WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Страх предстать перед педсоветом, усугубленный чувством одиночества, преследующим «отверженного», и вовсе лишил меня сна

.

Встав с постели, я пробирался вдоль вытянувшихся в ряд кроватей, когда понял, что встреча с привидением неминуема

.

Сперва я услышал шорох шагов, а потом увидел огромную тень, движущуюся с остановками

.

Она склонялась к крова тям, разглядывала спящих, а затем продолжала свое прихотливое движение

.

Мне не пришлось долго вглядываться, чтобы распознать в ней Нестора, облаченного в ватник, делавший его еще массивнее

.

Конечно же, и он меня сразу узнал, судя по тому, что мое, казалось бы, неждан ное появление нисколько его не смутило и не заставило хотя бы на миг отвлечься от своего занятия

.

Даже подойдя вплотную, Нестор не проявил ко мне ни малейшего внимания, если не считать таковым произнесенного вполголоса рассуждения

.

Возможно, оно адресовалось мне, но обычно он подобным образом разговаривал сам с собой:

– Вот она, точка предельного сгущения

.

Игра стянулась в узел

.

Движение замерло, об разовав позы, которые, конечно, меняются, но крайне медленно, так что это неважно и есть знаки, которые необходимо расшифровать

.

Из всех них можно вывести единый и совершен ный – альфу-омегу

.

Но как? Да и является ли точным знаком поза спящего? Все они здесь, до единого, каждый наг и бессознателен

.

Но какая-то часть их бытия от меня ускользает

.

Они здесь, но одновременно и отсутствуют, так как померк их взгляд

.

И все ж не в этих, ли потных, покинутых мыслью телах сжатие достигло своего предела?

Освещенный тусклым голубоватым светом ночников, рядок кроватей напоминал череду озаренных луной могил

.

Некоторые мальчики дышали с присвистом – так свищет студеный ветер в ветвях кипарисов

.

Воздух был тяжелым и спертым, как в хлеву, поскольку наши наставники, потомки пикардийских и брейских крестьян, считали сквозняк источником всех болезней

.

Мы добрели до уборной, куда Нестор, к великому моему удивлению, затащил меня вместе с собой

.

Потом он щелкнул задвижкой и распахнул во всю ширь окно

.

Контуры городских крыш и колоколен четко выделялись на фоне мерцающих небес, словно начертанные тушью

.

Колокола Сент-Этьена заунывно отбили три часа

.

После затхлого воздуха спальни свежий ночной ветер показался нам ледяным

.

Тут Нестора охватило;

вдохновение: «Сгущение полно великих тайн, – возгласил он, – потому что оно и есть сама жизнь

.

Но и пустота в свою очередь несет благо

.

Неодолимая сила влечет нас к пустоте, то есть к небытию, из которого все мы вышли»

.

Нестор обернулся ко мне и вскричал с неожиданной страстью: «Она, вот эта еловая дверка с ерундовым запором, отделяет бытие от небытия!» Унитаз из потемневшего дерева, зачем-то вознесенный на постамент из двух ступенек, горделиво красовался в глубине комнатки, словно настоящий трон

.

Нестор повернулся ко мне спиной и неторопливо, будто совершая некий обряд, поднялся по ступеням

.

Приблизившись к «трону», он спустил штаны, которые легли на пол, обвившись вокруг его ступней

.

Затем он заглянул внутрь унитаза, снял с жестяного крючка веничек из рисовой соломки и принялся надраивать им вазу, время от времени нажимая на рычаг, чтоб спустить воду

.

Сзади мне были видны лишь его могучие напряженные ягодицы

.

Меня не столь поразил их размер, и так оче видный, сколько их, если молено выразиться, одухотворенность

.

Как бы это сказать? Два его огромных полушария, обезображенных свисавшими складками жира, излучали удивительную наивность, даже более – нечто, по первому впечатлению вовсе чуждое натуре Нестора: добро ту

.

Прежде я благоговел перед авторитетом и всемогуществом Нестора, был ему

.

признателен за покровительство, за постоянные знаки внимания, но полюбил Нестора, лишь повидав его ягодицы, в которых выразилась вся его внутренняя ранимость и беззащитность

.

Наконец, закончив работу, Нестор повернулся ко мне

.

Ватник доходил ему до пупа

.

Его Мишель Турнье Лесной царь пузо и ляжки образовывали три волны белесой студенистой плоти, в которых утонул кро шечный член

.

Воссев на «трон», Нестор тотчас обрел облик самоуглубленного и отрешенного индийского мудреца, этакого Будды

.

Затем он продолжил прерванный монолог

.

– Я ничего не имею против общего сортира, который во дворе, – сообщил Нестор

.

– Он создан для быстрого оправления

.

нужды одновременно многими

.

Подобное отправление я не назову неблагочестивым, но все же оно и не религиозно

.

Пойми тонкость! Необходимость присесть на корточки, как и все неудобство данной позы, требует смирения

.

Но с другой стороны, приседание – действие обратное коленопреклонению, поскольку колени, вместо того, чтобы упираться в землю, уставлены в небеса

.

Книзу же устремлена омега, и сама земля словно помогает акту испражнения, притягивая самую сходную с ней часть нашего тела

.

Нестор воздел палец

.

– Но отсюда не следует, что в нашем организме нет ничего, более подобного земле

.

Нет, поселяющиеся в его жарких недрах микробы неторопливо создают подлинную землю, ибо что есть дерьмо, как не земля, напитанная энергией живого организма

.

Недостаток очка заключается в том, что живая, органическая земля, порожденная нашим телом, мгновенно смешивается с землей минеральной

.

Очко пригодно для материалистов

.

Натуры же изыскан ные находят неиссякаемый источник наслаждения в созерцании форм, изваянных омегой, которые нередко используют скульпторы и даже архитекторы

.

Утонченные души влечет воз вышенное удовольствие, которое дарует «трон», особенно ночью, когда вокруг властвует покой и умиротворение

.

Засим установилось долгое молчание

.

Ворвавшийся в окно порыв ветра раскачал эмали рованный абажур и донес до нас отдаленное пыхтение паровоза

.

Вновь повисло молчание, затянувшееся до тех пор, пока в дверь не начал ломиться некий страждущий

.

Перепуганный и растерянный, я ждал, как поступит Нестор

.

Тот оставался неподвижен, как скала

.

Прошло немало времени, прежде чем он наконец встал с сиденья и принялся разглядывать содержимое унитаза

.

– Сегодня ночью, – заключил он, – омега соизволила обратиться к средневековью

.

Погляди, Лягушонок, тут настоящая крепость: башни, циклонические стены

.

Вот так штука – средние века, феодализм! Но ведь мы уже неделю проходим пламенеющую готику, – вспомнил он, отвергая жестом рулон туалетной бумаги, который я ему протянул

.

– Нет уж, эта ночь достойна, чтобы ей был оказан должный почет

.

Я тут припас глубоко мысленнейший манускрипт, который собирался использовать только в самом торжественном случае

.

Правда, я не ожидал, что он подвернется так скоро, но уверен, что лучшего повода не найти

.

Тут он достал из заднего кармана три листка и сунул мне под нос

.

С душевным трепетом я прочитал первые строки: «Во время свирепого шторма Альбукерк посадил себе на плечи мальчика-юнгу, чтобы их судьбы стали нераздельны

.

Конкистадор верил, что это отведет он него божий гнев – дабы не губить невинное дитя, Бог и ему дарует прощение»

.

Проповедь отца-попечителя, собственноручно им записанная! Нестор принялся комкать и теребить лист ки своими огромными лапами, чтоб сделать помягче

.

Затем он отдал их мне, и, опершись двумя руками об унитаз, предоставил завершить работу

.

Но и после этого Нестор меня не отпустил

.

Он увлек меня в лабиринты служебных лест ниц и коридоров, где мне еще ни разу не доводилось побывать

.

Спустившись на нижний этаж, он остановился у стенного шкафчика и открыл дверцы

.

В шкафчике обнаружилось множе ство рядов гвоздиков с нанизанными на них ключами

.

Решительно завладев тремя ключами, Мишель Турнье Лесной царь Нестор повлек меня еще ниже, в подвал, где царила непроглядная темень – по крайней мере до тех пор, пока мой вожатый с потрясшей меня дерзостью не зажег свет в одном из ку хонных помещений

.

Потом, отвалив тяжелые двери ледника, он брякнул на кухонный стол бараний окорок, круг швейцарского сыра и бадью абрикосового конфитюра

.

Позволив мне жестом присоединиться, он тотчас забыл обо мне и стал пожирать яства без хлеба и воды

.

Я дрожал от холода и страха, меня мутило от вида угощений, меня продолжал мучить ужас перед грядущей карой за поджог

.

Однако присутствие Нестора любое событие превращало в заманчивое и волшебное приключение

.

Я не верю, что у маленьких детей безупречный эстетический вкус

.

Если среди малышей распространить анкеты с вопросом, что они считают прекрасным и безобразным, возможно, там обнаружится немало удивительных прозрений, но слишком уж часто они подпадают под обаяние силы, тем более силы тайной, магической, которая умеет нащупать критические точки унылой повседневности и, сокрушив ее метким ударом, добраться до утаенных ею сокровищ

.

Нестор был исполнен подобной силы, и мое благоговенье перед ним было столь велико, что я так и не решился заговорить ни о его странном поведении в часовне, ни о грозящем мне из-за его лимонки наказании

.

Когда я, наконец, вновь растянулся на своем узком ложе, было еще темно, но в сосед ней казарме уже трубили зарю

.

Оставался всего-то часок до полседьмого, когда в спальню ворвется дикая лавина огней и звуков, грубо разогнав мои нежные видения

.

Я прекрасно понимал, что если бы Нестор попался вместе со мной и Клеманом, то уже не смог бы мне помочь, а так у него были развязаны руки

.

Все правильно, однако его вне запное исчезновение в момент, когда загорелся бензин, и последующее упорное молчание об этом происшествии поколебали чувство защищенности, которое у меня возникло с тех пор, как он меня взял под свою опеку

.

А ведь пострадал-то я ни за что, послужив в их с Кле маном делишках не больше, чем передаточным звеном

.

Конечно, ночная встреча с Нестором и устроенная им демонстрация собственного могущества и власти слегка меня ободрили, но, когда утром надзиратель оповестил, что назавтра назначен педсовет, который вынесет свой приговор, прежде допросив нас с Клеманом поодиночке, я тотчас снова впал в отчаянье, даже в панику

.

А тут еще и одиночество, на которое меня обрекало положение «отверженного»

.

Короче, я до того потерял голову, что решился на побег

.

Поскольку побег казался святым отцам немыслимым, надзиратели не слишком-то разгля дывали уходящих домой экстернов, и мне удалось без приключений обрести свободу

.

Обогнув церковь Сент-Этьен, я пересек улицу Малерб и по улице Таписсери направился прямо к вок залу

.

Других маршрутов я в Бовэ не знал

.

Мне повезло

.

Поезд на Дьепп отправлялся через две минуты, так что хватиться меня не успели

.

Я взял билет до Гурнея и забился в купе тре тьего класса, уверенный, что каждый пассажир тотчас различает на моем лице два позорных клейма – «отверженного» и беглеца

.

Поезд шел со всеми остановками, да еще находил поводы обернуть движение вспять, так что три десятка километров до Гурнея заняли целый час

.

Все это время меня мучил вопрос, как объяснить отцу свой столь неожиданный визит

.

Впрочем, мои муки оказались напрасными, так как предупрежденный звонком из Св

.

Хри стофора отец встретил меня прямо на перроне со своим обычным равнодушием, которым он словно подчеркивал, что я не самый желанный гость

.

Он машинально пощекотал мне щеки своими усами, после чего объяснил, холодно, без малейшего гнева или раздражения, что если прямо сейчас сесть на обратный поезд, то я уже к вечеру буду в Бовэ, но даже и утренний поезд, отходящий в семь пятнадцать, позволит мне поспеть в школу как раз к педсовету

.

Дома родной запах мастерской немного умиротворил мою душу, но наша квартирка на первом этаже так зримо отражала повадки стареющего отшельника, сочетающие педантичную акку ратность с безобразной небрежностью, что я почувствовал себя там не менее чужим, чем в Мишель Турнье Лесной царь Св

.

Христофоре, хотя родился в ней и вырос

.

Ночь я провел ужасно, мучимый попеременно бессонницей и кошмарами

.

Меня постоянно преследовала картина пожара в часовне, когда вокруг меня вдруг взвилось пламя

.

Это был прообраз адского пекла, но не только, ведь по жар в Св

.

Христофоре мог принести мне свободу

.

Если бы огонь уничтожил всю школу с ее обитателями, он бы спалил и мои беды

.

– Задремал я только на рассвете, как раз когда отец пришел меня разбудить

.

Но стоило мне проснуться, как мной тут же вновь завладел образ пылающего Св

.

Христофора

.

Я был готов и сам погибнуть в пламени, каковая перспектива доставляла мне даже некое мрачное удовлетворение

.

Я, конечно, понимал, что школа навряд ли загорится столь кстати, но почти верил в такую возможность, так как вбил себе в голову, что иначе мне никак не избежать кары

.

Отец заверил, что в Бовэ меня встретит семинарист

.

Однако вокзал был пуст

.

Это меня нисколько не удивило, так как я предвидел, что хотя бы на краткое время будет нарушен естественный ход событий

.

На лицах прохожих я без труда различил следы бессонной ночи

.

Школа была окружена возбужденной толпой, расступившейся только для того, чтобы дать пожарным размотать шланги

.

Тут же стояла и машина с выдвижной лестницей

.

Видимо, се подогнали на всякий случай, хотя толку от нее не было, поскольку, как мне объяснили, пожар разгорелся в подвале

.

И впрямь – отдушины котельной лениво курились едким черным ды мом

.

Все окна располагавшегося над ней малышового класса были перебиты, являя взгляду хаос стульев, парт и обгорелых грифельных досок, каковой разгром учинили потоки воды из пожарных шлангов

.

Кроме того, прямо перед подиумом зияла дыра, своего рода кратер

.

Именно здесь огонь, долго тлевший в подвале, наконец вырвался наружу подобием изверже ния вулкана

.

К счастью, это свершилось ранним утром, л четверть седьмого, еще до начала занятий, и все надеялись, что обошлось без жертв

.

Однако вдруг распахнулись ворота, и вы ехавшая оттуда санитарная машина начала медленно прокладывать себе путь в толпе

.

В ее окне я различил заплаканное и растерянное лицо матери Нестора

.

Я поспешил проскользнуть в ворота, пока они вновь не затворились

.

Все интерны собра лись во дворе и стояли неподвижными группками, переговариваясь вполголоса

.

Экстернов успели распустить по домам

.

Никто не обратил на меня ни малейшего внимания

.

В этот день мне пришлось убедиться в невероятной людской слепоте к вещим символам, которые только я умею различить

.

Никто не заметил столь, казалось бы, очевидной, бросающейся в глаза свя зи между пожаром и ожидавшим меня наказанием! Остолопы, которые собирались со мной расправиться за мелкую провинность, при том еще мнимую, ни за что бы не поверили, что я, и никто иной, повинен в обрушившемся на Св

.

Христофор несчастии

.

Даже если бы я сам признался

.

Я принялся искать Нестора

.

Интересно, что понадобилось его матери в санитарной ма шине? То, что я узнал, меня сразило

.

Ранним утром отец Нестора попросил его раздуть котел

.

Нестору уже не раз приходилось делать за отца эту работу

.

Что произошло в подвале, никто толком не знает, но примерно час спустя в малышовый класс ворвалось пламя

.

Когда пожарным удалось наконец проникнуть в котельную, Нестор уже задохнулся в дыму

.

28 марта 1938

.

Сегодня утром меня странным образом пробудила уверенность, что уже пора вставать

.

Будильник показывал без четверти два, но он остановился

.

Я встал с постели и подошел к столу, чтобы взглянуть на ручные часы

.

Они тоже стояли, показывая десять минут третьего

.

Набрав номер, я убедился, что и впрямь ровно семь часов

.

На улице стоял туман

.

К тротуару был приткнут мой драндулет, который я взял из гаража, чтобы успеть до начала рабочего дня сгонять в Мо к одному из клиентов

.

Однако машина не завелась – наверняка из-за тумана разрядился аккумулятор

.

Соответственно не работали Мишель Турнье Лесной царь и часы на приборном щитке, показывая четверть третьего

.

Столь удивительные совпадения могли бы меня встревожить, если бы я к ним уже не привык

.

Но моя жизнь просто кишит невероятными совпадениями, которые я считаю не более, чем вежливыми напоминаниями

.

Постоянно бдящий рок напоминает мне о своем незримом, но и неотвратимом влиянии на мою жизнь

.

Как-то прошлым летом я спал с распахнутым окном

.

Проснувшись, я тотчас включил радио, чтобы музыка развеяла тягость первых минут бодрствования

.

Музыка оказалась как раз подходящей – громкой, бодрой, бравурной

.

Но тут на крыше, прямо у меня над голо вой, завязалось настоящее побоище

.

Птицы, обычно ведущие себя вполне прилично, затеяли жуткую свару

.

Потом по характерному шороху я догадался, что драчуны соскальзывают по скату крыши, и тотчас клубок перьев сперва рухнул на подоконник, а потом шмякнулся на пол и распался надвое

.

Падение охладило боевой пыл птиц, и обе сороки, мигом очухавшись, дружно вылетели в окно

.

Тут же грянул финальный аккорд и дикторша сообщила: «Вы слу шали увертюру к опере Россини «Сорока-воровка»

.

Я улыбнулся, свернувшись под одеялом:

«С приветом, Нестор!» Однако подчас знаки служат ответом – обычно ироническим – на вырвавшуюся у меня нескромную просьбу

.

А ведь знаки и символы, которые заполонили мою жизнь, казалось, могли бы приносить мне удачу

.

Полгода назад, увязнув в долгах, я купил полный билет Национальной лотереи и произнес над ним заклинание: «Нестор, хотя бы разок»

.

Нет, не буду утверждать, что он меня не услышал, еще как! И ответил

.

Показал нос

.

Номер моего билета был Б 953 716, а выиграл миллион номер Б 617 359

.

Моя цифра наоборот

.

Так я был проучен за попытку извлечь мелкую выгоду из своей особой связи с космической энергией

.

Сперва я обозлился, потом рассмеялся

.

4 апреля 1938

.

Газета «Фелькишер Беобахтер», официальный орган правящей в Германии партии, выбросила лозунг: пушки важнее масла

.

Разумеется, он куда шире, являя своего рода сатанинскую инверсию

.

Утверждать, будто пушки важнее масла, все равно, что сказать:

смерть важнее жизни, ненависть важнее любви!

6 апреля 1938

.

«Рено» выпускает несколько видов автомобилей с газогенераторами – грузо вики, от трехтонок до пятитонок, и автобусы, от восемнадцатиместных до тридцатиместных, – источником энергии для которых служат продукты горения

.

Загружаешь топку дровами и через каких-нибудь пять-шесть минут: мотор заводится

.

Подобные двигатели неприхотливы, эффективны, надежны

.

Они снабжены простого устройства фильтром, которому не грозит ни засориться, ни прорваться

.

Это весьма характерно, так как отныне прогресс может обратиться вспять

.

Еще совсем недавно сама мысль, что возможен автомобиль, работающий на дровах, казалась смехотвор ной

.

Вскоре нам представят, как последнее достижение техники, двигатель, работающий ис ключительно на соломе, а в результате осчастливят изобретением конного экипажа

.

8 апреля 1938

.

Мне пришлось томиться в Св

.

Христофоре до шестнадцати лет

.

Поведение мое было безупречным, оценки чудовищными

.

Я нацепил маску простачка, которая с тех пор так и пристала к моему лицу

.

Разве что последние события – разрыв с Рашель, мрачные записки и еще несколько явленных мне знаков – вдруг слегка оживили мои черты

.

Эта маска служила мне защитой в чуждой среде, позволяя не маскировать свою душу, изблевывавшую всю духовную пищу, которой ее потчевали святые отцы

.

К окончанию школы мне удалось не запомнить ни строки из Корнеля и Расина, зато тайком выучить наизусть творения Лотреа мона и Рембо

.

Из биографии Наполеона держать в памяти лишь его поражение при Ватерлоо, сетуя, что англичане не повесили оного клятвопреступника, зато подробно изучить историю розенкрейцеров, жизнь Калиостро и Распутина

.

Увлеченный расшифровкой символов, я из Мишель Турнье Лесной царь всех наук усваивал только то, что могло мне в этом помочь

.

Короче говоря, к моменту окон чания школы стало очевидно, что экзамен на бакалавра мне не выдержать

.

Жестоковыйные святые отцы зачислили меня в партию изгоняемых из школы, которая формировалась каж дый год как раз перед экзаменами, дабы таким образом повысить средний балл, после чего я оказался в Гурнее-ан-Брей, где отец попытался меня пристроить к своему ремеслу механика

.

Однако в присутствии этого молчаливого равнодушного человека у меня путались мысли и все валилось из рук

.

Надо еще добавить, что если я был никудышным учеником, то он был ничуть не лучшим учителем – привыкнув работать в одиночку, отец с большой неохотой отверзал уста для каких-либо разъяснений

.

Кончилось тем, что я перешел к его конкуренту, державшему единственную в Гурнее мастерскую по ремонту автомобилей

.

А вскоре, призван ный в армию, «выдвинулся» в Париж, где у меня обнаружился дядька, владеющий гаражом на площади Терн

.

Дядя встретил меня радушно, чем полагал досадить своему брату, с которым ни разу не виделся после рассорившего их раздела отцовского наследства

.

Отслужив армию, я стал его главным подручным, а через пять лет, после дядиной смерти, хозяином гаража

.

Таким образом, судьбе было угодно, чтобы я овладел сходной с отцовской профессией, однако ж, поднявшись выше его по общественной лестнице

.

Конечно, можно предположить, что я заранее поставил перед собой честолюбивую цель развить и упрочить семейную традицию, но это бред! Своим ремеслом я занимаюсь безо всякого рвения, лишь по необходимости, как и выполнял приказы армейского начальства, как оплачиваю налоги, как сплю с женщинами

.

Я живу, словно во сне, но страстно мечтаю наконец проснуться

.

Я уже говорил, что в последнее время моя маска начала оживать

.

Да и моя левая рука, которая вот уже три месяца выводит на бумаге слова, наверняка, недоступные правой, слагающиеся в свежие мысли и образы, не первый ли росток нового Тиффожа? Запахло весной

.

Затем грядут – капель, ледоход

.

.

.

11 апреля 1938

.

Вчера 99,06% австрийских избирателей проголосовали за воссоединение с Германией

.

Однако причиной подобного единодушия послужил отнюдь не ужас перед несокру шимой силой

.

Нет, это свидетельствует, что в каждом проголосовавшем укоренилось влечение к гибели, в результате чего толпа, поставленная перед выбором жизнь-смерть, взорвалась кри ком: «Смерть! Смерть!», подобно евреям, требовавшим у Понтия Пилата: «Варавву! Варавву!» 13 апреля 1938

.

До двенадцати лет я был маленьким и субтильным

.

Потом я столь неудер жимо попер ввысь, притом почти не набирая веса, так что моя худоба, прежде всего лишь уродливая, стала сперва вопиющей, а затем и вовсе устрашающей

.

В двадцать лет я достиг метра девяносто одного сантиметра при весе шестьдесят девять килограммов

.

К тому еще добавлю, что быстро увеличивавшаяся близорукость заставляла меня обзаводиться все более сильными очками, которые, когда я отправился на призывную комиссию, уже напоминали пресс-папье

.

Но даже их у меня отобрал местный охранник, не из жестокости, а следуя правилам, отчего мне было не легче, когда я, голый и слепой, переступил порог зала засе даний мэрии

.

Мое появление изрядно развеселило восседавших за длинным столом отцов города

.

Особенно их позабавил мой инфантильный член, отнюдь не соответствующий росту его обладателя

.

Местный лекарь произнес ученое словцо, вызвавшее всеобщее оживление, так как прозвучало довольно непристойно, почти скабрезно: микрогенитоморф

.

Мой случай вызвал бурное обсуждение

.

Хотя избежать призыва мне все же не удалось, но меня сплавили в войска связи, не требующие от призывников телесного совершенства

.

Не успел я с грехом пополам отслужить армию, как на меня обрушилась очередная дурац кая напасть

.

Как и предсказал Нестор, мои зубы принялись расти – в том смысле, что меня целыми днями теперь терзали муки голода

.

Мишель Турнье Лесной царь Голод мог напасть на меня прямо в разгар рабочего дня, в мастерской или рабочем ка бинете

.

Вдруг подводило живот, начинали дрожать конечности, на висках выступал пот, под языком скапливалась слюна

.

Во время первых приступов я тотчас бежал к соседнему булоч нику, который изумленно наблюдал, как я заглатываю одну за другой булочки и плетенки

.

Позднее, уже зимой, я как-то положил глаз на припахивающие водорослями корзинки с уст рицами, выставленные напоказ прямо на улице перед винным погребком

.

Как раз в ту пору зародился позже распространившийся повсеместно обычай непременно запивать устрицы су хим белым вином

.

В погребке я вскрыл пару дюжин превосходных португальских моллюсков, сопроводив их стаканчиком вина

.

Свирепое сладострастие, с которым я вонзил зубы в зеле новатую соленую, йодистую слизь, упиваясь морской свежестью этих козявок, с вялой покор ностью предающихся устам, выгрызающим их из перламутровых обиталищ, подтвердило мою склонность к людоедству

.

Я понял, что тем полнее удовлетворю данное влечение, чем более натуральную пищу буду употреблять, вплоть до совсем сырой

.

Вскоре я совершил замечатель ное открытие, что сардины, которые обычно едят жареными, можно поедать прямо сырыми, конечно, если хватит терпения соскрести чешую, которая отстает весьма неохотно

.

Однако еще большее потрясение я испытал, открыв для себя «конский бифштекс», приготовляемый действительно из рубленого конского мяса, смешанного с желтками и круто приправленного солью, перцем, уксусом и чесноком, который едят сырым с гарниром из лука и каперсов

.

Но и столь подходящее для меня блюдо нуждалось в усовершенствовании, дабы удовлетворить мою не слишком распространенную страсть

.

В результате споров с официантами единственного в Нейи ресторанчика, где подавали сию дикарскую пищу, мне постепенно удалось отказаться от всех специй и приправ, призванных лишь отбить вкус живой плоти

.

Однако кроме каче ства мяса, меня не устраивало и количество, поэтому я вскоре предпочел собственноручно пропускать через мясорубку добрые шматы конины, купленные в мясной лавке

.

Именно там я осознал, сколь могучее влечение всегда испытывал к мясным прилавкам и крюкам, на ко торых явлены взору во всей бесстыдной наготе и мощи ободранные туши

.

Меня приводили в исступление и красный филей, и склизкая, с металлическим отблеском, печенка, и розовые ноздреватые легкие, и алые прорехи, открывавшиеся меж бесстыдно растопыренных гигант ских телячьих ляжек, но еще больше – витающий над всем этим запах застывшего жира и свернувшейся крови

.

Открыв в себе подобное пристрастие, я ничуть не был обескуражен и, признаваясь себе: «Я люблю мясо, я люблю кровь, я люблю плоть», делал упор на глаголе «любить»

.

Получалось, что причиной ему – любовь

.

Я люблю мясо, потому что люблю животных

.

Не исключено, что я сумел бы задушить собственными руками и с удовольствием слопать даже зверя, которого сам взрастил и воспитал

.

Я вкушал бы его мясо даже с большим аппетитом, чем какое-нибудь анонимное

.

Кого я совершенно не понимаю, так эту дурочку мадемуазель Тупи, которая стала вегетарианкой в знак протеста против умерщвления живых существ

.

Неужто ей не ясно, что если все мы вдруг заделаемся вегетарианцами, то отпадет нужда и в домашних животных

.

Этого, что ли, она добивается? Лошади, к примеру, стоило машинам избавить их от рабского труда, тотчас стали вымирающим видом

.

К тому же, нежность моей души, удостоверяет, – если это нуждается в подтверждении, – еще одно пристрастие: к молоку

.

Возвращенная мне употреблением сырого мяса первобытная острота вкусовых ощущений, позволяющая различить в кажущейся безвкусной сырой пище множество привкусов, нашла в молоке достойный объект применения, после чего иного питья я уже не признавал

.

В Париже, пожалуй, и не найти настоящего молока, то есть не загуб ленного позорным обычаем пастеризовать его и обезжиривать

.

Вообще-то только на ферме можно раздобыть натуральное молоко, взятое прямо из самого источника этой жидкости – Мишель Турнье Лесной царь синонима жизни, нежности, детства

.

Потому, должно быть, на парное молоко так ополчились гигиенисты, чистоплюи, сыщики и прочие зануды

.

Что до меня, то я не признаю молока, не припахивающего хлевом, в котором не плавает хотя бы один волосок или соломинка, свиде тельствующие о его подлинности

.

Ежедневные два кило сырого мяса и пять литров молока постепенно изменили мою ком плекцию и взаимоотношения с собственным телом

.

Тогда как лицо вызывает у меня омерзение, со своим телом я живу в полном согласии

.

Хотя мой вес колеблется возле ста десяти килограм мов, ноги так и остались тощими, отчего кажутся длинными

.

Вес почти целиком приходится на ягодицы и мою бугристую спину

.

Бугристую, потому что спинные мышцы образовали на обеих лопатках по громадному желваку, каждый из которых напоминает неподъемной тяже сти переметную суму

.

Выгляжу я так, словно и собственный вес мне снести не под силу, на самом же деле мне ничего не стоит оторвать от земли, хоть за капот, хоть за багажник, какой-нибудь Розенгард или Симку-В

.

Рашель, имевшая возможность разглядеть меня во всех подробностях, разумеется, превос ходно изучила мои физические недостатки, конечно же, особо отметив микрогенитоморфизм, и не упускала случая поглумиться над ними

.

«По фигуре ты вылитый грузчик, – потешалась она

.

– Или даже вьючная лошадь

.

Этакий здоровенный тяжеловоз

.

Нет, скорее мул, ведь они не способны к деторождению»

.

Но особенно не давало ей покоя углубление посередине моей грудной клетки, на языке ученых педантов называемое грудной впадиной

.

Когда Рашель совсем уж меня допекла, я сочинил ей сказку, которую она выслушала, разинув рот

.

– Виноват мой ангел-хранитель, – заявил я

.

– Я пытался оправдаться

.

Ангел старался меня изобличить

.

Мы поссорились

.

Я замахнулся, чтобы дать ему пощечину, но он меня опередил, ткнув пальцем прямо в грудь

.

Вот это был тычок! Ангельский палец оказался тяжелей и жестче мрамора

.

Задыхаясь, я рухнул навзничь

.

Физический удар такой же силы оказался бы смертельным

.

Но то был ангельский тычок, смягченный белоснежным пухом, ибо рука ангела, как в боксерскую перчатку, была облечена в его духовное оперенье

.

Я оклемался, но остались меты – ямка на груди и выступы на спине, сходные с женскими сосцами, но в отличие от них пустые и бесплодные

.

И еще у меня, бывает, перехватывает дыхание

.

Тогда мне кажется, что в мою грудную клетку все еще уперт тяжелый мраморный палец

.

Подобный приступ я называю ангелическим удушьем или просто ангелическим

.

– А ты уверен, что это был твой ангел-хранитель? – осведомилась Рашель с непривычной серьезностью

.

– Подчас я в этом и впрямь сомневаюсь

.

Может, он вовсе и не мой хранитель, а чей-то еще, потому был так ко мне несправедлив

.

Твой, к примеру

.

Или моего давно умершего школьного друга

.

– Ну, признайся, – не отставала Рашель, – в чем это ангел пытался тебя изобличить?

Кстати, кроме ангелической, иными хворями я никогда не страдал

.

Да и болезнь ли это?

Несколько врачей, к которым я обращался, подробно меня обследовали и, не найдя никаких аномалий, пускались в домыслы один нелепей другого

.

Очередной медик в ответ на мой откровенный вопрос отмел всякую связь между приступами удушья и грудной впадиной

.

– Возможно, нет материальной связи, – согласился я

.

– Но ведь бывает связь символиче ская

.

Так или иначе, благодаря ангелической болезни моя дыхательная система стала насквозь символичной

.

Именно данная хворь просветлила глухую ночь, в которой обретались мои легкие, изредка одаряя их даже духовными откровениями

.

В подобных случаях приступ бывал так силен, словно невидимый великан стискивал меня мертвой хваткой, но одновременно меня Мишель Турнье Лесной царь посещали озарения, когда казалось, что сами небеса, заполоненные парящими ласточками и переборами арф, запустили прямо в мои легкие свой двойной корень

.

14 апреля 1938

.

Надо ли уточнять, откуда взялась могучая невостребованная сила, ско пившаяся в моих плечах и крестце? Разумеется, это наследство Нестора

.

Если бы у меня была хотя бы тень сомнения, то ее бы развеяла ужасная близорукость, которую он завещал мне в придачу, словно желая удостоверить, что я его полный наследник

.

Его сила, распи рающая мои мышцы, как и его мысль, направляют мою мрачную руку

.

Только ему одному доступна сокровенная тайна способности моей судьбой вторгаться в естественный ход вещей, впервые возвестившей о себе пожаром, охватившем Св

.

Христофор, и с тех пор постоянно напоминающей о себе, как 5 правило, незначительными событиями

.

Их цель – не позволить забыть о самой сокровенной и жгучей загадке моего бытия, которую поможет разрешить лишь грядущее Великое Испытание

.

15 апреля 1938

.

Вчера, на Великий четверг, я посетил заутреню в Нотр-Дам

.

В церкви я всегда испытываю двойственное чувство

.

Надо признать, что несмотря на все свои заблуж дения, Лютер был прав, утверждая, что на престол Св

.

Петра воссел Сатана

.

Его наймиты – священники – вовсе не стыдятся своих сатанинских ливрей

.

Одно суеверие мешает разли чить в роскошных облачениях иерархов дьявольскую усмешку: в митре сходство с дурацким колпаком, в посохе – с вопросительным знаком, символом скептицизма и неверия, в алой кардинальской мантии – с багряным одеянием Блудницы из Апокалипсиса

.

И не только в одежде, а и во всей безумной роскоши римского обряда, становящейся невыносимой в соборе Св

.

Петра с его опахалами, sedia gestatoria и чудовищным балдахином работы Лоренцо Бер нини, толстобрюхим, о четырех лапах, словно бы присевшим над престолом, чтобы на него нагадить

.

Однако из-под этой кучи дерьма все же сочится чистый ручеек, против которого бессилен и сам Сатана, сделавший все, дабы исказить Новый Завет

.

Но ведь источник духовного света – личность Христа, которого церковники вынуждены славить, глумясь при этом над его учением

.

Подчас робкий лучик все же пробивается сквозь чашу церковной лжи и насилия

.

Вот ради подобных редких проблесков я и посещаю время от времени церковные службы

.

Вчерашней мессы уже коснулась унылая тень Страстной пятницы, поэтому она была менее пышной и более благочестивой, чем иные

.

После «Gloria» колокола отзвонили в последний раз перед Страстной субботой

.

Затем прозвучала молитва «Отче наш» под аккомпанемент органных вариаций на тему Баха

.

Да простит меня всемилостивый Господь, но стоит зазвучать столь торжественному ин струменту, как орган, его бравурные, помпезные звуки пробуждают во мне воспоминания о музыкальной карусели, на которой мне приходилось кататься в Гурнее-ан-Брей в праздник урожая

.

Карусель наигрывает свой бойкий, но однообразный мотивчик

.

Мальчуганы раски нули голые ляжки по лакированным бокам привставших на дыбы деревянных лошадок, угро жающе вскинувших к небесам свои разинутые пасти и безумные глазищи

.

Эскадрон юнцов парит в метре над землей, подхваченный этим органчиком, представлявшим из себя слож нейший механизм с множеством клапанов, цилиндров, молоточков, целой рощей трубочек и фигуркой грудастой лупоглазой ведьмы, четко обозначающей ритм

.

Память, свойство кото рой – возвышать ушедшее, преобразило былую музыкальную кавалькаду в хор мальчиков и сквозь струйки ладана, подсвеченные витражом, мне почудилось, будто юные хористы словно закружились в хороводе, унеслись на той давней карусели

.

.

.

От своих видений я очнулся, лишь когда зазвучало Евангелие и уж совсем избавил меня Паланкин Римского папы (ит

.

)

.

Мишель Турнье Лесной царь от них последовавший затем весьма своеобразный обряд Поклонения

.

Двенадцать хористов расположились в креслах и один за другим выставляли из-под стихарей свои ступни, белизна и нагота которых казалась особенно трогательной среди богатого убранства храма

.

Монсеньер Вердье, невзирая на свой сан и дородность, сперва преклонял перед каждым мальчуганом ко лени, затем проливал им на ноги пару капель из серебряной амфоры, потом же, обтерев нагие ступни белой тряпицей, склонялся почти до самой земли, чтобы облобызать их

.

Завершив обряд, он одарял паренька хлебцем и монеткой – так германские воины после первой брачной ночи преподносили своей молодой Morgengabe

.

На мальчиков подобное поклонение произво дило разное действие

.

Кто начинал испуганно озираться, кто скромно потуплял глаза, но мне больше всех понравился мальчуган с ангельским личиком, который давился от беззвучного хохота

.

Эту картину, когда старик, облаченный в золото и пурпур, склоняется до земли, чтобы прикоснуться губами к обнаженной детской ступне, я никогда не забуду

.

Сколько бы мерзостей ни творила на моих глазах Церковь, я всегда буду помнить полученный вчера глубокий и подробный ответ на вопрос, которым задавался Нестор незадолго до своей гибели

.

20 апреля 1938

.

Обычно под счастьем понимают благополучие и покой, оттого стараются по возможности упорядочить свою жизнь, что лично мне чуждо

.

Соответственно несчастьями называют удары судьбы, грозящие сокрушить привычный строй жизни

.

Но мне-то как раз несчастья не грозят, ибо им нечего сокрушать

.

В отличие от других, мне свойственно проти вопоставление радость-горе, а не счастье-несчастье, весьма с ним несхожее

.

У меня нет ни быта, ни близких – семьи, друзей

.

Ремесло же мое столь далеко от моих интересов, что я затрачиваю на него не больше мысли, чем на пищеварение или дыхание

.

Обычно я пребываю в глухой, дремучей, безнадежной тоске

.

Однако ее мрак иногда разрывают неожиданные и беспричинные сполохи радости, лишь на миг, но в глазах потом еще долго пляшут золотистые пятна

.

6 мая 1938

.

Только одна из сегодняшних утренних газет решилась обнародовать снимки всех разом членов нового кабинета министров

.

Вот это шайка! Двадцать две физиономии, хотя и в разной мере, но все до единой отмеченные угодливостью, подлостью и глупостью

.

Да, собственно, уже знакомые – мы не раз имели счастье их лицезреть в разных комбинациях, к тому же большинство из них входили в предыдущий кабинет

.

Надо бы сочинить «Мрачную конституцию» с преамбулой из шести пунктов примерно такого содержания:

1

.

Святым может быть признано лишь частное лицо, то есть не обладающее светской властью

.

2

.

Политическая власть признается полностью входящей в компетенцию Маммоны, Каж дый политический деятель целиком берет на себя ответственность за все преступления, еже дневно совершаемые государством

.

Соответственно, чем выше занимаемый пост, тем пре ступнее считается его обладатель

.

Главным государственным преступником провозглашается Президент, за ним следуют, согласно табели о рангах, министры и прочие сановники, судьи, генералы, прелаты, которые все по локоть в крови, а также иные служители Маммоны, оли цетворяющие кучу дерьма, именуемую Общественным Строем

.

3

.

Органы власти всех стран как нельзя лучше соответствуют своим преступным функци ям, ибо, производя «обратную выбраковку», выявляют наиболее преступные элементы нации, коими и пополняют свои ряды

.

В результате любое совещание министров, конклав или встре ча в верхах так смердит падалью, что эта вонь способна отпугнуть даже и стервятника, если Утренний дар (нем

.

)

.

Мишель Турнье Лесной царь он не слишком голоден

.

Но и на менее высоких собраниях, как, например, заседании муни ципального совета, штабном совещании, короче, любом официальном мероприятии, сбивается такая гнусная банда, что мало-мальски порядочный человек и близко к нему не подойдет

.

4

.

Вместе с полномочием принимать законы политик автоматически получает право им не подчиняться, но и сам объявляется вне закона

.

Таким образом, человека, облеченного государственной властью, каждый имеет право раздавить, как клопа или мандавошку

.

Следует произвести благодетельную инверсию, заменив парламентскую неприкосновенность свободой отстрела, предоставляющей право любому гражданину без соответствующей лицензии прямо средь бела дня расстреливать политиков

.

Политическое убийство должно считать санитарной мерой, богоугодным делом

.

5

.

Конституцию 1875 года стоит пополнить статьей, предписывающей после падения каби нета весь его состав расстреливать без суда и следствия

.

Несправедливо, что политик, кото рому нация отказала в доверии, не только остается безнаказанным, но и может продолжить карьеру, овеянный славой своего громкого провала

.

Данная статья принесет тройную пользу:

во-первых, позволит постепенно избавлять нацию от самых отпетых мерзавцев, во-вторых, по мешает вновь пролезть в правительство уже обанкротившимся политикам и, в-третьих, внесет в политическую жизнь то, чего ей катастрофически не хватает, – серьезность

.

6

.

Каждый гражданин, облачаясь по доброй воле в любой вицмундир, должен помнить, что тем самым поступает под начало Маммоны и навлекает на себя месть всех порядочных людей

.

Закон обязан пополнить ряды тех вонючек, отстрел которых разрешен в любое время года, шпиками, священниками, дворниками, а также академиками

.

13 мая 1938

.

Благодетельная инверсия

.

Ее цель – преодолеть последствия произведен ной прежде злокозненной инверсии, то есть вернуться к истинным ценностям

.

Сатана, князь мира сего, с помощью своих присных – правителей, судей, прелатов, генералов и полицей ских – подставил Господу зеркало, в результате чего правое стало называться левым, левое – правым, добро – злом, зло – добром

.

Всевластие Сатаны над городами, кроме прочего, подтверждается обилием проспектов, улиц, площадей, названных именами профессиональных военных, то есть профессиональных убийц, которые сами-то, кстати сказать, умерли в соб ственной постели, поскольку все проделки Князя тьмы отмечены, словно когтем, сатанинской усмешкой

.

Даже гнусное имя Бюжо, самого кровавого живодера последнего столетия, и то позорит улицы многих французских городов

.

Собственно, война, которая есть абсолютное зло, и должна была породить дьявольский культ

.

Она и есть черная месса, которую не таясь служит Маммона, и обманутая чернь повергается ниц перед замаранными кровью идолами, которых в своем безумье именует: Родина, Самопожертвование, Отвага, Честь

.

Подлинным храмом данного культа стал Дом Инвалидов, вознесший над Парижем свой золоченый купол, словно распертый миазмами, которыми смердят гниющие там – Августейшая Падаль и еще несколько палачей помельче

.

Бессмысленная бойня 14-18 гг

.

тоже породила культ с вечно пы лающим жертвенником под Триумфальной аркой, со своими псалмопевцами, которыми стали такие поэты, как Морис Баррес и Шарль Пеги, не пожалевшие всего своего таланта и вли яния, чтобы побольше раздуть всеобщую истерию 1914 года, чем и заслужили высокий сан Верховных палачей молодежи – вместе со многими другими, само собой

.

Разумеется, данный культ зла, страдания и смерти невозможен без лютой ненависти к жизни

.

Любовь – одобряемую in abstracto – он принимается злобно преследовать, стоит лишь ей телесно воплотиться и осуществиться в конкретном акте

.

Секс, этот взрыв восторга и Тома Бюжо (1784-1849) – французский маршал, покоритель Алжира

.

Морис Баррес (1846-1926) и Шарль Пеги (1873-1914) – французские писатели

.

Мишель Турнье Лесной царь созидания, высшая полнота жизни, к которой стремится все живое, вызывает дьявольскую злобу у всех благочестивых подонков как церковных, так и светских

.

P

.

S

.

Один из наиболее характерных и опасных примеров злокозненной инверсии – идеал чистоты

.

Чистота – это дьявольский перевертыш невинности

.

Невинность предполагает любовь к жизни, радостное приятие как небесных, так и земных даров, неведенье сатанинского противо положения чистота-порок

.

Подлинную, наивную добродетель Сатана подменяет карикатурой на нее, похожей лишь внешне, – чистотой

.

Суть же ее полностью противоположна, ибо в ней соединились страх перед жизнью, человеконенавистничество и болезненное стремление к небытию

.

Добыть химически чистое вещество можно лишь с помощью головоломных реакций, настолько, данное состояние антиприродно

.

Человек, одержимый демоном чистоты, сеет во круг себя смерть и разрушение

.

Борьба за чистоту религии, чистка государственных органов, требование расовой чистоты – все это различные вариации на одну грозную тему, неизмен но влекущие бесчисленные преступления, излюбленное орудие которых – огонь, символ и чистоты, и ада

.

20 мая 1938

.

Карл Ф

.

показал мне забавную американскую машинку

.

На ее магнитную ленту при помощи переносного микрофона с длинным шнуром можно записать любые звуки, а потом прослушать их сколько угодно раз

.

Там были записаны голоса различных животных

.

Больше всего меня поразил любовный зов оленя, который пробудил бы во мне самые сладост ные воспоминания, если бы даже не был столь сходен с моим утренним ритуальным кличем

.

Хозяин приборчика признался, что давал послушать свои ленты профессору-орнитологу из Музея естественной истории

.

Ученый муж так и не смог догадаться, что птичий щебет при надлежит отнюдь не пернатым, а имитатору из мюзик-холла

.

Зато добытые с большим трудом подлинные звериные рыки все чохом объявил неумелым подражанием

.

Самую потрясающую ленту Карл Ф

.

приберег на десерт, не сомневаясь, что она произ ведет на меня должное впечатление

.

На ней был записан ропот толпы, причем постоянно нарастающий – сперва попросту недовольный, потом злобный, наконец, яростный

.

Эта запись свидетельствовала, что под окнами Карла хотя бы раз действительно ярилось чем-то обозлен ное тысячеголовое чудовище, вознося к небесам свои проклятья, в которые уже вплетался звон разбитых камнями стекол

.

Не на меня ли направлена вся их ненависть? Я покрылся холодным потом и, видимо, сильно побледнел, так как хозяин заметил, что я не в себе

.

Он поинтересовался моим здоровьем и потом до самого конца моего визита, который я постарался сократить, озадаченно меня разглядывал

.

Как бы я сумел ему объяснить, что пока еще жив только благодаря маске простачка автомеханика с площади Терн, кем он и сам меня считает? Если бы люди догадались о таящейся во мне темной силе, они тотчас бы меня линчевали

.

Я и сам только лишь пытаюсь проникнуть в тайну моей судьбы

.

В детстве меня словно коснулась волшебная палочка, и я обратился в мраморную статую

.

Но в том-то и дело, что моя живая плоть стала не вовсе каменной, а лишь наполовину

.

У меня есть сердце, правая рука, они живые, я всегда готов приветливо улыбнуться

.

Но таится во мне и нечто жесткое, беспощадное, холодное, столкно вение с чем будет губительно для любого существа

.

Это было своего рода полупосвящение, каковое я был вынужден признать, точнее, охотно признаю всякий раз, когда некий знак мне его подтверждает

.

3 октября 1938

.

Уже четыре с лишним месяца не делал записей, да и вовсе не открыл бы этот блокнот, если бы не свершившееся сегодня утром событие, столь знаменательное, что просто обязано быть здесь запечатленным, причем во всех подробностях

.

Встал я около шести в совершенно разобранном состоянии

.

Я сразу понял, что против Мишель Турнье Лесной царь столь острого отвращения к жизни бессильны любые обряды – и кричание, и омовение

.

При чем, данное состояние сопровождалось и усугублялось, возможно, мнимой, ясностью мыс ли

.

Навалившееся на меня безысходное отчаянье казалось единственно достойным ответом на бессмысленность бытия

.

Все иные движения духа как прошлые, так и будущие, могло оправдать только опьянение, без которого жизнь становится до конца невыносимой: собствен но алкогольное, любовное, религиозное

.

Человек, порождение небытия, в течение немногих отпущенных ему лет существования, может справиться со своей отчаянной тоской, только надираясь допьяна

.

Я даже не смог побриться

.

Накинул свою спецовку и, не выпив кофе, побрел в гараж

.

Чтобы защититься от явной враждебности ко мне мира, я вынужден был облечься в броню, став недоступным для человеческих слабостей, и явился в гараж с твердым намерением на вести там порядок

.

Первым пострадавшим оказался бедняга Бен Ахмед

.

Не зная грамоты, автомехаником он был гениальным, но работал на ощупь, безо всякой методы, только по на итию

.

Прочищая вентили Жоржа Ирата мотором, как у легкого «Ситроена», он зарядил их в специальную машину, однако, не решился наметить карандашом нужный размер отверстий, изобразив на кромке кружки диаметром в 2 - 3 миллиметра

.

Наверняка его смутила необходи мость использовать карандаш

.

Я злобно обругал умельца и, прогнав его, сам взялся за работу

.

Вскоре мне выпал повод гаркнуть на Жанно, опоздавшего на работу, после чего я поставил его к станку, вручив дюжину автомобильных камер, и приказал исправить клапаны

.

Потом я заперся в стеклянной клетушке, служившей мне кабинетом, с кипой накладных, которые тре бовалось оформить

.

В полвосьмого Гаяк пригнал свой «402-Б», чтобы проверить зажигание, потом явился почтальон с корреспонденцией

.

Короче, день кое-как вошел в колею

.

Без четверти девять, когда я беседовал с м-ль Тупи об ее Розенгарде, Бен Ахмет, наконец, врубил мотор Жоржа Ирата

.

Одним ухом я слушал м-ль Тупи, другим пытался оценить работу двигателя, который, казалось, пашет, как зверь

.

Наконец, упорство Бен Ахмета, изо всех сил жмущего на акселератор, мне поднадоело

.

Мотор мурлычет, как сытый кот, зачем же его так зверски мучить, заставляя работать вхолостую? Бен Ахмет просто обожал этот рев и запах выхлопных газов, которыми так и норовил завонять весь гараж

.

В это время мадемуазель Тупи бубнила мне о частной религиозной школе Св

.

Доменика, где она преподавала философию

.

Впрочем, интерны всегда вызывали мой интерес, поэтому я с непритворным любопытством старался вызнать у мадемуазель, каково живется девицам в закрытых учебных заведениях

.

Жорж Ират неожиданно так взревел, что заглушил нашу беседу

.

Тут сквозь рев мотора я различил сухой металлический щелчок

.

Из окна мне было видно, как Жанно, вскинув руку к виску, повалился на станок, потом рухнул на колени, а затем откинулся на спину

.

Я тотчас сообразил, что вылетевший из камеры колпачок попал ему прямо в голову

.

Я сразу бросился к нему и, подняв на руки его тощее бесчувственное тельце, вдруг почувствовал прилив нестерпимой, пронзительной нежности

.

Меня нежданно осенило благословение свыше

.

Я никак не мог оторвать глаз от съе жившейся в моих объятиях фигурки, разглядывал ее сверху донизу – от сухощавого лица, обрамленного окровавленной каштановой шевелюрой, до бессильно свесившихся сжатых то щих ножек в здоровенных чоботах

.

Бен Ахмет изумленно уставился на меня

.

Я замер и готов был простоять так до конца света

.

Гараж вместе со своими тентами и мутными окнами словно куда-то провалился

.

Целые девять незримых ангельских хоров осеняли меня своей сияю щей благодатью

.

Воздух был полон благоуханием ладана и переборами арф

.

Река нежности величаво струилась в моих жилах

.

Наконец Бен Ахмет решился

.

– Смотрите, – сообщил он, показывая на растекавшуюся на утрамбованной земле лужицу, – у него кровь!

Мишель Турнье Лесной царь – А я и не знал, – выдавил я, – какое счастье нести ребенка!

Эти простые слова породили в моей душе долгое и гулкое эхо

.

Мое очарование нарушила м-ль Тупи, буквально запихнувшая меня в свой Розенгард, куда я со своей ношей втиснулся с большим трудом

.

После чего мы помчались в ближайшую больницу, где выяснилось, что с Жанно ничего страшного не случилось

.

Огромная ссадина, сотрясение мозга, но главное, череп остался цел

.

Я отвез еще не очухавшегося мальчугана к его матери, которая чуть не хлопнулась в обморок при виде огромного тюрбана у него на голове

.

Собственно, я оказался потрясен больше, чем он, и до сих пор пытаюсь осмыслить великое открытие, которое мне преподнес этот несчастный случай

.

6 октября 1938

.

Слово, которое рвется из-под моего пера, может показаться банальным и невыразительным, однако добыто оно из великой сокровищницы: эйфория

.

Как еще назвать исступление, охватившее меня с головы до пят, когда я поднял на руки безжизненное тельце Жанно? Я не случайно сказал «с головы до пят»

.

В отличие от какого-нибудь порыва по хоти, столь грубо и непристойно локализованного, волна чувства накрыла меня с головой, оросив до самого донца, до кончиков пальцев

.

Этот порыв страсти не имел ничего общего с поверхностным игривым влечением, то был восторг, охвативший все мое существо

.

Как тут не вспомнить праотца Адама до Грехопадения, вместившего в себя и женщину, и дитя, обладающе-обладаемого, постоянно свершающего половой акт, по сравнению с которым наши потуги? Открывшийся во мне дар в миг экстаза достигать состояния, в котором пребывал наш прапредокандрогин, не свидетельствует ли о моей способности к сверхчеловеческому бытию?

Однако хватит теории! Из произошедшего события следует извлечь практические выводы, обобщив объективные данные

.

К примеру, поддается измерению вес Жанно, который можно точно выразить в килограммах, определив, таким образом, какого веса должна быть ноша, чтобы привести меня в состояние Эйфории

.

Словарь определяет ее попросту, как состояние блаженства

.

На деле же этимология этого слова более назидательна

.

Эй звучит, как призыв

.

Фория же восходит к греческому «Форере» – нести

.

Эйфория – то, что дает возможность снести жизненные невзгоды, соответственно даруя душевный покой, который и есть счастье

.

Но если копнуть еще глубже, то в этом слове прозвучит призыв нести, как способ достичь блаженства

.

Данное соображение вдруг мгновенной вспышкой осветило мое прошлое, настоящее, а может быть, кто знает, и будущее

.

Поскольку великая идея несения, фории, присутствует в самом имени Христофора, великана Христоносца, ее же иллюстрирует легенда об Альбукерке, ее же, в современном варианте, во площают автомобили, ремонту которых я, хотя и не без внутреннего протеста, себя посвятил, – да, да, этот примитивный механизм тоже ведь человеконосец, антропофор, притом весьма эйфоричный

.

Пора бы остановиться – у меня уже голова идет кругом от этого потока открытий

.

Но все же не могу не поделиться еще одним соображением

.

Эйфорию 3 октября спровоцировал не только вес мальчугана, но еще и мой собственный

.

Несмотря на свою худобу, Жанно все же килограммов на сорок тянет

.

К ним следует прибавить моих где-то сто десять кило

.

Тяжесть получается изрядная, но, несмотря на это, во время своего «форического экстаза» я именно что не ощущал веса, испытывал чувство полета

.

Ноша не только не добавила мне тяжести, но словно бы лишила и моей собственной

.

Вот в чем парадокс! У меня из-под пера частенько вырывается слово инверсия

.

Тут она несомненно присутствовала – благотворная, дивная, божественная

.

.

.

20 октября 1938

.

Так и не лег спать

.

Всю эту ночь, теплую, звездную, я колесил без цели на своем драндулете

.

Прокатился по Елисейским полям до площади Согласия, по на бережным

.

Потом попал в затор – дорогу мне перегородил караван тележек и грузовиков, Мишель Турнье Лесной царь штурмовавших Чрево Парижа

.

Я вышел из машины и тотчас заблудился среди груд овощей и фруктов

.

В самой сердцевине города был словно разбит громадный огород или фруктовый сад, благоухающий острыми и сладкими запахами, грубые краски которого казались еще резче в освещении фар и газовых фонарей

.

Поначалу подобное изобилие рождает в памяти завтрак Гаргантюа

.

Однако постепенно его избыточность делает нелепой саму;

мысль о питании, по давляет всякий аппетит

.

Я плутал среди пирамид из цветной капусты, гор из кольраби, я чудом не был погребен под лавиной лука-порея, устремившейся по сточной канавке после того, как самосвал вывалил свой груз прямо на тротуар

.

Неверно думать, что такое обилие съестного его принижает

.

Наоборот – возвышает, делая неупотребимым, уничтожая в зародыше даже мысль о том, что все это пища

.

Не пища, а уже ее идея

.

Соответственно у моих ног была простерта идея яблока, идея гороха, идея моркови

.

.

.

Кроме прекрасной торговки речной рыбой, свеженькой, сверкающей чешуей, как русалка, остальные местные дамы оказались жирными и хамоватыми

.

Поэтому моим вниманием цели ком завладели городские силачи – грузчики, вследствие моего несомненного с ними сходства

.

Широкие спины, огромные ручищи, стрижка под полубокс или под горшок

.

Все похоже, од нако, это чисто внешнее сходство, поскольку их фория не возвышенна, утилитарна, нечто подсобное

.

Поэтому они всего лишь, попросту говоря, амбалы, а не форы

.

Я представил се бе истинного фора парижского рынка, могущественного и щедрого, победно вскинувшего на свои гигантские плечи рог изобилия, откуда неиссякаемым потоком низвергаются сокровища – цветы, плоды, самоцветы

.

28 октября 1938

.

Узнал из энциклопедии, что титан Атлас, оказывается, поднял на плечи не землю, не земной шар, с каковым его обычно изображают, а небо

.

К тому же так называет ся гора, которую вполне можно представить опорой небес, но, разумеется, уж никак не земли

.

Еще один пример злокозненной инверсии, посредством которой принижают подвиг одного из величайших форов, водрузившего себе на плечи разом и звезды, и луну, и Млечный Путь, и туманности, и кометы, и солнце

.

Его голова, воздетая в небеса, сама стала небесным свети лом

.

Л все переиначили – вместо голубой, золотистой бесконечности, которая одновременно увенчивала и осеняла его чело, на титана взгромоздили земной шар, чудовищный ком гря зи, который пригнул ему затылок, застит зрение

.

Герой низвергнут и унижен, добровольное превратилось в подневольное, а наименование «титан» в данном случае стало синонимом просто силача

.

Однако, чем больше я думаю об этом мифологическом герое, уранофоре, астрофоре, тем больше укрепляюсь в мысли, что он и есть тот идеал, к которому мне должно стремиться, дабы исполнить свое жизненное предназначение

.

Бог даст, мне доведется взвалить на плечи некую драгоценную, священную ношу

.

Это и будет наивысшим моим триумфом, когда я пойду по земле, обременив свой затылок еще более яркой, сияющей звездой, чем та, что указала путь волхвам

.

.

.

30 октября 1938

.

Сегодня утром Жерве приезжал забрать новенький спортивный «Рено»

.

Чтобы умерить свою неприязнь к этим пижонским лимузинам, я деру за их продажу зверские комиссионные

.

Восхищенный своей новой тачкой Жерве был, как никогда, упоен собствен ным социальным успехом, для достижения которого, как он наверняка полагал, необходим исключительный талант, существовавший, разумеется, лишь в его воображении

.

Ему только что стукнуло тридцать шесть, и он мне объяснил, что это подлинный расцвет жизни, вер шина горы, на которую взбираешься с рождения, потом же следует спуск, заканчивающийся смертью

.

На самом же деле, по моим наблюдениям, Жерве было тридцать шесть и десять лет назад, когда мы с ним познакомились, и еще раньше, не исключено, что он уже родился Мишель Турнье Лесной царь тридцатишестилетним

.

Просто всегда он выглядел моложе своих лет, а теперь вскоре будет выглядеть старше, а с годами – намного старше

.

Каждый мужчина должен всю жизнь пребывать в своем «лучшем возрасте» – тянуться к нему, пока не достиг, и удерживаться в нем, когда уже перешагнул

.

К примеру, Бертрану всегда было полновесных шестьдесят, а Клод обречен навсегда остаться семнадцатилетним пареньком

.

Что до меня, то я вечен, я – лишь зритель драмы ветшания, который с чуть грустным безразличием наблюдает один за другим расцветы и упадки очередных поколений, как лесная скала – круговорот времен года

.

Общение с Жерве одарило меня еще одной идеей, свежей и вдохновляющей

.

Жерве не что иное, как сверхприспособленец

.

Медицине надо бы получше изучить данное явление, а педагогам впредь поостеречься: как бы в стремлении научить детей приспосабливаться к любым обстоятельствам, невзначай не воспитать из них таких вот сверхприспособленцев

.

Сверхприспособленцы чувствуют себя в привычном окружении как рыба в воде

.

Рыба сверхприспособлена к жизни в водной среде, но ведь ее благополучие целиком зависит от качества воды

.

Попробуйте-ка поместить ее в более теплую, чем она привыкла, воду или в более соленую, или, скажем, водоем вдруг обмелеет

.

.

.

Выходит, что лучше быть не сверх, а просто приспособленным к среде, как, например, амфибии, которым не слишком-то уютно ни в воде, ни на суше, но и там и сям они могут выжить

.

Не желаю Жерве беды, но существует опасность, что, стоит судьбе нанести ему удар, нарушить привычный образ жизни, и Жерве уже трудновато будет вновь войти в колею

.

А вот мы, амфибии, умеющие сидеть разом на двух стульях, привычные к переменам, снесем любое изменение среды

.

4 ноября 1938

.

Всякий раз, когда прохожу мимо Лувра, я себя корю, что редко там бываю

.

Жить в Париже и не ходить в Лувр, бред;

какой-то! Я не был там целых два года, и вот, сего дня вечером наконец собрался

.

Наиболее зримым обретением стало осознание значительности произошедшей во мне перемены

.

Тому свидетельство – хотя бы изменение моих пристрастий

.

Не понимаю людей, ухитряющихся стерпеть без слез сияние, излучаемое этим скопищем шедевров

.

Как завораживает архаический Аполлон с острова Патмос! Чарует несоответствие между величавой позой тела – монолитного, словно колонна, со сросшимися ляжками, при жатыми к торсу руками, – и загадочной улыбкой, коснувшейся его просветленного лика, нежность которой лишь подчеркивают шрамы, избороздившие мрамор

.

Представляю, какой бы стала моя жизнь, если бы этот бог в меня вселился, направлял, денно и нощно

.

Да нет, я совершенно не способен представить, как бы я вынес жар этого метеора, который рухнул к моим ногам после двухтысячелетнего падения

.

В этой статуе воплощена главная цель искусства: хоть чуточку утолить страдания наших душ, измученных временем, точнее – его разрушительной силой, смертностью всего живого, неотвратимостью гибели всего, что нам дорого, – прикосновением к вечному

.

Потому творения искусства – лучшее для нас лекарство, долгожданная тихая гавань, глоток воды в безводной пустыне

.

В античных залах я дольше всего разглядывал скульптурные бюсты, обращаясь ко всем этим лицам, столь явственно выражавшим ум, честолюбие, жестокость, самодовольство, реже – доброту, благородство, с одним и тем же вопросом, с тем самым, который всегда остается без ответа: какого действа вы, маски, порождения какой жизни, какой культуры?

По остальным залам я просто пробежал, задержавшись всего перед несколькими картина ми, которым я вот уже пятнадцать лет считаю необходимым наносить своеобразные визиты вежливости, чтобы проверить свои от них впечатления, таким образом познав собственные перемены, ибо нет зеркал точнее

.

Можно сказать, что в Лувре я проводил те же опыты, кото рыми так увлекался Нестор, старавшийся в различных помещениях Св

.

Христофора опреде лить степень сгущения

.

Атмосфера этих залов, густо насыщенная красотой, меня опьяняла, Мишель Турнье Лесной царь порождала чувство, сходное с форическим экстазом

.

Узор, который я терпеливо складываю из множества невнятных деталей, обогатился еще одной

.

На обратном пути, проходя через турникет, я обратил внимание на мальчугана, о чем то бурно препиравшегося с билетершей

.

Я тотчас понял предмет этого безнадежного для паренька спора

.

Дело в том, что мальчик захватил с собой фотоаппарат, а съемки в музее стоили полфранка, каковыми он не располагал

.

Значит, аппарат следовало сдать в камеру хранения, что стоило те же полфранка

.

В конце концов, мальчуган признал свое поражение и был вынужден отступить

.

Тут я, разумеется, счел своим долгом ему помочь, но не «по взрослому», то есть попросту заплатив положенные пятьдесят сантимов, а романтически, авантюрно

.

Я не поленился вновь миновать турникет с карманом пиджака, оттопыренным контрабандным товаром в виде фотоаппарата

.

Этьену оказалось одиннадцать

.

Это был мелковатый для своих лет, очаровательно за мурзанный паренек с неправильными, но тонкими чертами сухощавого нервного лица, мило сочетавшегося с его круглым брюшком и толстенькими косолапыми ножками

.

Его карманы с торчащими оттуда книжками, как и пальцы с безжалостно обгрызанными ногтями выдава ли в пареньке особую породу

.

Он принадлежал к юным интеллектуалам, которые, казалось, уже с пеленок все знали и все понимали

.

По умственному развитию они сильно опережают сверстников, по физическому же – наоборот, отстают, поэтому все их речи кажутся наивными

.

Мальчонка сразу же обнаружил, что знает здешние достопримечательности как свои пять пальцев, и прямиком повел меня к «Давиду» Гвидо Рени, которого намеревался сфотогра фировать

.

Непонятно, чем этот чванливый придурковатый детина, щекастый, лупоглазый, в дурацкой шапчонке с пером, кое-как втиснувшийся в звериную шкуру, так пленил Этьена?

Из его слегка смущенных разъяснений я сумел понять, что этот Давид видится Этьену пред ставителем особо почитаемой им людской породы – тех, кто никогда не ведает сомнений

.

Вот что, оказывается, восхитило Этьена! Бывают люди прекрасные, но не слишком органич ные, беспомощные в жизни

.

А мы-то, если честно признаться, больше всего уважаем в людях именно приспособленность, приметы которой – умение сообразовывать желания с возмож ностями, четко отвечать на заданный вопрос, избрать занятие по способностям

.

Подобные люди рождаются, живут и умирают с необыкновенной естественностью, так как между ними и миром существует полное соответствие

.

Все же остальные – сомневающиеся, тревожные, скандальные, такие, как я, Этьен, лишь завидуем этой их естественности и восхищаемся ею

.

Предаваясь данным размышлениям, я почти забыл о своем главном интересе, когда копия ватиканской статуи мне о нем напомнила

.

Хватило бы уже одной таблички на цоколе: Herakles Pedephor

.

Она изображала Геракла вместе с сидящим на его согнутой левой руке малолетним сыном Телефом

.

Педефор означает попросту Детоносец

.

Геракл Детоносец

.

.

.

Этьен, разумеется, недоумевал, что привело меня в такой восторг

.

Тогда я присел перед ним на корточки и обхватил его ноги сзади колен

.

Мальчуган понял игру и сел мне на локоть

.

Я встал во весь рост и принял позу, словно опираюсь на палицу, как это делал мой прототип

.

Потом мы воспроизвели статую Гермеса, державшего на той же, неполноценной руке младенца Вакха

.

Но больше всего труда нам доставило изобразить копии двух статуй из Неаполитанского музея

.

На одной из них бьющий в цимбалы сатир повернул голову к оседлавшему его шею малолетнему Дионису, который левой рукой вцепился в его шевелюру, а правой – угощал гроздью винограда

.

Еще хорошо, что в зале больше никого не было, иначе не знаю, что бы о нас подумали, глядя, как я, вскинув на плечи своего неожиданного сообщника, добросовестно подражаю неподвижному танцу сатира, сопровождаемому страстным, хотя и беззвучным, боем в цимбалы, а Дионис стискивает мне шею своими запачканными голыми ляжками

.

Но все это ерунда по сравнению с мастерством, которое нам потребовалось, чтобы Мишель Турнье Лесной царь изобразить вторую неаполитанскую статую – Гектора, несущего своего раненого брата Троила

.

Но как несущего! Ухватив за левую ногу, на закорках, вверх тормашками

.

Я вопросительно поглядел на Этьена, и тот вместо ответа протянул мне свою левую ногу

.

Я крепко схватил мальчугана за лодыжку и вскинул на закорки одним махом, чтоб он не стукнулся головой об пол

.

С внешней непринужденностью, поигрывая за спиной задыхавшимся от смеха пареньком, я в то же время буквально таял от форического упоения

.

Какой восторг! Словно медвяная река струилась по моим жилам!

У дверей Лувра мы расстались с Этьеном, и наверняка навсегда

.

Вспоминаю о пареньке не без тайной грусти, но уверен несомненно, непоколебимо, что отношения с каким-либо конкретным ребенком не для меня

.

Да и что это были бы за отношения? Они нашли бы один из проторенных путей, породив либо отцовские чувства, либо вожделение

.

Мое призвание шире и возвышенней

.

Завладеть одним единственным – мелочь, почти все равно, что ни одним

.

Отказаться же от одного-единственного – значит отказаться от всех разом

.

10 ноября 1938

.

Всю ночь задыхался от ангелического приступа

.

Казалось, что меня за сасывает песок, болото или я погребен под землей

.

.

.

Наутро, хотя грудь у меня все еще раскалывалась, я был счастлив, что избавился от своих ночных фантазий, – и настоящих тягот хватает с избытком

.

Чашечка почти невыносимо крепкого кофе

.

Кричанье во всю глот ку

.

Потом еще одно

.

Не помогло

.

Единственная отрада – утреннее опорожнение

.

Быстро и аккуратно выдавил из себя отменную какашку, такую длиннющую, что ей пришлось перекру титься, дабы уместиться в унитазе

.

Только умиленно глянув на этого пухленького младенца, порожденного мною из собственной живой земли, я, наконец, обрел душевное равновесие

.

Запор – главная причина меланхолии

.

Как я понимаю пристрастие, которое испытывал Век Людовика к слабительным и клистирам! Нет хуже для человека, чем изображать хо дячий бурдюк с дерьмом

.

Избавляют от данной участи лишь бодрые, обильные, регулярные испражнения

.

Увы, как редко даруется нам это счастье!

12 ноября 1938

.

Рашель и акт в чистом виде (когда потенция = 0), Жанно и эйфория

.

Урок ветхого Адама

.

Из этих деталей в моем сознании слагается единый узор, в котором можно различить шесть букв, составляющих имя Нестор

.

Воля к власти

.

Вот что было главным устремлением Нестора

.

Теперь мне кажется, что для достижения власти над людьми у него было два пути

.

Один, целиком связанный с за мкнутостью и, так сказать, коллегиальностью жизни в школе, в самой сердцевине которой и угнездился Нестор, как паук в своей паутине, притом, что Нестору были доступны клю чи от всех помещений, населенных слепо восхищавшимися им школьниками и робеющими перед ним учителями

.

Не случайно ведь Нестор умел столь точно определить степень сгуще ния этого тесного мирка, которое в школьном дворе было слабее, чем в часовне, в столовой насыщенней, чем в аквариуме, и достигало апогея в спальне, глухой ночью

.

Но был и другой путь, возможность которого Нестор уже осознал, даже ступил на него, хотя и не успел далеко по нему продвинуться

.

Я говорю о форическом пути

.

Интерес к Хри стофору и Альбукерку, конное ристалище, торжественное вручение мне велосипеда, который тоже ведь своего рода детоносец, свидетельствуют, что он был готов встать на этот путь

.

И думаю, что встал бы

.

Но действительно ли эти пути исключают друг друга? Бывает, что в одно и то же место можно прийти разными дорогами

.

Наше общежитие в школе – имен но, что «общежитие» – не давало простора для фории

.

Она была там возможна разве что как тренировка, подготовка к будущим переноскам

.

Подлинная фория предполагает откры тые пространства, притом разреженные, где она становится чем-то вроде кислородной маски, необходимой летчику на большой высоте

.

Конечно, это чисто умозрительные рассуждения, но я добросовестно пытаюсь осмыслить Мишель Турнье Лесной царь те немногие факты, которыми располагаю

.

Так случилось, что со времени учебы в школе мне не приходилось сталкиваться со «сгу щением», а тут я испытал на себе его воздействие целых два раза за одни сутки: первый раз в Лувре, второй – сегодня утром, и еще куда более могучее!

Это произошло на улице Риволи, если точнее – возле дома 119

.

Там есть проход через дворы, по которому можно выйти на улицу Шарлемань вблизи одноименного коллежа

.

Мой путь лежал на набережную Селестен, к одному из поставщиков, поэтому я свернул в эту сумрачную кишку, пролегающую через пару дворов-колодцев

.

В коллеже, видимо, только что кончились уроки, и меня чуть не смыл встречный поток галдящих школьников, устремив шийся по узкому каналу

.

Потом он растекся по дворику, выплеснулся в другой, а когда и тот переполнился, вновь устремился по каналу в сторону Риволи

.

Я боролся с течением, как лосось в стремительной речке, ошалевший, помятый, но и невероятно счастливый, счастьем маленького цветка, все тычинки которого налетевший ураган оплодотворил пыльцой

.

Во мне бушевал восторг, сходный с тем, что я испытал, подняв на руки раненного колпачком от ши ны Жанно

.

Однако на этот раз он был еще полнее, ярче, а мое состояние, возможно, еще возвышенней форического экстаза, ибо вместо одного ребенка их было множество

.

Теперь я понимаю, почему из всего занудного курса философии мне в память врезалась па ра строк из декартовского «Рассуждения о методе»: «Дабы ничего не забывать, я исчислимое пересчитываю, а неделимое разглядываю»

.

Уверен, что этот завет имеет прямое отношение к главному увлечению Нестора

.

Достоинство замкнутого мирка, живущего лишь по собствен ным законам, в том, что там легче следовать данному универсальному правилу

.

Но я-то теперь живу в открытом пространстве, давно изгнанный из несторовой цитадели с ее исчислимыми обитателями

.

Я словно бреду наугад, но все же вдохновляемый уверенностью, что некая незримая нить ведет меня к неведомой мне цели

.

«Пусть память о Христофоре сделает твой шаг уверенным»

.

Вернувшись в гараж, я решил проверить, сколько именно детей проживает во Франции на данный момент

.

Свои изыскания я ограничил двенадцатью годами, возрастом, который считаю самым характерным, своего рода расцветом детства, за которым, увы, следует упадок вследствие начавшегося полового созревания

.

Вот цифры, которые мне предоставил знакомый журналист, специализирующийся на демографии:

РОЖДАЕМОСТЬ ВО ФРАНЦИИ Год Общее количество Мальчики Девочки 1926 767500 392100 1927 743800 379700 1928 749300 383600 1929 730100 373000 Выходит, что 1938 год был исключительно урожайным

.

Подобное сгущение детей до две надцати еще долго не будет достигнуто, так как их число в 1939 году упадет, в 1940 чуть увеличится по сравнению с предыдущим, но зато в 1941 еще больше уменьшится

.

15 ноября 1938

.

Вчера вечером супруги Жэрве почти силком затащили меня в Оперу на моцартовского «Дон-Жуана»

.

Оперу я всегда терпеть не мог, но только теперь понял почему

.

Потому что она карикатурно выпячивает черты, присущие каждому полу

.

Если мужчина, то настолько мужественный, что Мишель Турнье Лесной царь просто зверюга

.

Если женщина, то настолько женственная, что постоянно бьется в истерике

.

Признаться, я даже толком не могу понять, почему уверен, что такое качество, как бодрость, столь ценимое мною, по сравнению с которым другие свойства мне кажутся не более, чем фальшивыми монетами или чеками без покрытия, совершенно чуждо жанру оперы

.

Опера спо собна быть мужественной, величавой, великолепной, даже по-своему красивой – помпезной, заносчивой, бравурной красотой

.

В ней могут наличествовать глубина, жестокость, страсть

.

Все, что угодно, только не бодрость

.

Ее начисто лишены и музыка, и декорации, и само дей ствие, и тем более актеры

.

Опера для меня – зрительный зал вместе со сценой, – одно из тех душных пространств, где остро чувствуется отсутствие детей

.

Тьфу на нее!

Но как раз вчерашняя опера, вынужден признать, врезалась мне в душу, как заноза

.

По самой простой причине – в Дон-Жуане я узнал себя

.

Ну, разумеется, если меня загримировать, переодеть, короче, замаскировать

.

Ведь в этом лишенном бодрости мирке можно существовать лишь в ложном обличий, тая подлинный образ как от зрителей, так и от партнеров

.

К примеру, когда Лепорелло зачитывает список побед своего хозяина, соблазнившего в Германии сто сорок женщин, в Италии – двести тридцать, во Франции – четыреста пятьдесят и, наконец, в Испании – тысячу три, я узнал владеющую мной страсть к уничтожению

.

Дон-Жуану, как и мне, Рашель была бы вправе бросить: «Ты не любовник, а людоед»

.

Поскольку я не слеп и не глух, я, разумеется, обратил внимание на ужасную гибель соблазнителя, подобная которой (и столь же назидательная) наверняка ожидает и меня

.

Я уверен, что как-нибудь ночью каменный гость, сошедший с надгробья, постучится и в мою дверь своим мраморным пальцем, а потом возьмет меня за руку, протянутую для приветствия, и мы вместе низвергнемся во тьму, из которой нет возврата

.

Однако ночным гостем будет отнюдь не оскорбленный убитый мною отец

.

В его лике я различу свой собственный облик

.

Теперь я понял, какой конец меня ожидает: угнездившийся во мне каменный человек одержит окончательную победу над существом из плоти и крови

.

Это свершится именно ночью, когда я весь во власти рока;

предсмертный крик и последний вздох замрут на моих каменных губах

.

2 сентября

.

Ожидая окончания занятий у дверей муниципальной школы, расположенной на бульваре Соссей, я вообразил огромный совок, который бы вдруг сгреб высыпавших из шко лы детишек

.

Конечно, в первую очередь он подхватил бы толкающегося толстяка, но заодно и поторопившихся выбежать на волю школьников

.

Живо представляю себя барахтающимся в этой куче черных, отороченных красным сюртуков, голых ляжек и радостных мордашек

.

9 декабря 1938

.

Газеты дружно галдят об аресте в Сель-Сен-Клу, в собственной вилле «Ля Вульзи», некоего немца по фамилии Вайдман, подозреваемого в семи убийствах

.

12 декабря 1938

.

Сегодня утром выпал снег, слегка припорошив землю

.

Событие достаточ но редкое, так что человек с фотоаппаратом ни у кого не вызовет подозрения

.

С аппаратом на шее я поднялся по проспекту Руль, добравшись до коллежа Сент-Круа в то время, когда ребята затеяли во дворе чехарду – потрясающий балет, фигуры которого, постоянно сменя ющие одна другую, наверняка нечто означают

.

Но что именно? Все в этой игре пронизано смыслом – фигуры, комбинации, композиции, их разрушение, перемена

.

Только что означают данные знаки? Вопрос, который неизбывен в нашем символизованном мире

.

Увы, не нашел я пока ключа к его иероглифам

.

Я припал к решетке школьного двора и сквозь прутья направил объектив на резвящихся ребятишек, испытывая восторг с долей смущения, который охватил бы охотника, отстрелива ющего зверей в клетках зоологического сада

.

Моя цель была – последовательно запечатлеть ежесекундно меняющиеся состояния этого маленького замкнутого сообщества

.

Будь я про клят, если, изучив фотографии на свежую голову, что-нибудь не раскумекаю! Посадить детей Мишель Турнье Лесной царь в клетку

.

.

.

Любезная для моего людоедского сердца картина

.

Но ведь картонку с дырочками для чтения шифра тоже называют решеткой

.

И это, поверьте, не просто омонимия

.

15 декабря 1938

.

Обеденный перерыв

.

Передо мной сидит Жанно и, запустив руку в ше велюру, читает книжку

.

Если его окликают, он упирает палец в строчку, на которой закончил чтение

.

Когда же приходится оторваться от чтения надолго, то он, выудив из кармана каран даш, помечает ее крестиком

.

Читал он «Пиноккио» итальянца Коллоди

.

Я пролистал оставленную мальчуганом кни гу, заранее уверенный, что она, как и все детские книжки, напичкана ужасами

.

Писатели, видимо, считают детей какими-то безмозглыми, толстокожими скотами, которых можно рас шевелить, лишь врезав хорошенько по мозгам! Перро, Кэрролл, Буш – отпетые садисты, у которых достославному маркизу недурно бы поучиться

.

Поначалу «Пиноккио» показалась мне более гуманной книжкой

.

Это была история ожив шего деревянного человечка, связанная с древней и трогательной традицией театральных феерий

.

Однако мое заблуждение развеял зловещий эпизод, когда самого Пиноккио и его друга Луминона за плохую учебу превращают в пару ослов

.

Несчастные простирают руки, на коленях молят о пощаде

.

Но их мольбы постепенно превращаются в ослиные иа-иа, их сло женные ручонки – в ослиные копытца, лица – в ослиные морды, их штанишки рвутся сзади с мерзким треском под напором черного мохнатого хвоста

.

Я и вообразить себе не мог столь ужасной картины

.

Даже несчастья Ослиной шкуры, которая была вынуждена себя изуродо вать, дабы пресечь инцестуальные поползновения собственного отца, не произвели на меня столь гнетущего впечатления, как агония этих двух пареньков

.

Однако я понял, что чудовищное несчастье, постигшее Пиноккио и Луминона, – событие вполне обыденное, которое наблюдаешь сплошь и рядом

.

Половозрелость – вот имя злой ведь мы, одним взмахом волшебной палочки умеющей обратить карету в тыкву, а мальчика в осла

.

Двенадцать лет – вершина детства, возраст наивысшего расцвета, когда мальчик превраща ется в перл творения

.

С каким радостным доверием относится он в эту пору к окружающему миру, который кажется ему замечательно устроенным

.

Его лицо и тело столь прекрасны, что сравнения с обычным двенадцатилетним мальчуганом не выдержит ни один красавчик по старше

.

А потом – катастрофа

.

Одна за другой являются уродливые приметы возмужалости – щеки обрастают гнусной щетиной, телеса обретают свойственный взрослым трупный отте нок, выскакивают прыщи, член становится и впрямь ослиным, огромным, бесформенным и зловонным

.

Низвергнутый с трона маленький принц делается похожим на тощего, горбато го, шелудивого пса с блуждающим взглядом, жадно роющегося в отбросах кинематографа и мюзик-холла, короче, на подростка

.

Впрочем, все это вполне естественные перемены

.

Время цветения миновало – пришел черед плодов и колосьев

.

Вот-вот попадет простак в капкан законного брака и вместе с другими потянет тяжеленный воз

.

То есть примет на себя бремя размножения, приобщится к тому демографическому поносу, который вдруг прохватил человечество

.

Печально, обидно

.

Но с чего бы? Не на этом ли навозе взрастут новые цветы?

18 декабря 1938

.

Следствие по делу Вайдмана, семикратного убийцы, в самом разгаре

.

Это детинушка ростом метр восемьдесят один сантиметр и весом сто десять килограммов

.

Как раз мои габариты

.

21 декабря 1938

.

Утром шел на работу проспектом Руль и уже миновал школьный двор

.

Дальше до самого моего гаража тянулась вереница мастерских и насосных станций

.

Я не успел далеко отойти от Сент-Круа, когда вдруг меня поразил крик, перекрывший детский галдеж

.

Этот гортанный вопль, долго звучавший на одной ноте, словно рвавшийся из самых потаенных телесных недр, завершился чередой модуляций, одновременно радостных и торже Мишель Турнье Лесной царь ственных

.

В нем было удивительное сочетание благозвучия и полнозвучия, музыкальности и дикости

.

Я поспешил вернуться к решетке, уверенный, что обнаружу в школьном дворе некое удивительное, невообразимое явление или существо

.

Ничуть не бывало

.

В моих ушах все еще переливался этот кристалл, сверкающий всеми обертонами человеческой плоти, а ребятишки сновали по двору, как ни в чем не бывало, словно звуковое чудо мне только померещилось

.

Интересно, кто же из этих человечков сумел издать столь верный и торжествующий зов? Для меня все они были на одно лицо, поэтому я мог заподозрить каждого

.

Я еще долго стоял, вслушиваясь в замирающее эхо «крика», который, и затухая, при глушал звонкий галдеж ребячьих игр и потасовок, разбудивший во мне воспоминания о Св

.

Христофоре

.

Потом пробил колокол, и ребятишки потянулись к дверям колледжа

.

Вскоре двор опустел, и я отправился дальше

.

Однако перед этим я записал точно день недели и время, ко гда до меня донесся «крик», хотя глупо было бы рассчитывать, что подобное чудо свершается по часам

.

23 декабря 1938

.

В угрюмом здании на бульваре Соссей располагаются подготовительные и начальные классы муниципальной школы, и для девочек, и для мальчиков

.

У меня уже вошло в привычку каждый день в шесть часов вечера встречать выходящих из школы малышей

.

Однако сегодня я подгадал еще и к перемене, и был потрясен согласием доносившихся из-за стены школьного двора голосов

.

Я замер, завороженный этим дружным хором, в котором, однако, хорошо различались отдельные голоса, прихотливым чередованием пауз и всплесков, фермат и повторов mezza voce

.

Я все ждал, что услышу крик, подобный тому, что столь глубоко меня растрогал позавчера, у решетки колледжа Сент-Круа, поскольку уверен, что он порождение не индивидуального гения, а выражение в едином вопле всей сути детства

.

Подлинного «крика» мне так и не довелось услышать, но вдруг могучий согласный хор прорезала изящная трель, дивное пиццикато, одновременно и ласковое, и насмешливое, тон чайшее, словно кружево

.

У меня тотчас защипало в глазах и я едва ли не прослезился

.

Непременно выпрошу у Карла Ф

.

его американскую машинку и буду день за днем записывать музыку каждой школьной перемены, а дома прослушивать, прослушивать магнитные катуш ки, пока не уловлю основные мотивы этих симфоний

.

И кто знает, может быть, в конце концов я сумею подпеть ребячьему хору или по крайней мере воскресить в памяти звуковой образ той или иной перемены: 25 ноября, вечерняя – пожалуйста, 20 декабря, утренняя – мигом

.

Ведь удается же проиграть в уме какой-нибудь квартет Бетховена или этюд Шопена

.

Предаваясь мечтам освоить новый музыкальный жанр, я наблюдал за изливавшимся из школьных ворот бурным потоком мальчишек, удивляясь бодрости, которую им удалось сохра нить после нескольких часов заточения

.

Я обратил внимание, что первыми вырываются на волю всегда одни и те же несколько пареньков

.

Они-то уже запали мне в память, в отличие от своих однокашников, как всегда, устроивших в воротах шумную давку

.

В это время из других ворот истекал лепечущий ручеек девчушек, к которым я пригля дывался с острым любопытством

.

Прекрасно, что мальчиков и девочек обучают отдельно!

Мужчины и женщины столь различны, столь мало приспособлены для совместного прожива ния, что было бы глупо, даже преступно не разлучить их с раннего детства

.

Но в то же время всем известно, что кошка и собака способны ужиться, только если их выкормили из одной соски

.

28 декабря 1938

.

Какое невыносимое уныние наводят опустевшие школы, их дворы в пору рождественских каникул! Как прожить без этих животворящих оазисов, без этих кислород ных подушечек, хоть на миг дающих возможность продышаться от смрада взрослого мира?

Выходит, что ребячья свобода для меня худшая пагуба

.

От их рассеяния я страдаю физически, Мишель Турнье Лесной царь начинаю задыхаться, как в разреженном воздухе

.

В таком вот мерзком настроении я посетил сегодня утром мессу во славу Невинных Мла денцев, убиенных Иродом

.

Почему вдруг эта кровавая бойня связалась в моем сознании с тем воплем, который никак не могу забыть? Ожидая, когда начнут читать отрывок из Евангелия от Матфея, описывающий избиение младенцев, я спрятался за колонну и рыдал от умиления и жалости

.

31 декабря 1938

.

Буквально через несколько секунд наступит 1939

.

Одетые в клоунские колпаки мужчины и женщины, наверно, мечут горсти конфетти друг другу в лицо

.

Я встал с постели изнуренный, измочаленный, вконец измученный бессонницей

.

Мне казалось, что я иду по краю бездны одиночества, как лунатик по карнизу

.

Уверенность, что в наступающем году небеса разразятся ливнем огня и серы, наводила на меня ужас и отчаянье

.

Я раскрыл Библию, но эта туманная, как раз в моем вкусе, книга отозвалась во мне лишь многократно усиленным эхом собственного моего плача

.

Горе мне выжгло глаза, Истомлено мое тело

.

Нет мне желанней жилища И ложа милее, чем гроб

.

Я взываю к могиле: «О, мать моя!» Я взываю к червям: «О, мои братья!» Под водою колышутся тени умерших

.

Божьему оку преисподняя открыта до дна, Ибо бездна разверста пред Божьим Престолом

.

Она дотянулась до хлада межзвездных пространств, Она землю сжимает в объятьях своей пустоты, Она воды хранит В надежных сосудах своих облаков, Она спрятала Божий Престол, Окутав его облаками

.

Она провела по глади морской о коем, Разделяющий темень и свет

.

Бог пожелал, чтобы я заплутался в ночи

.

Он порвал мой пурпурный наряд, Он корону сорвал с моей головы и расшиб о скалу

.

Он и меня размозжил, Вырвал с корнем, как древо, из сердца надежду

.

Но Бог и казнит, и целит, Той же дланью наносит рубец и врачует

.

Я верю – моим устам вернет он улыбку И те разразятся ликующим гимном

.

Тотчас земля переполнится счастьем, Вспенится радостью море, Любовь захлестнет все деревни, Возликуют деревья в лесах, вскинув гордые кроны – Так резвые кони трясут своей гривой

.

2 марта 1939

.

Не делал записей с начала года

.

Да и вообще не уверен, жил ли

.

В дет стве зимой я будто низвергался в бездну

.

Сумрак, холод и промозглость зимы порождали во Мишель Турнье Лесной царь мне чувство невыносимости бытия

.

Потребовались годы, чтобы я понял, что все это лишь приметы времени года, отвратительнейшего, надо сказать

.

По мере того как я старею, время постоянно ускоряет свой бег, и прежде казавшиеся длительными периоды сжимаются, стано вясь переносимыми

.

Однако зима еще не настолько сжалась, чтобы я мог разом перемахнуть эту пропасть

.

Когда-нибудь, возможно, и сумею

.

А пока еще у меня не хватает сноровки, и я уж в который раз рухнул в шахту Января-февраля с чувством, что канул туда безвозвратно

.

Я уже потому ненавижу зиму, что сама она испытывает ненависть к телу

.

Обнаженную плоть она бичует и казнит с рвением пуританского проповедника

.

В этом смысле можно сказать, что холод – моралист построже самого упертого праведника

.

И это понятно – ведь тела суть знаки, а зима несимволическое время, когда затихают голоса и гаснут огоньки, которые обычно указуют мне путь

.

Зимой я растерян, живу, словно уткнувшись лицом в стенку и заткнув пальцами уши

.

.

.

Однако сегодня утром порывы теплого ветра разогнали тучи и, наконец, утих дождь, хле ставший всю ночь по окнам гаража

.

Дыхание моря согнало угрюмость с небес

.

Возвращаясь домой, я вдруг оказался в толпе девчушек с голыми, закоченевшими коленками

.

Ничего, Моявель, доживем еще до белых маек и носочков, до летних юбочек и коротких штани шек! Готовь свою американскую машинку, чтобы воровать голоса детей, и фотоаппарат, чтоб похищать их образы

.

Но не забывай при этом о своем предчувствии беды, которая рано или поздно разразится!

4 марта 1939

.

Шестьдесят два кардинала с приставленными к каждому секретарем и по четным караульным позавчера заперлись в ватиканском зале конклавов

.

Когда они пели Veni Creator, разгневанные небеса заглушили их молитву могучими грозовыми раскатами

.

Таким образом, весь мировой цвет церковных подонков разом оказался взаперти, под надзором мар шала конклава князя Чиджи и под бдительным оком выставленных у каждой двери папских гвардейцев вкупе с аудиторами Роты

.

Никому не под силу описать тот чудовищный шабаш, который устроили эти 186 старцев, наверняка сумевших довести сгущение до невиданных поныне пределов

.

Лишь черный дым, валивший из трубы Сикстинской капеллы, свидетельствовал о том, сколь дьявольским забавам предавалась эта опьяненная своей безнаказанностью свора

.

Наконец сегодня, в пять часов тридцать минут пополудни, кардинал Какка Доминиони с главного балкона собора Св

.

Петра, под которым был уже расстелен ковер с гербом Пия IX, возвестил, что выбор сделан

.

– С великой сердечной радостью, – заверил прелат, – называю вам имя нового папы, ибо избран Достойнейший Из Достойных – кардинал Еугенио Пачелли

.

После чего собравшаяся под балконом толпа дружно затянула Те Deum

.

Понятия не имею, что за тип этот Пачелли

.

Однако почему-то он носит то же имя, что и подозреваемый в убийствах Вайдман

.

Потом я как-то видел в газете его фотографию: выли тая мумия Рамзеса II, если ее высушить до полной потери человеческого облика

.

Типичный антипастырь, одержимый всеми бесами Чистоты

.

Как раз по нынешним временам, учитывая грядущий вскоре апокалипсис

.

15 марта 1939

.

В стайке девочек, выходящих из школы, что на бульваре Соссей, я за приметил удивительную красоточку, выглядевшую уже вполне женщиной, несмотря на отсут ствие грудей и ободранные коленки

.

Собственно, даже не я ее углядел, а скорей она меня

.

Свершилось нечто роковое

.

Вот уже две недели я каждый день дежурю у ворот школы то с фотоаппаратом, то с американской машинкой Карла Ф

.

, спрятанной в недрах моего драндуле та и выдающей себя лишь микрофоном, вознесенным на стержень, который я укрепил между двух дверец

.

А то и разом с обоими приборами, у которых ведь различное назначение: машин Мишель Турнье Лесной царь ка предназначена, чтобы записывать музыку перемены, а фотоаппарат, чтобы запечатлевать выходящих из школы детей

.

Теперь я знаю, что девочку зовут Мартина – так ее окликали подруги

.

Я уже стал подумы вать, что неплохо бы опробовать форию с девчушкой

.

То, что я вырос в чисто мальчишеской среде Св

.

Христофора, превратило для меня девочек в terra incognita, которую пора бы, на конец, исследовать

.

21 марта 1939

.

Начало весны было для меня отмечено двумя вехами – черным камнем и белым камнем

.

Уверен, что отныне судьба будет мне отмерять точно поровну удач и неприят ностей

.

Черный камень: я узнал из газет, что Вайдман, за делом которого я внимательно слежу, родился во Франкфурте 5 февраля 1908 года и был единственным ребенком в семье

.

Я тоже единственный ребенок

.

И родился я 5 февраля 1908 года в Гурнее-ан-Брей

.

Мало того, что у семикратного убийцы те же рост и вес, что у меня, так он еще и рожден в один со мной день

.

Даже выразить не могу, как для меня мучительны все эти совпадения

.

Белый камень: вчерашняя вечерняя перемена, которую мне удалось записать от начала до конца, относится к высшим достижениям своего жанра

.

В первый раз музыкальная симфония обогатилась действием, превратившись в ораторию

.

Вот она вся у меня на катушке, которую я уже прослушал раз двадцать и буду прослушивать вновь и вновь

.

Зачином данного шедевра послужил могучий возглас, прозвучавший словно среди всеоб щей тишины, так как он вобрал в себя все детские голоса до единого

.

Затем этот монолит разбился на множество отдельных выкриков – вариаций на заявленную тему, постепенно за тихавших

.

И вдруг – пауза, долгая, томительная, леденящая душу

.

Затем – новый согласный возглас, но на этот раз в нем различались отдельные выкрики, в которых звучали все неис числимые оттенки негодования

.

И вот явилось слово, выделявшееся на этом блеклом фоне, как написанное густым багрянцем: ПОДЛЕЦ! Наученный горьким опытом, я узнал эту паузу, всегда предшествующую оскорблению, призванную его подготовить и оттенить, поэтому, ко гда слово наконец прозвучало, я уже вжался в кресло, словно предчувствуя оплеуху

.

Потом, как повелось, согласный хор вновь распался, разбился на очажки звучаний, причем легко угадывалось, чем занимается та или иная ребячья группка: одни играли в футбол, другие – в «пятый угол», пара пацанов выясняли отношения, кто-то выкрикивал считалочку

.

Однако подобная конкретика лишь затемняла глубинный смысл данной музыкальной драмы, суть ко торой – стремление некой общности к внутреннему разнообразию, жажда превратиться из нерасчлененного всеединства в совокупность личностей

.

Но то были тщетные потуги – вновь многоголосье слилось в единый вопль, восторженный и трогательный одновременно, в кото ром, словно в зеркале, я различил радостные и торжествующие ребячьи мордашки

.

Потом бухнул колокол, разом обратив в руины возведенный детьми музыкальный храм, взорвал его, стер в порошок, оставив только шорох калош по утрамбованной земле

.

Прокручивая магнитную катушку уже раз в двадцатый, я не уставал радоваться, что машинка сохранила все оттенки пятнадцатиминутной симфонии, многие обертоны которой, казалось бы, легко распознаваемые, я ухитрился проворонить

.

Собственно, когда я слушал музыку перемены живым ухом, она представлялась мне хотя и восхитительной, но все же какофонией, раскрывшись как цельное творение лишь при многократном внимательном про слушивании

.

Только ярчайший символ способен сокрушить стену, возведенную нашими близорукостью и тугоухостью

.

Дабы понять, что все в нашем мире – символ и притча, следует постоянно Мишель Турнье Лесной царь быть начеку

.

6 апреля 1939

.

Альбер Лебрен переизбран Президентом Франции

.

За него проголосовало пятьсот шесть сенаторов и депутатов из девятисот десяти, собравшихся в версальском Дворце конгрессов

.

Что ж, эти господа доказали свое умение делать правильный выбор – Лебрен наиболее удачно совмещает в себе подлость с ничтожностью личности

.

14 апреля 1939

.

Сегодня вечером Мартина запеленала свое худощавое личико черной шел ковой косынкой

.

В ее мордашке, лишенной таким образом комментария в виде белокурых кудрей, теперь ясно прочитывалось сходство с ликом мадонны, серьезность которого лишь подчеркивало его детски невинное выражение

.

Ах, как она была прекрасна! Девчушка погля дела на меня пристально, однако без улыбки

.

1 мая 1939

.

Когда мне случается колесить по городу на своем драндулете, чувство полного довольства я испытываю, лишь ощущая на шее ремешок фотоаппарата, в то время как сам он покоится у меня между ног

.

Это по сути огромный член, заправленный в кожаный гульфик

.

Машинка тотчас распахивает свое циклопье око, стоит мне приказать ей: «Гляди!» – и сра зу вновь захлопывает

.

Великолепный орган, наблюдательный и памятливый, с проворством ловчего сокола бросающийся на добычу, дабы похитить у нее для своего хозяина самое в ней сокровенное, но и обманчивое – ее внешний облик

.

Потрясает уже то, что эта симпатич ная штуковинка одновременно и таинственная бездна, умеющая вместить всю красоту мира, которая покачивается на ее кожаном ремешке – то есть подобье кадильницы! Каждый кадр разматывающейся в ее недрах пленки подобен острому взгляду слепца, прозревшего лишь на миг и потому не способного забыть единственный в его жизни зрительный образ

.

Я всегда любил фотографировать, проявлять, печатать

.

Сделавшись владельцем гаража, я тут же превратил одну темноватую комнатушку с водопроводным краном в фотолабораторию

.

Но лишь теперь я понял истинный смысл, так сказать, провиденциальность, своего давнего пристрастия

.

Очевидно сходство фотографирования с неким колдовским обрядом, имеющим целью подчинить себе личность фотографируемого, чему доказательство – свойственный неко торым страх быть в прямом смысле «снятым»

.

Также фотографирование сходно с обжорством

.

Если приглянувшийся объект нельзя слопать, как, например, какой-нибудь пейзаж, то его уж на худой конец снимают на пленку

.

Бросается в глаза отличие фотографа от живописца, которому для работы необходим яр кий свет

.

Он кропотливо, ни от кого не таясь, кладет мазок за мазком, чтобы выразить на холсте свои чувства, свою личность

.

Фотографирование же – акт мгновенный и магический, напоминающий взмах волшебной палочки, которым фея превращает тыкву в карету, а юную красотку в спящую красавицу

.

Художник эмоционален, щедр, центростремителен

.

Фотограф скуп, алчен, обжора, и наоборот – центробежен

.

Если так, то я – прирожденный фотограф

.

Не имея возможности подчинить детишек своей власти, я завладеваю ими с помощью оп тической ловушки

.

Не правда ли, весьма гуманный способ овладения? Что бы со мной ни стряслось, я навсегда сохраню нежные чувства к этим картинкам, сверкающим и глубоким, как озера, в которых я по вечерам словно совершаю восхитительные тайные омовения

.

Вол шебная бумажка, где запечатлен потерянный рай, о котором я вечно скорблю, будто взяла в полон саму жизнь, бодрую, полнокровную, бьющую через край

.

Фотоколдовство, именно средство овладеть фотографируемым, обрести над ним власть, схожую с властью насиль ника или убийцы над своей жертвой

.

Однако я ставлю перед собой куда более обширную, истинно великую задачу даровать материальному существу иное, более возвышенное бытие, преобразив его всей мощью моей фантазии

.

Несомненно, что фотографии отражают матери альную жизнь, но это одновременно и фантазмы, то есть они естественно вплетаются в мир моих грез

.

Фотография обращает материальное в духовное, возводя таким образом на более Мишель Турнье Лесной царь высокий уровень существования

.

Она мифологизирует объект

.

Объектив – это узкие врата, миновав которые, мои возлюбленные становятся богами и героями, но одновременно – моими пленниками, персонажами моего тайного пантеона

.

Таким образом, чтобы до конца удовлетворить свою страсть к людоедству, мне не придется фотографировать всех детей в мире или даже только во Франции

.

Поскольку фотография как бы абстрагирует объект, превращая конкретного ребенка в некий детский тип: фотографируя одного, ты обретаешь их тысячу, десять тысяч

.

.

.

Первое мая выдалось погожим, солнечным, и я, наскоро позавтракав, отправился на охоту за детскими образами, разумеется, приладив аппарат на его законное генитальное место

.

Мои глаза сами превратились в видоискатель, шарящий в поисках образов по ветвям деревьев, по тротуару, заглядывающий в соседние машины

.

Праздношатание прохожих и даже уличных собак подтверждало, что сегодня действительно праздник трудящихся

.

Глядя сквозь ветровое стекло на прогуливающиеся толпы, я словно разглядывал витрину искусно декорированную оформителем по имени Первомай

.

Регулировщики, у которых тоже, по справедливости, дол жен быть выходной, трудились без обычного рвения, бодро приветствуя меня своими белыми жезлами

.

Я бросил свой драндулет у моста недалеко от Елисейских полей

.

Унылые чайки, замершие навек рыбаки, зимующие яхты, семейство мелких служащих, надраивающих свой автомобиль чик речной водой, – видимо, лучшее их развлечение в праздник

.

Одинокий речник, свирепо откачивающий воду с баржи, – каждое его движение сопровождалось желтоватым изверже нием чуть повыше ватерлинии

.

Мне пришлось, рискуя хорошенько искупаться, прыгнуть в приткнутую к берегу лодку, чтобы поймать видоискателем разом и желтый выброс, и черный угрюмый борт баржи, и суетящегося вверху, на фоне небес, человечка, который всякий раз подпрыгивал, чтобы обрушить на помпу весь свой вес

.

На пирсе бесчинствовал какой-то паре нек, развлекавшийся тем, что ослеплял прохожих зеркальным лучиком

.

Я попросил парнишку направить лучик мне в объектив, заранее зная, что на фотографии получится белое пятно, из которого будет выглядывать физиономия, блаженно гогочущая во весь свой щербатый рот

.

Стайки пацанов носились по эспланаде дворца Токио на роликах

.

Другая группка рядом играла в футбол

.

Конькобежцы презирали футболистов

.

У футболистов даже мысли не яв лялось встать на ролики

.

Различие между теми и другими было почти биологическое

.

Как муравьи бывают крылатые и бескрылые

.

Мне приглянулись двое катальщиков, чернявых пареньков, наверняка братьев, одинако во одетых, похожих и лицами и фигурами: Только один был большой, а другой маленький – фавн и фавненок

.

Катались они классно – выписывали замысловатые фигуры, перепрыги вали одним махом через несколько ступенек

.

Я попросил ребят, взявшись за руки, немного повращаться перед огромным горельефом, изображающим Терпсихору и неизвестную нимфу танцующими на фоне идиллического пейзажа, и запечатлел обе эти пары, столь различные, но безусловно чем-то сходные

.

Затем я объяснил пацанам, что Терпсихора – одна из Гра ций, покровительствующая любителям роликов

.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.