преобразования в экономике: совершенствование аппарата управления, обеспечение эффективности производства, ограничение роли государства как активного субъекта экономического влияния, развитие рыночных отношений. Ставилась задача резко уменьшить долю государственного сектора в экономике посредством продажи акций государственных предприятий частному сектору и создать условия для перевода экономической деятельности преимущественно на частнопредпринимательскую основу.

По замыслам экспертов МВФ, именно на частный сектор была возложена историческая миссия по выводу африканских стран из экономического тупика.

Имея в виду, что в прошлом предоставляемая странам Африки на реализацию конкретных хозяйственных задач внешняя помощь обычно оказывалась неэффективной, а зачастую и просто разворовывалась, МВФ, чтобы предотвратить разбазаривание средств, стал выдвигать более жесткие требования, фактически устанавливая контроль за действиями правительств-должников.

На протяжении ряда лет на Африканском континенте обозначились позитивные сдвиги в области экономики. Так, по данным ЭКА, в 1996 г. ВВП в африканских странах возрос на 2,3% по сравнению с 1995 г. Впервые после 1992 г. был зарегистрирован экономический рост в наиболее отсталых африканских странах. 33 наименее развитых государства континента добились 2 - 4 процентного уровня роста.

Среднестатистические показатели скрывают заметные различия в динамике экономического роста отдельных стран. Ведь по размерам территории, по численности населения, уровню экономического развития и многим другим параметрам африканские государства весьма неоднородны.

Сравнительно более полное представление о реальных масштабах происходящих на континенте сдвигов дает следующая статистика: 8 африканских стран достигли или превысили темпы экономического роста в 6%, в 19-ти странах колебания были в пределах 3 - 6%, в 23 экономический рост находился на отметке 0 - 3%. В трех случаях зафиксированы отрицательные экономические показатели.

Наибольших успехов добились малые страны: Маврикий, Ботсвана, Сейшельские Острова, Свазиленд, Лесото и некоторые другие. Из числа средних стран можно отметить Гану и Уганду, где произошло определенное улучшение экономического положения. По оценке, темпы роста в Гане могли достичь 4,7%, Кот-д'Ивуар - 4,5;

Зимбабве - 4,0;

Кении - 3,6;

Нигерии - 3,5%.

Примечателен факт, что в 27 африканских странах темпы экономического роста опережали темпы прироста населения. Это свидетельствует о благоприятных возможностях для оздоровления экономики. Позитивные перемены обозначились в горнодобывающей и обрабатывающей отраслях промышленности. Эта тенденция косвенно подтверждается повышением внутреннего спроса и увеличением личного потребления, некоторым расширением использования материальных ресурсов в госсекторе и ростом валовых внутренних капиталовложений.

Специалисты ЭКА делают довольно оптимистичные прогнозы относительно развития экономики африканских стран на ближайшую перспективу. По их оценкам, совокупный ВВП Африки в 1996 г. должен возрасти примерно на 2,9%, что примерно на 0,6% больше по сравнению с предшествовавшим годом. Для более развитого южноафриканского региона прирост оценивался в 7%, для наименее развитых стран — в 1,5%. Эксперты Мирового банка в своих среднесрочных прогнозах еще более оптимистичны и предсказывают, что в 1996-2005 гг. ежегодные темпы прироста ВВП в Африке составят в среднем 3,8%. Имеются также оценки, что на рубеже веков африканские страны в состоянии обеспечить рост ВВП на уровне 5—6% в год. С середины 90-х годов политика приватизации несет в себе потенциал ускорения экономического роста. Но было бы упрощением считать, что осуществление этой политики может стать панацеей от экономической немощи Африки.

Тем не менее характер и темпы экономического роста африканских стран находятся под воздействием ряда сдерживающих факторов, среди которых, помимо негативного влияния расточительного государственного сектора и неразвитой экономической инфраструктуры, следует назвать внутреннюю политическую нестабильность, межгосударсгвенные конфликты, сокращение притока финансовых ресурсов извне, ухудшение условий торговли, затруднение доступа к международным рынкам.

Так, на протяжении десятилетий африканский континент находился в эпицентре бурных политических, военных, этнических и прочих конфликтов, что самым негативным образом отразилось на состоянии и развитии экономики. В отличие от предшествовавших трех десятилетий 90-е годы ознаменовались заметным улучшением политической ситуации. Смена режима в ЮАР благотворно сказалась на обстановке на всем Юге Африки. Мозамбик, Намибия и Ангола перестали быть ареной непримиримой политической борьбы. Наладились отношения между Угандой, Кенией и Танзанией.

Предоставлена независимость Эритрее. Однако до полного мира в Африке еще далеко.

Некоторые страны ввергнуты в пучину внутренних конфликтов и междоусобиц, нельзя исключить возможности обострения и межгосударственных отношений.

Поскольку экономика африканских государств находится в сильной зависимости от внешних факторов, и прежде всего от торговли с зарубежными странами, ее оздоровление может быть напрямую связано с принятием и осуществлением таких мер, как снижение импортных таможенных тарифов, отмена налогов на экспорт сельскохозяйственной продукции, сокращение налога на корпорации. Высокий уровень корпоративного налога (40% и выше) фактически душит африканских предпринимателей, закрывая им доступ на внешние рынки, и создает питательную среду для коррупции и уклонения от налогов.

Этим можно объяснить высокий уровень сосредоточения производства в так называемом «неформальном» секторе, заведомо выводящем из-под контроля финансовых служб значительные капитальные средства. По данным МВФ, в Кении он составляет 35% от зарегистрированного объема производства, в Танзании — 30-32%, в Гане - 33%, в Нигерии - 27%. А поскольку производство наиболее развито в городах, то там в «неформальном» секторе занято до 60% экономически активного населения.

Следовательно, глубоко продуманная экономическая и торговая политика, реально учитывающая положение африканских стран в международном разделении труда, призвана обеспечивать экспортерам беспрепятственный доступ к средствам производства и их выход на внешний рынок с конкурентоспособной продукцией. А главная цель налоговой политики должна состоять в поощрении развития обрабатывающих отраслей промышленности. Эта политика должна создавать самые благоприятные условия как местным, так и иностранным инвесторам, обладающим как богатым коммерческим и организационным опытом, так и техническими знаниями.

Полученные кредиты привели к росту внешнего долга африканских государств, который ныне составляет 70% их ВВП и в 2,5 раза превышает поступления от экспорта.

По оценкам экспертов, размер государственного долга не должен более чем в 2,5 раза превышать стоимость экспорта страны. Это — рубеж, за которым страна может стать абсолютным банкротом. Ряд африканских государств далеко перешагнул эту грань. У Мозамбика, например, внешний долг в 14 раз больше стоимости экспорта страны.

На современном этапе главными кредиторами африканских государств стали МВФ и Мировой банк. Негативные последствия ситуации в том, что удельный вес названных организаций в обслуживании общего внешнего долга африканских стран растет: в 1980 г.

он составлял только 8%, в 1995 г. - почти 40%. Серьезность последствий данной тенденции объясняется тем, что если размеры и сроки платежей прочим кредиторам могут быть по просьбе должников как-то «скорректированы», то задолженность МВФ и Мировому банку, согласно правилам, не должна быть ни отсрочена, ни списана. Но все же Мировой банк пошел на отсрочку выплаты долгов большинству африканских стран на льготных условиях Ассоциации международного развития. А МВФ отсрочил погашение своих краткосрочных займов, предназначенных для реализации программ структурной перестройки.

Понятно, реструктуризация долга и платежей по краткосрочным займам — главный инструмент нажима на африканские страны с целью обеспечения выполнения ими требований двух крупнейших международных финансовых институтов. Следует сделать вывод, что одна из составляющих экономического роста стран континента будет зависеть от пересмотра их займовой политики и создания условий, гарантирующих прибыльность и безопасность частному производительному капиталу — как местному, так и иностранному.

Перспективы выработки и проведения самостоятельной экономической политики в странах Африки ныне напрямую связаны с их обязательствами выполнять рекомендации МВФ и Мирового банка по осуществлению политики «структурной корректировки».

Теоретически верные, эти рекомендации однако во многих случаях обречены на неудачу, поскольку не учитывают специфические особенности каждой отдельно взятой страны.

Международные советники, как правило, требуют, чтобы их рекомендации были выполнены в чрезвычайно сжатые сроки.

Проблема состоит в том, что эксперты международных организаций еще не до конца уяснили, что ни одна модель экономического развития, хорошо себя зарекомендовавшая в условиях той или иной страны, не может быть полностью перенесена в совершенно иные исторические, социально-политические и экономические условия. Отсюда множество провалов и неосуществленных рекомендаций.

Проанализировав ход реформ, Африканский банк развития в 1995 г. призвал пересмотреть программы структурных преобразований по предложениям МВФ.

Поспешная либерализация финансовой сферы может не укрепить, а наоборот - де стабилизировать и без того неустойчивую экономику африканских стран. Понятно, что если в прошлом чрезмерное государственное регулирование сковывало экономику, то теперь резкое сокращение участия государства в хозяйственной жизни может привести к неуправляемости процессов реформирования экономики.

Ныне африканские страны пока еще находятся на стадии апробации различных моделей экономического развития, которые построены на трех «китах»: раз государствление собственности, либерализация хозяйственной деятельности и стабилизация финансовой сферы. При этом более заметных результатов они добились только в достижении количественных показателей приватизации, которая, по существу, означает лишь смену собственности и вовсе не обязательно влечет за собой качественные изменения в экономике.

Не довольствуясь западными рецептами, африканские страны чаще изучают опыт новых индустриальных стран Азии, где правительственные структуры и верно выбранные критерии научно-технического прогресса сыграли решающую роль в ускорении экономического развития. Опыт некоторых из них (Республика Корея, Малайзия, Сингапур, Таиланд) весьма притягателен для ряда стран Африки.

Так, африканских лидеров устраивают существующие в азиатских странах авторитарно-командные формы правления, которые, по их мнению, согласуются с африканскими ценностями. Наметившийся в 80-е годы в Африке переход от авторитарных методов правления к демократическим так и не получил развития.

Среди множества факторов, отличающих НИС ЮВА от африканских государств, можно назвать такие, как наличие в последних более высоких торговых барьеров, чрезмерно больших налоговых ставок (40% и выше против 20-30% в ЮВА), более низкой нормы сбережений, неразвитость внутреннего рынка, сильная зависимость от экспорта сырьевых товаров и колебаний цен на них на мировом рынке, ограниченный доступ к портам (из 53 стран Африки 15 государств не имеют выхода к морю, то есть относятся к замкнутым территориям).

Далее, если в азиатских странах частный сектор стал аккумулятором капитала, то Африка, где частное предпринимательство не развито, а значительная часть национального дохода незаконно присваивается правящей элитой, стала примером бегства капиталов за рубеж. По оценкам, за период с 1985 г. по 1995 г. сумма капиталов, покинувших только страны Тропической Африки, составляет примерно 15 млрд. долларов США.

Кроме того, модернизация сельского хозяйства в ЮВА происходила при от носительно развитой инфраструктуре и развитых рыночных отношениях, чего в странах Тропической Африки пока еще нет.

Наконец, в азиатских НИС решающее значение имел выбор стратегии инду стриализации, нацеленной на использование передовых технологий для расширения экспорта промышленных товаров. Африканские же страны, приняв в соответствии с Лагосским планом действий концепцию «коллективной опоры на собственные силы», в той или иной степени изолировали себя от активного внедрения на мировой промышленный рынок. В них по-прежнему ставка делается на увеличение производства и соответственно экспорта сельскохозяйственных и сырьевых товаров.

Такая стратегия, ориентирующаяся на количественные, а не качественные показатели, идет вразрез с общими тенденциями мировой торговли, в которой все большую долю занимают промышленные изделия с высокой добавленной стоимостью. В итоге доля Африки в международной торговле не только не растет, но и имеет тенденцию к снижению: с 5% в 1980 г. до 2,2% в 1995 г. Помимо всего прочего, резкие колебания цен на вывозимое африканскими странами сырье создают ситуацию неопределенности и всевозрастающей зависимости от мировых потребителей сырья, что, в свою очередь, дополнительно дестабилизирует экономику.

Но при нынешних темпах развития обрабатывающей промышленности азиатские «тигры» вскоре исчерпают собственные природные ресурсы. Их интерес к богатствам Африки может обернуться форсированным вливанием инвестиций и резким увеличением экспорта в регион, в результате чего азиатские капиталы будут претендовать на открытие новой эры в экономическом развитии Африканского континента.

В 1989 г. ряд африканских стран вместе с наиболее развитыми странами Азии и Латинской Америки образовали «Группу 15» с целью расширить торгово-экономическое сотрудничество между ее участниками и установить постоянный диалог с мировыми державами. Из африканских стран в «Группу 15» вошли Алжир, Египет, Зимбабве, Нигерия и Сенегал.

Сознавая, что нынешняя сырьевая ориентация промышленного производства и внешней торговли не дает никаких шансов на равноправную интеграцию в мировое хозяйство, представители африканских государств 23 октября 1996 г. приняли решение о создании Союза за индустриализацию Африки. Его цель — содействие промышленному развитию африканских государств, повышению конкурентоспособности их промышленной продукции на международном рынке, поощрение в регионе партнерских отношений в сфере промышленного производства, а также привлечение мирового сообщества к участию в индустриализации Африки и оказанию ей помощи.

Все это, конечно, не означает, что наконец-то найдено решение экономических проблем континента. Это лишь свидетельствует об активизации поисков адекватной стратегии экономического развития, которая в большей степени отвечала бы национальным интересам африканских стран и открывала бы новые пути и резервы преодоления ими экономических трудностей.

ПРИМЕЧАНИЕ В ходе подготовки данного раздела использовалась следующая литература:

1. Гладков И.С. Экономика и мирохозяйственные связи промышленно развитых и развивающихся стран: Учебно-справочное пособие. — М., 1996. - 108 с.

2. Друзик Я.С. Мировая экономика на финише века: Учебное пособие. - Мн., 1997. 415с.

3. Мировая экономика / Под ред. В.К. Ломакина. - М., 1995. - 258 с.

4. Портер М. Международная конкуренция/ Пер. с англ. и предисловие В.Д. Щети нина. - М., 1993. - 896 с.

5. Хасбулатов Р.И. Мировая экономика. - М., 1994, - 736 с.

6. Шлихтер С.Б.., Лебедева СЛ. Мировое хозяйство: Учебное пособие. - М., 1996. - 220с.

7. Экономика: Учебник / Под ред. доц. А.С. Булатова – М., 1997. – 816 с.

8. Азия и Африка сегодня. – 1994. №5. – С. 30-34;

1995. - №6. – С. 27-33;

№11. – С.43-45;

1996. - №12 – С. 37-39;

1998. - №8. – С. 28-36;

1999. - №1.

9. Вопросы экономики. – 1997. - №5 – С. 149-158.

10. Мировая экономика и международные отношения. – 1995. - №11.-С. 94-102;

№5.

– С. 5-18;

131-139;

№8. – С. 90-103;

1996. - №4. – С. 68-81;

№11. – С. 65-77;

№12 – С. 88 99;

1997. - №7. – С.13-27;

101-107;

124-132.

Таблицы 1,2, Источники: [9, 1997, №5, с.150-151.] [10, 1996, №3, С.58] [10, 1995, №1, С.99: «ОЕCD Economic Outlook» №57, June 1995, p. A «Smith Barney Research. International Datapack», September 1994,] [9, 1997, №12, с.94-106.] МИРОВАЯ ТОРГОВЛЯ КАК ФОРМА МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Теории международной торговли. Динамика и структура международного обмена. Практика регулирования внешнеторговых связей.

Важнейшей чертой функционирования мировой экономики на протяжении XX века, и особенно во второй его половине, служит поступательное развитие мирохозяйственных связей.

Специалисты отмечают постоянное нарастание масштабов и диверсификацию контактов между отдельными государствами, их группами, национальными и международными организациями, экономическими блоками и группировками и, наконец, отдельными фирмами, в хозяйственной сфере. [См. Примечание.] Необходимо иметь в виду, что развитие и совершенствование мирохозяйственных связей представляет собой довольно сложный, противоречивый процесс. Его суть в том, что движение к экономической независимости и укреплению отдельных национальных хозяйств в современных условиях ведет неизбежно ко все возрастающей интернационализации хозяйственной жизни, повышению степени открытости национальных экономик и усилению их взаимозависимости на основе дальнейшего углубления международного разделения труда.

Таким образом, в качестве предмета изучения в данном случае выступают международные экономические отношения (МЭО) и механизмы их осуществления.

Международные экономические отношения представляют собой сложную, противоречивую систему хозяйственных связей как между отдельными государствами, их региональными и прочими объединениями, так и между национальными, международными компаниями в рамках мирового хозяйства.

Система устойчивых мирохозяйственных связей за более чем столетнюю историю своего существования претерпела заметные изменения. Так, первоначально наиболее распространенным каналом их осуществления являлась мировая торговля. Среди специалистов существуют различные подходы к определению начального этапа становления той или иной формы международных экономических отношений. Тем не менее широко признается то обстоятельство, что основой для формирования как самих устойчивых связей, так и их системы послужило появление крупной машинной индустрии в западных странах в XIX веке. Впоследствии (в середине прошедшего столетия) создание мирового рынка означало закрепление сложившейся системы международного обмена, способствовало постепенному оформлению мирового хозяйства. На современном этапе осуществляется дальнейшая диверсификация мирохозяйственных связей, и прежде всего в таких важнейших сферах, как:

- международная торговля товарами и услугами;

- международное движение капитала;

- международная миграция рабочей силы.

Не вызывает сомнений, что на современном этапе международная торговля играет возрастающую роль в хозяйственном развитии стран, регионов, всего мирового сообщества. На протяжении послевоенного периода стоимостные объемы мировой торговли быстро увеличивались, а их среднегодовые темпы роста примерно в 1,5 раза превышали темпы роста мирового производства.

Вследствие этого, с одной стороны, внешняя торговля стала ныне мощным фактором экономического роста, а с другой стороны, произошло заметное повышение зависимости стран от международного товарообмена.

Сам термин «внешняя торговля» подразумевает обмен той или иной страны с другими странами, который включает оплачиваемые экспорт (вывоз) и импорт (ввоз) товаров и услуг.

Согласно современной классификации, подразделение внешнеторговой дея тельности по принципу потоварной специализации осуществляется следующим образом:

обмен готовой продукцией, машинами и оборудованием, сырьем, услугами.

При этом «международная торговля» представляет собой совокупный товарооборот между всеми ее участниками. Соотношение между экспортом и импортом составляет торговый баланс. Статистические издания ООН публикуют данные по динамике объема международной торговли как совокупной стоимости экспорта всех стран мира. [См.

Словарь основных понятий.] Совершенно естественно, что развитие мировой торговли опирается на выгоду, приносимую ею участвующим в ней странам. Теория международной торговли дает представление о том, что находится в основе этого выигрыша от внешней торговли или чем определяются направления внешнеторговых потоков. Международная торговля служит инструментом, посредством которого страны, развивая свою специализацию, могут повышать производительность имеющихся ресурсов и таким образом увеличивать объем производимых ими товаров и услуг, повышать уровень благосостояния населения.

Теории международной торговли Как известно, основы теории международной торговли были сформулированы в конце XVIII - начале XIX вв. выдающимися английскими экономистами Адамом Смитом и Давидом Рикардо.

А. Смит в своей книге «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776 г.) сформулировал теорию абсолютного преимущества и, полемизируя с меркантилистами, показал, что страны заинтересованы в свободном развитии международной торговли, поскольку могут выигрывать от нее независимо от того, являются ли они экспортерами или импортерами.

Целесообразно рассмотреть этот тезис на примере, демонстрирующем ис пользование абсолютных преимуществ в практике международного обмена.

Так, допустим, что производители в относительно отсталой («PC») и промышленно развитой («ПРС») стране выпускают только два товара, которые условно назовем оборудованием и сырьем. В ПРС для производства единицы оборудования требуется 1, а на производство единицы сырья — 3 рабочих дня;

в PC на производство единицы оборудования требуется 4, а единицы сырья — 2 рабочих дня [см. схему].

Товар / страны ПРС РС Единица оборудования 1 рабочий день 4 рабочих дня Единица сырья 3 рабочих дня 2 рабочих дня Далее, если ПРС имеет абсолютное преимущество в производстве оборудования, поскольку на создание его единицы здесь надо затратить всего 1 рабочий день по сравнению с 4 днями в PC, то производители в PC имеют абсолютное преимущество в производстве сырья, поскольку они тратят на добычу его единицы 2 рабочих дня по сравнению с ПРС, где затратят 3 рабочих дня.

Допустим, что производителям сырья в PC надо где-то купить себе оборудование, а производителям оборудования в ПРС - купить сырье. Понятно, что в данной ситуации существует два варианта: приобретать товары внутри страны или за рубежом.

При этом производитель оборудования в ПРС, покупая сырье на внутреннем рынке, сможет обменять единицу своего оборудования (на производство которого затрачен день) на 1/3 единицы сырья. Если же он импортирует то же сырье из PC, то за ту же единицу оборудования он сможет получить больше - уже 1/2 единицы сырья. Далее, производитель сырья из PC, покупая оборудование внутри своей страны, получит за единицу своего сырья 2/4, то есть 1/2 единицы отечественного оборудования, а покупая его на внешнем рынке, в данном случае - в ПРС - значительно больше, уже 2/1, то есть единицы оборудования.

Таким образом, производителям сырья в PC выгоднее приобрести оборудование в ПРС, а изготовителям оборудования в ПРС также выгоднее обменять свою продукцию на сырье из PC. В обоих случаях импортировать необходимые товары целесообразнее, чем производить обмен на внутреннем рынке своей страны.

Д. Рикардо в работе «Начала политической экономии и налогового обложения» (1817 г.) доказал, что принцип абсолютного преимущества является лишь частным случаем общего правила, и обосновал теорию сравнительного преимущества. При анализе направлений развития внешней торговли следует учитывать два обстоятельства.

Во-первых, что экономические ресурсы - природные, трудовые и др. - распределены между странами неравномерно. Во-вторых, эффективное производство различных товаров требует различных технологий или комбинаций ресурсов. При этом важно подчеркнуть, что экономическая эффективность, с которой страны способны производить различные товары, может изменяться и действительно изменяется со временем.

Рассмотрим пример, иллюстрирующий теорию Д. Рикардо. Для этого случая следует несколько изменить исходные условия предыдущего примера. Так, можно допустить, что в ПРС для производства единицы продовольствия требуется 2, а для производства единицы оборудования - 1 рабочий день. В PC на производство единицы сырья нужно 4, а единицы оборудования - 3 рабочих дня.

При этом становится очевидно, ПРС имеет абсолютное преимущество в про изводстве как сырья, так и оборудования, поскольку на производство единицы сырья им требуется затратить 2 рабочих дня, а единицы оборудования - 1 рабочий день. В PC затраты составят соответственно 4 и 3 рабочих дня [см. схему].

Товар / страны ПРС РС Единица оборудования 1 рабочий день 3 рабочих дня Единица сырья 2 рабочих дня 4 рабочих дня Из приведенной схемы ясно, что в ПРС должны производить и экспортировать в PC и сырье, и оборудование, а у последней практически нет реальных шансов на участие в международном обмене. В ПРС работник за 1 рабочий день может произвести эквивалент 1 единицы оборудования и 1/2 единицы сырья, тогда как работник в PC окажется в худшем положении: он за день работы сможет произвести только 1/4 единицы сырья и 1/ единицы оборудования.

Но в данном случае важнее иные соотношения: относительная цена единицы сырья в ПРС, выраженная через стоимость единицы оборудования, составляет 2/1 единицы оборудования, а в PC ее величина меньше — 4/3 единицы оборудования. Понятно, что если производитель оборудования в ПРС захочет купить сырье, то на внутреннем рынке ему придется отдать за единицу сырья 2 единицы своего оборудования, а при покупке этого же сырья в PC — только 4/3 единицы оборудования;

его выигрыш в результате такого обмена составит 2/3 единицы сырья. Поэтому ПРС с выгодой будет импортировать сырье из PC, где оно относительно дешевле.

Относительная цена единицы оборудования в PC, выраженная через стоимость единицы сырья, составляет 3/4 единицы сырья, а в ПРС - меньше - 1/2. Это означает, что если в PC производящее сырье предприятие захочет купить оборудование, то на внутреннем рынке ему придется отдать за единицу оборудования 3/4 единицы своего сырья, а при покупке того же оборудования в ПРС — только 1/2 единицы сырья.

Выигрыш этого добывающего предприятия в результате торговли составит 1/4 единицы оборудования. Поэтому PC будет импортировать оборудование из ПРС, так как оно там относительно дешевле. Следует отметить, что для работников в ПРС и PC внешнеторговый обмен ведет к увеличению потребления и сырья, и оборудования. Обе страны остаются в несомненном выигрыше от своей внешнеторговой деятельности.

Другими словами, преимущества, как абсолютные, так и сравнительные, которыми обладают страны, не являются раз и навсегда данными. Д. Рикардо доказал, что международный обмен возможен и желателен в интересах всех стран. Он определил ту ценовую зону, внутри которой обмен выгоден для каждого.

Впоследствии Джон Стюарт Милль в своем труде «Основания политической экономии» (1848 г.) дал пояснения, по какой цене осуществляется обмен.

Согласно Миллю, цена обмена устанавливается по закону спроса и предложения на таком уровне, что совокупность экспорта каждой страны позволяет оплачивать совокупность ее импорта. Этот закон международной стоимости, или «теория международной стоимости», - важная заслуга Милля. Теория международной стоимости показывает, что существует цена, которая оптимизирует обмен товаров между странами.

Эта рыночная цена зависит от спроса и предложения.

Свой вклад в развитие теории классиков зарубежной политэкономии внес Готфрид Хаберлер, который конкретизировал ее с точки зрения всех факторов производства, а не только труда.

Следует иметь в виду, что современные представления о том, чем определяются направления и структура международных торговых потоков, базируются на работах шведских ученых-экономистов. Так, Эли Хекшер и Бертиль Олин дали объяснение сравнительных преимуществ, которыми располагает та или иная страна в отношении определенных продуктов, на уровне обеспеченности факторами производства. Э. Хекшер и Б. Олин выдвинули теорему «выравнивания цен на факторы производства». Ее суть в том, что национальные производственные различия определяются разной наделенностью факторами производства - трудом, землей, капиталом, а также разной внутренней потребностью в тех или иных товарах.

В середине XX столетия (1948 г.) американские экономисты П. Самуэльсон и В.

Столпер усовершенствовали доказательство теоремы Хекшера - Олина, представив свою теорему: в случае однородности факторов производства, идентичности техники, совершенной конкуренции и полной мобильности товаров международный обмен выравнивает цену факторов производства между странами. В концепциях торговли, основанных на модели Д. Рикардо с дополнениями Э. Хекшера, Б. Олина и П.

Самуэльсона, торговля рассматривается не просто как взаимовыгодный обмен, но и как средство, позволяющее сократить разрыв в уровне развития между странами.

Дальнейшее развитие теория внешней торговли получила в работе американского экономиста (русского происхождения) В. Леонтьева под названием «Парадокс Леонтьева». Парадокс заключается в том, что, используя теорему Хекшера — Олина, В.

Леонтьев показал, что американская экономика в послевоенный период специализировалась на тех видах производства, которые требовали относительно больше труда, чем капитала. Иными словами, американский экспорт по сравнению с импортом был более трудоемок и менее капиталоемок. Этот вывод противоречил существовавшим ранее представлениям об экономике США. По распространенному мнению, она всегда характеризовалась избытком капитала и в соответствии с теоремой Хекшера - Олина можно было ожидать, что США экспортируют, а не импортируют высококапиталоемкие товары. Получив широкий резонанс, «парадокс Леонтьева» определил дальнейшее развитие теории сравнительных преимуществ. Она стала включать понятие технического прогресса и неравномерности его распределения, различий между странами в суще ствующей зарплате и прочие понятия.

Следует отметить и широкое распространение в западных исследованиях проблем международной торговли и теории внешнеторгового мультипликатора. В соответствии с этой теорией эффект, оказываемый внешней торговлей (в частности, экспортом) на динамику роста национального дохода, на размер занятости, потребление и инвестиционную активность, характеризуется для каждой страны вполне определенными количественными зависимостями и может быть вычислен и выражен в виде определенного коэффициента - мультипликатора (множителя). Первоначально экспортные заказы непосредственно увеличат выпуск продукции, следовательно, и заработную плату в отраслях, выполняющих этот заказ. А затем придут в движение вторичные потребительские расходы.

Сторонники концепции жизненного цикла товара считают, что на основе этапов такого цикла могут быть объяснены современные торговые связи между странами, в частности, при обмене готовыми изделиями. Согласно общему тезису теории жизненного цикла товара, продукт с момента появления на рынке и до ухода с него проходит ряд этапов (4 или 5, по мнению разных специалистов). Международное перемещение товаров происходит в зависимости от определенного этапа жизненного цикла.

В своей доктрине Р. Верной, Ч. Киндельбергер и Л. Уэльс обосновывают схему, по которой на этапе внедрения после выявления потребности в продукции осуществляется разработка нововведения, организуется производство и налаживается сбыт нового товара внутри страны, начинается его экспорт. Для этапа внедрения характерна повышенная трудоемкость изделия. Переход к крупносерийному производству происходит в дальнейшем по мере усовершенствования технологии и освоения новых видов оборудования. Это, кстати, объясняет относительно больший удельный вес в экспорте высокоразвитых стран, в частности США, трудоемких товаров, что обусловило упомянутый «парадокс» Леонтьева. На этапе роста, помимо увеличения объема продаж на внутреннем рынке, расширяется экспорт из страны нововведения, усиливается конкуренция, проявляется тенденция повышения капиталоемкости производства, создаются предпосылки для организации и развития производства за рубежом, сначала в развитых, а затем и в других странах. На завершающей стадии некоторые конкуренты на чинают снижать цены. На этапе зрелости производство осуществляется уже во многих странах, в том числе развивающихся, начинает ощущаться насыщение рынка прежде всего в стране нововведения, стабилизируется спрос, усиливается роль ценовой политики, достигается высокая стандартизация, свойственная крупносерийному производству, вовлекаются менее квалифицированные ресурсы труда. Складываются условия масштабного производства в развивающихся странах, в частности в НИС, с последующим вывозом в страны нововведений. Это можно проиллюстрировать на производстве телевизионной техники, компьютеров, продукции радиоэлектроники и т. п. Наконец, этап упадка, который с международных позиций характеризуется сужением рынка в развитых странах, большей концентрацией производства в развивающихся странах. Определенная часть рынка в странах нововведений, ориентированная на данную продукцию, удовлетворяется за счет импорта. Крупнейшие компании развитых стран начинают производство и продвижение на рынок новых более совершенных товаров. (Вовлечение в теорию ЖЦТ международного аспекта предопределяет удлинение жизненного цикла продукции, достаточно четко объясняет внешнюю торговлю технологически сложными изделиями: но она менее применима в случае элитарных, особо дорогостоящих товаров.) Эта теория как бы закрепляет международные технологические преимущества высокоразвитых стран. В последних трактовках международного преломления теории ЖЦТ в качестве варианта жизненного цикла рассматриваются нововведения, не только ориентированные на обеспеченного потребителя, но и связанные с экономией некоторых видов естественных ресурсов (земли, сырья и топлива).

Среди основных проблем теорий внешней торговли находится совмещение интересов национальной экономики и интересов фирм, участвующих в международном товарообороте. Это связано с тем, как отдельные фирмы конкретных стран получают конкурентные преимущества в мировой торговле некоторыми товарами, в конкретных отраслях.

Свою версию этого выдвинул американский экономист М. Портер. На основе изучения практики компаний 10 ведущих индустриальных стран, на которые приходится почти половина мирового экспорта, он выдвинул концепцию «международной конкурентоспособности наций». Конкурентоспособность страны в международном обмене определяется воздействием и взаимосвязью четырех основных компонентов: (1) факторных условий;

(2) условий спроса;

(3) состоянием обслуживающих и близких отраслей;

(4) стратегией фирмы в определенной конкурентной ситуации.

Серьезным стимулом является достаточная конкуренция на внутреннем рынке.

Искусственное доминирование с помощью государственной поддержки - негативное решение, приводящее к растрате и неэффективному использованию ресурсов.

Теоретические посылки М. Портера послужили основой для выработки рекомендаций на государственном уровне по повышению конкурентоспособности внешнеторговых товаров в Австралии, Новой Зеландии и США в 90-х гг.

В последнее время большинство исследователей, принимая исходные положения классической теории и некоторые основные дополнения к ним, стремятся приспособить свои концепции к практике.

Так, английский ученый-экономист Керне развивает гипотезу «конкурирующих групп», полагая, что та или иная организация работников, в частности профсоюзы, создают препятствия для перехода рабочих в другие отрасли и производства, что особенно касается экспортных отраслей. Цена товара в этих условиях не может находиться в соответствии с фактическими затратами труда, рабочим временем.

Структура торговли при этом будет отклоняться от складывающейся по принципу сравнительных издержек, так как уровень заработной платы из-за наличия «конкурирующих групп» отличается от одной отрасли к другой. Решающее слово, таким образом, остается за соотношением спроса и предложения.

В свое время известный исследователь, экономист-международник А. Маршалл выделял роль предложения.

Так, международный спрос на товары данной страны значительно расширяется, если в целом страна предложит свои товары на условиях, более благоприятных для покупателей, и - наоборот, когда она будет навязывать условия, выгодные ей самой.

Сосредоточив внимание на предложении, А. Маршалл заключал, что богатые страны могут быть пионерами в производстве новых товаров, выгадывают от широких и хорошо налаженных внешнеторговых связей, могут лучше приспосабливать выпуск того или иного товара к емкости различных рынков, чем страны бедные, и в результате будут получать большую выгоду от внешней торговли.

Поэтому положение страны в международном разделении труда, мировой торговле в существенной мере определяется предложением, его эластичностью. В соответствии с этим А. Маршалл вводит в теорию международной торговли кривую взаимного спроса и предложения, как показатель оптимальных условий внешнеторгового обмена. В преобладающей своей части классическая теория международной торговли и большинство ее современных интерпретаций объясняют смысл внешней торговли, экономические выгоды от нее для участников различиями между странами в обеспеченности факторами производства. Чем больше эти различия, тем больше при прочих равных условиях возможностей для торговли и выгоды от нее, получаемые сторонами. Но на практике, особенно в современных условиях, преобладающая часть международного обмена приходится на промышленно развитые страны со схожими факторными характеристиками обеспеченности естественными ресурсами. Теперь существенно возрастает роль приобретенных преимуществ, связанных с опережающей разработкой и внедрением новых технологий. Согласно теории «подобия стран», в этой ситуации у развитой страны большая возможность приспособления своих товаров к рынкам сходных стран.

В современных теоретических разработках проблем международной торговли усиливается акцент на необходимость проведения анализа макроэкономики, уровня фирм, предприятий. Это определяется значительным ростом объемов и повышением роли международного внутрифирменного обмена. По данным некоторых публикаций, на внутрифирменные международные поставки приходится до 70% всей мировой торговли, 80-90% продаж лицензий и патентов. Тем самым формулируется дополнительное обоснование преимуществ обмена между одинаково развитыми, ведущими странами, что отстаивает, в частности, С. Линдер.

Постоянное развитие мирохозяйственных связей, в том числе международной торговли, превращение внешнеэкономических связей в важный фактор хозяйственного роста по-новому ставит проблемы экономической (и не только) независимости и зависимости отдельных стран, их взаимозависимости. Здесь также нужны обновленные, перспективные теоретические и практические подходы.

Стремясь обозначить их, серьезные исследователи считают, что при сложившихся в мирохозяйственной сфере тенденциях, соотношение между базисными факторами производства будет неизбежно изменяться. Это относится прежде всего к трудовым ресурсам, в связи с ускоренным ростом населения в развивающихся странах, а также к обострению проблемы ограниченности природных запасов, особенно в развитых странах.

При этом проявляется понимание необходимости преобладания политики свободного предпринимательства, не отвергающего тем не менее ограниченного целевого вмешательства государства в экономику, в том числе во внешнеэкономическую сферу.

Наиболее весомо выглядят ссылки на опыт Японии, Тайваня, Республики Корея.

Целесообразно тем не менее держать в поле зрения следующие обстоятельства: во первых, создание и развитие крупных многоотраслевых производств в отдельных странах, что может сдерживать международный товарообмен;

во-вторых, внедрение и широкое применение гибких производств может сделать более эффективным мелкосерийное внутреннее производство и снизить заинтересованность в импорте;

в-третьих, с учетом опережающего и быстрого роста доли услуг в потреблении, международном обмене относительно уменьшится роль торговли товарами, совокупные расходы на производство последних;

наконец, протекционистские меры могут создать препятствия для международного перемещения товаров.

Динамика и структура международного обмена Как известно, во второй половине текущего столетия международный обмен приобретает грандиозные масштабы. Ныне 4/5 совокупного объема международных экономических связей приходится на мировую торговлю.

Современная международная торговля развивается высокими темпами. В период 1950-1994 гг. мировой торговый оборот возрос в 14 раз.

Согласно оценке западных специалистов, период 1950-1970 гг. можно охарак теризовать как «золотой век» в развитии современной международной торговли. Именно тогда наблюдался ежегодный 7-процентный рост стоимости мирового экспорта.

Тем не менее уже в 70-е годы он снизился до 5%, еще больше сократившись в 80-е годы. В конце 80-х мировой экспорт характеризовался заметным оживлением (до 8,5% в 1988 г.).

Далее, после явного спада в начале 90-х годов, в середине текущего десятилетия объем мировой торговли вновь демонстрирует высокие устойчивые темпы роста. В 1995 г.

он увеличился почти на 9,0%, в 1996 г. — на 8,0%, в 1997 г. — на 9,5%, что стало рекордным показателем за минувшие 20 лет.

По предварительной оценке, в 1998 г., несмотря на региональные и мировые финансовые потрясения, темпы роста международной торговли составляли 6,0%.

Следует иметь в виду, что в абсолютном выражении суммарная стоимость мирового экспорта увеличилась в 1980—1998 годах примерно в 3 раза — с 2,0 трлн.

долларов США до почти 6,0 трлн. долларов США.

Согласно прогнозам, динамика мирового товарного экспорта будет выглядеть следующим образом: в 1999 г. — 6,4 трлн. долларов, в 2000 г. — около 7,0 трлн.

долларов США.

Подобный устойчивый рост международной торговли явился следствием проявления ряда факторов. По мнению отечественных исследователей, к ним относятся: (1) развитие международного разделения труда и интернационализация производства;

(2) НТР, способствующая обновлению основного капитала, созданию новых отраслей экономики, ускоряющая реконструирование старых;

(3) активная деятельность транснациональных корпораций на мировом рынке;

(4) регулирование (либерализация) международной торговли посредством мероприятий Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ), а ныне - Всемирной торговой организации (ВТО);

(5) либерализация международной торговли, переход многих стран к режиму, включающему отмену количественных ограничений импорта и существенное снижение таможенных пошлин - образование свободных экономических зон;

(6) развитие процессов торгово экономической интеграции: устранение региональных барьеров, формирование общих рынков, зон свободной торговли;

(7) получение политической независимости бывших колониальных стран. Выделение из их числа «новых индустриальных стран» с моделью экономики, ориентированной на внешний рынок.

Необходимо также иметь в виду, что в послевоенный период на протяжении многих лет международный обмен остается наиболее динамично развивающимся сектором. Так, темпы его ежегодного роста существенно (в последнее время — многократно) опережают показатели роста мирового хозяйства, составляя соответственно: в 1954-1963 гг. - 7,1% и 5,2%;

в 1964-1973 гг. - 8,7% и 5,7%;

в 1974-1990 гг. - 4,5% и 3,2%;

в 1991-1996 гг. - 5,6% и 1,5%.

Это обусловлено, по мнению экспертов, постоянно возрастающими масштабами активности и степени вовлеченности отдельных стран и регионов в процессы международного обмена.

Тем не менее за последние десятилетия проявились заметные различия в темпах роста и направлениях внешнеторговой (прежде всего - экспортной) деятельности субъектов мировой торговли [см. таблицу 4].

Подобные тенденции привели к существенным сдвигам как географической, так и товарной структуры современной международной торговли.

Географическая структура международного обмена представляет собой систему распределения товарных потоков между отдельными странами, группами стран, формируемыми либо по территориальному, либо по организационному признаку.

Неравномерность динамики внешней торговли особенно отчетливо прослеживалась во второй половине текущего столетия, что повлияло на соотношение сил между странами на мировом рынке. США постепенно утрачивали свое доминирующее положение в системе международного обмена. Так, если в 1950 г. на долю этой страны приходилась 1/ всего мирового экспорта, то в 1995 г. - только менее 1/8.

Экспорт Германии, напротив, приблизился к американскому, а в отдельные годы даже превосходил его. Помимо Германии существенными темпами рос экспорт и других западноевропейских стран. В 90-е годы Западная Европа превращается в главный центр современной международной торговли. Совокупный экспорт этого региона почти в 4 раза превышает экспорт США.

Кроме того, в 80-е годы значительный рывок в сфере международного обмена сделала и Япония. В 1983 г. эта страна впервые смогла выйти на первое место в мире по вывозу машин и оборудования. Ныне Япония значительно опережает все страны по экспорту легковых и грузовых автомобилей, бытовой электроники и прочих товаров. Одна треть японского вывоза приходится на США. Дефицит США в торговле с Японией в 90-е годы находится примерно на уровне 50-60 млрд. долларов в год.

Постепенное снижение доминирующей роли США в международной торговле в известной степени было связано со снижением конкурентоспособности американского производства.

К концу 80-х гг. Япония стала выбиваться в лидеры, в течение шести лет пер венствуя по этому показателю.

К середине 90-х годов США вновь выходят на лидирующие позиции в мире по конкурентоспособности. Но за ними вплотную следуют Сингапур, Гонконг, а также и Япония.

Таблица ДОЛЯ СТРАН И РЕГИОНОВ В МИРОВОМ ЭКСПОРТЕ (%) * Центральная и Восточная Европа ** Латинская Америка На фоне происходивших перемен практически постоянным на протяжении последних двух десятилетий оставалось распределение долевого участия различных групп стран в международном обмене [см. таблицу 4].

Так, удельный вес промышленно развитых стран в мировом экспорте колебался в последние двадцать лет в пределах 70-76%;

доля государств развивающегося мира - в интервале 20-24%, а бывших социалистических стран - не превышала 6-10%.

Небезынтересна также динамика международного обмена по отдельным товарным категориям. На протяжении последних десятилетий опережающими темпами развивалась торговля готовыми промышленными изделиями, а внутри этой группы - по нарастающей - обмен машинами и оборудованием, средствами связи, электро- и электронной техники, компьютерами, еще быстрее - торговля комплектующими, узлами к агрегатам, которые поставляются в рамках производственной кооперации, по каналам ТНК. Кроме того, в этот же период происходил форсированный рост международной торговли услугами (невидимый экспорт), доля которой в совокупной стоимости мирового вывоза в 1996 г.

достигла примерно 20%.

Вследствие довольно заметных изменений в структуре промышленного про изводства проявились и сдвиги в товарной структуре международного обмена.

Согласно последним оценкам, в 1955-1994 гг. произошло резкое снижение в мировом экспорте удельного веса сельскохозяйственных товаров - с 34,9% до 11,9%, продукции добывающей промышленности - 23,2% до 13,6%.

Напротив, весьма существенно в мировом вывозе повысилась доля готовых изделий - с 40,9% в 1955 г. до 71,5% в 1994 г.

Практика регулирования внешнеторговых связей Поступательное развитие внешнеторговых контактов тесно связано с меро приятиями государства по регулированию экспорта и импорта для успешного развития национальной экономики. С позиций теории сравнительных издержек представляется более рациональным осуществление свободной торговли, не ограничиваемой какими-либо протекционистскими барьерами.

Поэтому сторонники свободной торговли обычно отмечают способность не регулируемого государством рынка обеспечить выбор наиболее эффективных вариантов международного разделения труда и повысить на этой основе уровень жизни населения стран-участниц. Приверженцы протекционистских мер, со своей стороны, обычно указывают на их необходимость для защиты интересов молодой национальной промышленности, обеспечения занятости населения, его высокого жизненного уровня и т.

д.

На практике внешнеторговая политика государств отличается известным раз нообразием. сочетая в себе элементы протекционизма и либерализации.

Так, на протяжении трех столетий (конец XV-XVIII вв.) наиболее популярной экономической доктриной и основой хозяйственной политики буржуазных стран оставался меркантилизм. Считая, что общественное богатство заключается в деньгах (драгоценных металлах), меркантилисты рассматривали внешнюю торговлю как важнейший источник их поступления для стран, не добывающих драгоценные металлы.

Для превышения поступления золота из-за границы над его оттоком из страны допускалось использование жестких протекционистских мер по стимулированию экспорта (реэкспорта), сдерживанию импорта путем введения высоких ввозных пошлин, государственной монополии на куплю-продажу определенных видов товаров и т. д.

Выгода от внешней торговли связывалась с получением государством, проводящим протекционистскую политику, преимуществ за счет других стран.

Тем не менее активная протекционистская политика отдельных стран неизбежно вызывала аналогичную реакцию зарубежных контрагентов, что вело к свертыванию внешней торговли. Поэтому интенсивное развитие внешнеэкономической деятельности в условиях промышленного переворота и перехода к крупному машинному производству стимулировало появление в конце XVIII в. сначала в виде научной теории, а в XIX в. как официальной экономической политики Англии принципа «свободной торговли» (фритредерства). Обоснованием фритредерства стала теория сравнительных издержек, разработанная А. Смитом и Д. Рикардо.

Экономическое лидерство Великобритании в конце XVIII - середине XIX вв. сделало ненужным использование протекционистских мер защиты ее национальной экономики. В то же время повышение внешнеторговой активности Англии стало действенным средством завоевания новых рынков сбыта для английской промышленности.

Напротив, в экономически менее развитых странах (Германия, США) обрела популярность идеология протекционизма.

Следует иметь в виду, что экономическая мысль и хозяйственная практика XIX - середины XX вв. развивались в остром противоборстве принципов свободной торговли и протекционизма. При доминировании в целом фритредерских взглядов в отдельные периоды наблюдались оживление и эволюционное развитие протекционистских доктрин.

Факторами, обусловившими возрождение протекционизма в его крайних формах - теориях хозяйственной автаркии, стали кризис 1929-1933 гг., а также первая и вторая мировые войны.

Понятно, что в этих условиях высокая степень вовлечения страны в мирохо зяйственные связи стала рассматриваться некоторыми представителями науки и практики как фактор, усиливающий кризисные явления и в целом тормозящий национальное развитие.

Но в период после второй мировой войны произошло окончательное закрепление в качестве основного фритредерского направления, что, в частности, нашло свое выражение в появлении теории «открытой экономики» и отсутствии активных защитников идеи протекционистского развития. В современной научной литературе приоритет отдается подходу, рассматривающему национальное хозяйство в качестве «открытой экономики», причем активно ориентируемой в своем развитии на мировой рынок.

Тем не менее это не означает необходимость полного отказа от регулирования международных экономических отношений в интересах национального развития.

Совокупность мер, используемых государством или группой государств в данной сфере, и представляет собой его (их) внешнеторговую политику.

Современная система протекционистских мер, направленная на создание на циональным производителям наиболее благоприятных условий на внутреннем и внешнем рынках, охватывает различные направления.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.