WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Russian-English Intercultural Communication Project 1 RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side”

/features/2007/03/12/070312fi_fiction_tolstaya Смотри на обороте.

Татьяна Толстая by Tatyana Tolstaya March 12, 2007 A hot day in May in Ravenna, the small Italian Горячий майский день в Равенне, city where Dante is buried. Once upon a маленьком итальянском городке, где time—right at the start of the fifth century похоронен Данте. Когда-то – в самом A.D.—the Emperor Honorius transferred the начале пятого века Р. X. – император capital of the Western Roman Empire to this Гонорий перенес сюда столицу Западной city. There was a port here then, but the sea Римской Империи. Когда-то здесь был порт, has since receded, and in its place are но море давно и далеко отступило, и его swamps, roses, dust, and vineyards. Ravenna место заняли болота, розы, пыль и is famous for its mosaics;

hordes of tourists виноград. Равенна знаменита своими move from one church to another, craning мозаиками, и толпы туристов their necks to glimpse the dim lustre of tiny передвигаются из одного храма в другой, multicolored smalti high up under dusky vaults.

чтобы, задирая головы, рассмотреть It is possible to make out something in those тускловатый блеск мелкой разноцветной vaults, but not very much. The glossy смальты там, высоко, под сумеречными postcards, though terribly bright, flat, and сводами. Что-то видно, но не очень хорошо.

cheap-looking, will give you a better view.

На глянцевых открытках видно лучше, но очень уж ярко, плоско и дешево.

I’m suffocating and hot. I’m depressed. My Мне душно, жарко, пыльно. Мне смутно на father died, and I loved him so much! Once, душе. Мой отец умер, а я его так любила!

long, long ago, almost forty years back, he Когда-то, давным-давно, лет сорок назад, passed through Ravenna and sent me a мимоходом, он был здесь, в Равенне, и postcard of one of these famous mosaics. On прислал мне отсюда открытку с the back—in pencil, for some reason;

he must изображением одной из знаменитых have been in a hurry—he wrote, “Sweetheart! I мозаик. На обороте надпись – почему-то have never seen anything so sublime (see the карандашом, видимо, впопыхах: «Дочка!

other side) in my life! Makes you want to cry!

Ничего прекраснее (смотри на обороте) я в Oh, if only you were here! Your Father!” жизни своей не видел! Плакать хочется! Ах, если бы ты была здесь! Твой отец!» Каждая фраза заканчивается дурацким Each sentence ends with a silly exclamation восклицательным знаком – он был point—he was young, he was cheerful, maybe молодой, он был веселый, может быть, он he’d had a glass of wine. I can see him with выпил вина. Я вижу его в заломленной на his felt hat cocked in the manner of the late затылок фетровой шляпе – по моде конца fifties, a cigarette between his white teeth— пятидесятых годов, с сигаретой в белых, which were still his own then—beads of sweat тогда еще собственных, зубах, с мелкими on his forehead. Tall, slim, handsome: his капельками пота на лбу, – высокий, eyes shine happily behind the glass circles of стройный, красивый;

глаза его счастливо his spectacles.… The postcard—which he сияют под круглыми стеклышками очков… dropped in a mailbox, lightheartedly entrusting На открытке, которую он бросил в почтовый it to two unreliable postal services, the Italian ящик, легкомысленно доверив ее двум and the Russian—depicts Heaven: the Lord ненадежным почтам – итальянской и sits amid a blindingly green paradise of eternal русской, – рай. Господь сидит посреди spring, white sheep grazing all around. Those ослепительно зеленого, вечно весеннего two unreliable postal services had bent the рая, вокруг него пасутся белые овечки. Две corners of the postcard, but it didn’t matter— ненадежные почты, русская и итальянская, the message was received обломили и затрепали углы открытки, но ничего, послание получено, Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” все в общем-то можно разглядеть. and everything could be seen. If Heaven Если рай существует, то отец там. Где же exists, then my father is there now. Where ему еще быть? Вот только он умер, умер, и else would he be? The only thing is, he died— больше не пишет мне открыток с he died and he doesn’t write me postcards восклицательными знаками, with exclamation points anymore;

больше не посылает весточек из всех he no longer sends tidings from all parts of the точек земли: я тут, я тебя люблю, любишь globe: I’m here, I love you. Do you love me?

ли ты меня? радуешься ли вместе со мной? Do you share my pleasure and joy? Do you видишь ли ту красоту, которую я сейчас see the beauty that I see? Greetings! Here’s a вижу? привет тебе! вот открытка! вот postcard! Here’s a cheap, glossy дешевая, глянцевая фотография – я тут photograph—I was here! It’s wonderful! Oh, if был! тут замечательно! ах, если бы и ты only you could be here, too!

могла тоже!

. Он объездил весь мир, и мир понравился. He travelled all over the world, and he liked ему. the world. Now, as much as I can, I follow in Теперь я, по мере возможности, иду по his footsteps. I go to the same towns and try to его следам, еду в те города, где он был, и see them through his eyes, try to imagine him пытаюсь увидеть их его глазами, пытаюсь young, turning that corner, climbing those представить себе его, молодого, steps, leaning on the railing of the заворачивающего за угол, поднимающегося embankment with a cigarette between his по ступеням, облокотившегося на парапет teeth.

набережной с сигаретой в зубах.

This time I’m in Ravenna, a stuffy, exhausting Вот сейчас я в Равенне, пыльной, душной, place, like all tourist destinations where утомительной, как все туристские места, с crowds fill narrow streets. It’s a dead, hollow, толпами на узких улочках. Мертвый, hot town, with no place to sit down. The tomb суетный, жаркий город, и негде присесть. of Dante, exiled from his native Florence. The Могила Данте, изгнанного из родной tomb of Theodorich. The mausoleum of Galla Флоренции. Могила Теодориха. Мавзолей Placidia, sister of Flavius Honorius, the very Галлы Плацидии, жены Гонория, того man who made Ravenna the capital of the самого, что сделал Равенну столицей Western Empire. Fifteen centuries passed.

Империи. Прошло пятнадцать столетий.

Все переменилось. Все запылилось, Everything changed. Dust gathered;

the мозаика осыпалась. То, что было некогда mosaics crumbled. What was once important важно, – стало неважно, то, что is now unimportant;

what once excited has волновало, – ушло в песок. Само море vanished in the sands. The sea itself has ушло, и на месте, где плескались веселые receded, and where merry green waves once зеленые волны, теперь пустоши, пыль, splashed there are wastelands, vineyards, безмолвие, горячие виноградные silence. Forty years—a whole lifetime—ago, плантации. Сорок лет назад – жизнь назад my father strolled and laughed here;

his – мой отец ходил и смеялся тут, и щурил myopic eyes squinted;

he sat at a sidewalk близорукие глаза, и присаживался за table, drank red wine, and tore off bites of уличные столики, и пил красное вино, и pizza with his own, strong teeth. The dark-blue откусывал пиццу собственными, крепкими night fell. And on a postcard balanced on the зубами. И спускалась синяя ночь. И на edge of the table, in pencil, he scribbled a few краешке стола, карандашом, он писал мне hurried words to me, scattering exclamation торопливые слова своего восторга и любви points and expressing his delight and his love к этому миру, расставляя как попало for the world.

восклицательные знаки.

Душное облачное небо. Жарко, но солнца The overcast sky is stifling. It’s hot, but the sun не видно. Пыль. can’t be seen. Dust is everywhere.

Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” То, что некогда было морским дном, теперь Land that was once at the bottom of the sea лежит вокруг городка широкими now lies around the town in wide, fertile fields;

плодородными полями;

там, где ползали where crabs once crawled, donkeys pick their крабы, теперь ходят ослы, на месте way;

in place of seaweed, roses grow.

водорослей разрослись розы.

Everything has gone to seed. Along the once Все умерло и заглохло, и по некогда splendid streets of the capital of the Western блистательной столице Западного мира world, disappointed American tourists in pink бродят разочарованные американские sweatshirts wander, unhappy that the travel туристки в розовых распашонках, agency has tricked them yet again: everything недовольные тем, что их опять обмануло in Europe is so dinky, so small, so old! Fifteen туристское бюро: в этой Европе все такое centuries. Dante’s grave. The tomb of Galla мелкое, такое маленькое, такое старое! Placidia. My father’s grave. Some sort of Пятнадцать столетий. Могила Данте. na?ve green paradise on a crumpled postcard.

Могила Галлы Плацидии. Могила моего отца. Какой-то наивный зеленый рай на What was it that so amazed him here? I find помятой открытке. the right church, I look up—yes, there’s Что его здесь так поразило? Я нахожу something green there, high up under the нужный храм, я смотрю наверх – да, что-то vault. White sheep on a green meadow. The зеленое, там, высоко под сводом. Белые usual dim light.

овцы на зеленом лугу.Обыденный, тускловатый свет.

The discordant hum of tourists below. Their Разноголосый говор туристов внизу. fingers point. They look for explanations in Показывают пальцами, ищут пояснения в their guidebooks: such-and-such a century, путеводителях. Такой-то век, такое-то such-and-such a style. Everything is the same искусство. Все как всюду, как всегда. Плохо everywhere, always. You can hardly see.

видно.

В каждом итальянском храме на стене In every Italian church there’s a box on the висит коробка для денег – дополнительная wall for donations;

and, for those who are услуга для интересующихся. Если опустить interested, these boxes often provide an туда триста лир – четверть доллара, – то на additional service. If you put in three hundred несколько мгновений под потолком lira—twenty-five cents—for a brief moment загораются яркие прожекторы, освещая spotlights are turned on near the ceiling, свежим белым светом камешки мозаичного bathing the stones of the mosaic in fresh white узора. Краски становятся ярче. Видны light. The colors brighten. You can see details.

детали. Толпа возбуждается, и гул ее The crowd gets excited;

its hum grows louder.

становится громче. Всего лишь четверть Only twenty-five cents. You’ve already come доллара. Все равно ведь вы приехали сюда so far;

you’ve paid for the plane ticket, for the издалека, заплатили за самолет, за поезд, train, the hotel, the pizza, the cold drinks, the за гостиницу, за пиццу, за прохладительные coffee. How can you now begrudge a few налитки, за кофе. Вам что, жалко еще extra cents?

нескольких центов?… Но многим жалко. Они недовольны: их не But many do. They’re annoyed;

they weren’t предупреждали. Они хотят видеть рай forewarned. They want to see Heaven for free.

даром. Кучка туристов ждет, пока кто- They wait around for some other generous, нибудь один, щедрый и нетерпеливый, impatient person to deposit a coin in the slot of опустит монетку в прорезь жульнического that swindling Italian apparatus—all Italians итальянского аппарата – все итальянцы are swindlers, isn’t that right? Then the жулики, правда ведь? – и тогда вспыхнут spotlights flare, and for a moment, too short for прожекторы, и на короткий, недостаточный the human eye to adjust, paradise is greener, для человеческого глаза миг рай станет the sheep more innocent, the Lord—kinder.… зеленее, овцы – невиннее, Господь – добрее.

Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” Толпа рокочет громче… – но свет гаснет, и And then the lights go off, and the din of the гул разочарованных туристов на миг tourists turns from a momentary grumble of складывается в ропот протеста, в ворчание protest to a greedy growl to whispered жадности, в шепот разочарования. И опять disappointment. Once again, everything is все подернуто сумраком. immersed in gloom.

Я бреду из церкви в церковь вместе с I wander from church to church along with the толпой, слушаю приглушенный crowd. I listen to its muffled, multilingual разноязыкий говор, похожий на морской murmur, like the rush of the sea;

a slow шум, меня крутит в медленных людских human whirlpool spins me around, and tired, водоворотах, мелькают бессмысленные empty faces flash by—as empty as my own;

усталые лица – такие же бессмысленные, eyeglasses glint;

the pages of guidebooks как мое, – блестят стекла очков, шуршат rustle. I squeeze through the narrow doors of страницы путеводителей. Я протискиваюсь churches, push past my neighbors, trying, like в узкие двери храмов, стараясь оттеснить everyone else, to get a better view, trying not ближнего, стараясь, так же, как и каждый, to become irritated. After all, I think, if Heaven занять место получше, стараясь не очень does exist it’s likely that I’ll enter it with just раздражаться. Ведь если рай и правда such a flock of sheep, of people—old, not all существует, – думаю я, – то войду я в него that smart, a bit greedy. Because if Heaven вместе с такой же, точно такой же толпой isn’t for people like us, then who is it for, I’d овец, толпой людей – старых, неумных, like to know? Are there really so many жадноватых. Ибо если рай не для нас, то others—special people, people who are для кого же, интересно знать? Разве есть noticeably better than us ordinary, statistically другие, особенные, те, что заметно лучше average souls?

нас, обычных, среднестатистических?

Нету их, и очень может статься, что брести No, there aren’t, so in all likelihood I will have по зеленым лугам мне придется в стаде to plod across those green meadows with a американских туристов, недовольных тем, herd of American tourists, disgruntled that что тут все такое древнее и невысокое. А everything is so ancient and small. And, if that если это так, то это значит, что в раю – is the case, then Heaven must be awful and скучно и плохо, чего быть не должно по boring—which, by definition, seems wrong.

определению. В раю должно быть Everything in Heaven should be utterly изумительно прекрасно. sublime.

«Ничего прекраснее (смотри на обороте) я “I have never seen anything so sublime (see в жизни своей не видел!» – написал мне the other side) in my life!” my father wrote. See отец. Смотрю на обороте. Обычный рай. the other side. An ordinary paradise. What did Что же он видел такого, чего я не вижу? he see that I don’t see?

Вместе с толпой я втискиваюсь в I squeeze into a small building, of which the маленькое здание, о котором русский early-twentieth-century Russian traveller Pavel путешественник начала века, Павел Muratov wrote in his famous book “Images of Муратов, написал в свое время в Italy”:

знаменитой книге «Образы Италии»:

«Необычайно и как-то непостижимо глубок The blue of the ceiling of the mausoleum of очень темный синий цвет на потолке Galla Placidia is unusually dark and deep— Мавзолея Галлы Плацидии. В зависимости almost inscrutably so. Depending on the light от игры света, проникающего сюда через penetrating through the small windows, it will маленькие оконца, он изумительно и shimmer, in a wonderful and unexpectedly неожиданно прекрасно переливает то marvellous manner, with a greenish, lilac, or зеленоватыми, то лиловыми, то багряными crimson hue. It is against this background that оттенками. На этот фон положено the famous depiction of the youthful Good знаменитое изображение юного Доброго Shepherd, sitting among snow-white sheep, is пастыря, сидящего среди белоснежных placed.

овец.

Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” Полукруги у окон украшает крупный The half-circles near the windows are орнамент с оленями, пьющими из decorated with a large ornamental motif of источника. Гирлянды листьев и плодов deer drinking from a spring. Garlands of fruit вьются по низеньким аркам. При виде их and leaves wind along the lower arches. On великолепия невольно думается, что viewing their magnificence one cannot help человечество никогда не создавало but think that never has mankind arrived at a лучшего художественного средства для more satisfactory solution to the problem of убранства церковных стен. И здесь decorating a church wall. Owing to the small благодаря крохотным размерам надгробной size of the mausoleum chapel, the mosaics do часовни мозаика не кажется делом суетной not create the impression of vain, cold pomp.

и холодной пышности. Сияющий синим The air surrounding the sarcophagus, shining огнем воздух, которым окружен саркофаг, with the blue fire of the mosaics, which once некогда содержавший набальзамированное contained the embalmed body of the Empress, тело императрицы, достоин быть мечтой is a worthy dream of an ardently religious пламенно-религиозного воображения. Не к imagination. Was this not what the artists of этому ли стремились, только другим путем, stained glass in the Gothic cathedrals strove to художники цветных стекол в готических achieve, only in a different way?

соборах?» Чудные слова! Но, протиснувшись в Marvellous words! But, having pushed my way часовню, я ничего не вижу. Может быть, into the chapel, I can’t see anything. Perhaps для Муратова в свое время проводник Muratov’s guide illuminated the church with a освещал храм факелом, но сейчас здесь torch, but now it’s simply dark in here, and попросту темно, и тот скупой свет, что еле- whatever scant light makes its way through the еле проникает из окон, заслонен спинами windows is blocked by tourists’ backs. The туристов. Толпа стоит плотно и упрямо, crowd stands dense and stubborn, elbow to локоть к локтю. Надо бросать монеты в elbow. We need to put some coins into the осветительную коробку, но никто не light box, but no one is in a hurry;

everyone is торопится, каждый ждет, что это сделает waiting for someone else to do it. I’m in no кто-нибудь другой. Я тоже не спешу. hurry, either.

«Я уже много раз бросала, – внутренне “I’ve put coins in many times,” my internal оправдываюсь я, – пусть теперь другие». voice says. “Let someone else do it this time.” Проходит минута в душной тьме. Другая A minute passes in the stuffy dark. Another минута. «Не уступлю», – думает каждый. minute. Each of us thinks, I won’t give in. The Тьма давит на голову. Пахнет мышами, darkness presses on our heads. It smells like плесенью, и еще чем-то очень старым, – mice, mold, and something else, too, как если бы так пахло само время. Потом something very old—as though time itself had проступают людские запахи – стареющей an odor. Then the human smells come плоти, духов, мятных таблеток, пота, through: aging flesh, perfume, breath mints, табака. Вот так будет сразу после смерти: sweat, tobacco. This is how it will be right after темнота, чье-то дыхание и сопение в death: there will be the sound of others темноте, жара, ожидание, неуловимая breathing and sniffling in the dark;

heat, неприязнь к попутчикам, anticipation, a subtle hostility toward one’s fellow-travellers;

вежливая решимость эту неприязнь не a polite decision not to show this hostility;

показывать, маленький эгоизм, упрямство, egotism, stubbornness, hope, doubt. The надежда, сомнение. Зал ожидания на пути waiting room for Heaven—where else is there в рай – куда же еще? «Ничего прекраснее to go? “I have never seen anything so sublime (смотри на обороте) я в жизни своей не (see the other side) in my life! Makes you want видел! Плакать хочется!» – написал отец из to cry!” my father wrote from paradise.

рая. Finally, the familiar click resounds—someone Наконец раздается характерный щелчок has taken the plunge.

– кто-то все же решился, Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” и, как и прежде, на несколько мгновений The lights come on. For a brief moment, the зажигается свет. briefest moment—the eye doesn’t have time to На кратчайший миг – глаз не успевает take it all in, the eye casts about—the dull, hot охватить потолок, глаз мечется, – на darkness overhead becomes a starry sky, a кратчайший миг тупая и жаркая тьма над dark-blue cupola with huge, shimmering stars головой внезапно становится звездным that seem startlingly close. “Ahhhhh!” comes небом, темно-синим куполом с огромными, the sound from below, and then the light goes переливающимися, близко приближенными out, and again there’s darkness, darker even к глазам звездами. «А-аххх!» – раздается than before.

внизу, и свет гаснет, и снова тьма, еще темнее прежней.

И снова щелчок, и снова фантастические, And again the click, and the fantastic, разноцветные звезды, словно крутящиеся multicolored stars, like spinning Ferris wheels, колеса, и тот самый «горящий синим огнем and that very same “air…shining with the blue воздух» – секундное видение, – и снова fire”—a momentary vision—and again gloom.

мрак. И опять звяканье падающей монетки, And again the clatter of a falling coin, followed опять щелчок, – дивное видение, не уходи, by the click—the glorious vision, don’t go, stay побудь с нами! – и опять удар темноты. Как with us!—and again the blow of darkness. The заколдованная стоит толпа грешников, sinners stand as though enchanted, their faces подняв вверх лица. lifted.

Во тьме открылся путь, дано обещание, A path has opened in the darkness, a promise предъявлено доказательство, все будут has been made, evidence has been спасены, не надо никаких объяснений – presented: all will be saved, no explanations волшебная синяя бездна, воздвигнутая над necessary—the magical dark-blue abyss, нами безымянными художниками, сама raised above us by nameless artists, speaks говорит, поет на языке без слов. Синева for itself, sings in a wordless language. The стекает вниз, к корзинам с плодами и blue flows down toward the garlands of fruit листьями… все исчезает, но снова и снова and leaves.… Everything disappears, but вспыхивает свет, и праздник становится again and again the lights flash on, the f?te is бесконечным, и вот-вот раздастся пение endless, and any minute now the angels will ангелов. Да будет свет! begin to sing. Let there be light!

Я осторожно протискиваюсь сквозь I squeeze carefully through the crowd. I want толпу, я хочу посмотреть украдкой на того to see the insatiable being who has mounted ненасытного, что устроил фейерверк, these fireworks, who has rolled back the walls раздвигая светом стены гробницы. Он of the sepulchre with light.

сидит в инвалидном кресле, опустив лицо. He sits in a wheelchair, his face lowered.

На коленях у него коробка с монетами. Он There’s a box of coins in his lap. His hand нашаривает монету рукой, пропихивает ее gropes for one and sticks it into the slot, and, в щель автомата, и в короткое мгновение, while the blue is tinted with lilac and crimson пока синева переливает лиловым и fire, a female guide hurriedly whispers in his багряным огнем, женщина-поводырь ear words that I can’t make out, and that, even торопливо шепчет ему на ухо слова, if I could, I wouldn’t understand: I don’t know которых я не слышу, да и услышав, не this language.

пойму: этот язык мне неизвестен.

Этот человек – слепой. У него замкнутое The man is blind. He has the reserved and и терпеливое лицо, как у всех слепых, веки patient expression of all blind people;

his сомкнуты, голова опущена, ухо он склонил к eyelids are closed, his head bowed, his ear своей спутнице. Кто она ему – дочь, или bent toward his companion. What is she to жена, или просто нанятая для путешествия him—daughter, wife, or simply someone hired компаньонка? Он слушает ее шепот и to accompany him on his travels? He listens to изредка коротко кивает головой: да. Да. Он her whisper and occasionally nods his head:

хочет слушать еще, он кидает монету за yes, yes. He wants to hear more;

he puts in монетой. Он бросает монеты в темноту, coin after coin. He throws coins into the darkness, Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” и из темноты раздается голос, который and from the darkness sounds a voice that рассказывает, как умеет, о великом tells him, as much as it is possible, about the утешении красотой. great comfort of beauty.

Он дослушал, и кивнул, и улыбнулся, и He listens his fill, nods, and smiles, then the женщина, ловко управляясь в толпе с woman deftly wheels his chair through the инвалидным креслом, развернула его и crowd and out of the mausoleum. People look выкатила из Мавзолея. На них смотрели: at them;

he doesn’t care, and she’s probably ему было все равно, а ей, должно быть, used to it. The chair bounces along the привычно. Кресло запрыгало по мощенной cobblestones of the square, affording the blind камнями площади, причиняя мелкие man a little additional suffering. A light rain дополнительные муки сидящему. Из тучи drips from the clouds but soon stops.

покапал дождь, но сразу перестал.

«Смотри на обороте»! Но на обороте “See the other side.” But there’s nothing on ничего нет, на обороте лишь темнота, жара, the other side. On the other side there’s only молчание, раздражение, сомнение, уныние. darkness, heat, silence, irritation, doubt, На обороте – затертое от старости dejection. On the other side there’s the изображение чего-то, что было важно depiction, worn with age, of something that давным-давно, но не для меня. «Плакать was important long, long ago, but not to me.

хочется», – писал отец сорок лет назад о “Makes you want to cry!” Father wrote, forty красоте, поразившей его тогда (и может years ago, of the beauty that struck him then быть, о чем-то большем), мне же хочется (and perhaps of something greater as well). I плакать, потому что его больше нет, и я не want to cry, because he no longer exists, I знаю, куда он ушел, и от него осталась don’t know where he has gone, and all that’s только гора бумаг, и вот эта открытка с left of him is a mountain of papers and this зеленым раем, которую я перекладывала, postcard of a green Heaven, which I move как закладку, из книги в книгу. from volume to volume like a bookmark.

Но может быть, все не так, может быть, все But maybe that is not the way things are;

было задумано давным-давно, и все шло по maybe everything was calculated long ago, a плану, и отозвалось только сегодня? plan laid out that has only now taken effect?

Неизвестному византийскому мастеру, An anonymous Byzantine master, inspired by одухотворенному верой, представилась faith, imagined the beauty of the Lord’s красота Господнего сада. Как мог, он garden. He expressed it in his language as выразил ее на своем языке, может быть, well as he could;

perhaps he was even досадуя, что не хватает сил на большее. frustrated that he didn’t have the skill to do Прошли века, мой отец приехал в Равенну, more. Centuries passed. My father arrived in поднял голову, увидел изображение Эдема, Ravenna, lifted his head, saw the vision of купил дешевенькое изображение его Eden, bought a cheap little picture of the изображения, с любовью послал мне его, picture, and sent it to me with love fortified by подкрепив для верности восклицательными exclamation points—everyone chooses his знаками, – каждый выбирает свой язык. own language.

И если бы он ее не послал, я не приехала And, if he hadn’t sent it, I wouldn’t have come бы сюда, не пришла в темную часовню, не here. I wouldn’t have come to this dark chapel.

встретила слепого, не увидела бы, как по I wouldn’t have encountered the blind man. I мановению его руки на обороте тьмы wouldn’t have seen how, with a wave of his вспыхивает синий свет райского hand, the blue light of Heaven’s threshold преддверия. could flare on the other side of darkness.

Ибо мы так же слепы, нет, мы в тысячу раз Because we are just as blind—no, a thousand более слепы, чем этот старый человек в times blinder than that old man in the коляске. Нам шепчут, но мы затыкаем уши, wheelchair. We hear whispers but we plug our нам показывают, но мы отворачиваемся. У ears;

we are shown but we turn away. We нас нет веры: мы боимся поверить, have no faith: we’re afraid to believe, Russian-English Intercultural Communication Project www.career-english.ru RUSSIAN ESSAYS ABOUT RUSSIAN SOUL : RUSSIAN –ENGLISH PARALLEL TEXTS Татьяна Толстая «Смотри на обороте» Tatyana Tolstaya “See the other side” потому что боимся, что нас обманут. Мы because we’re afraid that we’ll be deceived.

уверены, что мы – в гробнице. Мы точно We are certain that we’re in the tomb. We are знаем, что во тьме ничего нет. Во тьме certain that there’s nothing in the dark. There ничего быть не может. can’t be anything in the dark.

А они удаляются по узким улочкам The blind man and his guide move away down маленького мертвого города, и женщина the narrow streets of the small, dead town.

толкает коляску, и что-то говорит, The woman pushes the chair and says склоняясь к уху слепого, и запинается, something, bending down toward the blind наверное, и подбирает слова, какие мне man’s ear, and no doubt she falters, chooses никогда не подобрать. Он смеется чему-то, her words, words that I would never choose.

и она поправляет его завернувшийся He laughs at something, and she straightens воротник, она подсыпает монет в коробку his collar. She adds coins to the box in his lap, на его коленях, она заходит в таверну и then goes into a taverna and brings out a slice выносит ему кусок пиццы, и он ест, of pizza. He eats gratefully, messily, his hands благодарно, старательно и неряшливо, touching the invisible, marvellous food in the нашаривая в темноте рукой невидимую и darkness. ?

чудесную еду. (Translated, from the Russian, by Jamey Gambrell.) Октябрь




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.