WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«. ...»

-- [ Страница 6 ] --

– Вот видите, герр фон Тифауге, – констатировал Блаттхен, – автор как нельзя лучше выразил нашу идею;

трудно переоценить мужество, с коим он проводит ее в жизнь

.

Заметили ли вы, что каждый народ пытается присвоить себе в первую очередь ту добродетель, каковой на самом деле обделен? Возьмите, к примеру, про славленную французскую учтивость, – что она прикрывает в действительности, как не наглую грубость, проявляемую на каждом шагу, особенно по отношению к жен щине?! А так называемое испанское благородство, которым так чванятся испанцы и которое опровергается непреодолимой склонностью иберийских народов к пре дательству и коррупции?! Что же касается пресловутой швейцарской честности (в результате которой гельветские консулы только тем и занимаются, что вытаскивают из тюрем своих проворовавшихся соотечественников), английской невозмутимости (вам не приходилось сталкиваться со слепой необузданной яростью британцев?), голландской чистоплотности (до чего же воняют их каналы!) и итальянского жиз нелюбия

.

.

.

то советую вам поехать и убедиться на месте в правдивости их репу таций! О, разумеется, Германия не составляет исключения из данного правила! С тех пор как вы здесь находитесь, вам, верно, все уши прожужжали восхвалениями нашей рациональности, любви к порядку и честному труду

.

На самом же деле, герр фон Тифауге, немецкая душа – потемки, мрак и хаос

.

И нордические дети вялы и тупы вовсе не из-за отставания в развитии

.

Никакая, даже самая ранняя зре лость, не превратит их в жизнерадостных южан

.

Причина бойкости этих последних кроется в истории древних греков – народа, в котором слились черты и кровь бал канских и альпийских племен, левантинцев и египтян, словом, все неразличимо смешанные наносы Средиземноморья, его евроазиатских рас

.

Наша чистота весьма сомнительна, герр фон Тифауге, – вот истина, которую мы должны иметь мужество признать! Да, нордический ребенок проявляет все признаки умственной отстало сти, но это потому, что он должен подавлять в себе глубинные взрывы жизненной энергии

.

Он как будто дремлет, а на самом деле вслушивается в глухой шум по тайной работы в недрах своего существа, которая и диктует ему его поведение

.

Ни один народ не способен так, как мы, немцы, осознать существование черных, загадочных источников, что скрыто питают душу человека, помогая ему проник нуть в загадку мироздания

.

Этот Urinstinkt – сокровенный инстинкт – и делает из немца род сонного тупого животного, подвластного худшим заблуждениям, но он же иногда превращает его в высшее, несравненное существо, в сверхчеловека!

Мишель Турнье Лесной царь Мрачные записки Несмотря на явные успехи в немецком языке, мне ясно, что я занялся им слиш ком поздно, чтобы говорить так же свободно, как на родном французском

.

Но я об этом не очень сожалею

.

Разрыв – даже ничтожный – между мыслью и словом, когда я думаю, говорю или мечтаю по-немецки, предоставляет мне неоспоримые преимущества

.

Во-первых, этот язык, чужой и оттого чуточку затрудненный, со здает нечто вроде преграды между мною и собеседниками, сообщая мне тем самым странную, но весьма благотворную силу

.

Есть вещи, которые я не смог бы выразить на французском, – например, ругательства, откровенные признания;

они легко сле тают с моих уст, облеченные в грубоватые формы немецкого разговорного языка

.

И этот факт в сочетании с естественным упрощением высказываний (в силу недо статочного владения немецким), делает из меня гораздо более жесткого, прямого и резкого человека, чем Тиффож-франкоговорящий

.

Какая потрясающая метамор фоза

.

.

.

по крайней мере, для самого меня!

Немецкий язык не знает слитного произношения

.

И слова и даже слоги сы пятся, как камни, не размывая своих границ

.

И, напротив, французская фраза, произносимая слитно, нераздельно, ласкает слух своей мягкостью, однако каждую минуту грозит распасться

.

Ибо немецкий язык сложен из прочных частей и, подоб но игрушечному конструктору, позволяет бесконечные комбинации сложных слов, каждая часть которых предельно ясна, тогда как аналогичные построения во фран цузском мгновенно превратили бы любую фразу в вязкую кашу

.

Отсюда результат:

немецкая фраза, энергичная и повелительная, звучит отрывистым лаем

.

Такой язык очень подошел бы статуям или роботам

.

Мы же, существа из мягкой, влажной и теплой плоти, предпочитаем нежный выговор Франции

.

Поразительную аберрацию представляет род слов, который немцы присваива ют что вещам, что людям

.

Введение среднего рода – весьма ценная выдумка, при условии, что ею пользуются, зная меру

.

В противном случае этот коварный при ем оборачивается каким-то всеобщим извращением

.

Луна становится мужчиной, солнце – женщиной

.

Смерть обретает мужской пол, жизнь – средний

.

Еда у них тоже «он», зато кошка, слава Богу, «она», что вполне соответствует очевидности

.

Но главный парадокс, доходящий до идиотизма, это обращение в средний род са мой женщины, над которой немецкий язык нагло измывается в словах Weib, Madel, Madchen, Fraulein, Frauenzimmer

.

Самым старшим юнгштурмовцам было семнадцать-восемнадцать лет

.

Близость этих юно шей к мальчикам младшего возраста шокировала Тиффожа с его страстной тягой к детской невинности

.

Их присутствие наполняло столовую, спальни, да и вообще всю школу мужским солдатским духом, который вызывал в нем отвращение и возводил прискорбный барьер между ним и Кальтенборном

.

Впрочем, это препятствие, столь явно мешавшее его призванию, Долж но было исчезнуть в самом скором времени

.

Обещанное гауляйтером вооружение позволило бы обучать здесь, на месте, юнгштурмовцев призывного возраста, и Начальник школы давно лелеял эту мечту – содержать в самом Кальтенборне отряд вооруженных и натренированных молодых солдат

.

Однако, невзирая на его настойчивые обращения к высшим чинам, доставка Женщина, баба;

девушка;

девочка, девушка;

девица, барышня;

бабища (нем

.

)

.

Мишель Турнье Лесной царь оружия затягивалась

.

И вот первого марта неизбежное свершилось

.

Две старшие центурии – шестнадцати – и семнадцатилетних – были срочно отозваны из наполы

.

Первая из них отправлялась в лагерь ускоренной военной подготовки (Wehrertuchtigungs-lager), вторая – прямо на фронт

.

Вместе с парнями наполу покидали и опекавшие их десять унтер-офицеров СС

.

Мрачные записки Старшие, которых через неделю отсылают на бойню, делают зарядку во дво ре, под снегом;

они обнажены до пояса, в одних только сапогах и брюках, а ведь сейчас раннее утро, и мороз еще довольно крепок

.

Штефан решил сочетать фи зическую тренировку с групповой гимнастикой, для чего придумал упражнения с бревном

.

Взвод из двенадцати парней должен пронести, каждый на вытянутой руке, здоровенную десяти метровую балку

.

Они то поднимают ее, то опускают, то пере кидывают с одного плеча на другое, то подбрасывают в воздух, сперва вертикально, потом вправо, где ее должен подхватить другой взвод

.

Малейший промах грозит любому из них проломленным черепом, оторванным ухом или вывихом плеча, но наше начальство хлебом не корми, а дай выдумать что-нибудь поопаснее

.

Всем этим парнишкам от пятнадцати до восемнадцати лет;

на их гладких ще ках и подбородках явственно виднеются порезы от бритвы

.

Однако нужно честно признать, что обнаженные юношеские торсы отличаются умилительной свежестью, которую еще больше подчеркивает грубость поясов, брюк и сапог

.

Ни у кого из них пока не растут волосы на груди;

растительности не видно даже подмышками

.

Некоторые носят цепочки с медальонами, и это придает трогательную детскость молочно-белым шеям, зовущим скорее к материнскому поцелую, нежели к удару казацкой шашки

.

Предплечье двадцатилетнего парня по обхвату и упругости сравнимо с ногой двенадцатилетнего мальчика, но не стоит обольщаться: ниже пояса этой детской чистоте – конец;

там только чернота, только бесстыдная мужественность

.

Через некоторое время после этого кровопускания, которое вернуло Кальтенборну его «детскую чистоту», но зато вполовину сократило ученический состав и расстроило порядок в преподавательском корпусе, Штефан собрал военный совет, где присутствовали эсэсовцы, временные гражданские учителя и Тиффож, прятавшийся за спиной Блаттхена

.

Отсутствие унтер-офицеров придется возместить самым активным участием школьников в хозяйственной жизни наполы, – объявил Рауфайзен

.

Учеников разделят на команды для работы в кухнях, прачечной и конюшне, а также для посменного обеспечения школы дровами и продовольстви ем

.

Более сложной представлялась проблема нового набора

.

Кальтенборн должен был сохра нить свое место среди напол первой категории по числу пансионеров, невзирая на трудности, связанные с войной

.

Согласно установленному правилу, каждая напола отбирала кандидатов во всех землях рейха, избегая отдавать предпочтение местным детям

.

Однако нынешняя си туация диктовала иные, экстраординарные меры, и Начальник велел присутствующим членам отборочной комиссии прочесывать близлежащие районы в поисках мальчиков, достойных за полнить пустоты, образовавшиеся после призыва в армию двух старших центурий

.

Сам же он Мишель Турнье Лесной царь взял на себя обязанность проводить вместе с профессором доктором Блаттхеном обследование набранных кандидатов

.

Тиффожа мало волновали категория и задачи школы

.

Он всячески приветствовал уход из нее великовозрастных парней, утративших детские черты и потому не вызывавших у него никакой нежности;

зато чрезвычайно остро ощущал тот несомненный вакуум, что образо вался после их отъезда в атмосфере Кальтенборна, всегда плотно насыщенной звенящими юношескими голосами и смехом

.

И он страстно желал, чтобы школа вновь пополнилась ново бранцами, хотя не ждал ничего путного от последнего призыва Рауфайзена

.

По правде говоря, он сразу понял, что призыв этот обращен через головы здешних тупых невеж именно к нему;

вероятно, один только Блаттхен мог считаться более или менее «посвященным», но ведь он был одержимым, безумцем! Главное, Тиффож знал, что наверняка придет время, когда судьба сметет с лица земли всю эту нечисть и, наконец, передаст ему заветные ключи от царства, для которого он и родился на свет

.

Мрачные записки Случилось то, чего и следовало ожидать: отъезд десятка унтер-офицеров и уча стие детей в материальном обеспечении наполы внесли полный разлад в тщательно отлаженную, строго подчинявшую всех нас механику

.

Если не считать нескольких главных, незыблемых пунктов – переклички, церемонии поднятия флага и тому подобного, – четкое расписание жизни школы сломано, и дисциплина сильно рас шаталась

.

Для меня этот глоток свободы неотделим от весны, которую нынче во весь голос воспевают славки и которая уже пробудила под ноздреватым снегом бормочущие ручьи

.

Нет, новый год начинается не 1 января, он рождается 21 марта!

Какая слепота поразила человечество, когда оно вздумало отделить свой календарь от великих космических часов, управляющих сменой времен года?!

Разумеется, мне пока неведомо, куда заведет меня начавшийся год

.

Но этот Блаттхен, от которого за сто шагов разит преступлением, заставляет меня содро гаться от непереносимого, мучительного предчувствия: уж не есть ли все, абсо лютно все, что отвечает – или кажется, будто отвечает, – моим надеждам, моим устремлениям, КОВАРНАЯ, ЗЛОНЕСУЩАЯ ИНВЕРСИЯ?!

Нынче утром он написал на грифельной доске:

Живой = наследственность + окружение Затем, ниже, добавил другое уравнение:

Быть = время + пространство Наконец, он заключил в рамку слова «окружение» и «пространство» и обозначил их термином «большевизм»

.

«Наследственность» же и «время», в свою очередь попали под рубрику «гитлеризм»

.

– Вот они, термины великой битвы XX века! – провозгласил он

.

– Коммунисты отрицают наследственную сущность человека

.

По их убеждению, все, что в нем есть, должно быть отнесено на счет воспитания

.

И, коли свинья не превращается в борзую, в этом повинны социальная несправедливость и воспитатели

.

Ха-ха-ха!

Они только и смотрят в рот своему пророку – Павлову! А этот еврей Фрейд, утверждающий, что все в нашей жизни определяется счастливыми и несчастными событиями младенческих лет, идет в том же направлении, только излагает свои мысли с большей изощренностью

.

Это философия безродных ублюдков и бродяг, Мишель Турнье Лесной царь лишенных традиций, и горожан-космополитов, утративших свои корни

.

Гитлеризм же, выросший на доброй старой германской почве, являет собой религию земле дельцев, прочно осевших на своих местах, и блестяще опровергает все положения вражеской философии

.

Для нас главное заложено в наследственном багаже че ловека, передаваемом, согласно известным и непреложным законам, от поколения к поколению

.

Дурную кровь нельзя ни улучшить, ни облагородить;

единственное приемлемое лекарство – уничтожение, простое и чистое уничтожение

.

Заметьте, что именно аристократическая философия прежнего рейха заложила основы для нашей идеологии

.

Родился ли ты аристократом или простолюдином, никакие последующие заслуги не помогут тебе скрыть свое происхождение

.

И чем древнее род, тем более он ценен

.

Я охотно признаю в таких людях, как генерал граф фон Кальтенборн, предвестников нашего расизма

.

Но беда в том, что они не способны эволюционировать

.

Биология – вот что займет место Готского аль манаха

.

Спектр групп крови, герр Тифауге, спектр групп крови – вот оно, наше нынешнее божество! Древние гербы старой аристократии мы заменим здоровыми, полнокровными, бодро пульсирующими внутренностями – самым потайным и са мым жизнестойким сокровищем человека! И это еще одна причина, по которой не следует бояться проливать кровь

.

Помните: наш девиз – Кровь и Земля

.

Они крепко связаны между собой

.

Кровь выходит из земли и в землю возвращается

.

Земля должна орошаться кровью, она зовет, она жаждет ее

.

И кровь благословляет и оплодотворяет землю!

Я слушал эти безумные речи и вспоминал, что сам принадлежу к роду Авеля – пастуха, кочевника, лишенного корней;

и еще я вспоминал слова Иеговы, обращен ные к Каину: «Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли

.

И ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей

.

С наступлением темноты все юнгштурмовцы выстраиваются на плацу тремя плотными шеренгами вокруг пустого квадратного пространства, прилегающего к крепости

.

В центре – низкий помост, обнесенный факелами и знаменами;

он служит родом алтаря для предстоящей поминальной церемонии

.

По одну сторону от него – юные барабанщики со своими узкими высокими черно-белыми тамбурами у левой ноги;

по другую – юные трубачи с картинно приставленными к бедру медными раструбами сверкающих инструментов;

все они молча ждут сигнала

.

И вот резко, пронзительно взвывают трубы

.

Следом за ними ночь заполняет глухой рокот барабанов;

их дробь грозными мрачными волнами взмывает в небеса и там, поглощенная далью, сходит на нет

.

История предательства и смерти звучит в торжественно-обличительных стихопениях, по очередно исполняемых одухотворенными ребячьими голосами

.

– И вот умолкли фанфары, и люди в бесчисленных колоннах благоговейно склонили головы и знамена, дабы почтить память тех, кто погиб за отчизну

.

– В этот час мы вспоминаем первого солдата рейха, Альберта Лео Шлагетера

.

– Шлагетер принадлежал к стародавнему крестьянскому роду из Шенау, на юге Шварц вальда

.

Там же покоится ныне его прах

.

Он ушел в армию добровольцем и был не однажды Сборник генеалогических сведений обо всех знатных семьях Европы, издававшийся с 1764 по 1945 гг

.

Мишель Турнье Лесной царь ранен в боях;

он сражался на Балтике, а после заключения Версальского мира служил на границе Верхней Силезии

.

– Но вот на западе грянул гром, и огонь войны вновь опалил этого образцового солдата

.

Нарушив мирный договор, французские войска завоевывают Рур

.

Сопротивление, как пожар, охватывает всю область

.

Шлагетер сражается в первых его рядах

.

Вместе с товарищами, действуя умело и бесстрашно, он перерезает все коммуникации противника, чтобы лишить его подкрепления

.

– Но в результате низкого предательства он попадает в руки французов!

– Мы, юные германцы, любящие свою родину, начертали на нашем знамени одно только слово – БОЙ! И пусть сгинет в огне всякий, кто труслив и подл! Из крови, из земли родилась наша правота

.

И да поглотит жаркое пламя всех сомневающихся! Уничтожим все, что прогнило и одряхлело! Избавим родину от рабства! Выкуем новую немецкую нацию! Мы, молодые, любящие Германию, начертали на нашем знамени одно только слово – БОЙ!

– Шлагетер не колебался ни секунды, услышав призыв своего угнетенного народа

.

Он был лейтенантом на фронте, командиром зенитной батареи на Балтике, преданным бойцом дела национал-социализма, предводителем партизан в Руре;

он был всегда готов к высшему самопожертвованию

.

Ты видишь, восток загорелся огнем!

Мы солнце свободы в сердцах пронесем

.

Так встанем же рядом, товарищ и брат!

Сомнения прочь, и ни шагу назад!

Германская кровь в наших жилах течет

.

К оружию, братья! Победа нас ждет!

– Шлагетер предстал перед военным трибуналом по обвинению в попытке взорвать мост Хаарбаха, в Калкуме, между Дюссельдорфом и Дуйсбургом

.

11 января, захватив Рур, фран цузы реквизировали все поезда – главным образом, для вывоза захваченного угля

.

Шлагетер решил воспрепятствовать этому грабежу, взрывая железнодорожные пути

.

26 февраля гене рал французской армии, дислоцированной в Руре, издал декрет, угрожавший саботажникам смертной казнью

.

Шлагетер был приговорен к расстрелу

.

26 мая 1923 года Шлагетера под усиленным эскортом доставляют в карьер Гольцхайма, где ныне высится крест с его именем

.

Осужденному связывают руки за спиной и ударами принуждают опуститься на колени

.

Но едва он остается один перед ружейными дулами, в нем вспыхивает воспоминание об Андреасе Хофере и его: «Никогда!» И он решает умереть стоя, как и сражался

.

Он выпрямляется во весь рост

.

Роковой залп громом разбивает тишину

.

Несколько страшных судорог, и тело падает вперед, лицом в землю

.

Там, на камнях, покоится тот, кто был подобен всем нам

.

Солнце угасло, и печаль терзает наши сердца перед этим прахом всех наших надежд

.

Господи, неисповедимы пути твои! Сей муж был отважным бойцом

.

Наши знамена омрачены траурным крепом;

он же, прославленный своими подвигами, ушел к предкам

.

Мы – верные последователи этого усопшего героя

.

Его воля – наша воля, его судьба – наша судьба

.

Мы лишились его, но он навсегда останется бессмертным сыном своей отчизны, и голос его взывает к нам из глубины могилы: «Я жив!» Вербовка детей в Кальтенборнскую школу дала весьма жалкие результаты

.

Измученные люди, жившие под дамокловым мечом призыва в армию и оттого уже не думавшие о завтраш Перевод М

.

Волевича

.

Мишель Турнье Лесной царь нем дне, о своем педагогическом долге, мало заботились о новом наборе в наполу, которую им предстояло покинуть в ближайшие же дни

.

Да и самой школе, по их мнению, грозило скорое закрытие

.

Рауфайзен, с его фанатичной верой в будущее, метал громы и молнии, проклиная их несостоятельность, а Блаттхен непрерывно жаловался на низкий антропологический уровень тех редких объектов исследования, которые к нему поступали

.

В тот день Тиффож возвращался из Николайнена, куда ездил перековывать Синюю Боро ду

.

Припозднившаяся в этом году весна сияла беспечной прелестью, вселяя в него уверен ность, что в его судьбе вот-вот случится какое-то счастливое событие

.

Черный мерин, гордый своими новенькими сверкающими подковами, звонко цокал копытами по каменистой дороге, а Тиффож, охваченный тихой ностальгией, которая наделяла странным очарованием самые печальные и жестокие эпизоды его прошлой жизни, грезил о подкованных громотворящих сапогах Пельсенера

.

По ассоциации он вдруг вспомнил велосипед «Альсион», принадлежав ший Нестору, о котором неизменно думал с приливом гордости, и вот тут-то, оказавшись на берегу озера Лукнен, в часе езды от Кальтенборна, он как раз и заметил шесть велосипе дов, прислоненных к деревьям у самой воды

.

Это были типично немецкие «тяжеловозы» с рулем, воздетым кверху, на манер коровьих рогов, с педальным тормозом и притороченным к раме насосом допотопной конструкции, с деревянной рукояткой

.

Сквозь листву деревьев поблескивало зеркало воды и оттуда неслись звонкие ребячьи голоса, смех, крики и плеск

.

Тиффож спешился, оставил Синюю Бороду пастись на цветущей лужайке и пару минут спустя одним прыжком ринулся в прохладную чистую воду, в ее живые, сверкающие бликами струи

.

Он рассчитал расстояние так, чтобы вынырнуть прямо посреди резвящихся мальчишек, и это ему удалось, его встретили веселыми возгласами и смехом

.

Ребята жили в Мариенбурге, в трехстах километрах отсюда, и воспользовались каникулами по случаю Троицы, чтобы объехать на велосипедах мазурские леса и озера

.

Тиффож рассказал им о Кальтенборне, о крепости с ее спортивными залами, стендами для стрельбы, манежами, лодками и оружием, расхвалил увлекательную жизнь юнгштурмовцев и пригласил поужинать и переночевать в компании сотен их сверстников

.

Услышав название «Мариенбург», Рауфайзен расцвел от радости и гордости

.

Этот город считался исторической и духовной столицей тевтонского рыцарства;

его великолепно сохра нившийся замок несомненно был самым величественным архитектурным шедевром Восточной Пруссии

.

Именно там, в обширном оружейном зале, каждый год 19 апреля Балдур фон Ширах провозглашал в микрофон магическое заклинание, навеки отдававшее поколение юных деся тилетних немцев под эгиду фюрера

.

Блаттхен также не смог удержаться от восторженных по хвал, обследуя новоприбывших

.

Никогда еще ему не попадались в руки столь чистые образцы той восточно-балтийской разновидности германской расы, самым знаменитым представителем которой был Гинденбург

.

Он созвонился с родителями мальчиков, списался с властями их города

.

Больше они в Мариенбург не вернулись

.

Крайне довольный столь богатым уловом, Начальник вызвал к себе Тиффожа и в беседе с ним признал, что до сих пор недооценивал заслуги француза перед школой

.

Тиффож дока зал, что способен поставлять Кальтенборну нечто более ценное, чем сыры и мешки с бобами

.

Разумеется, он, Начальник, не может облечь Тиффожа никакими официальными полномочи ями, но он лично просит его обследовать весь их район в поисках кандидатов, достойных зачисления в наполу

.

Он разошлет циркулярное письмо на сей предмет администрациям близ лежащих округов – Йоганнисбурга, Лика, Лотцена, Сенсбурга и Ортельсбурга, а также и в другие, более отдаленные районы, если это понадобится

.

Тиффож будет отчитываться в своих действиях только ему, Рауфайзену, который оценит работу по результатам

.

Блаттхен даже не успел поздравить своего ассистента с этим повышением

.

С недавнего Мишель Турнье Лесной царь времени в верхах поговаривали о новом широкомасштабном мероприятии под кодовым на званием «Операция «Сенокос», затеянном по инициативе самого рейхсфюрера СС

.

Речь шла об отборе и отправке в Германию, в специально подготовленные для этой цели селения, сорока-пятидесяти тысяч детей от десяти до четырнадцати лет, коренных жителей Прикар патской Украины, занятой группой армии Центр

.

Однако министр восточных оккупированных территорий Альфред Розенберг в который раз продемонстрировал самое упорное непонима ние замысла этой чисто эсэсовской операции;

он заявил, что столь малолетние дети будут для рейха скорее обузой, нежели эффективной рабочей силой, и предложил набирать под ростков пятнадцати-семнадцати лет

.

Тщетно эмиссары Гиммлера разъясняли ему, что идея заключается не в банальной поставке рабочих рук, но в «переливании крови» между двумя сообществами, имеющем целью ослабить на биологическом уровне, раз и навсегда, живые силы славянского соседа немцев, – Розенберг и слушать не желал

.

Пришлось действовать в обход его министерства

.

Вот тут-то руководители рейха и вспомнили про Отто Блаттхена и его блестящие заслуги в деле со ста пятьюдесятью еврейски-большевистскими головами

.

Вне всякого сомнения, глу бокие познания профессора в области расоведения должны были принести богатые плоды и в данных обстоятельствах

.

Итак, 16 июня Блаттхен распрощался с Командором и Начальником, разместил своих драгоценных золотых рыбок – Cyprinopsis auratus – в запечатанных бидонах и отбыл из Кальтенборна, проклиная посланный за ним тесный «опель», не позволивший увезти весь его объемистый багаж

.

На следующий же день Тиффож, с разрешения Начальника, перебрался в три комнаты «Расоведческого центра»

.

Водворившись туда единственным хозяином «лаборатории» и оказавшись среди разбросан ного антропологического оборудования, второпях оставленного профессором доктором штурм баннфюрером Блаттхеном, Тиффож разразился безумным нервным смехом, в котором смеши вались торжество победителя и тайный страх перед этим новым поворотом его судьбы

.

Мрачные записки Сегодня вечером колонны юнгштурмовцев молча разошлись в разные стороны, растаяли в теплой душистой мгле, чтобы зажечь костры летнего солнцестояния на Зеехохе, на берегах озера Спирдинг, за озером Тиркло, словом, всюду, откуда можно увидеть огни других отрядов

.

В этом празднике солнца заложена какая-то тайная грусть

.

Только что народив шееся лето, едва дав людям отпраздновать свою середину, сразу начинает клонить ся к закату, – о, разумеется, совсем незаметно, еле-еле, и все же убывая каждый день на одну-две минуты

.

Так ребенок, в полном расцвете здорового детства, уже носит в себе семена будущего старческого угасания

.

И, напротив, Рождество, этот холодный антипод лета, празднует ликующую тайну возрождения Адониса в самое мрачное и непогожее время зимы

.

Юнгштурмовцы окружают костер квадратом, открытым с той стороны, куда ве тер уносит искры и дым

.

Самый младший из мальчиков выходит из шеренги и направляется к костру

.

Он держит в руке зажженную лучинку;

ее невесомый бес покойный огонек так мечется и трепещет, что все мы затаиваем дыхание, боясь, как бы он не погас до того, как маленький огненосец выполнит свою миссию

.

Искорка и в самом деле исчезает, когда ребенок опускается на колени перед сооружением из Мишель Турнье Лесной царь смолистых стволов с торчащим наружу валежником

.

Вспыхнувшее пламя с ярост ным треском вырывается наружу, заставив мальчика отпрыгнуть подальше;

сумрак, расцвеченный пляшущими багровыми сполохами, пронизывают чистые голоса:

Как искры сбиваются в буйное пламя, Так станет единою наша стра на

.

Священный огонь, что взовьется над нами, Врагов уничтожит, воздав им сполна

.

Шеренги распадаются, и каждый подходит к костру, чтобы зажечь от него свой факел

.

Затем дети опять строятся в каре, теперь уже ярко озаренное десятками пляшущих огней

.

В мрачных вечерних далях вспыхивают факелы других отрядов;

их приветству ет взволнованный речитатив:

– Взгляните, как ярок порог, что отделяет нас от тьмы! За ним рождается заря счастливой новой эры

.

Двери грядущего распахнуты для тех, в чьем сердце горит огонь любви к отчизне

.

Взгляните на сияющие искры, что будят к жизни темную уснувшую землю! Древняя трагическая Мазурия откликается на наш призыв и пылает тысячами братских огней

.

Они сулят и приближают самый светлый день года

.

Трое юнгштурмовцев, каждый с венком из дубовых листьев в руках, также подходят к костру

.

– Я посвящаю этот венок памяти павших на войне

.

– Я посвящаю этот венок делу национал-социалистической революции

.

– Я посвящаю этот венок будущим жертвам, на которые немецкая молодежь с восторгом пойдет ради победы нашей родины

.

Им вторит дружный хор всех остальных:

– Мы есть огонь, мы есть костер

.

Мы – пламя и его искры

.

Мы – свет и тепло, побеждающие мрак, холод и сырость

.

Наконец, сооружение из пылающих стволов с треском обрушивается, подняв целый рой искр, и плотное каре юнгштурмовцев тоже дробится на части

.

Дети окружают костер и поочередно прыгают через пламя

.

На сей раз объяснения не нужны, смысл этой церемонии предельно ясен

.

В ней неразличимо слились жизнь и смерть и, заставляя детей одного за другим бросаться в огонь, она тем самым воплощает в себе дьявольский обряд истребления невинных, к которому мы идем с ликующими песнями

.

Я был бы сильно удивлен, если бы Кальтенборну удалось отпраздновать следу ющее летнее солнцестояние

.

С той поры Тиффожа на его рослом черном коне неизменно видели в разъездах по всей Мазурии, от верховьев Кенигсхохе на западе до Ликских болот на востоке;

случалось ему забираться и далеко на юг, чуть ли не к польской границе

.

Пользуясь сопроводительным письмом с гербом Кальтенборна, он смело входил в мэрии, обследовал коммунальные школы, говорил с учителями, присматривался к детям, а под конец наведывался к родителям мальчи ков, каковой визит, со смесью заманчивых обещаний и завуалированных угроз, почти всегда увенчивался согласием отдать сына в наполу

.

Затем он неспешно возвращался в Кальтенборн и докладывал Рауфайзену о достигнутых успехах, которые тот своим решением претворял в Мишель Турнье Лесной царь свершившийся факт

.

Но иногда Тиффож сталкивался с более или менее явным сопротивлени ем, трудно преодолимым в этих краях, омраченных близким разгромом, однако именно такую, ускользающую из рук добычу он ценил превыше всего и охотился за ней особенно рьяно

.

Так, однажды он очутился на дальнем берегу озера Бельдам, которое длинным, узким, извилистым зеленым языком углублялось в пески Йоганнисбурга;

там он заприметил пару мальчиков-близнецов, живших с родителями в убогой рыбачьей лачуге

.

Тиффожа всегда ча ровал сам феномен двойства, которое, чудилось ему, черпает свою жизненную силу в тех темных безднах, где плоть диктует свои законы душе, подчиняя ее собственным прихотям

.

Он пытался постичь этот каприз природы, наделяющий – добровольно или насильно – од но существо всеми тайными и явными признаками другого, самого близкого, делая, таким образом, из первого alter ego второго

.

Вдобавок, Хайо и Харо были оба рыжие, как лисята, белокожие и такие веснушчатые, словно их вываляли в отрубях

.

Увидев, как они собирают камыш на берегу озера, Тиффож тотчас вспомнил ту смутившую его теорию, что некогда развивал перед ним Блаттхен (вспомнил и тут же с яростным возмущением отверг ее!), со гласно которой на свете существуют всего две человеческие расы: рыжих – порочная до мозга костей, на клеточном уровне, и блондинов с брюнетами, с бесконечным набором оттенков того и другого цветов

.

Вопреки его ожиданиям, вербовка близнецов натолкнулась на пассивное, но почти неодоли мое сопротивление родителей

.

Они долго притворялись, будто не понимают немецкого (между собой они говорили на каком-то славянском диалекте), реагируя на все разъяснения Тиффожа с тупостью деревенских дурачков;

потом начали твердить, бесконечно повторяя одни и те же слова, что двенадцатилетним мальчикам еще рано идти в солдаты

.

Напрасно Тиффож объ езжал все окрестные деревни: чиновники тамошних мэрий, не испытывая никакого желания вникать в это малопонятное дело, все, как один, отрицали, что район озера принадлежит их коммуне

.

Пришлось самому Рауфайзену, по наущению француза, обратиться в администрацию округа Йоганнисбург, и в результате мэр лично доставил близнецов в Кальтенборн

.

Мрачные записки Из телефонного разговора я узнал, что мы все-таки заполучили близнецов к нам в школу

.

Машина Йоганнисбургской комендатуры везет их в Кальтенборн

.

Через час они будут здесь

.

Тотчас мною овладело возбуждение, слишком хорошо мне знакомое по прежней жизни

.

Оно выражается в судорожной дрожи, сотрясающей все мое тело и, осо бенно сильно, челюсти

.

Я, как могу, борюсь с этим титаническим припадком, во время которого громко клацают зубы, а изо рта струйками брызжет слюна;

чисто инстинктивно противлюсь ему, но вскоре сдаюсь и уступаю чувству, имя которо му – предвкушение невыносимого счастья

.

Я даже спрашиваю себя, не есть ли это ожидание пока еще отсутствующей, но уже попавшей в плен добычи самым щедрым подарком, который преподносит мне жизнь

.

А вот, наконец, и они! Грузный «мерседес» крайсляйтера заворачивает во двор и тормозит у входа

.

Близнецы по очереди выбираются из машины, до того похожие, что чудится, будто один и тот же мальчишка дважды пригибает голову и спрыги вает на брусчатку

.

Но нет, – они оба здесь, стоят рядышком, одинаково затянутые в черные вельветовые штаны и коричневые рубашки с поперечной полосой – фор менную одежду «гитлерюгенда», которая еще сильнее подчеркивает мелочно-белый Мишель Турнье Лесной царь цвет их кожи и апельсиновую рыжину волос

.

Вот уже много недель я размышляю над своей неодолимой тягой – не к этой конкретной паре близнецов, но к самому факту двойства вообще

.

Феномен этот, несомненно, есть лишь частичное воплощение закона, в силу которого четыреста юных воспитанников Кальтенборна вместе образуют единообразную массу, несрав нимую по плотности с той, что представляло бы простое арифметическое сложение их личностей

.

Ибо в данной общности многочисленные и столь непохожие друг на друга подростки почти полностью утрачивают свою индивидуальность, превра щаясь в голую, слепленную воедино толпу

.

А ведь индивидуальность – иными словами, дух – пронизывает плоть, делая ее невесомой, легкой, трепещущей;

так дрожжи вздымают и одухотворяют тесто

.

Стоит ей стереться, и тотчас телесная оболочка человека вновь обретает, вместе с первозданной чистотой, и первоздан ную грубую тяжесть

.

В этом процессе обездушивания плоти близнецы идут еще дальше людей обык новенных

.

Проблема заключается даже не в тон противоречивом смешении, где души могли бы уравняться, нейтрализовать одна другую

.

На самом деле, у этих двух тел есть всего лишь один, общий концепт, помогающий им и разумно оде ваться и проникаться духовностью

.

И они расцветают со спокойным бесстыдством, демонстрируя свою нежную телесную белизну, свой розовый пушок, свою муску листую или вялую пульпу в невинной, животной, НЕПРЕВЗОЙДЕННОЙ наготе

.

Ибо нагота – не состояние, она – количество, и как таковая бесконечна в своем праве, хотя и ограничена на деле

.

Обследование близнецов, немедленно, по их приезде, проведенное в лаборато рии, подтвердило все вышесказанное

.

Хайо и Харо относятся к так называемому лимфатическому типу людей – одышливых, медлительных, рыхлых

.

Брахицефаль ные головы (90,5), широкие лица с выступающими скулами, заостренные, как у фавнов, уши, приплюснутые носы, редко посаженные зубы, зеленые, чуточку рас косые глаза

.

В общем, слегка ЗВЕРИНЫЙ облик сонного и, в то же время, хитрого, настороженного существа, отмеченного весьма скромными мыслительными способ ностями, над которыми явно преобладает сильный первобытный инстинкт

.

Хорошо?

уравновешенные, крепко стоящие на ногах тела

.

Округлые плечи, мягко очерчен ные грудные мышцы;

под кожей явно больше жира, чем мускулов

.

Реберный угол, напоминающий очертаниями вешалку, довольно широк;

ему соответствует ширина таза, где надлобковая борозда смыкается в центре с перевернутым цветком лилии – половым членом

.

Между этими двумя симметричными дугами ясно прорисовы ваются три выпуклости брюшного пресса – удивительно четкие для тел, затянутых жиром в других местах

.

Широкий затылок переходит в мясистую шею и спину, белую и округлую, точно вылепленная из теста коврига;

она разделена пополам позвоночной впадиной, теряющейся внизу между чрезмерно выпуклыми ягодица ми

.

Руки с короткими квадратными пальцами и мускулистыми ладонями

.

Тяжелые ноги с топорными лодыжками;

широкие колени с плоскими чашечками, которые легко выгибаются внутрь, заставляя колыхаться мясистую переднюю часть ляжки, чрезмерно выдающуюся вперед, над всей ногой

.

Россыпь веснушек на молочно-белой коже собирается то в крупные пятна, то в полосы, то в целые потоки;

даже предплечья и затылки покрыты этими рыже ватыми разводами, похожими на материки с выцветших географических карт

.

На внутренней стороне ляжек сквозь кожу просвечивает правильная, точно невод, се Мишель Турнье Лесной царь точка тоненьких лиловатых прожилок

.

.

.

Мрачные записки Беглый осмотр близнецов, который я осуществил сразу же после их приезда, со страстным нетерпением истинного коллекционера, не выявил самого существенного – чуда из чудес, которое бросилось мне в глаза только нынче утром, ослепив счастьем подлинного открытия

.

Я увлекся довольно бесполезной игрою, состоявшей в настойчивом поиске при знаков, позволивших бы различать мальчиков

.

По правде говоря, различие это су ществует, и несколько дней спустя я уже научился с первого же взгляда отличать Харо от Хайо

.

Однако различие это зиждется не столько на каком-то определенном признаке, сколько на общем облике ребенка, его жестах, походке, манере поведе ния

.

Для Харо типична некоторая порывистость и четкость движений, которой лишена замедленная, как бы заторможенная моторика Хайо

.

Сразу видно, что в этой паре инициатива принадлежит Харо, что верховодит именно он, зато Хайо очень хорошо умеет противостоять своему слишком близкому и слишком живому брату с помощью сонной неторопливости и всяческих оттяжек

.

:

Что же касается точного отличительного признака – антропометрического, фор мулируемого в научных терминах, – то я отыскал и его, но на значительно более тонком, абстрактном, духовном уровне, нежели тот, на котором я ранее блуждал вслепую

.

Я уже давно заметил любопытную вещь: если мысленно разделить ре бенка на две половины вертикальной линией, проходящей по горбинке носа, то правая и левая части, в целом похожие, тем не менее, будут различаться множе ством мелочей

.

Ребенок словно состоит из двух половинок, отлитых в одной форме, но одухотворенных разными реалиями: левая обращена в прошлое, к рефлексии, к эмоциям;

правая – в будущее, к действию, к агрессии, и срастаются они как бы на последней стадии создания

.

На противоположном полюсе тела есть так называемый «шов» – узенькая выступающая полоска темной сморщенной кожи, что тянется от нижнего края ануса по середине промежности! и мошонки до самого кончика пе ниса;

она также, только еще более зримо и откровенно, наводит на мысль о том, что мальчик слеплен из двух заранее изготовленных половинок, на манер раковины или целлулоидного голыша

.

Итак, вот он – чудесный феномен, достойный того, чтобы попасть в анналы науки: мною неоспоримо установлено, что левая половина Харо полностью соот ветствует правой половине Хайо так же, как правая половина первого из братьев абсолютно подобна левой половине второго

.

Они – ЗЕРКАЛЬНЫЕ близнецы, сопо ставимые лицом к лицу, а не лицом к спине, как все прочие

.

Я всегда уделял самый пристальный интерес процессам инверсии, пермутации, низложения;

в молодости фотография послужила мне прекрасной иллюстрацией этого феномена, только в области воображаемого

.

И вот теперь я нахожу полное воплощение той же, неот ступно преследующей меня темы в этих двух детских телах!

Я усадил их обоих перед собой и принялся изучать с тем ощущением нерас крытой тайны, которое неизменно посещает меня при виде нового лица или тела;

однако на сей раз я почему-то не испытывал обескураживающей уверенности в Мишель Турнье Лесной царь том, что их лица, в ответ на мой настойчивый взгляд, обратятся в застывшие, непроницаемые маски, – напротив, меня согревало скрытое предчувствие скорой удачи

.

И вдруг я заметил, что прядь волос надо лбом, завивавшаяся у Харо по ча совой стрелке, обращена в противоположную сторону у Хайо

.

Этот первый, слабый проблеск догадки тотчас помог мне увидеть другое: маленькую не то отметину, не то родинку на правой щеке у Харо и на левой – у Хайо

.

И все же самым порази тельным из открытий, которые тут же хлынули на меня целым потоком, оказался рисунок их веснушек, также зеркально-похожий

.

Я позвонил в Кенигсбургский институт антропологии, с которым прежде часто связывался по распоряжению Блаттхена, и сообщил о своем открытии

.

Мне тотчас подтвердили факт существования зеркальных близнецов – феномен, как было ска зано, довольно редкий и возникающий в результате деления не ab initio, то есть, не на уровне клетки, а на более поздней стадии, когда эмбрион уже расчленяется надвое

.

Мне обещали приехать взглянуть на близнецов, когда подойдет очередь обследовать наш район

.

В июле юнгштурмовцы наконец-то получили в подарок великолепную игрушку, которую им обещали много месяцев назад, – зенитную батарею, состоявшую из двух пар тяжелых пулеметов, четырех более легких «двухсантиметровок» для стрельбы очередями – от двухсот до трехсот выстрелов в минуту, одной зенитки 3,7 и, главное, трех пушек 10,5 для стрель бы на большую дистанцию

.

Кроме того, прибыл локатор, и теперь, для полного комплекта противовоздушной обороны, не хватало только набора прожекторов

.

Батарею разместили и закамуфлировали в сосновой роще на холме вблизи деревни Дроссельвальде, в двух километ рах от крепости;

отсюда можно было, в случае необходимости, взять под обстрел дорогу в Арис, если вдруг по ней двинется неприятель с востока

.

Четыре отряда, набираемых из разных центурий, по очереди обслуживали батарею под руководством двух офицеров-инструкторов

.

Незамедлительно начались учебные стрельбы;

они усеивали небосвод белыми облачками разрывов, постоянно напоминавших своим победным грохотом о близости войны;

даже над крышами замка время от времени со свистом пролетал снаряд

.

Тиффож регулярно доставлял дежурным отрядам сухой паек

.

Иногда мальчишки беспечно носились по лесу или в одних плавках загорали на солнышке, а иногда он заставал их «за делом», в касках с фетровыми наушниками, приглушавшими грохот стрельбы;

они суетились вокруг изрыгавших огонь и вой орудий, захлебываясь от восторга и сожалея только об одном: ни один вражеский самолет до сих пор не показался в небе, чтобы послужить им живой мишенью

.

Мрачные записки Какой бы шокирующей ни казалась на первый взгляд тесная близость войны и ребенка, отрицать ее было бы бессмысленно

.

Один вид юнгштурмовцев, в счастли вом опьянении обслуживающих и кормящих этих чудовищных огненных идолов, что воздевают над деревьями свои стальные головы, – вот самое убедительное подтверждение этого родства

.

И в самом деле, маленький мальчик требует себе для игры в первую очередь ружье, саблю, пушку, оловянных солдатиков и другие «орудия убийства»

.

Вы скажете: он всего лишь подражает взрослым, а я как раз думаю, не справедливо ли обратное;

ведь, в общем-то, взрослые воюют куда реже, Мишель Турнье Лесной царь чем ходят в контору или на завод

.

И не начинается ли война с одной-единственной целью – позволить взрослым ПРЕВРАТИТЬСЯ В ДЕТЕЙ, с облегчением вернуть ся к возрасту игрушечных пушечек и солдатиков? Устав от тяжких обязанностей начальника отдела, супруга и отца семейства, взрослый человек, будучи мобилизо ванным, сбрасывает с себя эту надоевшую ношу вместе с деловыми и прочими ка чествами и свободно, беззаботно развлекается в компании сверстников, управляясь с пушками, танками и самолетами, которые суть не что иное, как УВЕЛИЧЕННЫЕ ПОДОБИЯ игрушек его детства

.

Но трагедия заключается в том, что подлинный возврат к детству невозможен

.

Взрослый хватается за детские игрушки, но он уже давно утратил инстинкт игры, ее естественного развития, придающий детским забавам их неповторимый смысл

.

В его огрубевших руках они принимают чудовищные пропорции злокачественных опухолей, пожирающих людскую плоть и кровь

.

Убийственная СЕРЬЕЗНОСТЬ взрослого прочно заступила место прелестной детской СЕРЬЕЗНОСТИ ИГРЫ, и тщетно он будет пытаться подражать ей, ибо первая – всего лишь искаженный, переродившийся образ второй

.

Так что же произойдет, если теперь дать ребенку эти гипертрофированные иг рушки, задуманные и изготовленные кем-то с противоестественной, злодейской це лью? А произойдет то, чему служат наглядным примером вот эти высоты над Дрос сельвальде, а с ними и Кальтенборнская напола, и весь рейх: фория, определяющая идеал отношений между взрослым и ребенком, самым чудовищным образом уста навливает отношения ребенка со взрослой игрушкой

.

Он больше НЕ НОСИТ ее, не тащит, не волочит за собой, не опрокидывает, не катает, как положено обращаться с фиктивным предметом, попавшим в разрушительные детские руки

.

Теперь, на против, сами эти игрушки несут ребенка, поглощенного чревом танка, запертого в турели самолета или во вращающейся башенке зенитной батареи

.

Впервые я касаюсь здесь явления, несомненно, в высшей степени значительного, которое можно назвать «разрушением фории посредством злонесущей инверсии»

.

В общем, логично было предположить, что эти две фигуры моей символической механики рано или поздно вступят во взаимодействие

.

И новая фигура – плод этого союза – явит собой некий вид ПАРАФОРИИ, – я подчеркиваю: именно «некий», ибо ясно, что где-то наверняка имеются и прочие разновидности этого феномена отклонения от нормы

.

Итак, моя система пополнилась еще одним элементом

.

Я пока еще не постиг всех его аспектов;

нужно посмотреть, как он будет действовать и проявлять себя в различных контекстах, и тогда уж измерить и оценить его значение

.

Вторая неделя июля ознаменовалась редкой по силе грозой, которая разорила весь район и едва не окончилась трагедией для Кальтенборна

.

В тот день тяжелая, удушливая, насыщенная электричеством атмосфера побудила Начальника устроить водные игры на озере Спирдинг

.

Сто маленьких парусных лодок, по четверке юнгштурмовцев в каждой, бороздили озеро в поисках «документов» в запечатанных пронумерованных бутылках, разбросанных на многие километры по всей акватории

.

Требовалось набрать как можно больше бутылок, а затем, пользуясь отдельными, фрагментами текста, найденными в каждой из них, расшифровать и восстановить его целиком

.

Любо-дорого было смотреть, как легкие беленькие ялики, подго няемые все крепчавшими порывами раскаленного ветра, искусно лавировали, уклоняясь друг Мишель Турнье Лесной царь от друга, и как мальчишки, свесившись за борт, на всем ходу, выхватывали из воды очеред ную бутылку, с ключом к шифру

.

В пять часов дня небо внезапно почернело, и ураганный ветер поднял сильную волну

.

Начальник тотчас отдал приказ идти к берегу

.

За исключением четырех лодок, которые опрокинулись, не причинив, впрочем, особого вреда своим гребцам, все суденышки подошли к причалу, и мальчики опрометью кинулись в ангары, спасаясь от налетевшего буйного ливня

.

Только тут и заметили, что отсутствует экипаж лодки из 3-й центурии

.

В свинцовом сумраке, за сплошной стеной яростно хлеставшего дождя разглядеть ничего было нельзя

.

Начальник распорядился обзвонить все прибрежные деревни, а озеро тщательно обследовать на катере

.

Но поиски оказались напрасными, хотя и продлились до следующего утра, осветившего вновь спокойные, хотя, увы, и пустынные воды озера

.

Тиффожу пришла в голову мысль обыскать ненаселенные прибрежные места с помощью одиннадцати живших в замке доберманов

.

Псы, привычные к близости и запаху детей, рва нулись вперед с ликующим разноголосым лаем;

за ними с трудом поспевал сам Тиффож на Синей Бороде

.

В конечном счете именно собаки и разыскали четырех мальчишек, живых и невредимых, но совершенно закоченевших, в расщелине скалы, о которую разбился их ялик

.

Тиффож не преминул воспользоваться результатами этого опыта

.

Поскольку собаки знали юнгштурмовцев и умели их разыскивать, отчего бы не обратить этот инстинкт на поиски любого другого мальчишки того же возраста и тех качеств, что требовались для зачисления в наполу?! Он попробовал брать псов в свои рекрутские экспедиции и быстро убедился в эффективности этого замысла

.

Едва попав в деревню, доберманы рассыпались меж домов и палисадников, и, когда они с яростным лаем делали стойку перед дверью, у забора или под деревом, почти всегда оказывалось, что для вербовщика тут найдется интересный экземпляр

.

К тому же Тиффож стал носить с собой длинный охотничий хлыст и набивать карманы обрезками сырого мяса;

таким образом, он в совершенстве выдрессировал псов, наказывая за промахи и поощряя за удачные находки

.

Сей неожиданный вклад в дело набора кандидатов оказался тем более ценным, что летние каникулы, а также почти поголовная мобилизация учителей опустошили школы, рассеяв детей по окрестностям, и одному человеку за ними было не угнаться

.

Правда, некоторая опасность таилась в самом жестоком и красочном зрелище, какое представляли собой в глазах населения черные, свирепо рычащие псы и всадник с мрачным темным лицом на рослом коне цвета ночи

.

Конечно, временами эта страшноватая картина, наводя робость на людей, могла давать хорошие результаты, но бывало и наоборот, когда приходилось сталкиваться с жестоким отпором;

так случилось и в тот памятный день 20 июля

.

Предыдущая неделя оказалась богата уловом, и Тиффож возвращался из деревни Эрленау, где добился того, чтобы местные мальчишки 1931 года рождения были представлены Началь нику

.

Он неторопливо ехал через лесопосадки, как вдруг прямо у него над ухом просвистела пуля, и тоненькая березка, с которой он поравнялся, рухнула, срезанная выстрелом

.

Миг спу стя он услышал убегающие шаги

.

Синяя Борода резко отшатнулся, едва не сбросив хозяина наземь

.

Первой мыслью Тиффожа было пуститься вместе с собаками на поиски стрелявшего, но найти его значило подставить себя под вторую пулю и потом, что он будет делать, оказав шись лицом к лицу с виновным? Он пришпорил коня и вернулся в Кальтенборн, твердо решив не говорить никому ни слова об этом нападении

.

Он уже спешивался во дворе крепости, когда Начальник, выглянув из окна, знаком по дозвал его к себе и протянул лист грубой бумаги, на котором с помощью гектографа был неуклюже оттиснут следующий текст:

Мишель Турнье Лесной царь «Это предупреждение относится ко всем матерям, живущим в районах Геленбурга, Сенсбурга, Лощена и Лика! БЕРЕГИТЕСЬ ЛЮДОЕДА ИЗ КАЛЬТЕНБОРНА! Он похищает ваших сыновей

.

Он рыщет по нашим землям и ворует мальчиков

.

Если у вас есть дети, думайте, думайте каждую минуту о Людоеде, ибо он каждую минуту думает о них! Не отпускайте детей одних далеко от себя

.

Научите их убегать и прятаться при виде великана на синем коне, со сворой черных псов

.

Если он придет к вам в дом, не бойтесь его угроз, не поддавайтесь на его обещания

.

Матери, запомните только одно: если Людоед унесет ваше дитя, вы его больше НИКОГДА не увидите!» Незадолго до своего отъезда Блаттхен почти безразлично сказал Тиффожу: «Мне тут рас сказывали о сыне углежога из Николайненского леса

.

У него будто бы белоснежные волосы, сиреневые глаза и горизонтальный цефалический индекс, близкий к 70

.

Вам следовало бы по ехать взглянуть на этого мальчика

.

Его зовут Лотар Вустенрот

.

Родители упорно не отвечают на наши вызовы»

.

Тиффож впервые попал в этот район, самый бедный в кантоне, да еще вдобавок и труднодо ступный

.

Ему пришлось перебираться через длинную старицу на ветхом паромчике, которым управлял зобастый и явно глухой, как пень, но вполне жизнерадостный «капитан»

.

Синяя Борода, пометавшись по берегу, наконец, отчаянным броском вспрыгнул на скользкие бревна парома, едва не свалившись в воду

.

Зобастый включил маленький мотор, чье прерывистое тарахтение эхом разнеслось по тихим берегам

.

Во время этой короткой переправы лошадь, испуганно выкатив глаза, беспокойно озиралась и била передними копытами в бортик

.

Тиф фож припомнил слова Блаттхена, когда увидел черных с головы до ног людей, что суетились на лужайках вокруг пылающих угольных ям, таких огромных, что невольно напрашивалось сравнение со сказочным царством гномов

.

Он опросил почти всех углежогов, назвав имя Ву стенрота

.

Люди разводили руками и упорно выказывали недоумение;

наконец, один из них неохотно указал на восток: там, в пяти-шести километрах отсюда, находилась нужная Тиф фожу местность под названием Баренвинкель

.

Тиффож погнал коня через обширные вырубки и редкие лесопосадки, перешедшие в лиловато-желтые ланды и песчаники, где Синяя Борода еле-еле передвигался судорожными скачками, то и дело увязая по самые бабки

.

Дальше опять потянулся угольный лес с выжжен ными ямами, корчевьями и широкими прогалинами, где свет костров болезненно ранил глаза, привыкшие к зеленому полумраку чащи

.

Первым, кого вспугнуло появление незнакомца, ока зался ребенок – по крайней мере, судя по его росту, это был не взрослый;

в остальном он был одет так же, как и все прочие – в нечто вроде мешка с прорезью для головы да в ветхие штаны

.

Тиффож собрался было задать вопрос, но тут же понял, что это излишне

.

Мальчишка поднял к нему перепачканное сажей лицо, и на этой черной маске сверкнули нежно-сиреневым цветом анемона детские глаза

.

– Лотар Вустенрот! – произнес Тиффож, не то спрашивая, не то утверждая

.

Мальчик не выказал никакого удивления, разве что анемоны на черной маске заблестели еще ярче

.

Он просто неторопливо стащил с головы шерстяную шапочку, обнажив гладкую литую массу серебристо-белых волос

.

Тиффож заранее приготовился к сложным и, скорее всего, неудачным переговорам

.

Опыт подсказывал ему, что набор в юнгштурмовцы проходит тем труднее, чем ниже социальный уровень кандидата

.

Если крупная буржуазия буквально дралась за места в наполе для своих отпрысков, вербовка в рабочих и крестьянских семьях – наиболее желанных для руководства Мишель Турнье Лесной царь молодежными организациями – неизменно наталкивалась на испуганное, а то и откровенно враждебное сопротивление

.

Но, к величайшему его восторгу, чета Вустенротов моментально согласилась на все условия

.

Они так охотно пошли ему навстречу, что он, наконец, усомнил ся, вправду ли они уяснили себе суть дела

.

Во избежание недоразумений, он повел их в мэрию ближайшей коммуны – Варнольда, где секретарь подробно растолковал родителям все сказанное Тиффожем, а потом и записал это, черным по белому

.

Возвращаясь в Баренвинкель, Тиффож не помнил себя от счастья, ибо в последний момент было решено, что он нынче же вечером заберет Лотара в Кальтенборн, и ему уже представля лось, как он скачет на коне в победном пламени заката, укрывая под просторным плащом дитя с сиреневыми глазами и белыми волосами

.

Но ему очень скоро пришлось отказаться от этой заманчивой перспективы, ибо в его отсутствие Лотар покинул деревню

.

Люди видели, как он шел в сторону Варнольда, и решили, что он, помывшись и приодевшись, догоняет родителей и незнакомца

.

Мальчика так и не нашли, и поздним вечером Тиффож поневоле вернулся в Кальтенборн с пустыми руками и сердцем, переполненным обидой и негодованием

.

Было условленно, что Варнольдская мэрия станет поддерживать постоянный контакт с Вустенротами и, как только Лотар вернется к родителям, тотчас же сообщит об этом в Каль тенборн

.

Тиффож закрепил за мальчиком вакансию в наполе, определил ему место в одной из центурий, а также в столовой и дортуаре;

даже начал подбирать комплект посуды, белья и одежды, не забыв при этом кинжал, который вручался новичкам в торжественной обстановке

.

Но шли дни, и на все его телефонные запросы из Варнольда отвечали либо невнятными обе щаниями, либо уклончивым молчанием

.

Однако вместо того, чтобы поставить крест на этом деле, Тиффож, как ни странно, укрепился в доверчивом ожидании

.

Исчезновение Лотара, в отличие от любого другого события его жизни, не могло быть делом случая

.

Разочарование уязвило Тиффожа так остро и болезненно, будто чья-то гигантская рука на его глазах про рвала пелену облаков и прямо из-под носа похитила ребенка с сиреневыми глазами

.

Он знал:

если Лотар ускользнул от него в тот злосчастный день, значит, его поступление в Кальтенборн имело слишком большое значение;

потому-то судьба и окутала его туманом столь загадочных обстоятельств

.

Тиффожу пришлось ждать до конца августа, пока обстоятельства эти, соединившись вме сте, не вознаградили его терпеливое и страстное желание

.

В тот день одна из центурий переправилась через озеро, чтобы провести в Йоганнисбургском лесу нечто вроде охоты с гончими, которая обычно завершалась триумфальным возвращением маленьких парусников с богатой добычей – оленями и косулями, чьи свесившиеся за борт головы бороздили кончи ками рогов поверхность воды

.

Во время охоты дети, сопровождаемые на восточном фланге Тиффожем, Синей Бородой и доберманами, прочесывали кустарник и чащу, оттесняя к берегу всю поднятую дичь

.

У них не было огнестрельного оружия, только дубинки и кинжалы, да еще великое множество лассо и сетей

.

Численность и ловкость юных охотников компенси ровали им недостаток опыта, а необыкновенное изобилие дичи, расплодившейся за долгие военные годы, делало эти веселые импровизированные облавы крайне успешными

.

Однако нынче утром подлесок был спокоен и безмолвен;

отсутствие мелкой дичи указывало на бли зость какого-то крупного зверя, затаившегося в овраге или в кустах

.

Облава длилась уже целый час, ничем особенным не радуя участников;

наконец, им выпало развлечение в виде крупного тетерева, сидевшего на ветке граба и шумно, хлопотливо взлетевшего при появле нии людей

.

Метко пущенная дубинка сбила его прямо на лету;

птица рухнула в заросли и собралась было скрыться, но один из подоспевших доберманов прикончил ее на месте

.

Тетерев был великолепен, размерами с большого индюка;

его привязали к шесту, который потащили двое мальчиков

.

Мишель Турнье Лесной царь Загонщики уже подходили к берегу озера, где обычно кончалась облава, как вдруг совсем рядом, в кустах, послышался дробный топоток копыт

.

Тиффож прикрикнул на собак, веля им замолчать, и тут его внезапно заинтриговало поведение Синей Бороды: конь стоял в насто роженном ожидании, навострив уши, прерывисто дыша и подергиваясь

.

Миг спустя раздался дикий крик и началась азартная погоня за оленем и двумя сопровождавшими его самками

.

В воздухе свистели лассо, мальчишки со всех ног гнались за тремя ускользавшими от них беглецами

.

Скоро Тиффож потерял ребят из вида и перестал слышать их голоса

.

Пригнувшись к шее коня, он, как мог быстро, продвигался следом, ориентируясь на отдаленный лай собак, также умчавшихся вперед

.

Первые часы погони разворачивались, словно красивая, безобидная игра

.

Оленья семья огромными гибкими прыжками уходила от преследования, за ней по пятам неслась сплочен ная, как пальцы на руке, собачья свора;

звонкий, голосистый лай одиннадцати разгоряченных глоток разносился по всей округе, заменяя собой охотничий рог

.

Тиффож ослабил поводья, и Синяя Борода без понуканий, азартно, всей своей массой ломился сквозь кустарник, топтал ивняк и папоротники, яростно бил всеми четырьмя копытами при виде любого препятствия на своем пути, будь то овраг, поваленное дерево или изгородь

.

Тиффожу все время приходилось нагибаться, чтобы уберечь голову от хлещущих еловых лап или от удара о низкий дубовый сук

.

Большое, разгоряченное, все в пене конское тело, чей бешеный ритм скачки передался и ему самому, излучало такую мощную, такую непобедимую силу, что всаднику осталось только слепо и доверчиво подчиниться ей

.

Тиффож догнал свору на берегу узкой старицы в тот миг, когда олень почти переплыл ее, высоко, как канделябр, держа над водой свою царственную голову

.

Обе лани куда-то исчезли, и Тиффож с удовольствием отметил, что собаки не польстились на эту второстепенную добы чу

.

Олень уже выбрался на противоположный берег, когда псы в свою очередь разом кинулись в воду, найдя место помельче;

за ними вброд перебрался и конь

.

И погоня возобновилась под неистовый рев черных демонов с налитыми кровью глазами, мчавшихся бок о бок по все более редеющему лесу

.

Тиффож снова потерял псов из вида, когда они, с ходу проскочив распаханный клин, скрылись в молодом орешнике

.

Перелесок, за ним еще один, потом зарос шие дроком поляны, сиреневые ланды, песчаники, изрытые кроличьими норками, – все это собаки миновали с оглушительным лаем, как вдруг Тиффож понял, что гонка кончилась, – видимо, загнанный олень встал и повернулся к своим преследователям;

свора по-прежнему не смолкала, но теперь, казалось, ее голоса звучат иначе – более звонко, но, одновременно, более свирепо и вразнобой

.

Это уже был не слаженный хор, сопровождавший трудную и прекрасную погоню за добычей;

это была песнь смерти, прелюдия к закланию жертвы

.

Тиффож подстегнул Синюю Бороду, который перешел было на рысцу, словно и он понял, что собаки остановились

.

Выехав из леса, он очутился на огромном, распаханном под пар поле;

вдали, на горизонте, высился корявый, растрепанный огненный бук

.

Приблизившись, неспешным галопом к подножию дерева, он с удивлением увидел, что окружавшие его псы почему-то глядят вверх, яростно облаивая толстые ветви

.

Тиффож поднял голову

.

В развилке бука, вцепившись в ствол, сидел мальчик с сиреневыми глазами

.

– Я боюсь собак! – закричал он, едва увидев Тиффожа

.

– Уберите их отсюда!

Даже пожелай Тиффож усмирить одиннадцать бесновавшихся у его ног доберманов, он не смог бы этого сделать

.

Подогнав Синюю Бороду к самому дереву, он встал во весь рост на седло

.

Мерин словно почуял всю важность роли, отведенной ему в предстоящем форическом ритуале: он замер, как статуя, не обращая внимания на разъяренных псов, взметавшихся вверх, словно черные волны

.

Лотар, судорожно держась за ветки и брыкаясь, изо всех сил отбивался от Тиффожа

.

Наконец, тому удалось схватить его за ногу и рывком притянуть к Мишель Турнье Лесной царь себе

.

В тот миг когда ребенок упал сверху на Тиффожа, его охватила такая горячая радость, что он даже не почувствовал, как маленький пленник до крови прокусил ему руку

.

Мрачные записки Лошадь – не только животное-тотем Дефекации и зверь с идеально несущей, форической функцией

.

Этот Бог Анус может, кроме того, стать инструментом по хищения, захвата, увоза и, имея на себе всадника, форически несущего в руках свою добычу, возвыситься до уровня СУПЕРФОРИИ

.

Более того, похищение мо жет состояться даже тогда, когда суперфория уже прочно достигнута, – к примеру, если некое сверхчеловеческое существо вырывает у всадника ребенка, которого тот увозит;

именно так случилось в поэме «Лесной царь»

.

Это баллада Гете, где отец скачет через ланды на коне, укрывая под плащом сына, которого Лесной царь стремится соблазнить и выманить из рук отца, а под конец похищает насильно;

вот она – истинная хартия фории, возведенной в третью, высшую степень могущества

.

Это латинский миф о Христофоре Альбукеркском, доведенный силою гиперборей ской магии до высшего накала, до пароксизма

.

К охоте с гончими, при которой Бог Анус догоняет и травит Бога Фаллоносца, мой личный гений добавляет еще и эту сцену – преображение оленя в ребенка и суперфорический ритуал, за ним следую щий

.

Этот нежданный поворот открывает новую страницу в моей игре сущностей;

посмотрим же, чем завершится он в Кальтенборне

.

Рауфайзен долго не мог понять, что нужно было Командору от Тиффожа, когда он сроч но вызывал его и держал у себя целыми часами

.

Самолюбие мешало ему расспрашивать француза, а субординация никогда не позволила бы просить объяснений у генерала

.

Дело же заключалось в том, что со времени встречи на дороге, возле поломанного автомобиля и возвращения домой на двуколке старый аристократ открыл в мире Тиффожа, насыщенном знаками и символическими фигурами, поле исследований, весьма близких к его собственным размышлениям, и, в то же время, достаточно новое и неизведанное, чтобы всерьез заинтересо ваться им

.

Живущий в строгой изоляции, вежливо отстраняемый от участия в повседневной жизни, трудах и праздниках наполы, генерал высоко оценил общество Тиффожа, его почти тельное внимание к себе и некоторые рассуждения, заставлявшие забывать о том, что перед ним француз, обыкновенный солдат и простолюдин

.

Ибо Тиффож впервые в жизни изменил своему правилу молчать о собственных страхах, радостях и открытиях

.

Разумеется, это не означало, что он открыл Командору все свои тайны;

он не поведал ему ни о своей людоедской сути, ни о сообщничестве с судьбой, зато, страстно надеясь узнать побольше, заговорил С ним об инверсии – и благой и злонесущей, – о насыщении, о фории и ее героях

.

Во время этих бесед Командор вспоминал свое детство, юность, проведенную в юнкер ском училище Плона, где он воспитывался вместе с сыновьями кайзера, гарнизонную жизнь в Кенигсберге, в такой затхлой, удушливой атмосфере, что даже он, юнкер, выросший в монастырских условиях закрытой школы, не выдержал и сбежал оттуда, воспользовавшись удобным предлогом – восстанием Боксеров

.

Получив офицерское звание прямо в Потсдаме, Английское название китайской секты, организовавшей в 1900 г

.

восстание и резню в иностранных посоль ствax Пекина

.

Мишель Турнье Лесной царь новоиспеченный лейтенант вступил в международный экспедиционный корпус под командо ванием фельдмаршала Вальдерзее, отомстивший за убийство немецкого министра Кеттелера и вызволивший из плена работников иностранных посольств в Пекине

.

В войну 1914 года он бросился на фронт с пылом, который мало соответствовал его уже вполне зрелому возрасту, зато был оправдан первыми успехами немецкого наступления

.

Однако, когда на его глазах распустили кавалерийские полки и смешали в грязи траншей кирасиров с пехотинцами, он понял, что в мировом порядке вещей сломалось что-то главное, лопнула самая нужная, самая гибкая и тонкая пружина

.

Разочарования и последующий разгром армии стали фатальными последствиями этой первоначальной ошибки

.

Потом он дожил до отречения кайзера и социалистической смуты, восприняв и то и другое с отстраненностью человека, преждевременно постаревшего оттого, что мир, к которому он безраздельно принадлежал, рухнул, исчез навсегда

.

С той поры геральдическая наука, словно прозрачный экран, защищала его от окружающей действительности

.

– Все заключено в символах, – утверждал он

.

– Я понял, что величие моей родины умер ло окончательно и бесповоротно, когда в 1919 году рейхстаг, заседавший в муниципальном театре Веймара (подумать только, в Веймаре! В театре! Какая позорная буффонада!), отка зался от нашего славного имперского черно-бело-красного флага, завещанного доблестными предками – рыцарями Тевтонского ордена, – и сделал из черно-красно-золотого, в горизон тальных полосах, знамени, которое ядовитым цветком распустилось на баррикадах 1848 года, новую эмблему нации

.

Вот когда они официально открыли эру позора и падения Германии!

Тот, кто грешит с помощью символов, от них же и погибнет

.

Тиффож, я давно понял, что вы – толкователь символов, да вы и сами меня в этом убедили

.

Вам казалось, будто вы нашли в Германии страну идеальных сущностей, где все происходящее есть символ, есть парабола

.

И вы правы

.

Впрочем, любому человеку, отмеченному судьбой, роковым образом назначено окончить свои дни в Германии;

так мотылек, порхающий во тьме, всегда, рано или поздно, отыскивает источник света, что манит его, зачаровывает и убивает

.

Но вам еще многому пред стоит научиться

.

До сих пор вы открывали для себя знаки вещей;

так люди читают буквы и цифры на дорожных знаках

.

А это весьма примитивная форма символической экзистенции

.

Но Боже вас упаси поверить, что знаки всегда являют собой только безобидные и слабые абстракции! Знаки – великая сила, Тиффож;

вспомните, что именно они привели вас сю да

.

Знаки обидчивы и злопамятны, их легко восстановить против себя

.

Оскорбленный вами символ становится дьявольской силой

.

Бывший до того средоточием света и согласия, он перерождается в оружие мрака, источник раздоров

.

Ваше призвание заставило вас открыть форию, злонесущую инверсию и насыщение

.

Теперь вам остается познать квинтэссенцию этой механики символов – СОЮЗ ТРЕХ НАЗВАННЫХ ФИГУР В ОДНОЙ, КОТОРАЯ ЕСТЬ СИ НОНИМ АПОКАЛИПСИСА

.

Ибо наступает страшное мгновение, когда знак отказывается от своего носителя, – представьте себе, например, знамя, отринувшее знаменосца

.

Знак завоевы вает себе самостоятельность, он отрекается от вещи, которую символизировал, и, что самое ужасное, теперь САМ БЕРЕТ ЕЕ НА СЕБЯ

.

И тогда горе ей! Вспомните Страсти Христовы

.

Долгие часы Иисус нес на себе крест

.

А потом крест поднял Его на себя

.

«И разодралась завеса во храме, и угасло солнце»

.

.

.

Когда символ пожирает олицетворяемую им вещь, когда Крестоносный становится Крестораспятым, когда злонесущая инверсия разрушает форию, это означает, что близок конец света

.

Ибо символ, уже ничем не сдерживаемый, превращается в повелителя мира

.

Он разрастается, захватывает все вокруг, разбивается на тысячи значений, ровно ничего не означающих

.

Читали ли вы «Апокалипсис» Святого Иоанна? Там описаны пугающие и грандиозные сцены: объятые пламенем небеса, фантастические звери, мечи и ко роны, светила и созвездия, вселенский хаос из архангелов, скипетров, тронов и солнц

.

И все Мишель Турнье Лесной царь это, несомненно, символ, все это – шифр

.

Но не пытайтесь постичь, – иными словами, подыс кать для каждого знака вещь, к которой этот символ якобы отсылает вас

.

Ибо символы эти – дьявольское наваждение, они ровно ничего больше не символизируют

.

А из их насыщения рождается конец света

.

Генерал смолк и подошел к окну;

там, в небе, на ночном ветерке с мягким шелестом полоскалось знамя

.

– Как видите, я живу здесь, в собственном замке, который разукрасили флагами и зна менами со свастикой, – продолжал он

.

– Должен признаться, что в 1933 году, когда новый канцлер вышвырнул на свалку истории три цвета Веймарской республики и вернулся к ис конным цветам империи Бисмарка, во мне забрезжила слабая надежда

.

Но когда я увидел этот кошмарный красный стяг с черной свастикой в белом круге, то понял, что нужно ждать самого худшего

.

Ибо этот черный перекошенный паук, угрожающий своими крючковатыми лапами всему, что встает на его пути, – явная и откровенная антитеза мальтийскому кресту, олицетворению безмятежного, умиротворяющего покоя! Однако III рейх поистине превзошел все, когда, в продолжение реставрации традиционных государственных эмблем, решил восста новить славу прусского орла

.

Вам, конечно, известно, что в геральдической символике правое считается левым, а левое – правым?

Тиффож кивнул

.

Это правило было ему внове, но оно настолько соответствовало лево правой интерверсии, с которой он регулярно сталкивался, когда символы вели свою игру, что показалось знакомым

.

– Этой интерверсии дали практическое объяснение, несомненно, придуманное задним чис лом

.

Например, утверждается, что изображение на щите должно читаться не со стороны стоя щего перед ним зрителя, а со стороны рыцаря, который несет его на левой руке

.

Общеизвестно, что у прусского орла голова повернута вправо, a dextre, как диктует святая геральдическая традиция

.

А теперь взгляните на орла III рейха, сжимающего в когтях венок из дубовых листьев со свастикой посередине: его голова повернута a senestre

.

Это орел-ОТРАЖЕНИЕ, настоящая аберрация, оставляемая, как правило, побочным, незаконным ветвям знатных се мейств

.

О, разумеется, ни один высокий чиновник партии не осмеливался оправдывать эту чудовищную нелепость

.

Все они ограничивались смутными намеками на обыкновенную ошиб ку художника Министерства пропаганды

.

Наконец, Геббельс придумал оригинальное объяс нение: орел III рейха якобы смотрит на восток, в сторону Советского Союза, которому грозит нападением

.

А ведь истина, мсье Тиффож, заключается в другом

.

И он подошел к французу поближе, чтобы тихим свистящим шепотом раскрыть ему тайну, которой отныне им предстояло владеть вдвоем

.

– Истина заключается в том, что с самого начала III рейх был продуктом символов, кото рые властно, по-хозяйски ведут свою игру

.

Ни один человек не понял предупреждения – а оно было таким красноречивым! – в виде инфляции 1923 года, с ее грудами обесцененных банкнот, денежных символов, которые ровно ничего не символизировали;

она обрушилась на страну с опустошительной яростью саранчи

.

Теперь заметьте, что именно в тот год, когда доллар сто ил 4,2 биллиона марок, Гитлер и Людендорф, в сопровождении кучки своих приспешников, прошли по площади Одеон в Мюнхене, намереваясь свергнуть правительство Баварии

.

Про должение вам известно: перестрелка, скосившая шестнадцать путчистов, тяжело раненный Геринг, насмерть сраженный Шебнер-Рихтер, увлекший за собой в падении Гитлера, который в результате вывихнул себе плечо

.

Затем тринадцатимесячное заключение будущего фюрера в крепости Ландсберга, где он пишет «Майн кампф»

.

Но это все – только аксессуары

.

Отныне во всем, что происходит в Германии, человек будет служить лишь аксессуаром

.

Главное, что имело значение в тот день 9 ноября 1923 года в Мюнхене, это знамя – знамя со свастикой, Мишель Турнье Лесной царь несомое заговорщиками и упавшее посреди шестнадцати трупов в лужу крови, запятнавшей и освятившей его

.

Теперь это окровавленное знамя станет самой священной реликвией нацист ской партии

.

Начиная с 1933 года оно выставляется на всеобщее обозрение дважды в год

.

Во-первых, 9 ноября в Мюнхене, на Фельдернхалле, где по примеру средневековых мистерий разыгрывается тот знаменитый марш путчистов

.

А, главное, в сентябре, во время партий ных съездов в Нюрнберге, что знаменуют собой вершину нацистских ритуалов

.

Вот когда этот стяг – die Blutfahne – точно бык-производитель, оплодотворяющий бесконечную череду коров, касается новых знамен, страстно жаждущих этого символического совокупления

.

Я видел эту сцену, месье Тиффож, и я утверждаю, что знаменитый жест фюрера, свершающего сей свадебный обряд эмблем, есть именно жест человека, направляющего член быка в чрево коровы

.

А мимо шагают целые армии, где каждый человек – знаменосец, и это не что иное, как АРМИЯ ЗНАМЕН, бескрайнее, бурное, вздыбленное ветром море стягов, флагов, знамен, лозунгов, хоругвей и эмблем

.

По ночам этот апофеоз озаряется бесчисленными факелами;

их колеблющийся свет багровыми сполохами пляшет на древках, полотнищах и венчающих флаги бронзовых орлах;

человеческая же масса, обреченная на темный конец, погружена в могильный мрак

.

Наконец, когда фюрер выходит вперед на монументальную трибуну, точно на алтарь для религиозной службы, сто пятьдесят прожекторов ПВО вспыхивают все разом, воздвигая в ночном небе грандиозный храм света, чьи пилоны высотою в восемь тысяч метров подчеркивают сакральное величие этого праздника-таинства

.

Вы любите Пруссию, месье Тиффож, ибо под северным солнцем, как вы мне говорили, знаки блестят несравненно ярче

.

Но вы еще не знаете, куда ведет это жуткое, непрерывно разрастающееся обилие символов

.

В насыщенном знаками небе зреет буря, которая разразится с безжалостной силой апокалипсиса и поглотит всех нас!

Мрачные записки Сегодня, часа в три ночи, объявлена общая тревога

.

Я впервые присутствую на том, что дети называют «маскарадом» – одном из самых отвратительных издева тельств, какие могут родиться в мозгу прусского унтер-офицера

.

И действительно, Рауфайзен понимает, что дисциплина в школе катастрофически падает и контроль над наполой ускользает из его рук

.

Вот почему он безжалостно муштрует своих питомцев, выбирая для этого самые неподходящие моменты

.

Детям приказано в течение трех минут построиться во дворе, надев поле вую форму

.

На запоздавших градом сыпятся наказания

.

Затем, после тщательного осмотра, наказываются те, кто допустил небрежность в одежде

.

Четверть часа ожидания по стойке «смирно», потом звучит новая команда

.

Через две минуты все должны стоять на том же самом месте, но уже переодетыми в каждодневную форму

.

Суматошный бег по лестницам, свалка в дортуарах, толкотня возле шка фов

.

Строжайшая кара тем, кто открыл рот, тем, кто замешкался, тем, кто оделся, на взгляд Начальника, не по уставу

.

Новая четверть часа недвижного стояния

.

Вольно! Через две минуты построиться здесь же, одетыми в выходные мундиры

.

Потом в спортивные костюмы

.

Потом в парадную форму

.

Сжав зубы, мальчишки из последних сил стараются вести себя, как маленькие роботы, но я вижу, что некоторые из них не могут сдержать слезы бессильной обиды

.

Я, конечно, мог бы остаться в постели

.

Но, по правде сказать, мне не захоте лось пропустить этот парад переодеваний

.

Я со страстным интересом наблюдаю, Мишель Турнье Лесной царь как индивидуальность каждого мальчика соотносится с его новым обличьем, и это зрелище поневоле завораживает меня

.

Эта индивидуальность не пронизыва ет одежду, как, например, голос проходит сквозь стену, звуча, в зависимости от ее толщины, глухо или разборчиво

.

Нет, каждый раз моему взору предлагается новая сторона личности, до сих пор мне неведомая и производящая совершенно непредсказуемый эффект, но столь же полная, как предыдущая, как нагота

.

Это словно поэма, которая, будучи переведена на один, другой, третий язык, нигде ни на йоту не утратит своего магического звучания, но всякий раз сверкнет новыми, неожиданными гранями

.

Одежда – это, несомненно, ключ к человеческому телу, на самом тривиальном уровне

.

На этой ступени различия ключ и дешифровальная решетка более или менее схожи

.

Одежда, которая уподобляется ключу, поскольку она всего лишь НОСИМА телом, на самом деле схожа с решеткой, ибо покрывает тело, иногда даже целиком скрывая его;

так, подробнейший комментарий к тексту иногда оказывается куда длиннее самого текста

.

Правда, я имею в виду исключительно прозаический комментарий, многословный и цветистый, лишенный эмблематического значения

.

Одежда еще в большей степени, нежели ключ или решетка, есть инструмент ОБРАМЛЕНИЯ тела

.

Лицо ОБРАМЛЕНО – и, следовательно, истолковано, про комментировано – головным убором сверху, воротником снизу

.

Руки меняют форму в зависимости от покроя рукава, длинного или короткого, тесного или пышного, или же от его отсутствия

.

Узкий короткий рукав хорошо обрисовывает контур предплечья, выявляет форму бицепса и трицепса, подчеркивает мягкую округлость плеча, но во всем этом нет шарма, нет приглашения к контакту

.

Пышный же ру кав, напротив, скрывает округлость руки, делает ее тоньше, слабее, но зато своей уютной просторностью зовет к пожатию, которое завладеет кистью, локтем, а если нужно, поднимется и до самого плеча

.

Шорты и носки обрамляют колено и пре ображают его в зависимости от того, как низко спускаются первые и как высоко подняты вторые

.

Колено, едва видное между шортами и носками, поневоле огра ничено своей скупой и жесткой функцией головки шарнира

.

Оно выражает лишь свое назначение, эффективность и полное безразличие к окружающей плоти

.

< А вот если носок спадает на обувь или отсутствует – вовсе, то икра, с ее нежны ми очертаниями, тут же берет реванш, оспаривая у колена главенствующую роль, на которую оно претендует

.

Подобный образ ясно говорит о бессилии дисципли ны, навязываемой извне милому, беззаботному существу, что чисто бессознательно обороняется от нее небрежным обращением с костюмом, в который его обрядили

.

Куда более гармоничным кажется мне сочетание очень высокого носка, доходящего до самого колена, а то и частично его прикрывающего, с очень короткими шорта ми, полностью обнажающими ляжку

.

В этом случае именно ляжка обрамлена и выставлена напоказ, колену же отводится скромная функция подпорки

.

Вот истин ное пиршество для глаз, где узкое предназначение одежды сочетается с лирическим воспеванием плоти, а строго соблюдаемый порядок с восхвалением самой округлой, самой нежной, самой соблазнительной части тела

.

Тот, кто моделировал для этих маленьких мужчин одежду на все случаи жизни, в частности, молодежную форму и спортивный костюм, руководствовался безошибочным инстинктом знатока чело веческой фигуры

.

Однако высокие носки или гольфы довольно часто пренебрегают своей почетной обязанностью, если они не слишком длинны, плохо натянуты и падают гармошкой

.

В этом случае они беззастенчиво обнажают ногу, лишая ее Мишель Турнье Лесной царь всякой загадочности

.

И тогда остается надеяться лишь на обувь, которая должна быть солидно-устойчивой, чтобы поддержать in extremis все это обвалившееся со оружение, и достаточно надежной, чтобы служить ноге прочным цоколем, которого ей так не хватает

.

Мрачные записки «Лотар Вустенрот

.

Родился 19 декабря 1932 года в местечке под названием Ба ренвинкель

.

Рост 148 см

.

Вес 35 кг

.

Объем грудной клетки 77 см

.

Горизонтальный цефалический индекс – 72»

.

Чуткое, вибрирующее, как натянутый лук, стройное тело с великолепно вылеп ленной мускулатурой, поразительно хорошо развитой для такого юного возраста

.

Очень широкий, распахнутый подреберный угол

.

Вот, кстати, признак, о котором не подумал Блаттхена ведь именно от него зависит общая архитектура торса

.

У индивидуумов, менее щедро одаренных природой, грудная клетка производит впе чатление сжатой, сплющенной с боков

.

Обычно подвздошный угол имеет треуголь ную форму и напоминает перевернутое латинское «V»

.

Его ветви могут изгибаться так или эдак, но чем больше он походит очертаниями на вешалку, тем гармоничнее выглядит все тело

.

Именно от этого рисунка грудной клетки, скорее даже, чем от высоты лба или формы губ, зависит степень ОДУХОТВОРЕНИЯ всего существа

.

И это отнюдь не пустая игра слов, – напротив, вполне логично, что на данном уровне собственный смысл слова смешивается с переносным;

хочу напомнить, что ДУХ происходит от латинского SPIRITUS, чей первоначальный смысл – ДУНОВЕНИЕ, ВЕТЕР

.

Скупо намеченное, как бы стилизованное лицо – туго обтянутая кожей маска, прорезанная тонкогубым ртом, едва приподнятым носом и сиреневыми озерцами глаз, – кажется еще мельче под тяжелой шапкой платиновых волос, остриженных, как здесь принято, «под горшок»

.

Мне нет нужды прибегать к антропологическо му инструментарию Блаттхена, чтобы сформулировать, глядя;

на эту безупречную голову, золотое правило человеческой красоты

.

Она, эта красота, заключена в СО ОТНОШЕНИИ РАЗМЕРОВ ЧЕРЕПНОЙ КОРОБКИ И ЛИЦА

.

Именно здесь таится все эстетическое превосходство ребенка над взрослым

.

Череп этого мальчика до стиг размеров черепа зрелого мужчины, ему больше некуда расти

.

Лицо же, напро тив, со временем увеличится по крайней мере вдвое, и тогда красоте конец

.

Ибо, чем крупнее лицо по отношению к черепной коробке, тем неизбежнее голова при ближается к животному типу

.

И в самом деле, – у животных соотношение морды с черепом прямо противоположно: голова собаки или лошади представляет собою, так сказать, одно сплошное лицо;

иными словами, в первую очередь видишь лоб, орбиты, нос, рот, тогда как череп сведен почти на нет

.

Хочу также заметить, что мужчины и женщины, чья красота общепризнанна, как правило, сохраняют остатки этой очаровательной детской пропорции – или, если хотите, диспропорции – между черепной коробкой и лицом

.

Таким образом, на линии, ведущей от животного к человеку, ребенок помещается над взрослым и должен рассматриваться как супер мен, сверхчеловек

.

А, впрочем, не напрашивается ли тот же вывод в отношении На самом краю (лат

.

)

.

Мишель Турнье Лесной царь мыслительной деятельности? Если определить ее как способность воспринимать НОВОЕ, находить решения задач, вставших перед человеком впервые, то найдется ли существо умнее ребенка?! Какой взрослый способен, если он не сделал этого в детстве, научиться писать, более того, заговорить ex nihilo, не опираясь при этом на родной язык?!

Пока я заканчиваю эту запись, он спокойно стоит передо мной, положив руку на бедро, опираясь на левую ногу – живую стройную колонну – и мягко расслабив правую

.

Его половой член имеет грушевидную форму, пенис и тестикулы состав ляют три приблизительно равные массы, разделенные тоненькими складочками, сходящимися к узкому основанию под лобком

.

Я поднимаю голову, и он мне улыбается

.

Дети собраны в рыцарском зале, превращенном нынешним вечером в просторный затемнен ный амфитеатр, приглушенно гудящий тихими голосами и смешками

.

Низкий подиум освещен четырьмя канделябрами, и отсветы их огней играют на высоких пальмовых сводах, крутыми дугами впадающих в колонны

.

Как обычно, все тщательно спланировано заранее и хранится в строгой тайне;

вот почему, когда на подиуме внезапно появляется Командор в парадной генеральской форме, его встречает пораженное молчание

.

Уединенная жизнь графа где-то на задворках наполы, его будничная гражданская одежда, тайна, окружающая этого человека, хотя все присутствующие, вплоть до самых младших юнгштурмовцев, знают, что он, с его заслугами и знатностью, позволяет себе игнорировать мрачную славу СС, – все это придает его сегодняшнему явлению оттенок чего-то сверхъестественного

.

Он начинает говорить, и ти шина сгущается еще больше, поскольку голос его звучит глухо и еле слышно

.

Чудится, будто все это тонущее в полутьме детское сборище разом подалось вперед, стараясь разобрать его слова

.

Но мало-помалу голос генерала крепнет, набирает силу, и высокие понятия, о которых он ведет речь, властно завоевывают аудиторию

.

– Юнгштурмовцы! Сегодня ночью мы проведем церемонию, которая станет венцом вашей юной карьеры

.

Троим из вас сейчас вручат священное оружие

.

Хайо, Харо и Лотар, отныне вы будете носить у левого бедра символический меч, объединяющий два великих понятия – КРОВЬ и ЧЕСТЬ, – которые станут повелевать вашей жизнью и смертью

.

Нигде больше церемония эта не уместна так, как здесь, под древними сводами, возведенными при моем предке Германне, графе фон Кальтенборнском, рыцаре Христа и Двух Мечей в Ливонии, приоре ордена Меченосцев, выборщике Померании и архидьяконе Рижском

.

Он ваш святой патрон и покровитель, с нынешнего вечера и во все время, пока вы будете маленькими Ме ченосцами

.

Посему вам следует знать, кем он был и какую жизнь прожил, дабы вы смогли впоследствии, при любых обстоятельствах, смело ответить себе на вопрос: «Как поступил бы великий Германн фон Кальтенборн на моем месте?» Подобно всем рыцарям своего времени, Гер-манн фон Кальтенборн в юности закалил свое сердце на безжалостном солнце Востока

.

Он познал все тяготы, а также и все радости великих крестовых походов

.

Но, в отличие от большинства своих товарищей, он не довольствовался преследованием неверных

.

Как монах-госпитальер он умел врачевать больных и раненых;

он принес на родину множество целебных, чудодейственных, ранее неизвестных снадобий, по лученных от магов Леванта;

средства эти прославили его при дворе епископа Рижского

.

В начале XIII века он участвует во всех сражениях, которые обеспечивают Меченосцам вла «с нуля» (лат

.

)

.

Мишель Турнье Лесной царь дычество над северными провинциями, от берегов Балтики до окрестностей Нарвы и озера Пейпус

.

Меченосцев было крайне мало, всего несколько сотен, то есть почти столько же, сколько вас, юнгштурмовцев, в этом зале

.

Но то были истинные титаны! Они не имели ничего – ни богатства, ни жен, ни даже собственной воли, ибо дали обет бедности, безбрачия и послушания

.

Спали они, не снимая доспехов, положив рядом с собою меч, который и был их единственной супругой;

строгие законы ордена воспрещали обнимать даже сестер и матерей

.

Дважды в неделю они питались лишь яйцами да молоком, по пятницам постились

.

Они не имели права утаивать от своих наставников любую малость, равно как получать послания от кого бы то ни было

.

Рыцарь, отправлявшийся воевать на своем огромном, как слон, коне, в тяжелой кирасе, с громоздким вооружением, напоминал движущуюся крепость

.

И никто не видел, что его плечи и спина под кольчугой представляли собою сплошную кровавую рану, ибо перед сражением рыцари безжалостно бичевали друг друга

.

Возглавлял их самый великий и безупречный рыцарь, Германн фон Кальтенборн, и сияние его святости было столь мощно и неодолимо, что даже тысячелетние дубы языческого леса склонялись перед ним долу

.

Германн предпочитал зиму другим, более мягким временам года, ибо зимняя стужа своей суровостью символизирует рыцарскую мораль, ибо нищая нагота зим него леса схожа со скудной отреченностью святой жизни, ибо ясное небо, где северный ветер разогнал облака, напоминает о душе, очищенной пылкой верой

.

А еще он любил скованную морозом землю, застывшие болота и оледенелые озера за то, что они облегчали продвижение его повозок и пушек

.

Из всех деревьев он предпочитал ель, потому что она, стройная и прямая, с зеленой и блестящей хвоей, с ровными ярусами ветвей, правильными, словно галереи в храме, – самое немецкое из всех деревьев на земле

.

Командор еще долго вещает в том же духе, смешивая прошлое, настоящее и будущее, сравнивая кинжал, похожий на игрушечный меч и носимый юнгштурмовцами у левого бед ра, с титаническими мечами, грозно воздетыми в небо с парапета большой террасы;

войну немецких танковых дивизий против СССР с борьбою германских рыцарей против славян;

два сражения при Танненберге, первое в 1410 году, ознаменованное гибелью Тевтонцев и Мече носцев от превосходящих сил поляков и литовцев, и второе – славный реванш 1914 года, когда немцы под командованием Гинденбурга раздавили русскую армию Самсонова

.

И, наконец, он заводит речь об отношении Франции и Германии, разительно несхожем, к своим рыцарям монахам после их возвращения из Святой земли: в то самое время, как Тевтонцы воздвигали Мариенбург, символ господства ордена над провинцией, пожалованной ему императором и Папой, французские Тамплиеры, жертвы злой клеветы, по приказу Филиппа Красивого всхо дили на костер

.

Так дух немецкого рыцарства продолжал жить на этой земле, в этих стенах;

Франция же навеки запятнала себя преступлениями своего коварного короля

.

Тиффож отметил, что Командор ни разу не упомянул об Атланте, скрытом в толще стены и несущем крепость на своих плечах

.

По окончании речи все юнгштурмовцы встают и хором заводят песнь К

.

Хофманна:

Развернем напоенные кровью знамена, И пусть пламя взметнется до самых небес!

Древние своды вибрируют от мощного напора сильных металлических голосов

.

Затем цен турия, к которой принадлежат новопосвященные, собирается на плацу перед замком для тор жественного ночного бдения

.

Это не такое уж легкое дело: мальчикам придется бодрствовать до самого восхода солнца, выстроившись полукругом, открытым со стороны востока

.

В тот миг, когда огненный шар Мишель Турнье Лесной царь покажется из-за холмов Никольсберга, юнгштурмовцы хором запоют гимн богу-солнцу – Ге лиосу

.

Затем начальник центурии напомнит троим новобранцам о присяге на беспредельную верность фюреру, в которой они поклялись сегодня ночью, и призовет их выйти из строя и удалиться, если они не чувствуют в себе решимости умереть, не задавая никаких вопросов, за III рейх

.

И, наконец, он торжественно вручит им почетное оружие в сияющем апофеозе первых солнечных лучей

.

Вероятно, церемония посвящения, объединившая троих мальчиков, сделала свое дело: Ха ро и Хайо стали неразлучны с Лотаром

.

Куда бы ни шел, что бы ни делал Лотар-недотрога, Лотар-задавака, Лотар-неутомимый, его неизменно, как верные стражи, сопровождали близ нецы, спокойные, молчаливые, простоватые с виду

.

Вначале юнгштурмовцев раздражала эта дружная троица, чья спаянность противоречила неписаным законам поведения в коллективе

.

Но трое новичков отгораживались от града намеков и подначек таким невозмутимым безраз личием, что нападки вскоре прекратились, и трио стало признанным фактом

.

Тиффож, со скрытой симпатией наблюдавший за ними, без особого труда распознал, что близнецы СЛУЖИЛИ беловолосому мальчику с немой, неосознанной преданностью

.

Не суе тясь, но и не раздумывая, с какой-то неустанной предупредительностью, они всегда и везде создавали собою идеальное обрамление, в котором Лотар красовался, точно картина в раме

.

Что бы ни объявлялось – сборы, подъем флага или перекличка, урок верховой езды, гим настика на снарядах или стрельбы из шестимиллиметрового маузера, – Хайо и Харо всегда оказывались первыми, и Лотар, легкий, пылкий, нетерпеливый Лотар, неизменно стоял на своем месте, между ними

.

В одно серое туманное утро Начальник велел мальчикам поупражняться на открытом борцовском манеже

.

В бледном мареве красные спортивные костюмы юнгштурмовцев ярко выделялись на фоне белого песка

.

Тиффож остановился перед троицей друзей, делавших пирамиду;

Лотар стоял на руках, поддерживаемый справа Хайо, слева – Харо

.

Такие пирамиды по трое делали все вокруг, но какими же убогими казались они по сравнению с композицией из светловолосого мальчика и зеркально схожих близнецов, – эта группа выглядела безупречно уравновешенной, точно выверенной и потрясающе симметричной

.

– Ага, вы, я смотрю, тоже приметили этих троих! Чем бы они ни занимались, они всегда неразлучны, словно три Кальтенборнских меча

.

Тиффож не слышал, как сзади подошел к нему, опираясь на свою трость с железным наконечником, Командор

.

Он обернулся и поздоровался с графом

.

– Да, – продолжал тот, – они так идеально подходят друг другу, словно сбежали с какого нибудь прекрасного старинного герба!

По сигналу Начальника все мальчишки, стоявшие в центре пирамид, встали на ноги и вместе с остальными вытянулись по стойке «смирно»

.

– Неужели эти красные силуэты на белом фоне ни о чем не напоминают вам, Тиффож?

– спросил старый граф, продолжая развивать свою мысль

.

– Что бы вы сказали, если бы я посвятил вас в рыцари дома Кальтенборнов, с гербом, похожим на мой, как это было принято, – например, «в серебряном поле три пажа, головы к небу воздевших»

.

Ха-ха-ха! Если не ошибаюсь, этих мальчиков завербовали именно вы?

Шутка, вполне отвечавшая тайным помыслам француза, звучала так недвусмысленно, что тот медленно двинулся на Командора, вопросительно глядя ему в лицо и даже не сознавая того, что выглядит сейчас угрожающим

.

– Заметьте, – невозмутимо продолжал старик, – что в геральдике часто используются Мишель Турнье Лесной царь изображения растений и животных, но весьма редко – человеческие

.

Отчего бы это? Я часто задавал себе такой вопрос

.

Правда, на прусском гербе щит поддерживают два дикаря с ле жащими у ног палицами

.

Также иногда можно увидеть на гербе голову мавра или какие-то фантастические создания – полулюдей, полузверей, – кентавров, сфинксов, сирен, гарпий

.

Но мужчина, женщина, ребенок

.

.

.

нет, такого я не встречал никогда

.

.

.

кажется, никогда

.

Он повернулся и медленно зашагал к замку, тщательно выбирая место, куда поставить ногу

.

Вдруг он остановился и вернулся назад

.

– Погодите-ка, мне пришла в голову одна интересная мысль

.

Вполне вероятно, что включе ние живого существа в герб неотъемлемо связано с идеей ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ

.

Вдумай тесь: если вернуться к истокам, то окажется, что животное-тотем – это животное пойманное, убитое и съеденное;

именно таким образом оно и передает свои лучшие качества носителю эмблемы

.

А теперь скажите мне, какая человеческая эмблема считается самой известной и самой священной? – Христос на кресте! Выразительнейший символ высшей степени холо коста! Следовательно, изображение на гербе ритуального жертвоприношения орла или льва, убийство чудовища вроде дракона или минотавра, усмирение черного раба или дикаря – все это лежит, так сказать, в одной плоскости, и все в порядке вещей

.

Но изображение мужчины воина, женщины или ребенка

.

.

.

о, нет, совершенно недопустимо

.

Вы только представьте себе, бедный мой Тиффож, – я вознамерился предложить вам герб «в серебряном поле три пажа, головы к небу воздевших»

.

Ха-ха-ха! Да ведь это же герб людоеда!

Мрачные записки Возвращаюсь на Синей Бороде из Эбенроде и по дороге вижу мальчика на велосипеде

.

Слегка осаживаю коня, заставляя его следовать трусцой за велосипе дистом, а сам размышляю над тем, что вижу

.

Странная вещь велосипед: у него есть длина и высота, но нет толщины

.

Человеческое тело, в него вписанное, тут же утрачивает все свои параметры, кроме профиля, и силуэт этот выглядит утрирован ным, почти карикатурным

.

Тело лишается объема, оборотной стороны, оно сведено к эпюре

.

Теперь это уже барельеф, медаль

.

Видна лишь одна нога, внутренняя сторона которой отражается зеркальцем

.

Ступня не касается земли

.

Она вовлечена в безупречное вращательное движение, в котором участвуют также икра, колено, удлиненная ляжка, и которое замирает наверху, переходя в трогательное покачи вание маленьких ягодиц над седлом

.

Игра мускулов явственно видна, она подчи няется тому монотонному ритму, который можно было бы наблюдать на учебном мультипликационном анатомическом стенде

.

Верхняя часть туловища совершенно неподвижна, а плечи, поднятые высоко, до ушей, почему-то наводят на мысль о презрении или страхе

.

Доехав до околицы деревни Олдорф, мой маленький велосипедист тормозит, соскакивает наземь, ставит свою машину на подпорку и удаляется

.

Кончено дело:

очарование нарушено

.

Мальчик вновь вернулся в третье измерение

.

Пешая ходьба с ее сбивчивыми движениями сразу нарушила стилистику детского силуэта

.

Этот ребенок, только что казавшийся восхитительным до такой степени, что у меня начали зарождаться планы на его счет, сойдя с велосипеда, опустился до самого ординарного уровня

.

Не презираемого, конечно, – отнюдь! – просто не заслужива ющего особого внимания

.

Так что же произошло? Велосипед, который не оказывает на взрослого человека Мишель Турнье Лесной царь абсолютно никакого воздействия, служит для ребенка дешифровальной решеткой;

он выявляет его сущность и помогает разобраться в ней

.

Это вдвойне подтверждают недавние, хотя и довольно запутанные, рассуждения Командора

.

Во-первых, пото му, что опыт с велосипедом делает очевидным ГЕРАЛЬДИЧЕСКОЕ ПРИЗВАНИЕ ребенка, призвание ужасное, если оно предполагает жертвенное убийство

.

И, во вторых, потому, что теперь я лучше понимаю разницу между КЛЮЧОМ, который открывает нам только особый смысл сущности, и РЕШЕТКОЙ, которая полностью завладевает ею, а затем предлагает нашей интуиции разгадку, выводя ее на свет бо жий

.

Между ними существует различие фористического порядка, поскольку ключ несом своею сущностью (так замок несет обыкновенный ключ), тогда как решетка сама несет сущность, – так, скажем, железные раскаленные решетки несут тело мученика

.

Остается теперь понять процесс превращения ключа в решетку, которое Командор определил как злокозненную инверсию, что превращает Крестонесущего в Крестораспятого

.

Старик несомненно знает об этом куда больше, чем говорит

.

Значит, нужно воспользоваться близостью, которой он меня удостаивает, и при первом же удобном случае выжать из него все, что ему на сей предмет ведомо

.

Однако Тиффож не успел расспросить Командора

.

После покушения 20 июля на Германию обрушилась страшная по своему размаху волна арестов и казней;

особенно досталось Восточ ной Пруссии, где все и произошло

.

Полицейский террор со слепой яростью уничтожал не только посвященных в заговор, но и их родных, друзей и знакомых, вплоть до самых отдален ных

.

В отчетах гестапо непрерывно всплывали имена самых знатных прусских аристократов – Йорк, Мольтке, Витцлебен, Шулленбург, Шверин, Штульпнагель, Дона, Лендорф

.

.

.

Однажды утром у ворот замка остановилась машина с зачехленным флажком

.

Из нее вышли двое в штатском

.

У них состоялся секретный разговор с генералом графом фон Каль тенборном

.

Затем они покинули замок, но не уехали, а остались ждать на плацу

.

Часом позже, примерно к одиннадцати, дети, находившиеся там же, к великому своему изумлению, увидели Командора в парадной форме, который шагал быстрой, но какой-то механической походкой, пристально глядя прямо пред собой и не отвечая на приветствия

.

Он прошел по центральной аллее и скрылся в ожидавшей его машине с зашторенными стеклами, которая помчалась в сторону Шлангенфлисса

.

Уход единственного человека, которому Тиффож мог полностью довериться, глубоко по разил его душу

.

Старомодно-витиеватые рассуждения Командора, атмосфера чуть затхлого аристократического величия, которую тот распространял вокруг себя, старание, с которым он побуждал Тиффожа мыслить ясно и глубоко, безмерно возвысили и избаловали француза

.

Тиффож безраздельно отдался сознанию своей тайной силы, время от времени дарившей его изощренными усладами, запечатляемыми на страницах «Мрачных записок»

.

Да и ухудшение внешней ситуации вполне способствовало его возрастающей свободе

.

Призыв Гитлера от сентября ко всеобщей мобилизации женщин, детей и стариков, с целью приостановить надви гавшийся разгром, наметил новый этап его возвышения

.

Рауфайзен, явно приложивший руку к исчезновению Командора, с отчаянием смотрел, как из замка один за другим исчезают его офицеры, и унтер-офицеры, помощники и гражданские учителя

.

Он приходил в ярость от того, 20 июля 1944 г

.

– дата неудачного покушения на жизнь Гитлера, организованного немецкими офицерами и генералами, не согласными с его политикой

.

Мишель Турнье Лесной царь что ему приходится командовать теми, кого он пренебрежительно величал «детским садом»

.

Ему хотелось успеть как следует натренировать, подготовить и вооружить юнгштурмовцев для последнего решительного испытания

.

Он поговаривал о поездке в Поссесерн, ставку Гимм лера, а пока то и дело наведывался в Кенигсберг, оставляя школу на попечение француза, который, как мог, руководил ее повседневной жизнью

.

Мрачные записки Вот уже три дня в подвальном помещении замка парикмахер из Эбенроде и его подмастерье безжалостно снимают с наших маленьких мужчин их пышные гривы, орудуя огромными электрическими машинками, которыми, на мой взгляд, только гривы лошадям стричь

.

Нужно сказать, мастеров здесь не видали уже месяцев пять, и детям приходилось раздвигать руками завесу из волос, падавшую им на глаза, а то и на рот

.

Признаюсь, тут была доля и моей вины, – у меня прямо сердце разрывалось при виде этой жестокой поголовной экзекуции

.

В конечном счете я смирился с суровой необходимостью, а потом вдруг обнаружил, что могу извлечь из этой стрижки немало для себя положительного

.

Во-первых, следует отметить, что шевелюра, даже если она красива сама по себе, всегда играет НЕГАТИВНУЮ роль по отношению к лицу, изменяя его выра жение, стирая экспрессивность черт

.

Конечно, она благоприятна для некрасивых лиц, которые заметно хорошеют, будучи увенчаны пышной копной волос

.

А по скольку некрасивость – явление распространенное, шевелюра предпочтительнее лысины

.

Зато правильное, красивое лицо несомненно выиграет, освободившись от диктата волос

.

Дети выходят из подвала, смеясь и звонко шлепая друг друга по стриженым затылкам;

они поражают меня внезапно открывшейся резкой красотою своих лиц – обнаженной, чистой, скульптурной красотой, в которой есть точность и завершенность мраморных статуй

.

А когда этот мрамор вдобавок согрет и оживлен улыбкой, до чего же он становится красноречивым, понятным, близким!

Вот почему я решил спуститься и поприсутствовать при этой метаморфозе

.

Я долго наблюдал, как машинка прокладывает голубоватые ходы в волосяной массе, от затылка до лба

.

Обнаженная, колючая, как сжатая нива, кожа раскрывала свои секреты, изъяны, шрамы, а, главное, рисунок расположения волос

.

Густые мягкие пряди падали на детские плечи, а с них на пол, покрывая его душистым ковром, который парикмахер, закончив свой труд, небрежным взмахом метлы отправлял в угол

.

Я тотчас распорядился сохранить это золотое руно, набив им мешки

.

Пока не знаю, что буду с ним делать

.

Мрачные записки Наблюдая за стрижкой детей, я заметил, что волосы, как правило, растут по спирали от центра, расположенного точно на макушке

.

Выходя из него, они идут по расширяющейся спирали, постепенно захватывая всю голову

.

И только на самой макушке вздымается одинокий хохолок, не вовлеченный в эту фигуру

.

Мишель Турнье Лесной царь Вот когда мне вспомнилась шерсть оленя, добытого юнгштурмовцами на про шлой неделе и разложенного на кухонном столе

.

В косо падавших лучах солнца было ясно видно, как по-разному растут волосы на тех или иных частях тела

.

В одних местах наблюдались все те же спиралевидные завихрения, то сходившиеся к центру, то разбегавшиеся вовне

.

На других, более обширных и плоских участках, например, в районе хребта, волоски то сталкивались, вставая дыбом, то, наоборот, устремлялись в разные стороны от узкой полоски лысой кожи

.

Потом я вспомнил утверждение доктора Блаттхена о том, что на человеческом теле растет столько же волос, сколько на медведе или собаке;

просто они, если не считать определенных участков тела, такие коротенькие и бесцветные, что их можно разглядеть лишь в лупу

.

И я решил, что интересно было бы изучить карту волосяного покрова у детей и сравнить между собой его разновидности

.

Для начала я выбрал троих подопытных, чей пушок на коже, более густой, нежели у других, явственно золотился или серебрился, когда они стояли против света

.

Я поочередно вызвал их к себе в лабораторию и исследовал с помощью лупы, сантиметр за сантиметром, поставив между собой и окном

.

Результаты оказались интересными, но почти одинаковыми у всех троих

.

Вот лишнее подтверждение того, что средний юнгштурмовец – вполне обычное, ничем не примечательное создание

.

Волоски на всем теле расположены спиралевидными рисунками двух видов, в зависимости от направления;

расходящиеся спирали типичны для внутреннего уг ла глаза, подмышкой, в паховой складке, между ягодицами, на тыльной стороне ступни и руки, ну и, разумеется, на макушке;

сходящиеся наблюдаются под под бородком, над локтями, в пупочной впадине и у основания пениса

.

По бокам, от подмышки до паха, бежит полоска, вдоль которой волоски расходятся в разные стороны

.

И, напротив, на передней и задней частях торса, вдоль позвоночника и грудной кости, волоски стремятся навстречу друг другу и сталкиваются, образуя род светлой гривки

.

В большинстве случаев эта волосяная география постигается медленно и только через лупу, при специальном освещении

.

Но можно ускорить эту процедуру с по мощью простого (и сколь трогательного!) приема, быстро проведя по коже губами

.

Пушок тотчас обнаруживает направление своего роста, отвечая на это касание ли бо щекочущим сопротивлением, если я иду «против шерстки», либо шелковистой покорностью

.

Мрачные записки Я достаточно долго сокрушался по поводу своих огромных неуклюжих рук, чтобы не воздавать им должное, когда они того заслуживают

.

Как я был не прав, мечтая о длинных, изящных, как у фокусника, пальцах, способных ловко и неза метно скользнуть за ворот блузочки, в разрез коротких штанишек! Мои грубые руки, совершенно не приспособленные к прикосновениям такого рода, тем не ме нее, обладают своей особой, только им присущей ловкостью

.

Они, как известно, моментально выучились обращаться с рейнскими голубями;

их призвание к пти цам было столь очевидным, что голуби – не только мои, но и чужие – даже не порывались ускользнуть, когда я тянулся к ним

.

Мишель Турнье Лесной царь Что же касается детей, то просто удивительно, как я умею за них взяться!

Со стороны кажется, будто я верчу маленького человечка туда-сюда грубо и бес церемонно

.

Но сам он на сей счет не заблуждается

.

При первом же физическом контакте он чувствует, что под этой внешней грубостью таится огромное, бесконеч но нежное умение

.

В обращении с детьми все мои жесты, даже самые неуклюжие, проникнуты ангельской кротостью

.

Моя сверхъестественная судьба наделила ме ня инстинктивно верным ощущением веса ребенка, равновесия его тела, жестов и реакций – всего, вплоть до сокращений мускулов и работы суставов под кожей

.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.