WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«И.Г. Вермель ВОПРОСЫ ТЕОРИИ СУДЕБНО – МЕДИЦИНСКОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ МОСКВА – МЕДИЦИНА – 1979 УДК 340.66 Вопросы теории судебно-медицинского заключения. И.Г. Вермель. - М.: Медицина, 1979, 128 с. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Первый и второй пункты заключения противоречат друг другу. В данном при мере нарушены требования логического закона исключенного третьего, согласно кото рому из двух противоречащих высказываний об одном и том же предмете, взятом в од но и то же время и в одном и том же отношении, одно обязательно истинно, другое ложно и третьего быть не может. Даже без специального исследования всех обстоя тельств дела можно быть уверенным, что истинными являются не оба утверждения экспертов, а лишь какое-то одно из них. Основанием для такого суждения будет мно говековая практическая деятельность людей, отразившая и закрепившая в нашем соз нании определенные свойства вещей и явлений материального мира и позволившая сформулировать эти свойства в виде логических законов. Упомянутый закон исклю ченного третьего отражает в нашем сознании тот факт, что любому предмету или явле нию материальной действительности какой-то признак (в данном случае "необходи мость в хирургической помощи") может либо принадлежать, либо не принадлежать, но предмет не может одновременно и обладать и не обладать этим признаком.

При оценке действий медицинских работников в приведенном примере следует исходить из того, что раны головы подлежат хирургической обработке, а сами потер певшие нуждаются в обследовании и наблюдении для исключения возможных повреж дений черепа и внутричерепных осложнений (это тоже известно из практики лечения больных). Учитывая это, мы придем к единственно верному выводу, что больного сле довало направить в лечебное учреждение.

Критерий практики одновременно и абсолютен, и относителен. Абсолютен, по тому что другого критерия нет и быть не может. К.Маркс отмечал, что судить об ис тинности (действительности) мышления вне практики, изолируясь от практики, есть схоластика '. Абсолютность критерия практики заключается также и в том, что он спо собен доказывать абсолютную истину. "Господство над природой, — писал ВЛ.Ленин, — проявляющее себя в практике человечества, есть результат объективно-верного от ражения в голове человека явлений и процессов природы, есть доказательство того,, что это отражение (в пределах того, что показывает нам практика) есть объективная, абсолютная, вечная истина".

Критерий практики относителен, потому что на каждом определенном этапе развития человеческого общества достигнутый уровень общественной практики не в состоянии полностью подтвердить все наши представления, предположения, теории.

Относительность критерия практики в судебной медицине проявляется прежде всего в том, что существует много вопросов, на которые практика сегодняшнего дня не дает удовлетворительного ответа. Например, мы пока еще не в состоянии определить рас стояние выстрела при стрельбе с неблизких дистанций, во многих случаях не можем точно выяснить механизм повреждений, весьма приблизительно устанавливаем время наступления смерти и др.

Постоянное развитие практики, новые наблюдения, эксперименты приводят к совершенствованию наших знаний, к переходу гипотетических знаний в достоверные, превращению знания неполного, неконкретного в более полное, более конкретное, к отрицанию, отсеиванию ошибочных представлений. Так, например, раньше считалось, что обнаружение элементов планктона в легких свидетельствует об утоплении, и прак тика того времени как будто бы не противоречила этим взглядам. Однако в дальнейшем было экспериментально доказано, что в случаях пребывания трупов в воде планктон может проникать в легкие посмертно. Таким образом, практика вносит постоянные коррективы в наши знания.

Тщательный анализ подобных случаев показывает, что положения, впоследст вии оказавшиеся ошибочными, прежде признавались истинными "не потому, что они подтверждались предшествующей практикой, а потому, что они не опровергались этой практикой;

точнее, объекты данных теоретических положений не входили в сферу дей ствия практики, они, собственно, и не проверялись практикой. Те же положения, кото рые действительно были подтверждены предшествующей практикой, сохраняют значе ние объективных истин и с развитием практики, хотя могут изменяться степень и гра ница их истинности" (Ю.Ф.Бухалов, 1961).

Таким образом, марксистско-ленинская философия вооружает нас инструмен том, способным определять истинность наших знаний. Этот инструмент - практика.

Судебно-медицинский эксперт может быть уверен в истинности своих выводов, если они прямо или косвенно подтверждены практикой. В случаях, когда такое подтвержде ние невозможно вследствие относительности критерия практики и ограниченности на ших знаний на данном этапе, эксперт не может решить поставленный вопрос и должен написать об этом в заключении.

Придя к тому или иному выводу, судебно-медицинский эксперт должен соот ветствующим образом сформулировать этот вывод, придав ему определенную логиче скую форму. Следующая глава посвящена рассмотрению основных логических форм, в которых излагаются выводы судебно-медицинского эксперта.

Г л а в а V ОСНОВНЫЕ ЛОГИЧЕСКИЕ ФОРМЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИМ ЭКСПЕРТОМ ДЛЯ СОСТАВЛЕНИЯ ВЫВОДОВ По своей логической форме выводы эксперта представляют собой суждения.

Поскольку выразить свой вывод как-то иначе, не в форме суждения, эксперт не может, любой экспертный вывод в конечном счете есть не что иное, как суждение.

Суждение — "форма мысли, в которой утверждается или отрицается что-либо относи тельно предметов и явлений, их свойств, связей и отношений и которая обладает свой ством выражать либо истину, либо ложь" (Н.И.Кондаков, 1975). В каждом суждении различают субъект, т.е. то, что отображает предмет нашей мысли, и предикат — то, что отображает некоторое свойство, присущее предмету мысли. Например, в суждении:

"Ссадина есть легкое телесное повреждение" субъектом будет понятие "ссадина", пре дикатом — понятие "легкое телесное повреждение". Кроме субъекта и предиката, в су ждении всегда имеется связка, которая выражает характер связи между субъектом и предикатом. В качестве связки обычно употребляются слова "есть" ("не есть"), "являет ся", "находится", "состоит" и др.

Субъект и предикат обозначаются соответственно латинскими буквами S и Р.

Если соединить эти символы связкой, мы получим общую формулу суждения: "S есть (не есть) Р".

Существует много различных видов суждений, символические формулы кото рых несколько отличаются от приведенной. Каждый определенный вид суждения от ражает, с одной стороны, определенный характер объективно существующей связи ме жду субъектом и предикатом суждения, с другой — то знание (или тот уровень знания) о субъекте, предикате и характере связи между ними, которыми обладает эксперт. В связи с этим выбор конкретного вида суждения для изложения того или иного эксперт ного вывода не должен быть случайным. Правильный выбор нужного, подходящего в данном случае вида суждения имеет большое значение при формировании экспертных выводов и составлении заключения.

Рассмотрим некоторые виды суждений, используемые в судебно-медицинской практике для формирования экспертных выводов.

В тех случаях, когда эксперт устанавливает, что какое-то событие, связь или отношение имеет место в действительности, он придает своему выводу форму утвердительного суждения действительности. Например: "Смерть гр-на Н. наступила от огнестрельного ранения головы", "С момента смерти прошло примерно 5-7 дней", "Младенец был жиз неспособным", "Повреждения относятся к категории тяжких", "Ранение причинено дан ным конкретным ножом", "Кровь на вещественном доказательстве принадлежит чело веку" и др. Короче говоря, общая логическая формула подобных суждений: "S есть Р".

Если установлено, что интересующее нас событие (связь или отношение) не имело места в действительности, а вопрос о возможности или невозможности данного события не ставится, эксперт облекает ответ в форму отрицательного суждения дей ствительности. Например: "Необходимая медицинская помощь больному не была ока зана", "Повреждение не было безусловно смертельным", "Смерть гр-на П. не находится в причинной связи с нанесенным ему повреждением" и др. Логическая формула таких суждений: "S не есть Р".

В некоторых случаях вывод эксперта об отсутствии связи между предметом мысли и некоторым свойством выражается не отрицательным суждением, а утверди тельным: "S есть не Р". Например: "Младенец был недоношенным", вместо "Младенец не был доношенным";

"Ребенок родился нежизнеспособным", вместо "Ребенок не ро дился жизнеспособны м";

"Лечение гр-на Б. было неправильным", вместо "Лечение гр на Б. не было правильным" и др. Смысл вывода при этом не меняется.

Кроме суждений действительности, второй частой формой ответов эксперта яв ляются суждения возможности, логическая формула которых: "S может (могла) быть Р". Суждения возможности употребляются в тех случаях, когда о каком-то событии, связи или отношении, которые нас интересуют, известно, что они вообще возможны, но в данном случае либо заведомо не наступили, либо мы не располагаем сведениями о том, наступили они или нет. Анализ показывает, что в заключениях судебно-меди цинских экспертов суждения возможности используются по крайней мере в трех раз личных ситуациях:

а) для того, чтобы выразить убеждение эксперта в том, что некое событие могло про изойти, хотя в действительности в силу сложившихся обстоятельств оно не имело мес та. Например: "Данное повреждение, как опасное для жизни, могло закончиться смер тельным исходом" (в действительности потерпевший остался жив);

б) для того, чтобы выразить убеждение эксперта в том, что некое событие или некая связь между событиями могли иметь место, хотя в данном конкретном случае неиз вестно, произошло ли это событие или имелась ли указанная связь в действительности.

Например: "От полученной травмы - удара по голове - потерпевший мог на некоторое время потерять сознание" (в данном случае эксперту неизвестно, была ли действитель но потеря сознания);

"Перелом ребра мог произойти от удара кулаком по грудной клет ке" (эксперт не утверждает, что перелом возник от удара кулаком, он допускает воз можность иного происхождения перелома, но вместе с тем выражает твердое убежде ние в том, что удар кулака в принципе может вызвать перелом ребра);

в) для того, чтобы отразить не действительную уверенность эксперта в том, что некое событие могло иметь место, а лишь отсутствие у него, т.е. необнаружение им данных, исключающих указанную возможность. Например: "С полученной травмой — проника ющим колото-резаным ранением сердца — потерпевший мог пройти 200 м". Но у экс перта нет и не может быть абсолютной уверенности, что именно этот потерпевший мог (был в состоянии) после травмы пройти такое расстояние. Ведь реакция на травму бы вает разной и не исключено, что именно в этом конкретном случае потерпевший был не в состоянии, т.е. фактически не мог самостоятельно преодолеть определенную дистан цию. Таким образом, экспертный вывод в подобной формулировке может оказаться не соответствующим действительному положению вещей, т.е. неверным.

Представляется, что правильной была бы примерно такая формулировка: "Не исключено, что с полученной травмой потерпевший прошел (или мог пройти) 200 м".

Суждение такого типа условно назовем неисключающим. Его формула: "Не исключено, что S есть (может быть) Р".

При исследовании механических повреждений эксперт в одних случаях точно устанавливает конкретный экземпляр орудия, которым причинено повреждение, в дру гих — исключает возможность применения данного орудия, в третьих — не может ис ключить возможность нанесения повреждений каким-то конкретным экземпляром ору дия. В последних случаях эксперты нередко пишут: "Данное повреждение могло быть причинено орудием, представленным на экспертизу". На первый взгляд кажется, что вывод эксперта соответствует результатам исследования, но это не так. Если через не которое время следователь представит эксперту второй (третий, четвертый и др.) эк земпляр этого вида орудия, то эксперт опять ответит, что повреждение могло быть при чинено каждым из представленных предметов. Между тем ясно, что в действительно сти повреждение было нанесено лишь каким-то одним предметом, поэтому все осталь ные орудия отношения к повреждению не имеют и не могут иметь. Поэтому вывод экс перта о возможности нанесения повреждений по существу несколькими разными пред метами не соответствует действительному положению дел, на что в нашей литературе уже обращалось внимание (М.И.Райский, 1953).

Почему это происходит? Ошибка заключается в том, что эксперты неправильно формулируют свой вывод, утверждая возможность нанесения ранений определенным экземпляром орудия, поскольку в действительности у них нет оснований для такого ут верждения. Результаты исследования лишь не позволяют эксперту исключить приме нение того или иного экземпляра из представленных ему орудий. Ответ эксперта дол жен отражать полученный результат, поэтому в таких случаях будет правильной фор мулировка: "Не исключено, что S есть (может быть) Р". Например: "Не исключено, что повреждение было (могло быть) причинено данным экземпляром орудия".

В случае совпадения группы и типа крови обвиняемого (подозреваемого, потер певшего) с группой и типом крови на вещественном доказательстве применяется сле дующая формулировка экспертного вывода: "Кровь на вещественном доказательстве могла принадлежать rp-ну П., равно как и любому другому лицу р такой же групповой и типовой характеристикой" (М.А.Бронникова, А.С.Гаркави, 1963). По-видимому, и в этом случае применение суждения возможности является неудачным. Если кровь на вещественном доказательстве действительно является кровью гр-на П., то она не может принадлежать любым другим лицам. И наоборот, если это кровь какого-то другого ли ца, то неверно утверждение, что она могла принадлежать гр-ну П.

Экспертный вывод в приведенной формулировке выражает не столько уверен ность эксперта в том, что кровь действительно могла принадлежать определенному ли цу, сколько то, что на сегодняшний день эксперт не в состоянии исключить принад лежность крови этому лицу. Если бы представилась возможность провести более глу бокое исследование крови по другим эритроцитарным, сывороточным или ферментным системам, то вполне могло бы оказаться, что кровь на вещественном доказательстве не идентична крови гр-на П. (и, возможно, ряда других лиц), а потому не может принад лежать им.

Таким образом, экспертиза группы и типа крови в определенном случае не по зволила исключить возможность происхождения ее от отдельных лиц. Исследование других характеристик крови обычно позволяет еще больше расширить круг исключен ных лиц. В результате в данном случае формулировка: "Не исключено, что кровь на вещественном доказательстве принадлежит гр-ну П." представляется нам наиболее удачной, наиболее адекватно отражающей действительное положение вещей.

Любопытно отметить, что в аналогичной по существу ситуации, а именно при экспертизе спорного отцовства или спорного материнства, формулировка типа: "Отцом ребенка мог быть rp-н Д., как и всякий другой мужчина с такой же (и не только такой — И.В.) групповой и типовой характеристикой крови" не рекомендуются. Совершенно правильно отмечается, что при указанных экспертизах полученные результаты иссле дования в одних случаях позволяют, в других не позволяют исключить отцовство (ма теринство) данного конкретного лица по отношению к конкретному ребенку (М.А.Бронникова, 1947;

А.К.Туманов, 1961;

Р.Г.Геньбом, Н.П.Корнеева-Асадчих, 1972). Если по результатам исследования спорное отцовство (материнство) не исклю чается, экспертиза не может определенно разрешить поставленный вопрос. Представ ляется, что в подобных случаях формулировка: "Не исключено, что S есть P" является приемлемой.

Необходимо ясно понимать, что, употребляя формулировку типа: "S может (могло) быть Р", эксперт утверждает наличие определенной возможности. Поэтому та кая формулировка допустима лишь в тех случаях, когда эксперт убежден (именно убе жден!) в возможности какого-то события, какой-то связи. Если же такого убеждения нет и по результатам исследования эксперт лишь не может исключить это событие или связь, вывод должен строиться по формуле "Не исключено, что S есть (может быть) Р".

Эксперт в этом случае не утверждает, а лишь допускает существование определенной возможности. Суждение такого типа содержит сравнительно мало полезной ин формации и отражает не столько знание, сколько незнание эксперта. В тех случаях, ко гда эксперт устанавливает, что какое-то событие (связь, отношение) не могло иметь места-, т.е. является невозможным, он излагает свой вывод в форме суждения не возможности: "вне может (не могло) быть Р". Например: "После травмы потерпевший не мог совершать целенаправленных действий", "Кровь на вещественном доказательст ве не может принадлежать гр-ну Л.", "По результатам исследования крови гр-н С. не мог быть отцом девочки Тани С." и др.

Однако, если какое-то событие является в данных условиях невозможным, то оно и не имеет места в действительности. Поэтому вместо суждения невозможности эксперты нередко употребляют отрицательное суждение действительности ("S не есть Р"), что также является правильным (П.В.Таванец, 1955). Например: "Кровь на вещест венном доказательстве не принадлежит гр-ну Л.", "По результатам исследования крови гр-н С. не является отцом девочки Тани С." и др.

Перечисленные виды суждений позволяют эксперту выразить как бы меру его знания относительно тех или иных событий:

"Так было (есть)" - утвердительное суждение действительности;

"Так могло быть" — суждение возможности;

"Может быть и было (могло быть), а может быть и нет, во всяком случае не ис ключено" - "неисключающее" суждение;

"Так не было (не могло быть)" - отрицательное суждение действительности либо суждение невозможности.

Иногда от эксперта требуется установить, как развивались (или как могли бы развиваться) события при соблюдении каких-то определенных условий, которые на са мом деле не были соблюдены. Допустим, надо выяснить, мог ли потерпевший остаться жив при оказании ему необходимой медицинской помощи. В таких случаях эксперт из лагает свой вывод в форме условного суждения: "Если S есть Р, то S1 есть Р1". Напри мер: "Если бы потерпевшему была оказана своевременная медицинская помощь, то жизнь его была бы спасена".

К условному суждению эксперту приходится прибегать и в тех случаях, когда его вывод зависит от обстоятельств, которые либо станут известными в будущем, либо вообще не поддаются непосредственному экспертному исследованию и должны быть установлены следственным путем. Например: "Если последствием повреждений будет только длительное расстройство здоровья, то они будут расценены как менее тяжкие" (в данном случае эксперту неизвестен исход повреждений, - он будет ясен лишь спустя некоторое время). В качестве второго примера можно привести заключение о правиль ности оказания медицинской помощи гр-ну С., который случайным выстрелом на охоте был ранен в плечо. В районную больницу С. был доставлен в крайне тяжелом, шоковом состоянии, с резко выраженной анемией. Спасти его не удалось. История болезни С.

оказалась утерянной, в материалах дела имелись акт судебно-медицинского исследова ния трупа, показания медицинского персонала и лиц, доставивших С. в больницу. За ключение гласило (в извлечении):

"Гр-ну С. в больнице была сделана новокаиновая блокада в области ранения, введены морфин, строфантин с глюкозой, кордиамин, спирт внутрь. При оценке пра вильности медицинской помощи С. в больнице необходимо учитывать время, имевшее ся в распоряжении врачей. Поскольку в материалах дела содержатся противоречивые показания в отношении времени нахождения потерпевшего в больнице, а история бо лезни - этот основной юридический документ - утерян, решить определенно вопрос о правильности лечения С. не представляется возможным.

Если достоверны показания медицинских работников районной больницы о том, что С. умер через 20-30 мин после поступления, то медицинскую помощь, оказанную ему, следует признать правильной, так как за такой ограниченный период времени большего сделать нельзя.

Если же верить показаниями гр-н А. и В. о том, что С. провел в больнице 2-3 ч после поступления, то проведенные мероприятия явно недостаточны".

В приведенном примере экспертный вывод о правильности лечения зависит от времени пребывания потерпевшего в больнице — обстоятельства, устанавливаемого следственным путем. Поскольку в материалах дела содержались противоречивые све дения об этом обстоятельстве, в заключении в форме условных суждений даны два ре шения поставленного вопроса: в случае принятия1 за основу одних показаний и в слу чае принятия за основу других, противоречащих им, показаний.

Правомерность изложения экспертных выводов в форме условных суждений признается и юристами. Так, например, И.Л.Петрухин (1973) отмечает, что "заключе ние эксперта, данное по материалам дела, в которых имеются противоречия, может со держать также альтернативу: эксперт предлагает следователю (суду) несколько реше ний поставленного перед ним вопроса в зависимости от того, какие из противоречивых материалов взяты за основу".

В случаях, когда эксперт устанавливает, что предмет исследования находится в определенной связи с каким-то одним из двух (трех, четырех или более) явлений, собы тий и др., но при этом не знает точно, с каким именно, его вывод обычно имеет форму разделительного суждения: S есть либо Р1, либо Р2 (либо Р3, либо Р4 и т.д.)". Приведем несколько примеров таких выводов: "Выстрел произведен в упор или с очень близкого (несколько сантиметров) расстояния";

"Телесные повреждения — сотрясение головного мозга — возникли либо от удара тупым твердым предметом по голове, либо от падения и удара головой о тупой предмет";

"Судя по вертикальным потекам крови на рубашке, гр-н Б. в момент ранения находился в вертикальном положении, т.е. стоял или сидел";

"Гр-н К. употреблял алкогольные напитки за несколько часов либо за несколько минут до происшествия" и др.

Таким образом, мы видим, что для изложения тех или иных выводов эксперта должны применяться определенные виды суждений. Неправильный выбор вида сужде ния может исказить смысл экспертного вывода, привести к тому, что вывод окажется ложным.

Вместе с тем не меньшее значение имеет и степень уверенности эксперта в ис тинности достигнутого им знания, в истинности его мыслей и утверждений. Эта сте пень уверенности тоже влияет на формулировку экспертных выводов. Дело в том, что знание может быть достоверным и вероятным. Категории "достоверность" и "вероят ность" характеризуют доказательность знания (П.В.Копнин, 1974). Суждение, истин ность которого доказана, является достоверным. Знание, "для выдвижения которого имеются некоторые теоретические предпосылки и практические подтверждения, но ко торых, однако, недостаточно для того, чтобы доказать и подтвердить его истинность", называется вероятным (Г.А.Геворкян, 1966). В характеристике вероятного знания нам представляется весьма важным положение о том, что к нему может быть отнесена не вообще любая недоказанная мысль, а лишь такая, которая имеет под собой опреде ленное основание. Это основание должно быть достаточным для того, чтобы мы могли признать данное знание вероятным (Л.В.Смирнов, 1971). Другими словами, действие логического закона достаточного основания, требующего аргументации мысли, распро страняется не только на достоверное, но и на вероятное знание.

Доказанное знание вызывает в нас чувство субъективной уверенности, убежден ности в его истинности. Знание, которое не доказано полностью, такой убежденности не вызывает, ибо оно может оказаться как истинным, так и ложным. Таким образом, в характеристику вероятного и достоверного знания входит не только его доказанность, но и субъективный момент — степень убежденности в его истинности (Г.А.Геворкян, 1965).

Истинность любой мысли зависит от познаваемого объекта. Если объект дейст вительно таков, как мы его себе представляем, мысль истинна. Если объект отличается от содержания нашей мысли, мысль ложна. Достоверность или вероятность мысли за висит, наоборот, от познающего субъекта, от нашего знания относительно истинности высказанной мысли. Когда нам точно известно, что мысль истинна, и мы можем это доказать, знание достоверно. Если же нам точно не известно, истинна или нет выска занная мысль, такое знание является лишь более или менее вероятным, но не достовер ным.

Различают степени вероятности, выражающиеся следующим образом: "малове роятно", "вероятно", "весьма вероятно", "высокая степень вероятности" и др. Достовер ность степеней не имеет. То, что достоверно, не может быть более или менее достовер ным. К сожалению, даже в научной и методической судебно-медицинской литературе нередко можно встретить указания на степень достоверности.

Правильно, на наш взгляд, решает вопросы соотношения истины, достоверности и вероятности в экспертных заключениях А.А.Эйсман (1967). Он справедливо подчер кивает, что достоверными мы считаем знания, которые не просто являются истинными, а такие, истинность которых заранее гарантируется истинностью исходных посылок и способом рассуждения.

Для выражения достоверных и вероятных знаний используют разные суждения.

"Суждение, выражающее достоверное знание (и имеющее форму категорического ут верждения), можно назвать суждением достоверности (разрядка наша - И.В.). Сужде ние же, выражающее вероятное знание (часто, но не обязательно имеющее явную фор му предположительного утверждения), можно назвать суждением вероятности" (Г.А.Геворкян, 1965). Крайне важно, чтобы в формулировке экспертных выводов все гда было отражено, носят полученные знания достоверный или только вероятный ха рактер.

Безусловно, эксперт должен стремиться к тому, чтобы его выводы были достоверными.

Но надо признать и то, что в ряде случаев полученные при экспертном исследовании данные оказываются недостаточными для достоверного вывода и могут дать основание лишь для ответа в вероятной форме. Например, при определении пола по черепу могут быть получены данные, которые "с большей вероятностью указывают на принадлеж ность черепа тому или иному полу" (В.И.Пашкова, 1963). Как поступить в таких случа ях эксперту? Если он примет решение придать своему вероятному выводу форму дос товерного, это будет грубой ошибкой. Ведь не исключено, что вывод окажется ложным и следствие будет введено в заблуждение. Второй возможный выход — отказаться от ответа по существу, признать, что экспертиза в данном случае не в состоянии решить поставленный вопрос. Именно так рекомендуют поступать противники вероятных за ключений экспертов (Р.Д.Рахунов, 1953;

В.А.При-тузова, 1959;

МШИаламов, 1960;

В.И.Шиканов, 1963 и др.). Нам представляется более оправданным третий путь - экс перт составляет ответ в форме суждения вероятности, подчеркивая тем самым, что его вывод не достоверен, а всего лишь вероятен. Так, например, на вопрос о половой при надлежности черепа можно ответить, что хотя полученные при исследовании объек тивные данные не позволяют сделать достоверный вывод, но некоторые признаки ана томического строения и размеры черепа свидетельствуют о большей вероятности того (или: позволяют предполагать), что череп принадлежит мужчине (женщине). Такой от вет эксперта всегда будет правильно воспринят следователем именно как вероятный вывод, истинность которого экспертом не гарантируется и который в конечном итоге может оказаться ошибочным. Но такой ответ, по нашему мнению, имеет ценность для следователя в том отношении, что может помочь ему избрать более рациональный план расследования, предусматривающий первоочередную разработку наиболее перспектив ных версий. Кроме того, вероятный вывод эксперта может иметь определенное доказа тельственное значение для органов расследования и суда (И.Л.Петрухин, 1973).

В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 16 марта 1971 г. "О судебной экспертизе по уголовным делам" обращено внимание судов на то, что "веро ятное заключение эксперта не может быть положено в основу приговора". Некоторые противники вероятных заключений экспертов склонны усматривать в этом поддержку своей позиции. Очевидно, для такого вывода нет достаточных оснований, ибо Верхов ный Суд в данном случае критикует не вероятные выводы эксперта, а их неправильную оценку.

Рассмотренные суждения действительности (утвердительное и отрицательное), возможности, условные и разделительные суждения являются по существу суждениями достоверности. Они служат для выражения достоверного знания и отражают убежден ность эксперта в истинности его выводов. Эта убежденность эксперта должна опирать ся на полученные им в процессе исследования данные, которыми он и обосновывает свое заключение.

Суждения типа "Не исключено, что S есть Р" также относятся к суждениям дос товерности. Вывод эксперта в такой формулировке отражает результат, полученный при исследовании — необнаружение экспертом данных для того, чтобы исключить связь между S и Р. Однако этот вывод не является абсолютно истинным, так как вполне допустимо, что другими методами исследования, другими доказательствами связь ме жду субъектом и предикатом будет отвергнута. Истинность вывода относительна, справедлива лишь для данного конкретного исследования, произведенного с помощью конкретных методов.

Когда же эксперт не убежден в истинности своего вывода, поскольку не облада ет достаточно вескими данными для его обоснования, он излагает ответ в предположи тельной форме, которая представляет собой суждение вероятности.

Общая формула суждений вероятности: "S, вероятно, есть Р" (например: "Маль чику П., вероятно, исполнилось 12 лет), но в судебно-медицинских заключениях чаще применяется следующая разновидность суждения: "Можно полагать, что S есть Р" ("Можно полагать, что возраст Т. достиг 22—23 лет", "Судя по наличию входного и выходного пулевых отверстий на черепе скелетированного трупа, можно полагать, что смерть этого гражданина наступила от сквозного огнестрельного ранения головы" и др.).

Таким образом, в зависимости от характера объективно существующей связи между явлениями, в зависимости от доказанности этой связи эксперт излагает свой вы вод в форме того или иного суждения. Основные виды суждений, используемые при формулировании выводов судебно-медицинским экспертом, представлены в табл. 1.

Рассматривая виды суждений, которые используют для изложения своих выво дов судебно-медицинские эксперты, мы до сих пор сознательно уклонялись от вопро сов о способах достижения экспертом истинного знания. Анализу этих вопросов по свящается следующая глава.

Таблица I Основные виды суждений, используемые при формировании выводов судебно медицинским экспертом.

Суждение Логическая формула суждение достоверности суждение вероятности Действительности:

S, вероятно, есть Р а) утвердительное S есть P (можно полагать, что S есть Р) б) отрицательное S не есть Р S, вероятно, не есть Р в) утвердительное с отрицательным S есть не Р S, вероятно, есть не Р смыслом Возможности S может (мог) быть Р S, вероятно, может (могло) быть Р S не может (не могла) S, вероятно, не может Невозможности быть Р1) (не могло) быть Р Не исключено, что S Неисключающее есть (может быть) Р2) Условное Если S есть Р, Если S есть P, то то S1 есть Р1. S1, вероятно, есть P Разделительное S есть либо Р1, либо P2 S, вероятно, есть либо Р1, либо P3 (и т.д.) либо P2 либо Р3 (и т.д.) Примечания:

1) Эта форма равноценна "S не есть Р".

2) Эта форма не имеет соответствующего ей суждения вероятности.

Г л а в а VI ПУТИ И СПОСОБЫ РЕШЕНИЯ ВОПРОСОВ, ПОСТАВЛЕННЫХ ПЕРЕД СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИМ ЭКСПЕРТОМ Каждая судебно-медицинская экспертиза — это отдельный акт (точнее процесс) познания. В ходе исследования эксперт познает отдельные стороны, свойства, особен ности изучаемого объекта, причем не любые стороны, свойства, особенности, а вполне определенные, именно те, знание которых позволяет разрешить предложенные экспер ту вопросы.

С другой стороны,- разрешение поставленных перед экспертом вопросов есть выяснение определенных связей, определенных отношений материального мира. Если данные связи или отношения познаны экспертом правильно, это означает, что эксперт достиг истины.

На пути познания, или поиска истины, имеются свои сложности и трудности, которые в большинстве случаев эксперт успешно преодолевает, но они могут быть и причиной ошибочных заключений. Попробуем проследить за особенностями выясне ния истины экспертом. Как известно, процесс познания состоит из двух взаимо связанных элементов: живого созерцания (или чувственного познания) и абстрактного мышления.

В процессе чувственного познания у эксперта на базе зрительных, тактильных, обонятельных, слуховых ощущений возникают восприятия объекта в целом и его от дельных частей.

Восприятия, основанные на ощущении света и цвета, дают представление о форме и размерах тех или иных образований. Благодаря зрению мы воспринимаем по давляющее большинство признаков, имеющих значение при судебно-медицинских ис следованиях: цвет кожных покровов, цвет, интенсивность и локализацию трупных пя тен, наличие или отсутствие повреждений (ссадины, кровоподтеки, раны) и их харак терные особенности, цвет, размеры и форму внутренних органов, наличие или отсутст вие патологических изменений и др.

Тактильные ощущения позволяют судить о плотности исследуемого объекта, состоянии его поверхности (гладкая, шероховатая), температуре, наличии или отсутст вии крепитации при подкожной или гнилостной эмфиземе, переломах костей.

С помощью обоняния мы улавливаем различные запахи. При экспертном иссле довании обнаружение запаха некоторых веществ (например, алкоголя, уксусной кисло ты, горького миндаля, одеколона, хлорофоса, чеснока, мочи и т.д.) может иметь суще ственное значение.

Слуховые ощущения наряду со зрительными и тактильными важны при судеб но-медицинской экспертизе живых лиц. Такие методы исследования, как перкуссия и аускультация, основаны на слуховых ощущениях.

В судебно-медицинской практике основное значение имеют восприятия, осно ванные на зрительных и тактильных ощущениях. Так, например, при виде и ощупыва нии ссадины, раны, перелома, опухоли, полипа, тромба и др. не приходится сомневать ся в наличии этих повреждений или образований, а также появляется возможность су дить об их форме, плотности, характере поверхности, температуре и др. На основании восприятий можно получить сведения о том, что одна ссадина (рана, кровоподтек) больше другой, один зрачок шире (уже) другого (или диаметры их равны) и др. Опыт ный эксперт сразу замечает отклонения в величине органов. Эти наблюдения контро лируются измерениями, что делает их более объективными, более точными. Однако сам факт увеличения или уменьшения размеров органа относительно "нормы" нередко выявляется без всяких измерений, так же как и сравнительная оценка размеров не скольких повреждений или образований.

Возможности зрительных восприятий могут быть расширены с помощью лупы или микроскопа, благодаря чему удается увидеть структуры, недоступные невооружен ному глазу.

В нашем сознании могут сохраняться и возникать образы воспринятых ранее предметов, объектов, образований: происходит формирование представлений. Пред ставления возникают также на основе объяснений, описаний, рисунков, фотографий, чертежей и других средств наглядной информации.

Таким образом, вся информация о состоянии объекта исследования поступает к эксперту через органы чувств. Имеющиеся у человека органы чувств обеспечивают возможность правильного, адекватного восприятия действительности. Это доказано всей многовековой практикой человечества. В процессе судебно-медицинского иссле дования эксперт обычно достаточно точно воспринимает локализацию, характер, фор му, размеры и другие особенности повреждений и патологических образований, вели чину, форму, цвет, плотность внутренних органов, выраженность трупных явлений и др.

С помощью живого созерцания мы познаем внешние особенности изучаемых объектов. При этом живое созерцание носит активный и избирательный характер, по скольку оно обусловлено потребностями практической деятельности человека. В про цессе чувственного познания мы обращаем внимание не на все вообще свойства иссле дуемых объектов, а лишь на те из них, знание о которых может помочь в решении стоящей перед нами задачи. Эти существенные свойства выполняют роль признаков, прямо или косвенно свидетельствующих о тех или иных интересующих нас состоящих объекта. Признаками называется все то, в отношении чего предметы могут оказаться сходными или же различными между собой (А.И.Введенский, 1912;

Е.К.Войшвилло, 1967).

Свойства объективно присущи вещам и явлениям материального мира и сущест вуют независимо от того, знаем мы о них или не знаем. Познанное свойство становится признаком, когда мы используем его для того, чтобы выделить, распознать, различить либо отождествить предметы или объекты нашего исследования.

Таким образом, первый этап всякого экспертного исследования основан на чув ственном познании и заключается в выявлении признаков, по которым можно судить о состоянии (свойствах) объекта. С некоторым упрощением можно признать, что цель первого этапа экспертного исследования и состоит в выявлении признаков. Далее мы вернемся к признакам и рассмотрим их более подробно.

Однако, если механизм чувственного познания в его самых общих чертах пред ставляется нам более или менее ясным, этого, к сожалению, нельзя сказать об особен ностях и закономерностях абстрактного мышления эксперта. Как, каким путем на осно ве ощущений, восприятий и представлений эксперт приходит к решению поставленных вопросов, как достигается тот самый, единственно верный ответ из множества вообще возможных, — мы до сих пор точно не знаем. И по сей день ход экспертного мышления при решении многочисленных и весьма разнообразных вопросов не является таким очевидным, как механизм чувственного познания.

В достаточно обширной судебно-медицинской литературе эта большая и, думается, чрезвычайно важная проблема практически совершенно не освещена. Лишь в единич ных работах можно найти довольно робкие попытки как-то осознать пути и способы решения экспертами поставленных вопросов. Так, например, В.Стешиц (1965) отмеча ет, что при проведении судебно-медицинской экспертизы по материалам уголовного дела эксперты должны использовать такие логические приемы, как анализ и синтез. Но как именно на основе анализа и синтеза прийти к тому или иному конкретному выводу, как найти верный ответ на поставленный вопрос, автор не показывает.

В.Б.Богуславский (1969) отмечает, что при формировании экспертных выводов следует соблюдать законы формальной логики, а выбор метода умозаключения определяется характером N экспертного вывода. Однако какова конкретная зависимость между ха рактером разрешаемого вопроса и тем или иным видом умозаключения, остается неяс ным. Других работ по указанной проблеме в доступной судебно-медицинской литера туре мы не нашли.

Представляется весьма вероятным, что пути, способы, логические приемы и особенности разрешения судебно-медицинскими экспертами различных вопросов не одинаковы и обладают определенной спецификой в зависимости от характера разре шаемого вопроса и особенностей каждой конкретной экспертизы. Если при этом учесть множественность объектов судебно-медицинской экспертизы, их бесконечное много образие и бесконечно разные состояния, в которых они могут находиться, разнообразие подлежащих разрешению вопросов и, возможно, существование различных способов их решения, станет ясным, что познание механизма и особенностей экспертного мыш ления - задача не только не простая, но и вообще едва ли осуществимая при подобном подходе к делу. Для того чтобы познать основные принципы экспертного решения по ставленных вопросов, надо абстрагироваться от частностей и попытаться найти то об щее, что позволяет объединить различные по смыслу вопросы.

По нашему мнению, самые различные вопросы, разрешаемые судебно медицинским экспертом, объединяет то, что решение любого вопроса можно предста вить как выяснение принадлежности объекта судебно-медицинской экспертизы (или какой-то его части — предмета экспертного исследования) к какой-то определенной группе явлений или, выражаясь языком математики, к определенному множеству (либо подмножеству).

Множеством в математике и математической логике называют "набор, совокуп ность, собрание каких-то объектов, обладающих общим для всех их характеристиче ским свойством" (Н.И.Кондаков, 1975). Например, множество телесных повреждений, множество переломов, множество новорожденных, множество умерших, множество объектов с пятнами крови, множество объектов, содержащих алкоголь и др.

Основатель теории множеств Г.Кантор дал такое определение: "Множество есть многое, мыслимое как единое".

Объекты или предметы, составляющие некоторое множество называются его элементами. Множество может состоять из частей - подмножеств, которые сами также являются множествами. Например, множество открытых переломов является подмно жеством (частью) множества переломов, множество переломов - одно из подмножеств в множестве телесных повреждений. В другом отношении множество телесных повре ждений включает подмножества тяжких, менее тяжких и легких телесных поврежде ний. Каждое из этих подмножеств можно в свою очередь рассматривать как са мостоятельное множество, также состоящее из подмножеств.

Решая поставленный перед ним вопрос, эксперт по существу определяет, при надлежит или не принадлежит объект исследования тому или иному множеству. На пример, при исследовании трупа новорожденного эксперт устанавливает, что младенец родился живым. Этот вывод эксперта является одновременно и выводом о том, что ис следуемый объект - труп новорожденного ребенка — принадлежит множеству (или яв ляется элементом множества) живорожденных и не принадлежит множеству (т.е. не является элементом множества) мертворожденных.

Точно так же решая вопросы о характере имеющихся заболеваний, телесных по вреждений, причине смерти, давности ее наступления, возрасте, употреблении алкого ля, доношенное™, жизнеспособности и др., эксперт фактически устанавливает принад лежность объекта тому или иному множеству (множеству лиц, страдающих гипертони ческой болезнью, множеству лиц, имеющих закрытый перелом бедра, множеству лиц, погибших от утопления и др.).

В тех случаях, когда разрешаемый экспертом вопрос относится не столько ко всему объекту, сколько к его некоторым свойствам или особенностям, целесообразнее говорить о принадлежности тому или иному множеству не самого объекта, а предмета исследования. Например, эксперт устанавливает, что свидетельствуемому причинены тяжкие телесные повреждения. Это означает, что данные телесные повреждения (пред мет экспертного исследования) относятся к множеству тяжких телесных повреждений и не принадлежат: множествам менее тяжких и легких повреждений.

Определяя последовательность нанесения повреждений, входное и выходное от верстие при огнестрельном ранении, наличие крови (спермы) на вещественном доказа тельстве, ее видовую и групповую принадлежность и ряд других вопросов, эксперт ус танавливает принадлежность тому или иному множеству уже не объекта, а предмета исследования.

Можно представить себе такое множество, которое состоит только из одного элемента (единичное множество), и даже такое, в состав которого не входит ни одного элемента (пустое множество). Например, определяя, не нанесена ли травма данным конкретным экземпляром орудия, мы в конечном счете выясняем, не входит ли иссле дуемое повреждение в множество повреждений, причиненных этим экземпляром ору дия. При этом не имеет значения, что именно этим экземпляром орудия в одних случа ях могло быть причинено несколько повреждений ("нормальное" множество), в других — одно повреждение (единичное множество), в третьих — вообще не наносилось по вреждений (пустое множество).

Сам экспертный вывод, представляющий собой суждение и имеющий общую формулу "S есть (не есть) Р", по существу вывод о том, что "S" является (или не являет ся) элементом множества "Р".

Итак, решение поставленного перед экспертом вопроса заключается в определе нии принадлежности объект а или предмета исследования тому или иному определен ному множеству.

При этом не имеет значения, что в подавляющем большинстве случаев этот факт остается неосознанным, как не осознается обычно и сам механизм экспертного вывода.

Небезынтересно отметить, что и процесс распознавания болезней (диагностика) в кли нической медицине представляет собой не что иное, как ту же операцию отнесения ис следуемого объекта к определенной группе явлений (т.е. к определенному множеству), на что обратили внимание некоторые авторы. Так, например, К.Е.Тарасов (1967) пи шет: "... диагностика... т.е. промежуточное знание, когда мы знаем общее о соответ ствующем классе предметов и в то же время не знаем данного предмета своего иссле дования, но должны его распознать, как бы ни были малы для этого наши возможно сти". Речь, как видим, идет о выяснении принадлежности предмета исследования к оп ределенному классу предметов, т.е. множеству. По мнению Б.П.Кушелевского (1968), в процессе диагностического мышления происходит сопоставление выявленных при об следовании больного симптомокомплексов с "опосредованными ранее и уже знакомы ми типовыми клиническими картинами болезней". Но ведь "типовая клиническая кар тина" какой-то определенной болезни — это симптомы (т.е. признаки), которые мы найдем у множества лиц, страдающих этой болезнью;

другими словами, это опять-таки признаки принадлежности данному множеству. Выявив у больного определенные сим птомы, врач ставит диагноз, т.е. по существу относит своего больного к тому или ино му множеству. Довольно отчетливо эта мысль выражена Э.Г.Серебряным и Н.С.Андросовым (1969): "Распознавание... можно кратко характеризовать как процесс, в результате которого человек (в частности, врач) относит ранее неизвестный ему факт (например, болезнь) к одной из нескольких групп известных фактов с целью выполне ния определенной практической деятельности (лечение больного)".

Один и тот же объект, взятый в разных отношениях, может являться элементом разных множеств. Например, младенец, труп которого подвергается исследованию, в одном отношении принадлежит множеству мертворожденных, в другом — множеству доношенных, в третьем — множеству жизнеспособных, в четвертом — множеству по гибших от внутриутробной асфиксии, в пятом — множеству родившихся не более 2— сут до момента обнаружения трупа и др. Множества, к которым может принадлежать объект при решении какого-то одного вопроса, или, другими словами, из которых экс перт должен выбрать то единственное множество, куда входит исследуемый объект, мы назовем однопорядковыми. Однопорядковыми будут, например, множества живорож денных и мертворожденных, доношенных и недоношенных, множества тяжких, менее тяжких, легких с расстройством здоровья и легких без расстройства здоровья телесных повреждений и др.

Однопорядковые множества всегда являются подмножествами более крупного множества. Например, множества мертворожденных и живорожденных будут подмно жествами множества родившихся, множества тяжких, менее тяжких и легких телесных повреждений являются подмножествами множества телесных повреждений и др.

Количество множеств, к которым может принадлежать исследуемый объект или предмет исследования в каком-то одном, конкретном, отношении (т.е. количество од нопорядковых множеств), зависит от характера разрешаемого вопроса и может быть либо конечным, либо бесконечным. По аналогии с принятой в логике терминологией те множества, число которых конечно (т.е. поддается подсчету), можно назвать регистри руемыми, а те, число которых подсчету не поддается (т.е. бесконечно), — нерегистри руемыми.

Вопросы о доношенности, зрелости, жизнеспособности, целости девственной плевы, достижении половой зрелости, выделительстве или невыделительстве подозре ваемого, потерпевшего, о принадлежности крови человеку или животному, о резус принадлежности крови и др. предполагают относимость объекта к одному из двух мыс лимых множеств. Действительно, младенец может быть новорожденным или не быть им, может быть доношенным или недоношенным;

целость девственной плевы у свиде тельствуемой может быть сохранена или нарушена, половая зрелость достигнута или не достигнута и др.

К вопросам, разрешение которых заключается в определении принадлежности объекта (предмета исследования) одному из трех множеств, относятся, например, во просы о типовой принадлежности крови, об орудии (оружии), которым причинены по вреждения (тупое, острое, огнестрельное), о прижизненности или посмертности повре ждений (поскольку приходится различать прижизненные, агональные и посмертные повреждения), о расстоянии выстрела и др.

При установлении степени тяжести телесных повреждений, определении груп повой принадлежности крови (спермы) и в некоторых других случаях эксперту прихо дится выяснять, элементом какого из четырех возможных множеств является иссле дуемый объект (предмет). С конечным, хотя и не строго определенным числом мно жеств приходится иметь дело эксперту при установлении возраста, продолжительности внутри- или внеутробной жизни младенца, степени утраты трудоспособности, давности наступления смерти, давности пребывания трупа в воде и при разрешении других во просов.

При определении характера заболевания, характера имеющихся повреждений, причины смерти количество множеств, к которым может быть отнесен исследуемый объект, точно установить нельзя. Оно практически бесконечно, как бесконечно много численны различные болезни и повреждения и их разнообразные сочетания. Это нере гистрируемые множества.

Понимание того, что решение любого экспертного вопроса можно рассматривать как отнесение объекта исследования к какому-то вполне определенному множеству (или как выбор среди группы однопорядковых множеств какого-то одного, элементом кото рого., является исследуемый объект), позволяет нам проследить скрытый механизм становления экспертного вывода. Дело в том, что элементы каждого конкретного мно жества обладают более или менее известными признаками, только по которым и можно установить их принадлежность данному множеству. Для того чтобы установить при надлежность объекта какому-то конкретному множеству, необходимо, во-первых, точ но знать, что такие-то признаки (или их определенная совокупность) свойственны только элементам данного множества и не свойственны элементам всех других мно жеств и, во-вторых, обнаружить указанные признаки у исследуемого объекта. Знание признаков, свойственных только элементам данного конкретного множества, позволяет нам сформулировать следующее выделяющее суждение: "Только элементы множества К обладают признаком а" (или: "... хотя бы одним из признаков б, в, г, д";

или: ". сово купностью признаков к, л, м, н"). Например: "Только при выстрелах в упор возникает отпечаток дульного среза оружия";

"Только тяжким телесным повреждением свойствен хотя бы один из следующих признаков: опасность для жизни, потеря зрения, слуха или какого-либо органа, либо утрата органом его функций, психическое заболевание, рас стройство здоровья со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть, прерывание беременности, неизгладимое обезображение лица";

"Только девушки, дос тигшие половой зрелости, обладают совокупностью таких признаков, как определенная степень физического развития, способность к совокуплению, зачатию, вынашиванию плода, родоразрешению, вскармливанию ребенка".

Это выделяющее суждение, в котором отражено знание, известное нам из тео рии, представляет собой большую посылку к дедуктивному умозаключению (силло гизму). Меньшая посылка умозаключения отражает результат экспертного исследова ния: "Исследуемый объект х обладает признаком а" или: "... признаком г";

или "... со вокупностью признаков к, л, м, н").Например: "В области входного отверстия имеется отпечаток дульного среза";

"Повреждения, причиненные гр-ну Б., повлекли за собой стойкую утрату трудоспособности на 60%";

"Гр-ка В. достаточно физически развита и обладает способностью к совокуплению, зачатию, вынашиванию плода, родоразреше нию, вскармливанию ребенка".

Из приведенных посылок вытекает единственно возможный вывод: "Исследуе мый объект х является элементом множества К" ("Выстрел произведен в упор", "Гр-ну Б. причинены тяжкие телесные повреждения", "Гр-ка В. к моменту освидетельствова ния достигла половой зрелости").

По существу так же представляют себе логическую природу экспертного вывода М.А.Чельцов и Н.В.Чельцова (1954), отмечающие, что деятельность эксперта сводится к подведению обнаруженных им фактов (меньшая посылка силлогизма) под известное опытное положение (большая посылка силлогизма).

Необходимо заметить, что нами рассмотрен не единственно возможный способ рассуждений эксперта. Те же выводы могут быть сделаны, например, при помощи ус ловно-категорического силлогизма: если S есть Р, то S1 есть Р1;

S есть Р;

следовательно, S1 есть Р1. Например: "Если в области входного отверстия есть отпечаток дульного сре за оружия, то выстрел произведен в упор;

в области входного отверстия обнаружен от печаток дульного среза оружия;

следовательно, выстрел произведен в упор".Однако в данном случае, для того чтобы получить истинный вывод, необходимо знать особые правила условно-категорического силлогизма, несоблюдение которых может привести к ошибке в рассуждениях.

В некоторых случаях целесообразно использовать разделительно категорический силлогизм, о чем будет сказано далее.

Совершенно очевидно, что в случаях, когда признаки элементов конкретного множества четко определены, когда эти признаки обнаружены у исследуемого объекта, сам экспертный вывод (т.е. решение поставленного вопроса) не должен представлять каких-либо трудностей для эксперта. Процесс получения вывода настолько прост, что ошибки в рассуждениях эксперта в типичных ситуациях не должны иметь места. Разу меется, в самом экспертном заключении (в выводах эксперта) употреблять термин "множество" нет никакой необходимости. Этот термин введен нами потому, что при менение его позволяет понять то общее, что объединяет решение самых разных экс пертных вопросов, делает простым и понятным способ рассуждений эксперта в процес се получения вывода. В дальнейшем термин "множество" будет употребляться нами главным образом в том случае, когда это будет вызвано прямой необходимостью. В ос тальных случаях он опущен, хотя и подразумевается (например, когда говорят о при знаках новорожденности, имеют в виду признаки, свойственные объектам, составляю щим множество новорожденных и др.).

Поскольку решение любого экспертного вопроса есть определение принадлеж ности объекта конкретному множеству, основные усилия должны быть направлены на детальное изучение судебно-медицинских диагностических признаков, на основании которых эксперт приходит к тому или иному выводу. Задача решается просто, если объект обладает всеми нужными признаками. Однако нередко в практической эксперт ной деятельности при исследовании объекта по разным причинам обнаруживают не все признаки, которые могут иметь диагностическое значение, а лишь часть из них. Тогда решение поставленного вопроса зависит от конкретной ситуации, от оценки значимо сти каждого обнаруженного признака и их совокупности. На деятельность судебного эксперта, связанную с оценкой обнаруженных признаков, указывает также Л.Е.Ароц кер(1976).

Рассмотрим некоторые наиболее существенные характеристики признаков, ис пользуемых в судебно-медицинской практике. Важное качество признаков — их отно симость, т.е. принадлежность элементам конкретного множества. В связи с этим можно различать признаки тяжких, менее тяжких и легких телесных повреждений, давности их нанесения, прижизненности или посмертности, механизма травмы;

признаки поло вой зрелости, беременности, бывших родов, аборта;

признаки наступления смерти, дав ности ее наступления, той или иной причины смерти;

признаки новорожденности, жи во- или мертворожденности, доношенности, зрелости, жизнеспособности плода;

при знаки наличия крови (спермы) на вещественном доказательстве, видовой, групповой принадлежности крови (волос, спермы) и др.

В данных случаях относимость рассматривается со стороны отдельных мно жеств. Если же эту относимость к элементам того или иного множества рассматривать со стороны конкретных признаков, то можно видеть, что признаки разделяются на од но- и многозначные. Например, дышавшие легкие есть признак живорожденности (и только!), а недышавшие легкие свидетельствуют о рождении как мертвого, так и живо го плода. Первый признак однозначный, второй — многозначный. К однозначным при знакам тяжких телесных повреждений относится непоправимое обезображение лица, тогда как трупные пятна в стадии гипостаза, расположенные на спине, свидетельст вующие одновременно о факте наступления смерти, известной давности ее наступле ния и о положении, в котором находился труп, являются признаком многозначным.

Следы дополнительных факторов выстрела вокруг раны свидетельствуют одновремен но об огнестрельном характере ранения, о входном отверстии и о выстреле, произве денном с близкого расстояния.

"В зависимости от того, представляют ли признаки предметов наличие или от сутствие каких-либо качеств, свойств, отношений к другим предметам и т.д., их делят на положительные и отрицательные" (Е.К.Войшвилло, 1967). Например, опасность для жизни - положительный признак тяжкого телесного повреждения. Отсутствие опасно сти для жизни — отрицательный признак, свойственный менее тяжкому и легкому те лесным повреждениям. Отрицательный признак — это в конечном счете отсутствие со ответствующего положительного признака, в свою очередь отсутствие отрицательного признака означает наличие соответствующего положительного. В связи с этим/в даль нейшем, для того чтобы не усложнять изложение, мы опускаем деление признаков на положительные и отрицательные;

в случае необходимости речь будет идти о наличии или отсутствии соответствующего положительного признака.

Признаки могут быть разделены также на специфические (прямые, определен ные) и неспецифические (косвенные, неопределенные). Специфическим является при знак, связь которого с определенным состоянием объекта выступает более или менее явно. Так, специфическими будут все признаки тяжких, менее тяжких и легких телес ных повреждений, признаки половой зрелости, признаки зрелости новорожденного младенца, новорожденное™, признаки входного и выходного отверстий при сквозных ранениях, электрометка при поражении электротоком и др.

Неспецифический признак — это признак, явная связь которого с интересую щим нас фактом или обстоятельством не установлена. Этот признак может быть обу словлен несколькими процессами, явлениями. С неспецифическими признаками мы встречаемся главным образом в процессе судебно-медицинского исследования трупа при установлении причины смерти. Такие признаки, как переполненный мочевой пу зырь, жидкая кровь, полнокровие внутренних органов, синюшность лица и многие дру гие являются неспецифическими, поскольку переполненный мочевой пузырь, напри мер, встречается при смерти от отравления алкоголем, переохлаждения, черепно мозговой травмы, при кровоизлияниях в головной мозг и в других случаях. В результа те сам по себе этот признак не может указывать на какую-то определенную причину смерти. То же относится и к остальным неспецифическим признакам.

Среди специфических признаков особо следует выделить так называемые необ ходимые и достаточные.

Необходимым является признак без которого принадлежность объекта (предме та) конкретному множеству либо вообще не может иметь места, либо не может быть доказана. Например, необходимым признаком жизнеспособности младенца является отсутствие несовместимых с жизнью пороков развития (уродств). При наличии таких пороков ребенок не может быть жизнеспособным.

Достаточным целесообразно называть такой признак, который либо сам по себе, либо в сочетании с другими признаками свидетельствует о принадлежности объекта конкретному множеству. Достаточные признаки не равноценны и могут быть разделе ны на безусловно, условно и совокупно достаточные.

Безусловно достаточным будет признак, наличие которого уже само по себе свидетельствует о принадлежности объекта определенному множеству. Например, опасность для жизни повреждения — безусловно достаточный признак тяжкого те лесного повреждения;

таким же безусловно достаточными будут и все остальные при знаки тяжкого телесного повреждения. Для того чтобы констатировать факт наступле ния смерти, безусловно достаточным будет любое трупное явление, для того чтобы ус тановить наличие крови в пятне, достаточно получить спектр гемохромогена или гема топорфирина и др.

Безусловно достаточный признак одновременно и достоверен, тогда как необхо димый таковым не является.

Условно достаточным мы назвали признак, свидетельствующий о принадлежно сти объекта конкретному множеству лишь в сочетании с определенным (одним или не сколькими) необходимым признаком. Например, длительное расстройство здоровья (более 4 нед) есть признак менее тяжкого телесного повреждения. Но наличие этого признака само по себе еще недостаточно для экспертного решения. Если.повреждение повлекло длительное расстройство здоровья, то оно может быть признано менее тяж ким лишь при условии, что налицо еще два необходимых признака: отсутствие опасно сти для жизни и отсутствие последствий, предусмотренных ст. 108 УК РСФСР. Таким образом, только сочетание условно достаточного и необходимого (необходимых) при знаков позволяет эксперту принять определенное решение.

Совокупно (совместно) достаточными называются такие признаки, каждый из которых сам по себе не дает эксперту оснований для категорического вывода, но опре деленная совокупность их обладает свойством достаточности. Так обстоит дело, на пример, с признаком зрелости плода, половой зрелости, возраста. Каждый из таких признаков, как гладкая белая кожа, упругость крыльев носа и ушных раковин, выступа ние ногтей за кончики пальцев рук, наличие в мошонке яичек, наличие ядра око стенения в нижнем эпифизе бедра и др., является совокупно достаточным, а все они вместе достаточны для того, чтобы судить о зрелости младенца. Давая оценку призна кам половой зрелости, Т.Л.Львова (1976) пишет: "Каждый из описанных признаков не является решающим, и только совокупность (разрядка наша — И.В.) их позволяет ре шить вопрос о достижении половой зрелости". К совокупно достаточным относятся также признаки возраста: рост, масса тела, состояние кожных покровов, выраженность вторичных половых признаков, состояние зубов и др.

Одни признаки являются одновременно и необходимыми и достаточными, дру гие - необходимыми, но не достаточными, третьи - достаточными, но не необходимы ми, четвертые не являются ни необходимыми, ни достаточными. Так, обнаружение хо тя бы одного сперматозоида при исследовании пятна на вещественном доказательстве является и необходимым и достаточным условием для того, чтобы утверждать о нали чии спермы;

характерная структура (сердцевина, корковое вещество и кутикула) — и необходимое и достаточное доказательство того, что исследуемый объект представляет собой волос. Кристаллы гемохромогена, полученные при исследовании, - признак, без условно достаточный для доказательства наличия крови. Однако этот признак не явля ется необходимым, так как при отрицательном результате микрокристаллической про бы могут быть получены спектры гемохромогена или гематопорфирина - признаки, то же достоверно свидетельствующие о наличии крови. Неопасность для жизни, отсутст вие последствий, предусмотренных ст. 108 УК РСФСР, - необходимые признаки менее тяжкого телесного повреждения, но они не являются достаточными, так как не позво ляют отдифференцировать менее тяжкое повреждение от легкого.

Неспецифические признаки сами по себе обычно не являются ни необходимы ми, ни достаточными. Но определенная совокупность неспецифических признаков мо жет иметь известное диагностическое значение при сочетании со специфическими при знаками (условно или совокупно достаточными): они повышают ценность последних.Кроме того, при отсутствии специфических признаков по одним неспецифическим достоверно определить принадлежность объекта конкретному множеству нельзя, но, учитывая обстоятельства дела, иногда можно допустить предположительный вывод о такой принадлежности (в форме суждения вероятности), либо вывод о том, что воз можность такой принадлежности экспертным исследованием не исключается.

Если эксперт знает ценность признаков, он может решать многие из поставлен ных вопросов даже в случаях, когда при исследовании объекта обнаруживаются не все вообще существующие (известные) признаки элементов данного множества, а лишь ка кая-то часть из них. Так, обнаружение хотя бы одного безусловно достаточного при знака является основанием для определенного вывода. Определенный ответ может быть дан и в случае, когда условно достаточный признак сочетается с соответствую щим (необходимым). При наличии совокупно достаточных признаков эксперт должен решить, позволяет ли имеющаяся совокупность признаков определенно ответить на по ставленный вопрос. Зависимость между характером выявленных (либо отсутствующих) признаков и экспертным выводом представлена в табл. 2.

Таблица Зависимость экспертного вывода от наличия или отсутствия диагностических признаков Признак (признаки) Решение вопроса о принадлежности исследуемого объекта конкретному множеству в случаях наличия признака отсутствия признака (признаков) (признаков) Безусловно достаточный Положительное Не решается Условно достаточный Не решается —"— Необходимый —"— Отрицательное Условно достаточный в сочетании с необходимым Положительное — "— Совокупно достаточный Не решается* Не решается Определенное сочетание совокупно достаточных Положительное —"— признаков Неспецифический Не решается —"— Совокупность неспеци- фических признаков —"— * —"— ПРИМЕЧАНИЕ. В случаях, отмеченных звездочкой, с учетом обстоятельств дела иногда допустим предположительный вывод (в форме суждения вероятности), либо вывод о том, что данная возможность экспертным исследованием не исключается.

Элементы каждого конкретного множества обладают более или менее опреде ленным набором, определенной комбинацией собственных признаков. У одних мно жеств это могут быть только безусловно достаточные признаки (например, признаки тяжких телесных повреждений), у других - сочетание необходимых и условно доста точных признаков (признаки менее тяжких телесных повреждений), у третьих - сочета ние совокупно достаточных признаков (признаки зрелости плода), у четвертых — соче тание безусловно, условно или совокупно достаточных признаков с неспецифическими (например, при смертельном поражении электротоком - электрометка в сочетании с не специфическими признаками внезапно наступившей смерти).

При решении того или иного экспертного вопроса, связанного с определением принадлежности объекта одному из регистрируемых множеств, эксперт заранее знает признаки каждого из этих однопорядковых множеств. Сами признаки здесь, как прави ло, специфические. В процессе исследования объекта эксперт ведет целенаправленный поиск именно этих, заранее известных ему, специфических признаков. Обнаружив ряд определенных признаков и зная ценность каждого из них, эксперт решает (положи тельно или отрицательно, в категорической или предположительной форме, см. гл. V) вопрос о принадлежности объекта конкретному множеству. При отсутствии убедитель ных признаков эксперт приходит к выводу о невозможности решения поставленного вопроса.

Так обстоит дело с решением экспертных вопросов, предполагающих отнесение объекта исследования к одному из регистрируемых множеств. Однако установление принадлежности объекта к нерегистрируемым множествам требует несколько иного подхода. Существенным в этом случае является то, что эксперту приходится вести по иск нужного множества среди очень большого, практически бесконечного числа их.

Нередко встречаются ситуации, когда именно о том множестве, к которому относится исследуемый объект, эксперт не помнил или не думал, приступая к исследованию. Не думал и о признаках этого множества. Сами признаки также часто очерчены недоста точно четко, во многих случаях являются неспецифическими. Вследствие этого уста новление принадлежности к нерегистрируемым множествам представляет собой гораз до более сложную задачу.

Основными вопросами данного плана являются вопросы о характере заболева ния (повреждения), причине смерти, происхождении повреждений (конкретном меха низме травмы) и др.

Экспертные ошибки при решении подобных вопросов встречаются чаще и вы являются труднее. В связи с этим исключительно важно разработать методику разре шения этих вопросов.

Попытки уяснить механизм получения экспертных выводов предпринимались в теории доказательств советского уголовного процесса. Так, по мнению А.И.Винберга и соавт. (1967), эксперт, исследующий, например, труп с целью обнаружить причину смерти, обращается к признакам, типичным для смерти насильственной или ненасиль ственной. Он отмечает наличие одних и отсутствие других признаков, рассматривая их как следствие какой-то гипотетической причины. Убедившись, что большинство на блюдаемых следствий сходно с указывающим на определенную причину смерти, на пример, отравление, он дает соответствующее заключение.

Можно, конечно, рассматривать процесс определения причины смерти как по иск той причины, которая привела к возникновению определенных следствий — при знаков. Такое представление было бы особенно оправданным в том случае, если бы мы всегда хорошо знали танатогенез, знали происхождение каждого признака. К сожале нию, мы далеко не всегда располагаем достаточными знаниями в этом отношении. К тому же есть много признаков, которые могут быть вызваны не одной, а несколькими причинами. Кроме того, в каждом случае надо еще и "выйти" на эту гипотетическую причину. В сознании эксперта происходят сложные процессы анализа и синтеза, при которых исключаются одни причины, остаются другие, между последними проводится дифференциация. И, наконец, причина смерти в конечном итоге устанавливается не по формальному большинству признаков, а по их ценности.

Попытаемся на примере установления причины смерти, одной из наиболее сложных экспертных проблем, проанализировать основные этапы и особенности экс пертного решения подобных вопросов. Прежде чем приступить к рассмотрению этого процесса, позволим себе сделать несколько предварительных замечаний.

1. Исследование трупа всегда должно быть полным, тщательным, логически продуман ным. Какой бы ясной ни казалась причина смерти на любом этапе исследования, его надо довести до конца. Желательно, чтобы каждый привык к определенной последова тельности в исследовании трупа, его систем и органов. Это не исключает, конечно, то го, что при необходимости план исследования может и должен меняться, но в подав ляющем большинстве случаев привычный порядок вскрытия поможет эксперту не ос тавить без внимания ни малейшей подробности.

2. От эксперта требуется хорошее знание судебной медицины (по крайней мере, секци онной картины при различных видах насильственной и скоропостижной смерти), зна ние основ травматологии, патологической анатомии, токсикологии.

3. В учебниках и руководствах по судебной медицине танатологические признаки изла гаются по нозологическому принципу, т.е. при описании воздействия на организм оп ределенных факторов приводятся изменения (признаки), обнаруживаемые на вскрытии.

В практической работе судебно-медицинскому эксперту приходится мыслить в обрат ном порядке — от обнаруженных при исследовании признаков к причине смерти. А по скольку причин смерти в принципе очень много и признаки каждой из них далеко не всегда очерчены достаточно четко, процесс танатологической диагностики имеет свои определенные трудности и сложности. Пособия и руководства по технике вскрытия трупа, сами по себе совершенно необходимые эксперту, в данном случае тоже мало чем могут помочь, ибо в них детально излагаются технические приемы исследования, но не методика экспертного мышления.

4. В настоящей работе мы ограничимся в основном вопросами макроскопической диаг ностики. Это не означает, конечно, что мы недооцениваем значение дополнительных методов исследования. Но даже само их название подчеркивает, что они являются до полнительными, вспомогательными к основному методу исследования — вскрытию трупа. Именно результатами вскрытия определяются необходимость проведения до полнительных исследований, их направленность, объем, выбор предмета и методики дальнейшего исследования и др.

С учетом этих замечаний попытаемся рассмотреть возможные способы рассуж дений эксперта при определении причины смерти.

Эксперт устанавливает причину смерти по танатологическим признакам, обна руживаемым при исследовании трупа. Все танатологические признаки можно разде лить на специфические и неспецифические. Такое деление, несмотря на его относи тельность, имеет практическое значение. Специфические признаки могут быть безус ловно, условно или совокупно достаточными;

неспецифические, как правило, недоста точными для определения вывода.

По-видимому, существуют две основные более или менее типичные исходные ситуации, с которыми сталкивается эксперт.

О них упоминает и А.Л.Загрядская (1975), рассматривая особенности судебно медицинских экспертиз отравлений.

Ситуация первая. Чаще всего эксперт встречается с тем, что предварительные сведения, которыми он располагает до вскрытия, указывают на какую-то определенную причину смерти. Это означает, что эксперт приступает к исследованию, будучи уже в известной мере и определенным образом психологически подготовлен к нему. Еще до вскрытия он составляет план исследования, продумывает, какие признаки при этом мо гут быть выявлены и на что следует обратить особое внимание, какие дополнительные исследования могут понадобиться. Исследование в данной ситуации направлено глав ным образом на то, чтобы подтвердить или отвергнуть предполагаемую причину смер ти или, другими словами, определить принадлежность или непринадлежность объекта исследования данному множеству (множеству лиц, смерть которых наступила от пред полагаемой причины). Зная признаки, встречающиеся при смерти от данной причины, эксперт в процессе исследования стремится определить наличие этих признаков. В слу чае успеха рассуждения эксперта могут быть представлены уже известным нам силло гизмом: "Только в случае смерти от Z имеются признаки а, б, в...;

при исследовании трупа гр-на Н. обнаружены признаки а, б. в... ;

следовательно, смерть гр-на Н. насту пила от Z".

Как правило, в процессе исследования подтверждается именно предполагаемая причина смерти. В тех случаях, когда этого не происходит, эксперт оказывается в за труднительном положении.

Ситуация вторая. О причине смерти до вскрытия ничего не известно К Эксперт приступает к исследованию, находясь в состоянии некоторой психологической готов ности к разного рода неожиданностям. Конечно, и в этом случае эксперт до вскрытия строит предположения о наиболее вероятных (возможных в данной ситуации) причи нах смерти и соответственно составляет план исследования.

В процессе исследования трупа могут быть обнаружены признаки, определенно указывающие на ту или иную причину смерти (безусловно достаточные признаки, на пример, огнестрельное ранение сердца, электрометки, инородное тело в дыхательных путях, ожог химическими веществами слизистых оболочек рта, глотки, пищевода, же лудка, наличие копоти в дыхательных путях, инфаркт миокарда с разрывом сердца и т.д.) или признаки, которые дают основание предполагать возможность какой-то опре деленной причины смерти. Например, бледность трупных пятен при отсутствии на ружного кровотечения позволяет предположить кровотечение из внутренних органов, розовый цвет трупных пятен — возможное™ смерти от отравления угарным газом, жи ровая дистрофия печени позволяет заподозрить возможность отравления каким-то де структивным ядом, при наличии стойкой мелкопузырчатой пены ("комок ваты") в от верстиях рта и носа можно думать об утоплении, косо восходящая странгуляционная борозда на шее свидетельствует о возможности повешения и др.

Эти признаки, "подсказывающие" эксперту возможную причину смерти, опре деляют ход его последующих рассуждений, план и направление дальнейших поисков.

Тогда ситуация вторая по существу превращается в ситуацию первую. Этот переход может произойти как в период проведения наружного осмотра, так и в процессе внут реннего исследования трупа.

В процессе дальнейшего исследования трупа эксперт может обнаружить и дру гие признаки, свойственные смерти от предполагаемой причины. Иногда среди них мо гут быть безусловно достаточные признаки, обнаружение которых сразу же решает во прос (например^ бледные трупные пятна и малокровие внутренних органов при язве двенадцатиперстной кишки с аррозией кровеносного сосуда и обилием крови в кишеч нике). Чаще встречаются совокупно достаточные признаки, которые, взаимно дополняя друг друга, оказываются в целом достаточными для вывода о причине смерти. На пример, пена в дыхательных путях, вздутые легкие, пятна Пальтауфа достаточны для того, чтобы диагностировать утопление, хотя каждый из этих признаков, взятый от дельно, сам по себе еще не дает оснований для категорического вывода о причине смерти. Однако вполне возможно, что в процессе дальнейшего исследования перво начальное предположение не находит подтверждения и обнаруживаются новые при знаки, дающие возможность предположить другую причину смерти. Тогда эксперт ви доизменяет план исследования и начинает поиск необходимых признаков, что вновь может привести к разным результатам: обнаружению безусловно, условно или сово купно достаточных признаков указанной причины смерти, исключению ее, обнаруже нию признаков, свидетельствующих о возможности иной (третьей, четвертой и т.д. по счету) причины смерти.

Возможно, некоторое представление об этом процессе может дать следующий пример.

Мужчина 35 лет, на здоровье прежде не жаловавшийся, умер внезапно на работе 8 марта, т.е. причина смерти неизвестна. До исследования трупа наиболее вероятными представляются предположения о скоропостижной смерти от какого-то заболевания, либо, учитывая дату смерти, от отравления алкоголем или его суррогатами. При на ружном осмотре были найдены повреждения в виде небольших ссадин в области лок тевых и коленных суставов, в виде точечных ранок от уколов на плечах, ни о чем кон кретно не свидетельствующие. Такие признаки, как синюшность лица, выделение кала, жидкая кровь, полнокровие внутренних органов, пятна Тардье на поверхности легких, запах алкоголя, свидетельствовали о возможности отравления алкоголем. В то же время при макроскопическом осмотре отмечался выраженный стенозирующий коронароскле роз, участки ишемии миокарда, что заставляло думать о возможном развитии острой коронарной недостаточности. Однако дальнейшее исследование привело к совершенно неожиданным результатам: был обнаружен тотальный коагуляционный некроз стенки желудка, в желудке большое количество слизи и желтоватого цвета хлопьев, коагуля ция соприкасающихся с желудком поверхностей печени и поджелудочной железы.

Возникла почти полная уверенность в отравлении каким-то ядом, оказывающим пре имущественно местное, коагулирующее действие на ткани. При дальнейшем исследо вании трупа установлены умеренно выраженная паренхиматозная дистрофия печени, полнокровие и смазанность рисунка почек, множественные ярко-желтые полоски по ходу собирательных трубочек в почечных пирамидках. При судебно-химическом ис следовании во внутренних органах обнаружены цинк и алкоголь. Гистологическое ис следование подтвердило макроскопические Находки. К сожалению, детальные обстоя тельства и происхождение отравления в данном случае установить не удалось. Дано заключение, что смерть наступила от отравления каким-то ядовитым веществом, в со став которого входит цинк и которое оказывает выраженное местное действие на ткани.

При исследовании трупа могут также обнаружиться отдельные танатологиче ские признаки, по существу не являющиеся специфическими, т. е. свойственными ка кой-то одной причине. Они могут встречаться при смерти от разных причин. Таковы полнокровие внутренних органов, синюшность лица, переполненный мочевой пузырь, отек легких, мозга и др. Наличие только таких неспецифических признаков, ни о чем конкретно не свидетельствующих, чаще всего не позволяет эксперту решить вопрос о причине смерти. В этих случаях следует применить метод исключения, т. е. попытаться исключить другие возможные причины смерти, провести своего рода дифференциаль ную диагностику.

Например, при резком торможении автомашины стоявший в кузове пассажир выпал, ударился головой о землю и тут же умер. На вскрытии — кровоизлияние размером 5х см в мягких тканях затылочной области, признаки острой смерти. Какие-либо патоло гические изменения в органах отсутствуют. При гистологическом исследовании каких либо заболеваний, которые могли бы обусловить наступление смерти, не обнаружено.

Результаты судебно-химического исследования крови и мочи на алкоголь отрицатель ны. Думается, что в данном случае можно исключить скоропостижную смерть от скры то протекавшего заболевания, смерть от отравления алкоголем и, с учетом твердо уста новленных обстоятельств дела, прийти к предположительному выводу о смерти от че репно-мозговой травмы (сотрясение, ушиб) головного мозга. В подобных случаях экс перт рассуждает следующим образом: "В данной ситуации смерть гр-на М. могла на ступить либо от заболевания, либо от травмы, либо от отравления алкоголем. Произве денным исследованием трупа гр-на М. установлено, что смерть его наступила не от за болевания и не от отравления алкоголем. Следовательно, с учетом обстоятельств дела можно предполагать, что смерть гр-на М. наступила от травмы — сотрясения (ушиба) головного мозга".

Описанное умозаключение представляет собой разделительно-категорический силлогизм, символическая формула которого такова: "S есть либо P1, либо Р2, либо Р (и т. д.). Но S не есть ни P1, ни Р3. Следовательно, S есть P2".

Если в первой посылке перечислены (т. е. учтены) все возможные в данном слу чае альтернативы, если все они, кроме какой-то одной, исключены в процессе исследо вания, то оставшаяся альтернатива и будет той самой, которая необходима в данной ситуации.

С помощью разделительно-категорического силлогизма при соблюдении пере численных условий достигается достоверное знание. Поэтому по правилам формальной логики вывод делается в категорической форме. Однако следует иметь в виду, что в су дебно-медицинской практике при установлении причины смерти методом исключения следует быть очень осторожным в выводах. Едва ли эксперт всегда может быть уверен, что он учел все возможные в данной ситуации причины смерти;

не во всех случаях также удается абсолютно исключить некоторые из учтенных причин. В связи с этим эксперт поступит правильно, изложив свой вывод не в категорической, а в предполо жительной форме.

Не вызывает сомнения, что при судебно-медицинском исследовании трупа в си туации, когда о причине смерти ничего не известно, поиск ее может оказаться более успешным, если он будет вестись целенаправленно, по определенному плану. План ис следования трупа при решении вопроса о причине смерти может быть примерно таким:

1. При наружном осмотре эксперт должен убедиться в наличии или отсутствии внешних признаков, по которым можно было бы составить предположительное мнение о возможной причине смерти, о воздействии на организм тех или иных факторов внеш ней среды, о функциональном состоянии той или иной физиологической системы. При этом особое внимание следует обратить на: а) телесные повреждения и их характер;

б) признаки воздействия на тело других физических факторов (электрометки, ожоги, об горание, "поза боксера", "гусиная кожа", поза "зябнущего человека" и др.);

в) наружные признаки механической асфиксии (странгуляционная борозда, ссадины и кровоподтеки на шее, обильные синюшные трупные пятна, синюшность лица, точечные кровоизлия ния на конъюнктиве и др.);

г) наружные признаки отравления (необычный цвет кожи, трупных пятен, ожоги губ, подбородка химическими веществами и др.);

д) признаки патологии какого-то органа или системы (наличие истощения или ожирения, желтухи, отеков, зоба и др.);

е) наружные признаки беременности (увеличение живота, пигмента ция сосков и белой линии живота, наличие молозива и др.).

2. При обнаружении каких-то из перечисленных признаков нужно решить два вопроса: а) какие изменения (признаки) можно Ожидать при внутреннем исследовании трупа;

б) какой порядок внутреннего исследования трупа в данном случае наиболее целесообразен, какие методы исследования и пробы следует применить.

Например, при установлении признаков беременности, следов внутривенных инъекций, либо в случаях, когда смерть наступила во время медицинских процедур, связанных с введением жидкостей или воздуха, необходимо начать вскрытие с пробы на»воз душную эмболию. При внезапно наступившей смерти (особенно у детей), наличии при знаков, свидетельствующих о возможности обтурационной асфиксии, — до извлечения внутренних органов вскрыть переднюю стенку гортани, трахеи, главных бронхов и ос мотреть просветы дыхательных путей. При обнаружении переломов ребер (на ощупь), подкожной эмфиземы следует провести пробу на пневмоторакс. При признаках внут ричерепной патологии — анизокории, резком подошвенном сгибании стоп, перепол ненном мочевом пузыре (определяется перкуторно) или черепно-мозговой травме внутреннее исследование целесообразнее начать с полости черепа. Если обна руживаются признаки отравления, дальнейшее исследование трупа нужно производить в порядке, предусмотренном соответствующими правилами.

3. Провести тщательное и полное внутреннее исследование;

при этом особое внимание обратить на наличие или отсутствие ожидаемых признаков.

4. Наличие предсказанных признаков обычно свидетельствует о том, что эксперт рассуждал правильно, и подтверждает предполагаемую причину смерти.

5. При отсутствии предсказанных признаков эксперт должен оценить обнару женные неожиданные признаки — достаточны ли они для решения вопроса о причине смерти. Например, при наружном осмотре трупа женщины были обнаружены множест венные ссадины и кровоподтеки на лице, туловище, конечностях. Можно было ожи дать, что при внутреннем исследовании будут обнаружены более серьезные поврежде ния. В действительности же при внутреннем исследовании новых повреждений выяв лено не было, но были обнаружены резко выраженная жировая дистрофия печени, слизь в желудке и запах хлорофоса от полостей и внутренних органов трупа. Химиче ским исследованием в органах обнаружен хлорофос.

6. Если признаков, обнаруженных при наружном и внутреннем исследованиях, окажется недостаточно для уверенного вывода о причине смерти, — решить вопрос о необходимости дополнительных исследований: химического, гистологического и др.

7. С учетом результатов дополнительных исследований решить вопрос о причи не смерти: а) в категорической (утвердительной) форме;

б) в предположительной фор ме;

в) либо прийти к выводу о невозможности решения этого вопроса в данном случае.

Безусловно, нами представлена упрощенная схема, в реальной жизни все обсто ит сложнее. Но чтобы понять сложное, надо начинать с простого.

Мы не рассматриваем здесь особенности выяснения вопросов о характере забо леваний или повреждений, о механизме травмы и др. Представляется, что основные принципы экспертного решения этих вопросов должны быть в общих чертах сходными с принципами определения причины смерти.

Думается, что дальнейшее совершенствование судебно-медицинской, и в пер вую очередь танатологической, диагностики будет идти по двум основным направле ниям: а) обнаружение новых ценных (безусловно и условно достаточных) признаков, совершенствование методик исследования и обнаружения этих признаков. Например, до сравнительно недавнего времени мы не располагали сколько-нибудь убедительными признаками утопления в случаях исследования загнивших трупов. Изучение законо мерностей проникновения планктона во внутренние органы утопленников и разработка методик обнаружения планктона вооружили экспертов ценным признаком для диагно стики утопления при исследовании загнивших трупов;

б) совершенствование способов оценки признаков, особенно неспецифических. Вероятно, мы научимся выражать цен ность признаков не только качественными, но и количественными критериями. Тогда на смену весьма приблизительной качественной оценке придет их точная количествен ная оценка. Возможно, что для решения ряда вопросов и для обоснования экспертных выводов будут шире применяться методы математики.

Крайне желательно также, чтобы в учебниках, руководствах, монографиях, ос вещающих вопросы судебно-медицинской диагностики, указывались не вообще при знаки того или иного состояния объекта (определенная причина смерти, прижизнен ность или посмертность повреждений, давность нанесения травмы и т. д.), но и диаг ностическая ценность каждого признака, чтобы были четко обозначены условия, при которых возможен тот или иной конкретный экспертный вывод.

Г л а в а VII СОСТАВЛЕНИЕ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ ЗАКЛЮЧЕНИЙ Как уже отмечалось, каждая судебно-медицинская экспертиза состоит из двух, хотя и. взаимосвязанных, но все же отдельных этапов: а) непосредственного исследо вания объекта с фиксацией полученных результатов в протокольной части документа судебно-медицинской экспертизы и б) составления судебно-медицинского заключения.

Этот второй, завершающий, этап экспертизы — написание экспертного заключения - является не менее важным, чем процесс непосредственного исследования объекта. Да и само исследование в конечном счете производится лишь для того, чтобы эксперт мог в определенной процессуальной форме — в форме экспертного заключения - дать ответы на поставленные вопросы.

Однако если методика экспертного исследования различных объектов и отраже ние полученных результатов (составление описательной части документа судебно медицинской экспертизы) разработаны в общем достаточно подробно и регламентиро ваны специальными "Правилами'', а также многочисленными методическими пособия ми и указаниями, то вопросы технологии формирования судебно-медицинских заклю чений до сих пор остаются менее освещенными. Думается, что такое положение воз никло не случайно. По-видимому, именно сложность, многогранность проблемы явля ются главной причиной того, что до сих пор не сформулированы основные правила, принципы построения судебно-медицинского заключения, не создана теория заключе ния.

Не вызывает сомнения, что научный подход к составлению заключения должен был начаться с формулирования общих требований к заключению. По-видимому, такие требования были впервые сформулированы в известном "Наставлении врачам при су дебном осмотре и вскрытии мертвых тел" (1829), где о судебно-медицинском заключе нии (мнении) написано: "Потом следует мнение, основанное на том, что действительно при вскрытии тела найдено, согласно правилам судебно-медицинским. Мнение сие должно быть подтверждаемо достаточными и ясными доказательствами, согласно пра вилам анатомии, физиологии, патологии и химии, не менее того и здравым суждением и заключением, основанным, если можно, на несомненных опытах и наблюдениях классических по сему предмету авторов. Однако же, хотя сравнение с другими подоб ными случаями, в сочинениях судебно-медицинских найденными, и весьма полезно, но оно не должно быть принимаемо основанием и достаточным доказательством, а слу жить только может к подкреплению заключения. Поелику открытие истины составляет главный предмет стараний судебного врача, то при составлении осмотра обязан он раз личать то, что никакому сомнению не подлежит, от того, что только вероятно. По сему он должен в сомнительных случаях, где обстоятельства дела не совершенно открыты, лучше признаться в невозможности произвести решительное заключение, нежели зат мевать и запутывать дело неосновательным мнением".

Замечательно, что уже в этом документе нашли отражение важнейшие требова ния к судебно-медицинскому заключению: оно должно быть истинным, должно выте кать из произведенного исследования, быть понятно обоснованным и согласовываться с правилами логики;

указано на необходимость разграничивать достоверно и вероятно знания, выражено отрицательное отношение к выводам по аналогии, рекомендовано в сомнительных случаях лучше признаться в невозможности разрешить поставленный вопрос, чем излагать недостоверные выводы. Безусловно, выделение таких требований стало возможным лишь на основе обобщения имевшейся экспертной практики. Позд нее эти требования в той же самой формулировке были целиком перенесены в Устав судебной медицины (1842).

Если обратиться к действующим в настоящее время официальным документам о составлении судебно-медицинских заключений ("Инструкция о производстве судебно медицинской экспертизы в СССР" 1952 г.;

Инструкция "О работе судебно-медицинских экспертных комиссий бюро судебно-медицинских экспертиз", 1959), то мы увидим, что в них в общих чертах провозглашены те же требования. Новым является лишь прямое указание на то, что заключение должно содержать ответы как на поставленные, так и на другие, имеющие значение для дела, вопросы.

Наличие сформулированных общих требований к судебно-медицинскому за ключению является необходимой предпосылкой для успешной работы судебно медицинских экспертов по составлению заключений. Однако сами по себе эти требова ния лишь определяют, каким должно быть готовое заключение, но не объясняют, как его написать.

В исследовании проблемы "Как писать заключение?" можно выделить несколь ко основных этапов. Первый этап — разработка и предложение образцов-примеров су дебно-медицинских заключений. Такие образцы приведены во многих методических пособиях, посвященных различным видам судебно-медицинских экспертиз (работы А.Л.Законова, 1948;

В.Я.Карякина, 1955;

И.В.Скопина, 1955;

М.А.Файна, 1955, 1966;

Н.А.Цветаевой, 1955, 1966;

С.В.Шершавкина, Л.Е.Лолушкиной, 1959;

А.А.Сердюкова, 1963;

Н.И.Асафьевой, 1966;

В.В.Козлова, 1966;

И.А.Трынкиной, 1966;

В.С.Житкова, 1969;

И.З.Дынкиной, 1970;

А.Л.Загрядской и др., 1974;

В.И.Акопова и др.,1976 и др.).

Несомненно, что разработанные и предложенные образцы способствовали и еще будут способствовать совершенствованию судебно-медицинских заключений. Однако повседневная экспертная практика настолько богата и многообразна, что заготовить примеры на все случаи жизни невозможно. В связи с этим попытки создать принципи альные схемы заключений по отдельным видам судебно-медицинских экспертиз пред ставляли собой качественно новый этап этой проблемы. Такие схемы заключений были предложены при судебно-медицинском исследовании трупов М.И.Райским (1953), при экспертизе тяжести телесных повреждений М.И.Авдеевым ("Правила определения сте пени тяжести телесных повреждений", 1961). А.Р.Деньковский и соавт. (1970) разрабо тали схемы экспертных заключений при некоторых причинах смерти (заболевания, по вреждения различными видами орудий, механическая асфиксия, отравления и др.), Л.М.Бедрин и соавт. (1975) - в случаях скоропостижной смерти от ишемической болез ни сердца. Нами (1974) рекомендована схема судебно-медицинского заключения при экспертизе правильности действий медицинских работников. Хотя предложенные схе мы и иллюстрировались примерными вариантами заключений, думается, что главными в упомянутых работах были все же не образцы отдельных заключений, а их обобщен ные схемы. Рекомендованные схемы определяли самую общую, наиболее целесообраз ную в подавляющем большинстве случаев, структуру заключения. В этом их ценность.

Вместе с тем они не решали и не могли решать всех проблем составления заключений.

В связи с этим разрабатывались и отдельные, более или менее частные, вопросы формирования судебно-медицинского заключения. Так, вопросы написания экспертно го вывода о причине смерти рассматриваются в работах М.И.Касьянова (1956), В.И.Воскобойникова (1959), А.И.Законова (1959), Л.Н.Наместниковой (1965). Со ставлению заключений о степени тяжести телесных повреждений с неопределившимся исходом посвящена работа М.И.Авдеева (1962).

Л.М.Бедрин и А.С.Литвак (1974) не только рассматривают вопросы построения выводов эксперта при исследовании трупа, но, и это особенно важно, приводят приме ры обоснования этих выводов. К сожалению, авторы не раскрывают общих правил ар гументации выводов эксперта.

Все перечисленные и подобные им исследования являются важными и необхо димыми. Каждое из них способствовало решению того или иного вопроса в сложной проблеме составления судебно-медицинских заключений. Однако проблема эта ввиду ее сложности требует комплексного, всестороннего подхода к ее решению.

Первая, и пока единственная, на наш взгляд, попытка такого комплексного раз решения вопросов построения экспертного заключения сделана В.Б.Богуславским (1969). По мнению автора, узловыми вопросами методики формирования заключения судебно-медицинской экспертизы являются:

"а) определение объема необходимой экспертной информации, которая должна быть приведена в заключении;

б) установление критериев степени достоверности фактических данных, на основании которых делаются экспертные выводы;

в) методы научного экспертного объяснения фактических данных, добытых в процессе судебно-медицинского экспертного исследования".

В.Б.Богуславский считает, что в заключении к акту судебно-медицинской экс пертизы должна содержаться следующая информация: суммарная характеристика уста новленных в процессе экспертизы фактических данных "с указанием субъекта экспер тизы и видов произведенных экспертных исследований", ответы на поставленные во просы (экспертные выводы) и на другие вопросы, которые, по мнению эксперта, могут иметь значение для суда и следствия ("дополнительные экспертные выводы", по тер минологии автора). Вместе с тем В.Б.Богуславский предлагает в заключении акта су дебно-медицинской экспертизы указывать фамилию эксперта, основание для производ ства экспертизы, вопросы, поставленные перед экспертом.

В поднятом В.Б.Богуславским вопросе об объеме информации, которая должна содержаться в экспертном заключении, следует различать два аспекта: существенный и формальный. Когда речь идет о том, что в заключении, кроме прямых ответов на по ставленные и на другие, имеющие значение для следствия, вопросы, должны быть от ражены и основные фактические данные, полученные в процессе экспертного исследо вания, это относится к существу дела. Представляется, что с этими предложениями ав тора можно согласиться, но при одном условии: приведение в заключении полученных при исследовании основных фактических данных должно быть не самоцелью, а средст вом обоснования выводов эксперта. Без этого условия повторение в заключении "фак тических данных" теряет смысл. Вместе с тем хотелось бы заметить, что при составле нии каждого конкретного заключения эксперт всякий раз определяет для себя объем и структуру ответа на каждый поставленный вопрос, решает, на какие вопросы необхо димо ответить по своей инициативе, как ответить и в каком объеме. Эту сторону про блемы автор не рассматривает.

Остальная часть предложений В.Б.Богуславского (указывать в заключении фа милию эксперта, основание для производства экспертизы, вопросы, поставленные пе ред экспертом) относится к формальной стороне дела, поэтому мы ее касаться не бу дем.

Второй важный вопрос, поднятый В.Б.Богуславским, — вопрос о вероятности и достоверности экспертных выводов, о критериях вероятного и достоверного знания.

Однако предложения автора разделять судебно-медицинские диагностические призна ки на вероятные и достоверные по "способу их получения (или выявления) и фиксации" не являются достаточно убедительными. Придерживаясь этих рекомендаций, мы долж ны были бы, например, обнаруженные при исследовании трупа пятна Вишневского считать достоверным признаком в случае их фотографирования и вероятным призна ком в случае простого описания в документе экспертизы. Едва ли это правильно.

Касаясь методов "научного экспертного объяснения фактических данных", по лученных при экспертном исследовании, В.Б.Богуславский справедливо отмечает, что судебно-медицинская экспертиза представляет собой процесс познания, целью которо го является достижение истины;

что единственно правильной методологией, обеспечи вающей максимальное приближение к истине, является марксистско-ленинский диа лектический метод. Как уже отмечалось нами, автор указывает, что при формировании экспертных выводов необходимо соблюдать законы формальной логики, а выбор того или иного "метода умозаключения" определяется в каждом отдельном случае характе ром экспертного вывода. Однако какие именно формы умозаключений следует приме нить в той или иной экспертной ситуации, при формировании того или иного эксперт ного вывода, автор, к сожалению, не показывает.

Таким образом, хотя и не все из выдвинутых В.Б.Богуславским положений мо гут быть безоговорочно приняты, в целом же сделанная им попытка комплексного, сис темного рассмотрения вопросов формирования судебно-медицинского заключения представляется нам весьма перспективной и нуждающейся в дальнейшей разработке.

Представляется, что вся сложная деятельность судебно-медицинского эксперта при составлении заключения может быть схематично представлена в виде четырех ос новных действий:

1. Установление последовательности изложения экспертных выводов (составление пла на заключения).

2. Решение поставленных вопросов по существу.

3. Определение необходимой логической формы и формулирование каждого эксперт ного вывода.

4. Аргументация выводов.

Оговоримся сразу, что эти действия можно выделить в "чистом" виде лишь весьма условно, схематически. В действительности же они взаимосвязаны и тесно пе реплетаются между собой. Далеко не всегда перечисленные действия совершаются в той последовательности, в какой они описаны. Нередко окончательный план заключе ния складывается в процессе работы над ним, после того, как сформулированы и обос нованы ответы на некоторые из поставленных вопросов;

разрешение поставленных во просов необходимо сочетается с анализом аргументов, используемых для обоснования выводов, и с выбором определенной логической формы, в которой следует изложить тот или иной вывод.

И все же уяснение внутреннего механизма экспертной деятельности по состав лению заключений, выделение составных элементов этого механизма представляется необходимым, если мы хотим разобраться в причинах и условиях, порождающих экс пертные ошибки.

Естественно, что каждому из описанных действий присущи свои особенности, каждое действие совершается по своим специфическим правилам и законам.

Определение последовательности изложения выводов — обычно первый, на чальный этап работы над заключением. На практике сложились две основные методики составления заключения:

а) эксперт строит свое заключение по типу "вопрос — ответ";

при этом на каждый во прос дается пунктуальный ответ, и все ответы располагаются в той же последователь ности, что и предложенные вопросы;

б) эксперт располагает свои выводы в последовательности, не зависящей от порядка расположения предложенных вопросов* но основанной на внутренней, логически оп равданной связи между ответами.

Каждый из этих методов имеет свои преимущества и недостатки. К преимуще ствам метода "вопрос — ответ" можно отнести то обстоятельство, что при составлении заключения отпадает необходимость специально задумываться над порядком изложе ния выводов, и это может быть в какой-то мере удобным для начинающих экспертов.

Практически исключается возможность оставить какой-то вопрос без ответа, например, из-за невнимательности эксперта. П.П.Щеголев (1970), проводивший анализ эксперт ных заключений по делам о неоказании медицинской помощи, обнаружил, что в 18 за ключениях из 67 отсутствовали ответы на некоторые из поставленных вопросов. При чиной этого автор считает использование рекомендованных в литературе либо собст венных схем составления заключений. По мнению П.П.Щеголева, "наиболее рацио нальной формой составления экспертного заключения следует считать изложение в его тексте поставленных вопросов, под каждым из которых указывается ответ экспертной комиссии".

Однако этот метод обладает и существенными недостатками. Психологическая установка на отдельное, изолированное разрешение каждого вопроса приводит к тому, что иногда эксперты "за деревьями не видят леса": заключение теряет цельность, строй ность и превращается в набор не связанных между собой, иногда даже противоречащих друг другу экспертных выводов, расположенных в случайной, логически не оправдан ной последовательности. Нередко ответы повторяются по 2-3 раза и больше. Усложня ется обоснование выводов, ибо каждый ответ приходится аргументировать заново.

Почти как правило, отсутствуют ответы на не поставленные, но важные для дела во просы. Как отмечает А.Л.Громов (1976), сами экспертные выводы при этом менее по нятны для работников органов следствия и суда.

Некоторые эксперты, придерживающиеся указанного метода, видят отдельные его недостатки и пытаются их как-то устранить: объединяют ответы на близкие по смыслу вопросы, вводят ссылки на то, что ответ дан в другом пункте заключения, ме няют последовательность отдельных выводов и др. Однако в силу пороков, свой ственных самой системе, все эти половинчатые меры неспособны привести к сколько нибудь существенному улучшению качества заключений.

Приводим пример экспертного заключения, в котором ярко видны недостатки, присущие методу "вопрос — ответ".

У гр-ки С, 33 лет, вечером внезапно возникла рвота, а на следующий день утром был приступ судорог с потерей сознания. Врачом скорой помощи Ц. в 6 ч утра отмече ны общее удовлетворительное состояние, жалобы на некоторую слабость, головокру жение и потемнение в глазах при попытке встать с постели, бледность кожных покро вов. У больной задержка менструаций на 2 мес, соответствующее увеличение матки.

Поставлен диагноз: "Беременность 7-8 нед?" Сделана инъекция кофеина, больная ос тавлена дома. Около 11 ч больную посетил врач неотложной помощи К., который кон статировал жалобы на вздутие живота и тупую боль в области пупка, отметил блед ность кожных покровов, болезненность при пальпации в нижнем отделе живота, низкое артериальное давление (80/40 мм рт.ст.). Врачом К. диагностирована внематочная бе ременность, однако больная не госпитализирована. Примерно в 13 ч С. умерла. На вскрытии обнаружен разрыв беременной трубы и 3 л крови в брюшной полости. За ключение экспертов:

Вопрос 1-й: "Каковы причины смерти С?" Ответ: "Смерть гр-ки С, 33 лет, последовала от острой кровопотери, развившей ся вследствие разрыва беременной трубы".

Вопрос 2-й: "Могла ли врач Ц. при данных конкретных обстоятельствах, с уче том ее медицинской подготовки и занимаемой должности, поставить правильный диаг ноз?" Ответ: "По данным представленной медицинской документации и беседы с вра чом скорой помощи Ц. на комиссии можно заключить, что в момент осмотра ею боль ной С. в 6 ч 05 мин убедительных данных о наличии внематочной беременности не бы ло, поэтому врач Ц. поставить диагноз внематочной беременности не могла" (разрядка наша. - И.В.) Этот вывод не является бесспорным. При наличии беременности ранних сроков появление симптомов, наблюдавшихся у С: внезапного головокружения, рвоты, потери сознания, слабости, бледности кожных покровов — весьма подозрительно для насту пившего разрыва трубы (И.Л.Брауде, Л.С.Персианинов, 1962). Таким образом, если не было убедительных данных о наличии внематочной беременности, то подумать о ее возможности следовало. А это должно было заставить врача понаблюдать за больной либо транспортировать ее в лечебное учреждение, где были бы обеспечены необходи мое наблюдение, своевременная диагностика и соответствующая помощь. Кроме того, неизвестно, насколько полно было произведено обследование больной. Не указано, производились ли перкуссия живота, бимануальное исследование. Возможно, что дан ные этих исследований помогли бы врачу поставить правильный диагноз.

Вопрос 3-й: "Чем вызвана неправильная диагностика болезни?" Ответ: "Врач Ц., осмотрев больную С..." в 6 ч, не поставила диагноз внематоч ной беременности ввиду того, что в начале нарушения этой беременности симптомы заболевания были выражены недостаточно, и правильную диагностику могло облег чить специальное гинекологическое исследование".

Здесь по существу повторяется ответ на предыдущий вопрос и в то же время указывается на необходимость дополнительного специального исследования. Значит, для диагностики не было сделано все возможное! В этом уже намечается некоторое противоречие с предыдущим ответом.

Вопрос 441: "Какие неправильные действия (бездействие) были допущены Ц.

при данных обстоятельствах?" Ответ: "Врачом Ц. не были учтены полностью анамнестические данные, не были использованы все диагностические приемы (изменения положения тела больной, пер куссия живота) и не был поставлен вопрос о дальнейшем наблюдении больной в бли жайшие часы для уточнения диагноза".

Данный ответ в свою очередь также является в какой-то степени повторением и дальнейшим развитием предыдущего. Одновременно здесь уже отчетливо выявляется противоречие с ответом на 2-й вопрос — нет оснований говорить о невозможности пра вильной диагностики, если не использованы все диагностические приемы. В ответе на 2-й вопрос допущена логическая ошибка "предвосхищение оснований" — вывод о не возможности поставить правильный диагноз базируется на недоказанном (и сомни тельном) положении: "Убедительных данных о наличии внематочной беременности не было".

Вопрос 5-й: "Входила ли в комплекс медицинских мер инъекция кофеина боль ной при диагнозе "Беременность 7-8 нед "?" Ответ: "Введение кофеина не было вызвано необходимостью".

Ответ неполный: надо было также ответить и на вопрос о том, наступили ли ка кие-либо вредные последствия от введения кофеина. Ведь вопрос об ответственности врача за введение недоказанного лекарства зависит и от последствий, которые при этом наступили.

Вопрос 6-й: "Обоснованы ли действия К. с медицинской точки зрения по прибы тии к больной С?" Ответ: "Действия врача К. с медицинской точки зрения были необоснованными, неправильными и повлекли за собой смерть больной С."

Ответ хотя и верен в общем, но не конкретизирован.

Вопрос 7-й: "Какие неправильные действия (бездействие) были допущены К.

при данных обстоятельствах?" Ответ: "Застав больную С. в 10 ч 55 мин в.тяжелом состоянии с выраженными симптомами внутреннего кровотечения (бледность кожных покровов и слизистых, боли в животе, потеря сознания, резкая слабость, падение артериального давления до 80/ мм рт.ст.), К. неправильно оценил состояние больной, рассматривая его как удовлетво рительное, и, поставив правильный диагноз внематочной беременности, не принял ни каких мер к срочной госпитализации больной, тем самым проявив медицинскую без грамотность и бездушие, несовместимые с врачебным долгом. Отказ больной от госпи тализации не зарегистрировал в отделе санитарного транспорта".

По существу, это конкретизация ответа на предыдущий вопрос.

Вопрос 8-й: "С учетом анализа состояния больной и других обстоятельств дела возможно ли было оказание действенной помощи С. к моменту прибытия Ц. и К.?" Ответ: "Даже в момент осмотра больной врачом К. ( 10 ч 55 мин -11 ч 39 мин) возможно было оказание ей действенной медицинской помощи при условии срочной госпитализации и.оперативного вмешательства".

Вопрос 9-й: "Определить во времени, когда наступил разрыв маточной трубы у С?" Ответ: "Разрыв трубы у больной С, очевидно, наступил в промежуток времени от 6ч до 10 ч 50 мин утра".

Попробуем согласиться с этим ответом и допустим, что разрыв трубы произо шел в промежуток времени между 6 ч и 10 ч 50 мин. Необходимым следствием из этого будет вывод, что к моменту осмотра больной врачом Ц. (т.е. в 6 ч утра) разрыва трубы могло еще не быть. В таком случае возникает противоречие с ответом на вопрос 3-й, из которого следует, что врач Ц. осматривала больную в момент начавшегося прерывания беременности. В действительности разрыв трубы произошел до 6 ч утра, так как врачом Ц. отмечен ряд начальных признаков прервавшейся внематочной беременности.

Вопрос 10-й: "Имел ли К. право с медицинской точки зрения оставить больную без медицинского наблюдения в тяжелом состоянии с диагнозом "внематочная бере менность" одну до прибытия санитарного транспорта?" Ответ: "Нет, не имел".

По содержанию это продолжение ответа на 7-й вопрос. В приведенном примере четко выражены характерные недостатки заключений, построенных по типу "вопрос — ответ": отсутствие аргументации, логической стройности заключения, ненужные по вторения, противоречия в ответах, неполные ответы на вопросы.

Второй метод составления заключений, когда принимается во внимание не по рядок расположения предложенных вопросов, а исключительно-содержание их, пред ставляется нам более прогрессивным. Возможно, что процесс овладения этим методом и представит для начинающих экспертов на первых порах некоторые трудности, однако они с лихвой окупаются значительным повышением качества заключений. Состоящее из отдельных выводов заключение читается как единое целое, ибо каждый последую щий вывод обоснован и увязан с предыдущими, исключаются повторения, противоре чия между ответами. Поскольку ответы не связаны жестко, с поставленными вопроса ми, то и внимание эксперта обращено не столько на букву, сколько на смысл предло женных вопросов. В связи с этим эксперт обычно не оставляет без ответа и такие во просы, которые могут быть по каким-то причинам не поставлены следователем, но имеют значение для дела.

Представим себе, как могло бы выглядеть заключение в приведенном примере, если его написать с учетом логической связи между экспертными выводами.

С чего следовало бы начать разбираемое заключение? Очевидно, с определения характера заболевания. Вывод о характере заболевания необходимо обосновать, т.е.

указать то логическое основание, которое позволит сделать именно этот вывод (в дан ном случае таким логическим основанием будет результат вскрытия) Здесь же целесо образно дать краткое разъяснение сущности имевшегося заболевания. Поэтому первый пункт заключения можно сформулировать так:

"1. При вскрытии трупа гр-ки С. обнаружены разрыв беременной маточной тру бы и 3 л крови в брюшной полости. Следовательно, у гр-ки С. имелась внематочная (трубная) беременность. При трубной беременности развивающееся плодное яйцо своими ворсинками разрушает тонкую стенку маточной трубы и в конечном,итоге вы зывает разрыв ее, сопровождающийся обильным внутренним кровотечением Если не будет оказана соответствующая медицинская помощь, такие кровотечение обычно яв ляется смертельным".

Следующее, что должно быть установлено, это время разрыва трубы. От реше ния этого вопроса зависит оценка дайсшнй врача Ц.: если разрыв наступил после посе щения врача, то, естественно, Ц. не могла диагностировать внематочную беременность у С.

"2. Внутреннее кровотечение, возникшее при разрыве беременной трубы у гр-ки С, сопровождалось слабостью, головокружением, потемнением в глазах. При попытке встать с постели, бледностью кожных покровов. Проявление, перечисленных симпто мов к 6 ч утра :;

: свидетельствует, что разрыв маточной трубы у гр-ки С. произошел до 6 ч утра".

Итак, установлено, что к моменту приезда врача Ц. у гр-ки С. уже произошел разрыв беременной трубы. Врачом Ц. нарушенная беременность диагностирована не была. Но была ли реальная возможность диагностировать заболевание?

"3. Врач скорой помощи Ц., отметившая эти симптомы у С. в 6 ч утра и выяс нившая, что у больной 2 мес нет менструаций и имеется соответствующее увеличение матки, должна была заподозрить внематочную беременность".

Как следовало поступить врачу в данном случае? В чем заключались неправиль ные действия врача?

"4. В связи с тем, что это заболевание представляет большую опасность для жизни женщины, больные с подозрением на внематочную беременность подлежи не медленной госпитализации для уточнения диагноза путей дальнейшее о наблюдения и дополнительных исследований. Таким образом, врач Ц. не заподозрила внематочную беременность у гр-ки С, хотя для этого было достаточно оснований, и не госпитализи ровала больную".

Врачом Ц. сделана больной инъекция кофеина. Следователя интересует вопрос о целесообразности этого назначения.

''5. Введение кофеина С. не вызывалось необходимостью, но существенного в лияния на состояние больной не оказало".

Через некоторое время к больной прибыл врач К. Правильны ли были его дейст вия?

"6. Врач неотложной помощи К. около 11ч правильно диагностировал у С. вне маточную беременность. Больные с нарушенной внематочной берем Юностью нужда ются в неотложной оперативной помощи. Для этого они должны быть госпитализиро ваны без всякого промедления. Однако врач К. мер к прочной госпитализации больной С. не принял". Больная не была госпитализирована и умерла дома. Какова причина смерти?

"7. Смерть гр-ки С, 33 лет, наступила от внематочной (трубной) беременности, завершившейся разрывом трубы с последующим обильным кровотечением в брюшную полость".

Была ли возможность спасти жизнь больной при оказании ей необходимой ме дицинской помощи во время посещения ее врачами Ц. и К.?

"8. Учитывая, что больная С. после посещения врачом К. жила без оказания ме дицинской помощи еще 2 ч, надо полагать, что при условии госпитализации ее в 11 ч и надлежащего лечения жизнь гр-ки С. могла быть спасена. При оказании медицинской помощи в более ранние сроки вероятность благоприятного исхода была бы значительно выше".

Думается, что сравнение этих заключений свидетельствует не в пользу первого.

Заключение, составленное по принципу логически оправданной последовательности экспертных выводов, обладает бесспорными преимуществами перед заключениями, написанными по методу "вопрос — ответ".

Какие же вопросы должны быть разрешены в заключении и в какой последова тельности должны быть изложены ответы на них?

Круг вопросов, разрешаемых обычно при каждом определенном виде судебно медицинских экспертиз, общеизвестен. Эти вопросы приведены в учебниках, руково дствах, методических пособиях, и повторять их нет необходимости. В постановлениях о назначении экспертизы также обычно содержатся вопросы из этого же перечня. Та ким образом, установление круга вопросов, подлежащих освещению в заключении, трудностей, как правило, не вызывает. Если же в связи с особыми обстоятельствами дела эксперту, кроме обычно разрешаемых, будут предложены и другие вопросы, отно сящиеся к его компетенции, то должны быть разрешены и они.

При определении последовательности изложения экспертных выводов надо ис ходить из того, что среди подлежащих выяснению вопросов обычно имеются один или несколько таких, от разрешения которых зависят ответы на другие вопросы. С разре шения такого узлового, или ключевого, вопроса и следует начинать заключение.

Например, при экспертизе тяжести телесных повреждений у живых лиц ключе вым будет вопрос о характере телесных повреждений. Не определив, какие поврежде ния имеются у потерпевшего, нельзя решить вопросы о давности их нанесения, степени тяжести, механизме травмы и об орудии, которым они нанесены. При отсутствии у свидетельствуемого телесных повреждений остальные вопросы вообще отпадают. По этому в заключении первым должен быть вывод о характере нанесенных потерпевшему повреждений, а остальные выводы, связанные с первым и зависящие от него, излагают ся во вторую очередь. Поскольку выводы о механизме травмы, давности повреждений и степени их тяжести практически не связаны между собой и друг от друга не зависят, их можно расположить в любой последовательности в пп. 2, 3 и 4 заключения. Схема такого заключения рекомендована "Правилами определения степени тяжести телесных повреждений", утвержденными Министерством здравоохранения РСФСР (1961):

1. Характер телесных повреждений.

2. Их давность.

3. Механизм возникновения повреждений, а также орудие или средство, которым они причинены.

4. Степень тяжести телесных повреждений.

При судебно-медицинской экспертизе потерпевшей в случаях изнасилования уз ловым вопросом является вопрос о совершении полового акта. Если он решается поло жительно, то определяют давность полового сношения, наличие следов насилия, их давность и возможность происхождения, достижение половой зрелости потерпевшей (при необходимости) и др. Заключение в этом случае может быть составлено по такой схеме:

1. Вывод о наличии или отсутствии факта полового сношения.

2. Давность полового сношения.

3. Наличие следов насилия, их давность и возможное происхождение.

4. Достижение половой зрелости (при необходимости).

5. Другие вопросы.

При судебно-медицинской экспертизе трудоспособности узловым вопросом яв ляется выяснение характера дефекта, имеющегося у потерпевшего в момент освиде тельствования и влекущего утрату тех или иных функций (т.е. установление клиниче ского и функционального диагнозов). Схема заключения:

1. Характер имеющегося дефекта.

2. Связь настоящего состояния с конкретной травмой.

3. Степень утраты трудоспособности.

4. Срок переосвидетельствования.

В числе вопросов, разрешаемых при судебно-медицинском исследовании тру пов, имеется несколько узловых. Это прежде всего вопрос об основных характерных особенностях, изменениях, признаках, обнаруженных при исследовании трупа (этот вопрос, как правило, в постановлении отдельно не ставится, но экспертом обычно раз решается в форме судебно-медицинского диагноза). Сформулированный диагноз пре допределяет последующие выводы о причине смерти, наличии или отсутствии механи ческих повреждений, заболеваний, о действии химических или физических факторов. В свою очередь разрешение перечисленных вопросов дает основание для ряда Других экспертных выводов. В настоящее время, в соответствии с приказом Министерства здравоохранения СССР № 877 от 10/1976 г., диагноз выделен в самостоятельный раз дел, предшествующий заключению.

Поскольку вывод о причине смерти является одним из важнейших при судебно медицинском исследовании трупа, с него в большинстве случаев и целесообразно на чинать заключение. Вместе с тем установление причины смерти тесно связано с реше нием вопросов о наличии или отсутствии заболеваний, наличии или отсутствии воздей ствия на организм механических, физических или химических факторов, а также с вы яснением наличия или отсутствия причинной связи между имевшимися заболеваниями или воздействием факторов внешней среды и смертельным исходом. Таким образом, вывод о причине смерти одновременно представляет собой и вывод о наличии либо ка ких-то заболеваний, либо воздействий определенных факторов внешней среды.

Если причиной смерти было заболевание (ненасильственная смерть), то в сле дующих пунктах заключения необходимо отразить, имеются ли на трупе следы воздей ствия факторов внешней среды, их прижизненность или посмертность, давность, воз можное происхождение, влияние на смертельный исход и др. в зависимости от обстоя тельств. Как правило, здесь должны найти отражение выводы о наличии или отсутст вии телесных повреждений (а также по возможности обо всем, что связано с ними) и об употреблении алкоголя. Таким образом, принципиальная схема судебно-медицинского заключения в случаях ненасильственной смерти такова:

1. Причина смерти и основные этапы танатогенеза.

2. Наличие и характер телесных повреждений.

3. Употребление алкоголя.

Для заключений в случаях насильственной смерти от механической асфиксии, действия физических или химических факторов внешней среды сохраняется та же принципиальная схема с учетом следующих изменений:

а) в п. 2 при действии физических или некоторых химических факторов следует отра зить не вообще телесные (например, ожоги, отморожения, электрометки), а только ме ханические повреждения;

б) заключение необходимо дополнить п. 4 о наличии и характере имевшихся заболева ний, их влиянии на смертельный исход;

в) в случаях смерти от отравления алкоголем или его суррогатами отпадает надобность в специальном выводе об употреблении алкоголя, поэтому в п. 3 излагается вывод об имевшихся заболеваниях.

В случаях насильственной смерти от механических повреждений после вывода о причине смерти разрешаются вопросы о характере действовавшего орудия (тупое, ост рое, огнестрельное, транспортное средство и др.), механизме травмы (в каком направ лении и в какой последовательности наносились удары, выстрелы, с какого расстояния и др.), положении потерпевшего в момент травмы, возможности выполнения целена правленных действий и продолжительности жизни после травмы, давности наступле ния смерти, употреблении алкоголя и др. Принципиальная схема заключения при смер ти от механических повреждений представляется такой:

1. Причина смерти и основные этапы танатогенеза.

2. Орудие или средство, которым причинены повреждения, и механизм возникновения повреждений.

3. Положение потерпевшего в момент травмы.

4. Продолжительность жизни после полученных повреждений.

5. Возможность выполнения целенаправленных действий после травмы.

6. Давность наступления смерти.

7. Наличие и характер заболеваний, которыми страдал умерший.

8. Употребление алкоголя.

9. Другие вопросы.

При исследовании трупов новорожденных узловым будет вопрос о новорожден ности. От разрешения этого вопроса в известной мере зависят последующие выводы о продолжительности внутриутробной жизни младенца (доношенности или недоношен ности), жизнеспособности, живо- или мертворожденности, продолжительности внеут робной жизни. Далее целесообразно осветить вопрос о характере имеющихся повреж дений, их прижизненности и возможном происхождении, после чего следуют эксперт ные выводы о причине смерти и ее давности. Таким образом, принципиальная схема заключения представляется следующей:

1. Вывод о новорожденности.

2. Вывод о доношенности или недоношенности (о продолжительности внутриутробной жизни).

3. Вывод о жизнеспособности.

4. Вывод о живо- или мертворожденности.

5. Вывод о продолжительности внеутробной жизни младенца.

6. Вывод о характере имеющихся повреждений, их прижизненности и возможном про исхождении.

7. Вывод о причине смерти.

8. Вывод о давности смерти.

9. Другие выводы.

При судебно-медицинской экспертизе вещественных доказательств с пятнами, подозрительными на кровь, первым решается вопрос о наличии крови, так как в случае, если кровь не обнаружена, нельзя решить вопросы о ее принадлежности. Установление наличия крови дает возможности перейти к определению ее видовой принадлежности, а в случае обнаружения крови человека - приступить к выяснению ее групповой харак теристики. Далее уместен вывод о групповых характеристиках крови потерпевшего и обвиняемого, после чего может быть решен главный вопрос - исключается или не ис ключается принадлежность крови на вещественном доказательстве определенному ли цу. Заключение может быть составлено по такой схеме:

1. Наличие крови на вещественном доказательстве.

2. Видовая принадлежность крови на вещественном доказательстве.

3. Групповая характеристика крови на вещественном доказательстве.

4. Групповая характеристика крови потерпевшего и обвиняемого.

5. Вывод об исключении (не исключении) принадлежности крови на вещественном до казательстве определенному лицу.

При экспертизе правильности действий медицинских работников целесообразна следующая принципиальная схема заключения (И.Г.Вермель, 1974):

1. Характер заболевания, повреждения.

2. Правильность и своевременность диагностики.

3. Возможность правильной диагностики, полнота обследования.

4. Правильность лечения.

5. Последствия неправильного лечения.

6. Причина смерти.

7. Возможность спасения жизни. Если выясняется, что действия медицинских работни ков в отношении лиц, оставшихся в живых, были правильными, то первые пять пунктов заключения сохраняются без изменений, а дальше устанавливается:

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.