WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Russian-English Intercultural Communication Project 1 RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Йорик» Tatyana Tolstaya “Yorick”

chive/2005/12/26/051226fa_fact1?printable=true atyana/ne_kiys/tolstaya_ne_kiys.html#TOC_id2647056 Yorick Uncovering the bones of a grandmother’s past.

by Tatyana Tolstaya December 26, 2005 On the windowsill of my childhood stood a На подоконнике моего детства стояла dust-colored round tin with black letters круглая жестянка пыльного цвета, с printed on it: “Dorset. Stewed Pork.” The черной надписью: «Дорсет. Свиная tin served as a communal grave for all тушенка». Жестянка служила братской single buttons. Every now and then, a могилой для всех одиноких пуговиц. Вот button would fall off a cuff, roll under the оторвется пуговка от манжеты, укатится bed—and that was it. Grope as you might под кровать, и – все: шарь не шарь, or run the broom under the bed, it was тыкай не тыкай веником, пропала gone forever.

навеки.

Then the contents of “Dorset” would be Тогда вытрясали на стол содержимое shaken out on the table and picked over «Дорсета», перебирая его одним with one finger, like grains of buckwheat, пальцем, как гречку, в поисках пары, но, in search of a pair, but of course nothing конечно, никогда ничего нужного не matching could ever be found. After a bit находили. Поколебавшись, отпарывали, of hesitation, the other button would be так уж и быть, и вторую пуговичку, snipped off—what can you do?—the бросали сиротку в общую кучу, и в orphan would be thrown into the pile, and галантерее покупали полдюжины a half-dozen new buttons wrapped in пуговиц новых, завернутых в вощеную, muddy, tea-colored waxed paper would be мутно-чайного цвета бумажку.

purchased at the variety store.

The tram ran outside the window, the За окном ходил трамвай, дребезжало glass rattled, the windowsill shook, and the стекло, сотрясался подоконник, и minute population of “Dorset” jangled мелкое население «Дорсета» тихо faintly, as though living its own позвякивало, как будто там шла своя cantankerous life. In addition to buttons, маленькая, сварливая жизнь. Помимо there were some old-timers in the tin: for пуговиц, в жестянке водились instance, a set of needles from the foot старожилы: скажем, набор игл от pedal Singer sewing machine that no one ножной машинки «Зингер», на которой had used in so long that it gradually began так долго никто не шил, что она to dissolve into the air of the room, понемножку стала растворяться в thinning down into its own shadow before комнатном воздухе, истончаться в it finally vanished, собственную тень, да так и пропала, though it had been a real beauty—black, а ведь была красавицей: черная, с with a ravishingly slender waist, a clear-cut упоительно тонкой талией, с четко gold sphinx printed on its shoulder, a gold золотым сфинксом, напечатанным на wheel, a black rawhide drive belt, плече, с золотым колесом, с черным сыромятным приводным ремешочком, Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Йорик» Tatyana Tolstaya “Yorick” со стальным, опасно-зубастым провалом куда-то вглубь, в загадочные недра, где, содрогаясь, туда-сюда and a dangerous steel-toothed crevasse ходил челнок, непонятно что делавший. that plunged down into mysterious depths, Или истлевшая бумажка, на которой, where, shuddering, the shuttle went back как черные насекомые, сидели and forth and did who knows what. Or крючочки и петельки: бумажка умирала, there might be a crumbling scrap of paper и крючочки падали на дно могилы, тихо in the tin, on which hooks and loops sat звякнув. like black insects;

as the paper died, the hooks fell to the bottom of the grave with a gentle clink.

Или просто металлическое нечто, Or some metallic thingamabob resembling похожее на зубоврачебный инструмент, a dentist’s instrument;

no one knew what it а что это было – никто не знал, потому was, because there were no dentists in our что зубных врачей у нас в семье не family. We’d fish out this cold, sharp object было. Вылавливаешь это холодно- with two fingers: “Papa, what is this?” колкое двумя пальцами: папа, а это Papa would put on the spectacles that sat что? Папа надевает очки на лоб, on his forehead, take it carefully, and осторожно берет и вертит. «Трудно inspect it. “Hard to say … It’s … сказать… Что-то такое…» something.” Маленькие трупики вещей, ракушки The corpses of tiny objects, shells of затонувших островов. И без конца sunken islands. One that constantly всплывала, проваливалась на дно и surfaced, fell to the bottom, and then снова вылавливалась мутно-костяная surfaced again was a dull-white, bony пластинка, непригодная ни на что.

blade, good for nothing. Of course, like Естественно, ее, как и все прочее, никто everything else, no one ever threw it away.

не выбрасывал. Однажды кто-то сказал:

Then one time someone said, “That’s «а вот это китовый ус».

whalebone, a whale whisker.” Китовый ус! Сразу представился чудо- Whalebone! Whale whiskers! Instantly, юдо, рыба-кит, гладко-черная гора в monster whale-fishes came to mind, сером, серебристо-медленном море- smooth black mountains in the gray, океане. Посреди кита – фонтан, как в silvery-slow ocean sea. In the middle of Петродворце, – бьет пенной водой на the whale—a fountain like the ones at обе стороны. Маленькие внимательные Petrodvorets, foamy water spouting on глазки. На морде у чуды-юды – усы, both sides. On the monster’s face—small, длинные и пушистые, совершеннейший attentive eyes and a long, fluffy mustache, Мопассан. totally Maupassant.

Впрочем, энциклопедический словарь But the encyclopedic dictionary writes, пишет: «Зубы только у т.н. зубастых К. “Teeth are found only in so-called ‘toothed (дельфины, нарвалы, кашалот, W.’ (dolphins, narwhals, sperm W., and клюворылы), к-рые питаются гл. обр. bottle-nosed W.), which feed mostly on рыбой;

усатые К. (серые К., гладкие К., fish;

the whiskered, or baleen W. (gray W., полосатики) имеют на нёбе роговые right W., rorquals), has horny formations образования – „усы“, служащие для on the roof of the mouth, plates mistakenly отцеживания планктона»… called ‘bones’ or ‘whiskers,’ which serve to filter plankton.” Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Йорик» Tatyana Tolstaya “Yorick” Неправда, не только для отцеживания: Not true, that is, they’re not only for filtering.

еще в 1914 году портниха, шившая модное платье моей бабушке, As late as 1914, a seamstress sewing a укоризненно сказала ей, рассеянной и stylish dress for Grandmother reproached беззаботной: «Сейчас, Наталья my absent-minded, happy-go-lucky Васильевна, без прямой планшетки ancestor, “Nowadays, Natalya Vasilevna, вращаться нельзя…» one can’t circulate in society without a busk”;

Бабушка устыдилась и согласилась на Grandmother was shamed and agreed to прямую планшетку;

портниха набрала a straight busk. The seamstress grabbed a кусочков изо рта серого К., а может, handful of “bones” that came from the гладкого К., а может, полосатика, и mouth of a gray W., or perhaps it was a вшила в бабушкин корсет, и бабушка right W., or maybe even a rorqual, and благополучно вращалась, нося под sewed them into Grandmother’s corset, грудью, или на талии, осколки морей, and Grandmother circulated with great частички нежной серо-розовой пасти, и success, wearing under her bust, or at her проходила анфиладами комнат, waist, slivers of the seas, small pieces of those tender, pinkish-gray palates, and she passed through suites of rooms, стройная и маленькая, декадентская slim and petite, a decadent Aphrodite with Афродита с тяжелым узлом темно a heavy knot of dark-gold hair, rustling her золотых волос, шурша шелками и дыша silks, fragrant with French perfumes and французскими духами и модными fashionable Norwegian mists;

heads норвежскими туманами, и головы turned to watch her, hearts pounded. She поворачивались ей вслед, и сердца loved, rashly and dangerously, and бились, и она неосторожно и опасно married;

then the war began, then the полюбила, и вышла замуж, и началась revolution, and she gave birth to Papa—on война, а потом революция, и она a day when a machine gun strafed through родила папу, – в день, когда строчил the fog—and she was anxious and пулемет из тумана, – и волновалась, и barricaded the frosted window of the забаррикадировала матовое окно bathroom;

she fled south, and ate grapes, ванной, и бежала на юг, и ела виноград, а потом опять застрочил пулемет, и она and then the machine gun began blazing снова бежала на последнем пароходе again, and again she fled, on the last из виноградной, богемной Одессы, и steamship out of grapevined, bohemian добралась до Марселя, а потом до Odessa, making her way to Marseilles, Парижа, и голодала, и бедствовала, и then to Paris. And she was hungry, poor, унижалась, и сама теперь шила and humbled;

now she herself sewed for богатым, the rich, и ползала на коленках вокруг их юбок, crawled on her knees around their skirts, зажав во рту булавки, закалывая her mouth pursed to hold pins;

she pinned подолы и подкладки, и отчаялась, и hems and linings and despaired, and снова бежала на юг – теперь уже again she fled south (this time the South of Франции, – вообразив, что сама может, France), imagining that she could not only умеет не только есть виноград, но и eat grapes but make wine herself— делать вино:

Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Йорик» Tatyana Tolstaya “Yorick” надо только топтать его ножками, you only have to stomp on them with your называется ванданж, и тогда снова все feet, it’s called vendange—and then разбогатеют и все станет как раньше, – everyone would get rich again and рассеянно, беспечно, беззаботно;

но everything would be like it used to be, опять позорно, смехотворно разорилась absent-minded, lighthearted, carefree. But и в августе 1923 года вернулась в again she came to ruin most shamefully, Петроград: подстриженная, в новой, ridiculously, and in August, 1923, she модно-короткой юбке и шляпке грибом, returned to Petrograd, her hair bobbed, держа подросшего, испуганного папу за wearing a new, stylishly short skirt and a руку. Можно уже было вращаться без mushroom-shaped cap, holding a much планшетки, на других условиях. Много grown, frightened Papa by the hand. By тут чего вращалось. that time, you could circulate in society without a busk, under different conditions.

A lot of things circulated then.

Чтобы пересказать жизнь, нужна To retell a life you need an entire life. We’ll жизнь. Пропустим это. Потом как- skip it. Later, perhaps, sometime or нибудь. another.

Я, собственно, думаю про кита: как он I’m really thinking about the whale: how he нырял в холодную норвежскую воду, dove into the cold Norwegian waters ничего не подозревая, не думая о suspecting nothing, not a thought for the рыжебородых северных рыбаках;

как не red-bearded northern fishermen;

how he берегся, выныривая на серую wasn’t on his guard when he rose up to поверхность моря, воспетого модными the gray surface of the sea, to the писателями минор модерна: unextinguished yellow sunsets in the негаснущие желтые закаты в разливах overflow of the northern waters, fair-haired северных вод, светловолосые девушки, girls, pines, stones, Grieg sonatas, to that сосны, камни, сонаты Грига. sea sung by fashionable writers in the modern’s minor key.

Роговые образования на нёбе, так He didn’t need those baleens, those horny называемые усы, задуманные как formations on his palate, those so-called инструмент для отцеживания whiskers or bones intended as an планктона, ему не понадобились, instrument for filtering plankton;

the северные девушки нашли им лучшее northern girls found a better use for them.

применение. Тонкая талия – пышные A slender waist;

luxuriant hair;

a difficult волосы – трудная любовь – долгая love;

a long life;

children dragged by the жизнь – дети, которых волочат за руку hand across seas and continents. And по морям и континентам, – вот и войнам then the end of war, then the victor’s roar, конец, делу венец, союзники шлют нам and the Allies sent us tins of good stewed добротную свиную тушенку;

мы съели pork;

we ate it and spat the bones, teeth, ее и сплюнули в освободившуюся тару and whiskers into the empty containers.

косточки, зубы и усы.

But it’s the bottle-nosed whales that have Впрочем, зубы – у клюворылов, а наш, the teeth, while ours, our very own, наш собственный, личный, серый и personal, gray, right, rorqual, our poor гладкий полосатик, наш бедный Йорик Yorick, didn’t even eat fish, he didn’t wrong рыбы не ел, рыбаков не обижал, прожил any fishermen, he lived a radiant, short жизнь светлую и короткую, – нет, нет, life—no, no, a long, long life, it continues долгую, долгую жизнь, она длится и even now посейчас, Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Йорик» Tatyana Tolstaya “Yorick” она будет длиться, пока из жестянки на and will continue as long as someone’s дребезжащем подоконнике чьи-то uncertain, pensive fingers keep fishing out неуверенные, задумчивые пальцы and tossing back, fishing out and tossing будут вылавливать и отпускать, back into the tin on the shaking windowsill вылавливать и отпускать молчаливые, these hushed, stunning skull shards of чудесные черепки времени. time.

Зажать в кулаке частичку Йорика, Clench a fragment of Yorick in your fist— молочную и прохладную, – и сердце milky and chill—and the heart grows молодеет, стучит и рвется, и кавалер younger, pounds faster, and strains;

the барышню хочет украсть, и вода бьет suitor wants to snatch the young lady, and фонтаном на все стороны моря, и мир water spouts like a fountain to all ends of вращается, крутится, вертится, хочет the sea, and the world circulates, whirling, упасть, и стоит на трех китах, и spinning, wanting to fall;

it stands on three срывается с них в головокружительные whales, and splits away from them into the бездны времени. head-spinning abyss of time.

(Translated, from the Russian, by Jamey Gambrell.)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.