WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«SERIES MINOR ЯЗЫКИ СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ Москва 2004 Р О С С И Й С К А Я А К А Д Е М И Я Н А У К ИНСТИТУТ СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ А. А. ЗАЛИЗНЯК «»: ...»

-- [ Страница 3 ] --

«Если же исключить из лексики памятника слова, встре чающиеся в Ипатьевской летописи и Задонщине, то в оставшемся лексическом пласте не обнаружится ни од ного архаизма, за исключением нескольких чисто цер ковных слов и оборотов» (1963: 311). Но как же тогда быть с десятками слов СПИ, которых нет ни в Ипатьев ской летописи и Задонщине, ни в современном литера турном языке? Нужно как-то от них избавиться. Для слов, имеющихся в говорах, решение у Зимина, как мы уже видели, найдено: ни одно из этих слов не древнее, все они взяты сочинителем именно из этого говора. Но и после этого остается еще немало. Для некоторых слов удается найти какой-нибудь старый памятник, где это слово все же встретилось. Тогда такое слово можно объявить частью церковной традиции, которая дошла до нашего сочинителя (так, например, Зимин поступает с выражением лукъ съпряженъ, которое нашлось в переводе «Иудейской войны» Иосифа Флавия).

Но значительный остаток сохраняется и после это го. И тут уж ничего не остается, как объявить, что неизвестные слова попросту выдуманы сочинителем.

Вот, например, что пишет Зимин по поводу знамени того списка тюркских богатырей на службе у князя 158 Аргументы… Ярослава (... брата моего Ярослава съ черниговьскими былями, съ могуты, и съ татраны, и съ шельбиры, и съ топчакы, и съ ревугы, и съ ольберы): «На наш взгляд, все эти "могуты", "ольберы" и прочие "были" появи лись под пером автора Слова в результате его чисто этимологическо-литературной работы: он включил в свой перечень ряд наименований, имеющих тюркские корни, разного происхождения, добавив ряд прозвищ, созданных им самим» (1963: 303). Мы узнаем, напри мер, что ольберы автор произвел от личного имени Олбырь, были «перекликаются» с польским bywalec бывалый человек, и т. д. Не будем комментировать эту размашистую лингвистику, перечеркивающую все работы профессионалов-тюркологов. Заметим только, что одна лишь разница окончаний Т. мн. в этом ряду:

-ями в былями при -ы в прочих названиях — уже ясно показывает, что список составлен не как попало, а в него входят слова двух разных склонений (а- и о-скло нения). А слово быля боярин, господин, именно с исходом на -я, известно по Супрасльской рукописи и хронике Георгия Амартола;

добавим сюда древнебол гарскую надгробную надпись X века сьде лежитъ Мостичь чрьгоубыля... (где выступает составной ти тул «чергубыля», со словом быля во второй части). А слово могутъ богатырь, титан, могущественный вла ститель, именно с исходом на -ъ, известно, например, из Чудовского Нового Завета XIV в. (И. ед. могоу тъ, л. 66 б).34 Выходит, что Аноним все-таки решал свои проблемы с этими словами не сплеча, а с большим вниманием к древним источникам. А уж как он сумел См. также другие примеры в СССПИ, 3: 100 (к сожа лению, приведенный важный пример из Чудовского Нового Завета в этот справочник, как и ни в один из словарей древ нерусского языка, не попал).

О лингвистич. аргументах против подлинности. § 34–35 добраться до Супрасльской рукописи или до эпитафии Мостича, это мы не беремся даже угадывать.

В целом следует констатировать, что лингвистиче ская часть построений А. А. Зимина непрофессиональна и никак не может служить обоснованием его гипотезы.

По-видимому, Зимин, выдвигая лингвистические аргу менты, искренне не понимал, что вторгается в область, где его подготовки абсолютно недостаточно.

Замечание. Было бы несправедливо, однако, ограни читься здесь лишь этой сухой констатацией. К сожалению или к счастью, наука устроена так, что по прошествии вре мени от научного наследия ученого остается только «сухой остаток», без всяких скидок на условия времени, в которое он жил. Но сейчас еще вполне живо воспоминание о недавно ушедшей эпохе идеологического диктата. И независимо от согласия или несогласия в собственно научном отношении, нужно отдать дань уважения смелой и искренней попытке А. А. Зимина вступить в борьбу с казенным единомыслием и со статусом священной коровы, который был придан в СССР «Слову о полку Игореве».

§ 35. Имеются, однако, и некоторые лингвистиче ские аргументы против подлинности СПИ, которые но сят более серьезный характер.

Здесь нужно, правда, заметить следующее. Боль шинство аргументов, выдвигавшихся скептиками, сво дится к тому, что некое отразившееся в СПИ языковое явление отсутствовало в XII в. Однако почти все такие явления уже вполне обычны в XV–XVI вв. и, следова тельно, в принципе могут принадлежать не автору, а позднейшему переписчику. Тем самым они уже не мо гут служить доказательством поддельности текста.

Соответственно, мы можем аргументы этой катего рии просто не рассматривать. Остаются только те, где роль переписчика XV–XVI вв. почему-либо необходи мо исключить (или признать маловероятной) — напри 160 Аргументы… мер, потому, что, по мнению критика, обсуждаемое явление возникло лишь в еще более позднее время или даже вовсе никогда не существовало.

А таких аргументов совсем мало.

Так, часто фигурирует в дискуссии указанный Б. Ун бегауном (1938) факт, что слово русичи не встречается нигде, кроме СПИ, а в известных нам древних текстах представлено лишь собирательное русь. Возражения оппонентов (см. в особенности Якобсон 1948: 214–216, Булаховский 1950: 457, Соловьев 1962) против истол кования этого факта как свидетельства о фальсифика ции сводятся прежде всего к тому, что слово русичи вполне соответствует древнерусской системе наимено ваний племен и народов. В самом деле, это была раз ветвленная и нюансированная система, куда входили:

1) собственно собирательные (например, русь, литва, югра, пьрмь);

2) сингулятивы на -инъ, в нормальном случае не имевшие множ. числа (русинъ, литвинъ, нъмьчинъ);

3) образования на -ичь, допускавшие оба числа (нъмьчичь, югричи, вогуличи, берендичи, кривичи, радимичи, вьтичи, пльсковичи, также обнаруженное Булаховским в документе 1538 г. литовъчичи)35, кото рые нередко окрашивались свойственной данному суф фиксу коннотацией «потомки общего прародителя», ср. легенду о Радиме и Вятке;

4) перифрастические на именования с некоторой торжественной или поэтиче ской окраской типа русьсции сынове. Слово русичи — наименование типа 3, а представленное на его месте в Задонщине (а один раз и в самом СПИ) рускии сынове Добавим, что в настенной надписи XII в. № 149 в ки евской Софии (в уточненном чтении) автор называет себя Дъдильце касожичь тъм о уторо ка ньць) (Зализняк 2004:

256);

список наименований типа 3 пополнился тем самым еще одним древним примером: касожичь черкес’.

О лингвистич. аргументах против подлинности. § 35 как бы эксплицирует тот смысл, который вкладывался в это слово. Таким образом, русичи — это не полный синоним к нейтральному русь, и автор сознательно вы брал здесь слово с нужной ему коннотацией.

В целом ясно, что гипотеза об отсутствии слова ру сичи в древнерусском языке с лингвистической точки зрения слабая: она состоит в том, что этого слова не было по какой-то неизвестной индивидуальной причи не, вопреки требованиям системы. Но для оценки ее как аргумента в дискуссии даже не столь существенно, что она слабая;

важно то, что это всего лишь гипотеза.

Другой аргумент того же рода: наименование по отцу типа Ярославна в древнерусских памятниках в нормальном случае применяется к незамужним жен щинам, а не к женам. Это тоже существенный аргу мент. Но здесь необходимо принять во внимание сле дующее. Во-первых, для древней эпохи нам известно вообще очень немного женщин, названных с отчест вом. Во-вторых, несмотря на это, в памятниках все же можно найти некоторые отклонения от указанного правила. Так, в Ипат. ([1188], л. 229 об.) в описании восстания галичан против собственного князя Влади мира, сын которого был женат на дочери князя Романа Феодоре, сказано: Галичане же Романовноу Федероу шньша оу Володимъра, послашась по Романа;

замуж няя женщина названа здесь по отцу, а не по мужу. В Ипат. находим также: Том же лът оумре Андръевна за лгомъ за Ст ославичем ([1168], л. 188 об.);

ср. еще:

Том же лът преставись Софья Ярославна Ростисла влья Глъбовича ([1158], л. 176) — полное наименова ние и по отцу (Ярославу), и по мужу (Ростиславу Гле бовичу). В-третьих, в более позднее время наряду с наименованием замужних женщин по мужу (Иваниха и т. п.) несомненно использовались и наименования по отцу (Ивановна и т. п.).

162 Аргументы… Представляет интерес с этой точки зрения также берестяная грамота XII века № 818: это черновик заве щания, где в числе лиц, которые должны автору, назва на некая Песковна, т. е. дочь человека по прозвищу Песок (оу Пьсоковьнъ 5 коунъ и гривьна). Поскольку она участвует в финансовых отношениях, едва ли это живущая в доме отца незамужняя дочь. Скорее всего это замужняя женщина или вдова (поскольку самосто ятельно живущая незамужняя женщина, по-видимому, представляла собой крайне редкое явление). В пользу этой версии свидетельствуют также некоторые пер гаменные грамоты. В купчей грамоте ГВНП, № (XV в.) сказано: се купи... у Лукерьи у Мъхъеви дочери и у ее мужа у Петра... (т. е. замужняя женщина, участ вующая в сделке, названа по отцу). Ср. также в грамоте ГВНП, № 291 (XV в.): се купи... у Ховръ у Васильевъ дочеръ у Кокуевъ а у Давыдовъ женъ у Тоивутовъ отцину еи и дъдину (а дальше уже говорится просто Ховръ Васильевъ дочеръ).

Таким образом, указанное правило, в позднее время заведомо не действовавшее, даже и в XII в. не имело абсолютного характера. Тем самым и весь аргумент оказывается не более чем одним из относящихся к делу полезных соображений, которое должно послужить небольшой гирькой на общих весах, но, конечно, само по себе не сможет ничего решить, если на противопо ложной чаше окажутся более весомые аргументы.

Примечательно, что в истории данной дискуссии уже неоднократно случалось, что аргумент против под линности СПИ, который сам по себе иногда даже вы глядел довольно веско, по прошествии некоторого вре мени рушился, потому что открывались новые факты.

Вот некоторые примеры.

А. Мазон объявил анахронизмом (а именно, поздним заимствованием из западноевропейских языков) слово Баланс лингвистических аргументов. § 36 оварьскыя аварские — на том основании, что в ПВЛ авары называются иначе: объре. И этот аргумент вы глядел достаточно серьезно — до тех пор, пока слово аварьскыи не было обнаружено в памятнике XIII– XIV в., а также в некоторых памятниках XIV и XV вв.

(см. СССПИ, 4: 19).

Тот же Мазон писал (1940: 50): «слово сизый не за свидетельствовано в древнем языке»;

подразумевалось тем самым, что в эпоху Игоря этого слова, вероятно, еще просто не было. В данном случае с лингвистиче ской точки зрения аргумент крайне неправдоподобен, и Якобсон (1948: 205) совершенно справедливо его отверг. А в 1991 г., как уже рассказано в § 26, берестя ная грамота XII века принесла не только само слово сизый, но даже в точности в том же фонетическом облике, что в СПИ: шизыи.

О такой же истории со словом сморци, которое Зи мин объявил новообразованием и которое, однако же, нашлось в берестяной грамоте, см. выше.

Мы ограничимся здесь этими краткими замечани ями, поскольку намного подробнее вопрос об аргумен тах против подлинности СПИ рассмотрен нами ниже в статьях «О противниках...» и «О Добровском…».

Баланс лингвистических аргументов § 36. В дискуссии о подлинности СПИ за двести лет было предъявлено великое множество аргументов — как в ту, так и в другую сторону. Не к чести участни ков этой дискуссии необходимо признать, что качество большинства из них очень невысоко. Значительная их часть — это утверждения типа «СПИ поддельно (или, напротив, подлинно), потому что Р», где просто невер 164 Аргументы… но Р. Доказательная сила таких аргументов, разумеет ся, равна нулю, и мы здесь уже вообще не будем их более упоминать.

Но и аргументы, где Р верно, чаще всего обладают лишь очень скромной доказательной силой. Искомый вывод («СПИ поддельно» или «СПИ подлинно») из них с необходимостью не вытекает. Это всего лишь соображения, несколько повышающие вероятность од ного или другого решения вопроса.

К сожалению, даже и самые сильные из предъявляв шихся аргументов всё же не обладают математической непреложностью.

Таким образом, не приходится надеяться, что после некоего воображаемого идеально объективного разбо ра удастся установить, что все аргументы одной сторо ны верны, а все аргументы противоположной стороны ошибочны. Хотя субъективно спорящие обычно стре мятся именно к этой идеальной цели, нужно признать, что в данном случае это детская мечта. Несомненно, и с той, и с другой стороны имеются аргументы, где Р (т. е. исходное утверждение) верно. Просто некоторые Р «срабатывают», а некоторые нет.

Отсюда следует, что для любого аргумента необхо димо оценивать его «вес». Этот «вес» тем больше, чем меньше вероятность того, что, несмотря на свое прав доподобие, аргумент все-таки «не сработает», т. е. не обеспечит общего решения вопроса. Практически это значит, что для каждого аргумента необходимо указать ту ситуацию (то стечение обстоятельств), при которой он оказался бы недействительным, и оценить вероят ность осуществления такой ситуации. В приводимой ниже сводной таблице этот тип сведений условно обо значен ярлыком «Возможные возражения».

На «весы суда» должны быть положены все гири той и другой стороны. И нельзя делать общий вывод, Баланс лингвистических аргументов. § 36 смотря только на одну чашу этих весов: необходимо, чтобы эта чаша перетянула.

При этом, однако, всё же незачем загромождать на ши весы гирями с нулевым весом — аргументы, кото рые выше просто отвергнуты, мы здесь уже более не упоминаем.

В соответствии с общей установкой нашей работы в приводимую ниже таблицу включены только аргумен ты лингвистического характера (с добавлением неболь шого числа текстологических).

Приводимый список не претендует на полноту;

но самое существенное, по нашей оценке, туда включено.

Формулировки (как аргументов, так и возможных воз ражений) по необходимости предельно упрощены;

это лишь своего рода ярлыки к тому изложению вопроса, которое читатель найдет по отсылкам.

В раздел против подлинности СПИ не включались (кроме некоторых особых случаев) аргументы, состоя щие в том, что то или иное отразившееся в СПИ явле ние возникло не ранее XV–XVI вв., — поскольку соот ветствующие эффекты могут принадлежать не автору, а переписчику;

см. их разбор в тексте статьи. Понятно, что формулу «Случайность» в принципе можно было бы добавить в качестве дополнительной версии везде;

мы это делаем лишь в тех немногих слу чаях, где не более вероятны и конкурирующие версии.

Список аргументов в пользу подлинности СПИ ока зался намного длиннее, чем противоположный. Разни ца настолько велика, что нам пришлось принять для В список не попали также аргументы против подлин ности СПИ, выдвинутые в работе Кинан 2003, поскольку наша статья «О Добровском...» включена в состав книги позднее. Общего баланса аргументов они не меняют;

см. об этом § 10 указанной статьи.

166 Аргументы… двух основных разделов нашей таблицы разную сте пень детальности. Так, в списке аргументов против подлинности каждому слову посвящена отдельная гра фа. Между тем в списке аргументов в пользу подлин ности с такой детальностью указана только очень не большая часть аргументов. В большинстве случаев здесь произведено укрупнение: одна графа соответ ствует целой серии сходных по структуре аргументов, относящихся к разным словам или к разным граммати ческим явлениям. Без такого укрупнения список стал бы почти необозримым. Например, графа «Правильная картина погрешностей северо-западного переписчика XV–XVI в.» равносильна 20 отдельным графам — соответственно 20 фонетическим и морфологическим признакам, про каждый из которых противники под линности СПИ должны были бы объяснить, каким образом Аноним сумел его сымитировать.

Замечание. Список аргументов в пользу подлинности СПИ здесь фактически сильно сокращен еще в одном отно шении: стремясь к максимальной надежности, мы сильно ограничили обращение к лингвистическим аргументам, ос нованным на гипотезе (например, опирающимся на новую этимологию того или иного слова). Большинство аргументов этого рода, предлагавшихся разными авторами, в настоящей работе вообще не рассматривалось. Это касается даже случа ев, когда гипотеза представляется высоковероятной (таковы, в частности, этимологии ряда ориентализмов СПИ). Между тем достаточно, например, признать предложенную в 1965 г.

О. Прицаком этимологию слова деремела (весьма убедитель ную), при которой оно оказывается восточным названием летописных бродников, сохранившимся лишь в монгольском памятнике XIII века, и версия позднего происхождения СПИ уже по одной этой причине станет практически безнадежной (см. об этом Якобсон 1966: 698–699). Значительное число аргументов данной категории читатель может найти в рабо тах Якобсон 1948, 1952, 1966.

Баланс лингвистических аргументов. § 36 Разделы перечня следуют в порядке увеличения «веса» аргументов.

Формулы «Выявил», «Нашел» и т. п. в правом стол бце подразумевают подлежащее «Аноним».

В пользу подлинности СПИ Аргумент Возможные возражения Особенности отдельных слов Святъславъ, с -тъ-, а не Выявил этот вариант из редких -то- (§ 15). рукописей.

Быля боярин, господин Нашел в Супрасльском кодексе.

(§ 34).

Могутъ богатырь Нашел в Чудовском Новом (§ 34). Завете.

Дивъ, в отличие от диво а) Случайность.

в Задонщине (§ 27). б) Нашел в рукописях какие-то близкие наименования мифологи ческих фигур.

Шизыи сизый, ср. ши- а) Взял из говоров.

зыи на бересте (§ 26). б) Случайность.

Сморци смерчи, с о, ср. а) Взял из говоров.

смъръч- на бересте б) Случайность.

(§ 26).

Си ночь этой ночью, а) Взял из говоров сеночь и сино ср. зиму си на бересте чи, случайно соединил их так, что (§ 26). совпало с древностью.

б) Взял из неизвестного нам источника.

Приламати, с -лам-, а а) Выявил древние правила чере не -лом- (§ 15 и «О про- дований, правильно построил тивниках...», § 9–10). итератив от ломити.

б) Угадал, что исходить нужно из укр. ламати.

168 Аргументы… В дружина рыкаютъ Установил соответствующее сказуемое во множ. синтаксическое правило из числе, а не в ед. (§ 15). рукописей.

Дополнение при Установил древнее управление забыти — в Р., а не В. этого глагола из рукописей.

падеже (§ 15).

Окони как будто а) Взял из неизвестного нам («К чтению...», § 3–5). источника.

б) Темное место текста. Аргумент основан на одной из конкурирую щих интерпретаций.

Частица ти в свободном Установил способ ее употребле употреблении (§ 15). ния из древнейших рукописей.

Релятивизатор то (в а) Установил из древнейших которую то) (§ 14). рукописей.

б) Темное место текста. Аргумент основан на одной из конкурирую щих интерпретаций.

Частица нъ (в не было а) Установил из древнейших нъ) («К чтению...», § 2). рукописей.

б) Темное место текста. Аргумент основан на одной из конкурирую щих интерпретаций.

Слова в древнем Установил из рукописей.

значении, позднее утраченном, напр., полкъ поход (§ 15).

Особенности целых классов слов или словоформ Варьирование типа хра- Установил наличие именно такого брыи и хороброе, врани распределения в рукописях.

и воронъ;

но для слов, известных только рус скому языку, — только дорогами, узорочьи, шеломянемъ (§ 15).

Баланс лингвистических аргументов. § 36 Последовательный Знал из ц.-сл., а случаи сохранения эффект 2-й палатали- ск наблюл, напр., в Ипат.

зации, но сохранение ск в Полотскъ и поске паны (§ 15).

В. падеж князя и т. п., Установил из рукописей.

но сваты и т. п. (§ 15).

Правильное двойств. Изучил по ц.-сл., по рукописям и число (§ 8). руководствам.

Правильные есвъ и Изучил по древнейшим рукопи соколома, а не требу- сям, установил, что руководства емые руководствами ошибаются.

есма и соколама (§ 8).

Диалектное двойств. Решил отступить от основных ру число сердца (вместо кописей и от руководств, заметив, сердци), которого нет в что в поздних рукописях сев.-зап.

Лавр., Ипат. и т. п. происхождения иначе.

(§ 8, 21).

Имперфект с -ть и без Наличие двух вариантов устано -ть, соблюдено слож- вил из рукописей. Распределение ное распределение этих вариантов решил взять такое, как двух вариантов (§ 15). в Лавр.

Соблюден закон а) Установил этот закон из руко Вакернагеля для писей.

энклитик (§ 8–11). б) Знал славянский язык, сохра нивший этот закон, и сумел сде лать необходимые поправки.

Соблюдены древней- Установил из анализа прямой речи шие правила располо- в Ипат.

жения ся (§ 11–12).

Правильная фонетика Изучил по рукописям, правильно XV–XVI вв. (§ 17).

выделив среди них те, которые относятся к этим векам.

Правильная графика Изучил по рукописям, правильно и орфография XV– выделив среди них те, которые XVI вв., в частности, относятся к этим векам. Самосто эффекты 2-го южно- ятельно открыл эффекты 2-го слав. влияния (§ 17). южнослав. влияния.

170 Аргументы… Правильная морфо- Изучил по рукописям, правильно логия XV–XVI вв. выделив среди них те, которые (§ 17, 20). относятся к этим векам.

Правильная картина Изучил какие-то северо-западные погрешностей сев.-зап. рукописи, выделив их среди переписчика XV–XVI в. рукописей других регионов.

(§ 21–22).

Особенности соотношений с другими текстами Совпадения слов и Познакомился со всеми этими выражений со значи- памятниками в рукописях, разыс тельным числом древ- кав их в различных хранилищах.

них памятников (§ 24).

Совпадения слов и вы- Глубоко изучил говоры и народ ражений с русскими, ную поэзию.

украинскими и белорус скими говорами и на родной поэзией (§ 25).

Труднообъяснимые а) Использовал знания, накоплен эффекты при пере- ные при изучении рукописей.

работке текста Задон- б) Случайности.

щины в текст СПИ (§ 27).

Наиболее общие закономерности организации текста Учащение ошибок по Открыл этот закон при длительной ходу текста (§ 19). работе с рукописями. Избрал стра тегию обмана позднейших линг вистов.

Резкое различие коэф- Избрал предельно сложную стра фициента бессоюзия в тегию обмана позднейших линг независимой и парал- вистов.

лельной частях Задон щины (§ 30–33).

Баланс лингвистических аргументов. § 36 Против подлинности СПИ Аргумент Возможные возражения Особенности отдельных слов Мрькнетъ получило Аргумент основан лишь на пред несов. вид позднее XII положении.

века («О противни ках...», § 7).

Мрькнетъ имеет в Темное место текста. Аргумент СПИ неправильное основан на одной из конкурирую для русского языка щих интерпретаций.

значение светает («О противниках...», § 9).

Въсрожатъ — поло- а) Темное место текста. Аргумент низм («О противни- основан на одной из конкурирую ках...», § 4). щих интерпретаций.

б) Полонизм мог проникнуть в укр.-белор. зону достаточно рано.

Стонущи, с -ну-, а) Вариант с -ну- может быть тогда как в др.-р. старым.

было -ню- («О про- б) Вариант с -ну- может принадле тивниках...», § 8). жать переписчику.

Слова русичи нет в Но само образование не противо других текстах (§ 35). речит древнерусским правилам.

Ярославна, Глъбовна — Примеры таких наименований для неправильные наиме- замужних женщин в древних тек нования для замужних стах хотя и редко, но встречаются.

женщин (§ 35).

Хинова: образование на Переписчик заменил Хинове на -ова — пзднее («О Хинова.

противниках...», § 8).

В Игоревъ Игоря а) Переписчик вставил слово Святъславлича слово Игоря.

Игоря по др.-р. пра- б) Возможно, добавление слова вилам лишнее (§ 16). Игоря несет в себе эмфазу.

172 Аргументы… Как можно видеть, в этой сводной таблице часть аргументов основана не на бесспорном факте, а на ги потезе. Таковы, в частности, все аргументы, построен ные на той или иной трактовке так называемых «тем ных мест». Понятно, что всё это аргументы второго ранга. Они есть и в той, и в другой группе и примерно друг друга уравновешивают.

И в той, и в другой группе имеется категория аргу ментов, связанных с отдельными словами. На стороне поддельности это случаи, когда некоторое слово может объясняться как промах фальсификатора;

но оно впол не может также объясняться и иначе. На стороне под линности это случаи, когда некоторое слово почти на верное не могло быть известно фальсификатору;

но все же нельзя исключить и того, что он где-то его вычитал (а может быть, иногда и случайно угадал). На стороне подлинности таких случаев явно больше;

но мы можем для простоты позволить себе считать, что и в этой ка тегории противоположные аргументы друг друга при мерно уравновешивают.

Но только на стороне подлинности имеются систем ные аргументы. Это мощный блок эффектов всех язы ковых уровней: графики, орфографии, фонетики, мор фологии, синтаксиса, семантики, — искусственно со здать которые без знаний, достигнутых в XIX–XX вв., было практически невозможно.

К ним добавляются такие особенности распреде ления ошибок в тексте СПИ и такое соотношение меж ду СПИ и Задонщиной в вопросе частоты употребле ния союзов, искусственное создание которых было бы одновременно чудовищно трудным и совершенно бес цельным.

В итоге картина противостояния лингвистических аргументов той и другой стороны выглядит совершен но ясно. Неверно было бы утверждать, что лингвисти О возможных вставках в СПИ. § 37 ческие аргументы противников подлинности СПИ все подряд недействительны и не весят ничего. Они кое что весят. Но несопоставимо меньше, чем то, что ле жит на противоположной чаше весов.

О возможных вставках в СПИ § 37. Наш разбор показал, насколько неправдопо добно создание известного нам текста СПИ в XVIII в.

Но рассмотренные нами лингвистические аргументы позволяют делать определенные утверждения лишь о тексте в целом. Они не гарантируют древности каждой отдельной фразы и каждого отдельного слова. Более того, можно с уверенностью утверждать, что дошед ший до нас текст СПИ в каких-то точках отличается от первоначального. Это следует прежде всего из наличия явно испорченных мест, где даже сторонники макси мально почтительного отношения к каждой букве тек ста вынуждены все же прибегать к конъектурам, на пример, одъвахъте (вместо одъвахуть) 94 или подобiю (вместо по дубiю?, вместо подоболочiю?, вместо под облакы?) 31.

Таким образом, наличие каких-то вставок в перво начальный текст в принципе вполне возможно.

Здесь следует, конечно, различать вставки разных эпох. Не приходится сомневаться, что могли быть ка кие-то вставки или замены при списывании текста в XV–XVI в., а также при более ранних списываниях, если таковые были. Например, на этом этапе вполне могло появиться Хинова вместо более древнего Хинове, или тiи бо два храбрая Святъславлича вместо та бо храбрая Святъславлича, или емляху дань по бълъ отъ двора вместо емляху дань по бълъ отъ дыма и т. п.

174 Аргументы… Но в дискуссии о СПИ обсуждались в основном не эти давние вставки и замены, а предполагаемые встав ки конца XVIII в., например, фраза и тебъ, Тьмуто раканьскый блъванъ 29, подозреваемая в том, что ее вставил А. И. Мусин-Пушкин в соответствии с интере сами екатерининской имперской политики и в связи с находкой Тьмутараканского камня (который сторонни ки поддельности СПИ обычно тоже считают поддель ным).

По поводу этих предполагаемых вставок следует сказать, что если они небольшого размера, то лингви стическими методами их, на наш взгляд, обычно нель зя ни подтвердить, ни опровергнуть: несколько слов или не очень длинную фразу, конечно, можно постро ить так, чтобы они ничем существенным не отличались от основного массива.

Тут можно возразить, например, что как раз фраза и тебъ, Тьмутораканьскый блъванъ все же выделяется на фоне основного текста СПИ тем, что в ней употреб лен И. ед. блъванъ вместо звательной формы блъване.

Не является ли эта ошибка признаком вставки? Дейст вительно, на первый взгляд эта ошибка с данной точки зрения весьма подозрительна. Но быстро обнаружива ется, что в СПИ имеется и другое точно такое же от клонение в месте, которое нет никаких оснований считать вставкой: воронъ (вместо вороне) во фразе ни соколу, ни кречету, ни тебъ, чръный воронъ, поганый Половчине! 41. Таким образом, чисто лингвистически и в этом случае ничего доказать нельзя.

Позволим себе, однако, в качестве исключения вый ти в этом пункте за рамки лингвистики (и тем самым за те рамки строгости, которых мы здесь в остальном придерживаемся) и высказать некоторые соображения общего характера, в силу которых гипотеза о поздних О возможных вставках в СПИ. § 37 вставках представляется гораздо менее правдоподоб ной, чем на первый взгляд.

Дело в том, что очень трудно объяснить, как физи чески могли быть реализованы эти вставки. Поскольку они уже присутствуют в Екатерининской копии 1795– 96 г., они не могли быть внесены в текст только при типографском наборе. Куда они были вписаны? Если просто на поля рукописи (или между строк), то необхо димо признать соучастниками обмана всех видевших рукопись. Разумеется, сторонники поддельности гото вы подозревать кого угодно и сколь угодно многих, но мы, не желая ввязываться в психологические дебаты, заметим лишь, что такое допущение составляет чрез вычайно слабое звено всей гипотезы.

Остается допустить, что ради вставок был перепи сан заново либо просто весь текст СПИ, либо по край ней мере листы, где были вставки, а затем старые лис ты были из сборника, куда входило СПИ, удалены и на их место вмонтированы новые. В том, что касается почерка, размещения на листах, замены листов и т. п., это требовало почти такого же объема работы, как и подделка полного текста сочинения. Поскольку фаль сификатор не имел никакой гарантии того, что сборник через двадцать лет сгорит, он должен был все это про делать так безупречно, чтобы ни современники, ни будущие исследователи ничего не заметили.

Важно то, что при такой операции фальсификатор должен был уничтожить (полностью или частично) подлинную рукопись XV–XVI в. и заменить ее фальси фикатом, рискуя разоблачением со всеми вытекающи ми отсюда последствиями для себя и для памятника, — и всё только для того, чтобы в тексте прибавилось не сколько фраз. Иначе говоря, выдающийся филолог и непревзойденный знаток рукописей должен был совер шить акт вандализма. И трудно понять, какие единич 176 Аргументы… ные фразы СПИ могли иметь в глазах фальсификатора столь великую конъюнктурную ценность, чтобы пойти на такой варварский шаг. Что касается, например, час то обсуждаемых в этой связи четырех упоминаний в СПИ Тьмутаракани, которая была предметом специ ального интереса А. И. Мусина-Пушкина, то, как уже давно отметил Якобсон, в три раза больше упоминаний Тьмутаракани содержится в принадлежавшей тому же Мусину-Пушкину Лаврентьевской летописи, и тогда уж именно ее, а не СПИ, следовало бы в первую оче редь подозревать в поддельности;

но она, к неудобству для разоблачителей, совершенно случайно не сгорела (ее взял почитать Карамзин).

Если же фальсификатор никакой подлинной старой рукописи не губил, потому что ее просто не было, а он сам выдумал весь текст, то мы просто возвращаемся к началу нашего разбора.

Таким образом, наличие в тексте СПИ вставок и изменений XIII–XVI вв. высоковероятно;

наличие поз дних вставок (внесенных с целью фальсификации) в принципе возможно, но по содержательным соображе ниям маловероятно.

Заключение § 38. Итак, наш разбор привел нас практически к тому же итогу, что и наших предшественников-лингвистов.

Особенно близким этот итог оказался к тому, что содержится в лингвистических разделах работ Р. Якоб сона о «Слове о полку Игореве» и в статье А. В. Иса ченко. Какие-то звенья наших рассуждений в сущности просто повторяют аргументацию этих авторов. Такое повторение не имело бы смысла и оправдания, если бы не продолжающиеся выступления сторонников под Заключение. § 38 дельности СПИ, которые считают возможным не заме чать логики этих работ. Мы полагаем, что такой недо оценке среди прочего способствует то, что лингвисти ческие доводы часто подаются в одном ряду с лите ратуроведческими и историческими, которые гораздо легче оспорить, поскольку они менее строги. Из-за этого непреложность собственно лингвистических вы водов становится как бы менее заметной.

На наш взгляд, одной лишь лингвистической сто роны проблемы достаточно для получения решающих выводов. Любой новый сторонник поддельности СПИ, какие бы литературоведческие или исторические сооб ражения он ни выдвигал, должен прежде всего объяс нить, каким способом он может отвергнуть главный вывод лингвистов.

Итог нашего разбора таков.

Если «Слово о полку Игореве» создано неким ми стификатором XVIII века, то мы имеем дело с автором гениальным. Это ни в коем случае не развлечение шут ника и не произведенное между прочим стилистиче ское упражнение литератора. Мы имеем здесь в виду не писательскую гениальность, хотя именно на нее не редко ссылаются защитники подлинности СПИ. Оцен ка этого рода гениальности слишком субъективна, и мы к ней не апеллируем. Речь идет о научной гениаль ности.

Аноним должен был вложить в создание СПИ гро мадный филологический труд, сконцентрировавший в себе обширнейшие знания. Они охватывают историче скую фонетику, морфологию, синтаксис и лексиколо гию русского языка, историческую диалектологию, особенности орфографии русских рукописей разных веков, непосредственное знание многочисленных па мятников древнерусской литературы, а также совре 178 Аргументы… менных русских, украинских и белорусских говоров разных зон. Аноним каким-то образом накопил (но ни кому после себя не оставил) все эти разнообразнейшие знания, гигантски опередив весь остальной ученый мир, который потратил на собирание их заново еще два ве ка. Иначе говоря, он сделал столько же, сколько в сум ме сотни филологов этих веков, многие из которых об ладали первоклассным научным талантом и большин ство занималось этой работой всю жизнь. Это один из аспектов его гениальности: во столько раз он превосхо дил даже сильнейших из этих людей своей интеллек туальной мощью и быстродействием.

Но его величие не только в этом. Мы невольно срав ниваем Анонима с нынешними лингвистами;

но ныне шний лингвист решает свои задачи в рамках уже суще ствующей науки, сами задачи чаще всего уже извест ны. Аноним же действовал в эпоху, когда научное язы кознание еще не родилось, когда огромным достиже нием была уже сама догадка о том, что собственно язы ковая сторона литературной подделки требует особого непростого труда. И он проявил поистине гениальную прозорливость: он провидел рождение целых новых дисциплин и сумел поставить перед собой такие зада чи, саму возможность которых остальные лингвисты осозна ют лишь на век-два позже. Например, изучением орфографических черт рукописей XV–XVI вв. лингви сты занялись лишь в конце XIX в. — а Аноним их уже изучил. Проблему славянских энклитик начали изучать только в XX в. — а Аноним ее уже знал. Тимберлейк изучил распределение форм типа бяше и типа бяшеть в 1999 г. — Аноним опередил и его. Выше мы обсужда ли, среди прочего, малоизученную проблему нараста ния ошибок при переписывании — Аноним и это про думал. И так далее. Сама постановка всех этих задач — даже больший научный подвиг, чем их решение.

Заключение. § 38 Такова оценка достижений сочинителя XVIII века;

если же это был человек XVII или XVI века, то степень его гениальности должна быть оценена еще выше.

Аноним, конечно, должен был понимать, что никто из его современников не в состоянии даже отдаленно оценить всю ювелирную точность его работы: они во обще не придавали большого значения языковой сто роне вопроса и совершенно не обладали соответствую щими знаниями. Сторонникам поддельности СПИ ни чего не остается, как допустить, что он решил вложить свою гениальность не в легкое дело обмана современ ников, а в сверхамбициозную задачу ввести в заблуж дение профессионалов далекого будущего.

Ко всему этому неизбежно придется добавить безум ную гипотезу о том, что Аноним с какой-то непости жимой целью (совершенно бесполезной для его замыс ла) выбирал в Задонщине отрезки для копирования не по содержанию, а по комплексу языковых параметров.

Такова совокупность допущений, которые необхо димо принять, чтобы продолжать отстаивать версию о позднем создании СПИ.

Желающие верить в то, что где-то в глубочайшей тайне существуют научные гении, в немыслимое число раз превосходящие известных нам людей, опередившие в своих научных открытиях все остальное человечество на век или два и при этом пожелавшие вечной абсолют ной безвестности для себя и для всех своих открытий, могут продолжать верить в свою романтическую идею.

Опровергнуть эту идею с математической непрелож ностью невозможно: вероятность того, что она верна, не равна строгому нулю, она всего лишь исчезающе мала. Но несомненно следует расстаться с версией о том, что «Слово о полку Игореве» могло быть подде лано в XVIII веке кем-то из обыкновенных людей, не обладавших этими сверхчеловеческими свойствами.

К ЧТЕНИЮ НЕСКОЛЬКИХ МЕСТ ИЗ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» § 1. Попытка прояснить так называемые «темные места» в «Слове о полку Игореве» — занятие, имею щее уже двухвековую традицию. Есть две стратегии такого прояснения: 1) исходить из того, что в рассма триваемом месте текст искажен при переписке, и стро ить гипотезы о том, как он выглядел первоначально;

2) не меняя буквенного состава имеющегося текста, предложить новое словоделение или новое истолкова ние уже выделенных слов и тем самым переинтерпре тировать весь отрезок. Ныне имеются уже примеры об щепризнанного успеха как на первом, так и на втором пути.

Ниже предлагается несколько попыток в русле дан ной традиции;

при этом мы идем по второму из указан ных путей. Заметим, что из трех рассматриваемых ни же мест СПИ только последнее традиционно относится к категории «темных мест»;

два первых обычно не счи таются особенно трудными.

При написании настоящей статьи устрашающего объема труд по проверке обсуждаемых мест по сотням различных переводов СПИ нами не проделывался;

мы полагаемся в этом отношении на существующие обзо ры (хотя и сознаем, что гарантии полноты это не дает).

Лучи съпряже. § 1 Лучи съпряже Начнем с разбора одного места из СПИ, где конку рирует несколько интерпретаций. Речь идет о словах лучи съпряже во фразе: Свътлое и тресвътлое слънце!

Всъмъ тепло и красно еси: чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладъ вои, въ полъ безводнъ жаждею имь лучи съпряже, тугою имъ тули затче?

182–183 (лучи вместо лукы в силу смешения В. мн. c И. мн. и цоканья).

Н. А. Мещерский (1958) указал для данного слово сочетания следующую параллель из Иосифа Флавия:

мы немощни и слаби есмы противитися римляномъ, якоже и лукъ спрьженъ.

Не претендуя на полноту обзора всех существую щих переводов, укажем следующие три основные ли нии в понимании слов лучи съпряже.

1) Наибольшее распространение имеют переводы, где прямо или косвенно отражено понимание съпрячи как согнуть, стянуть — в соответствии с переводом этого глагола в данном пассаже в Срезн. (III: 809). Та ков, например, перевод Р. Якобсона (1948: 187): «... в поле безводном скрючил им жаждою луки, кручиной сомкнул им колчаны» — или перевод Д. С. Лихачева (Изборник 1986: 92): «... в поле безводном жаждою им луки скрутило, горем им колчаны заткнуло».

2) Съпряже интерпретируется как производное не от корня пряг- напрягать, а от пряг- жарить. Так по нимали это место издатели СПИ. Вот один из перево дов этой группы: «В степи безводной жаждою тетивы иссушило» (Югов 1970). Эту версию первоначально принимал и Р. Якобсон (который в связи с этим даже считал нужным исправить съпряже на съпряжи), но он изменил точку зрения после того, как Н. А. Мещерский нашел параллель у Флавия.

182 К чтению… 3) Лучи съпряже переводится как луки расслабило.

Ср. СПИ, Библиотека поэта 1967: 64 (перевод Л. А. Дми триева, Д. С. Лихачева и О. В. Творогова) и ПЛДР XII [1980]: 385 (перевод О. В. Творогова): «В поле безвод ном жаждою им луки расслабило, горем им колчаны заткнуло». Такой же перевод ( to loosen, unstring ) дан в Кинан 2003: 369.

Сравним эти версии.

Переводы скрючить и скрутить, используемые для глагола съпрячи при первой версии, — конечно, не прямые: таких значений корень пряг- сам по себе не предполагает. Перед нами попытка модифицировать более прямое значение согнуть, стянуть так, чтобы оно удовлетворительно сочеталось с контекстом. По пытка не очень убедительная, поскольку скрючивание (и тем более скручивание) лука представить себе до вольно трудно и ниоткуда не известно, что с луками случается такая порча.

Что может значить согнуть, стянуть применитель но к лукам? Лук безусловно может быть согнут и мо жет быть стянут тетивой. Дело лишь в том, что в этом состоянии он решительно не соответствует описывае мой в обоих литературных произведениях ситуации:

согнутое состояние лука (с концами, туго стянутыми тетивой) — как раз боевое, а не бессильное. И оно час то изображается в литературе, только обозначается при этом глаголом напрячи, а не съпрячи.

Что касается второй версии ( иссушило ), то солнце с его горячим лучом придает ей даже некоторое внеш нее правдоподобие. Но такой «реализм» дается доро гой ценой — ценой разрушения образного строя ориги нала. Воины изнемогли от жажды — и это как если бы стали бессильны их луки;

они подавлены скорбью — и это как если бы им заткнули колчаны. А в переводах Лучи съпряже. § 1 этой версии все плоско: жаркое солнце пересушило их луки, и стало невозможно стрелять. И в этой версии остается необъяснимым совпадение лучи съпряже в СПИ с лукъ спряженъ у Флавия: каким образом там в качестве символа воинского бессилия оказался «иссу шенный» лук? И как воевали бы знаменитые лучники Египта, Ассирии и прочих знойных стран, если бы их луки не выдерживали солнечного жара?

Верна, с нашей точки зрения, лишь третья версия:

расслабило. Правда, в указанных выше изданиях, со держащих этот перевод, не поясняется, каким образом глагол съпрячи мог выступить в столь неожиданном, на первый взгляд, значении. Поэтому необходимо рассмо треть это подробнее.

Ответ на данный вопрос извлекается из сравнения двух мест в самом СПИ. Трагическая картина жаждею имь лучи съпряже, тугою имъ тули затче с полной очевидностью противопоставлена содержащемуся в начальной части памятника изображению воинов, го товых к бою: луци у нихъ напряжени, тули отворени.

Отсюда ясно, что съпряженъ (о луке) — это антоним для напряженъ. Это лук, у которого тетива ослаблена, «отпущена»;

в таком виде лук должен храниться на оружейном складе, стрелять из него нельзя — точно так же, как не готов к бою заткнутый колчан.

Перед нами частный случай противопоставления приставок на- и съ-, хорошо известный как для древне го, так и для современного языка. Ниже мы пользуемся для ясности современными примерами;

но везде, где глаголы засвидетельствованы достаточным количест вом примеров и в древних памятниках, рассматривае мое смысловое соотношение соблюдается и там.

Интересующий нас вариант противопоставления приставок на- и съ- нередко сопровождается также вы бором разных корней, например, надеть — снять, но 184 К чтению… есть и много примеров с единым корнем. Простейший (вероятно, исходный) вариант здесь составляет про странственное противопоставление: надеть — снять, натянуть — стянуть (свитер), навинтить — свин тить и т. п. Далее идут примеры со значением увели чения/уменьшения и наполнения/опустошения: наба вить — сбавить, накинуть — скинуть (в физическом смысле и о цене), насыпать — ссыпать (сверху), на лить — слить, нагрузить — сгрузить, накачать — спустить (шину), надуть — спустить (детский ша рик). Дети (которые вообще чувствуют значение при ставок более отчетливо, чем взрослые, поскольку еще не усвоили всех идиоматизмов) легко могут сказать, например, шарик сдулся. Впрочем, глаголы сдуть и сдуться встречаются в таком значении и в разговорной речи взрослых;

вот, например, газетный заголовок:

«Российский фондовый пузырь сдулся» («Известия», 30 апреля 2004 г.). И наконец, вариант, где приставка с- выступает уже в обобщенном значении снижения или уничтожения какого-то ранее достигнутого эффек та: натянуть — спустить (струну). Сюда относится и пара напрячи — съпрячи в СПИ.

Заметим, что можно было бы и не рассматривать за ново всю эту проблему, коль скоро защищаемый нами перевод уже имеется, в частности, в таком авторитет ном издании, как Библиотека поэта. Однако этот явно наилучший перевод, как это ни парадоксально, остался в тени. Необъяснимым образом он не только не принят, но даже не упомянут в словаре-справочнике СССПИ (5 [1978]: 204), который, казалось бы, для того и пред назначен, чтобы информировать читателя о конкури рующих текстологических и филологических решени ях;

и точно так же поступает Слов. XI–XVII (26 [2002]:

175).

Частица нъ. § 2 Частица нъ § 2. Рассмотрим в СПИ фразу: Дремлетъ въ полъ Ольгово хороброе гнъздо;

далече залетъло;

не было нъ обидъ порождено ни соколу, ни кречету, ни тебъ, чръ ный воронъ, поганый Половчине 40–41.

Слова не было нъ записаны именно так в Екатери нинской копии;

в первом издании дано без разделения:

небылонъ. Комментаторы, однако, почти единодушно правят это место на не было о н о, предполагая в оно пропуск первого о и замену второго на ъ. Даже в «базо вом» тексте памятника, помещенном в 1-м томе ЭСПИ, где по замыслу разрешалось исправлять в тексте перво го издания лишь опечатки и явные недосмотры издате лей, в данном случае исправление все же сделано: не было онъ.

Но интерпретация с о н о вызывает серьезные со мнения сразу в трех отношениях.

Во-первых, пропуск о — явная погрешность;

в тек сте СПИ подобных погрешностей очень мало, а других пропусков начальной гласной просто нет.

Во-вторых, в СПИ буквы ъ и о на конце слова ни в каком другом случае не смешиваются. Что касается совершенно последовательного написания союза но как нъ (8 раз), то это, конечно, не смешение букв, а устойчивая орфограмма южнославянского типа;

к сло воформе оно это не относится. И вообще свободного смешения букв ъ и о в СПИ нет;

есть только специфи ческие написания ръ, лъ южнославянского типа (вме сто ор, ер, ол) и один раз тъй вместо той, где мы име ем дело со смешением словоформ (Д. ед. жен. и И. ед.

муж.), но не букв.37 Тем самым онъ вместо оно оказы Механизм здесь, по-видимому, таков. В орфографиче ской системе переписчика для передачи И. ед. муж. [тоj] слу 186 К чтению… вается явным отклонением от орфографических норм памятника.

В-третьих — и это самое важное, — употребление анафорического местоимения оно в данной точке тек ста вполне нормально с точки зрения современного языка, но решительно не соответствует древнерусским правилам употребления словоформ И. падежа онъ, она, оно, они (и т. д.). В древнерусском тексте эти словофор мы встречаются несравненно реже, чем в современном:

в подавляющем большинстве случаев нынешнему он здесь соответствует нуль. Само отсутствие внешне вы раженного подлежащего при глагольной словоформе 3-го лица понимается здесь как наличие подразумева емого подлежащего он (или она, оно, они — в соответствии с контекстом). Например, в берестяных грамотах XI–XII вв. словоформы онъ, она, оно, они не встретились вообще ни разу (при том, что словоформ его, еъ, ихъ и т. д. здесь более 50). Неслучайно искон ные формы И. падежа от его, еъ, ихъ и т. д. (т. е. и, я, е и др.) уже в древности вообще исчезли. Заменившие их со временем словоформы онъ, она, оно, они первона чально принадлежали другому слову (нынешнее оный) — местоимению, указывающему на дальний предмет, и отнюдь не сразу приобрели свою нынешнюю чисто анафорическую функцию, долгое время сохраняя сле ды исходного значения.

жила устойчивая орфограмма тъи (точнее тъи, как она ино гда передана в М.). Д. ед. жен. мог быть [тj] (с закрытым []) или уже [тоj];

но в любом случае переписчик не различал [] и [о] на письме. Запись Д. ед. жен. как тъи — это привычная условная орфограмма для [тоj], примененная по ошибке за рамками своей нормальной сферы;

ср. точно такую же ошиб ку — Д. ед. жен. тъи в Строев. [1471], л. 135 об.

Частица нъ. § 2 В древнерусском языке XI–XII веков (в несколько менее жесткой форме также и позднее) ситуация тако ва. Словоформы И. падежа онъ, она, оно, они (и т. д.) могут употребляться как в субстантивной, так и в адъ ективной функции (ср., например, частое онъ полъ та [= чужая] половина города в НПЛ). В субстантивной функции словоформы онъ, она, оно, они употребляют ся только:

а) при противопоставлении (или иных формах под черкивания), например, а лоуцьне оустерего ш ась и шступиша, они въ городъ, а ини Пльсковоу а лучане убереглись и отступили — одни (букв.: те) в город, а другие во Псков (НПЛ [1167], л. 34 об.).

б) там, где без этих словоформ возникла бы дву смысленность или трудность в размещении клитик, связанных по смыслу именно с этими словоформами;

практически это означает, что субстантивное онъ (как и прочие из этого ряда) почти всегда выступает в со ставе групп онъ же, а онъ, и онъ.

В СПИ положение со словоформами онъ, она, оно, они (если не считать обсуждаемой нами фразы) полно стью соответствует раннедревнерусской норме. Этих словоформ всего две (т. е., как и следует ожидать, их очень мало), и они подчиняются указанным правилам:

... своя въщia пръсты на живая струны въскладаше, они же сами княземъ славу рокотаху 5;

Тому въ Поло тскъ позвониша заутренюю рано у Святыя Софеи въ колоколы, а онъ въ Кыевъ звонъ слыша 160. В обоих примерах употребление они, онъ связано с переменой подлежащего и эти словоформы служат опорой для клитик (же, а), которые без этих словоформ дали бы ложный смысл (*сами же или *княземъ же, *а въ Кыевъ). Во всех других фразах СПИ, где в современ ном переводе возможно или даже предпочтительно дать слово он, этого слова в подлиннике нет, например:

188 К чтению… Помняшеть бо... ибо он помнил... (о Бояне);

Тогда пущашеть 10 соколовъ на стадо лебедъй тогда он напускал десять соколов на стадо лебедей 4 (о нем же) и множество других.

Обратимся теперь к реконструируемой комментато рами фразе: Дремлетъ въ полъ Ольгово хороброе гнъз до;

далече залетъло;

не было оно обидъ порождено ни соколу, ни кречету, ни тебъ, чръный воронъ, поганый Половчине. Для употребления слова оно здесь нет ни одного из указанных выше оснований. По древнерус ской норме это слово здесь точно так же излишне, как в предложении далече залетъло.

Общий вывод: если при интерпретации отрезка дли ной всего в две буквы пришлось допустить сразу три нарушения обычных для данного текста норм, то мож но быть практически уверенным, что интерпретация в чем-то неверна.

Но если в не было нъ нет *оно, то как же это читать?

Полагаю, что читать надо ровно так, как написано.

Доставившее столько хлопот нъ — это-таки именно нъ (причем записанное именно так, как переписчик СПИ всегда передает но ). Дело в том, что нъ, известное прежде всего как союз, в действительности встречается также, хотя и намного реже, в роли частицы. В норма льном случае эта частица функционирует как энклити ка (а именно, как энклитика, подчиняющаяся закону Вакернагеля, т. е. располагающаяся в конце первой так товой группы фразы), в некоторых редких случаях — как проклитика.

По значению союз нъ и частица нъ хотя и не в точ ности одинаковы, но достаточно близки: в обоих име ется отчетливый элемент противительности. Это зна чит, что при нашем решении фраза не было порождено обидъ получает дополнительный элемент со значением Частица нъ. § 2 противительности, которого при чтении с оно в ней нет. И при таком понимании текст очевидным образом выигрывает в логичности. В самом деле, для фраз да лече залетъло и не было порождено обидъ гораздо уместнее именно противительная связь, а не простое присоединение: Ольгово гнездо залетело далеко — в чужие, опасные места, но оно не было порождено для того, чтобы стать жертвой вражеских сил.

В позднедревнерусский период частица нъ обычно получает, как и союз, вид но. В составе единой ритми ческой группы с предшествующим словом возможна и утрата гласной;

ср. варианты ано и анъ (современное ан), ино и инъ (современное ин)38 и т. п.

Рассмотрим частицу нъ подробнее. Необходимо раз личать: 1) два основных значения частицы нъ — проти вительное и релятивизирующее;

2) свободные (т. е. в сочетании с произвольным словом) и несвободные (лек сикализованные) употребления частицы.

Частица нъ в противительном значении. В большин стве известных примеров она уже выступает в несво бодном употреблении — в качестве конечного элемен та сложных союзов (слитное или раздельное написание здесь условно): анъ (и ано), инъ (и ино), небонъ (и небо но), али нъ (и али но), оли нъ, ольно, нольно39, ажьно, атьно, абьно и др. (см., в частности, Зализняк 1986, § 70 об ат ь но, Янин, Зализняк 1999: 25 об абьно). Как В праславянском существовало не только *nъ, но и *no (по-видимому, с тем же значением), ср. польск. и чешск. ano и т. п. На вост.-слав. почве в ряде случаев невозможно отли чить но из нъ от исконного но;

но для наших целей это несу щественно.

Примечательно, что в состав нольно элемент но входит даже дважды (один раз как проклитика, второй как энклити ка): но+ли+но.

190 К чтению… обычно и бывает при несвободном употреблении, пер воначальное собственное значение частицы в этих слу чаях уже в значительной степени затемнено.

Существенно реже встречаются примеры свободно го (или хотя бы полусвободного) употребления нъ. Но нас в особенности интересуют именно такие примеры.

Приведем некоторые из них.

Мало же сицъхъ гл ъ обрътаеться, обаче нъ соуть Мало ведь таких слов существует, но все же есть (Ио анн Дамаскин, XII в. — Срезн. II: 499).

Ту но аще ся прилучится ему и князя видъти Но если тут ему доведется и князя увидеть (Шестоднев Иоанна экзарха по списку XV в.;

в списке 1263 г. ту нъ вместо ту но — Срезн. III: 1037).

Хлъба не ядяше, ни сочива, развъ от овоща яблоко и зелие..., и то же но в суботу ти в недълю ( но и то лишь в субботу и в воскресенье ) (Житие Федора Сике вота — Слов. XI–XVII, 11: 392);

вариант развития про тивительного значения здесь такой же, как, например, в англ. but (совмещающем значения но и лишь ).

Не въроую бо мрьтвыихъ ни простыя дш а изво дьшть, а не нъ пророчьскы ( даже и простые души..., а не то что пророческие ) (Изборник 1073 г., л. 118 — Срезн., III, Доп., 5'). Отметим, что такой же пример есть и в старославянском: А аште и єдинъ би былъ чоудимыи, довьлъаше нашеи силъ одолъти, а не нъ толико множьство (Супрасл., л. 82).

Аще не поидете к намъ, то налъземъ кн ь зь собъ. – И ре че к нимъ Ст ославъ: Абы но шелъ кто к в а мъ. И шпръсь ( Но пусть идет кто угодно к вам [с подразу меваемым Я не иду ]) (Лавр. [970] — СДРЯ, V: 448).

Аще ли но съгръшать, тоу оужасаютсь и шча ють ( но если согрешат ) (Флав., 421г).

Частица нъ. § 2 Аже холостымъ, то не даите отиноудь, иже блоудъ творять;

оли нъ при смерти, тъ же даите ( но если при смерти, то дайте ) (Поучение Ильи, епископа нов городского, XII в. — Срезн., II: 659). Здесь оли если, когда и нъ еще достаточно отчетливо сохраняют свои исходные значения;

ср. слитное ольно, развившее уже ряд собственных значений ( когда, до тех пор пока, вплоть до того что, даже ).

Заложи стъноу каменоу подъ цр квью ст го Михаила оу Днъпра иже на Выдобычи, н е и же мнозъ не деръзьноуша помыслити ш древнихъ, али нъ дълоу ятись ( о которой многие из древних не дерзнули даже помыслить, не то что взяться за дело ) (Ипат. [1199], л.

243;

в Хлебниковском списке али но вместо али нъ).

Примеры этой группы малочисленны и, как можно видеть, ограничены памятниками древнейшего пери ода. В литературных сочинениях, возникших позднее XII века, они уже не встречаются.

Правда, в народной речи такое нъ/но по крайней ме ре в некоторых зонах продолжало существовать и даже дожило до нашего времени. По-видимому, именно к такому нъ/но восходит но в примерах типа Право-но.

Какой-но угар? Сырые-но дрова-те. Перм., Коми АССР (СРНГ, 21: 252). Ср. еще: Сходи но ты, помоложа!

Перм. (в сказке, записанной Зелениным) (там же).

Частица нъ как релятивизатор. В этой роли она вы ступает при вопросительных или относительных мес тоимениях и наречиях и несет, в отличие от простых релятивизаторов то и же, еще и обобщающее значе ние, т. е. создает единицы со значением типа где бы ни, где ни. Вот примеры.

По погостомъ и по свободамъ, гдъ нъ соуть хр и с тияне (Устав Владимира о десятинах, судах и людях церковных).

192 К чтению… Или въ градъхъ или въ селъхъ, гдъ но боудеть кр ь щаємыи (новгородская кормчая 1280-х гг.).

А причященье давайте въ ту 8 днии, коли нъ служа че (Поучение Ильи, епископа новгородского, XII в. — Слов. XI–XVII, 11: 392).

А что сь останет золото или серебро или иное что но есть, то все моей кньгинъ (духовная [вторая] Дми трия Донского, 1389 г. — ДДГ, № 2).

Заметим, что в примерах этой группы неочевидно, к чему теснее примыкает нъ/но, — к стоящему перед ним местоимению (местоименному наречию) или к стояще му после него глаголу. Но есть и такие примеры, где нъ/но отделено от гдъ, какой и т. п. другим словом и тем самым явно примыкает к глаголу (т. е. выступает в роли проклитики):

Новагорода не березъта, ать съдьть сами о своеи силъ, кде кн зь но налъзоуть ( пусть сами сидят, опира ясь на свою вооруженную силу, где бы они ни нашли себе князя ) (Ипат. [1140], л. 114).

Аще ли саномъ гордящиися негодовати начнуть на шего повелънья..., въ какомъ сану но буди въ васъ, или воевода — воеводства чюжь, или воинъ — воиньства чюжь (Правила соборные, XIV в. — Слов. XI–XVII, 11: 392).

В рассматриваемой фразе из СПИ нъ очевидным об разом относится к первой группе примеров: не было нъ означает но не было, не было, однако же. Частица нъ представлена в свободном употреблении: как не бы ло, так и нъ выступают здесь в своих обычных значе ниях.

С просодической точки зрения не было нъ вполне сходно, например, с ако но: было (равно как и не было) — энклиномен, как и ако. С точки зрения грамматиче Оконо как бы, как будто. § 3 ских характеристик компонентов не было нъ можно сравнить, например, с абы но (= а бы но).

Таким образом, к числу архаичных элементов тек ста СПИ добавляется еще один: частица нъ в свобод ном употреблении. Как мы видели, в древнерусских памятниках аналогичные примеры малочисленны и ограничены текстами, созданными не позднее XII века.

Оконо как бы, как будто § 3. Интересный и не сразу распознанный частный случай использования частицы нъ (но) составляет дре внерусское слово оконо.

Это слово, представленное в традиционном корпусе текстов только в «Вопрошании Кирикове», долгое вре мя было загадкой для лексикографов. Словарь И. И. Сре зневского (II: 646) приводит два примера из «Вопроша ния Кирикова» и добросовестно ставит вместо значе ния вопросительный знак. Словарь XI–XVII (12 [1987]:

336) дает те же два примера и переводит оконо как наконец;

окончательно (?) ;

вопросительный знак при сутствует и здесь, показывая, что перевод лишь пред положителен. Предложенный перевод явно построен на гипотезе о том, что оконо содержит корень кон-;

но морфологическая структура слова в целом оказывается в этом случае практически необъяснимой.

Значение загадочного оконо прояснилось лишь по сле того, как в 1998 г. в Новгороде была найдена бере стяная грамота № 809, где имеется фраза пъвели нъкъ моу ш оу циньть... жемецюженъ окънъ быше стръ лъкы... В работе Янин, Зализняк 1999, где эта грамота была опубликована, написание окънъ в этой фразе было интерпретировано как запись по бытовой графи ческой системе слова оконо, которое было отождест 194 К чтению… влено со словом, представленным в «Вопрошании Ки рикове». Вся фраза получила перевод: Прикажи кому нибудь, чтобы (ш оть) сделали... (какие-то украше ния) жемчужные, как бы стрелки (т. е. наподобие стре лок).

Слово оконо получило истолкование как бы, как будто и было отмечено, что такое значение приемлемо и для оконо в «Вопрошании Кирикове». Структура сло ва была интерпретирована как соединение око как, что и частицы но.

Око — собственно древнерусский вариант к ако как, что и т. д., известный из Синодального списка НПЛ и берестяных грамот № 581 и № 38 (см. ДНД2:

410–411 и НГБ Х: 84–85).

В точном соответствии с эквивалентностью око и ако прямым эквивалентом слова оконо оказывается отмеченное в церковнославянском тексте аконо как будто, quasi : аконо пыша являясь ш трўда (Житие Феодора Студита, XII в. — Срезн., I: 12, СДРЯ, I: 78).

Око и ако семантически весьма близки к яко, а так же к како;

поэтому переписчики могут заменять око на яко или како. Так, из трех примеров союза око, содер жащихся в старшем изводе НПЛ, в младшем изводе два заменены на яко, а третий — на како. Иногда пере писчики заменяют также и оконо на яко (см. о таких случаях ниже). Тем самым подтверждается, что оконо — это действительно слово око как с модифицирую щей его смысл дополнительной морфемой -но (а не о-кон-о, как его пытались истолковать).

Добавим к этому, что в июне 2003 г. в Новгороде была найдена берестяная грамота № 934, где имеется фраза иди ко стоь во гъродъ иди немедленно в го род. Здесь идиома ко стоь немедленно (букв.: как стоишь, т. е. не совершая никаких промежуточных действий) есть не что иное, как вариант идиомы како Оконо как бы, как будто. § 3 стоь (с тем же значением), уже известной по берестя ной грамоте № 272. Тем самым появилось еще одно наглядное свидетельство эквивалентности око и како.

Структура слова оконо (равно как аконо) — совер шенно такая же, как в гдъ но, что но, коли нъ в приве денных выше примерах с релятивизирующим нъ/но.

Правда, значение как бы несколько отличается от ожидаемого по аналогии с гдъ но и т. п. значения * как бы ни. Но это отличие довольно легко объясняется спецификой значения слова како (и его синонимов яко, ако, око). Добавление релятивизатора (любого) к что, гдъ отсекает у них вопросительное значение и сохраняет только относительное ( то, что, там, где );

точно так же у како (сравнительного) оно сохраняет только значение подобно тому, что. А подобно тому, что Р — это почти то же самое, что как если бы Р, как будто Р.

В грамоте № 809 модальное значение слова оконо как будто усилено словом быш ь (из бышь) — со вершенно так же, как в современном как будто бы:

оконо быш ь стрълъкы — как будто бы стрелки, наподобие стрелок.

В дальнейшем такое истолкование оконо (как в гра моте № 809, так и в примерах из «Вопрошания Кирико ва») было принято и в словаре СДРЯ (VI [2000]: 111).

Тем самым ныне эту лексикографическую задачу мож но считать в основном решенной.

Но как это часто бывает со словами, которые долго оставались неразгаданными, после того, как проблема решена, находятся и другие примеры того же слова, по тем или иным причинам ранее не замеченные.

Ниже рассматриваются два таких примера, а также вносятся небольшие уточнения в анализ фраз из «Во прошания Кирикова».

196 К чтению… В Ипатьевской летописи в описании убийства Ан дрея Боголюбского (Ипат. [1175], л. 207 об.) имеется следующий эпизод. Убийцы, полагая, что Андрей уже мертв, бросили его. Но он был еще жив. Дальнейшее летопись описывает так: нъ же в оторопъ выско чивъ по нихъ и начатъ ригати и гл ати, и въ болъзни срдца иде подъ съни. ни же слышавше глас возворо тишась опьть на нь. И стоящимъ имъ, и реч динъ стоя: «Видихъ яконо кньзь идуща съ сънии доловъ».

Нас интересует здесь отрезок между видихъ и кньзь.

В Ипатьевском списке стоит яконо [в публикации — яко (но)];

но имеется две правки: во-первых, в но бук ва о переправлена в ъ, во-вторых, всё но (или нъ) за черкнуто. В Хлебниковском списке в этом месте стоит м кн, в Погодинском — окъном.

Эти разночтения ясно указывают на то, что перво начальный текст содержал здесь что-то иное. В частно сти, чтение Хлебниковского и Погодинского списков — очевидная порча: дело происходило ночью и ничего увидеть «окном», т. е. через окно, говорящий не мог.

Сопоставление всех разночтений позволяет практи чески надежно восстановить первоначальное чтение:

это было оконо. Переписчики уже не понимали этого слова и переделывали его по своему разумению. Менее других пострадал Ипатьевский список: здесь в конеч ном счете вместо оконо появилось яко, т. е. произошла замена, обсуждавшаяся выше. Возможно, впрочем, что буквы но (или нъ) зачеркнул не переписчик, а поздней ший редактор;

если это так, то переписчик всего лишь заменил оконо на яконо.

Гораздо менее вероятно, что уже в первоначальном тексте стояло яконо: замену око на яко объяснить лег ко, а превращение яконо в окно — несравненно труд нее.

Оконо как бы, как будто. § 3 Остается не совсем ясным смысл правки яконо на яконъ в Ипатьевском списке. Возможно, в частности, что в силу вариантности но/нъ наряду с оконо сущест вовал также вариант оконъ. Заметим, что написание окънъ в берестяной грамоте № 809 вполне могло бы отражать и такой вариант.

Итак, первоначальный вид обсуждаемой фразы по чти наверное был таков: Видъхъ оконо къньзь идуща съ сънии доловь Я как будто видел князя, спускающе гося с крыльца. По смыслу эта фраза идеально подхо дит к ситуационному контексту.

С синтаксической точки зрения здесь, вообще гово ря, можно связывать оконо как с видъхъ ( я как будто видел ), так и с къньзь ( как будто князя ). Но по смы слу предпочтительно первое;

и мы увидим ниже также и другие примеры, где оконо относится к глаголу.

Обратимся теперь к уже давно известным фразам со словом оконо из «Вопрошания Кирикова». Эти фразы таковы (по новгородской кормчей 1280-х гг., см. Пав лов 1908, текст 2;

коррективы, внесенные из других списков, показаны в квадратных скобках;

пунктуация дана в соответствии с предлагаемым нами понимани ем):

1) «Причащатись попадьи оу своего попа достоить ли ? Єсть ли, рече, то г ръхъ?» — «Єсть ти оконо», и помолча (ст. К 20). Перевод: «Допустимо ли попа дье причащаться у своего мужа-попа? Есть ли, мол, это грех?» — «Как бы есть», и он помолчал. Как мы знаем, иерархи, которым задавал вопросы Кирик, также и в некоторых других случаях, когда практическая жизнь во второстепенных деталях не соответствовала канону, отвечали уклончиво;

в частности, они могли «помол чать».

198 К чтению… Союз и перед помолча имеется лишь в части спис ков «Вопрошания», и при цитировании в словарях его часто опускают. Но он явно принадлежит первоначаль ному тексту, и тем самым ясно, что оконо относится к єсть, а не к помолча (что, конечно, гораздо лучше по смыслу).

2) Самъ напсахъ, и оконо тако молвьше: «Цсриго родъ, рече, толко въ лентьи станеть, коли мажеть и мюромь, а масломь, рече, не мазати» (ст. К 10). Пере вод: [Это] я сам написал, а он как будто так говорил:

«В Царьграде, мол, [новокрещеный] только полотен цем обернется, когда его мажут миром, а маслом, мол, не мазать».

3) Се ръхъ: «Како то [оконо] бесъ крове шимати?» — «И наквапи, рече, ложкою исъ потиря, когда ши мая (ст. К 15;

оконо — из параллельных списков;

в основном списке ошибочно одино). Перевод: Я сказал:

«Как же это как бы без крови [себе] набирать?» — «А накапай, говорит, ложкой из чаши, когда набираешь» (речь идет о приготовлении к евхаристии).

В Балашовской кормчей XVI в. в этом примере вме сто оконо выступает вариант оконе: («Како то оконе бесъ крове отимаеть?», см. Слов. XI–XVII, 12: 335).

О вариантах на -не у слов с частицей -нъ/-но см. подро бнее ниже.

В особой редакции «Вопрошания» в этом же приме ре вместо оконо выступает яко («Како то яко бес кро ви шимати?», см. Смирнов 1912: 20, ст. 26).

Параллелизм частиц нъ и ни § 4. Для дальнейшего разбора нам потребуется рас смотреть ту особенность частицы нъ/но, что в качестве ее эквивалента в ряде случаев может выступать другая частица — ни.

Оконо как бы, как будто. § 4 Во-первых, у союзов ольно когда, до тех пор по ка, вплоть до того что, даже и нольно (те же значе ния) имеются варианты ольни и нольни. Правда, в дан ном случае вариантность не ограничивается только элементами -но и -ни: имеются также варианты с -на (ольна, нольна) и -ны (ольны, нольны). Изредка встре чаются также ольне, нольне и нольня;

по-видимому, это не что иное, как ольно, нольно и нольна с мягкостью н, перенесенной из нольни. Варианты с -ны скорее всего тоже не первичны, а возникли в силу такой же конта минации -но и -ни, только с обобщением твердой, а не мягкой согласной. Таким образом, безусловно самосто ятельными здесь являются только варианты с -но, -ни и -на.

Во-вторых, ни может выступать в той же роли, что нъ/но, в сочетаниях с обобщающим значением.

Так, во фразе гдъ но боудеть кр ь щаємыи (из Нов городской кормчей) в других списках стоит ни вместо но.

В соответствии с фразой кде кн зь но налъзоуть (из Ипат.) в Лавр. (л. 102 об.) стоит кдъ си кньзь ни налъ зуть.

Особенно интересны примеры с ни из Строевского списка Псковской 3-й летописи (XVI в.), где ни явно примыкает к предшествующему гдъ, кто и т. п. (т. е.

выступает как энклитика), будучи отделено от глагола другим словом:

Понеже николи не бывало от князей великых ни от королевъ, колко ни их бывало в Литовской земли, кото ръи ни есть великое княжение дрьжяли ([1471], л. об.;

во 2-м Архивском списке колке их ни бывало).

Толко ко мнъ своего боярина с листомъ о коемъ ни князи прислете ([1472], л. 150 об.;

во 2-м Архивском списке о коемъ князи ни прислете).

200 К чтению… Подворье имъ ослобонили..., гдъ ни которомоу боу дет пригоже ([1473], л. 160).

А кого ни к вам о своих дълех прислю, и вы бы есте мене слоушали ([1476], л. 171;

во 2-м Архивском спи ске ни просто опущено).

Как можно видеть, в Строевском списке отражен более древний вариант — с энклитическим ни (в со временном языке полностью отсутствующий), тогда как 2-й Архивский список (XVII в.) обычно дает уже такое же проклитическое ни (примыкающее к после дующему глаголу), какое свойственно современному языку.

Параллелизм частиц но и ни, выявленный в древних памятниках, в некоторых говорах (в основном северно великорусских) прослеживается и поныне. Так, в СРНГ (21: 215) находим:

-ни частица, вторая часть неопреде ленных местоимений и наречий ( -нибудь ): куды-ни, сколько-ни, где-ни, кто-ни, как-ни Олон.;

Погляди, гово рят, может, зацепило где-ни Арх. Ср. еще гд-ни где то, где-нибудь (Арханг. обл. слов., 9: 59);

какй-ни какой-нибудь, любой Олон., КАССР, Новг., Ленингр.

(СРНГ, 12: 331);

куды -ни куда-нибудь Заонеж., Олон., Север., Ленингр. (СРНГ, 16: 17). Также в относитель ном значении: Как ни можно потолще напряди Том.

(СРНГ, 21: 212).

С другой стороны: какй-но какой Арх. (Какой-но народ, откуль?;

СРНГ, 12: 331);

также с дополнитель ной частицей и перед но — гд-ино (гд-йно, гд-нно) где, где-то (Арханг. обл. слов., 9: 56, 60);

кто -ино (кто -йно) кто, кто это Вят., Коми АССР, Печор.

(СРНГ, 15: 374);

куды -ино, куда -йно Перм., Печор.

(СРНГ, 15: 396;

16: 17). Ср. также выше о северновели корусских примерах типа Право-но, Сырые-но дрова те.

Оконо как бы, как будто. § 4 И устойчиво сохраняется древний параллелизм в а льно – а льни и а жно – а жни к (с добавлением частицы -к из -ко), см. СРНГ, 1: 210, 213, 245, 246. Как и в древ ности, твердость–мягкость н (а иногда и л) в этих ком плексах неустойчива, т. е. имеются также вторичные варианты альнё, алны, а жны и др.

Замечание. Поскольку нас интересует в данной рабо те прежде всего параллелизм частиц но и ни, мы рассматри вали выше только их. Но, по-видимому, и третий член ряда но – ни – на, наглядно представленного в ольно – ольни – ольна и нольно – нольни – нольна, тоже мог выступать в тех же функциях (праслав. *na и *no соотносились так же, как -ка и -ко, да и до, даже и доже, ати и оти, аче и оче и т. п.).

Правда, примеров такого на в свободном употреблении мы указать не можем;

но в застывших комбинациях с другими частицами оно встречается. Одна из таких комбинаций со хранилась даже в литературном языке: это что ни на есть, какой ни на есть и т. д.40 Здесь ни на первоначально было таким же соединением близких по значению частиц, как, например, же ведь во фразах типа Я же ведь этого не знал.

В говорах круг такого рода реликтов шире: ср. -набудь частица -нибудь Олон. (СРНГ, 19: 137), -нинабудь частица -нибудь Вят., Арх., Перм., Том. (СРНГ, 21: 236), где -набудь и где -нинабудь где-то, где-нибудь, где -нато (в роли подтверждающей частицы;

Арханг. обл. слов., 9: 59), также а жнак так что, даже (с дополнительным -к из -ко) (там же, Идея возведения современного что ни на к чьто в со единении сразу с двумя частицами рассматриваемой группы принадлежит И. Б. Иткину и А. А. Гиппиусу;

она родилась у них во время обсуждения моего доклада о поправках к чте ниям СПИ в московском Институте славяноведения 20 янва ря 2004 г. Но их предположение о том, что что ни на — это просто акающая запись для что ни но, пришлось отвергнуть после проверки материала окающих говоров.

202 К чтению… 1: 64). Существенно, что это примеры из окающих говоров, так что различие между но и на здесь не теряется.

Итак, местоимения и наречия из ряда къто, чьто, какыи, къде, куды, къгда, како (равно как оли, ноли и некоторые другие) активно сочетались с частицами -но и -ни, причем эти частицы в таких сочетаниях практи чески синонимичны.

Слово око — синоним слова како и должно было входить в тот же ряд. И действительно, сочетание с но для него непосредственно засвидетельствовано: оконо как бы. Исходя из вариантности -но и -ни в сочетани ях этого ряда, мы имеем все основания предполагать, что существовал также и вариант окони.

Такое предположение существенно подкрепляется также тем, что у оконо засвидетельствован вариант оконе, явно однотипный с вариантами ольне и нольне.

Подобно ольне и нольне, этот вариант вероятнее всего объясняется как результат контаминации оконо и неза свидетельствованного *окони. Вариант окони § 5. После того, как предшествующий разбор пока зал возможность и даже значительную вероятность существования варианта окони у слова оконо, мы мо жем рискнуть предложить новое истолкование для од ного из мест в тексте СПИ, которое до сих пор остается откровенно загадочным.

Заметим, что ввиду наличия формы оконе, где не стоит после гласной, необходимо отвергнуть предположение о том, что в не в ольне и нольне — это результат прогрессив ной ассимиляции под влиянием ль.

Оконо как бы, как будто. § 5 Речь идет об отрезке о кони (или окони) во фразе о Всеславе полоцком (обсуждаемый отрезок записываем так, как это сделано в СССПИ): Тъй клюками подпръся о кони (окони?) и скочи къ граду Кыеву, и дотчеся стружiемъ злата стола кiевскаго 154.

Все предлагавшиеся переводы этого непонятного места в той или иной мере гадательны и сопряжены с различными смысловыми и/или грамматическими на тяжками. Как сказано в резюме ЭСПИ (3: 45), оно «остается неясным как по своей грамматической струк туре, так и по смыслу». В некоторых переводах в соот ветствии с о кони честно ставится многоточие;

ср. пе ревод О. В. Творогова (ПЛДР XII: 383): «Тот хитростью поднялся... достиг града Киева и коснулся копьем сво им золотого престола киевского».

Не разбирая все эти варианты подробно см. СССПИ, 2: 189–190;

4: 27), отметим лишь, что клюка переводит ся в разных версиях как хитрость, как палка, клюка или как бедро, ляжка, о кони — как о коня или о ко ней или, в чтении окони, как аорист от незасвиде тельствованного глагола *оконити сделать конным (или даже от *оконитися сделаться конным, сесть на коня, с потерей ся или с одним ся на два глагола — подпръся и ся окони). (Об еще одной версии перевода для окони см. ниже сноску 42.) Из переводов, не предполагающих буквенных ис правлений в тексте СПИ, наиболее распространены та кие, где фигурирует конь или кони;

таков, в частности, перевод Д. С. Лихачева (Изборник 1986: 90): Он хитро стями оперся на коней и скакнул к граду Киеву.

Немедленно возникает немалая трудность, состоя щая в том, что конь всегда называется в СПИ комонь ( раз) и только в этом месте — почему-то конь.

Другая, не меньшая трудность состоит в том, что глагол подпереться и по значению и по управлению 204 К чтению… отличается от глагола опереться. Подпереться можно чем-то — скажем, клюками или хитростями;

но нельзя подпереться обо что-то (и тем более о чем-то). Обо что-то или о кого-то (скажем, о коня) можно только опереться. Между тем во всех переводах буквальное подпершись подменяется насильственным опершись.

Тут можно, конечно, возразить, что в древнерусском и значение и управление этих глаголов могли быть не совсем такими, как теперь. Однако решительно ника ких свидетельств этого нет: это типичная гипотеза ad hoc для спасения сомнительного перевода.

И при этом смысл, полученный с помощью опи санной натяжки: он хитростями оперся о коней — сам по себе настолько темен, что непонятно, ради чего стоило идти на натяжки. Приходится над этим гипо тетическим переводом надстраивать второй этаж гипо тез относительно того, что бы это могло реально зна чить.

Другой путь состоит в том, чтобы в этом темном месте какие-то буквы исправить. Так, Р. Якобсон (1948:

182–183) меняет о кони и на о ко п ии и переводит:

«Уловкой опершись о копье, он прянул к Киеву-граду и задел было древком Киевский златой престол». Но в этой версии мы снова находим опершись вместо подпершись и, что еще неприятнее, с управлением о чемь (так как о копии — это локатив). И почему такой простой жест, как опереться о копье, пришлось делать с помощью уловки, остается, как и прежде, неясно.

Столь вольный ход, как замена буквы, может быть оправдан лишь там, где он дает безупречную по смы слу и по грамматике фразу;

но в данном случае такого результата явно не достигается.

Наше предположение состоит в том, что окони — это и есть тот не засвидетельствованный другими па Оконо как бы, как будто. § 5 мятниками вариант слова оконо как бы, как будто, о котором речь шла выше. При такой интерпретации фраза СПИ буквально означает: Хитростями (т. е. волшебными чарами) (или:

клюками, палками, шестами) как бы подпершись, он скакнул к граду Киеву и коснулся древком копья золо того престола киевского.

Можно быть уверенным, однако, что автор прекрас но чувствует двузначность слова клюками ( хитростя ми и клюками ) и играет ею. Отсюда возникает более сложный смысл — приблизительно: волшебными ча рами будто клюками подпершись, он скакнул.... Вы растает образ гигантского скачка — от Полоцка до Киева, — похожего на прыжок с шестом, где шестом служит волшебная сила Всеслава.

Синтаксис прост: у подпръся, как этому глаголу и положено, всего одна валентность на дополнение — чем. Позиция слова окони по отношению к глаголу подпръся — точно такая же, как позиция оконо по от ношению к єсть в первом примере из «Вопрошания Кирикова» и по отношению к видъхъ в примере из Ипатьевской летописи. Союз и перед скочи после при частной конструкции43 точно соответствует нормам древнего синтаксиса.

Мысль о возможной связи данного места СПИ со сло вом оконо высказана уже в работе Виноградова 1985. Но В. Л. Виноградова исходила из бытовавшего в лексикогра фии ошибочного представления о значении и морфологиче ской структуре слова оконо (см. об этом выше, § 3), поэтому предложенные ею новые переводы ( подперся сначала’ или подперся только’) оказались не более удачными, чем преж ние.

О том, что подпръся — это причастие, а не утративший л перфект, см. «Аргументы...», § 30.

206 К чтению… ——— Как уже указано в статье «Аргументы...» (§ 4), в дискуссии о подлинности или поддельности СПИ реинтерпретация темных мест должна расцениваться лишь как второстепенный, относительно слабый ар гумент. Но после того, как мы уже видели, что в балан се наиболее весомых свидетельств бесспорно переве шивает чаша подлинности, приобретают дополнитель ный смысл и полученные выше частные выводы о трех местах СПИ. По крайней мере выводы о двух послед них местах явно ложатся на чашу подлинности. В са мом деле, если верен наш анализ, то в тексте СПИ об наружено еще два элемента (частица нъ в свободном употреблении и наречие окони), которые были актуаль ны лишь для памятников раннедревнерусского перио да, употреблялись крайне редко и были неизвестны фи лологам не только XVIII, но и XIX–XX веков. Чтобы суметь вычленить эти слова из древних памятников и правильно включить их в свой текст, фальсификатор, если он существовал, должен был, в дополнение к остальным своим лингвистическим открытиям, осуще ствить еще два частных лингвистических достижения, опережающих его время на два века.

О НЕСКОЛЬКИХ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ РАБОТАХ ПРОТИВНИКОВ ПОДЛИННОСТИ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» § 1. Ниже рассмотрен цикл работ нескольких не мецких и австрийских исследователей, выступивших в 1970-х – 1990-х годах в пользу версии поддельности СПИ, — К. Троста, М. Хендлера и Р. Айтцетмюллера.

Нельзя сказать, чтобы эти работы получили сколько нибудь широкое признание у славистов44. И как мы увидим ниже, для этого есть серьезные основания. Но для нас эти работы представляют интерес прежде всего потому, что, в отличие от почти всех прочих сторонни ков поддельности СПИ, их авторы — лингвисты. Исследователи этой группы претендуют на то, что их работы переламывают ход давней дискуссии о про исхождении СПИ, а именно, окончательно опроверга ют версию его подлинности. Р. Айтцетмюллер, самый решительный из всех членов этой группы, провозгла шает (1977: 27): «Изучение "Слова о полку Игореве" ныне вступает в новую стадию. Теперь, когда уже представляется гарантированным (gesichert erscheint), В частности, Э. Кинан (2003) в своем обзоре работ, раз вивающих тезис о поддельности СПИ, их вообще не упоми нает — потому ли, что о них не знает, или потому, что счи тает их работы недостойными упоминания.

При этом, правда, работы К. Троста лишь отчасти отно сятся к лингвистике;

значительная часть его аргументации носит литературоведческий характер.

208 О противниках… что это не оригинальное произведение XII века, вопрос о его происхождении должен быть поставлен заново».

А рассуждения своего единомышленника К. Троста, с помощью которых тот обосновывает тезис о Карамзи не как авторе СПИ, Р. Айтцетмюллер (1992: 110) харак теризует так: «неопровержимо» (unwiderlegbar).

К сожалению, авторы этих работ как бы исходят из того, что их аргументы настолько неоспоримы и окон чательны, что аргументы в пользу противоположной версии обесцениваются сами собой. Из обширнейшей предшествующей традиции изучения СПИ они не упо минают почти никого. Не делается никаких попыток оспорить давно выдвинутые в ходе этой дискуссии, например, Р. Якобсоном, А. В. Исаченко или Л. А. Була ховским, лингвистические аргументы в пользу подлин ности СПИ;

такие аргументы просто не упоминаются.

Ниже взяты не все статьи авторов этой группы, по священные СПИ, а только самые главные;

их вполне достаточно для уяснения основных характеристик это го цикла работ.

Важным для нас тезисом этих авторов, с которым мы вполне солидаризируемся, является признание при оритета лингвистических аргументов в вопросе о про исхождении СПИ. Так, в Айтцетмюллер 1992 (с. 109) сказано: «Вопрос о том, подлинное или поддельное, XII век или XVIII, может быть решен только на основа нии языка этого текста». Но, разумеется, здесь сущест венно прежде всего качество предъявляемых лингвис тических аргументов. Ниже мы рассматриваем именно эту сторону проблемы.

Мы можем только приветствовать также тезис М. Хендлера о том, что рассуждение должно опираться на ясные, а не на темные места СПИ (но и здесь суще ственно то, соблюдается ли этот принцип самим авто ром).

О статье К. Троста (1974). § 2 О статье К. Троста (1974) «Карамзин и "Слово о полку Игореве"» § 2. Главный тезис статьи: СПИ сочинил Н. М. Ка рамзин. О том, каким образом 29-летний Карамзин, только что обративший свои интересы от литератур ного творчества в сторону истории, мог в 1795 г., за двадцать лет до выхода первого тома его «Истории Государства Российского», приобрести такие фунда ментальные познания в древнерусском языке, К. Трост не говорит ничего. Похоже, что ему, подобно Зимину, задача сочинения древнерусского текста, поставленная перед собой автором XVIII века, представляется как чисто стилистическая.

Отвлечемся, однако, от этого и обратимся к филоло гической стороне его гипотезы. Аргумент Троста ров но один: СПИ написано тем же стилем, что сочинения Карамзина и «карамзинистов»;

это карамзинский «но вый слог».

В отличие от традиционного литературоведения, Трост берет на себя задачу показать это языком цифр.

Важнейшие утверждения, содержащиеся в его статье, таковы.

«Остров Борнгольм» Карамзина (1793 г.) имеет 63,9% предложений, вводимых бессоюзно, — почти строго столько же, сколько в СПИ.

Общее количественное соотношение союзов и, а, но в тексте СПИ (и 83 раза, а 55 раз, но 6 раз) — точно со ответствует их соотношению у Карамзина.

Помимо этих лингвостатистических сведений, да ются и собственно литературоведческие характеристи ки: согласно Тросту, стиль СПИ и стиль Карамзина объединяют анафоры, антитезы, инверсии и аллитера ции. Вот пример неслучайного, по убеждению Троста, 210 О противниках… сходства между схемами построения абзаца в СПИ и у Карамзина (в «Бедной Лизе»):

Уже снесеся хула на хвалу;

уже тресну нужда на волю;

уже връжеся Дивь на землю.

Никогда жаворонки так хорошо не певали;

никогда солнце так светло не сияло;

никогда цветы так приятно не пахли!

Еще один пример Троста (из Карамзина взяты стро ки из «Сиерры Морены»):

Что ми шумить, что ми звенить Что есть жизнь человеческая?

что бытие наше?

Приводимые Тростом данные производят некоторое впечатление. На Р. Айтцетмюллера — даже такое силь ное, что, как уже отмечено выше, он оценил все это построение как «неопровержимое».

Однако при более близком знакомстве это впечатле ние оказывается гораздо менее благоприятным.

Итак, по Тросту, СПИ по количественным характе ристикам стиля совпадает с Карамзиным, из чего сле дует, что оно просто им и сочинено.

Пусть так. Тогда все схождения СПИ с Задонщиной, естественно, придется объяснять как заимствования из Задонщины в СПИ, произведенные фальсификатором.

Разумеется, в отличие от поддельного СПИ, Задонщи на как подлинное произведение XIV–XV вв. не имела никаких шансов быть написанной карамзинским «но вым слогом». Иначе говоря, у нее количественные ха рактеристики стиля должны быть совсем иными.

О статье К. Троста (1974). § 2 Понятно, что это обстоятельство могло бы сыграть важнейшую роль в системе доказательств Троста. Но оно почему-то упомянуто в его работе чрезвычайно скромно — всего один раз мельком. Приводим это мес то полностью: «В Задонщине 77% предложений вво дится с помощью союзов и относительных местоиме ний, тогда как бессоюзному паратаксису принадлежат только 23%. Это в точности те количественные соотно шения, которые ожидаются для Задонщины как произ ведения XV века» (с. 136).

Это самый поразительный пассаж во всей работе Троста. Мы не беремся судить, является ли цифра 23% опечаткой, арифметической ошибкой, результатом при менения каких-то недопустимых статистических при емов или просто каким-то недоразумением, но утвер ждаем лишь одно: это грубая ошибка.

Между тем после исправления этой цифры теряет опору основная часть всех дальнейших построений ав тора.

Начнем с того, что говорить в данном контексте о Задонщине вообще, не уточняя списка (как это делает Трост), — бессмыслица, поскольку ее списки различа ются между собой по насыщенности союзами чрезвы чайно сильно.

Возьмем самый ранний список Задонщины (КБ, 1470-е гг.) — единственный относящийся к XV в. Вот данные о союзах в этом списке. Если учитывать только целые предложения, то из них: а) 82 вводятся бессоюз но и не имеют частиц бо, же, ли;

б) 12 вводятся бессо юзно, но имеют частицу бо, же или ли в составе пер вой тактовой группы фразы;

в) 18 вводятся сочините льным союзом;

г) предложений, начинающихся с под чинительного союза или с относительного местоиме ния (или наречия), нет. Если же учитывать также и 212 О противниках… группы однородных сказуемых и группы деепричас тий, то цифры таковы: а) 111;

б) 12;

в) 28;

г) 5.

Совершенно очевидно, что каким бы хитроумным способом ни производились подсчеты, ничего даже отдаленно похожего на цифру 23% для случаев бессо юзия при этих данных получить невозможно. Коэффи циент бессоюзия, вычисленный по методике из § нашей статьи «Аргументы...», в этом списке равен 73%.

Другие списки, более поздние, имеют не столь вы сокий коэффициент бессоюзия: С — 60%, И-1 — 57%, У — 36%. Но даже и последний из них имеет все-таки не 23%, а в полтора раза больше.

Вот несколько иллюстраций, которые позволят не посредственно ощутить, сколь активно применяется в Задонщине бессоюзие:

На Москвъ кони ржут, звънит слава по всеи земли Рускои, в трубы трубят на Коломнъ, в бубны бьют в Серпугове, стоят стязи у Дунаю Великого на брезъ, звонятъ в колоколы въчныя в Великом Новегородъ.

Стоят мужи навгородцкие у Софъи премудрые (У).

Птици небесныя пасущеся то под синие оболока, ворони грають, галици свои ръчи говорять, орли вос клегчють, волци грозно воють, лисици часто брешють, чають победу на поганыхъ (КБ).

Черна земля под копыты, костьми татарскими поля насъяша, кровью земля пролита. Силнии полкы съступалис я вместо, протопташа холми и лугы, возмути ша с я реки и езера. Кликнуло диво в Рускои земли, велит послушати р озънымъ землям. Шибла слава к Желъзнымъ вратом, к Риму и к Кафы по морю, и к Торнаву, и оттоле к Царюграду, на похвалу: Русь великая одолъша Мамая на полъ Куликовъ (И-1).

О статье К. Троста (1974). § 2 Таким образом, заявление Троста о том, что Задон щина в отношении бессоюзия являет обычную для XV века картину, не имеет ничего общего с действи тельностью. Например, «Сказание о Мамаевом побои ще» имеет коэффициент бессоюзия 14%, «Хожение за три моря» Афанасия Никитина — 14,5%.

Вопрос о бессоюзии в Задонщине подробно рассмо трен нами выше в статье «Аргументы...», причем пока зано, что по-настоящему информативным здесь являет ся не суммарный подсчет, а раздельный — по пасса жам, параллельным СПИ, и по остальным. Отсылаем к § 30–33 этой статьи.

Теперь о количественном соотношении союзов и, а, но в СПИ, которое, по утверждению Троста, «точно соответствует» их соотношению у Карамзина.

В действительности у В. В. Виноградова (1941: 288), на которого ссылается Трост, сказано: «чаще всего с и, реже с а и еще реже с но». Так что соответствие, о ко тором говорит Трост, отнюдь не «точное»;

оно касает ся всего лишь того порядка, в котором эти союзы стоят по частоте.

Но тогда уж посмотрим, что покажет в этом отно шении Задонщина. Вот результат:

Список КБ и 28 а 12 но Список У и 180 а 75 но Список И-1 и 93 а 50 но Для сравнения: СПИ и 83 а 55 но Снова выходит, что сходство с карамзинским «но вым слогом» обнаруживает не только СПИ, но и За донщина: по параметру, который выбрал здесь Трост для подкрепления своего тезиса, Задонщина решитель но ничем существенным не отличается от СПИ.

214 О противниках… Замечание. Любой здравый лингвист здесь, конечно, спросит: а разве в таком порядке по частоте (и – а – но) есть хоть что-нибудь оригинальное, отличающееся от стандарта?

И легко получит ответ: абсолютно ничего оригинального.

Вот данные из Частотн. слов. 1977: и — 36266, а — 10719, но — 5176. Сходство между СПИ и Карамзиным, которое нам здесь предъявил Трост, полезно для доказательства ав торства Карамзина ровно в такой же степени, как их сход ство, скажем, в том, что они оба употребляют кириллицу.

Так что наши подсчеты по Задонщине, вообще говоря, мож но было бы и не проводить — это не более чем ответ Тросту на его собственном языке.

Коснемся также сходства между схемами построе ния абзаца в СПИ и у Карамзина. Некоторое сходство в самом деле есть. Но вот только автор совершенно упу стил из виду, что с точки зрения его цели предельно неудачно — можно сказать, самоубийственно — пред лагать читателю такие фразы из СПИ, которые имеют прямые аналоги во фразах Задонщины, а то и просто совпадают с ними. Ср.:

Уже жены Рускыя въсплескаша татарьским зла томъ. Уже по Рускои земли простреся веселье, и въз несеся слава Руская на поганых хулу. Уже веръжено диво на землю. Уже грозы великого князя по всеи земли текуть (Задонщина, И-1).

Что шумит, что гримит (Задонщина, И-1;

можно и продолжить: рано пред зарями — такое же продол жение есть и в СПИ: давечя рано предъ зорями).

Что же следует из всех этих фактов для теории Тро ста? Очевидно, одно из двух: либо Задонщина точно так же сочинена Карамзиным, как и СПИ, либо приво димые Тростом количественные оценки стиля СПИ, совпадающие с «новым слогом» Карамзина, не имеют О статье К. Троста (1974). § 2 никакой доказательной силы на суде над Карамзиным как подозреваемым фальсификатором.

Очередной раз «импрессионистический» подход («ведь похоже же! похоже!»), увы, часто практикуе мый в стилистике, хоть он и прикрыт здесь статисти ческим флером, оказался лишенным доказательной силы. Заметим, что это весьма нелестно также и для общей доказательности стилистических и литерату роведческих построений. Ведь вот теперь выяснилось, что у Задонщины и у карамзинского «нового стиля» предложенные Тростом количественные показатели, которым он приписывает решающее значение в опре делении авторства, вполне сходны. А поскольку всё же едва ли кто поверит, что Задонщину написал Карамзин, то выходит, что в сфере подобных занятий пока еще мало что известно о том, что служит, а что не служит доказательством авторства.

Если же выбросить из работы Троста все то, что основано на статистических подсчетах, то остаются только традиционные литературоведческие аргументы — сходства литературных приемов и построений (не редко весьма приблизительные), про которые невоз можно сказать с полной определенностью, могут или не могут они возникать под пером независимых друг от друга авторов. Мы снова перед лицом той вольной игры мнений, когда один читатель скажет: «Да, много впечатляющих сходств! Пожалуй, и правда, один и тот же автор!», а другой: «Да, много сходств! Но ведь эти приемы встречаются в самых разных произведениях.

Почему непременно один и тот же автор?».

Для нас существенно одно: претензия Троста на то, что он на основе лингвистического анализа (а именно, лингвостатистики) показал авторство Карамзина, пол ностью провалилась.

216 О противниках… О статье К. Троста (1982) «Германизмы в "Слове о полку Игореве"» § 3. В статье утверждается, что в СПИ выражения другаго дни, третьяго дни, на слъду (во фразе На слъ ду Игоревъ ъздитъ Гзакъ съ Кончакомъ), крычатъ (в крычатъ тълъгы) — это кальки с немецкого, возник шие под пером знающего немецкий язык фальсифика тора конца XVIII века.

Перескажем схему рассуждения Троста, цитируя ряд звеньев дословно, поскольку их произвольность и неправдоподобие таковы, что иначе читатель может заподозрить нас в клевете (подчеркивание в цитатах мое — А. З.). По Тросту, словосочетание третьяго дне возникло путем устранения (Eliminierung) предлога пръвъе в выражении пръвъе третьяго дне, которое является калькой с греч. «Подо бным же образом, по-видимому, возникло и русское сегодня» (с. 27);

а именно, в древнерусском не было сочетания сего дьне, а имелось только выражение до сего дьне (тоже, впрочем, не свое, а скалькированное с греч. до сегодняшнего дня. В даль нейшем в нем был устранен предлог до и получилось нынешнее сегодня. Таким образом, по Тросту, сего дьне «никоим образом не удостоверяет славянского генитива времени». Но в греческом не было сочетаний, соответствующих другаго дни, третьяго дни. «Поэто му беспредложные синтагмы другаго дни, третьяго дни в СПИ не могут быть объяснены ни как славянские генитивы времени, которых как таковых не сущест вовало, ни как кальки с греческого. Они однозначно (eindeutig) указывают на конец XVIII в. Ибо в XVIII и начале XIX в. в русском языке развился генитив време ни, который выражал не только длительность во време ни, но также и временную точку. Этим русский язык О статье К. Троста (1982). § 3 освободился от греческого образца, который вплоть до XVII в. включительно был определяющим. Возможно, однако, стало активным немецкое влияние. Именно его следует предполагать в обоих примерах из СПИ» (с. 27). А несколькими строчками ниже эти скромные «возможно» и «следует предполагать» уже позволяют автору заявлять с полной решительностью: третьяго дни в СПИ может быть «только отчуждающим (ver fremdende) образованием по образцу немецкого гени тива времени».

Ну и, конечно, в заключении статьи мы читаем, что нововыявленные германизмы, наравне с другими по добными фактами, «документируют» принадлежность СПИ к карамзинскому «новому слогу» (иначе говоря, подтверждают его поддельность).

Трудно представить себе более эффективный спо соб скомпрометировать работу лингвистов. Тут безос новательно почти всё.

Для достижения своей цели автору совершенно не обходимо, чтобы в древнерусском не было словосоче таний сего дьне или третьяго дьне (во временно м значении). Для этого он даже почти готов утверждать (а может быть, и просто утверждает — его формули ровки тут не совсем ясны) тот очевидный абсурд, что в древнерусском якобы вообще не было генитива време ни — и это при бесчисленных того же лъта, сего же мъсьца, тоя зимы, вьрбьноъ недълъ и т. п. во всех древних летописях.

Совершенно произвольна трактовка выражений до сего дьне и сего дьне как синонимичных. Ни сейчас, ни в древности их значение не было одинаковым. Много кратно встречающиеся в летописях фразы типа и есть могыла его въ пустыни и до сего дьне означают, конеч но, не могила есть сегодня, а могила существовала 218 О противниках… все предшествующее время и сохраняется до сих пор.

В подобных контекстах значения до сегодня и сего дня действительно сближаются, но это никоим обра зом не означает, что они сливаются в языке вообще.

Не менее произвольна версия об утрате предлога в сочетаниях с предлогом: ничего подобного история рус ского языка не знает. Известны только случаи обратно го рода — типа замены Новъгородъ на въ Новъгородъ;

вообще в русском языке с ходом времени количество предлогов в тексте увеличивается, а не уменьшается. И уже откровенно фантастической является версия о том, что третьего дня — это результат «устранения» слова первъе в выражении первъе третьего дня.

А теперь приведем некоторые примеры генитива времени из памятников: сего же дн е разделишась во ды (Лавр. [988], л. 28 об.);

того же дн и въ недълю ра дость быс велика (Ипат. [1177], л. 212);

и се быс динь бои первого дн и на болоньи ([1174], л. 204);

диного дн е быста подъ градомъ ([1245], л. 268);

а дному по собнику дного дни за 2 рудиа не тьгатсь (Псков ская судная грамота, ст. 71);

а сеъ ночи како ны Бъ дасть поъдемъ (Ипат. [1150], л. 150 об.);

и второъ нед ъ ли ступиша вьсь градъ Киевъ ([1171], л. 194);

третиєго лъ та в позапрошлом году (берестяная грамота № 248 конца XIV в.).

Небезынтересно, кстати, что самые близкие к СПИ примеры (первого дн и, второъ недъли) нашлись в Ипат., т. е. в памятнике, с которым СПИ, как хорошо известно, тесно связано.

После предъявления этих примеров никаких специ альных объяснений для сочетаний другаго дни 43 и третьяго дни 70 в СПИ уже не требуется: вопреки исходному утверждению Троста, они попросту вполне соответствуют древнерусским нормам. И сочетание сего (же) дьне тоже благополучно присутствует в лето О статье К. Троста (1982). § 3 писи. Шестиэтажная пирамида объяснений нагорожена автором на пустом месте.

Генитив времени с участием числительного может отражать счет времени как вперед, так и назад. Так, первого дн и в Ипат. отражает счет по ходу времени: в первый день (сражений) ;

ср. и приступаху по всь дн и в продолжении того же рассказа. Напротив, третиєго лъ та в грамоте № 248 отражает ретроспективный счет. Современный язык сохранил за выражением тре тьего дня только ретроспективное значение, закрепив противоположное значение за другим выражением — на третий день. Но потенциальная амбивалентность подобных обозначений времени прослеживается в не которых других выражениях, например, на днях (на днях встретил старого приятеля и на днях мы пере езжаем). Показательно, что и в этом пункте примеры из СПИ оказываются сходными с примером из Ипат.

Наш автор, однако же, предпочитает объяснять тре тьяго дни в СПИ не на основе примеров из Ипат., а на основе немецкого des dritten Tages на третий день.

Впрочем, если он и без того уже знает, что автор текста СПИ — Карамзин, то это даже почти естественно.

Сама проблема выражений другаго дни и третьяго дни этим исчерпывается. Но мы хотели бы все же еще раз обратить внимание читателя на логическую струк туру построения К. Троста.

От словосочетаний другаго дни и третьяго дни в СПИ до конечного результата (подтверждения под дельности СПИ) ведет цепочка, содержащая полдюжи ны звеньев. Неверно уже первое звено (утверждение, что эти словосочетания не существовали в древнерус ском) — чего совершенно достаточно, чтобы всё оста льное уже не имело ровно никакого смысла. Заметим все же, что и все прочие «этажи» конструкции — как бы выразиться помягче? — гипотетичны;

логические 220 О противниках… связи между ними весьма далеки от того, чтобы из од ного с необходимостью вытекало другое.

И что же? А то, что автор не как-нибудь, а на не умолимом языке логики сообщает нам, что его данные однозначно (!) указывают на конец XVIII века;

что третьяго дни может объясняться только (!) как калька с немецкого.

Прочие «германизмы» можно было бы после этого уже и не разбирать: сам автор говорит о них скорого воркой. Они стят ровно того же. Заметим, что эти же самые отрезки Мазон объявлял галлицизмами.

Так, на слъду во фразе На слъду Игоревъ ъздитъ Гзакъ съ Кончакомъ 200 оказалось германизмом, по тому что, по мнению Троста, русский человек, если уж он употребил здесь предлог на, то должен был бы ска зать на слъдъ;

фальсификатор же якобы попал под вли яние немецкого синтаксиса (auf der Fhrte) и поставил на слъду (с. 26). В действительности ездит на след (в значении ездит по следам ) по-русски решительно не возможно, тогда как фраза ездит на следу может быть осмысленной, если на следу выступает в значении в состоянии погони, ср. на следу в состоянии погони за зверем (Орфоэп. слов. 1989: 525). Важный пример: А были на следу (такие-то) в акте 1682 г. (Слов. XI–XVII, 25: 76) — здесь, по-видимому, в переносном значении в состоянии поиска (расследования).

Заметим, что фраза из СПИ точно соответствует рус скому узусу также в выборе между ъздитъ и ъдетъ:

Гзак и Кончак не знают, в каком направлении бежал Игорь, они бросаются то в одну сторону, то в другую.

И со словами на слъду хорошо сочетается именно ъздитъ (тогда как ъдетъ на слъду неестественно), ср. в современном языке безусловно возможное ездит на плацу и крайне неестественное едет на плацу.

О статье К. Троста (1982). § 3 Венчает дело пример крычатъ тълъгы. В полном согласии с Мазоном Трост заявляет, что это вопиюще неправильная фраза, на которой сочинитель СПИ по пался. Только он не готов просто уступить этот цен нейший пример Мазону, который объявил его галлици змом: Мазон, оказывается, все-таки не смог предъявить аналогичного французского примера из XVIII в. И вот уже пример перехвачен из французских рук в немец кие: крычатъ тълъгы — это, по Тросту, из es kreischen die Wagen (kreischen — визжать, издавать пронзитель ный звук ).

Ну что тут сказать? Разоблачители попросту недо читали фразу из СПИ до конца: крычатъ тълъгы полу нощы, рци лебеди роспущени кричат телеги в полуно чи, словно разогнанные лебеди 30. А по отношению к лебедям глагол кричать прекрасно известен: ср. И слы шатся лебеди когда крычатъ (из Спафария, XVII в., см. СССПИ, 3: 25;

отметим, кстати, такое же кры-, как в СПИ46). Уважаемые ученые мужи, оспаривающие друг у друга честь разоблачения незадачливого автора СПИ, оказались в положении человека, который, на пример, о фразе В этом доме двери мяукали, как кошки говорит: «Фраза неправильная: двери не мяукают».

В целом статью можно оценить лишь как порази тельный пример безответственного (но вполне целе направленного) фантазерства. Однако польза от нее все же есть: из нее видно, что на такую важную для разо блачителей СПИ тему, как германизмы в СПИ, ничего весомее не нашлось.

Возможно даже, что вариант с кры- был в данном зна чении лексикализован;

ср. в СРНГ (15: 262) крыча ть изда вать громкий звук (о животных и птицах)’ Новг., Кубан., Урал., Том., Арх. и др., например, гуси крычат.

222 О противниках… О статье Р. Айтцетмюллера (1977) «Полонизмы в "Слове о полку Игореве"» § 4. Р. Айтцетмюллер предъявляет три примера из СПИ, которые, по его утверждению, представляют со бой несомненные полонизмы.

Первый — слово въсрожатъ во фразе Влъци грозу въсрожатъ по яругамъ 31;

ср. польск. sroy si сви репствовать, неистовствовать.

Из признания въсрожатъ полонизмом Айтцетмюл лер делает вывод, что СПИ написано не ранее XVII ве ка. Он не знает о том, что на четверть века раньше о возможных польских истоках слова въсрожатъ писал Л. А. Булаховский (1950: 466) (который, однако же, ни коим образом не выводил отсюда позднего характера СПИ). И украинский пример XVII века, упоминаемый Айтцетмюллером (срожатся и звърове...), нашел он же.

Конечный вывод Айтцетмюллера, однако, по неско льким причинам никак нельзя признать обязательным.

Во-первых, перед нами так называемое «темное ме сто»: конкурируют несколько различных его интерпре таций. В частности, предлагались конъектуры въсро шатъ ерошат, разозляют и ворожатъ. Следует, впро чем, признать, что и с нашей точки зрения решение Бу лаховского (заново найденное Айтцетмюллером), при котором въсрожатъ (из въс-срожатъ) интерпретиру ется как невозвратное соответствие (осложненное при ставкой) к польскому sroy si, имеет больше шансов оказаться верным, чем эти конъектуры.

Во-вторых, въсрожатъ вместо ожидаемого въсоро жатъ на восточнославянской почве далеко не так не возможно, как полагает Айтцетмюллер. Метод, кото рым Айтцетмюллер отверг рефлекс -ро- вместо -оро-:

не нашел ни одного такого примера в Усп. сб. — мягко говоря, ненадежен. Такие примеры (срочькъ сорочок, О статье Р. Айтцетмюллера (1977). § 4 погродье погородье и т. п.) есть в берестяных грамо тах и в целом ряде древних рукописей, см. ДНД2, § 2.6.

В-третьих, даже если это действительно заимство вание из польского, ни из чего не вытекает, что такое заимствование могло произойти только начиная с XVII в. Контакты восточного славянства с Польшей бывали иногда более, иногда менее тесными, но не прерывались ни в какой момент. Русские летописи (ПВЛ, Киевская, Галицко-Волынская) постоянно отме чают случаи участия (преимущественно военного) по ляков в русских делах и наоборот. Таким образом, за имствование в принципе может относиться не только к XV–XVI вв. (в этом случае оно могло появиться в тек сте при переписке;

ср. грозно воют и грозно воюют в Задонщине в соответствии с грозу въсрожатъ в СПИ, что может указывать на замену чего-то отличного от всех этих вариантов), но даже и к XI–XIII вв. (в этом случае въсрожатъ могло стоять уже в первоначальном тексте).

Все это означает, что возможность, которую Айт цетмюллер выдает за единственную, — не более чем одна из многих.

Второй и третий примеры — «полонизмы» спала (во фразе Спала князю умь похоти и жалость ему зна менiе заступи 12) и запала (во фразе Длъго ночь мрьк нетъ заря свътъ запала 33–34) (знаки препинания со знательно снимаем).

Оба примера выступают в составе мест, интерпре тация которых составляет предмет острой дискуссии;

в частности, конкурируют версии, исходящие из пал- па лить, пылать и исходящие из пад- падать. Но Айт цетмюллера это не интересует. У него нет никаких со мнений в том, что уж смысл-то этих фраз он отлично понимает, и он с полной решительностью заявляет:

224 О противниках… спала и запала — это однозначно (eindeutig) несовер шенный вид к съпалити и запалити (с. 30).

В этом случае, однако, возникают сразу три труд ности: 1) ожидалось бы не спала и запала, а спаля и запаля (от спаляти и запаляти);

2) в данном контексте гораздо естественнее совершенный вид, чем несовер шенный;

3) если все же вид несовершенный, то ожи дался бы не аорист, а имперфект.

Казалось бы, этого уже достаточно, чтобы усом ниться в своей исходной посылке. Но подобная само критичность не в духе данной работы. И Айтцетмюл лер находит гораздо более выигрышное решение — все три трудности он относит не на свой счет, а на счет автора СПИ: спала и запала вместо спаля и запаля объ ясняются как заимствования из польского, а пункты 2 и 3 — как свидетельство того, что нетвердый в древне русском языке сочинитель СПИ не совладал с видами и временами. И то, и другое как нельзя лучше подтверж дает основной тезис автора: СПИ — поздняя подделка.

Рассмотрим версию о «полонизмах».

Истолкованию словоформ спала и запала как по лонизмов очевидным образом мешают: 1) укр. пала ти пылать и производные — спала ти, запала ти, роспа ла тися, опала ти, попала ти, перепала ти, пропала ти (Гринченко);

то же и в белор.: пала ць, запала ць, адпа ла ць, распала цца (ТСМБ);

2) др.-р. палати пылать, распалати (Срезн.). От них Айтцетмюллеру необходи мо как-то избавиться.

Это делается с завидной прямолинейностью. Из украинских слов Айтцетмюллер упоминает только спалати и запалати и говорит о них ровно одну фразу:

«Не может быть никакого сомнения (es kann kein Zwei fel bestehen), что мы имеем здесь дело с полонизмами, ср. польск. spala и zapala (zapa a)» (с. 30).

О статье Р. Айтцетмюллера (1977). § 4 Помимо способа аргументации, эта фраза замечате льна своей, мягко говоря, неаккуратностью. Spala и zapala, с их мягким l, никак не могли бы дать украин ских спалати и запалати. И польские zapala и zapa a — не только не варианты, но даже не синонимы: zapa la — зажигать (несов. вида), а zapa a — запылать (сов. вида).

И Айтцетмюллер не замечает простейшего проти воречия в своем объяснении спала и запала в СПИ из польского: если запала — несовершенный вид (а это, как мы уже знаем от него, «однозначно»), то ему в польском соответствует zapala (с мягким l), а не zapa a. И тогда польское влияние, если оно было, никак не может быть ответственным за твердое л в запала;

оно могло бы только поддержать то самое запаля, которое ожидается исходя из запаляти. В своей небрежности Айтцетмюллер попросту не дал себе труда разобраться с польскими видами.

Почему украинское палати заимствовано из поль ского pa a, а не просто родственно ему, может отве тить только интуиция Айтцетмюллера. Никаких внеш них признаков заимствования нет. Никаких данных о том, что значение пылать до заимствования переда валось здесь как-то иначе, нет. Мощное гнездо произ водных в украинском говорит о глубокой укоренен ности слова в языке;

то же и в белорусском. Видимо, именно в таких случаях бесценен аргумент «es kann kein Zweifel bestehen».

Слово *palati пылать, прозрачным образом соотне сенное с *polti гореть, представлено почти во всех западно- и восточнославянских языках, кроме русско го, где оно было со временем вытеснено созвучным глаголом пылати, производным от *pylъ пыл, жар, пыль, пена. При этом нынешнее значение русского глагола пылать столь точно совпадает с исконным 226 О противниках… значением глагола *palati, что представляется очевид ным семантическое влияние последнего (а возможно, даже и морфологическое — исход -а-ти, а не -и-ти [ср. в этом отношении другое производное от *pylъ, которое уже не связано с горением в физическом смы сле, — вспылить]). Никакой славянский язык, кроме русского, глагола пылати не знает;

особо существенно, что он не вошел ни в украинский, ни в белорусский.

Нет его и в Срезн. (в памятниках он отмечен лишь на чиная с XVII в.).

Таким образом, тот факт, что в СПИ значение запы лать передано словом запалати (а не поздним ру сизмом запылати), идеально соответствует древнему состоянию. Вопрос о «полонизмах» спала и запала этим исчер пывается. Методом Айтцетмюллера можно объявить полонизмом каждое второе русское слово.

На этом разбор данной статьи можно было бы за кончить, поскольку основной вопрос нашего обсужде ния ясен. Но уместно все же кое-что сказать и о самих рассматриваемых фразах.

То, что Айтцетмюллер подает как eindeutig, не толь ко не eindeutig, а скорее всего просто неверно. Обе Добавим, что, не ограничиваясь украинскими словами, Айтцетмюллер пытается объявить полонизмами — правда, уже в менее решительных выражениях — также палати и распалати в тех двух или трех древнерусских примерах, которые ему известны из Срезн. Аргументом служит то, что в некоторых из приводимых фраз эти слова соседствуют с такими, которые, по мнению Айтцетмюллера, являются уж точно полонизмами. Вместо комментария отметим лишь, что ныне в Слов. XI–XVII (14: 131;

22: 18–19) для древне русских слов палати, распалати, распалатися приведено уже 29 примеров.

О статье Р. Айтцетмюллера (1977). § 4 фразы с полным успехом допускают интерпретации, при которых нет ни одной из трех названных трудно стей. И эти интерпретации совершенно ясно изложены Якобсоном (1948: 196), чьи работы Айтцетмюллер не считает для себя нужным знать. Они состоят в том, что спала и запала произведены от древнерусского палати пылать ;

это непереходные глаголы совершенного ви да со значением воспылать (или: сгореть) и запы лать.

Для свътъ запала это дает смысл рассвет запылал (слово заря выступает при этом в одних переводах как часть сочетания заря-свътъ заря-рассвет, в других [в частности, у Якобсона] относится в конец преды дущего предложения). Для спала князю умь это дает смысл воспылал у князя ум. (При этом спала здесь может восходить не к съпала, а к въспала, с таким же упрощением начала, как спросить из въспросити.) Разумеется, остается трудность с отрезком похоти, но эта трудность присутствует во всех вариантах реше ния, а не только в данном. Комментаторы, предлагаю щие перевод спалило князю ум желание, правят похо ти на похоть. При интерпретации воспылал у князя ум можно вообще не менять отрезок похоти, понимая его как беспредложный локатив в желании (так у Якобсона), или менять похоти и на похотию желани ем (с учетом того, что буквы и и ю во многих почерках были очень похожи) (так у Булаховского).

При таком решении общий выигрыш в граммати ческой и семантической правильности очевиден. Но нам здесь даже нет нужды настаивать на том, что это решение — единственно правильное. Достаточно в очередной раз обратить внимание на то, что аргумен ты, построенные лишь на одном из конкурирующих решений, суть не более чем условные конструкции, но не доказательства.

228 О противниках… О статье М. Хендлера (1977) «Употребление глаголов в "Слове о полку Игореве"» § 5. Если понимать буквально его заявления, М. Хен длер претендует на немногое. Так, последняя фраза его заключения необычайно скромна (с. 159): «Как итог исследования можно констатировать, что... датировка текста концом XII века ставится под вопрос». С фор мальной точки зрения, это, по-видимому, должно зна чить, что датировка СПИ, например, XIII веком уже допустима. Однако по ходу статьи мы постоянно чита ем, что то или иное место СПИ обнаруживает черты современного русского языка;

а это, конечно, означает, что под подозрением находится отнюдь не XIII век, а существенно более позднее время. И единомышленики Хендлера, в частности, Айтцетмюллер, свободно экс плицируют эти подозрения, говоря о работе Хендлера как основополагающей в доказательстве того, что СПИ — это подделка XVIII века. В работе Айтцетмюллер 1977 результаты Хендлера названы «ошеломляющими».

Статья Хендлера, увы, отличается прежде всего большим количеством фактических ошибок.

Бросаются в глаза прежде всего ошибки в понима нии древнерусского текста. Правда, некоторые из них всего лишь несколько портят общее впечатление, но особенно не влияют на ход рассуждений, скажем, ког да он приводит в числе примеров Dativus cum infinitivo (с. 128) фразу Игорева храбраго плъку не кръсити или переводит фразу а хлъбъ ти пустити а хлеб ты должен разрешить вывозить как und dein Brot verluft (verschwindet) а твой хлеб кончается, пропадает (с. 134). Но в ряде случаев не на чем ином, как на эле ментарной ошибке, зиждется целая логическая кон струкция, которая в конечном счете всегда приводит к О статье М. Хендлера (1977). § 5 одному и тому же: «неправдоподобно, чтобы текст СПИ был создан в XII веке».

Приведем пример. Хендлер (с. 118) разбирает фра зу: Си ночь съ вечера одъвахуть мя, рече, чръною папо ломою, на кроваты тисовъ, чръпахуть ми синее вино съ трудомь смъшено;

сыпахуть ми тъщими тулы по ганыхъ тльковинъ великый женчюгь на лоно, и нъгу ютъ мя (94–97).

Великый женчюгь крупный жемчуг Хендлер пере водит здесь как eine groe Perle (т. е. большая жемчу жина ). А ведь достаточно было заглянуть в любой словарь — хоть древнерусского, хоть современного языка, — чтобы убедиться, что слово жемчуг принад лежит к классу собирательных имен;

да и любой рус ско-немецкий словарь дает: жемчуг — Perlen.

Такой ляпсус — сам по себе не украшение работы.

Но, оказывается, он-то и нужен автору для его цели:

всё строится именно на нем! Раз жемчужина всего одна — значит, сыпахуть означает не длительное действие, а мгновенное («Es kann unmglich als eine durative Hand lung aufgefasst werden, eine Perle aus einem ansonsten leeren Kcher fallen zu lassen»). Вот вам и несомненный пример имперфекта в аористическом значении (недо умение, которое вызывает само употребление глагола сыпати в применении к одной жемчужине, оставляем на совести автора). «Однозначно вытекающее из кон текста аористическое содержание имперфекта сыпа хуть», как выражается автор, позволяет ему заклю чить, что имперфект может употребляться в СПИ вме сто аориста, без собственного грамматического смыс ла. А дальше по ходу статьи строительство этой пира миды успешно продолжается: неправильное употреб ление имперфекта значит, что составитель текста уже не владел древними грамматическими правилами. А это могло быть только в относительно позднюю эпоху.

230 О противниках… И вот уже достигнута вершина пирамиды: значит, СПИ не могло быть составлено в древнюю эпоху.

Особо отметим цену слова «однозначно» (eindeutig).

Его (и его эквиваленты вроде auer Zweifel) мы нахо дим в статье то и дело — почти везде по такой же цене.

К сожалению, этот пример не единичен. Скажем, во фразе из НПЛ яко же не мочи ни коневи ступити тру пиемь так что невозможно даже коню ступить из-за [множества] трупов, по Хендлеру, коневи — это die Pferde, и он глубокомысленно обсуждает вопрос о том, почему здесь глагол выступает не в итеративной форме, несмотря на множественное число в die Pferde (с. 133).

Полных две страницы посвящены рассуждениям о том, как автор СПИ попался на выражении крильца припъшали во фразе Уже соколома крильца припъшали поганыхъ саблями 102. Схема этих рассуждений тако ва. Хендлер исходит из того, что, во-первых, припъша ти — это переходный глагол несовершенного вида, соотнесенный с совершенным видом припъшити, озна чающим сделать пешим (того, кто передвигался ина че), во-вторых, крильца — это прямое дополнение к припъшали. Оба эти положения представляются ему настолько очевидными, что ему даже не приходит в голову их обосновывать. После этого Хендлер объяв ляет фразу из СПИ дефектной сразу в двух отношени ях: 1) у глагола припъшали ошибочно выбрано допол нение ( крылья ), тогда как нужно было отнести этот глагол к соколам (поскольку сделать пешими можно соколов, но не их крылья);

2) ошибочно употреблен несовершенный вид (припъшали), тогда как по смыслу здесь требуется совершенный. Как первый, так и вто рой из этих дефектов, согласно Хендлеру, разоблачают сочинителя СПИ как не справившегося с древнерус ской фразой (с. 144).

О статье М. Хендлера (1977). § 5 Увы, в действительности оба исходных положения Хендлера неверны, и потому оба дефекта обязаны сво им происхождением самому Хендлеру — в тексте СПИ ни одного из них нет. Во-первых, припъшати — это не переходный глагол ( делать пешим и т. д.), а непере ходный ( сделаться пешим и т. д.)48, и не несовершен ного вида, а совершенного (и тем самым это не видовая пара к припъшити). Во-вторых, крильца — это не пря мое дополнение к припъшали, а подлежащее.

Представленный в СПИ глагол прекрасно отражен у Даля (III: 438): припъ шать стать пешим, утратив коня, стать в пень, в тупик, устать, притомиться, выбиться из сил. Ср. также (Даль, II: 689) опъ шать стать пешим, устать от бегу, ходу, стать в тупик, недоумевать (и т. д.), испугаться, оробеть и потерять ся.49 Словообразовательная модель, давшая припъ шать и опъшать от пъший, — та же, что, скажем, в обнищать от нищий или оплошать от плохой;

как изве стно, она дает непереходные глаголы.

Таким образом, фраза СПИ означает: уже у соколов крылышки обессилели из-за половецких сабель. Ни ошибочного выбора дополнения, ни ошибочного гла гольного вида в ней нет. И выходит, что с проблемой Единственным частично извиняющим Хендлера обсто ятельством здесь является то, что глагол припъшати тракту ют как переходный также и некоторые другие комментато ры. Но от этого данная трактовка не перестает быть ошибоч ной.

В литературном языке опе шать уступило место вари анту опе шить. Это частное проявление более общей тенден ции глаголов данного словообразовательного типа с безудар ным -еть (после шипящей -ать) к переходу в тип на -ить (на базе фонетического совпадения в инфинитиве и в прош.

времени): ср. вы здоровлю, -вит при исконном вы здоровею, -веет;

проя снить (о погоде) как вариант к проя снеть.

232 О противниках… вида здесь автор СПИ справился все-таки лучше, чем Хендлер.

Это, однако, далеко не единственный пример, когда Хендлер ловит автора СПИ на ошибках в виде. Дели катной проблеме правильного и неправильного употре бления видов посвящена значительная часть его иссле дования.

Разумеется, мы ни в коей мере не считаем, что тон кости вида недоступны тому, для кого славянский язык не родной. Но все же ясно, что для тех, кто занимается видом, уровень требований в этой сфере очень высок — особенно если речь идет о том, чтобы ловить рус ских авторов на ошибках в виде. Увы, наш автор много раз проявляет недостаточно точное владение именно теми нюансами видов, которые являются непосред ственным предметом его обсуждения.

Пример. Автор утверждает, что во фразе съдлай, брате, свои бръзыи комони 21 императив несовершен ного вида съдлай употреблен неправильно, «потому что это противоречит всем правилам образования им ператива, чтобы в неотрицательном императиве испо льзовался несовершенный вид, когда имеется и пер фективный член видовой пары» (с. 139). Иначе говоря, нужно было сказать осъдлай, а в таком виде фраза из СПИ просто выдает фальсификатора.

Носитель русского языка на такое может только развести руками. Ему трудно поверить, что, например, фразы Ступай за мной;

седлай коня! («Руслан и Люд мила», песнь V) или Пора, дитя мое, вставай («Евге ний Онегин», глава III) выдают своего автора как не владеющего русским языком. Сказать седлай коней не только можно, но в данной ситуации гораздо уместнее и выразительнее, чем оседлай коней. Но автор статьи не чувствует той разницы, что немаркированное осед О статье М. Хендлера (1977). § 5 лай коней выражает лишь желание говорящего, чтобы кони были оседланы, а седлай коней — это приглаше ние начать собираться в поход.

Что же касается приведенного Хендлером общего правила, то оно свидетельствует лишь о том, сколь приблизительными и неполными сведениями о видах он руководствуется в своих претензиях на то, что он знает, какие глаголы в СПИ поставлены в правильном и какие в неправильном виде.

Еще пример. Во фразе ту пиръ докончаша храбрiи Русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую 73, по утверждению Хендлера (с. 137), попои ша содержит чистовидовой префикс, который не до бавляет к простому поити никакого оттенка значения.

А чистовидовые префиксы — позднее явление. А сле довательно, и сам текст СПИ — поздний.

В действительности же префикс по- в попоити ни коим образом не является чистовидовым даже и в со временном языке, не говоря уже о древнем. Поити / попоити — это вообще не видовая пара. Префикс по- имеет здесь отчетливое собственное значение;

а имен но, возможны варианты: 1) в ограниченной степени или ограниченное время (по Далю [3: 297], поить несколько ) (немного попоил коня и унес ведро);

моди фикацией того же является ласкательное значение [1а] (попоил гостя чайком);

2) всех или многих (по Далю, напоить допьяна многих ) (всех попоил — как всех поубивал, всё побросал). Для значения 2 ср. в Ипат.

([1195], л. 235 об.) близкий глагол попитись ( понапи ваться ): потомъ же позва Дв дъ Чернии Клобоуци вси, и тоу попишась оу него вси Чернии Кло боу ци. Во фра зе из СПИ замечательным образом, возможным только в художественном тексте, одновременно актуальны все три эти значения: ярче всего значение 2, но присутст вует также значение 1а, поскольку фраза реализует 234 О противниках… метафору пира, а потенциальным образом даже значе ние 1 (как литота).

Тут можно, правда, возразить, что мы описываем современное восприятие, а древнее могло быть иным.

Действительно, детали могли быть иными. Но, как пра вильно отмечает сам Хендлер, в русском языке разви тие здесь шло в сторону чистовидовых префиксов, а не наоборот;

поэтому, если и сейчас префикс не «пустой», то он заведомо не был таковым и в древности.

Отметим, кстати, что Хендлер неоднократно поль зуется следующим ловким приемом: он утверждает, что некоторая фраза F неправильна, а на возражение «но ведь по-русски именно так и говорят» отвечает, что в данном пункте древнерусский отличался от со временного. Он даже дает понять русским, что они в этом вопросе находятся в очень невыгодном положе нии, потому что на них давит их родной язык. При этом, однако, декларации Хендлера о положении дел в древнерусском или просто голословны, или подкрепля ются одним-двумя примерами, проанализированными с той же степенью достоверности, которую мы уже видели.

Например, мы узнаем, что фраза ступаетъ в златъ стремень 59 с точки зрения древнерусского вида не правильна и тем самым разоблачает составителя СПИ как носителя современного русского языка. Конечно, по-русски свободно можно сказать, например, и он осторожно ступает по кочкам (когда кочек много), и он останавливается, набирается духу — и наконец все же ступает на последнюю ступеньку (когда речь идет об одной ступеньке). Но Хендлер (с. 132) откуда-то знает, что для глагола ступати в древнерусском, в от личие от современного языка, было возможно только первое, но не второе (из чего и следует, что автор СПИ здесь попался). Никакого реального материала для та О статье М. Хендлера (1977). § 5 кого утверждения у него нет — только его собственное мнение.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.