WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ УГОЛОВНОЕ ПРАВО Российской Федерации ОБЩАЯ ЧАСТЬ Учебник Москва ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ серия основана в 1996 г. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Субъективный критерий небрежности означает персональную способность лица в конкретной ситуации и с учетом его индивидуальных качеств предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий. Это означает, что возможность предвидения последствия определяется, во-первых, особенностями ситуации, в которой совершается деяние, а во-вторых, индивидуальными качествами виновного. Ситуация не должна быть чрезмерно сложной, чтобы задача предвидеть последствия была в принципе осуществимой. А индивидуальные качества виновного (его физические данные, уровень развития, образование, профессиональный и жизненный опыт, состояние здоровья, степень восприимчивости и т.д.) должны позволять воспринять информацию, вытекающую из обстановки совершения деяния, дать ей правильные оценки и сделать обоснованные выводы. Наличие этих двух предпосылок делает для виновного реально возможным предвидение общественно опасных последствий.

Можно привести следующий пример совершения преступления по небрежности. Распивая спиртные напитки вместе с К., М. поссорился с нею и в тот момент, когда К. поднесла фарфоровую чашку ко рту, чтобы напиться, ударил ее рукой по лицу. Разбившейся чашкой было причинено повреждение глаза, которое само по себе, по оценке экспертизы, явилось средней тяжести вредом здоровью, но повлекло стойкие изменения разреза глаза, которые могут означать неизгладимое обезображение лица. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор суда, которым М. был осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, и квалифицировала действия М. как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, поскольку, нанося удар по лицу, он не предвидел наступления тяжкого вреда здоровью, хотя должен был и мог предвидеть такие последствия[28].

Поскольку законодательные формулировки легкомыслия и небрежности ориентированы на преступления с материальным составом, возникает вопрос о возможности совершения по неосторожности преступлений с формальным составом.

Неосторожность в виде легкомыслия в преступлениях с формальным составом существовать не может по тем же соображениям, по которым в них не может быть косвенного умысла. А вопрос о возможности существования небрежности в таких преступлениях должен решаться в соответствии с действующим законом.

Невиновным закон (ч. 1 ст. 28 УК) признает совершение деяния, «если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия)». Из этого вытекает однозначный вывод: если лицо не осознавало общественной опасности своего деяния, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать ее, деяние признается виновным. В этом случае вина при совершении преступления с формальным составом выражается в неосторожности в виде небрежности.

Психологическое содержание обоих видов умысла и обоих видов неосторожности наглядно видно из следующей таблицы:

Формы и Интеллектуальный элемент Волевой элемент виды вины Прямой Осознание общественной Желание наступления умысел опасности совершаемого деяния, этих последствий предвидение неизбежности или реальной возможности наступления общественно опасных последствий Косвенный Осознание общественной Отсутствие желания умысел опасности совершаемого деяния, наступления этих предвидение реальной последствий, но возможности наступления сознательное их общественно опасных последствий допущение или безразличное к ним отношение Преступное Предвидение абстрактной Самонадеянный (без легкомыслие возможности наступления достаточных к тому общественно опасных последствий оснований) расчет на их предотвращение Преступная Непредвидение общественно Отсутствие волевых небрежность опасных последствий усилий, направленных совершаемого деяния на то, чтобы предвидеть наступление общественно опасных последствий Критерии небрежности:

Объективный — обязанность предвидеть последствия.

Субъективный — возможность их предвидеть при необходимой внимательности и предусмотрительности.

§ 6. Невиновное причинение вреда Действующий УК впервые включил норму о невиновном причинении вреда, предусмотрев две его разновидности.

В ч. 1 ст. 28 УК закреплена такая разновидность невиновного причинения вреда, которая в теории уголовного права именуется субъективным случаем, или «казусом». Применительно к преступлениям с формальным составом это означает, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия).

Подобного рода «казусом» является, например, разглашение сведений лицом, которое не знало и по обстоятельствам дела не должно было и не могло знать, что эти сведения составляют коммерческую тайну.

Применительно к преступлениям с материальным составом субъективный случай заключается в том, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть. Эта разновидность субъективного случая отличается от небрежности отсутствием либо обоих, либо хотя бы одного из его критериев.

Например, К. был осужден за неосторожное убийство, совершенное при следующих обстоятельствах.

Закурив на дороге, он бросил через плечо горящую спичку, которая попала в лежавшую у дороги бочку из-под бензина и вызвала взрыв бензиновых паров. При этом дно бочки вылетело и, попав в С., причинило ему смертельное ранение. Учитывая все обстоятельства данного дела, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР пришла к выводу, что смерть С. наступила в результате несчастного случая, поскольку в обязанности К. не входило предвидение и предупреждение фактически наступивших последствий и по обстоятельствам дела он не должен был и не мог их предвидеть[29].

Для установления «казуса» не требуется одновременное отсутствие обоих критериев небрежности, достаточно отсутствия хотя бы одного из них — или объективного, или субъективного.

В ч. 2 ст. 28 УК закреплена новая, ранее не известная закону и судебной практике разновидность невиновного причинения вреда. Она характеризуется тем, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам. Итак, законодатель признает причинение вреда невиновным, если лицо, предвидя возможность причинения общественно опасных последствий, неспособно предотвратить их наступление по одной из двух указанных в законе причин.

Во-первых, невозможность предотвратить вредные последствия, которые охватываются предвидением действующего лица, исключает уголовную ответственность, если она обусловлена несоответствием психофизиологических качеств причинителя вреда требованиям экстремальных условий, т.е. таким неожиданно возникшим или изменившимся ситуациям, к которым лицо не готово и по своим психофизиологическим качествам неспособно принять адекватное решение и найти способ предотвращения вредных последствий (например, в условиях аварии по причине конструктивных дефектов или заводского брака машины или механизма;

в обстановке стихийного бедствия или чрезвычайной ситуации;

в случае возникновения нештатной ситуации при выполнении работ водолазами, спелеологами, при занятии альпинизмом и т.д.).

Во-вторых, деяние признается невиновным, если лицо, его совершившее, не могло предотвратить предвидимые общественно опасные последствия из-за несоответствия своих психофизиологических качеств нервно-психическим перегрузкам (усталость, физическое или психическое перенапряжение в результате тяжелой физической работы, длительного непрерывного интеллектуального труда, например при работе пилота самолета или машиниста электровоза во вторую смену подряд).

Установление несоответствия психофизиологических качеств оператора как требованиям экстремальных условий, так и нервно-психическим перегрузкам должно быть предметом обязательного исследования судебно-психологической экспертизой[30].

§ 7. Преступления с двумя формами вины В подавляющем большинстве случаев преступления совершаются с какой-то одной формой вины. Но иногда законодатель усиливает ответственность за умышленное преступление, если оно по неосторожности причинило последствие, которому придается значение квалифицирующего признака. В таких случаях возможно параллельное существование двух разных форм вины в одном преступлении.

Две формы вины могут параллельно сосуществовать только в квалифицированных составах преступлений:

умысел как конструктивный элемент основного состава умышленного преступления и неосторожность в отношении квалифицирующих последствий.

Некоторыми учеными искажается законодательное толкование преступлений с двумя формами вины. Так, В.Д. Иванов и С.Х. Мазуков пишут: «Особенность рассматриваемых преступлений состоит в том, что при их совершении наблюдается неоднородное психическое отношение лица к совершаемым действиям (бездействию) и к наступившим последствиям в материальных составах преступлений, которые содержат последствия в качестве самостоятельного признака объективной стороны. В формальных составах преступлений последствие неотделимо от действия, слито с ним, а поэтому психическое отношение к действию (бездействию) и последствию является только однородным»[31]. Хотя в ст. 27 действующего УК и терминологически, и по существу разрешена проблема сочетания умысла и неосторожности в одном умышленном преступлении, некоторые ученые (Р.И. Михеев, В.А. Ширяев[32]) продолжают утверждать, что в подобных случаях имеет место некая третья форма вины, совмещающая некоторые признаки обеих форм вины, но при этом отличающаяся и от умысла, и от неосторожности.

Понятие преступлений с двумя формами вины законодательно закреплено в ст. 27 УК: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому основании самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».

Реальная основа для сочетания умысла и неосторожности в одном преступлении заложена в своеобразной законодательной конструкции отдельных составов. Своеобразие состоит в том, что законодатель объединяет в один состав два самостоятельных преступления, одно из которых является умышленным, а другое — неосторожным, причем оба могут существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом образуют качественно новое преступление со специфическим субъективным содержанием. Составляющие части такого преступления обычно посягают на различные непосредственные объекты, но могут посягать и на один (например, незаконное производство аборта, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей). При этом важно помнить, что каждая из образующих частей такого состава не утрачивает своего преступного характера и при раздельном существовании.

Таким образом, субъективные особенности подобных преступлений производны от специфической конструкции объективной стороны: умысел (прямой или косвенный) является субъективным признаком основного состава преступления, а неосторожность (в виде легкомыслия или небрежности) характеризует психическое отношение к последствиям, играющим роль квалифицирующего признака.

При этом каждая из форм вины, сочетающихся в одном преступлении, полностью сохраняет свое качественное своеобразие, не образуя никакой новой формы вины.

Преступлений с двумя формами вины в уголовном законодательстве немного, и все они сконструированы по одному из следующих двух типов.

Первый тип образуют преступления с двумя указанными в законе и имеющими неодинаковое юридическое значение последствиями. Речь идет о квалифицированных видах преступлений, основной состав которых является материальным, а в роли квалифицирующего признака выступает более тяжкое последствие, чем последствие, являющееся обязательным признаком основного состава. Характерно, что квалифицирующее последствие, как правило, заключается в причинении вреда другому, а не тому непосредственному объекту, на который посягает основной вид данного преступления. Так, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК) имеет объектом здоровье человека, но если оно сопряжено с неосторожным причинением смерти потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), то объектом этого неосторожного посягательства становится жизнь. Это, а также другие преступления подобной конструкции, например умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 167 УК), характеризуются умышленным причинением основного последствия и неосторожным отношением к квалифицирующему последствию.

Второй тип преступлений с двумя формами вины характеризуется неоднородным психическим отношением к действию или бездействию, являющемуся преступным независимо от последствий, и к квалифицирующему последствию. При этом квалифицирующее последствие состоит в причинении вреда, как правило, дополнительному объекту, а не тому, который поставлен под уголовно-правовую охрану нормой, формулирующей основной состав данного преступления. К этому типу относятся квалифицированные виды преступлений, основной состав которых является формальным, а квалифицированный состав включает определенные тяжкие последствия. Они могут указываться в диспозиции в конкретной форме (например, смерть человека при незаконном производстве аборта, при угоне судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава — ч. 3 ст. 123, ч. 2 ст. 211 УК) либо оцениваться с точки зрения тяжести (крупный ущерб, тяжкие последствия). В составах подобного типа умышленное совершение преступного действия (бездействия) сочетается с неосторожным отношением к квалифицирующему последствию.

Подводя итог рассмотрению вопроса о преступлениях с двумя формами вины, можно сделать следующие выводы:

а) они характеризуются сочетанием двух различных форм вины, т.е. умысла и неосторожности (сочетание прямого умысла с косвенным или легкомыслия с небрежностью не образует двух форм вины);

б) эти формы вины устанавливаются по отношению к различным юридически значимым признакам общественно опасного деяния;

в) в преступлениях с двумя формами вины неосторожным может быть отношение только к квалифицирующим последствиям;

г) две формы вины могут существовать только в квалифицированных составах преступлении;

д) преступления с двумя формами вины в целом, как это указано в законе, относятся к умышленным, что определяется умышленной формой вины в основном составе преступления.

Исследование субъективного содержания преступлений с двумя формами вины необходимо для отграничения таких преступлений, с одной стороны, от умышленных, а с другой — от неосторожных преступлений, сходных по объективным признакам. Так, если вследствие тяжкого вреда здоровью, причиненного умышленно, наступила смерть потерпевшего, которая также охватывается умыслом виновного (хотя бы косвенным), деяние характеризуется единой формой вины и квалифицируется как убийство. И наоборот, если при неосторожном лишении жизни не установлено умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, то нет и двух форм вины, а деяние следует квалифицировать как причинение смерти по неосторожности. И лишь сочетание умысла на причинение тяжкого вреда здоровью с неосторожностью в отношении наступившей смерти позволяет квалифицировать деяние по ч. 4 ст. 111 УК.

§ 8. Мотив и цель преступления В соответствии с данными психологии все действия человека обусловлены определенными мотивами и направлены на определенные цели. Это в полной мере касается и уголовно-правового поведения. Не случайно уголовно-процессуальное законодательство включает мотивы преступления в число обстоятельств, составляющих предмет доказывания (п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Пленум Верховного Суда РФ в постановлениях «О судебном приговоре», «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» и др. подчеркивал необходимость установления мотивов и целей преступления наряду с другими обстоятельствами совершения преступления.

Мотив и цель — это психические феномены, которые вместе с виной образуют субъективную сторону преступления.

Мотивами преступления называются обусловленные определенными потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствовалось при его совершении.

Цель преступления — это мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления. Иногда цель неосновательно отождествляется с последствиями преступления. Так, по мнению В.Г Беляева, цель преступления — это общественно опасные изменения в объекте данного преступления, которых стремится достичь виновный. При таком понимании цели, как признает сам автор, ее невозможно отличить от последствий, составляющих признак объективной стороны преступления[33]. Во избежание подобной путаницы следует иметь в виду, что под целью как признаком субъективной стороны преступления понимается лежащий вне рамок объективной стороны конечный результат, которого стремится достичь виновный посредством совершения преступления. Так, при убийстве его цель состоит не в лишении жизни другого человека, а, например, в сокрытии другого преступления, в использовании органов или тканей потерпевшего и т.д. Цель — это стимул к совершению преступления, и его достижение или недостижение на квалификацию преступления не влияет (в отличие от последствий).

Мотив и цель преступления тесно связаны между собой. Исходя из определенных потребностей, человек испытывает сначала неосознанное влечение, затем — сознательное стремление к удовлетворению потребности. На этой основе формируется цель поведения.

Таким образом, цель преступления возникает на основе преступного мотива, а вместе мотив и цель образуют ту базу, на которой рождается вина как определенная интеллектуальная и волевая деятельность субъекта, непосредственно связанная с совершением преступления и протекающая в момент его совершения.

Общественно опасные последствия преступления охватываются мотивами и целями только в умышленных преступлениях. В случае причинения общественно опасного последствия по неосторожности мотивы и цели поведения человека не охватывают последствий. Поэтому применительно к преступлениям, совершенным по неосторожности, нельзя говорить о преступных мотивах и целях. Нельзя согласиться с утверждением Р.И.

Михеева, что мотивы и цели присущи не только умышленным, но и неосторожным преступлениям, поскольку «закон не предусматривает какого-либо различия между мотивами и целями неосторожных и умышленных преступлений»[34]. Некорректность этой позиции обусловлена тем, что автор неосновательно приписывает законодателю якобы равное отношение к мотивам и целям преступлений, совершаемых с разными формами вины. На самом же деле ни в одной статье УК ни разу не упоминаются мотивы и цели при описании не только неосторожных преступлений, но и преступлений, совершение которых возможно как умышленно, так и по неосторожности.

Мотивы и цели преступления всегда конкретны и, как правило, формулируются в диспозициях норм Особенной части УК: цель завладения имуществом, цель облегчить или скрыть другое преступление, цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности страны и т.п.;

мотивы корыстные, садистские, хулиганские, мести и т.п. Но в некоторых случаях законодатель дает обобщенную характеристику мотивов как личной заинтересованности. При такой формулировке суд должен точно установить содержание мотива и обосновать утверждение, что мотив носит характер именно личной заинтересованности.

Для правильной уголовно-правовой оценки большое значение имеет классификация мотивов и целей.

Некоторыми учеными мотивы и цели классифицируются по их характеру (например, ревность, месть). Однако эта классификация, важная с точки зрения установления фактического содержания преступления, не влечет каких-то особых правовых последствий. Точно так же не связана с уголовной ответственностью и классификация, основанная на признаке устойчивости (ситуативные и личностные). Поэтому наиболее практически полезной представляется классификация, базирующаяся на моральной и правовой оценках мотивов и целей. С этой точки зрения все мотивы и цели преступлений можно подразделить на две группы: 1) низменные и 2) лишенные низменного содержания.

К низменным следует отнести те мотивы и цели, с которыми УК связывает усиление уголовной ответственности либо в рамках Общей части, оценивая их как обстоятельства, отягчающие наказание, либо в рамках Особенной части, рассматривая их в конкретных составах преступлений как квалифицирующие признаки, либо как признаки, с помощью которых конструируются специальные составы преступлений с усилением наказания по сравнению с более общими составами подобных преступлений, например:

террористический акт (ст. 277 УК) как частный случай убийства (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК), захват заложника (ст.

206 УК) как частный случай незаконного лишения свободы (ст. 127 УК), диверсия (ст. 281 УК) как частный случай умышленного уничтожения имущества (ст. 167 УК).

Низменными являются такие мотивы, как корыстные (п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «ж» ч. 2 ст. 126, п. «ж» ч. 2 ст. УК), хулиганские (п. «и» ч. 2 ст. 105, п. «д» ч. 2 ст. 111, п. «д» ч. 2 ст. 112, ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 116, ст. 245 УК), национальная, расовая, религиозная ненависть или вражда либо кровная месть (п. «е» ч. 1 ст. 63, п. «л» ч. ст. 105 УК), связанные с осуществлением потерпевшим служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «ж» ч. 1 ст. 63, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК), месть за правомерные действия других лиц (п.

«е» ч. 1 ст. 63, ст. 295, ст. 317 УК).

К низменным целям относятся: цель облегчить или скрыть другое преступление (п. «е» ч. 1 ст. 63, п. «к» ч. ст. 105 УК), цель использования органов или тканей потерпевшего (п. «м» ч. 1 ст. 105, п. «ж» ч. 2 ст. 111, п.

«е» ч. 2 ст. 152 УК), цель вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий (п. «д» ч. 2 ст. 152 УК), цель прекращения государственной или политической деятельности потерпевшего (ст. 277 УК), цель свержения или насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации (ст. 279 УК), цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации (ст. 281 УК).

Понятие «низменные побуждения» пользуется в УК всего два раза: в ст. 153 и 155 наказуемость подмены ребенка и разглашения тайны усыновления (удочерения) связывается с совершением этих деяний из корыстных или иных низменных побуждений. Использование этого термина в обоих случаях является весьма неудачным, поскольку неосновательно сужает рамки применения названных норм. Представляется, что потребностям практики гораздо больше соответствовало бы определение мотивов названных преступлений как корыстная или иная личная заинтересованность.

Мотивы и цели, с которыми закон не связывает усиление уголовной ответственности ни путем создания специальных норм с более строгими санкциями, ни путем придания им значения квалифицирующих признаков, ни путем признания их обстоятельствами, отягчающими наказание, относятся к не имеющим низменного содержания (ревность, месть, карьеризм, личная неприязнь и т.п.).

Помимо этих двух групп мотивов и целей некоторыми учеными выделяется еще и группа мотивов и целей общественно полезного характера. Представляется, что ни мотив, ни цель, которые явились психологической основой преступления, не могут рассматриваться как общественно полезные. В отдельных случаях они могут выполнять функцию обстоятельств, смягчающих наказание, но никогда не могут оправдать преступление (мотив сострадания к потерпевшему, цель пресечения преступления или задержания лица, совершившего преступление).

Как и другие факультативные признаки состава преступления, мотив и цель могут играть троякую роль.

Во-первых, они могут превращаться в обязательные, если законодатель вводит их в состав конкретного преступления в качестве необходимого условия уголовной ответственности. Так, мотив корыстной или иной личной заинтересованности является обязательным признаком субъективной стороны злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК), а цель завладения чужим имуществом — обязательным признаком пиратства (ст. 227 УК).

Во-вторых, мотив и цель могут изменять квалификацию, т.е. служить признаками, при помощи которых образуется состав того же преступления с отягчающими обстоятельствами. В этом случае они не упоминаются законодателем в основном составе преступления, но с их наличием изменяется квалификация и наступает повышенная ответственность. Например, похищение человека из корыстных побуждений повышает степень общественной опасности этого преступления, и закон рассматривает его как квалифицированный вид (п. «ж» ч. 2 ст. 126 УК). Уклонение военнослужащего от военной службы путем симуляции болезни или иными способами представляет собой квалифицированный вид этого преступления, если оно совершается с целью полного освобождения от исполнения обязанностей военной службы (ч. 2 ст.

339 УК).

В-третьих, мотив и цель могут служить обстоятельствами, которые без изменения квалификации смягчают или отягчают уголовную ответственность, если они не указаны законодателем при описании основного состава преступления и не предусмотрены в качестве квалифицирующих признаков. Так, совершение преступления по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, из мести за правомерные действия других лиц рассматривается как отягчающее обстоятельство (п. «е» ч. 1 ст. 63 УК) и усиливает наказание за любое преступление. Напротив, совершение преступления по мотиву сострадания (п.

«д» ч. 1 ст. 61 УК) или с целью задержания лица, совершившего преступление, хотя и с нарушением условий правомерности таких действий (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК), признается обстоятельством, смягчающим ответственность за любое преступление.

Мотивы и цели преступления могут в отдельных случаях служить исключительными смягчающими обстоятельствами и в этом качестве обосновать назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление санкцией применяемой нормы Особенной части УК (ст. 64), либо лечь в основу решения об освобождении от уголовной ответственности или от наказания.

§ 9. Ошибка и ее значение Под субъективной ошибкой в уголовном праве понимается заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершаемого деяния, либо относительно юридической характеристики деяния. В зависимости от характера неправильных представлений субъекта различаются юридическая и фактическая ошибка.

Юридическая ошибка — это неправильная оценка виновным юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния. Юридическая ошибка может иметь следующие разновидности.

1. Ошибка в наличии уголовно-правового запрета, т.е. неверная оценка лицом совершаемого им деяния как непреступного, уголовно не наказуемого, тогда как в действительности оно в соответствии с законом признается преступлением. Ошибка подобного рода не исключает умышленной вины, поскольку незнание закона не равнозначно отсутствию осознания общественной опасности, и не может служить оправданием лица, совершившего деяние, запрещенное уголовным законом.

2. Ошибочная оценка лицом совершаемого деяния как преступного, тогда как на самом деле закон не относит его к преступлениям (так называемое мнимое преступление). В подобных случаях деяние не причиняет и не может причинить вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, оно не обладает свойствами общественной опасности и противоправности, поэтому не является объективным основанием уголовной ответственности и исключает ее субъективное основание.

Например, «похищение» автомобильных покрышек, выброшенных из-за их износа, не является преступным из-за отсутствия объекта посягательства, поэтому в нем нет и вины в ее уголовно-правовом значении.

3. Неправильное представление лица о юридических последствиях совершаемого преступления: о его квалификации, виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершение этого деяния.

Осознание названных обстоятельств не входит в содержание умысла, поэтому их ошибочная оценка не влияет на форму вины и не исключает уголовной ответственности. Так, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств.

Итак, общее правило, определяющее значение юридической ошибки, сводится к тому, что уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния не субъектом, а законодателем.

Такая ошибка обычно не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначаемого наказания.

Фактическая ошибка — это неверное представление лица о фактических обстоятельствах, играющих роль объективных признаков состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности. В зависимости от содержания неправильных представлений, т.е. от предмета неверного восприятия и ошибочных оценок, принято различать следующие виды фактической ошибки: в объекте посягательства, в характере действия или бездействия, в тяжести последствий, в развитии причинной связи, в обстоятельствах, отягчающих и смягчающих наказание. Помимо названных видов в литературе предлагается выделять в качестве самостоятельных видов фактической ошибки и такие, как ошибка в предмете преступления, в личности потерпевшего, в способе и средствах совершения преступления[35]. Но все они либо являются разновидностями ошибки в объекте или в объективной стороне преступления, либо вообще не влияют на уголовную ответственность.

Практическое значение имеет лишь существенная фактическая ошибка, т.е. та, которая касается обстоятельств, имеющих юридическое значение как признак состава данного преступления и в этом качестве влияющих на содержание вины, ее форму и пределы уголовно-правового воздействия. Несущественное заблуждение (например, о модели и точной стоимости похищенного у гражданина автомобиля) не рассматривается как вид фактической ошибки.

Ошибка в объекте — это неправильное представление лица о социальной и юридической сущности объекта посягательства. Возможны две разновидности подобной ошибки.

Во-первых, так называемая подмена объекта посягательства заключается в том, что субъект преступления ошибочно полагает, будто посягает на один объект, тогда как в действительности ущерб причиняется другому объекту, неоднородному с тем, который охватывался умыслом виновного. Например, лицо, пытающееся похитить из аптечного склада наркотикосодержащие препараты, на самом деле похищает лекарства, в которых наркотические вещества не содержатся. При такого рода ошибке преступление следует квалифицировать в зависимости от направленности умысла. Однако нельзя не считаться с тем, что объект, охватываемый умыслом виновного, фактически не потерпел ущерба. Чтобы привести в соответствие эти два обстоятельства (с одной стороны, направленность умысла, а с другой — причинение вреда другому объекту, а не тому, на который субъективно было направлено деяние), при квалификации подобных преступлений применяется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект. В приведенном примере лицо должно нести ответственность за покушение на хищение наркотических средств (ст. 30 и 229 УК).

Правило о квалификации преступлений, совершенных с ошибкой в объекте рассмотренного вида, применяется только при конкретизированном умысле.

Второй разновидностью ошибки в объекте является незнание обстоятельств, наличие которых изменяет социальную и юридическую оценку объекта. Так, беременность потерпевшей при убийстве или несовершеннолетие потерпевшей при изнасиловании повышают общественную опасность названных преступлений и служат квалифицирующими признаками. Данная разновидность ошибки влияет на квалификацию преступлений двояким образом. Если виновный не знает о наличии таких обстоятельств, существующих в действительности, то преступление квалифицируется как совершенное без отягчающих обстоятельств. Если же он исходит из ошибочного предположения о наличии соответствующего отягчающего обстоятельства, то деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление с этим отягчающим обстоятельством.

От ошибки в объекте необходимо отличать ошибку в предмете посягательства и в личности потерпевшего.

При ошибке в предмете посягательства ущерб причиняется именно предполагаемому объекту, хотя непосредственному воздействию подвергается не намеченный преступником, а другой предмет. Подобная ошибка не касается обстоятельств, имеющих значение признака состава преступления, и поэтому не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию, ни на уголовную ответственность. Однако нужно иметь в виду, что неверное представление о предмете посягательства иногда влечет ошибку и в объекте преступления.

Например, похищение у гражданина газовой зажигалки, ошибочно принятой за пистолет, связано с ошибочной оценкой не только предмета посягательства, но и объекта преступления, поэтому квалифицируется в зависимости от направленности умысла (в данном примере — как покушение на хищение огнестрельного оружия).

Ошибка в личности потерпевшего означает, что виновный, наметив определенную жертву, ошибочно принимает за нее другое лицо, на которое и совершает посягательство. Как и при ошибке в предмете посягательства, здесь заблуждение виновного не касается обстоятельств, являющихся признаком состава преступления. В обоих случаях страдает именно намеченный объект, поэтому ошибка не оказывает никакого влияния ни на квалификацию преступления, ни на уголовную ответственность, если, разумеется, с заменой личности потерпевшего не подменяется объект преступления (например, по ошибке совершается убийство частного лица вместо убийства государственного или общественного деятеля с целью прекращения его государственной или политической деятельности — ст. 277 УК).

Ошибка в характере совершаемого действия (или бездействия) может быть двоякого рода.

Во-первых, лицо неправильно оценивает свои действия как общественно опасные, тогда как они не обладают этим свойством. Подобная ошибка не влияет на форму вины, деяние остается умышленным, но ответственность наступает не за оконченное преступление, а за покушение на него, поскольку преступное намерение не было реализовано. Так, сбыт иностранной валюты, которую виновный ошибочно считает фальшивой, составляет покушение на сбыт поддельных денег (ст. 30 и ч. 1 ст. 186 УК).

Во-вторых, лицо ошибочно считает свои действия правомерными, не осознавая их общественной опасности (например, лицо убеждено в подлинности денег, которыми расплачивается, но они оказываются фальшивыми). Такая ошибка устраняет умысел, а если деяние признается преступным только при умышленном его совершении, то исключается и уголовная ответственность. Если же деяние признается преступным и при неосторожной форме вины, то при незнании его общественно опасного характера ответственность за неосторожное преступление наступает только при условии, что лицо должно было и могло осознавать общественную опасность своего действия или бездействия и предвидеть его общественно опасные последствия.

Если объективная сторона преступления характеризуется в законе с помощью таких признаков, как способ, место, обстановка или время совершения деяния, то ошибка относительно этих признаков означает разновидность ошибки в характере совершаемого деяния. При этом квалификация преступления определяется содержанием и направленностью умысла виновного. Так, если лицо считает похищение чужого имущества тайным, не зная о том, что за его действиями наблюдают посторонние лица, оно подлежит ответственности не за грабеж, а за кражу.

Ошибка относительно общественно опасных последствий может касаться либо качественной, либо количественной характеристики этого объективного признака.

Ошибка относительно качества, т.е. характера общественно опасных последствий, может состоять в предвидении таких последствий, которые в действительности не наступили, либо в непредвидении таких последствий, когда они фактически наступили. Такая ошибка исключает ответственность за умышленное причинение фактически наступивших последствий, но может влечь ответственность за их причинение по неосторожности, если таковая предусмотрена законом.

Ошибка относительно тяжести общественно опасных последствий означает заблуждение в их количественной характеристике. При этом фактически причиненные последствия могут оказаться либо более, либо менее тяжкими по сравнению с предполагаемыми.

Если ошибка в количественной характеристике последствий не выходит за рамки, установленные законодателем, то она не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления. Так, идентичной будет квалификация умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, выразившегося в стойкой утрате трудоспособности как на 35%, так и на 95%, а также хищение чужого имущества стоимостью, превышающей как 1 млн, так и 5 млн руб. Не оказывает влияния на квалификацию преступления и ошибка относительно количественной характеристики последствий в тех случаях, когда ответственность не дифференцируется в зависимости от тяжести причиненного вреда (например, от фактического размера материального ущерба, если он является значительным при умышленном уничтожении или повреждении чужого имущества — ч. 1 ст.

167 УК).

В тех случаях, когда уголовная ответственность зависит от тяжести последствий, лицо, допускающее ошибку относительно этого признака, должно нести ответственность в соответствии с направленностью умысла.

Например, К., изготовив поддельные документы, пытался получить по ним от нескольких предприятий некондиционные телевизоры и радиодетали на сумму, характеризующую хищение как совершенное в крупном размере, но по причинам, не зависящим от его воли, успел похитить указанным способом лишь часть этого имущества. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала правильным осуждение К. за изготовление поддельных документов и за покушение на мошенничество в крупном размере, хотя фактически причиненный ущерб не был крупным[36.

] Наступление более тяжкого последствия, чем субъект имел в виду, исключает ответственность за его умышленное причинение. В случаях когда причинение более тяжкого последствия охватывалось неосторожной виной, лицо наряду с ответственностью за умышленное причинение (или попытку причинения) намеченного последствия подлежит ответственности и за неосторожное причинение более тяжкого последствия, если таковая предусмотрена законом. При этом возможны два варианта квалификации. Деяние квалифицируется по одной уголовно-правовой норме, если она, устанавливая ответственность за умышленное причинение одних последствий, предусматривает неосторожное причинение более тяжких последствий как квалифицирующий признак (ч. 2 ст. 167, ч. 4 ст. 111 УК). Если же подобной нормы в УК нет (например, о превышении должностных полномочий, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего), а также в случаях реальной совокупности преступлений (пытаясь умышленно причинить тяжкий вред здоровью одного человека, виновный по неосторожности причиняет смерть и другому лицу), деяние должно квалифицироваться по статьям УК об умышленном причинении (или покушении на причинение) намеченного последствия (ч. 1 ст. 111 УК) и о неосторожном причинении фактически наступившего более тяжкого последствия (ст. 109 УК).

Ошибка в развитии причинной связи означает неправильное понимание виновным причинно-следственной зависимости между его деянием и наступлением общественно опасных последствий.

Когда вследствие преступных действий наступает тот преступный результат, который охватывался намерением виновного, то ошибка в причинной связи не влияет на форму вины. Однако если последствие, охватываемое умыслом, фактически наступает, но является результатом не тех действий, которыми виновный намеревался их причинить, а других его действий, ошибка в развитии причинной связи влечет изменение квалификации деяния.

У. и Л. с целью кражи проникли в дом, но, обнаружив там престарелого Ю. и стремясь избавиться от свидетеля, нанесли ему два ножевых удара в область сердца. Похитив ценные вещи, они подожгли дом, где оставался Ю., которого преступники считали уже мертвым. Но оказалось, что Ю. был лишь тяжело ранен и погиб только при пожаре. Ошибка У. и Л. относительно причины смерти Ю. породила совокупность двух преступлений против личности: покушения на убийство с целью скрыть другое преступление (ст. 30 и п. «к» ч.

2 ст. 105 УК) и причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК).

Ошибка в обстоятельствах, отягчающих и смягчающих наказание, заключается в неверном представлении виновного об отсутствии таких обстоятельств, когда они имеются, либо об их наличии, когда фактически они отсутствуют. В этих случаях ответственность определяется содержанием и направленностью умысла. Если виновный считает свое деяние совершенным без отягчающих или смягчающих обстоятельств, то ответственность должна наступать за основной состав данного преступления.

Так, лицо не может нести ответственность за изнасилование несовершеннолетней, если он считал ее достигшей возраста 18 лет, а соучастник, не знавший о том, что взяткополучатель является главой органа местного самоуправления, не может отвечать за пособничество в получении взятки, предусмотренном ч. 3 ст.

290 УК. И наоборот, если виновный был убежден в наличии отягчающего обстоятельства, которое на самом деле отсутствовало, деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление, совершенное при отягчающих обстоятельствах.

[I] См.: Дагель П.С, Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж. 1974;

Кригер Г.А. Понятие и содержание вины в советском уголовном праве // Вестник Московского ун-та. Серия 11.

Право. 1983. № 5;

Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. Преступление. Владивосток, 1999. С. 385, 386.

[2] См.: Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950;

Злобин Г.А. Виновное вменение в историческом аспекте // Уголовное право в борьбе с преступностью. М., 1981. С. 23;

Демидов Ю.А.

Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С. 114.

[3] См.: Уголовное право. Общая часть / Под ред. И.Я. Козаченко и З.А. Незнамовой. М., 1997. С. 181;

Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Курс российского уголовного права. Т. 1. Общая часть. М., 2001. С. 207, и ДР [4] Фельдштейн Г.С. Природа умысла. М., 1898. С. 2.

[5] См.: Иванов Н. Умысел в уголовном праве РФ // РЮ. 1995. № 12. С. 16-18.

[6] Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1999. С.

40.

21 Дагель П.С, Михеев Р.И. Установление субъективной стороны преступления. Владивосток, 1972. С. 17.

[8] Ситковская О.Д. Указ соч. С. 38.

[9] См.: Уголовное право. Общая часть / Под ред. В.Н. Петрашева. М., 1999. С. 212, 213.

[10] См.: Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. Преступление. С. 423-429.

[II] См.: Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Указ. соч. С. 223, 224.

[12] См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов... по уголовным делам. М., 1999. С. 538;

см.

также постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.2002 № 5 // РГ, 2002, № 48.

[13] БВС РФ. 1999. № 12. С. 13.

[14] См.: Уголовное право. Общая часть / Под ред. В.Н. Петрашева. М., 1999. С. 202, 203.

[15] Отдельными авторами высказывается суждение, что прямому умыслу свойственно представление об общественно опасных последствиях только как о конечной цели деяния или о средстве достижения конечной цели, а представление о последствиях как побочном результате действий виновного характерно только для косвенного умысла (см.: Питецкий В. Сужение понятия косвенного умысла влечет ужесточение репрессии // РЮ. 1998. № 11. С. 49). Это мнение не соответствует законодательному описанию прямого и косвенного умысла в ст. 25 УК.

[16] БВС РФ. 1999. № 10. С. 8.

[17] БВС РФ. 1999. № 11. С. 19.

[18] БВС РФ. 1999. № 12. С. 14.

[19] См.: Питецкий В. Указ соч. С. 49.

[20] БВС РСФСР. 1991, № 1. С. 6.

[21] См.: Селезнев М. Умысел как форма вины // РЮ, 1997. С. 11.

[22] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1996. С. 55.

[23] См.: Дагель П.С. Неосторожность. Уголовно-правовые и криминологические проблемы. М., 1977;

Квашис В.Е. Преступная неосторожность. Владивосток, 1986;

Нуртаев Р.Т. Борьба с неосторожными видами преступлений. Алма-Ата, 1990;

Нерсесян В.А. Неосторожные преступления. Красноярск, 1991;

Он же.

Ответственность за неосторожные преступления. СПб., 2002;

Тяжкова И.М. Неосторожные преступления, связанные с использованием источников повышенной опасности. СПб, 2002.

[24] Не соответствуют закону и не находят признания на практике утверждения Р.И. Михеева о том, что помимо легкомыслия и небрежности существуют и другие виды неосторожности (См.: Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. Преступление. С. 419-422).

[25] БВС РФ. 1997. № 3. С. 8, 9. [26] БВС CCCP. 1969. № 1. С. 24.

[27] Вряд ли можно согласиться с мнением В.Г. Беляева, что наличие обязанности (как и возможности) предвидеть последствия деяния, совершаемого по небрежности, может презюмироваться (см.: Уголовное право. Общая часть. М., 1999. С. 212).

[28] БВС РФ. 1994. № 5. С. 5, 6.

[29] См.: Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1957-1959 гг. М., 1960. С. 19.

[30] См.: Ситковская О.Д. Указ. соч. С. 47.

[31] Иванов В.Д., Мазуков С.Х. Указ. соч. С. 23, 24. Этой точки зрения придерживаются Р.И. Михеев (См.:

Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. С. 427), а также Ю.А. Красиков (см.: Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Указ. соч. С. 223).

[32] См.: Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. С. 423-429;

Ширяев В.А. «Раздвоенная» форма вины как уголовно-правовая категория. Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. М., 1998.

[33] См.: Уголовное право. Общая часть / Под ред. В.Н. Петрашева. С. 214.

[34] Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. С. 436.

[35] См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988. С. 54.

[36] См.: Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1964-1972. С. 117.

Глава VIII. Субъект преступления § 1. Понятие и значение субъекта Одним их необходимых элементов состава преступления в уголовном праве является субъект преступления, т.е. физическое, вменяемое лицо, совершившее преступление. Действующий УК не дает определение понятию «субъект преступления», используя в качестве синонима термин «лицо, совершившее преступление». Вместе с тем именно в ст. 19 УК называются необходимые признаки, характеризующие то или иное лицо как субъект преступления.

Субъектом преступления может быть только физическое лицо. Следует отметить, что в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран предусматривается возможность привлечения к уголовной ответственности не только физических, но и юридических лиц. В советской и российской юридической литературе также неоднократно предлагалось закрепить институт уголовной ответственности юридических лиц[1]. Однако это положение не разделяется действующим российским уголовным законодательством.

Все лица, совершившие преступления, несут уголовную ответственность при условии, что они в момент совершения общественно опасного деяния осознавали фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководили ими. Эта способность именуется в уголовном праве вменяемостью.

Вменяемость тесно связана с возрастом лица, совершившего общественно опасное деяние, поскольку возможность управлять своим поведением зависит от возрастного развития. Возраст применительно к уголовной ответственности — не просто определенное количество прожитых лет, а еще и объективная характеристика способности лица осознавать значение своих действий (бездействия) и руководить ими.

Если субъект преступления помимо рассмотренных обязательных признаков обладает и факультативными признаками, которые применительно к тому или иному конкретному составу преступления становятся обязательными, то такой субъект называется специальным.

Значение преступления заключается прежде всего в том, что он, являясь элементом состава преступления, входит в основание уголовной ответственности. Кроме того, признаки субъекта преступления в ряде случаев влияют на квалификацию содеянного.

Понятия «субъект преступления» и «личность преступника» не являются тождественными по содержанию и имеют различное уголовно-правовое значение. Субъект преступления — это элемент состава преступления, который характеризуется совокупностью обязательных признаков. Понятие личности преступника включает биологическую и социально-психологическую характеристику лица, совершившего преступление. Отсутствие хотя бы одного обязательного признака субъекта исключает уголовную ответственность. Личность преступника имеет уголовно-правовое значение при назначении наказания, решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности и наказания. Субъект преступления изучается наукой уголовного права, а личность преступника — криминологией.

§ 2. Вменяемость Вменяемость является одним из обязательных признаков субъекта преступления. Несмотря на отсутствие в УК такого понятия, следует отметить, что вопрос о его законодательном определении российскими учеными решается неоднозначно. Одни ученые считают целесообразным закрепление в уголовном законе нормы о вменяемости[ ]. Другие полагают, что понятие «вменяемость» не нуждается в законодательном закреплении, так как субъект уголовной ответственности предполагается вменяемым, пока не будет доказано обратное.

Поэтому, по их мнению, достаточно того, что в законе определено понятие «невменяемость»[3. Последняя ] точка зрения является более обоснованной.

Вменяемость — это способность лица регулировать свое поведение в момент совершения преступления.

Для того чтобы признать лицо, совершившее общественно опасное деяние, вменяемым, необходимо установить, что оно обладает необходимыми психическими свойствами личности, а именно: в состоянии осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими. Осознание фактического характера преступления означает понимание лицом связи между совершаемым им деянием и наступившими последствиями (осознает, что лишает человека жизни).

Осознание общественной опасности означает, что лицо понимает социальный смысл своего деяния, понимает опасность его для общества. Возможность руководить своими действиями предполагает, что деяние лица полностью контролируется его волей. В волевом процессе принято различать несколько этапов:

1) побуждение, осознание цели и стремление достичь ее;

2) осознание ряда возможностей достижения цели;

3) борьба мотивов;

4) принятие одного из возможных решений;

5) осуществление принятого решения.

Возможность осознавать противоправное поведение, а также руководить им приобретается лицом по достижении определенного возраста. Законодатель, устанавливая тот или иной возраст уголовной ответственности, принимает в расчет способность осознания не только самого факта нарушения нормы, но и социальной ценности соблюдения соответствующих запретов.

Таким образом, осознание фактического характера и общественной опасности деяния, а также возможность руководить им зависят от: 1) определенного уровня интеллектуального развития;

2) социальной зрелости;

3) достижения указанного в УК возраста.

Как известно, вменяемыми могут быть признаны не только психически здоровые люди, но и лица, обладающие определенными отклонениями в психике, при наличии которых лицо имеет хотя бы частичную возможность осознавать общественную опасность и фактический характер своего действия (бездействия) и руководить им.

Следовательно, вменяемость — это один из признаков субъекта преступления, которое означает, что лицо в момент совершения общественно опасного деяния было способно осознавать фактическую сторону и общественную опасность своего деяния (действия или бездействия) и руководить им.

В научной и учебной литературе высказывалось мнение о том, что «вменяемость есть предпосылка вины и ответственности»[4], а некоторые ученые вообще ставили знак равенства между виновностью и вменяемостью[5].

Вменяемость связана с виной только через состав преступления. Оба этих признака обеспечивают действие принципа субъективного вменения. Нельзя отрицать и тот факт, что вина и вменяемость необходимы для привлечения лица к уголовной ответственности. Уголовная ответственность наступает только в случае, если лицо вменяемо и виновно. Вменяемость может быть отождествлена с виной только в том случае, если последнюю понимать во всем многообразии ее форм и видов. Но поскольку в ст. 24 УК содержится законодательное определение вины, то вина есть умысел или неосторожность, значит, вменяемость — самостоятельная категория уголовного права, имеющая только ей присущие признаки.

§ 3. Возраст как один из обязательных признаков субъекта преступления. «Возрастная невменяемость» Несомненно, что способность осознавать фактическую сторону и общественную опасность своего деяния и руководить им зависит от возрастного развития. В уголовном законодательстве ряда зарубежных стран устанавливаются определенные возрастные границы ответственности, которые исключают из сферы уголовно-правового воздействия малолетних, также несовершеннолетних, типичный уровень интеллектуально-волевого развития которых указывает на то, что при совершении общественно опасных деяний они не осознавали характера и значения своих действий или не могли руководить ими.

Историческая практика применения мер уголовной ответственности закономерно привела к тому, что возраст лица, отражающий уровень интеллектуально-волевого развития, стал одним из необходимых признаков состава преступления.

В соответствие с ст. 20 УК уголовная ответственность лица наступает, по общему правилу, по достижении им 16-летнего возраста. Установление этого возраста не является произвольным, он определяется с учетом исторического опыта уголовно-правового регулирования, данных педагогики, медицины, психологии и биологии об этапах формирования человеческой психики. В основе же определения возрастной границы лежит уровень сознания лица, его способность осознавать происходящее, а также общественную опасность совершаемых действий (бездействия) и руководить ими.

Согласно ч. 2 ст. 20 УК с 14 лет ответственность наступает за некоторое преступления (всего 20 составов).

Законодатель выделил эти составы преступления, руководствуясь следующими основаниями (причинами): 1) традиционность, так как именно обычный для всех времен характер деяния позволяет считать, что общественно опасные последствия ясны для лиц, достигших указанного возраста;

2) относительно высокая степень общественной опасности ряда преступлений;

3) распространенность в среде несовершеннолетних;

4) мера социальной терпимости к отклоняющемуся поведению этой категории лиц. Устанавливая тот или иной возраст наступления уголовной ответственности, законодатель также принимает в расчет способность осознания не только самого факта нарушения закона (в таком случае ответственность за убийство или кражу можно было бы установить и с более раннего возраста), но еще и социальной ценности соблюдения соответствующих запретов.

За совершение отдельных преступлений уголовная ответственность наступает не с 16-летнего, а с более позднего возраста, который устанавливается непосредственно в статьях Особенной части УК (например, ст.

150, 151), либо вытекает из смысла закона (например, ст. 285, 286).

Лицо считается достигшим возраста уголовной ответственности с ноля часов, следующих за днем рождения суток. Если отсутствуют данные о дате рождения несовершеннолетнего, то его возраст устанавливается с помощью судебно-медицинской экспертизы, а днем рождения подсудимого считается последний день года, который назван экспертами. При определении возраста максимальным и минимальным числом лет суд исходит из предполагаемого экспертизой минимального возраста несовершеннолетнего.

На основании изложенного можно сделать вывод, что возраст в уголовно-правовом смысле — это не просто определенное количество прожитых лет, а еще и объективная характеристика способности лица осознавать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии с ч. 3 ст. 20 УК, если лицо хотя и достигло указанного в законе возраста, но не обладает необходимыми психофизическими свойствами, позволяющими ему правильно оценивать свое поведение, он не подлежит уголовной ответственности. Эта норма позволяет органам предварительного следствия и суда учитывать явно выраженное отставание интеллектуального и волевого развития несовершеннолетнего.

Таким образом, не вменяется в ответственность деяние, совершенное лицом по достижении возраста, указанного в ч. 1 и 2 ст. 20 УК, если оно вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния либо руководить им.

В науке уголовного права несоответствие психического развития подростка его фактическому возрасту именуется «возрастной невменяемостью».

Необходимо отметить, что развитие психических функций ребенка происходит в определенные возрастные периоды, и если он не получает в это время необходимой информации, то его созревание замедляется.

Проявления отставания в психическом развитии достаточно разнообразны: кроме интеллектуальной недостаточности и незрелости психики встречаются также нарушения поведения и воли, эмоциональной сферы. У таких лиц не сформированы критические способности и способности адекватно прогнозировать последствия своих действий. Задержка психофизического развития на уровне детского или подросткового возраста именуется инфантилизмом. В психиатрии приводятся различные виды инфантилизма. По происхождению выделяют инфантилизм конституциональный, органический, эндокринный, социокультурный. Однако все виды инфантилизма, кроме последнего, относятся к формам психической патологии и не могут являться признаком «возрастной невменяемости». Соответственно, для рассматриваемого понятия имеет значение только инфантилизм, обусловленный социальной или педагогической запущенностью, поскольку он не связан с психическим расстройством. «Этому условию в полной мере отвечает только социально-культурные формы инфантилизма»[6]. Социальный инфантилизм наблюдается при нормальном физическом и психологическом развитии. Социальному инфантилизму свойственны не соответствующие возрасту черты детскости в поведении, в суждениях, а также повышенная внушаемость, эмоциональная неустойчивость. Возникновение указанного выше состояния формируется под воздействием следующих факторов:

1) педагогическая запущенность. Для нормального развития подростка большое значение имеют условия его воспитания. Дети, выросшие в детских домах, малокультурных семьях, где никто не занимается их воспитанием и развитием, часто отстают в интеллектуальном отношении от своих сверстников.

Подобное наблюдается и при недостатке внимания, любви и заботы. Также временная психическая задержка развития может появиться из-за длительной разлуки с родителями и близкими, если подросток длительное время находится в больницах и санаториях («госпитализм»).

Отсутствие или недостаточность правильного педагогического воздействия выступает одной из главных причин отставания в психическом развитии подростков с полноценной психикой. Психические функции человека развиваются в процессе обучения и воспитания, а не являются следствием созревания в определенное время тех или иных мозговых структур. Соответственно, без надлежащего обучения и воспитания у подростков со здоровой психикой возникает недоразвитие отдельных функций психики;

2) неправильное воспитание. В этом случае родители чрезмерно опекают ребенка, не позволяют ему самому вырабатывать способы самозащиты, нормальные для его возраста. Такие дети являются эгоцентричными, капризными, невыносимыми, беспомощными, они стремятся к сочувствию и признанию, при этом проявляют неоправданные амбиции и претензии. Несмотря на то что для их возраста у них нормальный интеллект, подростки плохо приспособлены к реальной жизни. Это состояние в судебной психиатрии именуется «синдром единственного ребенка»;

3) «сенсорная депривация» (слепота, глухота, глухонемота). Сами по себе указанные дефекты не являются психическими расстройствами и не обязательно приводят к отставанию в психическом развитии. Это происходит, если сенсорная депривация не была своевременно выявлена, в результате чего ребенок был лишен специального обучения и воспитания. При слепоте инфантилизм связан с дефектом зрения. Задержка психического развития при глухоте связана с непониманием речи других людей, что ведет к ограниченности информации. Если снижение слуха происходит в раннем детском возрасте, то велика вероятность, что оно отразится на психическом развитии подростка. Соматические заболевания, перенесенные ребенком в раннем детстве, также могут отразиться на психическом развитии ребенка, если они протекали в длительной или тяжелой форме. При этом может наблюдаться не только отставание в психическом развитии, но и олигофрения.

Таким образом, перечисленные причины образуют понятие «отставания в психическом развитии», если они:

1) носят временный характер, т.е. при правильном воспитании и обучении (при социальном инфантилизме) и лечении (при соматических заболеваниях) задержка развития является обратимой;

2) не связаны с психическими расстройствами.

Необходимо отметить, что социальный инфантилизм или соматические заболевания будут обязательными признаками возрастной невменяемости только в случае, если они окажут влияние на способность подростка в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Следовательно, «возрастная невменяемость» характеризуется еще и юридическим критерием, который предполагает ослабление указанной способности из-за того, что она не получила должного развития. При «возрастной невменяемости» лицо из-за психического недоразвития лишено возможности в полной мере сознательно регулировать свое поведение. Способность регулировать свое поведение складывается постепенно в результате воспитания, обучения и наблюдения. Родители и педагоги с детства разъясняют подростку опасность некоторых поступков. К определенному возрасту у несовершеннолетних формируется жизненный опыт, который позволяет им соотносить свои действия (бездействие) с общепринятыми нормами. Если же несовершеннолетний был лишен надлежащего обучения и воспитания, то ему значительно труднее, чем его сверстникам, ориентироваться в жизни. Недостаточное осознание своих действий (бездействия), а также слабость волевого процесса происходит из-за того, что психическое развитие таких подростков отстает от их фактического возраста.

Кроме того, необходимо установить, что именно во время совершения общественно опасного действия (бездействия) отставание в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, оказывало влияние на интеллектуально-волевую сферу психической деятельности подростка.

Возрастная невменяемость характеризуется следующими признаками (критериями): 1) медицинским — наличие отставания в психическом развитии, не связанным с психическим расстройством;

2) юридическим, который означает, что лицо не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими;

3) временным (темпоральным), указывающим на то, что именно в момент совершения общественно опасного деяния два других признака «возрастной невменяемости» влияли на поведение подростка.

Таким образом, «возрастная невменяемость» — это правовое понятие, которое означает, что лицо, достигшее возраста уголовной ответственности, в момент совершения общественно опасного деяния вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своего поведения либо руководить им.

Значение «возрастной невменяемости» заключается в том, что несовершеннолетний, достигший возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своего поведения либо руководить им, не подлежит уголовной ответственности. К таким лицам медицинские меры принудительного характера не могут применяться, так как отставание в психическом развитии не носит болезненного характера. К ним нельзя применить и принудительные меры воспитательного воздействия (ст.

90 УК). Таким образом, УК не предусматривает никаких мер уголовно-правового характера для данной категории лиц. Следует учитывать, что в соответствии с п. 4 ст. 15 Федерального закона от 24.06.99 № 120 ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» подростки, не подлежащие уголовной ответственности вследствие «возрастной невменяемости», могут быть помещены в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа. Однако эта мера не носит уголовно правового характера.

§ 4. Невменяемость В соответствии с ч. 1 ст. 21 УК не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики. Таким образом, понятие «невменяемость» предполагает совокупность юридического и медицинского критериев, наличие которых на момент совершения общественно опасного деяния исключает уголовную ответственность лица.

Медицинский (биологический) критерий можно определить как болезненные нарушения психики, указанные в ч. 1 ст. 21 УК.

Хроническое психическое расстройство — понятие, объединяющее «длительно протекающие психические заболевания, имеющие тенденцию к прогрессированию, то есть к постепенному нарастанию и усложнению психических расстройств»[7]. К наиболее типичным видам хронических расстройств относятся: шизофрения, эпилепсия, прогрессивный паралич, предстарческие и старческие психозы, маниакально-депрессивный психоз и т.д.

Под временным психическим расстройством понимаются заболевания различной длительности, которые в итоге заканчиваются выздоровлением. У этих болезней различная продолжительность: от нескольких минут до нескольких лет (при реактивных состояниях). Основным признаком временного заболевания является его обратимость. К таким психическим расстройствам относятся: патологическое опьянение, патологический аффект, сумеречные расстройства сознания, а также реактивные состояния и т.д.

Слабоумие — это все психические расстройства, которые нарушают интеллектуальные функции. Оно может быть врожденного (олигофрения) или приобретенного характера в результате таких заболеваний, как энцефалит, менингит и др.

Под иным болезненным состояниям психики понимаются болезни, которые хотя и не относятся к психическим расстройствам, но сопровождаются нарушениями психики. Например, при брюшном тифе, не являющимся душевным расстройством, часто наблюдается помрачение сознания, галлюцинации, во время которых у лица может быть снижена или даже нарушена способность к умственной и волевой деятельности.

То же самое может наблюдаться и при опухолях и травмах мозга и других, в принципе, не психических заболеваниях.

Само по себе наличие перечисленных заболеваний у лица, совершившего общественно опасное деяние, не является основанием для признания его невменяемым.

Медицинский (биологический) критерий означает наличие болезненного расстройства психики, которое диагностируется комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизой. Установление рассматриваемого критерия необходимо для обоснования возможности лица осознавать фактический характер и опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.

Медицинский критерий не свидетельствует о невменяемости лица. Для того чтобы психическое расстройство стало юридически значимым, обязательно установление юридического (психологического) критерия, который указывает на такую степень нарушения психической деятельности лица, при которой регуляция им собственного поведения становится невозможной.

Юридический критерий состоит из двух элементов: интеллектуального (невозможность осознания фактического характера и общественной опасности своего деяния) и волевого (невозможность руководить своим действием (бездействием). Наличие интеллектуального элемента означает, что лицо не понимает опасности своего поведения для общества. Волевой признак психологического критерия невменяемости свидетельствует о неспособности лица руководить своими действиями. Для юридического критерия достаточно наличия одного из указанных элементов. Например, у наркоманов в состоянии абстиненции при относительной способности осознавать общественную опасность своего деяния наблюдается расстройство волевой сферы. Так, лицо осознает, что проникает в аптеку для завладения лекарством, содержащим наркотические вещества, но не может воздержаться от совершения этих действий. В таких случаях на основании волевого признака можно судить о наличии психологического критерия невменяемости. Также необходимо отметить, что при различных психических отклонениях встречаются различные сочетания волевого и интеллектуального признаков невменяемости.

Юридический критерий устанавливается судом на основании заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Для признания лица невменяемым требуется наличие одного из элементов юридического критерия в сочетании с одной из форм болезненного психического состояния (медицинский критерий).

В ст. 21 УК указывается на то, что юридический и медицинский критерии должны совпадать во времени, т.е.

их совокупность должна быть в наличии в момент совершения общественно опасного деяния. Таким образом, временной (темпоральный) критерий является необходимым признаком невменяемости, объединяющим юридический и медицинский критерии. Этот критерий определяет, что именно во время совершения общественно опасного деяния у лица имелись отклонения в психике (медицинский критерий), не позволяющие ему правильно оценивать свое поведение (юридический критерий).

Следовательно, невменяемость — это совокупность медицинского, юридического и временного критериев, установленная судом и указывающая на то, что лицо не подлежит уголовной ответственности за совершенное им общественно опасное деяние, предусмотренное УК. Невменяемость является правовой категорией, так как только суд может признать лицо невменяемым.

Уголовно-правовое значение невменяемости заключается прежде всего в том, что психически нездоровое лицо, совершившее общественно опасное деяние и признанное судом невменяемым, не может быть субъектом преступления. Соответственно отсутствует и состав преступления, что в свою очередь исключает уголовную ответственность.

Согласно ч. 2 ст. 21 УК лицу, признанному невменяемым, суд может назначить принудительные меры медицинского характера. Таким образом, назначение этих мер является правом суда, а не его обязанностью.

Они применяются к лицу, совершившему общественно опасное деяние, только в двух случаях: когда психическое расстройство связано с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц.

§ 5. Ограниченная вменяемость В соответствии с ч. 1 ст. 22 УК вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности. В указанной норме речь идет о так называемой ограниченной (уменьшенной) вменяемости.

Психические отклонения влияют на поведение лица. В одном случае они полностью лишают лицо возможности осознавать значение своего деяния либо руководить ими, и тогда оно признается невменяемым, а в другом — эта возможность сужается.

Ограниченная вменяемость устанавливается на основании юридического, медицинского и временного критериев.

Юридический критерий ограниченной вменяемости означает, что лицо вследствие психических расстройств, не исключающих вменяемости, не в состоянии в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.

Юридический критерий ограниченной вменяемости, так же как и одноименный критерий невменяемости, характеризуют интеллектуальный и волевой признаки. Интеллектуальный признак свидетельствует о том, что лицо в момент совершения преступления не способно в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия), что означает неспособность до конца понимать связь между совершаемым им деянием и наступившими последствиями, а также социальный смысл своего деяния, его опасность для общества. Волевой признак заключается в том, что лицо не способно в полной мере руководить своими действиями (бездействием).

Для установления юридического критерия ограниченной вменяемости достаточно одного из указанных признаков. Обычно неспособность в полной мере осознавать что-либо означает одновременное снижение волевого контроля.

Медицинский критерий ограниченной вменяемости во многом схож с медицинским критерием невменяемости: а) хроническое психическое расстройство, б) временное психическое расстройство, в) слабоумие, г) иное болезненное состояние психики. Перечисленные расстройства психики могут быть основанием для признания лица, совершившего общественно опасное деяние, как невменяемым, так и ограниченно вменяемым. Например, шизофрения, которая относится к хроническим психическим расстройствам, не всегда полностью лишает человека возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния либо руководить им, т.е. эта возможность может быть полностью не утрачена, а лишь ослаблена. Лица, страдающие слабоумием в стадии дебильности, достаточно часто признаются судом ограниченно вменяемыми. Отличие же медицинского критерия невменяемости от медицинского критерия ограниченной вменяемости в том, что медицинский критерий невменяемости выступает в виде конкретного болезненного состояния психики, которое полностью блокирует в момент совершения общественно опасного деяния либо процесс осознания лицом фактического характера и общественной опасности своих действий (бездействия), либо процесс руководства ими. При ограниченной же вменяемости определенные психические отклонения от нормы лишь частично лишают лицо в момент совершения преступления возможности осознания фактического характера и общественной опасности своего поведения либо возможности руководить им.

Психические расстройства, которые не исключают вменяемости, получили в психиатрии название психические аномалии. В психиатрической литературе аномалией называется отклонение от нормы. Понятие «психические аномалии» включает довольно широкий круг нервно-психических нарушений. Отсутствие четких границ между отдельными формами аномалий, а также большое количество смешанных состояний и ряд общих признаков позволяют психиатрам объединить все перечисленные психические расстройства в единую группу. Общими признаками являются: личностный уровень поражения, неглубокие нарушения в интеллектуально-волевой сфере деятельности, приводящие к ограниченной возможности осознания социальной значимости поведения и руководства им. К психическим аномалиям относятся, например: психопатии — врожденные или приобретенные аномалии характера;

акцентуации характера — нерезко выраженные отклонения характера;

расстройство влечений и привычек (клептомания, пиромания, суицидомания, сексуальные перверсии).

Следовательно, медицинский критерий ограниченной вменяемости по объему шире медицинского критерия невменяемости.

Для того чтобы психические отклонения стали юридически значимыми, необходимо чтобы они оказывали влияние на эмоционально-волевую сферу деятельности лица. Психические аномалии сами по себе не могут определять преступное поведение. Например, лицо, страдающее психопатией возбудимого круга, совершает кражу. Однако в данной ситуации психическая аномалия никак не влияет на сознание и волю лица, совершающего преступления.

Психическая аномалия должна приводить к тому, что лицо в момент совершения преступления (временной критерий) именно из-за отклонений в психике (медицинский критерий) не может полностью осознавать фактический характер и общественную опасность совершаемого деяния или руководить им (юридический критерий).

Необходимо отметить, что ограниченная вменяемость не является промежуточным состоянием между вменяемостью и невменяемостью. Она устанавливается в рамках вменяемости, так как у ограниченно вменяемого лица, хотя и не в полной мере, сохраняется способность осознавать фактический характер и общественную опасность своего поведения и руководить им.

Ограниченная вменяемость, являясь правовым понятием, устанавливается только судом на основании заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Психические расстройства, не исключающие вменяемости, не исключают уголовную ответственность, но могут учитываться судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, также они в определенных случаях являются основанием для назначения принудительных мер медицинского характера. Эти меры применяются к лицу, признанному ограниченно вменяемым, наряду с наказанием, при наличии условий, предусмотренных ч. 2 ст. 97 УК, и только в форме амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра.

§ 6. Специальный субъект Специальный субъект — это лицо, обладающее кроме трех обязательных признаков, также факультативными признаками, которые являются для конкретного состава преступления конструктивными (основными).

Признаки специального субъекта обычно указаны непосредственно в статьях Особенной части УК (например, ст. 264, 275) либо вытекают из смысла закона (например, ст. 131, 151). В отдельных случаях признаки специального субъекта уясняются с помощью других нормативных правовых актов. Например, для того чтобы определить лицо, являющееся субъектом преступления, ответственность за которое установлена в ст. УК, следует обратиться к Основам законодательства Российской Федерации о нотариате.

Признаки специального субъекта могут быть классифицированы следующим образом: 1) по гражданству субъекта (ст. 275, 276 УК);

2) по демографическому признаку (ст. 131 УК);

3) по семейно-родственным отношениям (ст. 156, 157 УК);

4) по должностному положению и профессиональным обязанностям (ст. 124, 143, 285 УК);

5) по отношению к воинской обязанности (ст. 328 УК);

6) по другим основаниям (ст. 264 УК).

В связи с тем, что признаки специального субъекта относятся к факультативным признакам состава преступления, они имеют троякое значение, т.е. могут выступать в качестве: а) конструктивных признаков основного состава (ст. 275 УК);

б) квалифицирующих признаков (ч. 2 ст. 150 УК);

в) обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание (п. «м» ч. 1 ст. 63 УК).

§ 7. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения В состоянии опьянения у лица могут проявиться подавляемые в обычном состоянии аморальные и антиобщественные побуждения и установки, оно может полностью потерять контроль над своими действиями. Неумеренное и частое употребление этанола (спирта), а также потребление наркотических средств и других одурманивающих веществ, как правило, приводит к глубоким патологическим изменениям в организме (в особенности в психике), а иногда и к полной деградации личности.

УК не освобождает от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических и психотропных веществ или других одурманивающих средств. Это положение закреплено в ст. 23 УК, но данное правило касается обычного, а не патологического опьянения (медицинский критерий невменяемости), вызванного употреблением указанных веществ.

Простое, или обычное, опьянение протекает по-разному, в зависимости от многих факторов, например: от физического состояния и индивидуальных особенностей организма, количества и качества выпитого или вида и дозы наркотического либо другого одурманивающего вещества, пола лица и других обстоятельств.

Решение вопроса о вменяемости лиц, находящихся в состоянии обычного опьянения, не вызывает сомнений.

При обычном (хотя бы и глубоком) опьянении отсутствует как медицинский, так и юридический критерий.

Однако нельзя абсолютно во всех случаях совершения лицом общественно опасного деяния в состоянии простого опьянения однозначно утверждать, что такое лицо подлежит уголовной ответственности. Само по себе опьянение не может свидетельствовать ни о вменяемости, ни о невменяемости, поэтому в случае совершения лицом противоправного деяния в состоянии обычного опьянения, когда его психическое здоровье вызывает сомнение, надо проводить комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу.

Состояние опьянения оказывает влияние на психику лица, в связи с чем возникает вопрос о его влиянии на назначение наказания в качестве смягчающего или отягчающего обстоятельства. УК 1996 г. не предусматривает состояния опьянения в качестве отягчающего обстоятельства. Однако перечень обстоятельств, смягчающих наказания, является неисчерпывающим. Следовательно, при определенных условиях состояние опьянения может быть признано судом смягчающим обстоятельством. При решении данного вопроса следует исходить из обстоятельств употребления алкоголя, наркотических и психотропных веществ, одурманивающих средств. Для этого необходимо устанавливать отношение субъекта к факту своего опьянения. В случаях когда опьянение является вынужденным либо неосмотрительным, то тогда совершение преступления в таком состоянии следует рассматривать в качестве обстоятельства, смягчающего наказания.

Вынужденное опьянение — это случаи, когда лицо помимо своей воли, по принуждению, оказывается в состоянии опьянения. Если лицо находится в состоянии опьянения, которое носит недобровольный характер, и при этом совершает преступление, то состояние опьянения должно по общему правилу рассматриваться судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. Неосмотрительное опьянение имеет место в тех случаях, когда лицо, употребляя психоактивные вещества, не знало и не могло знать о специфическом воздействии последних на свой организм и тем более что в результате опьянения оно может совершить преступление.

Таким образом, назначая наказание за преступления, совершенные в состоянии опьянения, суд должен исходить из всех обстоятельств дела, в первую очередь учитывая психическое отношения лица к факту своего опьянения.

[1] См.: Наумов А.В. Уголовный закон в условиях перехода к рыночной экономике // Советское государство и право. 1991. № 2. С. 35;

Келина С.Г. Ответственность юридических лиц в проекте нового УК РФ // Уголовное право: новые идеи. М., 1994. С. 50-60;

Ситковский И.В. Уголовная ответственность юридический лиц.

Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. М., 2003, и др.

[2] См.: Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. М., 1998. С.129, 155 Михеев Р.И. Основы учения о вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. Владивосток ДВГУ. 1980. С. 75.

[3] См.: Бородин С.В., Полубинская С.В. Уголовное право и психиатрия: некоторые области и проблемы взаимодействия // Уголовное право: новые идеи. М., 1994. С. 84.

[4] Курс советского уголовного права. В 5 т. Л., 1968. Т. 1. С. 369.

[5] См.: Протченко Б.А. К понятию невменяемости // СЮ. 1987. № 17. С. 22.

[6] Судебная психиатрия / Под ред. Т.В. Морозова. М., 1986. С. 331.

[7] Дмитриев А.С, Клименко Т.В. Судебная психиатрия. М.,1996. С. 12-16.

Глава IX. Стадии совершения преступления § 1. Понятие стадий совершения преступления Под стадией понимается период, определенный этап в развитии чего-либо, имеющий свои качественные особенности[1].

Если мы обратимся к реально совершаемым преступлениям, то увидим, что в одних случаях преступление, совершенное виновным, является доведенным до конца. В других же случаях преступнику по тем или иным причинам, не зависящим от его воли, не удается довести преступление до конца, и в совершенном им деянии либо отсутствует предусмотренный уголовным законом преступный результат, либо выполнены не все действия, образующие объективную сторону данного состава преступления. В этих случаях для правильного решения вопроса об уголовной ответственности за конкретно совершенные действия и возникает необходимость выделения в уголовном праве отдельных этапов, или стадий, совершения преступления.

Какой критерий должен быть положен в основу выделения стадий? При ответе на этот вопрос надо исходить из того, что стадии совершения преступления отражают реально существующие в объективной действительности этапы в развитии общественно опасного деяния. Разграничение проходит на основании объективно существующих между ними границ.

Иными словами, стадии совершения преступления различаются между собой по объективным признакам — по моменту прекращения преступной деятельности и по характеру совершенных действий. Только такой подход позволяет четко отграничить одну стадию от другой и определить границы каждой из них.

Таким образом, стадии совершения преступления — это определенные периоды развития преступной деятельности, качественно различающиеся между собой по характеру совершения общественно опасных действий, отражающих различную степень реализации виновным преступного умысла.

Используя этот объективный критерий, уголовное законодательство различает три стадии совершения преступления:

1) приготовление к преступлению;

2) покушение на преступление;

3) оконченное преступление.

Приготовление к преступлению и покушение на преступление уголовным законодательством признаются неоконченным преступлением (ч. 2 ст. 29 УК).

Приготовлением к преступлению уголовный закон признает приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам (ч. 1 ст. УК).

Покушением на преступление закон признает умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам (ч. 3 ст. 30 УК).

Преступление признается оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава данного преступления, предусмотренного УК (ч. 1 ст. 29).

В науке уголовного права не раз высказывалось мнение о том, что стадией совершения преступления является и обнаружение умысла[2]. Под обнаружением умысла понимается проявление вовне намерения совершить определенное преступление. Оно может быть выражено в устной, письменной или иной форме.

Обнаружение умысла не может быть признано стадией совершения преступления. Преступлением по уголовному праву признается общественно опасное деяние, посягающее на охраняемые уголовным законом объекты. Обнаружение умысла подобным деянием не является, так как при нем нет действий по подготовке и совершению преступления. Каждая стадия представляет собой ступень, определенный этап в совершении преступления, в осуществлении преступного умысла. Обнаружение же умысла подобными признаками не обладает: оно не представляет какого-либо этапа в совершении преступления, не приближает субъекта к достижению преступного результата или к завершению намеченных им действий. При обнаружении умысла не только не осуществляется преступление, но даже и не создаются условия для его совершения.

Уголовное законодательство никогда не устанавливало признаки подобной стадии и даже не упоминало о ней. По уголовному закону карается не только причинение вреда определенным объектам, но в ряде случаев даже поставление объекта в опасность причинения такого вреда. Не знает такой стадии и судебная практика.

Подобную позицию занял и Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 10.02.2000 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»: «Не может быть квалифицировано как покушение на дачу или получение взятки либо коммерческий подкуп высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случае, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало» (п. 11)[3].

Не является специальным видом обнаружения умысла угроза совершить какое-либо преступление. В таких случаях наказывается не обнаружение умысла совершить какое-либо преступление, а уже иное самостоятельное преступление[4]. Угроза имеет цель изменение поведения лица в интересах угрожающего.

При угрозе речь идет не о первоначальном этапе какого-то последующего развития преступления (например, об угрозе убийством как первом этапе последующего причинения смерти), а о самостоятельном составе, имеющем лишь специфическую конструкцию. При этом его объективная сторона в своем полном и законченном развитии состоит именно в угрозе, т.е. в особой форме психического воздействия на потерпевшего. В данном случае налицо значительная общественная опасность, которая отсутствует при обнаружении умысла. Независимо от того, была ли угроза впоследствии осуществлена, виновный может подлежать уголовной ответственности.

Выделение стадий имеет большое значение как для квалификации преступления, так и для правильной индивидуализации наказания. Характер и степень общественной опасности деяния существенно различны в зависимости от стадии совершения преступления. Это учитывается при конструкции норм Особенной части УК. Статья 66 УК предусматривает специальный порядок назначения наказания за приготовление к преступлению и за покушение на преступление.

Установление наказуемости за неоконченное преступление является реализацией положения о неотвратимости наказания, что имеет большое значение в борьбе с наиболее опасными посягательствами, и в то же время установление стадий совершения преступлений играет важную роль при решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности и наказания. Устанавливая, в частности, наличие добровольного отказа, при котором уголовная ответственность исключается, мы прежде всего выясняем, на какой стадии совершения преступления добровольный отказ имел место. В зависимости от вида стадии возможен и различный характер действий лица при добровольном отказе. Точное установление вида стадии имеет значение и для дифференциации ответственности соучастников.

Поскольку стадии совершения преступления представляют целенаправленную деятельность лица по подготовке и совершению преступления или, иначе говоря, различные этапы реализации преступного умысла, установление стадий возможно лишь в умышленных преступлениях.

Законодателем установлено, что как приготовление, так и покушение могут быть совершены только умышленно (ст. 30 УК).

Более того, поскольку при приготовлении и покушении лицо стремится к завершению преступления, желает либо наступления общественно опасных последствий, либо совершения всех действий, образующих оконченное преступление, то в данном случае речь может идти только о прямом умысле[5]. Приготовление и покушение не могут иметь место при совершении неосторожных преступлений.

Что касается возможности выделения стадий, должен быть ограничен также и круг преступлений, характеризуемых прямым умыслом.

В правовой литературе распространено мнение о том, что приготовление и покушение невозможны в преступлениях с формальным составом, совершаемых путем бездействия, а также в тех преступлениях, в которых уже первый акт деятельности представляет собой полное выполнение состава данного преступления. Это мнение аргументируется тем, что все поведение лица до момента, пока оно не уклонится от того действия, которое обязано было совершить, либо не совершит действия, предусмотренного в законе как оконченное преступление, является безразличным в уголовно-правовом отношении. Пока субъект располагает временем для выполнения тех действий, которые он обязан исполнить либо от совершения которых обязан воздержаться, его поведение не может быть признано общественно опасным. Но если наступило время исполнения этих действий, то невыполнение их субъектом уже образует состав оконченного преступления.

Решение вопроса о возможности стадий в различных составах нам представляется следующим образом.

Стадии возможны почти во всех умышленных преступлениях с материальным составом.

Приготовление и покушение невозможны в тех случаях, когда уголовная ответственность наступает лишь при наличии определенных, указанных в законе общественно опасных последствий, отграничивающих преступление от других правонарушений. Если подобные последствия не наступили, то совершенное деяние не является преступлением, поэтому речь может идти не об уголовной, а об ответственности иного рода — административной, дисциплинарной или гражданской (ст. 285, 330 УК).

Приготовление и покушение невозможны и в преступлениях, общественная опасность которых состоит в создании опасности причинения вреда. Так, нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов считается оконченным преступлением уже при создании угрозы причинения существенного вреда здоровью человека или окружающей среде (ст. 247 УК).

Стадия приготовления возможна почти для всех преступлений с формальным составом, выполняемых как путем действия, так и путем бездействия. В качестве исключения можно привести лишь те составы, где уже подготовительная деятельность рассматривается законодателем как оконченное преступление (ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210 УК и др.). Покушение же возможно не во всех преступлениях с формальным составом. Оно имеет место в тех составах преступлений, объективная сторона которых характеризуется следующими моментами.

Во-первых, деяние состоит из нескольких актов. Например, при изнасиловании (ст. 131 УК) для оконченного состава необходимо наличие насилия и полового сношения.

Во-вторых, если деяние характеризуется определенной продолжительностью его совершения и между началом и окончанием преступного действия возможен разрыв во времени. Например, виновный положил в виде взятки деньги в ящик стола следователя, когда тот отлучился из кабинета.

Определенный интерес представляет вопрос о возможности стадий при разбое. Как известно, разбой считается оконченным преступлением уже с момента нападения. Однако к совершению нападения возможна определенная подготовка, создание группы, приобретение оружия для нападения, устранение возможных препятствий и т.д. Если приготовление к разбою может иметь место, то покушение на разбой невозможно.

Уже само нападение образует при разбое оконченное преступление.

На практике иногда возникает вопрос о том, возможно ли применение норм о покушении по делам о преступлениях, совершаемых в состоянии аффекта, и в частности, при убийстве (ст. 107 УК) и причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (ст. 113 УК). Приготовление к совершению подобных преступлений невозможно, ибо данные преступления совершаются внезапно для самого виновного: поводом для его преступных действий в этих случаях является противозаконное поведение самого потерпевшего. По вопросу о возможности покушения в случаях, предусмотренных ст. 107 и ст. 113 УК, в юридической литературе были высказаны различные мнения. Некоторые авторы отрицают возможность покушения на убийство и причинение вреда здоровью, совершенных в состоянии сильного душевного волнения, на том основании, что это преступление может быть совершено только с косвенным умыслом[6]. Поскольку лицо смутно предвидит результат своих действий, то желать их не может. «Желанным может быть только тот результат, который явится целью действий»[7].

Подобные утверждения представляются неубедительными. Лицо, действующее в состоянии аффекта, является вменяемым, оно осознает общественно опасный характер своего действия, предвидит его общественно опасные последствия и желает или сознательно допускает наступления этих последствий.

Кроме того, неточным является и утверждение о том, что о желании преступного результата можно говорить только тогда, когда он является целью действий виновного. Это не всегда так. Смерть потерпевшего может являться для преступника необходимым средством для достижения конечной цели своих действий.

Например, убийство с целью скрыть другое преступление.

В связи с этим следует признать обоснованной точку зрения, в соответствии с которой возможность покушения на преступление, совершенное в состоянии аффекта. Такая позиция находит отражение и в судебной практике. Так, Л. был осужден за покушение на убийство двух и более лиц в состоянии аффекта, когда он, застав дома в постели свою жену с мужчиной, зубилом нанес им несколько ударов в различные части тела[8].

К числу преступлений, которые могут быть совершены умышленно, но исключают возможность приготовления и покушения, относятся умышленное убийство и умышленное тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, причиненные при превышении пределов необходимой обороны. Хотя действия виновного при превышении пределов необходимой обороны и являются умышленными, покушение в этих случаях не может иметь места, так как покушение предполагает действия, непосредственно направленные на причинение результата, чего в данном случае нет[9].

При превышении пределов необходимой обороны лицо, обороняющееся от нападения, стремится защитить от нападения свои интересы, интересы другой личности или общественные и государственные интересы.

При превышении пределов необходимой обороны невозможно также и приготовление. При совершении преступления при превышении пределов необходимой обороны умысел лица на убийство или причинение телесных повреждений возникает внезапно как реакция на противозаконные действия нападающего. Для приготовления же характерно возникновение умысла на совершение преступления еще до начала исполнения преступления.

Аналогичным образом вопрос о невозможности приготовления и покушения при совершении преступления при превышении пределов необходимой обороны решают и ряд других авторов[10].

§ 2. Оконченное преступление Преступление признается оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного УК (ч. 1 ст. 29). Момент окончания преступления является различным в зависимости от конструкции состава преступления. Для одних преступлений характерно, что они считаются оконченными лишь при наступлении определенных общественно опасных последствий. Таковы, в частности, преступления, предусмотренные ст. 105, 111, 189, 286 УК и др. Ряд составов сконструирован так, что преступления считаются оконченными с момента совершения самого общественно опасного деяния независимо от наступления общественно опасных последствий (ст. 126, 130, 163 УК и др.).

Если законодатель включает общественно опасные последствия в качестве обязательного признака объективной стороны, требует их фактического наступления для признания преступления оконченным, то такие составы преступления называются материальными. Составы же преступлений, считающиеся оконченными с момента совершения указанного в законе действия или бездействия, независимо от наступления общественно опасных последствий, называются формальными.

Само по себе разделение составов в зависимости от их конструирования в нормах Особенной части УК на материальные и формальные практически весьма нужно и полностью себя оправдывает, так как способствует правильному определению момента окончания преступления, а следовательно, решению важного вопроса об отграничении оконченного преступления от неоконченного. В формальных составах преступления момент окончания преступления также может быть различным. Так, для одних составов необходимо совершение конкретного общественно опасного деяния, предусмотренного соответствующей нормой. В частности, преступление — получение взятки — считается оконченным с момента получения взятки;

для окончания данного преступления не имеет значения, наступили или нет какие-либо вредные последствия опасных действий виновного. Для других формальных составов достаточно факта организационной деятельности, которая еще не реализовалась в конкретное посягательство на охраняемый уголовным законом объект. Так, бандитизм считается оконченным преступлением уже с момента создания вооруженной банды с целью нападения на граждан или организации.

Здесь мы имеем дело с определенной разновидностью формальных составов, которые в правовой литературе иногда называются «усеченными составами»[11].

§ 3. Приготовление к совершению преступления В соответствии с ч. 1 ст. 30 УК приготовлением к преступлению признается приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Приготовительные действия могут быть самыми разнообразными. Общим для них является то, что все они представляют собой создание условий для совершения преступления. Но, в отличие от покушения, здесь нет еще непосредственного посягательства на объект. Объединяет их также и то, что эти действия являются умышленными;

лицо сознательно создает условия для совершения преступления;

субъект не думает ограничиться только приготовительными действиями, он намерен достичь завершения преступления, до конца реализовать преступный умысел.

О приготовлении как о стадии совершения преступления можно говорить лишь тогда, когда лицо подготавливается к совершению конкретного преступления, имея намерение в дальнейшем довести свой преступный умысел до конца, т.е. совершить конкретное преступление. В силу этого нельзя рассматривать в качестве приготовления случаи, когда лицо предполагает вообще совершить какое-либо преступление и совершает приготовительные действия (например, изготавливает нож или наваривает болванку на металлический прут) «на всякий случай», исходя из того, что эти предметы «могут пригодиться», и т.д. В подобных случаях действия лица не представляют собой одного из составных этапов единого преступления.

Однако некоторые из упомянутых действий могут быть общественно опасными и образовывать самостоятельное преступление (ст. 223, 324 УК и др.).

С объективной стороны закон характеризует приготовление как приискание, изготовление или приспособление средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам. Каждый из объективных признаков приготовления имеет самостоятельное значение.

Наличие одного объективного признака (разумеется, при наличии других необходимых признаков состава преступления) уже достаточно для выполнения объективной стороны состава преступления.

Под приисканием понимается любая форма приобретения средств или орудий совершения преступления.

Это и любые законные способы — покупка, временное заимствование и т.д. В практике встречаются и незаконные способы приобретения средств или орудий (обычно путем кражи). Поскольку закон не ограничивает приобретение средств и орудий только законными способами, приискание их может выражаться в любой форме.

Изготовление — это создание орудий и средств совершения преступления.

Приспособлением средств или орудий считается любое действие, направленное на их изменение с целью лучшего использования при совершении преступления. После приспособления средства или орудия становятся пригодными для совершения преступления. Понятием «приспособление» охватываются все способы, при помощи которых лицо изменяет имеющиеся средства или орудия для придания им необходимых свойств и качеств. При приспособлении лицо придает предметам такие свойства, которые делают возможным использование их при совершении преступления. В частности, при посягательствах на личность изготавливаются орудия, которые способны причинить смерть человеку, при подготовке к хищению могут изготавливаться, например, подложные документы, которые, по мнению субъекта, помогут ему в завладении чужим имуществом.

Под специальными приспособлениями следует понимать предварительную обработку или приспособление орудий и средств для более удобного пользования (например, затачивание отвертки для нанесения телесных повреждений, укрепление металлического крючка на палке для кражи вещей из помещения).

Средствами совершения преступления являются предметы материального мира, вещества или энергия, физические или химические свойства которых используются для совершения преступления.

К средствам совершения преступления можно отнести ядовитые и наркотические вещества, листки с клеветническими измышлениями, поддельные бланки и т.д.

К орудиям совершения преступления относятся предметы, используемые для увеличения физических усилий, которыми непосредственно причиняются общественно опасные последствия.

Орудиями совершения преступления могут являться как предметы, специально приспособленные для совершения преступления (кастеты, фомки, отмычки и т.д.), так и предметы, специально не приспособленные и не предназначенные для совершения преступления, однако могущие быть использованными при осуществлении общественно опасного деяния (предметы хозяйственного и бытового назначения, транспорт и т.д.).

Приискание соучастников — это различные способы нахождения соучастников и их вербовка, а сговор на совершение преступления предполагает достижение соглашения о совершении преступления.

Под иным умышленным созданием условий для совершения преступления следует понимать самые различные действия, создающие возможность для совершения преступления. К ним, помимо приискания и приспособления средств или орудий совершения преступления, можно отнести:

1) неудавшееся подстрекательство или пособничество;

оно может иметь место, когда одно лицо склоняет другое к совершению кражи, но последнее кражу не совершает (ч. 5 ст. 34 УК);

2) изучение места и времени предполагаемого совершения преступления (например, субъект изучает распорядок дня и привычки проживающих в том или ином доме или квартире для того, чтобы выбрать наиболее удобную для последующего совершения кражи квартиру;

лицо, решившее ограбить инкассатора, узнает, когда тот приходит в магазин за выручкой);

3) действия, с помощью которых виновный выясняет возможность выполнения намеченного им преступления (например, лицо, решившее заняться сбытом наркотиков, выясняет, где можно похитить наркотики);

4) изучение всевозможных препятствий, которые могут встретиться при совершении преступления, и разработка способов их устранения (субъект, решивший совершить кражу из магазина, выясняет, охраняется ли магазин;

если охраняется, то каким способом;

если магазин охраняется сторожем, то субъект решает тем или иным образом отвлечь внимание сторожа;

если магазин оборудован автоматической сигнализацией, то субъект разрабатывает способ приведения ее в непригодность);

5) действия, предпринимаемые для сокрытия намеченного преступления или для обеспечения беспрепятственного пользования результатами этого преступления (подготавливается хранилище для последующего сокрытия вещей, которые лицо намеревается похитить).

Круг действий, посредством которых создаются условия для совершения преступлений, обширен и может быть представлен в самых различных формах. Исчерпывающий их перечень дать невозможно.

С субъективной стороны приготовление может быть совершено только умышленно. На это обстоятельство прямо указано в законе, причем умысел возможен только прямой. Совершая подготовительные к преступлению действия, субъект осознает, что своими действиями он создает условия для дальнейшего совершения преступления, желает создания этих условий, предвидит возможные общественно опасные последствия того преступления, которое он желает совершить, и стремится, в конечном счете, к наступлению преступного результата или к завершению преступления.

Малая степень общественной опасности приготовительных действий к преступлению определяется прежде всего значительной отдаленностью их во времени и пространстве от конкретного объекта предполагаемого посягательства. Возможность наступления общественно опасных последствий при приготовлении также представляется довольно неопределенной. Часто умысел субъекта не объективирован настолько, чтобы можно было говорить о наличии серьезной решимости совершить преступление.

Общественная опасность приготовительных к преступлению действий повышается, если они являются необходимыми для совершения преступления. Так, в приготовлении к изготовлению поддельных денег приискание и приспособление орудий преступления являются действиями, без которых вообще невозможно совершение преступления.

Для определения степени общественной опасности приготовительных к преступлению действий имеет значение и характер средств и орудий, которые должны были быть использованы при совершении намеченного преступления. Предполагаемое использование предметов, специально предназначенных для совершения преступления, повышает степень общественной опасности приготовительных к преступлению действий. Такими предметами при приготовлении, например, к совершению кражи, являются фомки, отмычки и др.

И, наконец, в значительной мере на степень общественной опасности при приготовлении влияет близость перехода от приготовительных действий непосредственно к исполнению преступления. Чем ближе стоит субъект к непосредственному исполнению преступления, тем выше степень общественной опасности его приготовительных действий.

§ 4. Покушение на преступление В соответствии с ч. 3 ст. 30 УК «покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам». Данное определение покушения отражает суть и специфику института покушения.

К объективным признакам покушения следует относить:

а) непосредственную направленность действия на совершение преступления;

6) незавершенность посягательства по не зависящим от воли виновного обстоятельствам;

в) его незавершенность.

Субъективным признаком покушения является умышленный характер действий.

Под покушением как умышленным действием, непосредственно направленным на совершение преступления, следует понимать совершение действий, входящих в объективную сторону состава преступления. При покушении всегда имеют место действия, которыми непосредственно выполняется состав данного преступления. Это первый объективный признак покушения.

Характерной особенностью покушения, отличающей его от приготовления, является то, что при покушении объект преступления ставится под непосредственную угрозу причинения ему вреда. При покушении уже совершены действия, входящие в объективную сторону преступления. Но при покушении, в отличие от оконченного преступления, недостает некоторых признаков объективной стороны преступления: преступного результата, указанного в соответствующей статье Особенной части УК, или полного завершения всех действий, образующих объективную сторону преступления.

Недоведение преступления до конца составляет второй объективный признак покушения. Именно незавершенность преступления отличает покушение от оконченного преступления и является одним из оснований для выделения покушения в самостоятельную стадию.

Однако незавершенность при покушении не следует понимать всегда как незавершенность фактических действий виновного, хотя этот признак и имеет место.

Обычно при покушении лицо не успевает совершить всех тех действий, которые оно намеревалось совершить. Например, при покушении на убийство действия виновного часто пресекаются вмешательством других граждан.

Незавершенность преступления при покушении означает, что преступление не является оконченным, хотя фактически действия виновного могут быть и завершенными. Так, при оконченном покушении виновный убежден, что он сделал все необходимое для совершения преступления, считает, что преступление завершено, и поэтому прекращает свои общественно опасные действия.

Итак, незавершенность при покушении следует понимать прежде всего как отсутствие всех объективных признаков состава преступления, предусмотренного данной нормой Особенной части УК.

Следует иметь в виду, что при покушении нередко наступают определенные общественно опасные последствия, но иные, чем те, которые стремился причинить виновный. Например, при покушении на убийство часто причиняется вред здоровью. Однако это обстоятельство не превращает содеянное в оконченное преступление, так как для признания преступления оконченным необходимо наступление не любых вредных последствий, а лишь тех, которые прямо указаны в законе.

Незавершенность действий при покушении на преступление характеризуется, как уже было отмечено, ненаступлением указанного в законе преступного результата. Это обстоятельство является характерным для преступлений с материальным составом, незавершенность при покушении означает и неполное выполнение виновным действий, запрещенных законом.

В то же время в случаях, если преступный результат, предусмотренный законом, наступает не сразу, а через некоторое время (например, наступление смерти происходит спустя какой-то период после нанесения ножевых ранений с целью убийства), преступление следует считать оконченным. Уголовное законодательство не знает так называемых критических сроков развития причинной связи между действием и последствием. Уголовный закон признает преступление оконченным, если преступный результат (умышленных действий виновного) наступил независимо от того, сколько прошло времени после совершения виновным общественно опасных действий.

Законодательное определение покушения устанавливает, что покушение характеризуется не только ненаступлением преступного результата, что характерно для материальных преступлений, но и тем, что преступление не было доведено до конца. Таким образом, понятие «покушение» применимо к преступлениям как с материальным, так и с формальным составом.

Третьим объективным признаком покушения является недоведение преступления до конца по причинам, не зависящим от воли виновного.

В законодательном определении покушения содержится важное указание на то, что покушением на преступление признается умышленное действие. Тем самым подчеркивается основной субъективный признак покушения. Покушение на преступление характерно только для умышленной преступной деятельности. Не может быть покушения, так же как и приготовления, при совершении преступления по неосторожности. Лицо, делающее попытку совершения преступления, стремящееся достигнуть его завершения, не может действовать неосторожно. В этих случаях можно говорить только об умысле лица.

Если субъект не желает совершения преступления, следовательно, он и не может пытаться его совершить.

Покушение, так же как и приготовление, возможно только при наличии прямого умысла. При косвенном умысле лицо не желает наступления преступного результата, не стремится к завершению преступления, следовательно, не может и готовиться к нему либо пытаться его совершить. Преступный результат для лица при косвенном умысле является одним из возможных последствий его действий, причем субъект относится пассивно к его наступлению.

Пленум Верховного Суда РФ, давая разъяснения судам по разрешению ряда категорий уголовных дел, также неоднократно в своих постановлениях подчеркивал, что покушение на совершение преступления может быть совершено только с прямым умыслом.

Так, Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 27.01.99 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» указал, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, т.е. когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)[12].

В уголовном праве покушение принято делить на два основных вида — оконченное и неоконченное.

Для деления покушения на виды следует пользоваться субъективным критерием, т.е. руководствоваться представлением самого субъекта о степени завершенности преступления.

Оконченным покушением является такое покушение, при котором субъект сделал все, что он считал необходимым для совершения преступления, однако это преступление не было завершено по не зависящим от него обстоятельствам.

Неоконченным покушением является такое покушение, при котором субъект не совершил еще всего того, что он считал необходимым для совершения преступления.

Однако ряд авторов считают, что при делении покушения на виды следует пользоваться объективным критерием[13].

Выступая против сторонников второй точки зрения, Н.Д. Дурманов совершенно правильно подчеркнул, что «принятие объективного критерия для разграничения оконченного и неоконченного покушения повело бы к бесконечным схоластическим спорам о том, были или не были необходимы для совершения преступления действия, фактически совершенные виновным»[14].

Имеются и сторонники смешанного критерия: при делении покушения на виды рекомендуется пользоваться субъективным и объективным критериями одновременно.

Если преступный результат не наступил, значит, было сделано не все, что являлось необходимым для наступления преступного результата. Применяя объективный критерий для деления покушения на виды, нужно будет признать невозможным существование оконченного покушения, ибо всегда каких-то действий виновного будет недостаточно для завершения преступления. Отрицать же наличие оконченного покушения — значит, не учитывать большого значения отношения самого виновного к совершенным им действиям. А это необходимо как для установления вины субъекта, так и для определения степени общественной опасности совершения преступления, что находит отражение, в частности, при назначении наказания.

Оконченное покушение, при прочих равных условиях, обычно более опасно, чем неоконченное. Нередко оно сопровождается причинением известного вреда, особенно при покушении на убийство, хотя этот вред не является тем преступным результатом, к которому стремился виновный.

Оконченное покушение по своим признакам ближе к оконченному преступлению. Однако между ними всегда следует проводить четкую границу. Это различие проводиться по объективной стороне состава преступления.

При оконченном покушении, в отличие от оконченного преступления, всегда отсутствует тот преступный результат, к которому стремился виновный, либо не выполнены все те действия, которые он был намерен совершить для исполнения своего преступного намерения.

Деление покушения на оконченное и неоконченное имеет определенное теоретическое и практическое значение.

Хотя в действующем уголовном законодательстве и не употребляются термины «оконченное» и «неоконченное» покушение, однако следует учитывать наряду с другими обстоятельствами степень осуществления преступного намерения. Это требование учитывается при делении покушения на оконченное и неоконченное.

Кроме того, подразделение покушения на виды имеет большое значение в тех случаях, когда встает вопрос о наличии или отсутствии добровольного отказа.

В юридической литературе принято также выделять негодное покушение. Негодное покушение, в свою очередь, подразделяется на покушение на негодный объект и покушение с негодными средствами.

Под покушением на негодный объект принято понимать те случаи, когда виновный посягает на определенный объект, однако его действия вследствие допускаемой им ошибки не создают реальной опасности причинения объекту вреда. Следует отметить, что выражение «покушение на негодный объект» явно неудачно[15]. Объект, т.е. общественные отношения, на которые посягает виновный, не могут быть негодными. Негодными могут быть предметы посягательства вследствие отсутствия свойств, на которые рассчитывал виновный. Если виновный, например, похитил непригодное к функциональному использованию оружие (боевые припасы, взрывчатые вещества), заблуждаясь относительно его качества и полагая, что оно исправно, содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение оружия (боевых припасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств)[16].

Под покушением с негодными средствами обычно понимают такие случаи, когда виновный для достижения своих целей применяет средства, которые объективно, вследствие своих свойств, не могут привести к окончанию преступления или к наступлению преступного результата.

Обычно покушение на негодный объект, как и покушение с негодными средствами, обладает признаками общественной опасности, и лицо, совершившее такое покушение, подвергается уголовной ответственности на общих основаниях. Виновный в этих случаях имеет намерение совершить определенное, предусмотренное уголовным законом, общественно опасное деяние, а преступление не завершено по не зависящим от лица обстоятельствам.

§ 5. Основания уголовной ответственности за неоконченное преступление Единственным основанием уголовной ответственности является наличие в действиях лица состава преступления (ст. 8 УК). Это положение полностью и безоговорочно применимо к случаям совершения оконченного преступления, т.е. деяния, содержащего все признаки конкретного состава преступления.

Положение о наличии в действиях лица определенного состава преступления как единственном основании уголовной ответственности применимо к случаям покушения.

Важнейшим признаком как преступления, так и состава преступления является общественная опасность.

Каков же характер общественной опасности при покушении?

Общественная опасность покушения на преступление состоит прежде всего в том, что при покушении создается непосредственная опасность причинения вреда охраняемому уголовным законом объекту. Более того, при покушении объекту нередко причиняется вред, хотя и не тот, что указан в законе. Порой причиненный вред настолько значителен, что совершенное преступление хотя и не окончено, представляет высокую степень общественной опасности. Общественная опасность при покушении состоит не столько в том, что фактически было причинено, сколько в создании виновным реальной возможности наступления того преступного результата, на который был направлен его умысел.

Вполне обоснованно Н.Д. Дурманов указывает, что «понятие состава включает признаки, обрисованные не только в статье Особенной части советского уголовного закона, но и в соответствующих статьях Общей части»[17]. Об этом же пишет и А.А. Пионтковский[18].

Точно так же состав преступления не исчезает и в тех случаях, когда объективная сторона не получает своего полного развития. Оттого что объективная сторона не получает своего полного развития, она не перестает быть объективной стороной.

Во всех случаях, как при наличии оконченного преступления, так и при покушении, налицо основной необходимый признак объективной стороны состава преступления — общественно опасное действие. При этом действия не теряют общественной опасности, оттого что они выполнены не в полной мере либо фактически не привели к преступному результату. В этих случаях речь может идти лишь о разной степени общественной опасности, но в рамках состава преступления.

Таким образом, при покушении единственным основанием уголовной ответственности тоже является общепризнанное по уголовному праву основание: наличие в действиях лица признаков конкретного состава преступления.

Что же касается ответственности за приготовление к преступлению, то здесь правильное решение вопроса об основаниях и пределах ответственности представляет значительно большую сложность.

Думается, что и применительно к приготовлению нет причин отступать от основного положения о наличии в этом деянии состава преступления как единственного основания уголовной ответственности.

В отдельных случаях, в зависимости от характера приготовительных действий и от значения охраняемого уголовным законом объекта, приготовление к совершению преступления представляет известную общественную опасность.

В соответствии с ч. 2 ст. 30 УК уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям.

§ 6. Добровольный отказ от совершения преступления Свое практическое применение норма закона о добровольном отказе находит только при неоконченном преступлении. Именно этим и руководствовался законодатель, помещая данную норму рядом с нормой о покушении на преступление и приготовлении к нему. Поэтому правильное решение вопроса об ответственности за неоконченное преступление либо об исключении таковой невозможно без выяснения сущности, природы и условий применения института добровольного отказа от преступления.

Правовое значение добровольного отказа состоит прежде всего в том, что он является особым обстоятельством, исключающим уголовную ответственность за предварительную преступную деятельность.

Добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца.

Согласно ст. 31 УК лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности лишь в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит состав иного преступления.

Добровольный отказ полностью исключает уголовную ответственность за преступление, которое лицо пыталось совершить или к которому оно готовилось. В такой ситуации уголовная ответственность возможна лишь в том случае, если уже совершенные им до момента добровольного отказа действия содержат оконченный состав иного преступления.

Для наличия добровольного отказа необходимо, чтобы он был действительно добровольным и окончательным.

Признак добровольности означает, что лицо, сознавая возможность успешного завершения начатого преступления, сознательно (не вынужденно) прекращает свои преступные действия. При этом не имеет значения, существовала ли в действительности возможность доведения преступления до конца. Необходимо, чтобы именно лицо считало, что оно в состоянии закончить преступление, но тем не менее отказалось от его завершения.

Вместе с тем, если лицо отказывается от продолжения совершения преступления из-за различного рода препятствий, которые затрудняют совершение преступления или делают его совершение невозможным, то добровольный отказ отсутствует.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.