WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

АбрамТерц СУДИДЁТ Рассказ Пролог Когда нехватало сил,явлезал на подоконник,высовывал голову вузкую форточку. Внизу шлепали калоши, детскими голосами кричали кошки.

Несколькоминутявиселнадгородом,глотаясыройвоздух.Потомспрыгивал наполизакуривалновуюпапиросу.Таксоздаваласьэтаповесть.

Стукаянерасслышал.Двоевштатскомстоялинапороге.Скромныеи задумчивые,онибылипохожидругнадруга,какблизнецы.

Одиносмотрелмоикарманы.Листочки,разбросанныепостолу,онсобрал аккуратновстопку и,послюнявивпальцы, насчиталсемь бумажек.Должно быть,дляцензурыонпровелладоньюпопервойстранице,сгребаябуквыи знакипрепинания.Взмахруки— инаголойбумагесиротливокопошилась лиловаякучка.Молодойчеловекссыпалеевкарманпиджака.

Однабуква—кажется,«з»,—шевеляхвостиком,быстропоползлапрочь.

Ноловкиймолодойчеловекпоймалее,оторваллапкиипридавилногтем.

Второйтемвременемзаносилвпротоколвседеталиидаженоскивывора чивалнаизнанку.Мнебылостыдно,какнамедицинскомосмотре.

—Выменяарестуете?

Двоевштатскомзастенчивопотупилисьинеотвечали.Янечувствовалза собоювины,нопонимал,чтосверхувиднее,ипокорнождалсвоейучасти.

Когдавсебылокончено,одинизнихвзглянулначасы:

—Вамоказанодоверие.

Стенамоейкомнаты сталасветлетьисветлеть.Вотонасделаласьсовсем прозрачной.Какстекло.Ияувиделгород.

ПодобнокоралловымрифамвозвышалисьзданияХрамовиМинистерств.

Нашпиляхмногоэтажныхстроенийрослиорденаибляхи,гербыипозументы.

Лепные,литые,резныеукрашения,сплошьизнастоящего золота,покрывали каменныегромады.Этобылгранит,одетый вкружево,железобетон,разрисо ванныйбукетамиивензелями,нержавеющаясталь,обмазаннаядлякрасоты кремом.Всеговорилообогатствелюдей,населяющихВеликийГород.

Анаддомами,средиразодранныхоблаков,вкрасныхлучахвосходящего солнца,яувиделвоздетую руку.В этом застывшем надземлей кулаке,вэтих толстых,налитыхкровьюпальцахбылатакаямогучая,несокрушимаясила,что меняохватилсладкийтрепетвосторга.Зажмуривглаза,яупалнаколении услышалголосХозяина.Оншелпрямоснебесизвучалтокакгневныераскаты артиллерийскихорудий,токакнежноемурлыканьеаэропланов.Двоевштат скомзамерли,вытянуврукипошвам.

—Встань,смертный.НеотвращайвзораотБожьейдесницы.Кудабыты ни скрылся,кудабы ни запрятался,всюдунастигнетонатебя,милосерднаяи карающая.Смотри!

Отпарящейвнеберукиупалагромаднаятень.Втомнаправлении,гдеона пролегла,домаиулицы раздвинулись.Городоткрылся,какпирог,разрезан ныйнадвое.Виднеласьегоначинка:комфортабельныеквартирыслюдьми,спя щимипопарноиводиночку.Помладенческичмокалигубамибольшиеволо сатыемужчины.Загадочноулыбалисьвоснеихупитанныежены.Равномерное дыханиеподымалоськрозовеющемунебу.

Толькоодинчеловекнеспалвэтотутреннийчас.Онстоялуокнаисмот релнаГород.

Издание:АбрамТерц.Собраниесочиненийв2хтомах,томI,Москва, OCRивычитка:АлександрБелоусенко,11сентября ©h p://imwerden.de–некоммерческоеэлектронноеиздание, —Тыузналего,сочинитель?Этоон—твойгерой,возлюбленныйсынмой иверныйслуга—Владимир.Божественныйбаритонгуделумоегоуха.

— Следуйзанимпопятам,неотходининашаг.Вминутуопасности теломсвоимзащити!Ивозвеличь!

Будьпророкоммоим!Давоссияетсвет,исодрогнутсяврагиотслова,ска занноготобой!

Голосумолк.Ностенамоейкомнатыоставаласьпрозрачной,какстекло.И кулак,застывшийвнебе,виселнадомною.Ещеисступленней был его взмах, толстыепальцыпобелелиотнапряжения.Ачеловекстоялуокна,глядянаспя щийГород.Вотонзастегнулмундириподнялруку.Онаказаласьмаленькойи слабойрядомсБожьейдесницей.Ножестеебылстольжегрозенистольже прекрасен.

ГлаваI ГражданинРабиновичС.Я.,врачгинеколог,произвелнезаконныйаборт.

Перелистываяследственныематериалы,ВладимирПетровичГлoбовбрезгливо морщился.Работабыла закончена,давно рассвело,ивдруг,напоследок,выле заетэтотнеприличныйсубъект— впотрепаннойпапкебезномера,сфами лиейизанекдота.Длядолжностигородскогопрокурора—делонезаслуженно мелкое.

ЕмуужеприходилоськактообвинятьодногоРабиновича,аможетбыть— двухилитрех.Развеихупомнишь?Чтопосвоеймелкобуржуазнойприроде онивраждебнысоциализму,—понималтеперькаждыйшкольник.Разумеется, бывалиисключения.ИльяЭренбург,например.Нозатосдругойстороны — Троцкий,Радек,Зиновьев,Каменев,критикикосмополиты...Какаятоврожден наясклонностькпредательству.

Всердцепокалывало.ВладимирПетровичрасстегнулмундири,скосив глаз,посмотрелнагрудь—подлевыйсосок.Там,рядомсрубцомоткулацкой пули, виднелось синее сердце, пронзенное стрелой. Он погладил давнюю, с юныхлет,татуировку.Сердце,проколотоестрелой,истекалобледноголубой кровью.Адругое—приятнонылоотусталостиизабот.

Преждечемотойтикосну,прокурорпостоялуокна,озираягород.Улицы были ещепусты.Номилиционер наперекрестке,какэтозаведено,точным взмахомрукиуправлялвсемдвижением.Познакудирижерскойпалочкиневи димыетолпытозастывали,каквкопанные,тостремительнобросалисьвперед.

Прокурор застегнулся на всепуговицыи поднялруку.Он чувствовал:«С намиБог!»Идумал:«Победабудетзанами».

Дождьтекполицу.Носкиприлипали.Ждунебольшепятиминут,— решилКарлинскийи,невыдержав,пошелпрочь.

—Кудажевы,ЮрийМихайлович?ПосредимокрогосквераМаринабыла неправдоподобносуха.

—Вотоникаковы—современныерыцари,—говорилаМарина,властнои ласковоулыбаясь.—Идитежескореесюда!

Иочертиларядом,подзонтиком,уютноесухоеместечко.

—Добрыйдень,МаринаПавловна.Ядумал—вынепридете.Ужемили ционер стал беспокоиться: не собираюсь ли я взорвать памятник Пушкину, пользуясьненастнойпогодой.

Маринасмеялась:

—Вопервых,мненадопозвонитьпотелефону.

Дождьбилвасфальтиотскакивал.Площадьпузыриласьитекла.Онибро силисьчерезнее,пересекаяводуиветер.Телефоннаябудкабылаостровом в океане.Юрийнезаметновытеррукиоталиюсвоейспутницы.

—Отваспахнетмокройтряпкой,—возразилаМарина.Оннеуспелоби деться—онауженабраланомерипроизнесла:—Хэлло!

— Хэлло,— решительноповторилаонапевучеезаграничноеслово.На верхнейнотеееголоскапризнозатрепетал.

—Володя,этоты?Яплохотебяслышу.Чтобылучшеслышать,онапри двинуласькЮрию.Ончувствовалдушистуютеплотуеещеки.

—Говоригромче!Что,что?Обедайтебезменя.Явернусьнескоро,поему подруги.

Трубка беспомощно булькала. Этомужна томконце проводапытался протестовать.Тогда Юрийвзялруку Марины ипоцеловал.Он прощалейвсе обиды—иразмякшиеотводыштиблеты,ито,чтонедотрога.Ееголосизви вался,какзмея.

— Вечером извольидтинаконцерт.Безменя.Оченьтебяпрошу...Объ яснюпосле...Чтотыговоришь?Ааа...Ятебя—тоже.

Онапредавалаего — глупого наивногомужа.Эйты,прокурор!— изде вался Карлинский. — Слышишь? Она говорит «тоже», чтобы не сказать «целую».Этопотому,чтоя!я!стоюрядомитрогаюееладонь.

—Чемувытакрадуетесь?—удивиласьМарина,повесивтрубку.

АКарлинский,казалось,ивсамомделесобиралсяоправдатьеепрогнозы:

—МаринаПавловна,давнохотелзадатьвамодиннескромныйвопрос.

—Да,пожалуйста,хотьдва,—разрешилаоназаранееусталымголосом.

Ты—дьявол,ноятебяперехитрю,—успелподуматьЮрий.Ивкрадчи вымтономспросил:

— МаринаПавловна,выверитевкоммунизм?..И ещевторой,свашего разрешения:вылюбитемужа?

—Черт,ужепрервали!—ВладимирПетровичподышалнемноговискус ственнуютелефоннуютишину.Маринанеотзывалась.ЗастенойСережаспря галнемецкиеглаголы.

—Сергей,подисюда.

—Тыменязвал,отец?

—Преждевсего,здравствуй.

—Здравствуй,отец.

— Учишься? А я уже наработался. Всю ночь, до утра, как проклятый, сидел...Слушай,составьмнекомпанию.Выходнойденькакникак.Поболтаем, потомнамашинепрокатимся.Вечером—наконцертмахнем.Согласен?

—АМаринаПавловна?

—Мать—уподруги.Порукам,чтоли?

Сережаневозражал.

— Хочуяспросить,Сергей...Всреду,народительскомсобрании,много протебяговорили.Хвалили,какполагается.Ну,апослеучительистории—как его?—Валериан...

—ВалерианВалерианович.

—Вотвот,онсамый.Отозвалменявсторонкуишепчет«Обратитевнима ние,уважаемыйВладимирПетрович.Ваш сын,знаетели,задаетразныенеу местныевопросыивообще—проявляетнездоровыйинтерес».

Прокурорпомолчали,недождавшисьответа,какбы междупрочим — сказал:

—Тыэто,Сергей,насчетбаб,чтоли,интересуешься?

НестерпимыйрозовыйсветослепилСережу.Будтодевушка,— залюбо валсяВладимирПетрович.Онзнал,чтоСережаповиненвиногородагрехах,но ввоспитательныхцелях—пустьсампризнается—продолжалпытку:

— Да!Оженщинахподуматьиногданевредно.Явтвоигодыбылхоть куда.Можносказать—первыйпареньнадеревне...Толькозачемспреподава телемнатакиетемыдискутировать?Тыбыменяспросил...

— Даянеобэтом вовсе,— взмолилсяСережа.— Ясовсем продругое спрашивал.

—Продругое?

—Ну,конечноже.Поистории—вопросы.Пофилософиитоже.Напри мер,овойнахсправедливыхинесправедливых.

— О войнах? — удивился Владимир Петрович, все еще делая вид, что ничегонепонимает.— Разветы вбудущем годунавоенную службусобира ешься?Аинститут?

Сережазаторопился.Оразныхстыдныхвещахонинедумалникогда.Уче ниепровойнысправедливыеинесправедливыесоздано ещеМарксом.Потом егоразвивалЛенинприменительнокновойисторическойобстановке.Подтвер ждаяэто,Сережа сбегал ксебе и принескакието тетрадки,исписанныемел кимпочерком.

—ВалерианВалериановичговорит—Ермаквелсправедливоепокорение Сибири.ИвосстаниеШамилятожеправильноподавили...

— Да,— размышлялВладимирПетрович.— БезСибиринам нельзя.И безКавказа— нельзя.Нефть.Марганец.Народто что поет?«Натихом бреге ИртышасиделЕрмак,объятыйдумой».Слышал?

—КогдаангличанеИндию,онитоже...

—Тыэтисравнениябрось,—заволновалсяВладимирПетрович.—Англи чаненамнеуказ.Гдемыживем?ВАнглии,чтоли?

Онзадумалсянасекунду:Англия,действительно,былани кчему.Какая Англия?

—Ноисторически...

—Исторически,исторически!Тыисторию изучай,даосегодняшнемдне помни. Мы что строим и уже построили? Тото. Значит, в конечном счете, понимаешь—вконечном!—правильноделалинашипредки.Справедливо.

Отецбылправ.НоиШамиляжалко.Ведьоннезнал,чтовРоссииреволю цияпроизойдет.Хотелсвойнародосвободить,апослевыяснилось—зряста ралсяидажедлясоциализмавредно.

—АвотЮрийМихайловичподругомумнеобъяснял.Вседело,говорит,в том,начьюточкузрениястать.Дляодних—справедливо,длядругих—наобо рот.Гдежетогданастоящаясправедливость?

ОпятьэтотКарлинский!—хотелвыругатьсяВладимирПетрович,носдер жался.

— Ты Сергей, поменьше этой софистикой увлекайся. Конечно, Юрий Михайлович— человек эрудированный и с Мариной Павловной хорошо зна ком... Но все же он тебе не товарищ... Давайка выкладывай по порядку — какимиещевопросамитыучителейдонимаешь?

— Вседело втом,дорогая МаринаПавловна,начью точкузрениястать.

Попробуемстатьнавашу.

Покуриваявкуснуюсигаретку,Карлинский смотрел,как Маринакушает.

Маленькаябесстыднаяродинка,похожаянамушку,придавалаеелицуослепи тельнуюбелизну.Новсежеобвислискладкищек,набряклапромежностьу шеииподбородка. Марина кусаетпирожное, обнаживдесны,так чтобы не запачкатьнагубахярконакрашеннуюкожу.

—МаринаПавловна!

Онамедленноповорачиваетголоелицо,показываяегосовсехсторон.

—Мыжедрузья,неправдали?Потомуяипозволяюсебеговоритьначи стоту.Ведьнеполюбви...—Карлинскийпонизилголос,засоседнимстоликом двоемолодыхлюдейсосредоточеннолакаликоньяк...—тоестьнеизлюбвик родинеикоммунизмувы пошли замуж?Вы,такаяумнаяитакаякрасивая...

Ведьвыкрасивая?

—Красивая,—слегкапосмеиваясь,подтвердилаМарина.

—Иумная.

—Иумная.

—Люблюбеседоватьсвами.Какбудтоешьперецвтомате.Икафераспо лагаеткоткровенности.Колорит!..

Юрийповелподбородком,приглашаяоглядетьсяпосторонам.Молодой человекзасоседнимстоликомупрямотвердил:

—Обожаюзвонбокалов.

Аеготоварищперекрестилсякускомветчины,воздетымнавилку,прогло тиливнушительнымтономдобавил:

—Теложенщины—этоамфора,наполненнаявином.

—Непоралинаполнитьинашиамфоры?—спохватилсяКарлинский.— Толькозачтоженамвыпить?Заидеалы,окоторыхвытакстарательноумалчи ваете?

Маринапожалаплечами:

—Неумеюразговариватьнаотвлеченныетемы,ЮрийМихайлович.

—Анаинтимные?

—Темболее.

—Дааа.Высклонныкзагадкам.Каждаякрасиваяженщина,междупро чим,хочетказатьсятаинственной.Однакоснами,МаринаПавловна,опасно откровенничать.Вывсеслушаете...

—Слушаю —Смотрите,запоминаете,апотом...

—Нет,яневсезапоминаю,нопонимаюявсе.

—Аявотмногогонепонимаю.

—Например?

—Взятьхотябывашукрасоту.Каквыможете...

—Какямогу,умнаяикрасивая,житьсмоиммужем?Выэтохотелиска зать?

Карлинскийзамер.Мягкоступая,оскаливмордочку,зверьшелпрямона него. Чернобурая лиса, песец, куница, о мой долгожданный серебристый соболь!Молодыелюдизасоседнимстоликомужеобъяснялисьвлюбви:

—Ая,Витя,честнотебепризнаюсь—завсюсвоюжизньлягушкинеоби дел.

—Спасибо,Толя,чтоявстретилвтебечеловека.

— Такты,Сергей,по юридической части собираешься?Дельно задумал.

На сменуотцу,значит?Молодец!Авопросыисомнениятвои,поправдеска зать,грошаломаногонестоят.Праздные,незрелыеразговорыведешьсосвоим Валерьянычем.Кашаутебявголове.Зелентыещевбольшойполитикеразби раться.

Ты, к примеру, за бывших пленных вступаешься. А мне лучше тебя известно,трусыониипредатели.Илинасчетзарплаты.Чтожетыминистрак уборщице приравниваешь?Триста рублейвзубы— ишагайвертетьгосудар ством?

Тыдумаешь,глупеенасстобоюнаверхусидят?Покатынемецкиеглаголы спрягаешьдафилософииконспектируешь,тамужевсеизвестно,вычислено, рассчитано.Изачемглаголытвоинужны,икудаконспектыпотребуются.

Ты одно пойми: главное — великая цель наша. Ею все и мерь — от Шамилядо Кореи.Этой целью любыесредстваосвящены,всежертвы оправ даны.Миллионы,подумай,миллионырадинеепогибли,последняявойначего стоит.Атысовсякимипоправкамилезешь— этонесправедливо,тонепра вильно.

Явотслучайтеберасскажу,навсю жизньегозапомнил.Пришелприказ одномукапитану:взятьтакуютовысотуиточка.Бойцыустали,разболтались,в смертьсоватьсяникомунеохота.Атуткакраздезертираприводят.Так,мол,и так,хотелулизнутьсполябоя.Капитан,неговоряхудогослова,наглазахувсех, хлопнулегоизпистолета,послалрапортпоначальствуи—ватаку.

Получилимырапорт,выясняемкакичто?Оказалось—вовсеинедезер тирэтобыл,апростодругойофицернаправилегокудатоподелу,акапитан незналилизапамятовалвгорячке.

Податьсюдакапитана!Самоуправство?Расстрелбезсудаиследствия?За такое—непоздоровится.Штрафнаярота,какчасы.

Докладывают:капитанабольшенет,палсмертьюхрабрых.

Что же, перед солдатами мертвого командира позорить? Офицерские погоны сомнению подвергать? Может, не пристрели он этого дезертира, не поднялбыватакубойцовиприказабыневыполнил?

Высотуто,высотувзяливсетаки!

Я,признаться,тогда на случившееся свысоты той самойпосмотрел. А теперьтыпопробуйпосмотри.Ну,будущийпрокурор,выносисвоесправедли воерешение.

—Янехочубытьпрокурором.

—Взащитникиметишь,постопамКарлинского,вблистательнуюадвока туру?

—Нет,ябудусудьей.

— Сдаюсь, сдаюсь без боя, Марина Павловна. Я полностью согласен с вами— цель оправдывает средства. И это тем более правильно, чем выше желаннаяцель.

Какэтовызамечательновыразились?—«малородитьсякрасивой,красоту нужнозавоевывать».Браво!Янеподозревал,чтозатакойренуаровскойвнеш ностьюскрываетсяопытныйполководец.

Знаетечто,возьмитеменявсвойарсенал.Красотатребуетпоклонения, цельнуждаетсявсредствах.Такпустьябудунедостойнымсредствомвашейвсе оправдывающейкрасоты.Вынепожалеете.

Атеперьвыпьем— зацель,завашепрекрасноелицо,занеобходимый союзцелейисредств!

КарлинскийиМариначокнулись.

—Вывоспользуетесьмоимпредложением?

—Незнаю.Можетбыть.Хватитобэтом.

Маринабыларассеянна.АЮриювсевспоминалосьдалекое,детское.Муд рый змийискусительвручаляблоко светловолосой Еве,нерасторопный Адам дремалподрайскимкустом.Идляполнотыкартиныонподвинулейвазу.

— Попробуйтеперсик,МаринаПавловна.Сладкоевинообычнозакусы ваютфруктами.

Толстыйчеловекпоребячьиподпрыгивал,суетился,дажеприхрамывал извежливости.Онбылгораздостаршеитолщеотца,нокогдатотсбросилна пол калоши,человеквдругнагнулся,прижал ихкзолотым галунам изабегал вокруг, приговаривая уменьшительными именами: «Калошки... номерочек...

шляпочкутопожалуйте...» СережаиВладимирПетровичпрошливзал.

Ноты исмычки зашевелились.Насценувыплылконферансье— неудав шийсявундеркинд,облысевшийотмузыкальныхзанятий.Онпочтипропел, старательно выводякаждоеслово, длинныйтитулзнаменитогодирижера, и концертначался.

Сережаувидел,какнадулщекирыжий,похожийнабоксератрубач.Скри пачиостервенелозамахалируками.

Музыкапотекла.

Онабыласцветнымиразводами—какводанаулице,когдапрольюткеро син.Она шумелаирваласьсосцены— взал.Сережа вспомнил,чтоснаружи тожехлещетливень,и поежился отудовольствия.Именнотакой представля ласьемуреволюция.

Буржуи тонули самым естественным образом.Пожилая дамаввечернем туалете,барахтаясь,ползланаколонну.Смыло.Еемужгенералплавалсажен ками,нотожевскореутоп.Ужесамиммузыкантамбылопошейку.Вытаращив глазаи сплевываянабегавшую волну,они судорожно пилили под водой,нау гад.

Ещенапор.Одиноко,верхом настуле,промелькнул капельдинер.Волны билисьостены,лизалипортретывеликихкомпозиторов.Наповерхностипла валидамскиесумочкиибилеты.Времяотвременииззвонкозеленойглубины, неспеша,какбелый,недозрелыйарбуз,всплывалачьятолысинаипропадала.

— Это тебе не Прокофьев с Хачатуряном. Классика. Какая музыка! — воскликнулВладимирПетрович.

Еготожевесьмазанималопроисшедшеенаводнение.Новиделипонимал онбольше,чемСережа:музыканетекласамапосебе—еюуправлялдирижер.

Он возводил дамбы, прочерчивал каналы и акведуки, укладывал взбал мошнуюстихиювгеометрическиточныерусла.Дирижерруководил:повзмаху его руки одни потоки останавливались и замерзали, другие устремлялись впередикрутилитурбины.

ВладимирПетровичнезаметноперешелвпервыйряд.Никогдараньшене сидел он такблизкоотдирижера и никогда недумал,чтоэта работа требует столькихусилий.Ещебы!Уследитьи за флейтой и забарабаном и заставить всехигратьодноитоже!

Потбежал снегоручьями,щеки тряслись.И спинахрипловздрагивала при всякойпаузе.Издалионказалсялегкимтанцором,которыйпляшетне ногами,аруками.Но здесь,вблизи,это был мясник,что рубиттуши и колет лед,выхаркиваяскаждымударомотрывистоегустоедыханье.

Амузыкастановиласьвсешумнееишумнее.Уженеводопадыиреки— онидавнозамерзли— ледяныеглыбыпришливдвижение,словновледни ковый период. Один выступ с грохотом наезжал на другой. Перемещались мирыипространства.Новыйвекизгранитаильданаступил.

—Антракт!—объявилзвонкимголосоммоложавыйконферансье.

ГлаваII Раздетаядонага,Маринаделалагимнастику.Втрюмобесшумнопрыгали розовыеовалы.Ейбылозанятноследитьзаихвеселойигрой.

Маринапридвинулась.Ееотражениерословразмерах,оглядываясебяпо частям.В целом — оно напоминалопропеллер.Отузкой талии вверхи вниз разбегались упругие лопасти. Бедра и плечи уравновешивали друг друга. А сбоку—отгрудикягодицам—изгибаласьбуква8:синусоидаторса.

Взыскательно,поделовому,Маринавыверялапропорции.Неотвисаетли зад,нетлиморщиннешее?Онабесцеремонномялагруди,вертелаголову,мас сировалаживот.Зеркало служило ей верстаком,чертежной доской,мольбер том—рабочееместоженщины,возмечтавшейокрасоте.Онанеприхорашива лась,некокетничала.Онатрудиласьрешительноивдохновенно.

Сегодня,восемнадцатогосентября,МаринеПавловнеисполняетсятрид цатьлет.Другиевстольбальзаковскомвозрастекончаютсвоюкарьеру.Свадеб наякрасотка,невзначайугодившаянаобложкуиллюстрированногожурнала,к тридцатигодамрасплывается,какподогретыйпломбир.

Женщины, похожие на кастрированных мужчин, гуляют по улицам и бульварам.Коротконогие,словнобеременнаятакса,илиголенастые,какстраус, онипрячутподплатьемопухолиикровоподтеки,затягиваютсявкорсет,под шиваютватувзаменгрудей.

Марине к маскарадным костюмам прибегать незачем. Она сумеет быть изящнойвлюбомположении—хотьначетвереньках,свысунутымязыком.А выпопробуйтевтакомвидесохранитьдостоинствоиобаяние!

Оназамерлапередзеркалом.Непристойнаяпозаещелучшеподчерки валаизгибы ееспины.Стоятьначетвереньках,соткрытым ртом былокакто неловко.НоМаринаудостоверилась:красотуеетелаилицаничтонеможет нарушить.

Упрочихженщинкрасотаслужитподсобнымсредством.Красивымлегче выйтизамуж,найти любовника.Одни хотятметатьикру,оправдываясьмате ринскимичувствами.(Каквовремяейудалосьувернутьсяотэтой безвкусной развязки!)Другиенаходятнепонятноеудовольствиевночнойслюнявойвозне.

(БедныйВолодечка,мнеегопростожаль!)И никтонезнает,чтопрекрасная женщина сама достойна быть целью. А все остальное — мужчины, деньги, наряды,квартиры,автомашины—этолишьсредства,любыесредства,служа щиекрасоте.

Маринаделаетшагвсторону—ееотражениеползетпостеклуипропа дает.Наместеживотапросвечиваетвазасцветами,авыше—грудакоробоки гипсовый бюст. Марина догадывается, что это муж, покуда она спала, про кралсякнейвкомнатуивоздвигдворецизразныхсюрпризов.Этоужегопра вило,онвсегдапокупаетмногоибеспорядочно.ВондажебюстХозяина,несчи таяконфет,духовипрочихсредств,нужныхеекрасоте.

—Зачемвыздесь,уважаемый?—спрашиваетМарина,необорачиваясь.— Великимлюдямнеполагаетсяподсматриватьзаголымидамами.

Она хочет закрепиться на скользкой зеркальной поверхности. Вопреки законамфизики— навечно.Чтобдажевее отсутствиепрекрасноеотражение такиосталосьнетронутым.Добитьсяэтогоейнелегко.

Авкоридореужедавноскрипятполовицы.Этосупругвздыхаетподдве рью,подглядываявзамочнуюскважину,какмальчишка,заутреннимтуалетом жены.

МаринаПавловнастоитпередзеркалом,нагая,надменная.Нестыдясьи нерадуясь,онаповорачиваетсявразныестороны,чтобымужузадверьюбыло удобнейсмотреть.Онаневозражает—пустьполюбуетсярадипраздника.Но ребенкаотнеепустьлучшенеждет.

Потомнеторопливонадеваетхалатиговорит:

—Ктотам?Войдите.

—Поздравляютебя,Мариночка,сднемрождения.

Онацелуетеговщеку.

— Спасибозаподарки,Володя.Онивсемнеоченьнравятся.Тольковот этувещьдавайпоставимвтвоемкабинете.Кмоейкомнатеоначуточкунепод ходит:нетотстиль.

Послепервого тостаза здоровьедорогойноворожденной всенакинулись наеду,и Карлинский смогнаконец вплотнуюзаняться Мариной.Примостив шисьподленееслева(поправуюруку,какполагается,сиделВладимирПетро вич),онбросалколкиезамечаниявадресгостей,чемвесьмазабавлялпрекрас нуюхозяйку,вызываязавистьостальныхмужчин.

— Политическая лояльность нашего собрания обеспечена, — кивнул ЮрийвсторонуследователяСкромных,давнегодругасемьиГлобовых.

Маринабылавударе.ОнасмеяласьостротамКарлинского,угощалабли жайшихсоседей,подкладываласебевтарелкунаиболеелакомыекуски,изу чалатуалеты дам,непренебрегала и Владимиром Петровичем,времяотвре мени касаясь коленом его ноги под стулом, и легким движением ресниц управляладомработницей,следязанепрерывным конвейером вин,салатови соусов.Потомувсенеослабно чувствовалипраздничноеприсутствиеМарины, кушали,пили,говорилирадинееодной.И этобыловсемприятно,аей— тоже.

— Обратитевнимание,— нагнулсякнейЮрий,— скаким пылом этот хранительгосбезопасности расхваливаетсвоего отпрыска.Всепрофессиональ ныетюремщики,помоимнаблюдениям,нежнолюбятдетей.Доброизлоурав новешенывприроде...

МаринаПавловнасочланужнымответить:

—Вероятно,поэтому,ЮрийМихайлович,адвокатывдомашнемкругутак жестокиизлы?

— Камешеквмойогород?Нокакогогуманистаневыведетизсебяэто родительскоесюсюканье?Можноподумать,здесьоднисадистыизаплечных делмастера.

Разговор,действительно,шелодетях.

—АгдеСережа?—спросилаженаследователя.ИнеуспелаМаринаотве тить,чтоеепасыноквместесошколойуехалнауборкукартофеля,каксупруг Скромныхужезатянулсвоюобычнуюарию:«АвотмойБоренька...»Всевосхи щалисьумомдесятилетнегомальчика.

—Япьюзаденьрождениявашейбудущейдочери,МаринаПавловна.За невестумоемуБорису!—неожиданнозаключилследователь.

Неужелионабеременна?—подумалЮрий,но,взглянувнабесстрастное лицо Марины, успокоился: этот следователь готов спаривать еще незачатых младенцев.

ВладимирПетровичтожебылизумлен:нуинюхуАркадияСкромных— уже всезнает!Ичтобы невыдаватьприятнойтайныраньшесрока,прокурор, позвонивложечкойобокал,взялслово:

—Хотьтыистарыйследователь,АркадийГаврилыч,однакоуликутебя нетиделовременнопрекратимзаотсутствиемсоставапреступления.Выпьем лучшезавсехнашихдетей,запрочнуюсемейнуюжизнь!

Гостиповиновались.

—Чтотакоечеловексемейный?Это—серьезныйчеловек,ивдружбе,ив работе,ивгосударственномсмысле—надежный.Ктодетьмиобзаводится,тот хорошийгражданин.Оносемьедумает,обудущем,опотомках,наземлеуко ренитьсяжелает.Онвесьнавиду.

Глобовраскрылладонь,широкую,кактарелка,и,сжавеевкулак,продол жал:

— Я лично сторонник многодетной семьи. Сам из такой вышел. Нас, Глобовых,повсемумиру—каквлесугрибов.Истрелялинас,ирезали,авотне перевелось,неизничтожилосьглобовскоеплемя.Младшийбрат—наДальнем Востокеполковник,другой—наКаспиирыбнымкомбинатоморудует,сестрав Ленинграде,впрошломгодудиссертациюзащитила.

Пальцыпрокурораразгибались,начинаясмизинца.Вотиуказательный.

Это,повсейвероятности,былсампрокурор—прямой,крепкий,сотполиро ваннымногтемнаконце.

— И естьжелюди— забездетностьагитируют!Вчерачиталивгазете?

Неомальтузианство.Целыйподвал.ОченьонораспространенонаЗападе—это нео.Иунаскоечтовэтомродеможноещевстретить.Мневрукиоднодело попалось...

Перегибаясьчерезбутылки,Глобовзашепталследователю.Гости отвели глазакеде,догадываясь—аборт.

Карлинскийподавилвнезапныйприступтошноты.Чтобырассеяться,стал думатьоМальтусе.Вкаждойтеорииестьсвояправда.Нельзяжеразмножаться добесконечности?ЗаселимСахару,Антарктику,адальшекуда?Воттутисле дуетизобрестинечтоуниверсальное.

Известноже—человечийзародышнакакойтораннейстадииуподобля етсярыбе.Зачемжепопустугибнутьрыбнымбогатствамстраны?Впрекрасном будущемэтихмилыхрыбокутилизируют.Осторожноизымутизматеринского чреваистанутразводитьвособыхпрудах,приучаяксамостоятельности.Пус кайсебеобрастаютчешуйкамииплавникамипод государственнойохраной какогонибудьглобовскогособрата.Тутже,приабортарии—рыбозавод,кон сервывогромномколичестве.Коговшпроты,коговкилечки—понациональ номупризнаку.Ивсепроизойдетвсогласиисмарксизмом.Мысновавернемся к людоедской закуске. Но не вспять, не к первобытному пожиранию себе подобныхтоварищей,а,таксказать,наболеевысокойиделикатнойоснове.Раз виваясьпоспирали...

Юрияуженетошнило.Онбылввосторге:непознакомитьлиМарину Павловнусэтойоригинальнойидеей?Нопокудаонсомневался— всетаки дама,—Маринасказала:

—Володя,чтозасекретывобществе?Этонетактично.Кушайсвоюрыбу.

Зашипелапластинка.Простуженныйтенорповелстаринное,двадцатых годов,танго.

Былденьосенний,сдеревьевлистьяопадали, Вхрустальныхастрахпечальусталаяцвела.

Русскийэмигрантизпарижскогобардакапелонеразделеннойлюбви.И хотяхрустальныхастрнебывает,всемсталонепосебе,когдатенорсгорестным изумлениемвоскликнул:

Ах,этичерныеглаза!

—Ах,этичерныеглаза,—подхватилнанизкойнотеневидимыйхор.

Меняпленили —сокрушалсябелоэмигрант,ихорглухороптал:—Меняпленили.

Ихпозабытьневсилахя, Онигорятпередомной.

ВладимирПетровичбережнопередвигалМаринумеж танцующихпар.

Автоматически,подгипнозом,онавыбивалатакт.Блаженноебезвольеколы халоее. Озноб, словноминеральная вода,испускалпузырьки.Они взбегали вдольпозвоночника— кшее— поиззябшейкожезатылка— докончиков наэлектризованныхволос.

Ах,этичерныеглаза!

Ктовасполюбит, Тотпотеряетнавсегдаисчастьеипокой.

—Ах,этичерныеглаза,—простоналаМарина.

Неглядяпосторонам,оназнала,чтовсесмотрятнанееиеюоднойлюбу ются.Каждый мужчиназдесьмечтал танцеватьтолько сМариной.Иейхоте лосьидтииидтибезконцаподэтупеснюонеразделеннойлюбви,идтиповсей земле,меняястраны,времена,партнеров,и,никогонелюбя,изнемогатьотсча стья,чтовсетебялюбятичтотебелучшевсех.

— Сегодняявыбираю музыкуикавалеров!— объявилаМарина,пуская пластинкуещераз.ОнаотплыласКарлинским,лишьзацвелиастры,какихне бываетнасвете.

Ихпозабытьневсилахя, Онигорятпередомной —подпевалЮрийвтеплоеухоМарины.

Он самне ждал,что егоискушеннуюдушу так растрогаетбульварный романс.НоскольконизубоскалилЮрийнадэтоймещанскойэкзотикой,онне могразвеятьееутонченнопошлогоочарования.

Вананасовыхрощахцветутхрустальныеастры.Уфешенебельныхотелей, нафонесплошныхпейзажейфланируютвзадивпередприличноодетыемуж чиныпритросточкахизолотыхзубах.Симпатичныедамывбудуарахи—как это?—кулуарахстрояткуры.Авокругсаксофоны,чичисбеи,неглиже.Гондолы и гондоны. Гривуазно ныряя. В рюмке от сервиза пламенеет ликер. Петя + Тося=Любовь.Люэс.

А Маринаприльнулакнему,покорнаяидоверчивая.Будтоонапоняла наконец,ктоееизбранник.Будтоненужноейникогоникого,кромеЮрия.И возможнавжизни—еслинелюбовь,тохотьобыкновеннаянежность.

Воттут,посередине,Маринасменилапартнера.Поеезнакуподскочил следовательСкромных,заранеевихляязадом.ОнувлекМаринувновыйкруго ворот.

ВладимирПетровичпроводилнасмешливымвзглядомодинокую фигуру Карлинскогоиопять,делаявид,чтокурит,повернулсяктанцующим.

Навыгнутойшее—лицо.Онозастыло.Ателопульсируетвтактмузыке, перебираетногами.Испящеелицопокачивается.Будтолунатик,Маринаидет покомнате.Вотонапридвинуласьксвоемукавалеру,отступила,сновапри двинулась.Лицопокачивается.Белое,строгое,какотдругоготуловища,ононе принимаетучастиявокружающейсуетне.Переплетаютсяноги,пыхтиточеред ной счастливец, нетерпеливо ждут своей минуты следующие мужчины. Но лицоМариныспокойно,точноонаотсутствует,точноейвсеравно,комуикогда достаться.

И этамертваянеподвижностьеелицаиэтадлиннаяочередькжертве, впавшейвбеспамятство,вызываютуженеревность,аужас—переднасилием, чтосовершаетсявегодоме,увсехнаглазах,подмузыку.Чтобыкактоостано витьих—потерявшихстыдисовестьлюдей,—прокурорподходиткизвертев шемусявконецпатефонуибудтобыненароком,споткнувшись,опрокидывает егонапол.

Юрийнемогзаснуть.Последнеевремя,поночам,снимбывалотакое:

вдругонвспоминал,чтодолженумереть,иначиналбояться.Особенночасто этослучалось,когдаонлежалнаспине.

Жизниегонеугрожалаопасность,иможнобылонадеяться,чтоонпрожи ветещелетдвадцатьпять,атоивсетридцатьпять,еслибудетберечьсвоездо ровьеиброситкурить.Носамаямысльотом,чточерездвадцатьпятьилидаже черезсороклетемупредстоитумереть,быланестерпима.Этооченьстрашно, когдатебянет,адругиеещесуществуют.

Гробимогилаегонепугали.Главное—чтоничегонебудетпослесмерти, ничегоиникогда,навекивечные.Еслибыспровадиливад,ито—лучше:пусть поджариваютнасковородке—всетакикакоетосамосознаниеостается.

Емувспомнилось,каквдетствеонзавидовалслонам,которыеживутсто пятьдесятлет.А щуки,говорят,— двести.А когдаумеротец,Юрийбилсяв истерикеивседумал,чтоемужальбедногопапу,аонсебяжалел,догадываясь освоейсмерти,ипотомдолгорасспрашивалвсехпрозагробнуюжизньвнаде жде,чтоонаесть.

Зачем они отняли веру? Личное бессмертие заменили коммунизмом!

Развеможетбытькакаятоцельумыслящегочеловека,кромесебясамого?

Чувствуя,чтоонумираетивотвотсовсемисчезнет,Юрийселнакровати изажеглампу.Онкашлянулиподумал,чтотогдаикашлятьужнепридется.

Потомувлажненнымипальцамипотрогалстул,которыйостанется(иножки стулаостанутся!),втовремякакЮрияуженебудет.

Рассказатьобэтойбеде—некому.Всякийстанетсмеятьсянадтобой,апро себядумать:«Яведьтожеумру».Сочувствиянедождешься.

Был толькоодинвыход — самообман.К немуприбегаютлюди,отвлекая себя чем угодно отэтой — сводящей сума— пустоты.Кто занятполитикой, какмедведьГлoбов,кто,вродеМарины...Марина!Вотгденужноискатьспасе ние!Вэтойженщине,самойкрасивойизвсехженщин,какихонзнал.

Юрийпривстал,вынулсигаретыизакурил,чтобылучшесхватитьскользя щееизголовы решение.И выпускаядымизорта,чувствовал,чтоонжив,и курит,какполагается,изатягиваетсяпонастоящему,ивыпускаядымизорта, какмертвыенемогут.Ирадуясьэтому,выпускализортадым,икурил,иопять радовался.

Марина и впрямь была достойным занятием. Он сам, задолго до этой ночи,интуитивно,как лошадьвбуран,выбрал верный путь.Он объявил себя средством,всеголишьсредством,еекрасоты.Онвосхищалсяипотакал,желал ираболепствовал.Инеразбылунижениброшен,каксегодня—вовремятан цев.Но только теперьЮрий мог,положа рукунасердце,сказать,что сделал открытие,можетбыть,позначительнейАрхимеда.

ПустьточкойопорыпослужитемуМарина!Этанедотрога,возомнившая себяцельюмироздания,станетсредствомотбессонницы.Ацелью,цельюбудет онсамиегопобеданаднею.ОнпоразитМаринутемжеоружием,применит любыесредства,чтобдоказатьсвоепревосходство.

—Боже,какунизительнобудетвашепаденье!Яужпозабочусь,поверьте моемускромномуопыту!

Юрийсвернулсякалачикоми,предчувствуя,чтосладкозаснет,улыбнулся себеширокоиумиротворенно,какдавноникомунеулыбался.Емуказалось, чтоонбудетжитьдолгодолго, чтоонвсехпереживети,можетбыть,даже никогданеумрет.Нолампуонвсеженевыключал.

Пластинкабыларазбита,ивечериспорчен.Мужперешелграницыеетер пения.Кактолькооткланялисьпоследниегости,Маринаобъявилавойну.

ВладимирПетровичдовольноуспешнопарировалпервыеудары,отметив, чтопорядочнаяженщина,танцуятанго,непозволитКарлинскомугладитьсебя поспине.Тогдаонаприпомнилаемугипсовыйбюст,ивульгарнуюречьзасто лом,иследователя,скоторымоншушукалсячутьлиневесьвечер,и,недожи даясьответа,сходу,повеларазвернутоенаступление.

Еелицо светилосьотгнева.Раскаленноедобела,оно было острием,гото вымвонзиться,атело,обтекаемое,какторпеда,—целясьнаверняка—нетерпе ливоподрагивало.

КрутыемерынепугалиМарину.Онапонимали,чтонавойнесострадание такжеопасно,какизмена.Ейказалосьбестактным—пулидумдумиядовитые газысчитатьнегуманныморужием.Маринабыладостаточноумна,чтобыдога дыватьсяотом,какбольноумиратьобожженномуобыкновеннымтермитом.

— Ах так? — сказала она, услышав какуюто резкость. — Знай же — ребенкаунаснебудет:ясделалааборт.

Это было подобновзрывуатомной бомбы.Число жертви разрушений в первыймоментустановитьневозможно.Всестертослицаземли,исражаться большенескем.Ногдето,наокраине,хотьодинчеловек,дауцелеет.

Он встает,ивстряхивается,и крутитвпальцахчайную ложечку,залетев шую кнемуврукавсвитрины какогонибудь(тожевзорванного)ювелирного магазина.Ивидит,что кроме этой ложечки ничего у него нет— ни дома,ни семьи.Потомвспоминаетдальшеивидит,чтодолгожданнаядочкапогибла прикатастрофе,исворачиваяложечкувзадумчивыйузелок,замечаетеще,что вдвойнеопозорен—какмужикакпрокурор.Инепонимает,чтожеделатьему с исковерканной ложечкой, а также — причем здесь гражданин Рабинович, когдаегособственнаяжена...Иговорит:

—Чтотынаделала!Чтотынаделала!

Ичтобынеубить,даетпощечину.

Чтобыонеенеубил,Маринаскрыласьусебявкомнате.Онанеплакала.

Сидяпередзеркалом,онагладилапуховкойоскорбленнующекуиподбирала перекошенныйотболирот,казавшийсяслишкомбольшимдляеелица.

ГлаваIII «Спартак» наступал. Центр нападения — заслуженный мастер спорта Скарлыгин—пробивалсякворотампротивника.Счетбыл0:0.Увсехзанялся дух.

Тысячизрителей,втомчислепрокурорГлoбов,впившисьглазамивтело прославленногоспортсмена, объединеннымусилиемтолкалиеговперед.Но тысячидругихволь,чтоборолисьнастороне«Динамо»,воздвигалинапути Скарлыгинабесчисленныепреграды,желалиемуспоткнуться,упасть,сломать шею.Ипотомумяч,ринутыймогучеюногою,нелетелпопрямой,какможно былоотнегоожидать,аметалсярастерянно,путаясьвбутсахиприводявзаме шательствоигроков.

Владимир Петровичизо всехсилстаралсяпомочь «Спартаку».Напрягая мускулы,онвидел,чтооборонапротивниканачинаетслабеть.Удвоилнатиск— она поддалась.Итогда,очертя голову,он ударил,иеще разударил,иеще,и еще...

Футбольныйматч—вострейшиесекундыигры—всеравночтообладание женщиной.Ничего незамечаешьвокруг.Одналишьцель,яростновлекущая:

туда! Любой ценой. Пусть смерть, пускай что угодно. Только б прорваться, достичь.Толькобзаслатьвворотасамойсудьбоюпредназначенныйгол.Ближе, ближе,скорее...Иуженельзяждать,нельзяотложитьдодругогораза...—Ну,я прошутебя,Марина,понимаешь,прошу!..

Центрнападения,Скарлыгин,подобралсякворотам«Динамо».Вратарь Пономаренко,помальчишескиюркий,пританцовывалотнетерпения,готовясь к прыжку. А сзади уже наседали запыхавшиеся защитники. — Бей, Саша!

Бей!—стоналстадион.

Пономаренко покатился кубарем, прижимая мяч к животу. Скарлыгин тожеупал,носейчасжевскочилнаноги,подброшенныйревомтолпы.Онуже немогостановиться, потомучтоцель,радикоторойему пришлось столько выстрадать,была рядом,итысячи людей требовали победы,и до конца игры оставалосьполминуты.Скарлыгиннанесудар.Иещеразударил,иеще...

...Когда объявили ничью, Владимир Петрович обиделся: — Гнать надо судью.Непорядок—забитыйголотменять.

—АтвоегоСкарлыгина—судитьзагрубоенарушениеправил,—подсме ивалсяследовательСкромных,известный своими симпатиями к «Динамо».— Развеэтодопустимо?Животучеловека— самоеделикатноеместо.Простым кулакомубитьможно.

—Номячвсетакивворотах?!Такилинетак?

Обекомандыужеуходилисполя—впыли,тяжелодыша,подзвукиспор тивногомарша.Плелся маленькийПономаренко,согнувшисьвтрипогибели.

ХромалисполинСкарлыгин.Емусвистели,улюлюкали совсехтрибунстади она.И онещежалобнее волочилздоровуюногу,чтобы чемнибудьоправдать своюпроиграннуюпобеду.

—АяпонимаюСкарлыгина,—рассуждалВладимирПетрович,дожида ясь,покасхлынетнарод.—Вгорячкенеразбираешь.Бьешь—ивсетут.Когда воротарядом—миндальничатьнеприходится.Всеспособыдопустимы...

И онпринялсяпроводитькакиетоаналогии,затронулполитикуиеще чтото.АркадийГавриловичплохоегослушал.

—Антисемитизмвоимяинтернационализмаилиинтернационализмво имяантисемитизма?—переспросилон,явнонеулавливая,очемидетречь.

Глoбовначалобъяснять,нототперебилсполуслова.Видать,низачтоне желалуступитьпервенство«Спартаку»:

—Всеэтоверно...Однакофутбол—неполитика.Ивообще,знаешь,не люблюяввысокиематериизабираться.Этоужтвоепрокурорскоеделотеории подводить.А я— практик.Растолкуй мнелучше историю ствоим Рабинови чем.

Сережасвокзалапроехалпрямокбабушке:

—Тывыросизагорел.

Невставая,онапротянуларуку.

—Ну,кудацеловатьсялезешь?Погоди—допечатаюстраницу.

Изастучалавмашинку.

—Какделаскартошкой?Дождейиспугались?Тожемне—детки!Мыв твоитогодыпотюрьмамсидели.Естьхочешь?Возьмизаокном,разогрей.Да рассказывайты,рассказывайпобыстрее.Послеуспеешьпоесть.

Бабушкаудивительная.Еслибвсетакимибыли,коммунизмдавнонасту пилбы.Еебы—вколхоз.Она—импокажет!

НовыслушавСережу,ЕкатеринаПетровнамолчала.Потомещесвирепее забилавклавиши.Пишущаямашинкатрещала,какпулемет.Бабушка,поприг нувшисьнастуле,расстреливалавупор,нецелясь.

—Такизнала—опечатка.Придетсяпереписать.Этовсетывиноват:под рукуразговариваешь.

Онавложилановуюобойму.Сережатерсящекойоспинкустула,загляды валчерезплечо.

—Целуюстраницу?Заново?Иззаоднойопечатки?Всеравнокнигатво егописателяникомуненужна.

—Тоестькакэто,ненужна?—изумиласьЕкатеринаПетровна.—Тысам говоришь—вотдельныхколхозахещеестьнедостатки.Аздесь,—онаткнулав рукопись,—данобразец.Электродоилки,электроплуги.Пустьберутпример.

Язык,правда,плохилюбвислишкоммного.

—Ячитал,—отмахнулсяСережа.—Всеэтоодносплошноеобразцово показательноевранье.

—Тише!Опомнись!

НоСережабудтокатилсясгоры:—Язнаю...Ясамвидел...

Тогда она поднялась. Если б не морщины, — девочка, ну просто, — девочка.Стриженая,стройная,вбеломворотничке.

—Это,это...Тыотдаешьсебеотчет,чтотыговоришь?

—Знаю...видел...—неунималсяСережа.

— Ничего ты не знаешь. Это враги говорят. Те, кто против... Как ты можешь?Нет,кактыможешь?

Бабушказадыхалась.Сухие,каксено,космылезливразныестороны.

—Вовсеянепротив...Яижизнь,ичтохотите.Ты,бабушка,вродеотца.С вамиипоговоритьневозможно.Вотеслибымамабылажива...

Онвсхлипнули сразусталмаленьким.Милый,глупый ребенок,сироти нушкаты моя.Ей хотелосьпоплакать вместесСережей.Но она понимала— нельзя—надопресечь—надобытьстрогой.

—Нереви.Тыжевзрослый.Мывтвоигодыпотюрьмамсидели.Револю циюделали.

Аонужеревел,уткнувшисьвееколени.Светлыйпушоквилсяназатылке.

— Сегодня же пойдешь в парикмахерскую. Успокойся, врагом народа никтотебянесчитает.Авотсамоуверенностьутебяотцовская.Нучтотыв жизнивидел?Нереви.

Сережаслушал,каквздрагиваютеголопатки,и,удивляясьэтому,плакал ещесильнее.

—Исотцомменя,пожалуйста,несравнивай.Мысним—разныелюди.

—Амыстобой?—спросилСережа,неподымаялица.Онзнал,чтооб этомспрашиватьстыдно,норазужонплачет,какмаленький,—всеравно.

—Домойтебелучшепоканеходить.Унихтамсемейныедрязги.Пожи вешьуменя.

—Амыуживемся,бабушка?Ясвоимипринципаминепоступлюсь!

—Какиеутебяпринципы!Тыдумаешь,ястарая,ничегоневижу,незаме чаю.Я,можетбыть,побольшетебяплохогознаю.Но,Сережа,ведьтысам понимаешь — надо верить, обязательно надо верить. Ведь этому вся жизнь отдана,это—цельнаша...

Сережалегнаспинуиоткрылглаза.

— Знаешьчто,бабушка,— сказалонсчастливым,сырым голосом,— я пришелквыводу:намтолькооднотеперьможетпомочь—мироваяреволю ция.Тыкаксчитаешь—мироваяреволюциябудет?

— Ну развеможно вэтом сомневаться?Конечно,будет!Давайкая тебе поестьразогрею,—сказалабабушка.

Незная,кудадеваться,онизабреливпланетарий.Покрайнеймерездесь дешевлеитемнее,чемвресторане,—смекнулЮрий.АдомойкнемуМарина идтипокачтоупрямилась:должнобыть,неподошлоещевремя.

Надними—повсемукуполу—разожглимироздание.Оноповислобил лионамизвездитихонькокрутилось,поскрипываянаповоротах,будтонастоя щеенебо.Онораскрываломохнатыенедраи,вываливсодержимое,позволяло удостовериться,чтоБога—нет.

Вселенная была пуста.И эта пустота была до того огромна, что невоз можно представить, и до того бесцельна в своей бесконечности, что Юрию снова,кактогда,впостели,сталонепосебе.

Ксчастью,наэтотразрядомсиделаМарина.Втемнотеотнеедухами пахло сильнее,чем насвету.Ееприсутствиеубеждало,что ты тожесуществу ешь.Большетого,оновносилокакойтосмыслвэтузвезднуюбессмыслицу, распахнувшуюся над головой. Оно напоминало про цель, за которую надо бороться.ИЮрий,какбылонамечено,принялсяобъяснятьсявлюбви.

Он говорил все те милые глупости, какие употребляют влюбленные, дескать,невсилахжитьбезнее,имучается,инеспит.Маринанеотвечала,но еедыханиесталонастороженным,ионрешилполностьюпровестизадуманный план.

Суть его состояла в том, чтобы притвориться несчастным. Нет, на ее жалостьЮрийинерассчитывал,онделалставкуналесть—этогораздовернее.

Всякойженщинелестно,чтоиззанеестрадают,аеслионачестнаяженщина, оназахочетотблагодарить.ИЮрийрассказывалейнаухо,какойонслабыйи маленький, и унижая себя, потакал ее самолюбию, ибо она должна была думать,чтоничтоженонпоеевине.

Авнебетемвременемсталосветлее,потомучтовзошлосолнце.Онобыло большое,какдыня,изаставлялобегатьзасобоймизерныепланеты.Всемэтим устройствомуправляластрономпрофессор,притаившийсявуглу.Онтвердил, чтоЗемлявращаетсявокругСолнца,аненаоборот,какутверждаютневеждыи мракобесы.

Это рассмешило Юрия: Земля, вероятно, думает, что она — Солнце.

Пусть— думает.Но емуто хорошо известно,кто изнихцель,кто средство и гденастоящееСолнце.Оновращаетсятольковокругсебя,единственного,люби мого.УСолнцадругихцелей,кромесебя,—нет.

Асамговорил:

—МаринаПавловна,будьтемоимСолнцем.Ведьвашелицо—этоцентр орбиты,покоторойяверчусь.Всемоилучшиекачества—лишьотраженный светвашеговеликолепия...

Итакдалее,итомуподобное—всепрото,какжалокималпосравнению сней—он,он!—бесценныйипервый.Сейчаснаступитзатмение,—объявил профессорзагробнымголосом.

Изатмениеначалось—дакакое!Такихзатмений—сампрофессорпри знался— вжизниневстретишь,аеслиибываеткогда,то— развстолет.

Солнцескрылось,точноегопроглотили.Подюбкойувселеннойсталосовсем темно.Темнее,чемночью,потомучтоночьюсветитЛуна,аздесьЛунатолькои делала,что затмевалаСолнце.Лишьэлектрическиезвезды чутьзаметномер цали.Тогдаонпонял—пора!

Маринацеловала,неразжимаязубов.Ивдруг,наодномгновение,острый язык высунулся, дважды ужалил и отскочил. И снова сжатые зубы. И уже оттолкнула. Но сомнения быть не могло: здесь, в небесной пустыне, под угасшимсолнцем,Маринаплатилазалесть.

...Когда зажгли свет,ее лицо сохраняло надменноеспокойствиеи ехатьк немунаквартируонаопятьотказалась —Чемвызаняты?Кудаторопитесь?—допрашивалЮрий.

— Важноедело,— улыбнуласьМаринастаинственным видом.— А вы, ЮрийМихайлович,превышаетесвоиправа.Ужезабыли,чтоЗемлявращается вокругСолнца,анеСолнцевокругЗемли?

Куполприполномосвещенииоказалсянизкимигрязным.Былонепо нятно,кактудавмещаетсястольконеба.Народтолпилсяувыхода.Тамкакой тоничемуневерящий старичокпод общий смехдоказывал,чтоБогвсетаки есть.Амалышлетшестиприставалкотцу:

—Папа,Земля—круглая?

—Круглая.

—Совсемкруглая?

—Да,какглобус.

—Аонавертится?

—Вертится,Миша,вертится,тебежсейчаспоказывали.

—АСолнцебольшеЗемли?

—Вомногоразбольше.

—Значит,все—неправда!—сказалмальчикигорькозаплакал.

Надголовою тамисямпорхалиножницы.Перелетаяотухакуху,они щебетали.Сережасиделвкресле,стараясьнешелохнуться,чтобытому,заспи ною,былоудобнеестричь.

Этооченьнеловко,когдавзрослый,мужчинакопаетсявтвоихволосах.Ему быполезноеделоделать,аонвсесвоиспособноститратитнапарикмахерскую.

Атысидишьпередним,какбуржуй,ибоишьсядохнуть.

Никелированнаямашинащипалашею.Былобольно.Вуголмеждуглазом иносомвылезласлеза.Аутеретьсянельзя:ещечтоподумает.

Великиереволюционерытожеприучалисьзаранее.Рахметовспалнагвоз дях...

—Головуниже,—скомандовалпарикмахер.

Сережа согнулся,как только мог.Емухотелось,чтобыещебольнее.Сди райтекожу— он неуступит.Надо воспитыватьволю:вдругего когданибудь будут пытать. В руках палача сверкнула бритва. Навалившись грудью на Сережу,онподчищалвиски.Потомвстрепенулсяисорвалсалфетку.

—Прикажетеосвежить?

—Нестоит,благодарювас,—попросилСережа,краснея.

— Всегошестьдесяткопеек,— настаивалмучитель,всемсвоимгордым видомвыражаяпрезрениекСережинойбедности.

—Янепоэтому.Апростоянелюблю,еслипахнетодеколоном.

Ичтобыоткупиться,онсунулемупятерку— отецвсегдадавалчаевые швейцарамишоферам...

Холодеясвежимзатылком,Сережадвинулсяквыходу—сквозьстройоде тых вбелоемастеров.Каждый сжималврукеникелированныйинструмент, методичноисухотерзалсвоегоклиента.

Чикчикчик, Чикчикчик...

Авзеркалахподбородки,лысыеикудрявыеголовы.Склоненные,задран ные,перекошенные,смыльнойпенойурта.

Чикчикчик, Чикчикчик...

Всебылоспокойно,гигиенично,никтонекричалинеплакал.Нодаже лампочкивлюстренестерпимоблагоухали.

...В передней небритые люди напряженно ждали своего часа.Заглядев шисьнаних,Сережаоткрылнетудверьиобомлел.

Здесьбылдамскийзал.Здеськрасилиизавивали.Надзапахомнеживого душистогомясаплавалчадпаленыхволос.

Впереди,связаннаяпростыней,покоиласьженщина.Еелицо было густо обмазано бледнофиолетовой кашей. Оно растекалось, когда массажистка погружалавнегосвоихоленыеруки.Апотомлицозакопошилосьиразлепило веки.

—Кактысюдапопал,Сережа?Небойся.Тынеузналменя?Этожея— Марина.

ПоздновечеромГлoбовприехалвсуд.Вахтеротпербезколебаний:онува жалпричудыпрокурораибылемупредан.

—Иди,старина,спать,—сказалВладимирПетровичиобласкалпапиро сой.Асампрошелпокоридору,всюдувключаясвет.

Зал был пуст,и стол был пуст,и пусты судейскиекресла сгосударствен нымигербаминаспинках.Новсяэтаделовая,знакомаядомелочейобстановка казаласьещеторжественней,чемвдневныечасы.

Прокурор любил приезжатьсюдавнерабочеевремяи готовитьобвини тельныеречипрямонаместе.Какбудтонерепетиция,асамаянастоящаяпро цедурашлаобычнымпорядком—приполномсоставесуда,встрогойночной тишине.

...Напрасноподсудимыйпыталсявсезапутать,отрицалсвоювиновностьи просилпрощения.

—Нет,гражданинРабинович,невамвзыватькмилосердию!Вспомните лучшеоматерях,которыхвыкалечили.Подумайтеонесчастныхотцах—они такинедождалисьребенка!Одетях,нашихдетях,уничтоженныхвами.

Имолчалуличенныйпреступник,имолчалсудья,имолчалвертлявый адвокат,похожийнаКарлинского.Всесоглашалисьстем,что говорилпроку рор.

ОнобвинялРабиновича,нопомнилобовсехврагах,которыенасокру жают.И потомусловаегопопадали прямовцель.Отнезаконного аборта— одиншагдоубийства,аотсюда—недалекоидоболеесерьезныхдиверсий.

И враги забеспокоились.В тишине,глубокой ночью,они строили козни.

Ониискалиместо,кудабыпобольнеекольнуть.Ивотвстаетадвокат,похожий на Карлинского, и публично объявляет: жена самого прокурора сделала недавноаборт.

Маринувыводятподрукинаобщееобозрение.Еелицо—ивпозоре— прекрасно,как всегда. Онасмотритсквозь тебя, такчто хочется обернуться, смотрит—словнозатвоейспиною—большоезеркалоионанестобойразго варивает,аглядитсявсебя.

Аглазаобещают,манят.Нопопробуй—придвинься—опустятсяпуши стыевеки,искакимтострастнымпрезрением,всегдаоднойитойже,заранее заготовленнойгримасой,онаскривитобжигающийрот:—Ах,оставь!

— Чтоже,судитеее,гражданесудьи!Судите,еслиэтопотребуется.Но помните,помнитеоврагах,которыенасокружают!

Имолчитзал,имолчитсудья,итакаягробоваятишинакругом,будтонет здесьниединойдуши.

Исновавстаетадвокат,науськанный врагами,заявляя,чтоупрокурор скогосынавредныйобразмыслей.А Сережасам подходиткстолуивовсе услышаньеподтверждает:

—Дляпрекраснойцели,—говорит,—нужныпрекрасныесредства.

—Глупыймальчишка!—кричитемуВладимирПетрович.—Яжеобъяс нял тебе, куда эта доброта приводит. С твоими прекрасными средствами можнотолькопогибнуть,амыдолжныпобедить,победитьвочтобытони стало.Судитеего,гражданесудьи,еслисчитаетенеобходимым!Судитеименя вместеснимзапроявленнуюмягкотелость!Пустьлучшепострадаютдесяткии дажесотниневинных,чемспасетсяодинвраг...

КогдапрокурорГлoбовпредставилсебеэтукартинуинасудесобственной совестивзвесилвсеаргументы,обвинительнаяречьбылаужеготова.Ненапи саннаянабумагеидаженепроизнесеннаявслух,оназвучалавушахисполнен нымприговоромипросиласьнаружу— вслово.ТогдаВладимирПетрович выпрямилсяи,пристальноглядявкруглоголовыйгерб,украшающийсудей скуюспинку,громко,такчтобыслышнобылововсехконцахзала,отчеканил:

— Мынепозволимникаким Рабиновичамподрыватьнашеобществов самойегооснове!Мынедадимврагамуничтожитьнас,мысамиихуничтожим!

Потом онобошелпустое здание,медленно,повсем коридорам.Каждый закоулокосматривал— нетли кого?Взобралсянавторойэтаж итщательно, похозяйскипроверилвседвери,всезапоры.Вэтомдомеон—хозяин,потому чтообвиняетздесь—он.

ИслышитВладимирПетрович,каквнизу,воставленномзале,продолжа етсяцеремония,пущеннаяимвход.

—Судидет!

—Судидет!

—разноситсяповсюду:поегообвинениямведутдела,выносятрешения,кого топривозятикоготоувозят.

А кто обнаружил Рабиновича,открылэтуцепьпроцессов?— Прокурор Глобов.Ктовтруднуюминутузаменилисудьюиприсяжных?—Опятьже— ониниктодругой.Первый,когдадругиемолчали,онвсталиобвинил.Все думали:Рабинович—пустяк,анекдот,жалкийсмешнойчеловечек,аонобви нял,неслушаянисвидетелей,ниадвокатов.Ещеничего,ничегонебыло.Аон ужеобвинил.Сэтоговсеиначалось.

КогдаВладимирПетровичобходилвторойэтаж,онзаглянулмеждупро чимвдамскуюкомнату,какаябываетвлюбомучреждении—естьонаивгор суде.Зашелонтуданеизлюбопытства,адляпроверки— нетликого?Там было пусто,и только надписи настенахзадержали его внимание.Он прочел, усмехнулся,подумал,чтонадосказатьвахтеру,чтобзавтражестерли,изабыл проних.Нояэтинадписипомню.Вобщейуборной,запершисьвмаленькой тихой кабинке,ты,наконец,остаешься один наодин ссамим собой.Здесьты можешьделать,чтохочешь.Никтонеувидит,непомешает.Мужчиныобычнов такихслучаяхпишутоднинепристойности.Женщиныоказалисьлучшенас, онипишутсловалюбвиинегодования.

Коля,берегисебя.

Твоямама.

Петр!Ненавижутебя!

Твоейнебуду.

МилыйФедя,яВаслюблю.

Вспомни,гдебудешь.

Идесяткидругихфраз,всепролюбовьиразлуку.Тот,ккомуобращены эти слова,никогдао нихнеузнает.Да и написано всеэто недля читателя.А простоброшеновпространство,наветер,всамыедальниедали.ТолькоБог илислучайныйчудаклюбительможетподобратьэтимолитвыизаклинания.

Яхотелбытакжеверитьвслово,какверятэтиженщины.Исидявсвоей комнате, похожей на туалетную кабинку, глубокой ночью, когда все спят, писатьслова,короткиеипрямые,беззаднихмыслейиадресов.

Вначалебылослово.Еслиэтоправда,топервоесловобылотакимжепре красным,какнадписивженскойуборнойгородскогосуда.Когдаонопроизне слось,мирначалжитьнаподобиепрейскуранта.Всюдувиселидощечкисназва ниями — «елка», «гора», «инфузория». И каждая вещь была вызвана своим словом,исловобылоделом.

—Судебнымделом,—поправляетменяХозяин.—Тыслышишь,сочини тель!Ужеслислово—такобвинительноеслово.Ужеслидело—судебноедело.

Словоидело!

Яслышу.

Суд идет, суд идет по всему миру. И уже не Рабиновича, уличенного городскимпрокурором,авсехнас,сколькоестьвместевзятых,ежедневно,еже нощноведутнасудидопрос.Иэтозоветсяисторией.

Звенитколокольчик.—Вашафамилия?Имя?Годрождения?

Воттогдаиначинаешьписать.

ГлаваIV НасобраниеузоопаркаявиласьоднаКатя.

— А гдеостальные?— спросил Сережа.— Неужелиструсили?Ведьмы ещевколхозеобовсемдоговорились.

— Парамоновнепридет,унегосегоднявинститутесеминарпомарк сизму.

Катяспряталаврукаваозябшиепальчики.

—Квалифицируюэтокакзауряднуютрусость.Вотвы,Катя,выжепри шли.Увасвшколетоже,небось,утреннеерасписание.Авынеиспугались.

—Ивы,Сережа,вы.

Оназадохнуласьотэтого «вы»,интимногои почтительного.Ей всегово рили«ты»—учителя,подруги,кондукторатроллейбусовитрамваев.Ивдруг, точно они влюбленные,— «Вы,Катя»,«Вы,Сережа».А Сережавсенажимал:

вы,вы.Делопредстоялоопасное,отдетскихпривычекпораотвыкнуть.

—Выпосмотрите,Катя,—онпоказалвсторонузоопарка.—Этопохоже напланетуМарс.Там,говорят,всярастительностькрасная,анезеленая.

Осеньбыла всамом разгаре.Деревьявпарке переменили расцвету.Они покачивали фантастической, не поземному красной листвой. И хотя Катя ничегонезналаодругихпланетах,онарадостнозакиваласвоимибольшими очками.

—Да,выправы,совсемкакнаМарсе.

В кассезоопаркаони купили билеты подварубля— длявзрослых— и вошли.

Всебежалисмотретьзверей,аздесь,вначалемарсианскойаллеи,упруда, гдеужеперевелисьслишкомюжныепеликаны,почтиникогонебыло.Только парамолодыхлюдейводинаковыхдемисезонныхпальтоиодинаковыхшля пах.Одинизнихсовалпрутиксквозьрешетку,стараясьпривлечьвнимание дикихуток,дремавшихнаберегу.Времяотвремениондажекрякалпоути ному. Но, видно, его кряканье было недостаточно натуральным, потому что умныептицынеоткликались.

—Присаживайтесь,—сказалСережа.—Здесьвполнебезопасно.Предла гаюобсудитьпрограммунашегообщества.

— А как будет называться это общество? — спросила Катя и тут же предложила:—Давайтеемупридумаемкрасивое,звучноеимя,вроде«Моло дойгвардии».Например,«СвободнаяРоссия».

—Видители,Катя,издостоверныхисточниковнамизвестно:заграницей уже есть такая шпионская радиостанция — «Свободная Европа». Могут решить— мы снимизаодно.Необходимо отделитьсебяотвсехврагов.А то империалиствоспользуются.

Сережа воодушевился.Онснялкепку,небоясьпростудиться,иразмахи валеювтактсловам.ПередКатейоткрылсямир,коммунистическийилучезар ный.

Самуюбольшуюзарплатуполучалиуборщицы.Министрыжедляпущего бескорыстия находились на скудном пайке. Денежную систему, пытки, воровство— отменили.Наступилаполнаясвобода,иуж такхорошополуча лось,чтониктоникогонесажал,акаждыйимелпопотребностям.Наулицах были расклеены плакаты Маяковского. И еще другие, сочиненные Сережей:

«Остерегайся!Тыможешьоскорбитьчеловека!»Этонавсякийслучай,чтобне забывались.Актозабудет—расстрел.

Впрочем, вСережиномизложении всевыходило куда более стройно и Катеоставаласьнеяснойтолькооднадеталь,сейчасжесилойоружиясвергнуть правительство или, может, повременить, пока другие страны не покончат с капитализмом?Сережасоветовалподождатьмировойреволюции,нопризна вал,чтопотом,какэтонипечально,придетсявсетакисвергнуть.

Катяпопросилавнестивпрограммуещеодинпунктосовместномобуче нииюношейидевушеквстаршихклассахсреднейшколы.И,тронувСережину кепку,робкодобавила:

—Разужмывсеравновзоопарке,давайтепосмотримтигра.

Сережанедовольнонахмурился.

—Этодляпользыдела,дляконспирации,—пояснилаКатя.

—Нучтож,—разрешилон,подумав.—Дляконспирации—можно.

—Старикифламандцыписалинагоетело,какгрудувсяческойснеди.Вы посмотрите,вэтихфламандскихдамахестьисливочноемасло,исвежиебулки, исвойдамскийизюм.

КарлинскийскосилглазнаМарину.Таслушалаегоснезависимымвидом.

Будтовсе,чтоонговорил,былоейхорошоизвестно.Онаделалаодолжение, позволяяводитьсебяпомузею.

Вокругвиселиженщиныинатюрморты.Напышныхзадахморщинилась чутьзаметаярябь.Такбываетсчаемнаблюдце,еслилегонькоподуть,чтобыон простылпобыстрее.Или—когдапотрогаешьслишкомспелоеяблоко.Сквозь бледножелтуюкожурупроступяттеплыепятна—следыприкосновений.

СредиэтойразнузданнойплотиМаринабыласамойодетой.Карлинский начализдалека.

—Почемумытакговорим:«познатьженщину»?Чтообщегомеждупозна ниемилюбовью?Покакойтакойпричинепервородныйгрехслучалсянегде нибудьвкустахмалины,аподяблонейпознания?

Маринализнулакожунадверхнейгубой.Кожабыланежнаисладковата навкус.Отэтойзаграничноймастикилицостановитсягладким,какпаркет.

—Всякоепознаниесостоитиздвух,ябысказал,элементов:связьиразли чение.Неправдали,познаваялюбуювещь,мы,вопервых,связываемеесдру гими,вовторых,отличаемотдругихвещей,какнечтооригинальное.Вполовом акте,— извинитеменязавульгарноевыражение,— изаключеныпервоэле ментыпознания.АдамиЕваслилисьвлюбовныхобъятьяхитутжепонялираз ницугдемужчина,агдеженщина.Связавшись,ониразличились,аразличив шись,связались.Итакимобразом,познавсебя,принялисьпознаватьостальное.

Маринауселасьперед«Вакханалией»Рубенса,открыласумочкуиещераз, навсякийслучай,осмотреласебя.Еелицонеумещалосьвкругломзеркальце.

Нужнодолгокрутитьголовой,чтобыпроверитьвсе.

—Продолжайте,ЮрийМихайлович.Итак,мыостановилисьнапервород номгрехе.Дальшечто?

—Спервородногогрехаиначалосьпознаниемира.Мужчинаиженщина, светитьма,доброизло,покаГегельненазвалвсеэтоединствомпротиворечий.

Новосновечеловеческоймысли,дорогаяМаринаПавловна,всамойпоследней основе,—сокрытполовойакт,двасопряженныхоргана,стольнепохожихдруг надруга.Головной мозг— всеголишьпознающий придатокнашихсексуаль ныхчастей.

— Это — остроумно, — заметила Марина, не улыбаясь. Она отдавала должноеизобретательности Юрия,но понимала,чтокрасиваяженщинаобя зананеудивляться,хотябыпереднейдемонстрировалсвоитеориисамГегель.

—Акакжезвери,ЮрийМихайлович?Ониведьтоже,таксказать,размно жаются.Однакофилософскоемышлениепочемутоимнеподсилу.

УКарлинскогозверибылиужеучтены:зверинеимеютстыда,встыдеже всясутьилюбви,ипознания.

— ПройдемсявДревнийЕгипетитамдоберемсядосути,— сказалон, вытираяпотсолба.

Ихразговорприобреталпочтинаучныйхарактер.

*** Взимнихпомещенияхбылотеплоимокро,какворанжерее:зверейподо гревали.Нолишьоднизмеи,уютносвернувшисьподстеклом,чувствовалисебя дома.Остальныежили здесьбудто навокзале.Слонялисьизуглавугол,бес причиннопочесывались,ждали.

— Ониждутсвободы,—определила Катя.— Онимечтаютвырватьсяиз этойвонючейтюрьмы.

Втесныхпростенках,скуднопосыпанныхсеном,подскакиваютнасвоих костылях австралийские кенгуру. Обезьяны торопливо разучивают жесты интеллигентного неврастеника. Как пишущие машинки, стрекочут попугай чики,собранныевобщейкамере.Непоправимоодинокслон.

Наосеннемхолодкемалоктоостался:волки,неотличимыеотсобак,рыси, похожие на увеличенных кошек. Всеобщее любопытство возбуждала овца.

Должнобыть,еепосадиливклеткузанедостаткомнастоящихзверейилидля полнойнаучности.Разужсидитзарешеткой,значит—незря.

КатяотвсегосердцажалелаиволковимедведейОнасклоняласьктому, чтозоопаркивместестюрьмамиследуетупразднить.Сережарезонноейвозра жал:наукатребуетжертв.Воимямировогопрогресса.Новбудущемобществе зверинцы сплошь перестроят. Вместо этих конур — просторные, светлые клетки. Колючая проволока в виде древесных ветвей, чтобы не так заметно.

Зверибудутчувствоватьсебяпочтинасвободе.

Слушаяегоречи,Катявсплакнула.

—Авдругонинеповерят,чтоэтодляихнейжепользы?Сережа,милый,я немогу,нехочу,еслитебяарестуют.Кудажеяденусь?

Снявзакапанныеочки,онасталабеспомощной,каквсеженщины.Ееуте шатьбыло досадно и сладко.Нувот,связалсясдевчонкой!А ещесобиралась тиграсмотретьдляконспирации.Еслибынеборьбавпереди,он быееполю бил.Рахметовтожеподавлялвсебевсякиеличныечувства.ИПавелКорчагин.

Емубыложалкосебя—такогохорошего,такогочестного,готовогопогиб нутьзавсех.

В хищном отделеим снова встретиласьпара демисезонныхпальто.Одно изнихговорило,обращаяськлеопарду:

— Что ты можешь, зебра, по сравнению с человеком? Глядика, Толя, хвостомвильнула,облизывается.Ашкуравсявродинках.Такуюбызебрудома надкроватьюповесить!

Леопард смотрелна негокруглыми,детскими отизумленияглазами.Он удивлялсяэтойживойпище,завернутойвпальтоивбрюки,точноконфетка— вбумажку.Леопард,вероятно,былизвновьприбывшихиещеплохо разби рался—чтокчему.

Тигр спал на правом боку, прислонившись к решетке. Его спина была совсемполосатой.Казалось—нанейотпечатаныпрутья,ккоторымонприва лился.

Когдаотворялидверьнаулицу,зверивоинственноозиралисьивскаки вали. Они суетились, словно пассажиры на провинциальной станции перед приходомпоезда.Близилосьвремяобеда.

Толькотигрнешевелился.Онспалкакубитый.

Прокурорповернулсяналевыйбок.Онлюбилспатьднем,посленочной работы.Телоотдыхает,ноумбодрствует,когдавокругсветло.Испитсякакто спокойнее.

Засыпая, мы словно садимся за телевизор, который забыли настроить.

Вещирасплываются,далигаснут,людиватныминогамивышагиваютповатной земле.Тынеразличаешьчертыприснившихсяродныхизнакомых.Всевидишь невфокусе.Новсему заранееверишь,какмалолетний ребенок.Вотэто— Марина,аэто—Карлинский,ионейговорит:

—Убоговиживотныхнетстыда.Стыд—нашамонополия.КогдаАдами Ева превратились из обезьян в человека, они устыдились. Грехопаденье — познание—стыд.Неразорвать!

Лицо Марины струилось в разные стороны. Карлинский тоже имел довольно прозрачный вид. Его ладони плавали в темном воздухе, как две медузы—поднимаясьиопускаясь.Онтаялвулыбкахинедомолвках.

— Стыд — это табу, которое мы нарушаем. Потому и нарушаем, что стыдно.Совершатьнедозволенное—чтоможетбытьчеловекуприятнее?Тут— всенашеотличиеотбоговиживотныхтварей...

— Этоты— тварь,— хотелответитьГлобовионемел.Телевизионный экранвырос,будтовнеговставилилинзу.Напереднем планевспухлозверо подобноесуществоскошачьимилапамииженскоймордой.

—Предпочитаюсфинксов,—объявилаМарина.—Онигораздокрасивее вашихстыдящихсяобезьян.

—Самивыегипетскийсфинкс!—возопилКарлинский,радостноужаса ясь.—Васбысюдавмузей,вкачествеэкспоната!

Его тощая фигура распылялась в туман. Владимир Петрович стоял в Египтеимени А.С Пушкина. Музейныезалыпоходилиназоопарк.Разные древниенародыдотогобылизабитыисуеверны,чтопоклонялисьдажельвам ибаранам.Норисоватьониумелиещеоченьплохо:кчеловечьимногамприла живализвериныеголовы,илинаоборот.

Разглядетьвсеэти подробности нехватило времени.Перед ним,намра морномпьедестале,вытянувпередниелапы,гордовозлежалаМарина.

—Кискискис,—поманилееГлобов.

Онаподползла ближе.Жаль,что ясплю,и хорошо,что испарилсяКар линский, — успел он вспомнить, когда Марина, мяукнув, положила ему на плечисвоикогтистыелапы.Еелицодымилось,какчашкачерногокофе.Ион пригубилдушистыйнапиток,засыпаявсеглубжеиглубже.

Карлинскийдолгостоялнадбазальтовымзверем.Струдомвыдавилоче реднойафоризм:

— Скотоложество наказуемо по уголовному кодексу,дабы небыло столь привлекательнодлячеловека.

—Этовыпрокого?—очнуласьМарина.

Онисмотрелиещефранцузов,ноЮрийнереагировалдаженаРенуара.С этойпроклятойИзидойхотьбеседуйобакушерстве:нистыда,нилюбопытства.

Точноживотное.Иливсамомделе—богиня...

—Меня,МаринаПавловна,тожепрельщаютсфинксы.Тому,ктопознает вашухвостатуюдаму,бытьможет,откроютсятайникимироздания!

— Можетбыть,— ответилаМарина,придаваялицузагадочноевыраже ние,какэтоиподобаетсфинксу.

НеуспелГлобовоткрытьглаза,какоткуданивозьмисьпоявилсягражда нинРабинович.ОнотбывалнаказаниеприМузееизобразительныхискусств имениА.С.Пушкина,работаявдолжности экскурсовода.Что запреступное ротозейство—определитьегосюда!

Наглый и навязчивый,каквсеевреи,он дал понять:емудесвышепору ченосопровождатьпрокурора. Послесфинксовыхласк(подглядел, сволочь!) тот,мол,обязанvolensnolensпознакомитьсяскоекакимсекретнымматериа лом.

—Толькосмотри—чтобмистикинини!

—Ладно,—обещалРабинович.

НадпневматическойдверьюсветиласьцитатаизсочиненийХозяина:

ВЕЛИКАЯЦЕЛЬРОЖДАЕТВЕЛИКУЮЭНЕРГИЮ.

Зацитатой— пространство,стекляннаябанка— вцентре,авбанке— заспиртованныймозг,извилистый,какземнаякора.Егополушариямедленно колыхались.Вокруг,по тонким трубкам,сквозьреторты и колбы,черезпере гонныекубы,бежалзеленоватыйраствор.

Рабиновичхихикнул:

—Всякийраз,попадаясюда,янемножкопугаюсь.Дрогнувшимпальцем он ткнул студенистыйкомок. Тот продолжалпульсироватькак ни в чемне бывало.

— Неслышит.Вседумаетидумает,идеиизобретает.Может,унегона родинебылалюбимаядевушка.Ачтобнасвиданьесходить—ногнету.Наего извилинахразведалекоуползешь?

Яволнуюсь,гражданинпрокурор,какбыотэтихнепрерывныхраздумий онсуманеспятил.Ведьвсямироваяцивилизациянасмаркупойдет!Мыкакой тодурацкийатомрасщепилииужебеспокоимся.Атут,вэтойбанке,представ ляете,—цепнаяреакциямозга.Взрывыидей,самумырассеянныхмыслей.Чуть недоглядел—кудатамводороднаябомба!Нетольконашаскромнаяпланета, галактиканакускиразлетится.Я,поправдесказать,опасаюсьзаБога...

—Неразвалитсятвоягалактика,недопустим,—ободрилегоГлобов,—А проБогатызабудь,Богаидеалистыпридумали...Признайсяка,Рабинович,что этозаидеипроизводятсятут?Уж нереакционныйликакойвздорлезетиз мозговойреакции?

— Что вы,гражданин прокурор!—обиделся Рабинович.—Одни только высокиецели,великиеидеалы.Отних—всеостальное,позаконудиалектики.

Культурытамразные,ренессансы.Унасбезобмана.Желаетеличноубедиться?

—Ну,давай,действуй!Дапобыстрее.Атонекогдамне:просыпатьсяпора.

—Заявляювамоткровенно,какнастрашномсуде.Немне,старомуиудею, защищатьделоХриста.Норадиобъективностидолженотметить:уНегоиме лась,гражданинпрокурор,тожеблагороднаяцель.

Бывшийврачгинекологвперилглазавпотолок.Наего иссохшихщеках заиграллиловыйрумянец.

—СынаЧеловеческогопосадитьнаБожийпрестол,ближнеговозлюбить больше,чем себясамого,— оченьвсеэтопрогрессивно,говорямеждунами, длятого исторического этапа,конечно.Ну,ачто получилось?Нет,вы только послушайте,чтоизэтогополучилось!

Сверхнегоэтажадоносилсястукмолотков.Этоотбивалиручкиукакойто МилосскойВенеры.Запахлопережаренныммясом—горелиеретики.

— Сейчас гугенотовбудутрезать! — радовалсяРабинович.Апрокурор недовольноворчал:

— Экое варварство! Я еще понимаю — идолопоклонники, мусульмане, крупныеидейныеразногласия.Аздесьиразницы почтиникакой— едино верцы.

—Длявасникакойразницы.Апоихнепросвещенномумнению,гугеноты, может, дьяволу продались! Ведь нельзя допустить, чтобы два христианства сразу!Этотакойженонсенс,какдвасоциализма.ВзятьхотябынашегоТито...

—Тито—фашист,шпион,американскийприслужник!

—Нуда,яиговорю:дьяволупродались.

Ихспорбылпрерванпраздничнымликованием.Надосатанелойтолпой, лихораскинувкровоточащиеруки,кокетливоизогнувшисьназолотомкресте, отплясывалпобедныйтанецИисусХристос.

А вокругужешепталисьсредневековыепаникеры инытики.Дескать,за чтоборолись?Измена!Перерождение!Дескать,отвеликойцелиосталисьодни средства,онаихоправдала,онижееескомпрометировали.

—Аяпрочтоговорю?—суетилсяРабинович.—Каждаяпорядочнаяцель сама себя поедает. Из кожи вылезаешь, чтоб до нее добраться, а чуть добрался—глядь—всенаоборот.

—Просчиталисьтвоииезуиты,допустилиошибку.

— Нималейшейошибочки.Законно.Чтоцельоправдываетсредства— этовсякийкультурныйчеловекпонимает.Открытоли,тайком,нобезэтогос местанесдвинешься.Есливрагнесдается,егоуничтожают.Скажете—нет?

Аразхорошивсесредства,значит,действуйрешительно.ВоимяГоспода БогасамогоБоганепожалей.Тутейконец,следующаяцельвыползаетнааван сцену истории.Глядите,глядите, гражданинпрокурор,— новенькая,как из магазина.

Опять,словно книжка скартинками,распахнулисьстены музея.Нарисо ванныеангелызабилинарисованнымикрыльями.

—Сноватымнепоповскиеагиткиподсовываешь,—нахмурилсяГлoбов.

— Как можно, гражданин прокурор. Сплошной Леонардо да Винчи.

Индивидуализм.Просвещение.Свободнаямыслящаяличность.Тасамаялич ность,чтовзаменХриста утвердиласьипостепеннобуржуазныепорядкикру гомсебяразвела.Нопока—взгляните—разветакаяцельнедостойналюбых средств?Грация,эрудиция,марципан!

— Я не желаю больше смотреть, — отвернулся Глобов, предчувствуя какойтоподвох.

НоРабиновичбудтонеслышал:

—Воимяэтойсвободыодналичностьдругойличностиначинаеткишки выжимать.Видите,какконкурируют?Теперьидоновойцелинедалеко.Воимя коммунизма...

—Замолчи!Остановиэтумашину!Нобылоужепоздно.

«Весьмирнасильямыразрушим Дооснованья,азатем...» Пли!

ГлаваV ВладимирПетровичдосталСережегостевойбилет,ивоеннымпарадом онилюбовалисьвместе.

Площадьвтанкахивпехотебылавиднахорошо.Ноглавнаятрибунаоста ласьдалекосбоку,ичтотворилосьтам,Сережанемогразглядеть.

—Улыбается!—заметилотец,ухитрившийсякакимточудомбытьвкурсе всего.Сережаприподнялсянацыпочкииопятьничегонеувидел,кромеголу быхпятенсзолотойкаймою.Емуказалось,чтоотецвыдумывает,носзадикто тосолидныйконстатировалоткормленнымбасом:

—Да,улыбаетсяисделалвоттак.

—Нетак,авотэдак,—поправилакостистаядама,вооруженнаятеатраль нымбиноклем.Итутжезаскулила:

—Нанебосмотрит,соколясноглазый!Насвоихсоколят!

Бомбовозышлисомкнутымстроем.Вихпрямом,тяжеломполетезаклю чалосьстолькодостоинства,чтохотелосьпощенячьиопрокинутьсянаспинув знак покорности ивосхищения.Но,прижимаятебя кземле,они былислиш комсерьезны,слишкомзанятысвоимвозвышенным,всепоглощающимделом, чтобы размениватьсяна мелочи и злорадствоватьнад тобой.Они,таранявоз дух,двигалисьдальше,кцели,расположеннойБогзнаетгдеипосравнениюс которойСережа—каконсразупонялэто—былпопростуненужен.Дажевся этаплощадьслужилаимвлучшемслучаевременнымориентиром.

Отецужетормошилегозаплечо:

—Кудатыглядишь,Сергей?Левее,левее!Видишь?рукоюмашет,привет ствуетдемонстрантов.

— Родной!Любимый!— стоналакостистаядама,извиваясьвлевую сто рону.Казалось,унеесгубвотвотзабрызжетпена,иСережесталонеловкоза своеравнодушие.Ксобственномустыду,ондосихпорнесумелотыскатьвпят нистойкучке,шевелящейсянатрибуне,того,чьегордоеимявозбуждаловсех, каквино.

Про негошушукалисьвпублике.Онемчревовещалирепродукторы.Его портретыразныхразмеров,оченьпохожиедругнадруга,проплываличерез площадь,словно парусные корабли.Демонстранты,проходямимо,не смот релисебеподноги,акривилисьвсемтеломназад,чтобыещеразобернутьсяк нему.

Но самон,какэто представлялосьСереже,страннымобразомотсутство вал.Всеговорило,чтоонздесь,аеговродеинебыло.

—Увидел,наконец?—допытывалсяВладимирПетрович.—Чтоты—сле пой,близорукий?

Сережаизпоследнихсилвгляделсяикодномуголубомупятну,стояв шемучутьвсторонке,добавилмысленнонедостающеелицо.

—Теперьвижу.

И,набравшисьхрабрости,спросил:

—Онкивает,иулыбается,имашетрукой?

—Да,это—он,этоХозяин,—подтвердилотец.

НадемонстрациюЮрийнепошел.Онсказалсябольнымивсеутроловил джазы.Приемник— немецкий.СлушайхотьБиБиСи.Быловеселопрыгать вверхвнизповсемирнойшкале.

Парижскуюрекламусменялонытьеарабов.Авотсцепилисьхвостамидве передачи. Какаято скандинавская кирха транслировала молитвы. Тут же, невпопад,украинскоеконтральто,промытоеборнымраствором,рассказывало проуспехизнатноготокаряНаливайки,которыйвыполнилкпраздникугодо войплан.

Пальцывибрировали.Внихтожебилсяэфир.Радиоволны— петляза петлей—обвивалишею.Вответ,изживота,изпустойвпалойгруди,гуделои вздрагивалочерноемагнитноенебо,коегдепрошитоетрассирующимписком морзянки.

Юрийбылантенной.Ахотелосьбытьпередатчиком.Излучатьмогучие волны какойугоднодлины.«Внимание!Внимание!Карлинскийумикрофона.

Слушайтетолькоменя,меняодного!» Станциинаперебойголосили,каждаяпросвоиинтересы.Ониобступили его,какторговкинарынке.Юрийкрутился,теребяручкуприемника,едава успеваянастраиватьсятонаодну,тонадругую.

Егогубы напевалипсалмы,штиблеты подстолом выстукивалибразиль скую самбу. А что он мог предложить миру от своего имени? Какое еще попурри из Фрейда и гавайской гитары? Кто я и где я, оригинальный, единственный,есливсемсразупришелсрокговорить?

Наконец Юрий нащупалволну«Свободной Европы».Диктор конфиден циальнымтоном(должно,сампобаивался)вещалчтотопикантное—вчесть октябрьскойгодовщины,специально.Словопредоставилибывшемуподпол ковникуавиации,поседевшему отмногихобиднатяжелойсоветскойслужбе.

Нотолькопотустороннийголосбывшегоподполковникапроизнес«Дорогие братья и сес...», — как послышалось гневное заградительное рокотанье. Это вступиливбойнашиглушители.

От ружейного и пулеметного треска ныли барабанные перепонки. По «Свободной Европе»,по американским джазам ифранцузской рекламешпа рилураганныйогонь.Набескрайнихэлектронныхполяхначалосьсраженье.

Юрийпроскочилмертвуюзонуиперевелдух.Выстрелызатихливдали.А навстречунеслисьбравурныемаршииклики«ура».Первыедемонстрантыпро ходилипередтрибуной.ЭтогоперенестиЮрийуженемог.Резко,обрывая трансляцию,онвертанулвыключатель.Таксворачиваютголовкупойманной птицы.Емудажепоказалось,чтохрустнулишейныепозвонки.

ЕкатеринуПетровнупопривычкепрокурорзвалмамашей.А какаяона мамаша? — уже и не теща. После второй женитьбы Глобова они почти не встречались.Нопопраздникам—7Ноябряи1Мая—онеенавещал.

Мамашасмеялась:

—Что,прокурор,деладругогонет?Вспомнилореволюции?—Ипоила густым,каккрасноевино,чаем...

На стене — карта Кореи, утыканная флажками. Когда Сережа только родился,натомжеместевиселастранаИспания.Красныетряпочки,приколо тыебулавками,бежалиполиниифронта.Старухабылаконсервативнавсвоих вкусах.Аккуратно,каждоеутро,онапереставлялафлажки.

Онзевнул,скрипястулом,выгибаятугуюгрудь,обвешаннуюорденами.

—Нуипузоутебяотросло—скоропроизведутвминистры.Кудатолько новаятвоясупругасмотрит?Датынеобижайся,яшучу.Какживешь,выклады вай.Всесженойвоюешь?

Обманыватьеебылонельзя.

—Дома—плохо.

Под толстым слоем лица проступили скулы, желваки, челюсть — злая мужицкаяхудоба.

—Самизнаете,мамаша,родилсяивыросявморальноифизическиздо ровойсреде.Атутразныефиглимигли,интеллигентскиештучки.Понеделям вмолчанкииграем,дажеобедаемпорознь.Точноя—немуж,авспомогатель ноесредствокакоето...Я—человекпростой,снизуподнялся,большогополо жениядостиг...

—Тытольконехвастай,хвастатьсятебенечем.

—Вотэтимивотрукамииземлюпахал,исмертныеприговорыподписы вал...

Егокулаки,какдватанка,выползлинасерединустола.Недоезжаясахар ницы,они стали и,царапая скатерть,гремяпосудой,опрокинулисьнавзничь, мясистымбрюхомнаружу.ВладимирПетровичпожаловалсянаслабоесердце.

Притакомвысокомдавлениинеобходимполныйпокой.Акактутневол новаться,когдадома—бардак,наслужбе—сплошныенервы,намеждународ нойарене—тоженеКисловодск.

Подбольшимсекретомонрассказал,чтов...гариии...вакиираскрыты диверсионные центры. В Нском обкоме группа злоумышленников готовила переворот.Враги,окончательнообнаглев,пытаютсяпосеятьпанику,исамые невероятныеслухи,одинсногсшибательнеедругого,носятсяпогороду.Тов спичкахнайденыбактериирака,засланныеиностраннойразведкой(поковыря ешьэтакойспичкойвзубах—иконцы!).Тоженщиныподвлияниемкосмиче скихлучейвместомладенцевмужскогополарождаютоднихтолькодевочек(в ущербнашейармии!).

Ушипрокурораполнилиськровью,темнойимаслянистой,какнефть.Рас пухшаяшеясвислазаворотник.Нужно,охкакнужно,доброекровопускание, громкийпубличныйпроцесс,очищающийатмосферу!

Старухазябко куталасьвшаль,объеденную молью,вспоминалакакихто знакомыхиздопотопныхвремен:

— Да, бывает... Плужников Константин — кто бы мог подумать? — японскийшпион.Мнеужепотомпришловголову:ведьэтотПлужниковещев Женевеякшалсясменьшевиками...Нослучаетсяипонапрасну,невиновных...

— Вам известно, мамаша, как танки идут в атаку? — хрипло спросил Глoбовивстал.—Онидавятваснапути.Случается—своихжебойцов,ране ных.Танкуобъезжатьнельзя.Если онбудетсворачиватьперед каждым ране ным,егорасстреляютвупоризпротивотанковыхпушек.Ондолжендавитьи давить!

Больноелицопрокурорабылоскорбноиторжественно.ЕкатеринаПет ровнаневольновсталавследзаним.

— Что ты мне, Володя, азбуку объясняешь? Наша цель многих жертв стоит.Нотолькорадинее,понимаешь,радинееодной.

И едвадотянувшись,постарушечьи,чмокнулаего впочерневшую,наду туюкровьющеку.Словноивпрямьбыламамой,тойпозабытой,неграмотной, настоящей,чтоперекрестилаеговпутьдорогу,когдауходилиздеревни.

Ужевкалошах,прокурорподошелккарте.Красныетряпочкиобвислина булавках,покрылисьчистойкомнатнойпылью.Видать,ихдавнониктонетро гал:накорейскомфронтебылобезперемен.

Троцкизм,чистейшейводытроцкизм!— восхитилсяЮрийМихайлович.

Открытиепревзошлосамыелучшиеожидания.Даунихужецелоеобщество,у этихребятишек.Мальчикиидевочкизанялисьмировойреволюцией!

Катя,покаончиталпрограмму,озираласьпосторонам.Ееподавлялоэто изобилиемебели,втиснутойводнукомнатувперемешкускнигамиикартин ками,густооблепившимистены.Здесьдаженастоящаяиконаимелась.Нев переднемуглу,апокультурному—надрадиоприемником,рядомсяпонской гравюрой.

— Ярадвозможностиближепознакомитьсясвами,Екатерина...Изви ните—незнаюпобатюшке.

Катяструдом вспомниласвоеотчество,стеснительное,какновоеплатье, накотороевсеобращаютвнимание.

— Поговорим откровенно, Екатерина Григорьевна. Наш друг выбрал скользкийпуть.Такипередайтеемувместесэтимтрактатом.

—Сережа?СергейВладимирович?

О, эти очкастые барышниподростки с непомерно большими кисами в цыпкахинедоразвитойгрудью!Иэтаперваятайнаялюбовьнаидейнойоснове!

Самыйподходящийматериалдляпсихологическогоэксперимента.Чтонибудь вдухестариннойдрамы—столкновениечувстваидолга.

Онзалюбовался фарфоровой группой,приютившейсянаэтажерке.Коз лоногий сатир простер объятья ускользающей нимфе. Та, прикрыв руками фасад,оставилабезвниманиясвойнеменеесоблазнительныйтыл.Карлинский погладилсигареткойееголубоватуюспинку.

— Революция,партмаксимум,демократическаякосовороткапокроядва дцатыхгодов,—онпомахалтетрадью,чтопринеслаемуКатя.Примерновтом жедухерассуждалитроцкисты..

Катябылашокирована,причемтутэтиврагинарода,диверсанты,вреди тели?Такихнадоуничтожатьбеспощадно,какделаетБерия.АСережинаорга низация,покаместбезымянная,боретсязасвободу,занастоящуюсоветскую власть.Онагадливовздрогнула,вспомнивкарикатурувгазете,гдеТроцкий, илиТито,илиещекакойпродажныйубийцаввидехвостатойкрысывосседал сосвоимиприхвостняминагореизчеловечьихкостей.

Но Юрий несталуточнять,кто такиетроцкисты.Гораздо забавнеебыло амплуаортодокса.Ему,всюжизньзащищавшемумошенниковдаспекулянтов, выступитьвдругадвокатомпервоговмирегосударства!

Бодровскочивсдивана,онпринялмеланхоличную позу,какую обычно употреблялназащитетрудныхклиентов.Отцеубийцы,казнокрады,растлители малолетних нуждаются в патетике, в риторической жестикуляции. Другое дело—мелкоеворовствоилипьяныйдебош.Тамневредноипошутить,ипод пуститьперцу.Нокрупноепреступлениетребуетсочувствия.Адвокат— это совестьпреступников,оскорбленнаяправосудием.

—ЕслибяличнонезналдорогогоСергеяВладимировича,небылдругом егоотца,наконец,непознакомилсясвами,ЕкатеринаГригорьевна,ябы,ябы...

ДлиннаятеньКарлинского прыгаласредияпонскихгравюр.Всплескивая руками,карабкаласьнапотолок.Опровергала.

— Нельзя допустить,чтобы...Всему мируизвестно.Либо — либо.Пусть.

Марксизм, нигилизм, наплевизм. Фракция, акция. Левацкий загиб, правый уклон.Сугубо.Требуетжертв.Великойцели.Воимя.Цель,цель,цель.

—Дляхорошейцелиисредстванужныхорошие,—слабосопротивлялась Катя.

Карлинский ожесточился: эта тихоня толком не знает, откуда дети родятся,атудаже,рассуждай,мнитсебяСофьейПеровской.

—Средствахорошие?Мокрогоместанеостанетсяниотвас,ниотваших средств...Давысами,дайвамвласть...Еслия,например,захочубытьимперато ром.Или,покрайнеймере,взорвупамятникПушкинууТверскоюбульвара...

Поголовкепогладите?Такневселимнеравно,вкакойкутузкесидеть?Рефор маторы!Хорошегосоциализмажелаете,свободногорабства?..

Вовремяспохватившись,онсноваперешелнаобщедоступныйязык:

— Объективно.Логикаборьбы.Колесоистории.Агентыимпериализма.

Вспять.Ктонеснами.Окружение.Воднойстране.Поистине.Объективно.

Онаподавленномолчала.

—Рьянцы,контр,ксизмсизмсизм.

—Мациякациязациянация.Нципнцип.

Ьектив.

Гуманюция,Рfеrd!

Катя была сражена. Еще Сережа предупреждал: «а то империалисты воспользуются».Ивотонивоспользовались—акулыкапитала.Акулыиагенты, гангстеры и самураи.Изогнутыесловно драконы,раздутыебудто лягушки,со всехкарикатуриплакатов,сяпонскихзлыхкартинокпротянулируки,зама ниливсети,окружиликольцом—враги.Ктоихпривел?Карлинский,вседока завший,какдваждыдвачетыре(нациямация,логиямогия),СережалиВлади мирович,чтозаслалеекэтомутипусосвоеймелкобуржуазнойпрограммой?

Или, может, она сама — объективно, не хотела,но, понимаете, объективно, предоставилаплатформу,проявилаидопустила?

— Тетрадочкутосоветую ликвидировать,— крикнулейвдогонкуЮрий Михайлович.—Аещепоразмыслитенадосуге,чтовамдороже...Воимя...Тре буетжертв...Эй!ЕкатеринаГригорьевна!..

Онвышелнаплощадкуислушал,какстучатеекаблучкивгулкоммраке подъезда.Девица— сноровом.Нопокрайнеймерепрокурорскийсыночек станеттеперьосторожнее.Пускайневпутываетвазартныеигрытех,ктосохра няетсвободу.Свободуоригинальногомышления.

Онсвесилсячерезперилаиплюнулвпролетлестницы,похожейнаколо дец.Ответанебылодолго.Унегозакружиласьголоваотэтойчернеющейпод ногамикаменнойглубины.Затопотомвлажныйотзвукдонессятакотчетливо, чтоЮрийплюнулещераз.

ОтспиртногоГлoбовнаотрезотказался—болелосердце.Ему,какпочет номугостю,можнобылонепить.Средивсейэтойразвеселой,сугубомужской компаниионодинсохранялясностьвзгляда,похлебываядляприличияшипу чуюминеральнуюводу.

СледовательАркадийГаврилычувлекеговуголок.Подзвяканьеножейи рюмокразговорецвышелинтимный,любопытнымушам,еслибтаковыеиме лись,недоступный.

—Рабиновичтотвойунастеперьобитает.Переселили.Нуиглазутебя, прокурор!..Снайпер!РобинГуд!ТильУленшпигель!

Вороватооглянувшись,онпочтиуткнулсягубамивпрокурорскуюшею:

—Помнишьнамекалты,ещевсентябре?Ясразудогадался.Копнулимы поглубжеиговорямеждунами,дельцеполучилось—пальчикиоближешь.

—Неужелиполитика?

— Шутникты,ВладимирПетрович.Будтосам незнаешь...По твоим же зарубкамвсеначинали...Даеслибонодин!..Тут,брат,масштабгосударствен ный... Медицина!.. Чуешь? Все из этих... носатых... которые космополиты...

Сплошняком!..

Онотскочилкстолу,причитаяпобабьи:

— Насыщайтесь, ребятки, не стесняйтесь! На то и мальчишник, чтоб самимугощаться!

ВладимирПетровичрешилдосидетьдоконца.Емунравилисьэтиребята, сослуживцы Аркадия Гаврилыча, — с открытыми, как ладонь, лицами, с чистыми,какстеклышко,биографиями,снезапятнаннойсовестью.Добродуш ныемужчины,наводящиеужас,можетбыть,наполмира.

Срединихимелисьталанты:рекордсменпопрыжкамвводу,другойпоет, каквопере,третийхудожественносвистит.Всебыливштатском(толькоГлобов вмундире),аонхорошознал—здесьестькапитаны,майоры,дажедваподпол ковника.Невидимаягрознаяармиясиделазапраздничнойтрапезой.

Говорили о детях,о футболе.О летнем отпуске тоже.Кто хвалил Кисло водск,кторешительнопредпочиталкрымскоепобережье.Одиниздвухпод полковников(тот,чтохудожественносвистит)объявилопокупке«победы»:

—Послезавтраденьгивносить,аявсецветвыбираю:бежеваяилисерая.

Разгорелсяспор.«Бежеваямашина—элегантнее»,—настаивалАркадий Гаврилыч.Емувозражали,чтобежевая«победа»—этослишкомбанально.

Владимира Петровича радовала непринужденность, царящая на вече ринке.Обычныесослуживцы говорят в основномоработе, выставляютдруг переддругомсвойидейнополитическийуровень.Аэти,наоборот,снаружи— самыедомашниелюди,политикажескрытавнутри,вглубинедуши,втайне— там,гдеупрочихсмертныходнипорокиинедостатки.

Как заблуждаются писаки изпродажной западнойпрессы,представляю щие этих людей в виде какихто мрачных злодеев! Да это же милейший народ— остроумныесобеседники,отличныесемьянины.Многиеизних,как рассказывалСкромных,любятвнерабочеевремятихоудитьрыбу,варятсами обед,мастерятдетямигрушки.Одинстаршийследовательпоособоважным деламвчасыотдыхавяжетперчатки,вышиваетподушки,скатерки,утверждая, чторукоделиеразвиваетнервнуюсеть.Ноеслипотребуется!..

Заокномахнулсалют.Будтовылетелапробкаизоченьбольшойбутылки.

ПришлосьиВладимируПетровичуотведатьшампанского.Онпозволилсебе всегоодинбокал.

— Я предлагаю тост!Чейвдохновляющийгений!Неуклонновперед!На борьбу!Отпобедыкпобеде!

Столбылпохожнаполебитвы.Винакровоточили.Паштеты—изъезжены вдрызг,подобновоеннымдорогамвмокрую осеннюю пору.Сломанныеске летыселедок,окурки.Махровыеирыжиепятна.

Галдеж утихалпо меретого,какпили.Другиевохмелю начинаюткри чать,буянить,аэти—отрюмкикрюмке,отбутылкикбутылке—смолкалии цепенели.Глобовудажеказалось,чтоскаждымглоткомонипостепеннотрез веют.Осовелым,сосредоточенным взглядом озираютсвои ряды,прислушива ются.

Какойтоюнец,должнобыть,простойлейтенантик,невыдержал:«Ая вчерав“Метрополе”смотрел“ПадениеБерлина”...» К нему,каккмагниту,совсехконцовпотянулисьшеииуши.Выжида тельнозамерли.

— Оченьпонравилось!— взвизгнулоратор,напуганныйобщимвнима нием.—Всемсоветую.Очень,очень...

Иторопливозаткнулротпервойпопавшейсясемгой.

Наступилатишина.Дажечокатьсяперестали.Молчапили,молчазакусы вали.Такжемолчаониумрут,еслибудетнужно.

СледовательАркадийГаврилычедвадержалсянастуле.

— Ты оком спрашиваешь,прокурор?Какой такой Рабинович?Знатьне знаю,ведатьневедаюникакихРабиновичей.Что?Самрассказывал?Тебепри снилось.

Вглазах,иссеченныхкраснымижилками,застылоискреннеенедоумение.

—Молодцы,ребята!Бдительнопьете,—подмигнулемуГлобов.

Он ждал,что при этихсловахвся команда встанетнавытяжкуи звонким шепотом рявкнет:«Рады стараться!»Новсебылипьяны,всебылинемы,как рыба,которуюониелисредидругихзакусок.

Чтобызапутатьследы,Катяшлапешком.Тетрадкунеславрукаве.Рвала листокзалисточком.Бумажныекрошкиперетиралавладоняхинезаметно,по частямссыпаланамостовую.

Занеюследили.Ктоименноустановитьонанемогла,сколькониогляды валась.Уж очень людно было вокруг. Народ валил, не разбирая дороги, на вечернеегулянье,напраздничнуюиллюминацию.

Городсегодня походилна препарат кровеноснойсистемы. В школе, на уроке анатомии,показывали,как этоустроено.Человек,перепиленный попо лам,облупленныйдопоследнегокапилляра,состоитимножестваветвистых сосудовразличнойтолщиныиокраски.

Ещебольшеихбылоздесьосвежеванодлявечернейпотехи.Постекленею щимжиламдомов,вовсеконцы,пунктиром,струиласьохлажденнаякровь.

Онагорелапреувеличенным,сверхэлектрическимсветом.

ПереддомомСережиКатяостановилась.Перешланадругуюсторону.Его окна темнели, как две могилы. Катя сложила пальцы крестнакрест, чтобы сдуруненакликатьбеды.

Но было поздно. Беда уже приключилась. Снял Юрий Михайлович трубку, позвонил куда надо, пока она бежала по лестнице, и в окнах стало темно.А,может,ещенезвонилиСережаспокойноспит,позабывпронесчаст нуюКатю.Илигуляетсдругими,обсуждаятроцкистскиепланы.Всеравно— ничемнепоможешь.Ионасамавиновата:разбросалабумажки.Поним,какпо следу,найдутегодомиквартиру.

Далеко,сзадиуженачаласьпогоня.Ужешарилипомостовой,искалипод калошами,влужах.Нагибались.

Кзавтремувсеклочкибудутсобранывместе,разлаженыутюгом,склеены синдетиконом.Ивседвадцатьчетырелистка,неистребимых,какгидра,укото ройголовыотрастают,всинейобертке,разграфленныевкосуюлинейку,ився расписаннаямелкимпочеркоммелкобуржуазнаяпрограммаСережи.Навиду.

Насуде.Насправедливом,страшномсуде.

Земляподпрыгнула.Внебо,откинутыеназад,взмыличугунныетрубы.Это прорваласьаорта,гдетозаунивермагом.Нуженжгут.Ноперевязатьнеуспели:

лопнулидругиесосуды.Иразноцветнаякровьбрызнулафонтаномвзенит.

ПодгромсалютаКатявозвращаласьдомой.Онанезадиралаголовувверх, несчиталазалпыорудий.Каждыйновыйударейказалсяпоследним.Вотсей часиссякнутартерии,вытекутдырявыевеныиогромноерваноесердцезадох нетсявсердечномприпадке.Аоновсестучалоистучало,содрогаяасфальтпод ногами,озаряялицапрохожихторозовым,тозеленымсияньем.

Катязагадала:еслистукнетпятьраз,онапойдеткдиректорушколы,илив райком,иликуданибудьдальше.Завтраже.ТайкомотСережиспасетего,рас путаетшпионскиесети,объяснит,чтовышлаошибка,чтоЮрийМихайлович всевретиобщаяпользаглавнее.

НачетвертомудареКатяещенадеялась—недотянет.Носердцеостанови лосьтольконапятом.Исразусталотактихо,чтозахотелосьлечьвпостельи наплакатьсявволю.Вконцеконцов,онаимеланаэтоправо.Ужэтотоправоу неениктонеотнимет.

Глубокойночью,когдапогаснутогниилюди,утомленныепраздником, заснутнепробудноисладко,наопустелыеулицыгородавыходятдвоевштат ском.Прогуливаясьпоучастку,имотведенномусвыше,онимечтаюточемто или ведут вполголоса задушевный разговор. Одного зовут Витя, другого — Толя.Большегознать—намнедано.

ТоляговоритВите:

—Послушай,Витя.Порабыиканализациюприспособитькнастоящему делу. Ведь столько тайного материала бесконтрольно уплывает по трубам!

Проекты,конспекты,любовныеписьма,черновикихудожественныхпроизведе нийидажебеловики.

Рассказывают, писатель Гоголь, живший в девятнадцатом веке, сунул в печку свою поэму под названием «Мертвые душат». До сих пор никому не известно,прочтоонтамсочинял.

А теперьжечь— негде:центральноеотопление.Теперьвсякийноровит свои секреты разорвать на мелкие части и спустить в унитаз, чтоб полное инкогнитособлюсти.Этонадоучесть.

Поставить,кпримеру,подкаждымдомомособуюдрагуильситоидвор никам строгонастрого — изымать исписанную бумагу. Ну, а неподдельные нечистоты,пипифакс,газеты пускай уж плывут,кудаим хочется,насвободу.

«Плыви,мойчелн,поволеволн...»Кактысчитаешь,Витя,подойдет?

Витя задумчиво молчал, оглядывая пустую окрестность. Потом сказал мягко:

— Этоненаучный подход во всяком дерьмекопаться.Меня,откровенно говоря, Гоголь не занимает. А вот есть такой писатель по фамили Герберт Уэллс.Ты«Борьбумиров»и«Человеканевидимку»читал?

—Нет,нечитал,—грустнопризналсяТоля.

— А яего «Машинувремени»почти наизустьвыучил.Однако вданный моментличноменядругоеизобретеньеволнует.Тоженаучнофантастическое.

Аппаратмыслескоп. Вроде твоей драги, только еще доскональнее. Мысли и разныепереживанияугадывать.Чтобыдажетех,которыеустномолчатипись менно не высказываются, контролировать автоматически. В любой час и на любомрасстоянии.Здорово?

—Кактыегоназываешь,Витя?

—Аппаратмыслескоп.

—Да,мыслескоп—этовещь.

Обасмолклиипогрузилисьвмечты.Номечталионисогласованно,об одном.Воточем.

Внашвек—вектелевиденияирадиолокации,вэпохуатомнойэнергии, направляемойкмирнойцели,— хорошобывкаждомрайонезавестисвой мыслескоп.Сижу,например,я,вредоносныйэлемент,всвоеймалонаселенной квартиреизаранеезнаю,чтовсемоибезыдейныемыслиипреступныепланыв районноммыслескопическомпунктебудутвидны,каквкино.Истараюсьяне думатьничеготакого.Всеоневинныхвещахразмышляю,насчетбаб,дачтобы выпитьилидажепрото,какчестнотрудитьсянаблагонарода.Асамоготаки подмываеточемнибудьнедоступномподумать.Корчусьвсвоемкресле,ариф метическиезадачкирешаю,чтобыотвлечься.

Нетуттобыло.Просочиласьвголовугнилаяидейка:какбымне,думаю, научитьсядуматьневидимо?Я ее— геометрией,дифференциалами,спряже нием глагольных форм из церковнославянского языка. Стихотворение Лер монтова«Выхожуодинянадорогу»четыреразаподряддекламировал.Аона, гадюка,такилезет,разливается:какбы,думаю,ещеоднуреволюциюсделать?

Наэтомсамомместеменяцапцарап:

— Здравствуйте, гражданин. Вы это о чем четыре минуты семнадцать секунд тому назад рассуждали? Нам все известно. Если не верите, можем плёночкупредъявить.

—Неотрекаюсь—виноват.Я—презренныйнаймитоднойиностранной державы.Сдетскихлетозабоченреставрациейкапитализмаиподпиливанием железнодорожныхмостов...

Тишина!Двоевшатскомходятпогороду.Двоевштатском.Медленно,сте пенношествуютонипозаснувшимулицам,заглядываютвпомертвелыеокна, подворотни,подъезды.Нидуши.

ОдногозовутВитя,адругогоТоля.Имнебоязно.

ГлаваVI Несмотрянаморозы,ЕкатеринаПетровнакаждыйдень— вподшитых валенкахи вшапкеушанке— наведываласьвпрокуратуру.Еечастыевизиты были неуместны.Но прямо сказатьоб этом Глoбовнерешался.Послеареста Сережистарухасовсем очумела. Придиралась пущепрежнего. И секретарь, почтительнопосмеиваясь,всякийраздокладывал:

— Квам,ВладимирПетрович,опятьэтапожилаяособа— вваленках.

Прикажетепропустить?

Бывшаятеща,расхаживаяпокабинету,бубнила:

—Неможетбыть.Неверю.Нившпионаж,нивдиверсию.

АГлoбов—вкоторыйраз—допытывался:

—Приобыскевеговещахнашлачтонибудькриминальное?

—Ничего,ничего...

Отваленокпопаркетурасползалисьгрязныелужи.ПослеееуходаВлади мирПетрович,заперевдверьнаключ,собственноручновытиралполтряпкой, принесеннойиздомуиспрятаннойподшкафом.А потом набиралномери спрашивал:

—Этоты,АркадийГаврилыч?ГоворитГлoбов.Чтонибудьновоеесть?

Тотсухоотвечал:

—Поканичего.

Ивешалтрубку.Итеперьтакбывалокаждыйдень.

Каждыйдень,возвращаясьсработы,Юрийумывалсяирадовался.Видеть мыльнуюгрязьбылопочемутоприятно.Этовсегдатак:чемгрязнееводасте кает с тебя в умывальник, тем оно и приятнее. Вероятно, подобное чувство испытываютвминутуисповеди.

Если Марина придет, он сможет чистыми пальцами трогать ее лицо.

Околосамыхгуб.Надоещенамылить:вдругсегодняпридет.

Последниемесяцыонвседелалсрасчетом.Отдаленнаяцель,приближа ясь,поглощалаегобезостатка.Онжил,чтобыовладетьМариной.Дажеспали елсумыслом— подкрепитьсядлявстречи.Чистилзубы,будтоготовилсяк поцелуям. И день проходил за днем, чтобы дать ей время соскучиться и, помедливдляприличия,капитулировать.

Постучали.Онвыждал,покауйметсядрожьвколенках,ираспахнулдверь.

То была не Марина. Соседка, стараясь поглубже втиснуться в комнату, протягивалаконвертисладострастношептала:

—Этовамдевушкаоставила.Молоденькая,словнобутончик.

А Марине будет лестно прослыть молоденькой девушкой, это надо ей передать,—соображалон,вскрываяписьмо.

«Тов.Карлинский!ВыпредательскидонеслинаСергеяВладимировича,а онвсеравнонетроцкист,ачестныйреволюционер,аВы—трусиподлец».

Юрийповертелписьмецо,заглянулвконвертещерази,ничегоненайдя больше,отложилдляколлекции.ПрислучаеонрасскажетМаринеобэтом эксперименте.Онабудеточеньсмеяться.

Потом,какПонтийПилат,Юрийвымылруки.ОСереже,оКатевспоми натьемунехотелось.Понтий,наверное,малодумалпроИисусаХриста,когда ходилумываться.УПонтия,можетбыть,тожеимеласьсвояцель,неизвестная евангелистам.

Насухообтеревполотенцемкаждыйпалецвотдельности,онповернулсяк двериитопнулногой:

—Гдежевы,МаринаПавловна?Яждувас.Я—готов.

Следователь вышивал по канве. Узор для скатерки был выбран самый изысканный:почерномуполюприхотливоизвивалисьтюльпаны.

КогдаприводилиСережу,онсворачивалшитье,подбиралразбросанное повсемустолумулинеи,запереврукоделиевсейф,начиналдружескуюбеседу.

Всепокашлоначистоту.

— Да, это вы тонко заметили. Ничего не скажешь. Такими мнениями наверху очень интересуются... А вот колхозы, с ними как быть? Здесь ведь тоже...Самизнаете...

Слушая про колхозы, он сокрушенно вздыхал. Иногда спорил, иногда соглашался,ионидвигалисьдальше.

— Печатьтоже,знаете,откровенноговоря...Сережаивобластьпечати вносилсвоипредложения,удивляясьтому,чтоегодосихпорневыпускают.

—Нус,молодойчеловек,—сказалнаконецследователь,—взглядываши мыобсудилиподробно.Хотелосьбыещеуточнить—каквамудалосьвойтив контактсиностраннойразведкой.

Всем сочувственнымвидомонсловнопоощрял:нестесняйтесь.Чегоуж скрывать?Всетамбудем.Экаяважность!

—Оставьтеглупыешутки,—побледнелСережа.—Яещенеосужденный, я—подсудимый.

Следовательусмехнулсяираздвинулшторы.Дневнойсветбылтакчисти прозрачен,чтохотелосьвдохнутьеговсейгрудью.

—Подойдисюда.Слышишь?Тебеговорю.

Сейчасударит,—подумалСережа,деревенеялицом.

—Гляньвокно!

Сережаувиделплощадь,накоторойбывалраньше,увиделвходвметрос нырявшими тудачеловечками,маленькиетроллейбусыи автомобили,вкото рыхтожеехалилюди,икаждыйехал,кудахотел.Асверхупадалснег,живой настоящийснег.

—Вононигде—подсудимые.Видал—сколько?

Следователь показал на снующую под ними толпу. Потом погладил Сережупостриженойголовеиласковопояснил:

—Аты,брат,уженеподсудимый.Ты—осужденный.

Хлопотыбылибесполезны.Емууже намекнули водной высокой инстан ции:

—Лучшенесуйся.Тебедоверяют—можешьбытьспокоен.Авступаться занегонесоветуем.Толькосебязапачкаешь.Забудьирожайдругого,пока способен.Аэтот—этоттебенесын.

Нобабушканеунималась:

—Хлопочи!Добивайся!Илиты—неотец?

Отец!Удругихдети—какдети.Институтыкончают.Аспирантуру.Дажеу Скромныхмальчишка— попался,так,покрайнеймере,накраже.Отецего выпоролдляострастки—иконцывводу.Аэто—надоже?Издесятилетки—в тюрьму—отцовскоеимяпозорить.Даещевтакоевремя!

— Нет,мамаша,— ответилГлoбов,глядяна ее мокрыеваленки.—Идут большиеаресты.Немогу.

—Чтовысказали?Боюсь?Нетослово.Развеякогдабоялся?Менявсебоя лись... Я же — прокурор, поймите. Мне совесть не позволяет. Я — людей, можетбыть,менеевиновныхежедневно...

— Чье это будущее? Мое? Обойдусь какнибудь без будущего. Преда тель—мненесын.

— Оставьте.Причемздесьчестноесловореволюционерки?Старомодно звучит,ЕкатеринаПетровна.Амнедостоверноизвестно...

—Э,нет.Этовынапрасно.Сынатерятьнелегко...

— Довольнопопреков!Высами...Абрата,братазабыли?Удралзагра ницу,таквы,небось...

—Яираньшедогадывался.Ноеслибыязнал,докакойстепени...

—Датырехнулась,старуха!Невыдаваляего.Слышишь?Невыдавал.

—Отойди.Нехватайсяруками.Руки,рукиубери!

—Рассказывалятебе—ктодонес.Девочкаизегожекомпании.Мнеучи тель шепнул. Историк.Пришла к директору...Вроде длясовета... Тот хотел замять,но...

—Девочка,девочка,говоряттеберусскимязыком.

—Ну,знаешь.Этослишком.Нидевочек,нимальчиковяещенедушил.А вотврагов...

—Замолчи,стараяведьма,покатебянепосадили!Послетакихсловяне желаюбольше...

— Вот и прекрасно. Двадцать пять лет опекала. Хватит с меня твоего контроля.

—Иненадо.Неприходи.

Когдастарухаушла,Владимир Петровичпередохнул несколько минути вызвал секретаря. Небрежным тоном, каким обычно говорят о посторонних лицах,онраспорядился:

— Пришлите уборщицу. Пусть оботрет паркет после этой гражданки.

Наследила,каквконюшне,своимиваленками.

Зазвонилтелефон.Марина оставила карты,раскиданныевзамысловатом пасьянсе,нотрубкунесняла.Склонившисьнадаппаратом,онаслюбопытством слушалапротяжныезвонки.

Ейвдругпочудилось,чтотрубкалегонькоподпрыгивает.Вотвотонасама собоюсоскочитскривыхрогулек,ираздраженныйголосКарлинскогозагнуса витнастолике:«Прячетесь?Подойтинежелаете?Считаетенашиотношения порванными?» Возможностьразоблачениябылатакблизко,чтоМаринаперешлавсосед нюю комнатуи оттуда,невидимая,вполной безопасности,внималателефон нымзвонкам.

—Каконмучается,бедный,каконхочетменя!—думалаона,торжествуя ивздрагиваяприкаждомновомтрезвоне.

УжетретиймесяцЮрийгрозилуйти.Илионауступит—илионирасста нутся.«Нежелаюнитого,нидругого»,—отнекиваласьМарина.Тогдаондал ейдвенедели«наженскиекапризы»иудалился,донимаялюбовью,пугаяоди ночеством.Срокподходилкконцу.

Телефон,прозвонивеедомигрени,обиженносмолк,иМаринавернулась накушетку— ксвоимкартамисомнениям.Они— совпадали.Былислезы, былиписьма,былидальниедорогииказенныедома,паранеизвестныхвалетов обещалаприятныехлопоты,нокоролиотнееуходилиодинзадругим.

Маринаневерилавкарты,но была вынужденапризнать,что смужем в последнее время — и впрямь — все разладилось. Он перестал ей докучать своими беседами о крепкой семье и взаимопонимании между супругами.

Целыми вечерами пропадал гдето и, казалось, забыл, что они — хоть и в ссоре—живутпододнойкрышей.

ТутещеСережупосадилинекстати,ивсехзнакомыхмужчинточноветром сдуло.ДажеСкромныхносанекажет.

Толькопиковыйкорольещеоставалсяприней.Отпуститьеготакпросто онанемогла.Кто,еслинеон,щедро,покоролевскиоценитеекрасоту,икакая этокрасотабезпризнанийидомогательств?

—Вымояцель,мойбог,—любилповторятьЮрий,доказывая,спрису щейемуэрудицией,чтовысокаяцельнуждаетсявсредствах,хотябыеене достойных,ичтоБог,которого,ксожалению,нет,оченьстрадалбыотодиноче ства,еслибнепридумалчеловекадляпоклонениясебеипрочихуслуг.

Да,это—верно.Развеженщинанесамоеодинокоесуществовмире,разве естьчтонибудьгоршеееодиночества?

Хлопнулапараднаядверь,шагимужазагромыхаливпередней.

—Ты—дома?—удивилсяончерезстенку,когдаМаринаоткликнулась.— А мне деньги былинужны, хотел уж курьера послать. Так секретарь минут десять—подряд—сюдаколотился.Никтонеподошелктелефону.

—Яспала,—солгалаонамашинальноинеслишкомудачно,потомучто мужхорошознал,какчутокеесон.Гораздоправдоподобнеебылобывернугься недавноспрогулкиилиизмагазина.НоВладимирПетровичневозразилине остановилсяувходавеекомнату,какэтобывалораньше,апромаршировал мимо.Щелкнулзамоквкабинете—мужзаперся.

Толькотутонапоняла,чтоКарлинскийейнепозвонитнисегодня,низав тра.Бытьможет,онужнеждетеебольше.Идаженетребуетотнееникаких мерзкихуступок.

Подойдяк зеркалу и увидавсвоеогорченное,стареющеескаждым днем лицо, она хотела было заплакать, но вовремя вспомнила, что этого делать нельзя:отслезморщинитсякожа.

ВтуночьГлoбовзапил.Впрочем,послеконьякаиводкиондаженеопья нелнисколько,алишьпочувствовалвсердцетакую нежность,чтопринялся шагатьизуглавугол,бормочаколыбельнуюпесенку:

Баюбаюшкибаю, Аяпесенкуспою.

Вотивсе слова.Онмогсебеэтопозволить.Егониктоневидел,никтоне слышал.Онбылодин.

Руки,сплетенныенагруди,самиобнялиегоипонесли.ВладимирПетро вич любил и баюкал свое большое, несуразное туловище. Ему было уютно рядомсним,такимроднымидавнонемытым.Оноприжималось,благодарно сопело,уткнувшисьвсорочку,покачиваясьвтактколыбельной.

Баюбаюшкибаю, Аяпесенкуспою.

Аяпесенкуспою, Баюбаюшкибаю.

Долгодолго,добесконечности.

Анаруках—будтодевочка.Маленькая,неродившаясядочка.

—Спи,милая,спи,мояумница,—уговаривалон,хлопаяпотепленькой спинке.—Всеспят.Игратьтебенескем,Сережкинетдома,Сережкаобманул нас,покинул.Ончужой,нам,Сережка.Он—бяка.

Чтобыонабыстрейзаснула,Глобовнамотивколыбельнойначалперекла дыватьпесни,какие знал.Все онибыли почемутопро войну,ион частосби валсяснапева,баюкаяслишкомразмашисто,побоевому.

Егопрервали.ВизгливыйголосМариныдоносилсяизкоридораимешал петь.Тогдаонуложилдевочкунадиван,прикрылкителеми,спрятавбутылки подстол,отперкабинет.

По его видуМаринавсепоняла.Но оставатьсяодной вспальнеказалось ещестрашнее.

— Пусти,Володя.Я немогузаснуть.Мнестрашнобезтебя,— говорила она,дрожаотхолодаиунижения.Аонстоялпереднею,лохматый,внижнем белье,изагораживалпроходсвоимогромным,разросшимсятелом.

Маринаегоназывалапупсиком икиской (акакаяон— киска?он— не киска,апрокурор),просиласькнемунадиван(ишьты!ужепронюхала)иобе щаланесердитьсязашум,поднятыйповсейквартире.Онабралаегоруки, тяжелые,каквесла,и,распахнувхалат,клаласебенагрудь,прижималакбед рам.Поборовотвращение,Маринагладиласебяегоруками,ноонибезучастно падали, как только их отпускали. А когда она попробовала столкнуть его с порогаисилойвойтивкабинет,ВладимирПетровичпростошагнулвтоместо, гдеонасуетиласьи,отодвинувназад,запердверь.

...Бутылки были целы. Но девочки под кителем не оказалось. Должно быть,он,убаюкиваяслишкомнежно,стиснулживотикираздавилненароком.

Или,чтовероятней,еепохитили,покаонвозилсясМариной.

Ну,конечно!Каконсразунедогадался?ЭтоМаринавсеиподстроила.Она ужеодинразубилаегодочкуитеперьсновактомужевела,шлюха.Недаром ластилась,надиванпросилась.Диваней,видители,понадобился!

Акогдаонразгадалееуловки,Маринаподослалаврачейубийцвоглавес самимРабиновичем.Своимикрасотамионаотвлеклавнимание,аубийцыв белыххалатах,растоптавсвященноезнамянауки,темвременем,заегоспиною, свершаличерноедело.

Вгардеробектотосиделинешевелился.ТогдаВладимирПетровичснял состенышашку—именноеоружиенастоящейкавказскойзакалки,поднесен ноевзнакуважения4мконногвардейскимполком.

Гардеробподдалсясдвухударов.Толькостеклазвенели,дащепкилетели, дасыпаласьсостенштукатурка.Авраги,ускользнувобманнымпутем,попрята лисьвщели,окопалисьповсемуглам.

Напрасно Марина кричала поддверью, чтоб он прекратил безобразие, грозила,чтоуйдетиздому,будетизменять,покончитссобой,донесетвпартор ганизациюпрото,чтоон—алкоголик.Нет,непроведешь!Теперьтвоиприемы всемумируизвестны!И врадостном остервенениионрубил,колол,кромсал все,чтопопадалосьподруку.

Емунебыло жальни карельской березы,ни хрусталя,ни пуховыхподу шек.Кчему эта жалкая утварь?Когда враги проникли втвой дом,нужно все истребитьвокругисамыйдомстеретьслицаземлисзасевшимитамврагами.

Отскочивотстены,шашкакрепкоударилаегопоголове,разбилалюстру.

Ноивомраке,обливаяськровью,онпродолжалнаноситьударыввоздух,в пустоту—всюду,гдеонипритаились.

Закончивтруд,прокурорподошелкписьменномустолу,изрубленному вдольипоперек.Там,уокна,белелвтемнотечудомуцелевшийбюст.Проку рорвложилшашкувножныиотрапортовал:

—Хозяин!Врагибегут!Ониубилимоюдочь,укралисына.Женапредала меня, и мать отреклась. Но я стою перед тобою, израненный, оставленный всеми,иговорю:«Цельдостигнута!Мыпобедили!Тыслышишь,Хозяин,—мы победили.Тыслышишьменя?» ГлаваVII Хозяинумер.

Сразустало пустынно.Хотелосьсестьи,поднявлицо кнебу,завыть,как воютбездомныепсы.

Онибродятповсейземле,потерявшиехозяевсобаки,инюхаютвоздух:

тоскуют. Никогда не лают, а только рычат. С поджатым хвостом. А если виляют,тотак—словноплачут.

Завидячеловека,ониотбегаютвсторонуидолгосмотрят—неонли?— нонеподходят.

Они ждут, они всегда ждут и просят когото протяжным взглядом: О приди! Накорми! Ударь! Бей, сколько хочешь (не слишком сильно, пожалуйста).Нотолькоприди!

Ияверю:онпридет,справедливыйистрогий.Онзаставитвизжатьот болиипрыгатьнацепи.Итыподползешькнемунабрюхе,заглянешьвглазаи положишьемунаколенилохматуюголову.Аонбудетхлопатьпонейладонью, исмеяться,иворчатьчтотоуспокоительноенамудреномхозяйскомнаречье.А когдаонзаснет,тыбудешьстеречьегодомибрехатьнавсехпроходящих...

Коегдеужеслышенскулеж:

—Давайтежитьнасвободеирезвиться,какволки.

Ноязнаю,яслишкомхорошознаю,чтоонижралираньше,этипродаж ные твари — пуделя, болонки и мопсы. И я не хочу свободы. Мне нужен Хозяин.

Ах,какаясобачьятоска!Гдеутолюмойпронзительный,долгий,годамине кормленныйголод?

Сколькоихзатеряновмире,бездомныхбродячихсобак!

О,сукиспродолговатымиглазамиитальянскихкрасавицитонкимикуса чимимордами!О,злые,видавшиевиды,одинокиекобели!

Егообмыли,набальзамировали,положилинапостамент.

Несметныетолпыбежаликнему—проститьсяипосмотреть.Онивлива лисьсовсехулицвсжатоедомамипространствоитамзастревали.

Выходбылодин— туда,гдевцветах,подкараулом покоилосьмертвое тело.

Но туда — не пускали: ждали распоряжений. А распоряжений все не было.Потомучтотот,ктораспоряжался,теперьлежалмертвый.

Площадь,утоптаннаяногами,сталатесна.Онаневмещаластолькожелаю щихпроститьсяипосмотреть.Алюдивсеприбывали,ихстановилосьбольшеи больше скаждой минутой.Икогда открылиузкий проход,было ужепоздно.

Ктотогаркнул,радуясьслучаюпродратьзвонкуюглотку:

—Ребята!Наспредали!Мы—вжопе!

Итутначаласьдавка.

Окназавесиликовромисветпотушили,кактребовалаМарина.Зрение перешловкончикипальцев.Юриюказалось,чтоониунегоморгают.

РаздеваяМарину,онмогсозерцатьвсю сложностьееустройства:арки, абсиды,купола.Луковицыправославныхсоборов,похожиенагруди,истрель чатыеворота,какзаостренныйкнизуживот.

Новсюдупреобладалагитара:плечи— талия— таз.Недаром гитаруи скрипкутаклюбилПикассо:этоженскоетеловразрезе.

Ажелания—небыло.

Юрий напомнилсебе, с каким нетерпением влекся онк этой цели, на какиесредствапускалсярадинее...Желания—небыло.

Авдругсовсемнеполучится?—встревожилсяон,понимая,чтонельзяему нервничать,чтомужчинавтакихслучаяхдолженбытьспокоен,какфокусник, откоторогоожидаютчудес.Ипугаясьвсебольшеибольшесвоеговолнения,он хваталсярукамиза абсиды,купола,арки,расположенные перед ним.Если не страсть,тохотьчуточкувожделенияпыталсяонвыклянчитьусвоейнемощной плоти,предавшейеготакпозорно,такглуповсамыйпоследниймомент.

Пружиныкроватизвенелисемиструннойгитарой.

Юрийстиснулзубыиподнапрягся,будтовыжималгирипотрипудакаж дая.Наконецонвызвалвпамятипачкупорнографическихоткрыток,чтосдав нихвременхранилвукромномместечке,и,перебираямысленносамыенепри стойные,молилсяБогу:«Господи!Помоги!» Аженщинаидеальнойконструкциинедвижнолежаларядом,предоставив емукакугодномучитьсянадней.Всейопустелойдушой,всемизнывающимот бесплодной работы телом Юрий ненавидел ее — достигнутую и недоступ ную,— мечтая лишь о том, с каким наслаждением он выгонит ее вон, как толькоэтобудетвозможно.

— Что,Юрий Михайлович,вы добилисьцели?— насмешливоспросила Марина.—Почемужевымедлите?

Юрий,неотвечая,зажмурился,хотявполнойтемнотезакрыватьглаза былобесполезно.

Какэтомоглослучиться,прокурорплохопонимал.Онстоялчинно,вме стесовсеми,ожидая,когдабудутпускать,ивдругувидел,чтотолпанесетего, вращаяпоспирали—черезплощадь,кузкому,точнотраншея,проходу.

Стоилодобратьсятуда,иоткрывалсяпрямойпутькцентругорода,гдев цветах, на постаменте покоился усопший Хозяин. И прокурор по мере сил помогалтащитьсебявэтом направлении,хотяперебиратьногамивтесноте былотакжезатруднительно,какговоритьснабитымртом.

Ночемближеибыстреепридвигалсяонкцели,тембольшеегоотносило всторону.Аспираль,закручиваясьдопредела,валиласног.

Людилезлидругчерездругаи,спотыкаясь,падали.Наместоодногоопро кинутого вставало пятеро свежих, и борьба не затухала. Каждый стремился проникнутьвузкий,точнотраншея,проход.

Прокурор был слишком солиден,чтобы приниматьучастиевсвалке.Он не лез, не толкался, не произносил бранных слов. Но чьято могучая рука, шириноювовсюэтуплощадь,схватилаегопоперектела,стиснулавкулаке,так чтоонедванезадохся,и,чутьприподнявнадземлей,пошлагвоздитьнаправои налево.

—Пусти!Мнебольно!—стоналпрокурор.—Здесьвсесвои.Онинивчем невиноваты.Здесьмногоженщин,детей,естьдажеинвалидывойны,чтопри неслитебеславу.

Норуканевыпускалаегоизцепких,намертвосжатыхпальцев.Скорбяи ожесточаясь,онабилаибилаим,какдубиной,воющуюотболитолпу.

Спешитьбылонекуда.Маринапостоялаукиоска,гдепродавалисьгазеты, траурные,будто женщины сподведенными тушью ресницами.Потом,повер нувшись спиной к надоедливой улице, разглядывала незажженную витрину косметическогомагазина.

Там,каквплохомзеркале,онаувиделасебя.Понейшагалилюди,ехали троллейбусы, пронизанные флаконами духов и пирамидами разноцветного мыла.

— От всех этих средств красота портится, — думала она, посматривая исподлобьянасвоеотражение.Нолицоее,затуманенноестыдомизлобой, истоптанноетенямипрохожих,былоещедостаточнокрасиво.

—Завтражеиспробуюаргентинскуюгубнуюпомаду,—решилаМарина.

Емуудалосьуйти.Подгрузовуюмашину,черезоградубульвара,ободрав ноги,безшапки...Бульварбылпустипросторен.

—Девочку,девочкузадавили!—донеслосьсзади.Там,вполутемномпро улке,собралисьуспевшиевыскользнуть.Онирадовались,чтолегкоотделались, поминаликакуютодевочку.

—Задавили!Задавили!

—Это—непромою.Моя—самаупала.Никтоеенедавил.Истеклаейв очкахраньшеменя выбили,ивозрастомонаужнедевочка,а совершеннолет няя.

—Девочка,девочка,—упрямотвердиливтолпе.—Задержатьнадовинов ного...Подмашинууполз...Чегортыразинули?Виновного,виноватого...

—Моя—самавиновата.Пускайнесуетсяподноги.Ясамупал.Авинов ныхздесьнет.Безжертвнеобойтись.Зато—воимяцели.

Идти дальше не было сил. Он прилег отдохнуть в теплый, как парное молоко,снег.По соседству,за сугробом,всееще искали виновного,толковали пронеизвестнуюдевочку:

— Может, это вредитель какой, диверсант, враг народа? Давкуто кто устроил? Милицию бы сюда! Следователя, прокурора! Судить таких надо!

Судить!

Эпилог ВозлерекиКолымы,запригорком,мыкопаликанаву—Сережа,Рабино вичия.

Я прибылвтотлагерьпозжедругих,летом пятьдесятшестого.Повесть, длязавершениякоторойнехваталолишьэпилога,сталаизвестнаводнойвысо кой инстанции. Подвела меня, как и следовало ожидать, упомянутая ранее драга, поставленная в канализационной трубе нашего дома. Черновики, что всякоеутроядобросовестнопускалвунитаз,непосредственнопоступалина столкследователю Скромных.И хотяважноелицо,чейприказявыполнил, можетбыть,недостаточноточно,ктомувремениужеумерлоидажеподверга лось переоценке со стороны широкой общественности, меня всетаки при влекликдознанию заклевету,порнографию иразглашениегосударственной тайны.

Я не отпирался: улики были налицо. К тому же Владимир Петрович Глoбов, вызванный в качестве свидетеля, представил документы, неопровер жимодоказывающиеполнуюмоювиновность.Все,чтоянаписал,какэтоуста новило следствие, являлось плодом злого умысла, праздного вымысла и большоговоображения.

Особоенареканиевызвалтотфакт,чтоположительныегерои (прокурор Глобов,адвокатКарлинский,домохозяйкаМарина,двоевштатскомит.д.)не обрисованы здесь многогранно в их трудовой практике, а злопыхательски выставленыпередчитателемнетипичнымисторонами.Отрицательныежепер сонажи (детоубийца Рабинович, диверсант Сережа и его соучастница Катя, слишкомпоздноосознавшаясвоиошибкиизаэторастоптаннаяногамивозму щенногонарода),хотьибылинаказаныпозаслугамвмоемклеветническом произведении,нонеразоблаченыдоконцавсвоейреакционнойоснове.

Нерассчитываянаснисхождение,япросилтолькоотом,чтобымнеразре шили,учтякритику,хотябвэпилогепроизвестинекоторыекоррективы,про ливающиедолжныйсветнамоихперсонажей.Мнепозволилиэтосделать,нов процессе собственногоперевоспитания,безотрываотземляныхработ,преду смотренныхнаКолыме.

Попав сюда, я вскоре пристроился к Сереже и Рабиновичу. Добиться, чтобынаспоселиливоднойземлянкеистереглисовместно,былонетрудно.

После амнистии лагерь опустел. Нас, крупных преступников, здесь осталось какихнибудьтысячдесять.Начальствосмягчилосьиразрешилосоздатьудар нуюбригадувсоставетрехчеловек,выделивнамперсональногоконвоирас хорошимавтоматом.

Впрочем,внашей бригадепоударномутрудилсяодин Сережа,полагав ший,чтонеобходимоспособствоватьприближениюпрекрасногобудущего.Мы сРабиновичемпостаростилетотнегоотставали.

Сережарьянонасаждалсрединаспринципыновойморали.Пайкухлебав 400 грамм, что я получал ежедневно, складывали с аналогичными пайками моихдрузей.ВсемэтимхлебомзаведовалунасРабинович,и,когданаступало времяобеда,мы1кг200гделилинатричасти.

—Какаявэтомпольза?—удивлялсяя.—Всеравнокаждыйсъедаетсвои 400граммидажеменьше,потомучтоРабиновичтайкомоткусываетпокусочку отчужихпаек.

—Ничего,ничего!—подбадривалменяСережа.—Недорогапайка,дорог принциправногораспределенияпродуктов.

Однажды,выгребаялопатоймерзлуюземлю,яулучилмомент:

—Скажите,Сережа,чтопишетизстолицывашуважаемыйпапа?

Тотснапускнымравнодушиемпередернулплечами:

— Мы непереписываемся,Сочинитель(менязабылую профессию про звализдесьсочинителем).Бабушкасообщалакакто,чтоегоповысиливдолж ности.

—Вотвидите,Сережа!—воскликнуля,радуясьповодупоговоритьнавол нующую менятему.— Видите,какихвысотдостигэтотгосударственный дея тель!Можетенесомневатьсявмоейискренности,ялюблювашегоотцадавней, неразделеннойлюбовью.МнедорогиЕмельянПугачев,обернувшийсяАлексан дромСуворовым,грохоттанковпобулыжнику,бешеныйреврадиорепродукто ров — вся изысканная аляповатость героической нашей эпохи, что гордо шествуетпоземле,звеняорденамиимедалями.

И если я, вопреки указаниям свыше, не защитил вашего папу своим щуплымтелом,то,поверьте,яискалтолькослучаясвершитьэтотподвиг,аслу чайспастивашегопапутакиневышел.Онсамвсехспасал,самвсехпреследо вал.О,когдабегопобиваликаменьями!Скакойрадостьюяумербызанегои вместонего!Ноегонепобивали...

Наверное,моиизлияниябылинеприятныСереже,ионсменилразговор:

— Да, Сочинитель. Отец считает меня вероотступником. А вот мачеха, МаринаПавловна,ктобымогподумать!Вчераотнееполучилпосылку.

—Узнаювас,русскиеженщины!—восхитилсяя,глотаяслюнки.—Совре мен декабристок! Княгиня Волконская, Трубецкая. Помните — у Некрасова:

«Конянаскакуостановит,вгорящуюизбувойдет».Авпосылкеточто?

—Коробкашоколадныхконфетсликером.

Ивсё?

—Всё.

Делатьбылонечего.Хорошо хотьсликером.Мы подарили нашемукон воиру половинупосылки,асами,не вылезаяизканавы,устроилироскошный пикник.

Каквсегдавминуты отдыха,насразвлекалРабинович.С ним последнее время творилось чтото странное. Может быть, он помешался изза врачей убийц,которыхпризналиневинными.Поихделуегоосудили,нореабилити ровать почемуто забыли. А скорее всего он простонапросто с обычной еврейскойхитростьюприкидывалсяненормальным,памятуя,чтокдушевно больным относятсяунасснисходительноичастеньковыпускаютвсумасшед шийдом.

Во всяком случае речи его с некоторых пор стали темны и невразуми тельны.ОнвсерассуждалоБоге,обистории,окакихтоцеляхисредствах.Ино гдаполучалосьоченьсмешно.

Вот и сейчас, доев последнюю шоколадку, он вытащил изпод ватника забавнуюжелезку,покрытуюржавчинойиземлей.

—Нет,гражданинСочинитель,каквамэтонравится?—обратилсяонко мне,бессмысленноулыбаясь.

—Археологическаянаходка!—обрадовалсяСережаитутже зафантази ровал:— Здесьпутешествовалвкакомнибудьшестнадцатомвекеилидаже раньшеникомунеизвестныйЕрмак.Бытьможет,—досамойАмерики!Опере дилХристофораКолумба!Надо—вмузей,подстекло,дляподдержанияприо ритета!

— Приоритетнесомненен,однаконачальствусдатьпридется,— сообра жаля.—Всетакихолодноеоружие.

Этобылмеч,наполовинуизъеденныйсыростью,смассивнойрукояткойв видераспятия.

—Каквамнравится?—вопрошалРабинович.—Бога,обратитевнимание, кудаприсобачили. К орудиюсмертоубийства— держалка!Скажете — нет?

Был целью, а сделался средством. Чтобы хвататься сподручнее. А меч — в обратную сторону:былсредством,сталцелью.Переменялисьместами.Айя яй!ГдетеперьБог,гдемеч?Визвечноймерзлотеимеч,иБог.

—Оставьтевпокоеваширелигиозныепережитки,—сказаляиопасливо отодвинулся(видно,недаромпопалсюдаэтотгражданинРабинович).—Всему мируизвестно—никакогоБоганет.НевБоганужноверить,авдиалектику.

Каконтутвсполошился,этотхилыйеврей,обстриженныйподмашинку,в рваныхопорках,замазанныхгрязью,сржавыммечомподмышкой —Даячто?Развежяспорю?Никогдавжизни!

Схвативмечвоберуки,онподнялего,какзонтик,изатыкалпрямовнебо, нависшеенаднашейканавой.

—ВоимяБога!СпомощьюБога!ВзаменБога!ПротивБога!—приговари валон,будто натуральный безумец.— И вотБога нет.Осталасьоднадиалек тика.Скореедляновойцеликуйтеновыймеч!

Я хотелемувозразить,каквдругсолдат,чтопредохранялнасотпобега, проснулсянасвоемпригоркеизакричал:

—Эй,вы,вканаве!Довольночесатьязыком!Работатьпора!

Мыдружновзялисьзалопаты.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.