WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«СИНТАКСИС ПУБЛИЦИСТИКА КРИТИКА ПОЛЕМИКА 1 ПАРИЖ 1978 Журнал редактируют М. РОЗАНОВА А. СИНЯВСКИЙ Мнения авторов не всегда совпадают с мнением редакции © SINTAXIS 1978 © Электронное ...»

-- [ Страница 2 ] --

Итак — одни выводы, разделенные для ясности паузами, или — конечные тезисы мудрого отно­ шения к жизни:

— Ничего себе я начинаю неделю!..

— Опять проклятая неизвестность !

— Бросьте, поручик ! Никто не поймет, никто не оценит!

— А жизнь у нас какая, товарищ начальник ?..

— Да так — к слову пришлось...

— Бабы, а вас по яйцам палкой когда-нибудь били ?

— Хочу, чтобы Рабиновича восстановили в партии !

— Ну мне лучше знать, какой водой следует поливать Рабиновича !

— Да вы разбрызгивайте, разбрызгивайте !..

— А кость в ём все-таки есть !

— Главное, девочки, не суетиться под клиен­ том.

— Вы будете очень смеяться, но Розочка тоже умерла.

— Не вижу принципиальной разницы.

Истина, которую предлагает нам анекдот, не­ смотря на его режущую прямолинейность, всегда многозначна и опускается на несколько точек на­ шего сознания, включая печаль, слёзы и безыс­ ходность положения, в котором мы находимся.

Попробую пояснить это двумя короткими заклю­ чительными примерами. Первый анекдот — на тему мировой несправедливости и одновременно на тему победы искусства над действительностью и поэта над чернью. Если угодно, это тема « Мо­ царта и Сальери ».

Идут два ворошиловских стрелка по Тверскому бульвару, мимо памятника Пушкина, и один дру­ гому говорит:

— Где справедливость ? ! Ведь попал-то Дантес !

А памятник поставили Пушкину !

Второй анекдот, тоже исполненный грусти и мудрости, дает совет, что делать нам в самых неприятных и отчаянных ситуациях. Когда нет спасения и всё плохо, всё непристойно. Вот тогда анекдот, сам переходящий границы пристойности, предлагает нам в утешение самого себя. Можно сказать, перед нами программа жизни самой бес­ просветной, безвыходной, но исцеляемой от бед — смехом, юмором искусства и не более того.

Вопрос :

— Что делать девушке, когда ее насилуют ?

Ответ :

— Расслабиться и постараться получить удо­ вольствие.

Эту рекомендацию я отношу и к собственному докладу.

Благодарю за внимание.

М. Розанова ВОЗВРАЩЕНИЕ Памяти Галича В Париже 15 декабря 1977 года умер Александр Галич.

...Мы прощаемся с ним для того, чтобы с ним встретиться еще и еще раз, к нему вернуться, как он сам возвращается к нам своими песнями. В поэтической и человеческой судьбе Галича явно или тайно присутствует эта тема: «Когда я вернусь...» Вынужденный уехать, эмигрировать из России, он покидал ее с чувством нового и нового к ней возвращения, не буквального, а в более широком смысле и в охватывающем его песни мотиве возвращения — к эпохе, в кото­ рую мы жили и живем, к людям, знакомым и незнакомым, к стране, как к исходной точке и к месту рождения его песен. Это так глубоко и серьезно заложено в его творчестве, что, слушая Галича, начинаешь подозревать : а не в природе ли это песни вообще, песни как таковой, которая, улетая в пространство, к нам возвращается и как бы относит назад, к нашему прошлому опыту и к нам самим, какими мы заново себя постигаем, задумываясь уже не над словами песни, которая поется, а над своей судьбой...

И нашей памятью в те края Облака плывут, облака...

Трудно даже сказать, где у Галича нет этой темы возвращения и где он не поет о себе, рас сказывая о других людях, совсем на него не по­ хожих. Возвращение — к Освенциму, к солдатам, павшим под Нарвой, к советским лагерям, состав­ ляющим всю сердцевину нашей современной истории. Возвращение кассирши к себе самой, меняющей возраст, но так и продолжающей щел­ кать за старой кассой. Возвращение из Караганды к Медному Всаднику... В мыслях, конечно. Лишь в мыслях... Словом, «возвращение на родину», как писал когда-то Есенин, близкий этой песенной стихии...

Возвращение — это общее, это в традиции пес­ ни, и самого песенного жанра, который, вероятно, потому и более или менее традиционен всегда, что соотнесен с прошлым, к которому песня воз­ вращается в силу заложенной в ней личной или всенародной памяти. Возможно, в этом и состоит отличие песни от прочей, в том числе самой высо­ кой, лирики, которая стремится и улетучивается в будущее, тогда как песня, как ветер, возвращает­ ся на свои круги и поэтому находит себе приста­ нище в народе, в фольклоре. Песня помнит, всегда помнит...

Но помни — уходит поезд, Ты слышишь, отходит поезд Сегодня и ежедневно...

Как-то незадолго до смерти, может быть даже не ведая до конца, о чем он собственно рассказы­ вает, Галич, сидя у микрофона, записал на пленку, что снится ему последнее время и что его мучает во сне. Воспроизводим дословно его рассказ:

« А началось это с того, что года два тому назад, когда я улетал из Нью-Йорка в Европу, меня посадили в самолет ужасно усталого и очень сон­ ного. Дело в том, что накануне я был на дне рож­ дения у Ростраповича, причем, приехал я на этот день рождения после своего собственного концер­ та, приехал поздно — мы гуляли почти до самого утра, днем я так и не успел отдохнуть, и когда посадили в самолет — я уже просто засыпал на ходу. И я даже не помню, как мы взлетели, потому что я спал...

Когда я проснулся, я увидел, что около меня стоит стюард, там были не стюардессы, а стюарды, и предлагает мне что-то выпить, и я спросил его, как мы летим. Он спросил — в каком смысле « как » ? Я говорю: ну какой маршрут у нас ? Он сказал : ну как же — у нас маршрут : Нью-Йорк Москва... Я спросил: что-что-что ??? Он сказал:

— У нас маршрут Нью-Йорк - Москва, — сказал он мне. Я настолько обалдел, что у меня просто отвисла челюсть, и я долго так сидел в этом состоянии, пока он снова не прошел мимо, и я спросил его: А скажите, — спросил я дрожа­ щим голосом, — а где-нибудь у нас будет посадка, или прямой рейс ? Он сказал: Рейс прямой, — сказал он, после чего у меня уже совершенно упало сердце, — но посадка у нас будет в Амстер­ даме. Тут я вздохнул с облегчением, а потом, вот с той поры, начался этот сон. Как говорится в «Борисе Годунове » у Пушкина — «Все тот же сон... » И очень часто мне снится, что я прилетаю в Москву. Прилетаю в Москву, сажусь в такси, и уже в такси я понимаю, что, собственно говоря, ехать-то мне некуда. Я не знаю, к кому я могу зайти ? Кого я могу не подвести ? и как мне быть дальше ? Где я буду ночевать ? Где я буду есть ?

Кому я рискну позвонить ?..

И потом обычно этот сон где-то перебивается ощущением, что я стою в будке телефона-авто­ мата и держу в руках не двух-копеечную монету, а почему-то у меня в памяти остались пятнадца ти-копеечные монеты, те, которые мы бросали.

еще в пятидесятые годы в копилку телефона автомата... И вот я держу эту пятнадцатикопееч­ ную монету, и я не знаю, кому позвонить... Род­ ным ? — Я боюсь. Друзьям ? Я не знаю, как я ил позвоню и что я им скажу... И это ужасное ощу­ щение того, что я, наконец-то, дома, я, наконец-то :

у себя, на родине, я, наконец-то, там, где мне всё мило и всё — тяжко, всё — необыкновенно дорого и всё — необыкновенно раздражает меня, и вместе с тем я понимаю, что я уже чужой в этом мире: этот мир — мой мир! — он не может меня принять, я не могу в него войти...

Я, как правило, иду потом от площади Маяков­ ского до площади Пушкина, я до сих пор помню все дома по правой стороне, помню, что там нахо­ дится, и последовательность этих домов...

И я захожу в магазин, где когда-то были а теперь продают всякие фото-принадлежности, и иногда там можно было достать батарейки для транзистора, поэтому я туда заходил очень часто, и я стою и меня спрагиивают: что вы хотите ? и я начинаю покупать батарейки для транзистора.

Меня спрагиивают — какого размера ? И я говорю — все равно какого, потому что мне действитель­ но все равно, какого размера будут эти батарей­ ки... И обычно где-то вот на этих самых батарей ках и кончается этот очень горестный и очень странный сон, который, как я уже сказал, уже из месяца в месяц повторяется и снится мне очень часто...

Смерть Галича — в результате, как принято говорить, «несчастного случая» — подавляет своей ненужностью и нелепостью. Боже ты мой, погибнуть — Галичу — по ошибке — в собствен­ ной квартире, оттого что по рассеянности вклю­ чил антенну в электросеть, где, к тому же, не такое уж высокое и страшное напряжение!..

Галич всю жизнь увлекался музыкой, радио, возился с радиоприемниками, транзисторами, про­ игрывателями. Недаром даже во сне он бредит батарейками для транзистора. Всем известно, что попав за границу, Галич начал работать на радио, на радиостанции « Свобода ». Это была лишь одна из сторон его жизни и деятельности здесь. Так сказать, биографическая деталь. Одно из возмож­ ных и полезных применений его опыта, таланта и голоса. Тем не менее, радио, именно радио, воз­ вращающее в Россию ее собственные дар и па­ мять, — это было органично для Галича с его песнями, с его творческой природой, требующей не читателя, а слушателя. Это слышалось даже в тембре его голоса. Галич был создан для того, чтобы жить в звуке, в музыке и в эфире, и чтобы его песни, перелетая расстояния, возвра­ щались к исходной точке, к месту рождения. И вот вся эта материя — батарейки, радио, электро­ сеть, антенна, проигрыватель — невольно послу­ жила причиной его гибели. Рассказывают, что он ставил антенну, ошибся розеткой, поставил не туда, куда следует, и его ударило током, и, ка­ жется, уже падая, он ухватился нечаянно, сво­ бодной рукой, за второй ее прут, да так и остался лежать с зажатой в руках антенной. Ток прошел через него. И нет Галича...

Ты слышишь — уходит поезд, Сегодня и ежедневно...

Осмелюсь возразить на молву о нелепости его смерти. Конечно, это бездоказательно и наивно, быть может. Я не настаиваю. Это не научная экс­ пертиза, а субъективное чувство и смутная догад­ ка, что Галич умер, как полагается, в согласии со своим характером и судьбой. Да, случайно, но совсем не глупо и не плохо.

Человек себе смерти не выбирает. Смерть вы­ бирает человека. Кому долго жить, кому коротко.

Даже кончая самоубийством, мы не выбираем.

Смерть выклевывает нас, по одиночке, руковод­ ствуясь собственным опытом и глазом. Кричи не кричи о нелепости положения, она свое дело сделает.

Но бывает, случается: соответствие или несоот вет ст вие смерти — человеку. Тому, чем и как он жил. Анакреонт, согласно преданию, подавился виноградной косточкой, и это на него похоже. Верхарн попал под поезд. Мы дивимся, как правильно, то есть похоже на себя, умерли Пушкин и Лермонтов, Лев Толстой и Маяков­ ский... Не всем дано умереть в соответствии с самим собой. Но некоторым — дано.

Мы оплакиваем Галича. И не зная, куда деться от его смерти, говорим : до чего же нелепо ! Если бы он умер хотя бы от инфаркта, который уже несколько раз угрожал его жизни. Не от слу­ чайного же, такого невинного, домашнего элек­ тричества ! Нам просто хотелось бы придать ка­ кую-то законность или объяснимость его гибели.

Все мы умираем от инфаркта, от рака, от гипер­ тонии. В крайнем случае — от гриппа. И мы — привыкли. А тут — током ударило из какой-то розетки, ни с того, ни с сего. И нам страшно и неловко... А смерть необъяснима, и действует по-своему, и бьет током — выборочно. Совсем это не чепуха и не нелепость! И совсем не от антен­ ны, включенной в электросеть, умер Галич. Ему повезло: он умер от музыки, которую захотел послушать еще раз перед смертью. Он любил музыку, и жил в ней, и работал... И умер на рабочем месте, как и подобает поэту. Его убило музыкой.

А песни все возвращаются и возвращаются к нам. Сделали круг и вернулись. И голос его слы­ шен. Как звон в ушах. Как близкие позывные...

ПОКУПАЙТЕ РУССКИЕ ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ:

ВЕСТНИК РХД (Париж-Нью-Йорк-Москва), ВРЕМЯ И МЫ (Тель-Авив), ГОЛОС ЗАРУ­ БЕЖЬЯ (Мюнхен), ГРАНИ (Франкфурт-на Майне), ДВАДЦАТЬ ДВА (Тель-Авив), КОВЧЕГ (Париж), КОНТИНЕНТ, НАША СТРАНА (Буэнос-Айрес), НОВОЕ РУССКОЕ СЛОВО (Нью-Йорк), НОВЫЙ ЖУРНАЛ (Нью-Йорк), ПОСЕВ (Франкфурт-на-Майне), РУССКАЯ МЫСЛЬ (Париж), РУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ (Париж-Москва-Нью Йорк), СИОН (Тель-Авив), ТРЕТЬЯ ВОЛНА (Фран­ ция), ЧАСОВОЙ (Брюссель), ЭХО (Париж).

КНИГОТОВАРИЩЕСТВО « МОСКВА - ИЕРУСАЛИМ » Вышли из печати и продаются в русских книжных магазинах :

Ал. Воронель « Трепет забот иудейских » Нина Воронель « Папоротник» (стихи) Нина Воронель « Прах и пепел » (пьесы) Иосиф Богораз « Отщепенец » Илья Рубин « Оглянись в слезах » Готовятся к изданию :

М. Бегин « В белые ночи » Дж. Кармайкл « Троцкий » И. Гаррик « Еврейские дацзыбао » Ю. Марголин « Над мертвым морем » А. Штейнзальц « Суть Талмуда » Заказы по адресу :

Mme Sotnikoff, Tel-Aviv, p.b. 23121. Israel СОДЕРЖАНИЕ Н. Рубинштейн. Когда труба трубила о походе В ЗАЩИТУ АЛЕКСАНДРА ГИНЗБУРГА Юлий Даниэль. Выше других Андрей Синявский. «Темная ночь...». СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ Лев Копелев. О смертной казни Александр Янов. Идеальное государство Геннадия Шиманова ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО М. Каганская. Отречение. От «Машеньки» к « Лолите » Абрам Терц. Анекдот в анекдоте М. Розанова. Возвращение. Памяти Галича Журнал « Синтаксис» благодарит за материаль­ ную поддержку Ю. Вишневскую и В. Некрасова.

Отвергнутые рукописи не возвращаются и по их поводу редакция в переписку не вступает.

Цена номера 15 фр. франков.

Подписка на 4 номера 50 фр. франков.

Пересылка за счет подписчика.

P.I.U.F. 3, rue du Sabot, 75006 — PARIS АЛЕКСАНДРУ ГИНЗБУРГУ,редактору первого журнала "СИНТАКСИС" (Москва, Самиздат, 1959-1960), - посвящается.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.