WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«1 ББК 65 Т 45 Рецензент — Семенкова Т.Г., докт. экон. наук, проф. Финансовой академии при Правительстве РФ 330 Титова Н.Е. ...»

-- [ Страница 4 ] --

1955. V. 3. N 1: McKenzie R. On equilibrium in Graham's model of world trade and other competitive systems // Econometrica. 1954. V. 22. N 1;

Полтерович В.М. Экономическое равновесие и оптимум // Экономика и математические методы. 1973. Т. 9, вып. 5;

Лившиц В.Н. Оптимизация при перспективном планировании и проектировании. M.: Экономика, 1984;

Канторович Л.В. Экономический расчёт наилучшего использования ресурсов. M.: АН СССР, 1959.

Для оптимума требуется определение функций общественного благосостояния.

Изменение потребления связано с изменением ресурсов, уровней полезности, технологии производства, структуры предпочтений потребителей.

Для создания оптимальных социальных условий максимизации индивидуального благосостояния необходима устойчивость общего конкурентного равновесия, которое, в свою очередь, зависит от высокой экономической культуры потребителей и производителей, их умения участвовать в ценовой конкуренции, ориентироваться на максимизацию полезности. Конкурентное равновесие в условиях совершенного рынка воплощает форму оптимума.

Следует, однако, учитывать и трудности, возникающие в процессе функционирования рынка. Модели оптимизации не приспособлены для исследования таких проблем, как согласование целей, взаимодействие на рынке, влияние политики доходов на распределение благ.

Максимум эффективности достигается через концентрацию производства, которая определяется пропорциями и размерами рынка, контролем со стороны государства, транспортными издержками, численностью производителей. Кроме того, при анализе проблемы оптимума следует изучать не только снижение общей удовлетворенности при отклонении от точки равновесия на рынке, но и сопоставлять эти точки при различном первоначальном распределении ресурсов.

Определяя индивидуальное благосостояние как сумму благосостоянии большинства членов общества, авторы вышерассмотренных концепций выступают одновременно интерпретаторами определенного этапа развития государства и рынка. Во всех этих теориях мы четко прослеживаем проблему соотношения индивидуального и общественного благосостояния, взаимосвязь этих понятий с развитием экономики, человека и его потребностей, с историческим развитием.

Лекция 24 Концепции формирования благосостояния на рынке Общепризнано что конкуренция ведет к снижению удельных затрат и цен через рост производительности труда, экономию ресурсов, отбор наилучших с точки зрения эффективности вариантов НТП, позволяет оценить труд, вознаграждая по результатам.

Интерес к ней — это ключ, открывающий отрасли и внутренний рынок для новых экономических агентов, концентрации, картелизации, протекционизма против внешней конкуренции.

Рынок доказывает возможность приближения w к w*, где w — благосостояние, w* — оптимальное использование ресурсов. Конкурентное предпринимательство совместимо с высокой социальной мобильностью, выбором стиля жизни и источника доходов соответственно индивидуальным способностям и склонностям. Следовательно, между эффективностью рыночной экономики и индивидуальным благосостоянием существует положительная связь. Рынок задает своим участникам цены, ориентирующие производство на удовлетворение потребностей (так как они выражаются в спросе) и на наилучшую комбинацию факторов производства. В условиях рынка потребители быстро формируют и изменяют свои предпочтения в зависимости от цен, вырабатывая рациональное поведение, адекватное коллективному благосостоянию. Но для этого необходимы определенные условия, главными из которых являются совершенная конкуренция и производственные возможности, основанные на убывающей отдаче последовательных затрат. При совершенной конкуренции рынок имеет свойства максимизации экономической эффективности, поскольку: а) неограниченное количество продавцов на каждом товарном рынке устраняет диктат производителя;

б) все имеют равные условия доступа к ресурсам, технологиям и видам деятельности, которые означают единство цен производственных факторов и равный доступ к кредитам. Конкуренция создает заинтересованность собственника в реинвестировании прибылей, являясь "дефиницией поведения на рынке".

Современная теория совершенной конкуренции основана на теории предельной производительности и горизонтального спроса, суть которой определяется следующим образом: экономика будет функционировать эффективно, если производственные возможности и ресурсы используются, исходя из принципа экономии.* * Oxford Economic Papers. 1989. V. 41. N 4. Р. 653-671.

Теория общего рыночного равновесия разрабатывалась Л. Вальрасом (1984) П. Сраффой (1926), К. Чемберлином (1933), Дж. Робинсон (1933), Р. Хиксом (1939), П. Негиши (1961), К.

Эрроу (1971), М. Маршаком (1974), Г. Селтеном (1974) и другими учеными. Первая модель общего экономического равновесия была создана Л. Вальрасом. Формальное моделирование рьшков началось в 1838 г. с модели количественного набора А. Курно, установившего связь цены и спроса и определившего цены в соогветствии с предельными затратами.

Научный анализ системы рыночного равновесия предусматривает применение линейного программирования, сравнительной статики. В частности, в их задачи входят вопросы изменения производства и потребления при изменении 1) ресурсов, 2) уровней по лезности, 3) технологии производства, 4) структуры предпочтений потребителей. Леонтьев и Нейман в замкнутой системе равновесия объединили потребление одной отраслью, назвав потребительские товары затратами, а трудовые услуги — выпуском, игнорируя при этом связи в потреблении (такие, как отраслевые связи в экономике). Однако было бы неверно считать, что устойчивость равновесия вытекает из самого существования рынка. Необходима высокая экономическая культура агентов, умение участвовать в ценовой конкуренции, ориентировка на максимизацию полезности.

Наилучшая из возможных комбинаций индивидуального благосостояния присуща концепции общего рыночного равновесия, отклонение от которого связано со снижением удовлетворения одних индивидов, большим, чем прирост удовлетворения других. Так как оптимум для индивида зависит от его материального положения, то равновесие зависит от первоначального распределения доходов. Поэтому следует сопоставлять точки равновесия, не совпадающие при различном первоначальном распределении доходов.

Таким образом, социальный критерий благосостояния должен быть интегрирован с экономическим анализом, что и осуществляет социальная функция благосостояния, без которой невозможно исследование роста индивидуальных полезностей.

Наиболее важной индивидуальной целью считается полезность от обмена доходами.

Оптимальный обмен доходами предполагает моральные издержки риска, поэтому здесь целесообразно вмешательство государства. Однако доход индивида складывается под влия нием конкуренции, зависит от рыночного торга в пределах, поставленных минимальной заработной платой и общим объемом доходов.

Мера благосостояния определяется на рынке с помощью "распределительных весов" и характеризуется индивидуальными оценками изменений в благосостоянии. Оптимальное распределение достигается перераспределением товаров между индивидами при условии увеличения полезности одного индивида без уменьшения полезности другого, что связано с оптимальностью производства. Последняя достигается при невозможности роста благосостояния одного индивида без перемещения ресурсов при существующей занятости.* * Oxford Economic Papers. 1089. V. 41. N 4. Р. 49.

Исследование роста индивидуальных полезностей связано с оптимизированным поведением экономических агентов в рамках теории общего равновесия, чем занимается новая классическая микроэкономика, базирующаяся на учениях Л. Вальраса, А. Маршалла, Дж.Б. Кларка, П. Фишера, Ф. Хайека. Основу моделей поведения на рынке составляет концепция адаптивных ожиданий. На основе всей имеющейся рыночной информации о состоянии и перспективах экономики, на рынке складываются рациональные ожидания, способствующие рыночной стабилизации. Происходит это потому, что экономические агенты гибко реагируют на конъюнктуру в соответствии с принципами оптимизации.

Для выполнения рынком регулирующих функций необходимо, чтобы потребитель мог воздействовать на рыночную ситуацию, а производитель — реагировать на изменение последней. Поэтому проблема мотивации действий экономических агентов является цент ральной в теории общего равновесия.* Важный класс составляют модели, в которых поведение экономического агента интерпретируется как вектор потребления и производственного выпуска. Назначение этих моделей состоит в исследовании возможностей стабилизированного конкурентного рынка при решении проблемы индиви дуального благосостояния агентов. Максимально выгодный обмен происходит только в условиях совершенной конкуренции, изучение которого основано на игровых теоретических методах.

* Review of Economics and Statistics. 1988. V. 70. N 1. Р. 140-144.

В результате стабилизации рынка возникает излишек потребления, являющийся индикатором индивидуального благосостояния (Б. Райт, Дж. Вильяме), так как в результате стабилизации уменьшается изменение предельной полезности индивидуального дохода.* Это показывают графики спроса, составляющиеся при подсчете уровней потребления. Если известна функция спроса и коэффициент риска, при наличии рыночного равновесия подсчитывают издержки. Потребление меняется с изменением контингента потребителей и цены. Поэтому овладение экономическими методами ценообразования является важнейшим компонентом функционирования рынка.

* Bos D., Seidl C. Welfare Economics of the Second Best. Wien, N.Y., 1986. P. 70.

Важным фактором ценообразования на рынке является информация. Поскольку информация о потребностях потребителя и насыщении рынка происходит через систему цен, совершенствование системы информации о состоянии цен и установление их равновесия входит в число важнейших условий роста благосостояния. В связи с этим проблема оптимизации рассматривается на двух стадиях: 1) получение информативной структуры, характеризующей функцию оптимального решения экономических агентов;

2) оптимизация издержек этой структуры. Каждая информативная структура использует свои функции оптимального решения, для каждого информационного сигнала определяет действия, максимизирующие условную полезность.

Исследование качественных результатов рыночного обмена доказывает, что постоянный высокий динамизм технологий обеспечивается частной собственностью в противоположность общественной собственности, обеспечивающей "технологическое однообразие".* Общественная собственность может быть эффективна при обеспечении производством общего роста доходов, но это происходит в том случае, если собственником является потребитель (Дж. Итвел, Д. Милджейт, П. Ньюмен).

* The New Palgrave. Allocation, information, and Markets / Ed. by J. Eatwell, M. Mllgate, P.

Newman. L., 1989. P. 295.

Поскольку равновесное состояние экономической системы сохраняется только в условиях неизменных функций полезностей, начальных запасов, доходов и технологий, необходим постоянный расчет нового равновесия при изменившихся параметрах (например, увеличение спроса может сопровождаться падением цены). Этим занимается раздел теории равновесия, называемый сравнительной статикой.

Поскольку равновесие на рынке почти всегда достигается за счет взаимодействия экономических агентов, государство не может установить равновесные цены, имитируя рынок в соответствии с законом спроса и предложения. До сих пор неизвестны универсаль ные механизмы установления равновесных цен, быстро реагирующие на изменения целей и технологий. Поэтому, очевидно, правомерна мысль о том, что создание рыночного механизма должно явиться основой, на которой базируется государственная политика дости жения целей индивидуального благосостояния.

Принцип стабильности розничных цен, осуществляемый в нашей стране с конца 50-х годов, обрекал экономику на дестабилизацию, несбалансированность, деформированность.

Построение смешанной рыночной экономики под сказывают нормативные модели, используемые в западной экономической литературе.

С помощью рынка возможен гибкий и эффективный контроль за соответствием производства совокупным индивидуальным потребностям, имеющим глубокий смысл как фактор роста индивидуального благосостояния. Потребности связаны с экономическими основами благосостояния, эффективностью, характером распределения, сбалансированностью спроса и предложения и другими проблемами. Имея внутренним содержанием максимум эффективности, потребность выступает как интерес, имеющий форму максимума полезности. В экономическом отношении индивид выступает именно с этим мотивом. Выделение потребностей связано с индивидуальным потреблением, фондом экономического благосостояния.

Реальные потребности выявляет рынок, а потребление зависит от его развития. Однако потребление связано также с традициями, экономической политикой государства, социальной защищенностью потребителя, характером производства, ступенью исторического развития производителей, характером труда, здоровьем индивида, типом его семьи, доходами, психологией и т.д.

В моделях потребления индивидуальное благосостояние связано с распределением доходов, ростом дохода отдельного экономического агента.* Потребление — это индивидуализированная функция. Основной элемент конечного общественного спроса — совокупные индивидуальные расходы — воздействуют на тенденцию длительного экономического роста и являются индикатором напряжённости конъюнктуры рынка. От точности оценки потребительского спроса зависят перспективы бизнеса и конкуренции.

Макроэкономические показатели индивидуального потребления закладывают и основу анализа общеэкономической конъюнктуры. Важны также микроэкономические показатели потребительского спроса, установление связи его отдельных звеньев с секторами производства. Являясь конечной целью, потребление оказывает активное воздействие на производство, формирует человеческий фактор, обеспечивая жизнедеятельность индивида.

Индивидуальное потребление стимулирует и регулирует производство, так как экономическое развитие является функцией от возрастающих потребностей.

Потребительский спрос формирует товар и стимулирует деловую активность уже в фазе проектирования. Количественная оценка воздействия обратных связей на производство дана экономистами, исследовавшими механизм "мультипликатор — акселератор". П. Самуэльсон доказал, что высокий уровень потребления способствует новым инвестиционным про граммам.

* Journal of political economy. 1989. V. 97. N 2. Р. 350.

Таким образом, формирование потребностей и увязка их с потреблением, управление поведением потребителей на рынке, определение критериев потребления, эволюция структуры расходов и потребления являются важнейшими направлениями в моделировании благосостояния. Необходимо изучать обратное влияние потребления на производство, удовлетворение потребностей как критерий развития индивида и общества, законы, регулирующие потребление, условия роста потребления, закономерности развития непро изводственной сферы как сферы воспроизводства человека, формирование реальных доходов, качество жизни, региональные проблемы благосостояния.

Доказательством тому, что рынок дает возможность повернуть производство лицом к потребителю, является анализ формирования и развития рынков жилья в западной экономической литературе Л. Смитом, Ж. Розеном, Дж. Фаллисом, Р. Дьюзенберри, Дж.

Квикли, Р. Арноттом, Дж. Мак-Дональдом и др.* * Journal of economic literature. 1988. V. 26. N 1. Р. 29-57.

Рынок жилья — важнейшего товара — способен поглотить значительную часть потребительского спроса, а обеспеченность жильем является наиважнейшей составляющей индивидуального благосостояния. Обширная литература, в частности, по новой экономике урбанизации, доказывает наличие равновесия на рынках жилья в городах. Жилищные услуги оказываются на конкурентной основе в соответствии с неоклассической производственной функцией, использующей в качестве переменных землю и постройки.

Поскольку рынок жилья тесно связан с государственным сектором, разрабатываются модели уровней услуг и норм налога, капитализированных в ценах на жильё. Проводится политика местного налогообложения.

Спрос на жилищные услуги исследуется в простых однопериодных моделях максимизации полезности домовладельцев, использующих в качестве переменных текущие цены, доходы, сбережения (чаще анализируется перманентный доход). В анализе простран ственных рынков жилья используется статическая модель. Доказано, что потребление жилья прямо пропорционально общему потреблению, а улучшать стандарты жилья можно только через рынок.

Рыночная информация о характеристиках каждой единицы жилищных фондов, издержках по сделкам обусловлена разнородностью и их пространственной зафиксированностью. Регулирование рынков жилья основано в основном на предложении различных форм использования земли, так как неземельные факторы (труд, капитал, стройматериалы) влияют в данном случае на спрос незначительно.

Об оптимальности рынков жилья говорить сложно, так как в ценах не отражаются кредиты и закладные. Интерес к кредиту под недвижимость считается индикатором рьшка недвижимости. В целом подобный анализ в западной литературе представляет несомненный интерес для отечественных экономистов с точки зрения изучения и разработки программ создания рынков жилья в нашей стране. Таким образом, "рынок был и является аккумулятором благосостояния, основным социальным институтом, формой реализации гигантской энергии и производительности в каждой сфере экономики... непререкаемой истиной для роста потребления... Рынок изменяет уровень индивидуального благосостояния, объём и структуру предложения, экономно распределяет ресурсы, формирует рациональную при данном уровне доходов структуру потребления".* * Journal of economic literature. 1988. V. 28. N 1. Р. 53.

С другой стороны, в результате действия рыночного механизма происходят отклонения от социального и экономического оптимума, которые призвано корректировать государство.

Для обеспечения относительной независимости каждого индивида (как важного показателя его благосостояния) важны централизованное регулирование занятости, поддержка государством мелких индивидуальных производств, образования, здравоохранения, внешнеэкономических связей, гарантированного минимального дохода, стимулирование НТП.

Для успешного функционирования рынка необходимы экономическая самостоятельность, отсутствие глубоких дисбалансов в экономике, вовлечённость в мировой рынок, активная экономическая и социальная деятельность государства.

Лекция 25. Теории государственного воздействия на общественное благосостояние Роль государства обосновывается в рамках теорий государственных финансов и социального выбора (Т. Безли, Дж. Бьюкенен, Д. Миллер). В целом по проблеме масштабов экономической деятельности государства, основанного на демократических принципах, ведётся широкая дискуссия с разными точками зрения. Поскольку некоторые современные западные теории государственного вмешательства в экономику имеют общеэкономический характер, их исследование приобретает сейчас особенную актуальность для экономики России. Несомненно, что активное и объёмное участие государства в переходных к рынку процессах следует сохранить, имея в виду обеспечение экономической стабилизации, проведение структурной перестройки хозяйства, обеспечение ведущей роли социальной сферы, сохранение национального пути развития. Государство должно конструировать национальный рынок, преобразуя планово-распределительные структуры управления во вспомогательные структуры конкурентного рынка.* * Экономические науки. 1982. № 1. С. 73.

Аргумент распределения и перераспределения стоит одним из первых в системе аргументов необходимости государственного осуществления равновесия всех социальных групп.* * Journal of public economics. 1988. V. 35. N 3. P. 371-382.

Базовой проблемой государства является выявление путей оптимального использования ресурсов в целях рациональности современного потребления.* Ряд благ государство предоставляет в силу их общественной ценности, независимо от индивидуальных предпо чтений потребителя. Наилучшим способом коррекции индивидуальных предпочтений считается индикативное планирование.

* Ор. cit. P. 395-398;

1989. V. 37. N 3.

Успешность функционирования экономики зависит от установления конституционного порядка и прав собственности, отсутствие которых увеличивает неопределённость и риск в принятии экономических решений, уменьшая ожидаемые выгоды от долгосрочных проектов и вложений.

Важнейшей является проблема распределения ресурсов в государственном секторе, решаемая путем анализа пропорции "затраты — доходы" (СВА).* Анализ СВА основан на принципе компенсации убытков потребителя доходами. Самой сложной является проблема определения неудовлетворенности сравнительно с удовлетворенностью. В рамках СВА издержки и доходы рассчитываются в сфере потребления.

* Price С. Welfare economics in Theory and Practice. L., 1977. P. 97.

С целью получения максимальной общественной и индивидуальной прибыли распределять ресурсы в условиях их ограничения должно государство.

Проблемами благосостояния в результате применения государственных инвестиций занимается сензитивный анализ. Поскольку рыночное распределение не гарантирует права индивида на стандарт благосостояния, обеспечивающий достойную жизнь вне зависимости от экономической деятельности, государство должно вмешиваться в проблему распределения доходов. Эффективность государства измеряется объемом и динамикой его социальных расходов, так как последние являются средством и условием развития индивидуальности.

Социальные государственные программы по созданию развитой социальной инфраструктуры являются одной из важных функций по снижению неравенства доходов. На этой конкретной деятельности основана концепция "государства благосостояния" (Р. Титмус, Э. Хансен, П. Самуэльсон, С. Лейден, Д.Нейл, Дж. Гэлбрейт и др.).

Как представляется, оптимальность и социальную справедливость можно объединить понятием социального благосостояния. Функция социального благосостояния равна невзвешенной функции индивидуального благосостояния. Социально-экономическая оптимальность означает максимизацию социального благосостояния в условиях ограничений, налагаемых законами природы. Достижение социальной оптимальности посредством государственной политики особенно важно для экономики экологии и производства общественных благ, а также информационной обеспеченности крупных проектов и политических издержек, которые несет государство.

Равенство благосостояния не подразумевает равенства доходов, поэтому справедливое распределение не связано с получением равных доходов.

Существует, однако, и другая точка зрения, связанная с тем, что всякое расширение потребления исторически связано с неравным распределением благ. Вынужденное равенство препятствует прогрессу. Поэтому можно говорить об оптимальном распределений покупательной способности. Тогда возникает вопрос: если в результате перераспределения спрос на одни блага возрастет, на другие — снизится или прекратится, сможет ли государство поддержать утраченную деятельность? Очевидно, сначала следует максимизировать индивидуальную, а затем общую полезность. Отклонение от максимума индивидуального благосостояния представляется нелогичным, так как вмешательство в максимизацию индивидуального благосостояния снижает суммарный показатель благосостояния, является отклонением от достигнутой точки равновесия. Поэтому государственное вмешательство там, где этого не делает рынок, противоречит целям индивидуального благосостояния.

Положительное влияние государственной политики распределения можно принять лишь в плане формирования доходов людей со средними и низкими доходами. Главным здесь представляется государственное стимулирование индивидуальной деятельности через систему налогообложения, так как получающий доход индивид — это предприниматель, косвенно увеличивающий национальный продукт, а индивидуальный доход является социально потребляемым. Государственная политика всегда потенциально опасна в плане подавления индивидуальной активности инфляционными и другими стимулами. Изменения в налоговой структуре влияют на уровень и структуру экономической активности индивида.

Распределение доходов связано с проблемой инфляции. Нельзя допускать потери доходов средних слоев, самой массовой и экономически активной части общества (увеличивая, например, выплаты бедным). Избирательность в распределении противоинфляционной компенсации усиливает социальную несправедливость, деформирует структуру доходов, подрывает стимулы к труду, растет социальная напряженность.

В целом усиление технологической многоукладности экономики, многообразие форм и субъектов присвоения, экономических связей, условий использования ресурсов предопределяет необходимость существования смешанной рыночной экономики, глобальный переход от государства благосостояния к приватизации. Возникают вопросы о возможности производства общественных благ на частном или смешанном предприятии, о единственности критерия общественного блага для решения вопроса о месте его производства и т.д.

Условием для создания общества котором максимально удовлетворяются потребности личности, является любая форма смешанной экономики. В обществе, основанном на множестве разнообразных форм собственности и контроля, наряду с государственным пла нированием и значительной ролью рыночного механизма расширяется автономность личности, позволено делать реальный выбор и участвовать в различных формах потребления и производства, возрастает возможность создания конституционных и коммуникационных предпосылок для оптимизации удовлетворения основных потребностей.

Социальная смешанная экономика должна быть основана на принципах свободы принятия решения об инвестициях для индивида, свободы выбора работы, свободной конкуренции, разумного соотношения между рыночными экономическими принципами и перераспределением благ через государственную систему социальной помощи. Для эффективности такой экономики политика стимулирования роста должна сочетаться с политикой увеличения занятости, расширения области личных потребностей и потребления, активизации деятельности отдельного человека. Этого можно достичь интенсивным использованием достижений НТП, развитием инициативы и укреплением дисциплины.

Лекция 26. Теоретические представления о достижении благосостояния в России Проанализировав эволюцию западных экономических теорий благосостояния, следует рассмотреть, в какой мере рекомендации западных авторов могут быть применимы к условиям современной России.

Будущее нашей рыночной экономики, тип социально-экономического развития ещё во многом неясны, и поэтому обращение к трудам западных мыслителей позволяет, возможно, приблизиться к некоторому прогнозированию будущего.

Переход к новому типу экономической системы, основанному на взаимодействии разных социальных типов хозяйства, связан с существованием противоречий между максимизацией благосостояния и условиями перехода к смешанной рыночной экономике.

Переходный период всегда связан с ухудшением благосостояния народа, поскольку отсутствует налаженный хозяйственный механизм, обеспечивающий рациональное использование производственных ресурсов. Поэтому рассмотрение проблемы благосостояния в переходный период, по нашему мнению, должно сводиться к решению вопроса: как из всех возможных состояний перехода суметь выбрать наилучший, наименее болезненный для народа?

Представляется, что одной из главных задач, стоящих перед Россией в условиях кризиса, является создание рынком надёжных источников доходов для большинства населения, а также адекватной оценки фактора трудовых ресурсов. С одной стороны, реальный переходный период усугубляет противоречие между благосостоянием и методами создания рынка, с другой — оптимизирует выбор.

Известно, что экономическое развитие и высокий уровень использования ресурсов органически связаны с частной инициативой. Рынок, субъективные стимулы гарантируют равновесие экономики. Условиями достижения равновесия являются добровольная безрабо тица на рынке труда, отсутствие избыточного капитала, гибкое реагирование цен и заработков на изменение конъюнктуры и ожиданий экономических агентов.

Создание рыночных отношений в нашей стране, несомненно, должно способствовать преодолению экономического кризиса недопроизводства, гиперинфляции, а также восстановлению важнейших экономических пропорций, повышению уровня индивидуального и общественного благосостояния. Нормальная конкурентная среда, ры ночное равновесие ликвидируют дефицит товаров и свободного времени, спекуляцию, другие негативные явления, делающие невыполнимым решение проблемы благосостояния.

Для построения рыночной экономики необходимо уяснить содержание рынка и экономических отношений, пронизывающих социально-экономическую систему.

Построение рыночной экономики предполагает необходимость не только теоретического познания законов, экономических методов, но и практического усвоения сути внутренних механизмов рыночных отношений, принципов и регуляторов рынка.

Метод организации рынков ставит, в свою очередь, первоочередную проблему создания детальных экономико-образовательных и научных предпосылок кардинального поворота, механизма рыночной конкуренции, инфраструктуры рынка.

Экономическая ситуация, сложившаяся в России (гиперинфляция в условиях резкого падения производства, грозящая массовая безработица), претензии местных управленческих структур на политическую власть, социальная напряжённость и т.п.), приводит к выводу о необходимости приватизации, налоговой политики, стимулирующей предпринимательство в производстве, создание системы защиты малоимущих.

Перестройка отечественных структур, создание системы конкурентных товарных рынков со свободным ценообразованием, формирование в дальнейшем регулируемого рыночного механизма должны привести к глобальному социальному прогрессу, зрелому этапу трансформации общества на путях гуманизма и демократизации. Ориентация рыночного механизма зависит от методов создания рынка. Демократические методы, основанные на науке и организационных действиях, когда старое заменяется подлинно новым, а не просто упраздняется — таков путь к общему благосостоянию.

Ключевой проблемой при этом является преобразование социальной природы богатства, те отношений собственности.

Экономические агенты, добивающиеся максимальной полезности от своей работы, ответственные за использование ресурсов, должны быть собственниками этих ресурсов.

Современный рынок функционирует лучше всего при многообразии форм собственности, когда каждая из них может доказать наивысшую эффективность при этом нельзя игнорировать специфику национального аспекта социальной сферы, что может иметь тяжелые последствия. Нарастание противоречий в отношениях собственности позволяет прогнозировать длительную социальную борьбу в российском обществе. Поэтому актуальна гибкая политика устранения социальной несправедливости, компенсации потерь собственности, доходов, накоплений, рабочего места, социальных прав граждан.

Несомненно, что проведенная в стране ваучеризация ускорила внедрение рыночных отношений. Однако следует иметь в виду, что ваучеризация не решила ряд крупных проблем: не создается массовый класс мелких собственников, народное хозяйство не получает финансовых ресурсов от этого процесса и др. Кроме того, обостряется социальная дифференциация в обществе, значительная часть населения отделяется от государственной собственности, сотни миллиардов рублей попадают на потребительский рынок, инвестиции концентрируются в спекулятивно-финансовом обороте.

Наиболее значимым, масштабным, сложным экономическим методом управления, от применения которого зависит экономическое благосостояние, является ценообразование, поскольку деформации в соотношениях цен нарушают социальную справедливость распределения, эквивалентность обмена. Цена несет не только экономическую, но и социальную нагрузку, обеспечивая распределение созданного продукта. Поэтому все слагаемые системы цен должны быть признаны покупателем, а на рынке должны соединяться интересы производителей и потребителей. Это возможно лишь в состоянии социально-экономического оптимума.

Наряду с качеством товара, численностью покупателей, условиями реализации, цена является основным фактором, влияющим на интенсивность спроса. Сравнительная оценка товара влияет на предпочтения потребителей, связанные с оценкой прироста качества товара.

Если последняя соответствует приросту цены, то цена приемлема для покупателя. В свою очередь, издержки производства могут быть признаны основным ценообразующим фактором, если они признаются потребителем. Оценка качества изделия как соответ ствующего цене, возможна при наличии конкуренции на рынке и информированности потребителя. Кроме того, качество товара формируется на рынке с учетом потребностей в этом товаре, что предупреждает воспроизводство новых диспропорций в системе "производство — потребление".

Цены, особенно розничные, обратной связью влияют на спрос и предложение.

Запоздавшее устранение разрыва между доходами населения и товарным обеспечением, возникающее при превышении спроса над предложением, ведет к дестабилизации финансов и разбалансированности экономики. Представляется, что налоговое регулирование при плавающих рыночных ценах является лучшим вариантом индикативного планирования цен.

Желаемая коррекция в действии механизма рыночной самонастройки (что возможно в условиях развитого рынка) может быть достигнута путем манипуляции налогами.

Негативным последствием нынешнего деформированного ценообразования является не только разбалансированность обменных операций и появление диспропорций в экономике, но и деформация экономических отношений всех фаз воспроизводства по всему жизненному циклу движения товара.

Ценовой механизм и конкуренция не только насыщают рынок, но и вызывают соперничество за потребителя, ответственность перед ним. Условия и требования к продукту диктует потребитель, а производитель переналаживает производство, повышает качество, чтобы остаться на рынке, не допустить снижения дохода. Однако все это присуще развитой экономике с насыщенным рынком. В процессе же перехода к рынку при сохранении дефицита производитель сохраняет монопольное положение, взвинчивая цены и получая дополнительный доход без увеличения выпуска и улучшения качества. Поэтому необходимо применение государственного контроля над ценами.

Первичной формой регулирования, цен является наблюдение за ценами со стороны правительственных органов, которыми занимаются статистические управления, научно исследовательские центры профсоюзов (которые предстоит создать в России), специальные независимые фирмы, университеты. Цель наблюдения — определение индекса ежегодного номинального роста доходов, влияние роста цен на издержки производства и национальную конкурентоспособность. Государственное вмешательство в ценообразование предусматривает санкционированное правительством завышение издержек производства (за счет завышения амортизационных отчислений). Прямое государственное воздействие на цены оказывают государственные субсидии, снижающие издержки производителей.

При развитии рыночного ценообразования следует, во-первых, учитывать социальный разряд рынка, наличие различных хозяйственных структур в результате признания многообразных форм собственности. В зависимости от этого определяется соотношение на рынке государственных твердых, регулируемых договорных или свободно устанавливаемых цен. Отсутствие этого соотношения нарушает равновесие. Обоснованность цен определяется в конечном счете степенью пропорциональности народного хозяйства. Поэтому добиться сбалансированности невозможно без оптимизации его структуры, которая должна учитывать тенденции развития мирового рынка.

Во-вторых, цена должна проходить проверку рынком на основе учета спроса, а на стадии производства следует определять лишь лимитные уровни. В-третьих, для достижения рыночного равновесия (что следует учитывать в ценообразовании) необходима балансировка товарных рынков с ресурсными. В-четвертых, структура оптовых и розничных цен должна быть приведена в нормальное состояние. Использование до перехода к рынку межотраслевой модели сбалансированной системы оптовых цен как первого приближения к будущей системе рыночных цен, по рекомендации В. Леонтьева, позволило бы избежать резких экономических потрясений при переходе к нормальному рынку. Хотя рынок конкурирующих производителей может привести экономику к социально-экономическому равновесию, этот процесс будет затянут и чрезмерно расточителен из-за неправильно использованных ресурсов.

Универсальная, совершенная модель рыночного механизма, в том числе ценообразования, пока не изобретена. Но для выхода на мировой рынок предстоит решать проблему совершенствования системы цен, расчетов рыночных цен равновесия, эластичности, нахождения оптимального сочетания цен фиксированных, регулируемых и свободных, степени косвенного воздействия государства на цены.

Важнейшее значение в решении проблемы благосостояния имеют продовольственные программы (в социально-экономическом и экологическом плане). От решения проблемы оптимального питания зависит реализация генетического потенциала индивидов, соци альных групп, наций.

Бедствия народа с низким уровнем дохода на душу населения и высокой смертностью вызывают самую серьезную тревогу. Преодоление такого положения неразрывно связано с созданием развитого продовольственного рынка страны, что связано с необходимостью повышения эффективности сельскохозяйственного производства, создания новых форм хозяйств, в том числе фермерских. Известно, что фермерские хозяйства наиболее приспособлены к росту отраслевой производительности труда, вырабатывают механизмы удешевления продукта, роста благосостояния потребителя, что важно в переходный период в условиях кризиса недопроизводства.

От обеспеченности продовольствием зависит политическая стабильность в обществе. В условиях социальной и политической напряженности переходного периода государство должно способствовать сохранению стабильных цен на продовольствие, субсидируя их. Об этом писал Дж. Гэлбрейт, приезжая в Россию в 1991 г. Государственная поддержка сельского хозяйства и сдерживание роста цен на продовольствие являются важнейшей инфляционной и антикризисной мерой. Спрос на продовольствие мало эластичен по отношению к ценам, и поэтому в результате либерализации цены на сельскохозяйственную продукцию могут быть очень высокими. Рост цен на продовольствие при большой доле затрат на него в доходах населения России ведет к росту доходов, обеспеченных лишь инфляционной эмиссией.

Гиперинфляция наступает тогда, когда в условиях спада производства допускается свободный рост цен на продовольствие.

Оптимальный путь решения продовольственной проблемы видится в расширении инвестиций в сельское хозяйство, повышении урожайности сельскохозяйственных продуктов с уже обрабатываемых площадей, а также в совершенствовании системы распределения.

В целях решения продовольственной проблемы, например, Дж. Уорнок предполагает развитие как "движение к полной реализации человеческого потенциала всех индивидов, то есть осуществление эгалитарного идеала на уже достигнутом уровне материального производства".* * Warnok J.W. The politics of hunger: the global food system. Toronto. 1987. P. 21.

Отраслевая структура сельского хозяйства меняется под воздействием индивидуализации спроса, развития потребностей и предпочтений индивида. Фермерский сектор испытывает сильное ценовое и организационно-экономическое давление конкуренции. Усиление качественных аспектов конкуренции в сфере переработки и сбыта способствует снижению отношения расходов на продовольственные товары к доходу, повышению качества продовольствия, удешевлению производства. Эта приспособленность фермерства на Западе является результатом концентрации в фермерском секторе массового производства относительно однородных продуктов. В результате основные функции по снижению совокупных затрат в сельском хозяйстве выполняют именно фермерские хозяйства. С учетом сложившихся условий развитие фермерства в нашей стране пред ставляется необходимым в период перехода к рыночной экономике.

При анализе данного вопроса особое внимание уделяют полезности продуктов сельского хозяйства, ориентирующегося на дифференцированное и постоянно меняющееся потребление индивидов. Игнорирование этих изменений в потреблении может привести к неверной оценке роли отдельных звеньев в удовлетворении потребностей индивида и общества в целом.

В условиях перехода к рынку, кризиса недопроизводства представляет несомненный интерес анализ спроса через косвенную функцию полезности, которая может быть использована для составления выпуклой программной модели с минимальным количеством значений косвенной функции полезности.* * Collaborative Paper. (Luxemburg. Austria). 1983. March. P. 1.

Проблема динамики спроса тесно сопряжена с эффективностью сельского хозяйства в условиях рыночных отношений. Спрос доминирует над межсекторным обменом, регулирует цены на продовольствие, что демонстрирует анализ динамических моделей общего рыночного равновесия. Рынок призван ликвидировать отсутствие права распоряжаться своим товаром, слабую координацию промышленного и сельскохозяйственного секторов экономики, их экономическую обособленность от потребителя, практическое отсутствие механизма, связывающего производство и потребление.

Одним из важнейших аспектов благосостояния индивида является его занятость в общественном производстве. При переходе к рынку так же, как и в рамках функционирования развитого рыночного механизма, неизбежна безработица. Но если общество ставит целью достижение целей индивидуального благосостояния, обеспечение эффективной и стабильной занятости должно являться одной из главных задач экономической политики.

Причина безработицы, по мнению Ф. Хайека, кроется в отклонении от равновесных цен и заработков, которые сложились бы в условиях стабильного рынка и стабильных денег.

Безработица связана с несовпадением распределения факторов производства между отраслями и распределения спроса на продукцию этих отраслей, что вызвано искажением системы соотношений цен и заработков. Высокий и стабильный уровень занятости достигается созданием рынка, установлением соответствия спроса и предложения в каждом секторе экономики.

Особенности ситуации с занятостью в нашей стране заключаются в плюрализме форм собственности, вызванном низкой эффективностью использования ресурсов. Задача заключается в том, чтобы найти такие формы и границы связи индивида с частью обще ственного богатства, при которых он воздействовал бы на эффективность использования ресурсов. Для смягчения влияния спонтанных рыночных сил необходима монетарная и фискальная политика. Первая призвана регулировать спрос на рынке капиталов, обеспечить стабильность стоимости денег. Цель второй заключается в ликвидации бюджетного дефицита.

Начальный этап перехода к рыночным отношениям определяет формирование новых, не всегда положительных тенденций в мобильности рынков труда, понижая интенсивность перераспределения рабочей силы на постоянную и временную работу. Вследствие кризисных явлений, спада производства и сокращения рабочих мест повышается вероятность устойчивой безработицы. Усиление несбалансированности рабочих мест и трудовых ресурсов, ухудшение условий реализации права на труд и доходы связано с дальнейшим углублением различий и понижением уровня экономического благосостояния.

В связи с этим возникает проблема создания такой модели управления занятостью, которая сочетает эффективное использование трудовых ресурсов с механизмом социальной защищенности населения. Это предполагает макрорегулирование структуры рабочих мест, максимальную свободу партнеров в выборе вида труда и места жительства.

Современное состояние экономики, возможность появления массовой безработицы выдвигает на первый план проблему сокращения предложения рабочей силы, пересмотра границ совокупного фонда рабочего времени, сокращение продолжительности рабочей недели, неполную занятость, гибкий режим рабочего времени (в развитых странах Запада численность работающих неполное рабочее время составляет 25-55%, у нас — 1%).

Главное — не допустить массовой безработицы, так как в России в условиях низкого уровня экономического благосостояния это будет социальным бедствием. Необходим массовый охват молодежи профессиональным образованием, что "позволит государству активно влиять на безработицу. Следует увеличить рабочие места в торговле, общественном питании, здравоохранении за счет строительства новых предприятий, расширять частный сектор в сфере услуг, стимулировать самозанятость.

В условиях перехода к смешанной рыночной экономике, где имеет место недостаточный совокупный спрос, следует стимулировать инвестиционную деятельность предприятий.

Смысл инвестиций заключается не в гарантии полной занятости, а в создании возможностей.

Мировая практика показывает, что для того, чтобы в условиях рынка предприятия функционировали в соответствии с мотивом прибыли, и в этих условиях была обеспечена долговременная занятость, ежегодные темпы роста дохода от капитала должны находиться на уровне 3—6%. Капитал при этом целесообразно расходовать: 1) на выплату социальных дивидендов всем членам общества;

2) на финансирование инвестиций, которые не под силу отдельным предприятиям. В первую очередь это относится к развитию инфраструктуры, связанной с производством общественных благ.

В условиях продолжающегося и нарастающего спада производства обостряется проблема экономического роста. Тенденция экономического роста зависит от совокупных индивидуальных расходов — основного элемента конечного общественного спроса, от точности оценки потребительского спроса. Поэтому в основу анализа общеэкономической ситуации закладывают микроэкономические показатели индивидуального потребления. Во вторых, необходимо установление связи микроэкономических показателей потребительского спроса с секторами производства. Экономический рост является функцией от потребностей, поэтому индивидуальное потребление стимулирует и регулирует производство.

Изменение уровня капитальных расходов является важнейшим инструментом поддержания инвестиционной активности, так как вызывает рост национального дохода и потребления, наивысшую загрузку мощностей. Интенсивность применения капитала позитивно связана с продолжительностью занятости. Производства с высокой интенсивностью применения капитала в технологии обладают длительным жизненным циклом. Излишек капитала может служить инструментом политики доходов.

Политика доходов, обеспечивающая превышение доли прибылей над инвестициями в национальном доходе, может служить условием эффективности функционирования системы.

Это является следствием постоянной динамики бюджетов работающих Однако не следует упрощать проблему. Нестабильность может возникнуть в силу ряда причин, например, изменения темпов роста производительности труда при изменении пропорции "издержки — выпуск", либо — изменения результатов инвестирования в кратко- или среднесрочном периоде, или — в зависимости от типа технического прогресса — в долговременном периоде. Кроме того, темп роста производительности труда может измениться в связи с изменениями в интенсивности технического прогресса, колебаниями трудовых ресурсов. На производительность труда непосредственно влияют долговременность занятости, изменение возможностей утилизации в промышленности, возраст производственных фондов, тренды в росте производительности труда, темпы юнионизации в промышленности. Занятость труда и капитала влияют на производительность позитивно. Изменения в возрасте производственных фондов и вновь созданных фондов (в сторону увеличения) влияют негативно. Кроме того, эффект производительности снижается существованием максимально долговременной занятости, поскольку последняя не способствует росту интенсивности труда.* Поэтому цель заключается в достижении не максимальной, а высокой и стабильной занятости, что и обеспечивает функционирующий рынок совместно с государственной политикой.

* The Review of Economics and Statistics. 1987. V. 69. N 4. P. 632-634.

Занятости способствует система социального обеспечения. Для поддержания социальных программ, по мнению автора, следует: а) расширить социальное обеспечение по месту работы (по болезни, беременности, родам, увольнению в размерах, превышающих законодательно установленный государственный минимум). Предприятия, применяющие частное страхование, должны получать налоговые субсидии;

б) расходы на социальные нужды должны составлять примерно 30% государственных расходов;

2/3 социального бюджета следует направлять на здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение;

в) обеспечение цели социальной справедливости должно быть возложено на профсоюзы;

г) в структуре расходов на 1-м месте должны находиться пенсии, на 2-м — медицина, на 3-м — семейные пособия, на 4-м — пособия по безработице, далее — на профобучение, обеспеченность жильем, несчастные случаи и профзаболевания, жертвам войны;

д) производить антиинфляционную индексацию социальных выплат.

Вышеназванные изменения носят сложный, комплексный характер. Поэтому главная задача в условиях перехода к смешанной рыночной экономике — добиться сочетания микроэффективности с макростабильностью.

Частное предприятие (индивидуальное или коллективное), являющееся главной единицей производственного сектора в рыночной смешанной экономике, не должно исключать эффективного макроэкономического вмешательства государства.

Государство должно всемерно расширять и поощрять предпринимательство, которое пока носит характер первоначального накопления финансового капитала и имущества непроизводственного назначения. Известно, что накопление средств инфляционными мето дами не может продолжаться долго. Коммерческий капитал должен либо принять активную форму инвестиций в производстве дефицитной продукции, либо наступает гиперинфляция и товарный дефицит становится абсолютным.

В условиях смешанной экономики с ее широким негосударственным сектором, частными и кооперативными предприятиями, можно решать вопросы рыночной корректировки деятельности государственных предприятий, создавать рациональные варианты в структуре собственности. Однако следует иметь в виду, что для достижения эффективной и стабильной занятости государственные органы должны воздействовать на производство непосредственно (лицензирование инвестиций, контроль за ценами, политика доходов). Косвенных методов, использующих в качестве главного инструмента капитальные затраты, здесь, очевидно, недостаточно. Основной функцией государства должна быть координация стратегических экономических решений, а главной задачей — перераспределение благосостояния.

Государство необходимо для обеспечения соответствия между динамикой благосостояния и ресурсами;

факторами производства;

доходами и расходами населения, с одной стороны, и структурой производства — с другой;

потреблением и движением общественного богатства и т.д. Хотя рынок — это саморегулирующаяся система, а государство — система сознательного управления, они не исключают друг друга. Проблема разграничения функций этих систем не решается без учета реальной структуры экономики, что показали Дж.М. Кейнс, О. Ланге, Дж.К. Гэлбрейт и др.

Для достижения сбалансированности экономики планирование должно выступать как индикативный регулятор рынка. Директивное планирование эффективно только при централизации НТП, развитой информационной базе, низком производственном динамизме, ограниченных потребностях, что противоречит современному развитию, диктующему требования высокого уровня экономического благосостояния, качества жизни, сочетания полицентризма с международной интеграцией, роста динамизма производства.

Рост уровня экономического благосостояния зависит от эффективности мероприятий по активизации человеческого фактора, обогащения содержания труда, что обусловлено наличием специальных широких знаний, складывающихся в процессе развития системы образования. Необходима высокая экономическая культура, умение участвовать в ценовой конкуренции, ориентироваться на максимизацию полезности. Расширение системы образования является средством уменьшения разрыва между спросом и предложением различных видов труда. Рост образовательного уровня является одним из факторов роста доходов.

Значение фактора образования в теории благосостояния обусловлено постоянно увеличивающейся ролью профессиональных знаний. Полученные в рамках современной системы образования знания устаревают в течение 2-3 лет работы. Поэтому необходимое образование — это инвестирование капитала на перспективу в 40 лет.

Э. Хант, Г. Шерман, Г. Джентис, С. Боулз и другие ученые связывают с системой образования достижение подлинного общества благосостояния — гуманизацию жизни, духовное возрождение каждого индивида. По их мнению, основными в таком обществе являются проблемы индивидуализма, развитости рыночных отношений.

Постоянная активизация деятельности индивидов, по мнению этих ученых, является путем к созданию модели общественного благосостояния. Индивидуальный вклад в построение такого общества ставится в зависимость от: а) личных способностей (физических, эмоциональных, умственных);

б) социальной среды (семья, производство, общество в целом);

в) материального благосостояния индивида. Основой для социальных изменений является борьба за прогрессивное обучение (среди администрации, преподавателей, студентов). Эта борьба за прогрессивное сознание должна стать основой "любого движения, целью которого является устранение противоречий между индивидами и обществом". Кроме того, перестройка духовного мира каждого индивида будет способствовать решению экологических проблем, "ибо его внутренняя разобщенность явля ется главной причиной экологических нарушений".* * Welfare Aspects of industrial markets /Ed. by M. Jong, F. Jacquemin. Leiden, 1977. P. 36, 38-39;

BowlesS., Gintis H. Schooling in Capitalist America. N.Y., 1986. P. 360-361.

Взаимодействие личностных и общественных систем в социально ориентированном обществе по Г. Джентису Рис. 2) American Economic Review. 1988. V. 78. N 1. P. 216-223.

От состояния образования и культуры в обществе зависит содержание и направление общественного прогресса (Г. Джентис, С. Боулз, В. Розенбаум, Н. Биренбаум, Е. Альтфатер и др.).

Большинство радикальных экономистов связывает разрешение возникающих в обществе благосостояния конфликтов с рынком — "надёжной регулятивной системой, отделяющей экономическую власть от политической в сочетании с корректирующим воздействием государственных структур".* * American Economic Review. 1988. V. 78. N 1. Р. 222.

Главная функция государства, по их мнению, должна состоять в социальной защите индивидов, которая немыслима без развитой системы образования. Это "должна быть преимущественно университетская система, которая позволяет совместить образование ин дивидов с суверенитетом рынка".* * Ibidem.

Для повышения шансов на рынке работник может инвестировать свой доход в целях роста квалификации, уровня образования. Это подробно анализируется в рамках теории "человеческого капитала" Дж. Бекера, Т. Шульца, Дж. Минцера, доказавших связь вложений капитала в рост квалификации и повышения темпов роста экономики и доходов.

Необходимо в условиях перехода к рынку закрепление за индивидом прав собственности на знания, технологию (публикации, патенты, авторские свидетельства).

Приобретать интеллектуальную продукцию на рынке, регулировать рынок через налоговую систему призвано государство. Привлечение в систему образования государственных инвестиций (вклады, безналоговые и беспроцентные кредиты) обусловлено развитием рынков капиталов.

Главным для профессионального образования в нашей стране явится рынок труда.

Увеличение расходов на образование наряду с недопущением высокого уровня безработицы всегда считались и считаются в западной теории и практике ключевыми моментами в кри зисных ситуациях. В целях роста профессиональной подготовки необходимо создание специальных государственных фондов на основе льготного налогообложения. Обучение основам информатики, иностранным языкам, социальной психологии, экологии, работе на компьютерах, приобретение второй специальности будет облегчать трудоустройство, создаст предпосылки перехода к непрерывному образованию.

Поскольку наивысшую полезность для потребителя товар приобретает, лишь участвуя в мировой конкуренции, проблему индивидуального благосостояния следует решать также на путях активной внешнеэкономической деятельности как отдельных фирм, так и государства.

Анализ западных моделей показал, что результатом открытой торговли являются ликвидация отечественного монополиста внешними производителями, снижение цен, рост качества и, как следствие, рост индивидуального благосостояния потребителя. В международных условиях торговли, активно влияющих на благосостояние, особенно важны условия конкуренции, экспортные и производственные убытки, энергичная антимонопольная политика государства.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ВЫДАЮЩИХСЯ УЧЁНЫХ XX СТОЛЕТИЯ О ПРЕДМЕТЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ ПРЕДМЕТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ* Введение Цель этого эссе — изложить наши представления о природе и значении экономической науки. Следовательно, наша первая задача состоит в том, чтобы определить границы ее предмета, то есть сформулировать рабочее определение этой отрасли знания.

* Автор — Л. Роббинс.

К сожалению, задача эта не так проста, как кажется на первый взгляд. Усилия экономистов за последние полтораста лет породили систему общих положений, правильность и важность которых может поставить под сомнение только невежда или упрямец. Однако единой точки зрения относительно сущности предмета всех этих обобщений не существует. В центральных главах всех трактатов по экономической теории с незначительными разночтениями излагаются одни и те же основные принципы этой науки.

Но во вступительных главах, поясняющих предмет исследования, мы можем заметить значительные расхождения. Все мы говорим об одном и том же, но до сих пор не решили, о чем именно.* Чтобы читатель не подумал, что я преувеличиваю, приведу несколько типичных определений. Ограничусь при этом англосаксонской литературой, поскольку, как будет показано ниже, в других странах дела обстоят лучше. "Экономическая наука занимается исследованием нормальной жизнeдeятельности человеческого общества, она изучает ту сферу индивидуальных и общественных действий, которая теснейшим образом связана с созданием и использованием материальных основ благосостояния" (Маршалл).

"Экономическая наука — это наука, рассматривающая явления с точки зрения цены" (Davenport). "Цель политической экономии — выяснить, каковы общие причины, от которых зависит материальное благосостояние людей" (Cannan-2). "Определение экономической науки как науки о материальной стороне человеческого благосостояния слишком широко [Экономическая наука — это] исследование общих способов сотрудничества людей с целью удовлетворения своих материальных потребностей" (Beveridge). Согласно профессору Пигу, экономическая наука исследует экономическое благосостояние, которое, в свою очередь, определяется как "сфера благосостояния, где можно прямо или косвенно применить денежную шкалу изменений" (Пигу). В дальнейшем мы увидим, какое значение имеют эти различия в определениях.

Однако удивляться этому или укорять экономистов не стоит. Как отметил сто лет назад Милль, определение науки почти всегда не предшествует ее созданию, а следует за ним.

"Подобно городской стене, оно, как правило, возводится не для того, чтобы окружить здания, которые будут построены впоследствии, а для того, чтобы огородить нечто, уже существующее" (Mill). Действительно, из самой природы науки вытекает, что определить ее предмет невозможно до тех пор, пока она не достигла определенной стадии развития.

Единый предмет науки можно определить лишь тогда, когда обнаружилось единство тех проблем, которые она в состоянии решить, а для этого, в свою очередь, необходимо установить взаимосвязь ее основных объясняющих принципов.* Современная экономи ческая наука возникла на базе практических и философских исследований в различных областях: от изучения торгового баланса до дискуссий о законности взимания процента (Carman, Schumpeter). Лишь сравнительно недавно экономическая наука стала достаточно единой, чтобы обнаружить идентичность проблем, изучаемых этими различными направлениями исследований. На более ранних стадиях любая попытка определить ее сущность была обречена на неудачу и являлась лишь напрасной тратой времени.

* В основе деления наук лежат не "фактические" связи "вещей", а "мысленные" связи проблем. (Вебер).

Однако как только наука становится единым целым, к напрасной трате времени ведет уже отказ от определения ее предмета. Дальнейшее развитие возможно лишь в случае, если ясно определена его цель. Выбор проблем не может более определяться наивной рефлексией.

Он диктуется имеющимися в единой теории пробелами, несовершенством объясняющих принципов. Не осознав, в чем заключается это единство, легко пойти по ложному следу.

Несомненно, одна из главных опасностей, подстерегающих современных экономистов, заключается в том, что они очень часто занимаются вещами, не имеющими отношения к решению основных проблем своей науки. Столь же несомненно, что исследование центральных теоретических проблем гораздо быстрее продвигается там, где ставятся и решаются вопросы о предмете науки. Кроме того, если мы хотим плодотворно применять нашу теорию и правильно понимать, в каких отношениях она находится с экономической практикой, нам совершенно необходимо знать, в какой области и при каких ограничениях действуют теоретические положения. Следовательно, мы можем с легким сердцем приступить к решению проблемы, которая на первый взгляд кажется чисто академической — к определению общего предмета экономической науки.

"Материалистическое" определение экономической науки Наиболее популярные (по крайней мере, в англоязычных странах) определения экономической науки связывают её с изучением причин материального благосостояния. Это можно сказать об определениях Э. Кэннана, А. Маршалла и даже В. Парето, подход которого во многих отношениях отличается от подхода обоих английских экономистов. Такой же смысл имеет и определение Дж.Б. Кларка.* * Кларк признает наличие трудностей, которые мы обсудим ниже, но неожиданно вместо того, чтобы отвергнуть данное определение, пытается выйти из положения, изменив значение слова "материальный".

Надо признать, что это определение на первый взгляд представляется вполне практичным. В обыденном словоупотреблении слова "экономический" и "материальный" действительно используются как синонимы. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что значат для обывателя такие выражения, как "экономическая история" или "конфликт между экономическими и политическими интересами". Разумеется, некоторые проблемы, которые, очевидно, относятся к предмету экономических исследований, не подходят под это определение, но на первый взгляд кажется, что речь идёт об исключениях, предельных случаях, учесть которые не удаётся при любом определении.

Однако главным критерием правильности такого определения является не его соответствие некоторым аспектам обыденного словоупотребления, а способность точно описать предмет основных обобщений данной науки.* * В этой связи, видимо, стоит разъяснить одно недоразумение, часто встречающееся в дискуссиях о терминологии. Нередко утверждают, что научные определения понятий, употребляемых как в обыденной речи, так и в научном анализе, не должны отклоняться от их обыденных значений. Это, конечно, недостижимый идеал, но, в принципе, данное требование можно принять. Разумеется, если одно и то же слово употребляется в деловой практике в одном значении, а в научном анализе этой практики — в другом, то это порождает большую путаницу. Достаточно вспомнить трудности, связанные с разными значениями термина "капитал". Но одно дело— учитывать обыденное словоупотребление, вводя тот или иной термин, и совсем другое — считать обыденную речь высшей инстанцией в вопросе об определении науки. В последнем случае нас интересует именно предмет обобщений данной науки, и только изучая эти обобщения, мы можем определить саму науку.

Иной подход не возможен.

Проверяя данное определение по этому критерию, мы обнаруживаем в нём недостатки, которые никак не назовёшь незначительными или второстепенными. Напротив, этих недостатков вполне достаточно, чтобы сделать вывод о том, что оно не отражает ни предмет, ни истинное значение основных положений экономической науки.

Давайте выберем любой раздел экономической теории и проверим, насколько его содержание покрывается приведённым выше определением. Например, теория заработной платы бесспорно является неотъемлемой частью любой системы экономического анализа:

Можем ли мы согласиться с тем, что явления, которые она изучает, относятся к "более материальной" части человеческого благосостояния?

Заработная плата, строго говоря, — это денежная сумма, полученная за труд под руководством нанимателя по заранее обусловленной ставке. В более широком смысле, в котором этот термин часто употребляется в экономическом анализе, он обозначает трудовой доход, отличающийся от прибыли. Конечно, некоторые виды заработной платы представляют собой цену труда, увеличивающего материальное благосостояние. Но столь же бесспорно, что другие виды зарплаты, например зарплата музыкантов оркестра, платятся за работу, не имеющую к материальному благосостоянию ни малейшего отношения. Однако оба вида труда получают цену и вступают в кругооборот обмена. Теория заработной платы применима и к тому;

и к другому случаям. Её выводы не ограничены видами заработной платы, вознаграждающими труд, который совершается ради "более материальных" аспектов благосостояния.

Аналогичная ситуация возникает, если мы от труда, за который заработная плата выплачивается, перейдём к предметам, на покупку которых она расходуется. Предположим, некто настаивает на том, что теория заработной платы удовлетворяет приведённому выше определению предмета экономической науки не потому, что предметы, производимые наёмным работником, способствуют чужому материальному благосостоянию, а потому, что получаемая им плата увеличивает его собственное. Такая точка зрения также не выдер живает критики. Наёмный работник может купить на свою заработную плату хлеб, а может — театральный билет. Теория заработной платы, игнорирующая суммы, которые выплачиваются за "нематериальные" услуги или ради достижения "нематериальных" целей, никуда не годится. Такая концепция разрывала бы замкнутый круговорот обмена и не позволяла бы создать общую теорию этого процесса. При таком искусственно ограниченном предмете исследования было бы невозможно сформулировать сколько-нибудь существенные обобщающие выводы.

Невозможно себе представить, что какой-либо серьёзный экономист попытался бы таким образом ограничить сферу действия теории заработной платы, даже если он и пробовал ограничить в этом духе предмет всей экономической науки. Однако мы были свидетелями попыток отрицать возможность приложения экономического анализа к поведению, направленному на достижение не материального благосостояния, а иных целей.

Ни кто иной, как профессор Кэннан, настаивал, что говорить о политической экономии войны бессмысленно по определению, поскольку экономическая наука исследует причины материального благосостояния, а война таковой не является. Это заявление профессора Кэннана может быть оправдано как моральное суждение относительно возможного использования абстрактного знания на практике. Однако совершенно ясно — и это показывает деятельность самого профессора Кэннана — что, хотя экономическая наука не может быть использована для успешного ведения боевых действий, организаторы войны вряд ли могут вовсе без неё обойтись.

Парадоксально, что упомянутое высказывание профессора Кэннана содержится в его работе, которая в наибольшей степени во всей англоязычной литературе использует аппарат экономического анализа для исследования многих неотложных и запутанных проблем, возникших в обществе, перестроенном на военный лад.

Привычка некоторых современных английских экономистов связывать экономическую науку с исследованием причин материального благосостояния представляется ещё более загадочной, если мы вспомним, с каким единодушием все они приняли "нематериальное".

определение производительного труда. Как известно, Адам Смит различал производительный и непроизводительный труд исходя из того, создавал ли данный вид труда осязаемый материальный объект: "Труд некоторых самых уважаемых сословий общества, подобно труду домашних слуг, не производит никакой стоимости и не закреп ляется и не реализуется ни в каком длительно существующем предмете или товаре, могущем быть проданным, который продолжал бы существовать и по прекращении труда... Например, государь вместе со всеми своими судебными чиновниками и офицерами, вся армия и флот представляют собой непроизводительных работников... К одному и тому же классу должны быть отнесены как некоторые из самых серьёзных и важных, так и некоторые из самых легкомысленных профессий — священники, юристы, врачи, писатели всякого рода, актёры, паяцы, музыканты, оперные певцы, танцовщики и пр."

Современные экономисты, и в первую очередь профессор Кэннан, отвергли это толкование производительности.* Постольку, поскольку труд оперного певца или балетного танцовщика является объектом спроса, будь то частного или коллективного, он должен рассматриваться как "производительный". Но что же он производит? Может быть, материальное богатство, поскольку он доставляет удовольствие бизнесменам, которые вследствие этого с удвоенной энергией берутся за организацию производства материальных благ? Такой ответ отдаёт дилетантизмом и является не более чем бесплодной игрой словами.

Он "производительный" потому, что он ценится, потому, что он обладает специфической ценностью для различных "экономических субъектов". Современная теория настолько от далилась от точки зрения Адама Смита и физиократов, что не признаёт производительным даже труд, создающий материальные объекты, если последние не имеют ценности. Более того, профессор Фишер, как и некоторые другие, убедительно показал, что доход, полученный от использования материального объекта, в конечном счёте является "нематериальным". От пользования своим домом, точно так же как от пользования услугами лакея или оперного певца, я получаю доход, который "исчезает в момент производства" (Fisher).

* Возможно, они зашли при этом слишком далеко. Каковы бы ни были пороки Смитовой классификации, она играла в теории капитала важную роль, которую современные экономисты не всегда понимают.

Но если дело обстоит именно так, значит, описывать экономическую науку как исследование причин материального благосостояния просто неверно. Услуги балетного танцовщика составляют часть богатства, и экономическая наука исследует образование цен на них точно так же, как, например, на услуги повара. Каков бы ни был предмет экономической науки, она, очевидно, не занимается причинами материального благосостояния как таковыми.

То, что данное определение просуществовало до наших дней, объясняется главным образом историческими причинами. Это последний рудимент влияния физиократов.

Английские экономисты обычно не интересуются вопросами предмета и метода. В девяти случаях из десяти они просто некритически переписывают определение предмета из более ранних работ. Но в случае с профессором Кэннаном дело обстоит иначе. Нам будет поучительно проследить за ходом рассуждений, заставивших человека столь острого и про ницательного ума избрать именно это определение.

Смысл любого определения заключается в его использовании.

Профессор Кэннан выводит своё определение из того, что является экономическим, а что — нет, и использует его в тесной связи с обсуждением "основных условий, определяющих богатство изолированного человека в обществе".* Это далеко не случайно.

Можно утверждать, что, если мы подходим к определению экономического анализа именно в этом контексте, "материалистическое" определение кажется более правдоподобным, чем в других случаях. Это утверждение нуждается в более подробном обосновании.

* Так называется глава II ("Богатства") Кэннана в 1-м издании.

Профессор Кэннан начинает с того, что рассматривает действия человека, полностью изолированного от общества, и задает вопрос, чем определяется его богатство, то есть материальное благосостояние. В таком контексте разделение всех действий на "экономичес кие" и "неэкономические", те направленные на увеличение материального и нематериального благосостояния, имеет какой-то смысл. Копая картошку, Робинзон Крузо увеличивает свое материальное, или "экономическое", благосостояние, разговаривая с попугаем, он занимается "неэкономической" деятельностью. Здесь, правда, есть некоторая трудность, к которой мы должны будем вернуться впоследствии, но, во всяком случае, это разделение хотя бы понятно.

Но предположим, что Крузо спасен, он вернулся домой и зарабатывает на жизнь, разговаривая с попугаем на потеху публике. Очевидно, что теперь эти разговоры имеют экономический аспект. Независимо от того, расходует ли Крузо заработанные деньги на покупку картошки или на занятия философией, его доходы и расходы могут быть выражены с помощью основных экономических категорий.

Профессор Кэннан не задается вопросом, насколько полезно его разграничение для анализа экономики, основанной на обмене, хотя именно в этой области экономические обобщения имеют наибольшую практическую ценность. Вместо этого он переходит к рассмотрению "фундаментальных условий богатства" общества в целом независимо от того, построено ли оно на базе частной собственности и свободного обмена или нет. Здесь его определение также имеет смысл совокупность действий членов общества можно разделить согласно его классификации. Одни действия направлены на достижение материального благосостояния, другие — нет Представим себе, например, управляющего в коммунистическом обществе, который решает, сколько рабочего времени надо затратить на производство хлеба, а сколько — на устройство цирковых представлений.

Но даже в этом случае, как и в упомянутой ранее экономике Робинзона Крузо, рассуждения профессора Кэннана допускают возражение, которое на поверку оказывается решающим. Будем использовать термины "экономический" и "неэкономический" в том смысле, какой им придает профессор Кэннан, т.е. "ведущий к материальному благосостоянию" и "ведущий к нематериальному благосостоянию". Далее предположим, что общество бывает тем богаче, чем больше времени оно посвящает достижению материальных целей (и, соответственно, чем меньше оно тратит на цели нематериальные). Но даже в этом случае мы должны признать (употребляя слово "экономический" в его самом обычном смысле), что существует экономическая проблема выбора между этими двумя видами дея тельности — проблема распределения ограниченного ресурса (в сутках только двадцать четыре часа). Иными словами, существует экономическая проблема выбора между "экономическим" и "неэкономическим". Таким образом, оказывается, что одна из основных проблем теории производства наполовину находится за пределами определения профессора Кэннана!

Не является ли это само по себе достаточным аргументом, чтобы от него отказаться?* * Есть и другие противоречия связанные с этим определением. С философской точки зрения термин «материальное благосостояние» звучит очень странно. "Материальные причины благосостояния" — это понятно. Но говоря о "материальном благосостоянии", мы пытаемся разделить на отдельные элементы в сущности, неделимые состояния души. Однако для целей данной главы нам лучше сосредоточиться на главном вопросе может ли данное определение действительно описать то, что мы хотим определить?

Определение экономической науки через "редкость".

Но где искать более подходящее определение? Надо сказать, что положение вовсе не безнадежно Критический анализ "материалистического" определения сам подвел нас к определению, которое будет свободно от этих недостатков.

Давайте вернемся к простейшему случаю, в котором мы обнаружили неадекватность данного определения, — к изолированному человеку, делящему свое время между производством реального дохода и отдыхом. Мы только что установили, что такое разделение имеет экономический аспект. Но в чем именно он заключается?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо определить условия, при которых данное разделение является необходимым. Их четыре. Во-первых, изолированному человеку нужен и реальный доход, и отдых. Во-вторых, и того, и другого у него недостаточно, чтобы удовлетворить соответствующие потребности полностью. В-третьих, у него есть возможность потратить свое время и на увеличение реального дохода, и на дополнительный отдых. В-четвертых, можно предположить, что в подавляющем большинстве случаев его потребность в различных компонентах реального дохода и отдыха будет различной. Поэтому ему приходится выбирать, "экономить". Распределение его времени и ресурсов зависит от его системы потребностей. Оно имеет экономический аспект.

Это типичный пример экономической проблемы. С точки зрения экономиста условия человеческого существования характеризуются следующими четырьмя фундаментальными положениями человек стремится к различным целям, время и средства, находящиеся в его распоряжении, ограничены;

они могут быть направлены на достижение альтернативных целей;

в каждый момент времени разные цели обладают различной важностью. Да, мы таковы — существа, наделенные ощущениями, желаниями и притязаниями, массой ин стинктивных стремлений, побуждающих нас к действию. Но время для действий ограниченно. Внешний мир не предоставляет нам возможностей для достижения всех наших целей. Жизнь коротка, а природа скупа. Цели других людей не совпадают с нашими. Но мы можем употребить свою жизнь на то, чтобы заниматься разными делами, используя имеющиеся ресурсы и услуги других людей для того, чтобы добиваться различных целей.

Сама по себе множественность целей не представляет интереса для экономиста. Если я хочу достичь двух целей, обладаю для этого достаточным временем и достаточными средствами и не нуждаюсь во времени и средствах для каких-то других надобностей, то мое поведение не принимает тех форм, которые относятся к предмету экономической науки.

Нирвана — вовсе не обязательно сплошное блаженство. Это просто полное удовлетворение всех потребностей.

Сама по себе ограниченность ресурсов также не составляет достаточного признака экономических явлений. Если средства ограниченны, но не имеют альтернативного использования, их нельзя "экономить". Падающая с небес манна была редким благом, но, по скольку обменять ее на что-либо или отложить ее потребление* было невозможно, она не являлась объектом какой-либо деятельности, имеющей экономический аспект.

* Это, пожалуй, стоит подчеркнуть особо. Достижение одной и той же цели с помощью одних и тех же средств, но в разные моменты времени представляет собой различные способы использования этих средств. Если не отдавать себе в этом отчет, то можно проглядеть один из важнейших типов экономических действий.

Но и наличие альтернативных возможностей использования редких ресурсов также не представляет собой достаточного условия существования явлений, которые мы здесь изучаем. Если у субъекта есть две цели и одно средство для их достижения, причем обе цели одинаково важны, то он употребляется ослу из басни, бесконечно выбирающему между двумя равно привлекательными охапками сена.* * Эта оговорка кажется здесь излишней, и в первом издании этого эссе я опустил ее.

Однако существование иерархии целей имеет настолько большое значение в теории ценности, что лучше ввести это условие уже на данной стадии исследования.

Но если время и средства для достижения целей ограниченны и допускают альтернативное использование, а цели можно расположить по степени важности, то поведение неизбежно принимает форму выбора. Каждое действие, предполагающее затрату времени и редких ресурсов для достижения какой-либо цели, подразумевает тем самым, что они не будут использованы для достижения другой цели. Такое действие имеет экономический аспект (Schonfeld, Mayer).* Если я хочу есть и спать, но в данный момент не могу полностью удовлетворить обе свои потребности, то, значит, часть их так и должна остаться неудовлетворённой. Если на протяжении своей жизни я хочу стать и философом, и математиком, но моя скорость усвоения знаний для этого недостаточна, то, значит, моё желание останется частично неисполненным.

* Следует помнить, что редким является не "время" само по себе, а наша собственная возможность действовать. Редкость времени — это всего лишь метафора.

Не все средства достижения человеческих целей ограниченны. Некоторые предметы внешнего мира встречаются в таком изобилии, что использование их не требует отказа от других благ. Одно из таких "свободных" благ — это воздух, которым мы дышим. Кроме некоторых исключительных случаев, то, что мы нуждаемся в воздухе, не требует от нас затрат времени или других ресурсов. Наша потребность в одном кубическом футе воздуха не предполагает, что мы должны отказаться от какой-то другой альтернативы. Владение или невладение единицами блага под названием "воздух" не влияют на наше поведение. В принципе можно себе представить таких живых существ, "цели" которых настолько ограниченны, что все блага являются для них "свободными" и не влияют на их поведение.

Но, как правило, человеческая деятельность, направленная на достижение многих целей, не обладает такой независимостью от времени или специфических ресурсов. Время в нашем распоряжении всегда ограниченно: в сутках только двадцать четыре часа. Мы должны выбирать, на что их следует потратить. Точно так же ограниченны услуги, которые нам предоставляют другие люди, и материальные средства для достижения наших целей. Нас изгнали из рая, мы лишены вечной жизни и неограниченных благ. Если мы что-то выбираем, то мы вынуждены отказываться от других вещей, от которых в иных обстоятельствах мы не отказались бы. Редкость средств, предназначенных для достижения целей разной значимос ти, — это почти универсальное свойство среды, в которой совершается человеческая деятельность.* * Следует отметить, что наше понятие цели как конечного пункта определенной линии поведения, акта конечного потребления, не противоречит тому тезису, что всякая деятельность имеет единственную цель: максимизация удовлетворения, "полезности" и т.д.

Наши "цели" надо рассматривать как шаги к достижению этой конечной цели. Если средства ограниченны, то все цели не могут быть достигнуты: от некоторых из них, учитывая степень редкости средств и сравнительную важность самих целей, придется отказаться.

Именно формы, которые принимает человеческое поведение, когда необходимо распорядиться редкими ресурсами, составляют единый предмет экономической науки.

Примеры, которые мы приводили выше, точно соответствуют этому определению. И услуги повара, и услуги балетного танцовщика ограничены относительно спроса на них и могут употребляться различным образом. Наше определение охватывает и всю теорию заработной платы, и политическую экономию войн. Ведение успешной войны требует изъятия редких благ и услуг из других, невоенных областей применения, следовательно, оно имеет экономический аспект. Экономист изучает способы распоряжения редкими ресурсами. Ему интересно то, как из различной степени редкости благ вытекает ценностное соотношение между ними. Ему интересно, как на это соотношение влияет изменение степени редкости, вызванное изменением либо целей, либо средств, т.е. либо спроса, либо предложения.

Экономическая наука — это наука, изучающая человеческое поведение с точки зрения соотношения между целями и ограниченными средствами, которые имеют различное употребление (ср.: Menger, Fetter, Strigl, Mayer).

Экономическая наука и экономика, основанная на обмене Сразу же отметим некоторые важные следствия, которые вытекают из нашего определения. Отвергнутое нами определение экономической науки как исследования причин материального благосостояния можно назвать "классификационным". Оно выделяет неко торые виды человеческого поведения и определяет их как предмет экономической науки.

Соответственно другие виды поведения лежат за его пределами.

Наше определение можно назвать "аналитическим". Мы не пытаемся выбрать отдельные виды поведения, но сосредоточиваем внимание на определённом аспекте поведения, возникающем под влиянием редкости.* Отсюда следует, что любой вид человеческого поведения в той мере, в какой в нем присутствует этот аспект, является предметом обобщений экономической науки. Мы не утверждаем, что производство картофеля — это экономическая деятельность, а производство философских идей — неэкономическая Мы говорим о том, что и тот и другой вид деятельности, поскольку он связан с необходимостью отвергнуть другие заманчивые альтернативы, имеет экономический аспект. Никаких иных ограничений предмета экономической науки не существует.

* Интересно отметить, что предлагаемый профессором Фишером пересмотр определения капитала аналогичен нашему пересмотру определения экономической науки.

Адам Смит определял капитал как один из видов богатства. Профессор Фишер рассматривает его как один из аспектов богатства.

Но некоторые авторы, отвергающие определение экономической науки как науки о материальном благосостоянии, пытались наложить на ее предмет ограничения иного рода.

Они настаивали на том, что экономическая наука изучает определенный тип социального поведения, обусловленный институтами индивидуалистической рыночной экономики. С этой точки зрения любой вид поведения, не являющийся социальным в этом специфическом смысле, не относится к предмету экономической науки. Особенно энергично развивал эту концепцию Амонн.* * Особенно важна в этой связи его критика взглядов Шумпетера и Штригля (Amonn).

Отдавая должное глубокому анализу профессора Амонна, не могу, однако, избавиться от впечатления, что он склонен преувеличивать свои расхождения с этими двумя авторами.

Теперь мы можем признать, что в рамках нашего весьма широкого определения экономисты уделяют главное внимание именно проблемам рыночной экономики. Почему?

Ответ на этот вопрос представляет немалый интерес.

Изолированный человек подвержен в своей деятельности тем же описанным нами ограничениям, что и рыночная экономика. Но изолированный человек не испытывает нужды в экономическом анализе. Судите сами. Изучение поведения Крузо может нам помочь при исследовании более сложных вопросов. Но для самого Крузо проблема эта, очевидно, является "запредельной". То же самое относится и к "закрытому" коммунистическому обществу. С точки зрения исследователя сравнение экономики такого рода общества с рыночной экономикой чрезвычайно полезно. Но для людей, управляющих коммунистическим обществом, обобщения экономической науки просто неинтересны. Они находятся в том же положении, что и Крузо. Для них экономическая проблема состоит только в том, в какой области применить имеющиеся производительные возможности Но, как подчеркивал профессор Мизес, при централизации собственности и контроля над средствами производства механизм цен и издержек по определению не реагирует на индивидуальные предпочтения Следовательно, решения управляющего здесь непременно будут "произвольными" (Mises).* Это означает, что они будут основаны на предпочтениях самого управляющего, а не производителей и потребителей. Это сразу же упрощает процедуру выбора. Если система цен не играет главенствующей роли, то организация произ водства всецело зависит от предпочтений верховного организатора, так же как организация патриархального хозяйства, не включённого в денежную экономику, зависит от предпочтений главы семьи.

* В работе "Планирование хозяйства в Советской России" профессор Борис Бруцкус хорошо показал, к каким трудностям это приводило на различных стадиях русского эксперимента.

В рыночной же экономике ситуация намного сложнее. Последствия индивидуальных решений здесь сказываются не только на самом индивиде. Каждый человек может до конца рассчитать, какие последствия будет иметь его /решение потратить деньги так, а не иначе.

Но вовсе не так просто проследить, какое влияние окажет это решение на весь комплекс "отношений редкости" на размеры заработной платы, прибыли, цены, нормы капитализации и на организацию производства. Для того, чтобы охватить эти последствия и сформулировать соответствующие обобщения, требуется величайшее напряжение абстрактного мышления. Поэтому экономический анализ наиболее полезен в рыночной экономике. В изолированном хозяйстве в нем нет никакой нужды. В строго коммунистическом обществе сфера его действия ограничена лишь простейшими обобщениями. Там же, где индивиду позволено проявлять в своих общественных отношениях независимость и инициативу, экономический анализ приобретает твердую почву.

Но одно дело — признать, что экономический анализ наиболее интересен и полезен в рыночной экономике, и совсем другое — ограничить его предмет этим кругом явлений.

Неправомерность этого последнего подхода можно убедительно доказать следующими дву мя аргументами. Во-первых, очевидно, что поведение людей как в пределах, так и за пределами рыночной экономики обусловлено одним и тем же ограничением средств относительно целей и может быть описано в одних и тех же основных категориях (Strigl).

Обобщения, содержащиеся в теории ценности, применимы к поведению изолированного человека или управляющего органа коммунистического общества, точно так же как и к поведению участника рыночной экономики, хотя объясняющая сила их в первых двух случаях не настолько велика, как в третьем. Рыночные отношения — это наиболее интересный, но все же частный случай основополагающего феномена редкости.

Во-вторых, ясно, что явления рыночной экономики могут быть объяснены, только если мы заглянем за эти отношения и обратимся к тем законам выбора, которые лучше всего наблюдать в поведении изолированного индивида.* * Возражения профессора Касселя против "экономики Робинзона Крузо представляются мне неудачными. Тот отмеченный нами факт, что любая экономическая деятельность существует лишь там, где редкие ресурсы можно употребить различными альтернативными способами, наиболее очевиден именно применительно к изолированному человеку. В любом обществе сама множественность экономических субъектов мешает заметить что могут существовать редкие блага не имеющие альтернативных способов использования.

Профессор Амонн, кажется, признает, что такая "чистая" экономическая теория может быть полезным дополнением к экономической науке, однако он отказывается считать ее основой последней, заявляя, что предметом экономической науки должны быть проблемы, исследованные Рикардо. Точка зрения, согласно которой определение науки должно отражать ее действительное состояние, а не ставить ей произвольные границы, заслуживает уважения. Но мы вправе задать вопрос: почему последним словом следует считать именно работы Рикардо? Неужели не ясно, что несовершенства рикардианской системы объясняются именно тем, что она остановилась на рыночных оценках и не проникла вглубь — к индивидуальным оценкам? Этот барьер смогли преодолеть только новейшие теории ценности.* * Наши возражения по поводу определения профессора Амонна делают излишним отдельный критический разбор тех определении которые включают в предмет экономической науки явления рассматриваемые с точки зрения цены (Дэвенпорт), сводимые к "денежному измерителю" (Пигу) или характеризуют ее как "науку об обмене" (Лэндри и др.). Профессор Шумпетер с непревзойденной тонкостью попытался отстоять последнее из этих определении доказывая что все фундаментальные аспекты поведения которые рассматривает экономическая наука имеют форму обмена. Это конечно, правильно и понимание этой истины необходимо чтобы правильно истолковать теорию равновесия. Но одно дело — пользоваться понятием обмена как теоретической конструкцией, и совсем другое дело — использовать эту конструкцию в качестве критерия. Конечно последнее тоже возможно но я сомневаюсь что этот подход наилучшим образом раскрывает суть предмета нашей науки.

Сопоставление "материалистического" определения и "определения через редкость" Теперь мы вернемся к отвергнутому нами определению и сопоставим его с тем, которое мы избрали. На первый взгляд, расхождения между ними не так уж велики. Одно из них относи г к предмету экономической науки человеческое поведение, движимое сопостав лением целей и средств, другое — причины материального благосостояния. Редкость ресурсов и причины материального благосостояния — разве речь не идет приблизительно об одном и том же?

Однако такое суждение основано на недопонимании. Конечно, редкость материальных благ — это одно из ограничений поведения. Но в наше время и услуги других лиц тоже ограниченны. Свой экономический аспект имеют и услуги школьного учителя, и услуги ассенизатора. Конечно, можно "растянуть" материалистическое определение так, чтобы оно покрыло все эти явления, например, определив услуги как материальные вибрации или как нибудь еще в этом духе. Но этот прием не только будет искусственным, но и направит нас по ложному пути. В такой модификации определение может покрыть всю область исследования экономической науки, но не сможет дать ей адекватного описания. Дело в том, что даже ма териальные средства удовлетворения наших потребностей делает экономическими благами не их "материальность", а их оценка людьми. Их отношение к имеющейся системе потребностей важнее, чем субстанция, из которой они состоят. Поэтому "материалистическое" определение дает не сказать чтобы ложное, но безусловно искаженное представление об экономической науке, какой мы ее знаем. Представляется, что не существует никаких здравых аргументов за то, чтобы его сохранить.

Но в то же время необходимо напомнить, что мы отвергаем всего лишь определение.

Мы не отбрасываем той системы знаний, которую это определение пыталось описать. На практике все исследования тех, кто признавал "материалистическое" определение, прекрасно укладывается в альтернативное определение, предложенное нами. К примеру, во всей теоретической системе профессора Кэннана нет ни одного важного вывода, который был бы несовместим с определением предмета экономической науки как распоряжения редкими ресурсами.

Более того, сам пример, который приводит профессор Кэннан, отстаивая свое определение, гораздо больше подходит к нашему. Он пишет: "Экономисты согласятся с тем, что вопрос "написал ли Бэкон пьесы Шекспира?" — не экономический вопрос, и что удовольствие, которое получат сторонники авторства Бэкона, если их мнение получит всеобщую поддержку, — не экономическое удовольствие. С другой стороны, они признают, что этот спор приобрел бы экономический аспект, если бы авторские права были бессрочными и потомки Бэкона и Шекспира спорили бы о праве собственности на пьесы" (Cannan). Это верно. Но почему? Неужели потому, что собственность на авторские права затрагивает материальное благосостояние? Но ведь доходы могут быть розданы миссионерам! Безусловно, и этот вопрос имеет экономический аспект только потому, что закон об авторском праве сделал бы право на постановку этих пьес относительно редким благом и предоставил бы собственникам авторских прав контроль за использованием редких средств, которые иначе были бы распределены по-другому.

ПРИНЦИП МАКСИМИЗАЦИИ В ЭКОНОМИЧЕСКОМ АНАЛИЗЕ* Само название предмета моей науки — "экономика" — подразумевает экономию или максимизацию. Однако экономика как наука длительное время развивалась в отрыве от проблем экономики как объекта исследования. Действительно, только в последней трети нашего века, уже в период моей научной деятельности, экономическая теория начала активно претендовать на то, чтобы приносить пользу бизнесмену-практику и государственному чиновнику. Однажды великий представитель предыдущего поколения экономистов, А. Пигу из Кембриджского университета, задал риторический вопрос "Может ли кому-нибудь прийти в голову нанять экономиста для управления пивоваренным заводом?" Ну, а сегодня самые модные средства экономического анализа, например исследование операций и теория управления, используются и на государственных, и на частных предприятиях.

* Данная работа П.А. Самуэльсоиа представляет собой Нобелевскую лекцию, прочитанную им 11 декабря 1970 г. в г. Стокгольме (Швеция) на церемонии вручения ему Нобелевской премии по экономике. В текст лекции автором были внесены небольшие изменения и дополнения.

Итак, в самой основе нашего предмета заложена идея максимизации. Мой учитель Йозеф Шумпетер как-то метко заметил, что способность человека действовать как "логическое животное", могущее систематически применять эмпирико-дедуктивный метод, сама по себе является прямым следствием дарвиновской борьбы за выживание. Подобно тому как в этой борьбе развился большой палец человека, мозг человека развивается, сталкиваясь с экономическими проблемами. Высказанная за сорок лет до недавних открытий в этологии,* сделанных Конрадом Лоренцом и Николасом Тинбергеном, эта мысль поражает своей глубиной. Не желая выходить за пределы темы моей лекции, я все же упомяну о более поздней точке зрения, высказанной Шумпетером в работе, в которой он представил читателю новую научную дисциплину — эконометрику (Schumpeter, 1933). Шумпетер писал, что количество начинает изучаться физиками и другими учеными-естественниками на довольно поздней, зрелой стадии развития их научных дисциплин. И поскольку применение количественного подхода отдано, условно говоря, на усмотрение исследователей, то тем больше чести последователям Галилея и Ньютона, использующим математические методы.

Однако в экономике, как говорил Шумпетер, сам предмет исследования выступает в количественной форме: уберите численные значения цен или пропорции бартерных обменов — и у вас просто ничего не останется. Счетоводство не использует арифметику, оно само есть арифметика. Ведь на ранней стадии своего развития, согласно Шумпетеру, арифметика была именно счетоводством, точно так же, как геометрия сводилась к землемерным работам.

* Наука о поведении животных.

Я вовсе не хочу создавать у вас впечатление, что экономический анализ использует принцип максимизации прежде всего в связи с необходимостью написания учебников для тех, кто должен профессионально принимать решения. Еще до того, как экономическая на ука стала выступать с практическими рекомендациями, мы, экономисты, уже занимались проблемами максимума и минимума. В доминировавшем в течение сорока лет после 1890 г трактате Альфреда Маршалла "Принципы экономической науки"* большое внимание было уделено проблеме оптимального объема производства, при котором чистая прибыль достигает максимума. Но задолго до Маршалла, в 1838 г., О. Курно в своем классическом труде "Исследования математических принципов в теории богатства" применил аппарат дифференциального исчисления к изучению проблемы нахождения объема производства, обеспечивающего максимум прибыли. Вопрос о минимизации затрат также был поставлен более ста лет тому назад. По крайней мере, им занимался фон Тюнен при рассмотрении понятия предельной производительности.

* Русский перевод этой книги, вышедший в 1982 г. в издательстве "Прогресс", был необоснованно озаглавлен ''Принципы политической экономии''.

Сейчас модно говорить о кризисе идентичности. Необходимо избегать ошибок, подобных той, которую приписывают Эдварду Гиббону, в период написания им "Истории упадка и разрушения Римской империи" Гиббон, как утверждают, порой путал себя с Рим ской империей. В современном театре часто стирается граница между наблюдающими зрителями и играющими актерами, а в современной науке — между наблюдающими учеными и выступающими в качестве объекта наблюдения подопытными морскими свинками (или атомами в квантовой механике). Что касается значения принципов максимума в естественных науках, то я покажу, что отвесная траектория падающего яблока и эллиптическая орбита вращающейся планеты могут быть представлены в виде оптимального решения некоторой специфической задачи математического программирования. Однако вряд ли кто-либо поддастся искушению наделить яблоко или планету свободой выбора или способностью к сознательной минимизации. Тем не менее утверждение о том, что шарик Галилея скатывается по наклонной плоскости, как бы минимизируя интеграл действия или интеграл Гамильтона, представляет ценность для физиков-наблюдателей, стремящихся сформулировать предсказуемые закономерности, присущие явлениям природы.

Почему же ученый находит полезной возможность связать позитивное описание реального поведения с решением задачи максимизации? Этим вопросом я много занимался в начале своей научной деятельности. Со времени своих первых статей, посвященных "выявленным предпочтениям" (Samuelson, 1938a, 1938b, 1948, 1953), и до завершения "Основ экономического анализа" (Samuelson, 1947) я находил эту тему увлекательной. Ученый, как и домашняя хозяйка, никогда не ощущает, что его работа закончена. В последнее время я работаю над очень трудной проблемой анализа стохастической спекулятивной цены.

Интересно, например, как изменяются цены на какао на биржах Лондона и Нью-Йорка (Samuelson, 1971). Столкнувшись при этом с неудобоваримой системой нелинейных разностных уравнений и неравенств, я было отчаялся найти в математической литературе доказательство хотя бы существования решения. Но неожиданно проблема облегчилась, когда, роясь в своей памяти, я вспомнил, что мои дескриптивные соотношения могут интерпретироваться как необходимые и достаточные условия вполне определенной задачи о максимуме. Однако я забегу слишком далеко вперед, если сразу же создам у вас впечатление, что принципы максимума имеют ценность просто как удобная подпорка для аналитика. Семьдесят лет назад, когда был учрежден Нобелевский фонд, непревзойденной популярностью пользовались взгляды Эрнста Маха.* Мах, как вы помните, говорил, что цель научной деятельности заключается в "экономном" описании природы. Он вовсе не хотел этим сказать, что создать свою систему мира Ньютона побудила необходимость разработать основы навигации для обеспечения безопасного мореплавания торговых судов. Скорее, он имел в виду, что хорошее объяснение — это простое объяснение, которое легко запомнить и которое увязывается с большим разнообразием наблюдаемых явлений. Было бы ошибкой в духе Гиббона иллюстрировать это деистическими взглядами Мопертюи, в соответствии с которыми законы природы телеологичны. Мах вовсе не говорил, что Мать-Природа — экономист, он лишь утверждал, что учёный, формулирующий законы, которые описывают наблюдаемые явления, в сущности выступает как экономист или просто ведущий себя экономно человек.

* Вне зависимости от ценности концепций Маха с современной точки зрения, мы должны быть благодарны ему за ту роль, которую его идеи сыграли в создании Эйнштейном специальной теории относительности. Хотя с годами Эйнштейн и стал отвергать методологию Маха это не может подорвать ее репутацию.

Я должен отметить, что эти различные роли почти по случайному стечению обстоятельств действительно тесно связаны. Часто физику удаётся найти лучшее, более экономное описание явлений природы, если он способен сформулировать наблюдаемые законы, используя принцип максимума. Экономист часто может получить лучшее, более экономное описание экономического поведения, используя тот же инструментарий.

Позвольте мне проиллюстрировать это очень простыми примерами. Падение Ньютонова яблока может быть описано двумя способами: оно падает на землю с постоянным ускорением;

или его положение как функция времени изменяется вдоль кривой, которая минимизирует (от момента начала падения до момента наблюдения) интеграл функции, представляющей собой квадрат мгновенной скорости минус линейная функция положения.

"Как, — скажете вы, — Вы серьёзно считаете, что второе объяснение является простым7" Я не буду с этим спорить, замечу только, что для математически подкованного физика выражение не более сложно, чем х = -g;

и он знает, что формулировка принципа Гамильтона в вариационной форме обладает великими мнемоническими свойствами, когда речь идёт о переходе от одной системы координат к другой.

Хотя я не физик и не думаю, что многие из моих слушателей — физики, позвольте мне привести более наглядный пример полезности принципа максимума в физике. Свет перемещается в воздухе из одной точки в другую по прямой линии. Подобно случаю с падающим яблоком, это перемещение может быть описано в виде решения задачи вариационного исчисления на нахождение минимума. Но рассмотрим теперь, как свет отражается, попадая на зеркало. Вы можете увидеть и запомнить, что угол падения равен углу отражения. Более наглядным средством, облегчающим понимание этого факта, является принцип наименьшего времени Ферма, который был известен уже Герону и другим учёным Древней Греции. Приведённый ниже чертёж, на котором указаны равные треугольники, говорит сам за себя (рис. 1).

Если длина отрезка АВС' явно меньше длины ломаной ADC', то очевидно, что путь АВС (равный АВС') короче и занимает меньше времени, чем любой другой путь, например путь ADC.

Вы вправе утверждать, что, хотя представление в виде минимума является удобным, оно ничем не лучше другого. Но пойдите после этой лекции в свою ванную комнату и посмотрите на своё отражение, опустив в воду большой палец ноги. Ваши конечности боль ше не будут выглядеть прямыми, поскольку скорость распространения света в воде отличается от скорости его распространения в воздухе. Принцип наименьшего времени даёт вам ключ к описанию поведения света в таких условиях, а знание закона Снелла об углах — нет. Кто теперь может сомневаться относительно того, какое из двух научных объяснений лучше?

Пример из области экономики Позвольте мне показать то же самое применительно к экономике, взяв в качестве примера простейший случай. Рассмотрим фирму, стремящуюся к максимизации своей прибыли, которая продаёт продукцию в соответствии с кривой спроса, причём цена является невозрастающей функцией продаваемого количества. Предположим далее, что для выпуска продукции необходимо затратить один, два или девяносто девять видов различных ресурсов.

Ради простоты будем считать, что производственная функция, связывающая объёмы затрат и выпуска, является гладкой и вогнутой.

Экономист, мыслящий в стиле Маха, будучи учёным-позитивистом, заинтересованным попросту в регистрации и систематизации наблюдаемых фактов, мог бы в принципе перенести на перфокарты информацию о 99 функциях спроса, связывающих количество каждого ресурса, покупаемого фирмой, с 99 переменными, отражающими цены на ресурсы.

Какой, колоссальной задачей было бы хранение массивов информации, определяющих различных поверхностей в стомерном пространстве! Однако на самом деле 99 поверхностей не являются независимыми. В действительности достаточно знать единственную "родительскую" поверхность, для того чтобы иметь возможность получить путём расчётов точную информацию о 99 "детях". Каким же образом становится возможной такая громадная экономия в описании? Да в силу того факта, что наблюдаемые кривые спроса, которые великий шведский экономист предпоследнего поколения Густав Кассель считал неделимыми атомами в теоретическом арсенале экономиста, в действительности являются решениями задачи максимизации прибыли! При обычных условиях регулярности эти решения представляют собой функции, обратные семейству частных производных функции совокупного дохода, который определяется как произведение объёма продукции (при данных объёмах затрат всех ресурсов) на цену спроса, по которой эта продукция будет продана. При условии гладкости и строгой вогнутости эта "родительская" функция дохода имеет своими "детьми" матрицу частных производных второго порядка размерности 99х99, которая является симметричной и отрицательно определенной. Легко доказать, что эти функции могут быть однозначно обращены в форму нового семейства "детей" с теми же самыми свойствами. 99 таких "детей" не могут не иметь "родительской" функции, которую, если бы она никогда не существовала, мы должны были бы создать, подобно Пигмалиону.

Математически это выглядит так:

где — гладкая, строго вогнутая "регулярная функция дохода. Необходимыми условиями максимума будут Если, кроме того, матрица Гесса вторых частных производных является отрицательно определённой,, то уравнений (2) достаточно для максимума. Отсюда вытекают обратные соотношения, которые могут интерпретироваться как частные производные сопряженной функции Хотеллинга-Роя Н., а именно:

Отсюда следует, что при наши переменные удовлетворяют неравенству Можно сказать и больше. Хотя мне трудно представить себе характер поверхностей даже в трёхмерном пространстве, я могу уверенно заявить на основе вышесказанного, что повышение цены на любой ресурс при сохранении остальных цен постоянными определённо приведёт к снижению спроса на этот ресурс со стороны фирмы, т.е. дvi / дрi < 0. Такой банальный результат мог бы предвидеть любой, кто вникнет в ситуацию и спросит себя' "Предположим, я был бы последним простаком среди предпринимателей. Что я стал бы делать, чтобы сохранить по возможности большую прибыль в случае подорожания одного из ресурсов?

Здесь здравый смысл и высшая математика оказываются в согласии. Однако все мы знаем о парадоксе Гиффена, в соответствии с которым повышение цены на картофель — основную еду бедных ирландских крестьян — может снизить их жизненный уровень на столько, что заставит покупать скорее больше, чем меньше картофеля. В этом случае сам здравый смысл обнаруживается только под прожектором математики.

С помощью математики я могу видеть свойство 99-мерных поверхностей, скрытое от простого глаза. Если повышение цены удобрений (только их одних) всегда приводит к увеличению закупок некоей фирмой чёрной икры, то из одного этого факта я могу пред сказать результат следующего эксперимента, который никогда не проводил сам и по которому не располагаю никакими данными наблюдений: повышение цены на одну только икру приведет к росту закупок фирмой удобрений. В термодинамике такие условия вза имности или интегрируемости известны как условия Максвелла. В экономике они известны как условия Хотеллинга — в честь Гарольда Хотеллинга, сформулировавшего их в 1932 г.

(Hotelling, 1932).

Одна из привлекательных сторон научной деятельности состоит в том, что мы все карабкаемся на небеса на плечах своих предшественников. Экономика, подобно физике, имеет своих героев, и букву "Н" я использовал в своих математических уравнениях не в честь сэра Уильяма Гамильтона (Hamilton), а скорее в честь Гарольда Хотеллинга (Hotelhng).

Ведь именно его работа столь сильно вдохновляла меня, когда я начинал свою карьеру Примерно в это же время покойный Генри Шульц пытался эконометрическими методами проверить соответствие условии интегрируемости Хотеллинга эмпирическим данным (Schultz, 1938).

Имеются еще и другие предсказуемые условия определенности, касающиеся того, насколько описанные "перекрестные эффекты" должны быть слабыми по сравнению с "собственными эффектами" повышения цен, однако я не буду отнимать у аудитории время на их обсуждение. Упомяну лишь об одном условии: знаки всех главных миноров должны чередоваться.

В качестве последней иллюстрации черной магии, посредством которой формула максимума позволяет получить четкие выводы относительно сложной системы с большим числом переменных, позвольте напомнить о работах, в которых я сформулировал и обобщил принцип, известный в физике как принцип Ле Шателье (Samuelson, 1947, 1958, 1960а). Этот принцип был обнародован почти сто лет тому назад французским физиком, который занимался термодинамикой, развивая в ней направление, связанное с именем Гиббса.

Принцип не отличается большой ясностью. Треть века тому назад, когда я зачитывался различными трактатами по физике, мое математическое ухо не могло различить, какую мелодию в них играют. Если вы сегодня возьмете большинство книг по физике, возможно, вас постигнет та же участь. Обычно в них используются невразумительные телеологические аргументы. Например, можно прочесть нечто подобное: "Если вы наложите внешнее ограничение на систему, находящуюся в равновесии, то она перейдет в новое состояние равновесия, позволяющее поглотить изменение" (или "противодействовать ему", или "подстроиться под него" или "минимизировать его").

В свое время я был поражен замечанием, сделанным одним из моих преподавателей в Гарварде, Эвином Бидвеллом Уилсоном Уилсон учился у Уилларда Гиббса в Йеле и плодотворно работал во многих областях математики и физики. Его учебник высшей математики использовался как стандартное пособие в течение десятилетий. Ему принадлежит капитальная доработка лекций Гиббса по векторному анализу. Он написал один из первых учебников по аэродинамике. Он был другом Р. А. Фишера и экспертом по математической статистике и демографии. Наконец, он рано заинтересовался работами Парето и стал читать лекции по математической экономике в Гарварде. Моя более ранняя формулировка неравенства (4) появилась в значительной мере благодаря лекциям Уилсона по термодинамике. В частности, на меня сильное впечатление произвело его заявление, что тот факт, что повышение давления сопровождается уменьшением объема, — не столько теорема о системе термодинамического равновесия, сколько математическая теорема о вогнутых вверх поверхностях или отрицательно определенных квадратичных формах.

Вооружившись этими сведениями, я вознамерился осмыслить принцип Ле Шателье.

Позвольте мне привести общепринятую формулировку этого принципа. "Сожмите резиновый шар, и его объем уменьшится. Сравните, однако, как сокращается его объем при двух разных условиях эксперимента. Сначала представьте себе, что его поверхность изолирована от окружающего мира, так что так называемая порожденная теплота не может теряться. Во втором случае снова сожмите резиновый шар, однако пусть его температура уравняется с температурой в помещении. Тогда, в соответствии с принципом Ле Шателье, сокращение объема в случае, когда система изолирована, будет меньшим, чем во втором случае, когда температура в конце концов станет постоянной". Более круто нисходящая кривая (тонкая линия) на рис. 2 показывает связь между давлением, откладываемым по вертикальной оси, и объемом, откладываемым по горизонтальной оси, которая превалирует при увеличении давления в условиях изоляции. Более пологая кривая (жирная линия), проходящая через ту же точку А, показывает связь давления и объема при изотермическом измерении. Сущность принципа Ле Шателье заключается именно в том, что тонкая кривая должна быть более крутой, чем жирная кривая. Используя принятые в термодинамике обозначения, можно записать:

где индекс t означает постоянство температуры, a s показывает, что речь идет об изолированном (адиабатическом или изоэнтропическом изменении.

Рис. Но какое отношение все это имеет к экономике? Воистину, нет более трагической фигуры, чем экономист или бывший инженер, пытающиеся вымучивать аналогии между понятиями физики и экономики. Сколько же довелось мне прочесть скучнейших страниц, на которых автор занимался поиском в экономике чего-то такого, что соответствует энтропии или тому или иному виду энергии! Бессмысленные "законы", такие, как "закон сохранения покупательной способности", представляют собой сомнительное подражание важному физическому закону сохранения энергии. А когда экономист ссылается на принцип неопределенности Гейзенберга применительно к миру социальных явлений, это в лучшем случае следует рассматривать как оборот речи или как игру слов, а не как правомерное применение соотношений квантовой механики.

Однако если в качестве примера максимизирующей системы вы возьмете фирму монополиста, использующую 99 видов ресурсов, то окажется, что можно увязать ее структурные связи с теми, которые превалируют в термодинамической системе, максимизирующей энтропию. Давление и объем, а для данного случая — абсолютная тем пература и энтропия, связаны друг с другом тем же отношением сопряженности или двойственности, что и ставка заработной платы с количеством труда или земельная рента с земельной площадью. Рис. 2 теперь может выполнять двойную службу, описывая эконо мические связи в точности так же, как он описьшал связи термодинамические. Теперь по вертикальной оси откладывается р1, — цена первого ресурса. По горизонтальной оси откладывается объем этого ресурса v1. Здесь можно говорить о системе с 99 переменными, но я надеюсь, что вы простите мне, если я буду рассматривать более простой случай двух переменных, скажем, труда и земли.

Как и в случае резинового шара, мы представим себе эксперимент при двух различных условиях. В первом случае мы повышаем цену первого ресурса (труда) р1, зафиксировав на постоянном уровне объем второго ресурса (земли) v1, как, например, в краткосрочном случае, рассмотренном Маршаллом, когда может меняться только предложение труда.

Наклон тонкой кривой, проходящей через точку А, показывает, что рост р1 влечет за собой снижение v1.

Во втором случае мы повысим р1 на ту же величину, но сохраним на прежнем уровне р2.

И снова у монополиста, максимизирующего прибыль, в качественном плане может быть только одна реакция: будет закуплен меньший объем v1, как это показывает отрицательный наклон жирной кривой, проходящей через точку А. Теперь можно сформулировать некое утверждение, которое можно назвать принципом Ле Шателье-Самуэльсона: жирная кривая долговременного приспособления при постоянной цене второго ресурса (и, конечно, при объеме закупок второго ресурса, mutatis mutandis, измененном так, чтобы восстановить равновесие, отвечающее максимуму прибыли) должна иметь менее крутой наклон или большую эластичность, чем тонкая кривая, описывающая реакцию со стороны спроса, когда объем затрат второго ресурса зафиксирован. Математически это означает, что Я включил знаки равенства, чтобы учесть случай, когда объемы потребления двух ресурсов в производстве могут быть полностью независимы. В этом соотношении примечательно то, что указанные неравенства будут выполняться вне зависимости от того, будут ли эти два ресурса взаимными дополнителями, как, например, насосы для распыления удобрений и инсектициды, или субститутами, такими как органические и минеральные удобрения. Если это заинтересует слушателя, то он может попробовать привести интуитивную проверку данного утверждения в указанных противоположных случаях.

Принцип Ле Шателье находит разнообразное применение не только в теории производства, но и в общей теории ограниченного рационирования.

Теория потребительского спроса Сказанное выше подводит меня к теории потребительского спроса. В отличие от только что рассмотренной ситуации, когда максимизируется прибыль, здесь мы имеем дело с финансовым ограничением, в пределах которого определяется максимум. До середины 30-х годов теория полезности обнаруживала признаки вырождения в бесплодные тавтологии.

Психологически понимаемую полезность или удовлетворенность вряд ли можно было определить, не говоря уже о том, чтобы ее измерить. Экономисты австрийской школы настаивали, что люди максимизируют полезность, но, столкнувшись с необходимостью дать ей определение, тавтологично заявляли, что, как бы люди себя ни вели, они, вероятно, получали максимум удовлетворенности, ибо в противном случае они вели бы себя иначе.

Точно та» же мы можем сократить на два дробь, у которой числитель и знаменатель — четные, можно было бы, используя принцип "бритвы Оккама",* полностью вывести за рамки понятие полезности и привести это длинное рассуждение к бессмысленной формулировке "Люди Делают то, что они делают".

* Оккам Уильям (1285-1349)— английский философ-схоласт. Принцип "бритвы Оккама" гласит: "Сущности не следует множить без необходимости", т.е. понятия, не сводимые к интуитивному знанию и не поддающиеся проверке в опыте, должны быть удалены из науки.

Я не слишком преувеличиваю. Правда, русский ученый Слуцкий (Slutsky, 1915) вышел за эти пределы, но его работа, опубликованная в итальянском журнале, осталась незамеченной в хаосе событии первой мировой войны. В более известной работе Парето (Pareto, 1907, 1909) недоставало математического аппарата вейерштрассовой теории условного экстремума. Двумерный анализ кривых безразличия был проведен У. Джонсоном, кембриджским логиком, учившимся с Маршаллом и Уайтхедом. Он, как полагают, оказал влияние на работы по теории вероятностей Дж.М. Кейнса (Keynes, 1921), Фрэнка Рамсея (Ramsey, 1931) и сэра Гарольда Джеффриза (Jeffreys, 1939). Тем не менее, когда я начинал свою научную деятельность, лидирующее положение в разработке теории поведения потребителей занимали сэр Рой Аллен и сэр Джон Хикс (Hicks and Alien, 1934) в Лондонской школе экономики и Генри Шульц— в Чикаго, а работы Слуцкого оставались неизвестными.

С самого начала я стремился установить, какие фальсифицируемые гипотезы* относительно наблюдаемых цен и размеров спроса вытекают из предположения, что потребитель тратит свои ограниченные доходы при данных ценах так, чтобы максимизировать свою относительную полезность (то есть сравнивая варианты по принципу "лучше-хуже" и не приписывая этим "лучше-хуже" никаких числовых значений). Не вдаваясь в подробности, скажу, что идея "выявленного предпочтения" пришла ко мне внезапно в ходе спора с одним из моих учителей, как это бывало со многими из моих лучших идей. Узнав от Леонтьева о кривых безразличия, я нашел им применение в следующем году в курсе международной торговли Хаберлера. Когда он стал возражать против постулирования мною выпуклых кривых безразличия, я неожиданно для самого себя ответил на это: "Ну, если они вогнутые, то индексы Ласпейраса-Пааше в вашей докторской диссертации ничего не стоят".** Далекое от того, чтобы означать reductio ad absurdum, это предложение по зрелом размышлении подсказало, как исследователь мог бы опровергнуть гипотезу о максимизирующем поведении посредством проверки ее в наблюдаемых ситуациях с двумя товарами и ценами. После этого осталось только разработать детали теории выявленного предпочтения.

* П. Самуэльсон опирается здесь на принцип фальсификации, выдвинутый K.P.

Поппером, постулирующий потенциальную опровержимость любого утверждения, отно симого к науке (Прим. ред.).

** Чтобы понять это представьте себе что вы максимизируете полезность вашего потребления (Qx, Qy,... ) по ценам (Рx, Рy,...) тратя положительный доход РxQx +...=PQ.

1 Тогда для двух ситуаций (PP,Q1, P1Q1) и (Р2, Q2, PP Q2) возможность наблюдать P одновременно что / P1Q1 < 1 и P2Q1 / PP Q2< 1 противоречит ординалистской P максимизации относительной полезности. При варианте вместо < отрицание этой возможности есть одна из форм Слабой аксиомы выявленного предпочтения.

Моя ранняя теория выявленного предпочтения сама по себе была совершенно адекватной для исследования проблем с двумя потребительскими товарами. Я продолжал считать, что если мы устраним аналогичные проблемы для выбора из более чем двух ситуаций,* то можно было бы устранить феномен "неинтегрируемости" поля безразличия.

* Используя обозначения предыдущей сноски я вывел, что неинтегрируемость могла бы i быть устранена в силу следующей аксиомы: >PP Qi+1 для всех i=1,2,..., n-1 1" исключает n "PnQn >PP Q1. При n = 2— это в сущности повторение Слабой аксиомы, при всех n > 2 — P это Сильная аксиома Хаутеккера.

В ситуации, подобной данной, когда докладчик обычно уж очень склонен к перечислению своих научных побед, особенно полезно почаще делать паузы, чтобы вспомнить поражения и неудачи Даже с помощью ведущих математиков мира я не смог проверить и доказать истинность вывода, приведенного в последней из сносок, и меня убедили изъять этот материал из опубликованного варианта "Выявленного предпочтения" (Samuelson, 1948) Тем большего почета заслуживает Хендрик Хаутеккер (Houthakker, 1950), который в первой же своей экономической работе сформулировал Сильную аксиому и доказал, что она исключает неинтегрируемость В 1950 г. я сделал обзор дискуссии по интегрируемости, вернувшись к Парето, к началу века, и еще дальше — к классической диссертации Ирвинга Фишера (1892) (см Fisher, 1925), и даже еще дальше — к извлеченной из забвения работе малоизвестного Антонелли (Antonelli, 1886). В середине 30-х годов, когда я выступил со своей идеей, проблема интегрируемости находилась в настолько неопределенном состоянии, что работавшие в тесном сотрудничестве уже упомянутые сэр Джон Хикс и сэр Рой Аллен резко расходились во взглядах на этот предмет. Теперь, когда осознаны эмпирические проявления неинтегрируемости, большинство теоретиков склонно постулировать интегрируемость. Как пояснить ее смысл? Мой добрый друг Николае Джорджеску-Реген, из классической работы которого я почерпнул так много тонких замечаний относительно проблемы интегрируемости (Georgesku-Roegen, 1936), стал бы доказывать, что невозможно выразить одними лишь словами столь сложные математические соотношения. Я же придерживаюсь противоположного взгляда, потому что математика — это язык и в принципе то, что может постигнуть один простофиля, может постигнуть и другой. Поэтому позвольте мне отослать вас к рис. 2, благодаря которому я могу дать широкую интерпретацию условий интегрируемости для рассмотренной нами фирмы, максимизирующей прибыль и использующей 99 видов ресурсов.

Круто ниспадающие кривые на диаграмме представляют собой функции спроса на первый ресурс когда количество всех остальных ресурсов остается ограниченным, как в краткосрочном периоде у Маршалла. Жирные и более пологие кривые также представляют собой функции спроса на тот же ресурс v1 при ценах p1, но при условии, что цены всех остальных факторов заморожены. Если бы кто-то предложил мне объяснить, что означает интегрируемость, но не позволил при этом использовать язык частных производных, я бы мог проиллюстрировать это свойством пропорциональности площадей на рис. 2. Я могу сказать, что идея такого предложения применительно к экономике пришла мне в голову в связи с некоторыми любительскими изысканиями в термодинамике. Читая чудесно написанное введение в термодинамику Клерка Максвелла, я обнаружил (Samuelson, 1960), что его объяснение существования одной и той же шкалы абсолютной температуры в каждом теле могло бы быть верным только в том случае, если на p-v-диаграмме, на которую я ранее ссылался в связи с принципом Ле Шателье, два семейства кривых — круто ниспадающие, тонкие, и более полого ниспадающие, жирные, — образуют параллелограммы наподобие a, b с, d на рис 2., такие, что [площадь а] / [площадь b] = [площадь с] / [площадь d] Так же обстоит дело и с двумя различными экономическими кривыми. Именно вследствие условий интегрируемости Хотеллинга, которые связывают вместе 99 различных функций спроса на факторы, отмеченные выше площади обладают свойством пропорциональности. Заканчивая рассмотрение этого интересного результата, я хотел бы, с вашего позволения, упомянуть еще, что он остается в силе даже тогда, когда, как и в линейном программировании, соответствующие поверхности имеют углы и грани, на которых частные производные не определены однозначно.

Я бы не хотел заканчивать разговор о максимизации функций, не подчеркнув, что все это не следует воспринимать как всего лишь упражнения в логике и математике.* В экономической науке кипят дискуссии о том, стремятся ли корпорации максимизировать свою прибыль. Однако ни одна из спорящих сторон не задается вопросом о том, какое значение для объекта наблюдения имеет наличие или отсутствие той или иной функции, которую он максимизирует. А если выйти за относительно узкие рамки экономики, то я должен признаться, что писания социологов, таких, как Талкотт Парсонс (Parsons, 1949), кажутся мне уж очень пустыми, потому что они, по-видимому, никогда не задаются вопросом о том, какая разница между случаями, когда социальное действие рассматривается как часть системы, максимизирующей ценность, или когда оно вытекает из "функциональной" интерпретации наблюдаемых феноменов.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.