WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

45 увлекательных игр с минимальным присутствием насилия, но в активизации движения медиаобразования. Школьные педагоги должны, наконец, научиться использовать богатые возможности экранных искусств,

Интернета, компьютерной анимации, интерактивной игры для развития творческих способностей детей, их критического мышления, эстетического восприятия и вкуса.

Кроме того, на мой взгляд, в России опять-таки необходимо строгое соблюдение возрастных рейтингов для продажи, проката (и использования в специальных залах) компьютерных игр, чтобы дети младше 10-12 лет не имели доступа к играм, содержащим откровенные сцены насилия и т.п.

7. Несовершеннолетняя аудитория и насилие на экране:

предпочтения, воздействия, влияния, следствия контактов «Современные российские зрители смотрят фильмы в основном по видео, кабельному и эфирному телевидению. К экранному насилию, предлагаемому этими каналами, наиболее часто обращаются соответственно 51, 23 и 15 процентов юношей и девушек» [Тарасов, 1997, с.81]. Негативное воздействие медиатекстов, содержащих сцены насилия, на российскую молодежь в условиях практического отсутствия официального контроля и педагогических рекомендаций отмечается повсеместно. Общий контекст здесь таков: после отмены цензуры в средствах массовой информации, случившейся в России, как известно, на рубеже 90-х годов двадцатого века, на кино/теле/видеоэкранах страны стали демонстрироваться (практически без возрастных ограничений) тысячи отечественных и зарубежных медиатекстов, содержащих сцены насилия. Только за пять лет (1993-1998) было снято около 300 российских фильмов, «в которых набралось более 4000 сцен насилия и убийств» [Сергеева, Сидоров, 1998, c.18].

Низкий уровень жизни основной массы российского населения, не способного покупать лицензионную продукцию, существенно облегчает жизнь процветающему аудиовизуальному пиратству, в том числе в области несанкционированного закупкой авторских прав показа фильмов по провинциальным частным кабельным и дециметровым телеканалам, продажи и проката видеокассет, компьютерных дисков и т.д. Однако в отличие от развитых западных стран, где существуют государственные программы контроля за экранным насилием и ограждением детей, несовершеннолетней молодежи от негативного воздействия сцена насилия на экране, в России до сих пор все оставлено на самотек.

Вот почему кажется важной задача проведения анализа ориентаций и предпочтений российской несовершеннолетней аудитории (в возрасте до лет) по отношению к экранным медиатекстам (в области кинематографа, телевидения, видео, компьютерных игр), причин и следствий контакта данной аудитории с экранным насилием на фоне современной российской социокультурной ситуации. Представляется необходимым выяснить степень популярности у данной аудитории экранных медиатекстов, содержащих сцены насилия;

выявить основные типы и черты характеров экранных персонажей, ею предпочитаемых;

обнаружить факторы, привлекающие юных зрителей в сценах насилия на экране (развлекательная, рекреативная, компенсаторная, информационная функции и т.д.);

определить факторы неприятия учащимися сцен насилия на экране, выяснить тип компании, в которой школьники предпочитают смотреть сцены насилия на экране, причины и следствия такого рода просмотров;

узнать мнения данной аудитории относительно источников проявления насилия и агрессии в обществе, влияния показа сцен насилия в произведениях экранных искусств на увеличение преступности, запрета показа насилия на экране и пр.

Анализ полученных результатов может помочь в составлении и обосновании типологии отношений школьников к насилию на экране, размышлению о причинах и следствиях их контакта с произведениями экранных искусств, содержащих сцены насилия;

разработке структуры прогностической модели государственной социокультурной, экологической (экология человека) политики в области регулирования отношений российской молодежи с экранными текстами, содержащими сцены насилия.

В октябре 2003 года нами было опрошено 450 школьников (средние школы №№ 12, 27, 36, 37, 38 города Таганрога) в трех возрастных группах (7- лет, 12-13 лет и 16-17 лет, по 150 человек в каждой возрастной группе) по теме «Насилие на экране и несовершеннолетняя аудитория» (полный текст анкеты, принципы ее составления и таблицы с результатами обработки анкетирования см. в приложениях №№ 1-5).

Анализ полученных результатов показал следующее (полноформатные итоговые таблицы см. в приложениях №№ 2-5).

I.Анализ результатов анкетирования по разделу №1.«Ориентации и предпочтения учащихся по отношению к изображению насилия на экране».

Анализ таблицы 1 Кинопредпочтения учащихся А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 1 в приложении 2) В пятерку самых предпочитаемых младшими школьниками фильмов входят: «Король лев» (14,00%), «Терминатор» (12,67%), «Назад в будущее» (12,67%), «Рембо» (12,00%) и «Бриллиантовая рука» (8,00%). Таким образом, как минимум два наиболее предпочитаемых данной аудиторией фильма («Терминатор» и «Рембо») содержат целый «пакет» сцен с натуралистично изображенным насилием разного рода. К тому же, оба эти фильма в США, например, демонстрировались с серьезными возрастными ограничениями (R – несовершеннолетние до 17 лет допускаются на сеанс только в сопровождении родителей или опекунов). Для российских детей 7-8 лет, как мы видим, никаких возрастных рейтинговых барьеров не существует… Гендерная выборка по той же таблице несколько отличается от общих результатов. Выбор мальчиков более определенно сдвинут в сторону фильмов с жесткими сценами насилия: первое и второе место делят «Терминатор» (20,73%) и «Рембо» (18,29%). В то время, как выбор девочек более миролюбив – список их предпочтений с большим отрывом возглавляет мультфильм диснеевской студии «Король лев», за которым идут комедии «Бриллиантовая рука» и «Игрушка» плюс фантастическая лента «Назад в будущее» (каждую из этих картин предпочло 10,29% девочек).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 1 в приложении 3) Первая пятерка предпочитаемых фильмов у подростков выглядит, естественно, иначе, чем у младших школьников: «Назад в будущее» (11,33%), «Бригада» (10,00%), «Никита» (8,00%), «Король лев» (7,33%), «Терминатор» (6,67%). Как мы видим, мультфильм «Король лев» занял у подростков лишь четвертое место, тогда как на первое место вышел фантастический блокбастер Р.Земекиса «Назад в будущее». В пятерке «хитов» данной аудитории можно обнаружить 3 фильма, сюжет которых отчетливо связан с натуралистическим изображением таких сцен насилия, как убийство, терроризм, вооруженное нападение и т.п.: «Бригада» (10,00%), «Никита» (8,00%) и «Терминатор» (6,57%).

У мальчиков данного возраста предпочтения сюжетов с откровенными сценами насилия выглядят еще более отчетливо: «Бригада» (11,26%), «Терминатор» (8,45%), «Молчание ягнят» (8,45%), «Рембо» (7,04%)… Иными словами, первые четыре места занимают только фильмы, содержащие показ сцен жестокого насилия.

Школьницы, как и следовало ожидать, менее ориентированы на «экранное насилие» в своих предпочтениях. На первом и втором местах у них «Назад в будущее» (16,45%) и «Король лев» (13,92%). Но в то же время в первой пятерке тоже violent films: «Никита» (10,13%), «Бригада» (8,86%) и «Пятница, 13» (8,86%).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 1 в приложении 4) Как видно из итоговых данных, сведенных в таблицу 1, в десятку наиболее предпочитаемых 16-17 летними учащимися фильмов вошло семь картин: «От заката до рассвета» (22,67%, гендерных различий нет), «Никита» (17,33%;

6,25% голосов юношей и 30,00% - девушек), «Основной инстинкт» (16,67%;

13,75% голосов юношей и 20,00% - девушек), «Твин Пикс» (16,00%, без видимых гендерных различий), «Прирожденные убийцы» (11,33%, без гендерных различий в процентах голосов), «Однажды в Америке» (10,00% - без отчетливых гендерных различий) и «Пятница, 13» (10,00%;

2,50% голосов мальчиков и 16,57% - девочек). При этом именно насыщенные кровавыми сценами ленты - абсолютные лидеры по числу отданных голосов (лидер юношей – «От заката до рассвета» - 22,50% голосов;

лидер девушек – «Никита» - 30,00% голосов).

Зато, как и в предыдущих возрастных группах, экранные произведения арт-хауса имеют малое количество поклонников.

В 1999 году я проводил аналогичный опрос старшеклассников. Тогда первая тройка лидеров оказалась составленной из мелодрамы («Красотка») и двух комедий («Бриллиантовая рука», «Джентльмены удачи»). При этом количество поклонников фильма Р.Родригеса «От заката до рассвета», представляющего собой пародийную смесь из жестокой гангстерской драмы и фильма ужасов, не превысило 17%, тогда как «Красотке» отдали предпочтение 26% тинэйджеров (правда, преимущественно – девушек).

В 2003 году популярность у учащихся старшего возраста постоянных хитов телерепертуара центральных каналов «Бриллиантовой руки» и «Джентльменов удачи» резко упала по сравнению с 1999 годом, что свидетельствует о существенной переориентации медийных предпочтений молодежной аудитории.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 1 в приложении 5) В обобщенных результатах анкетирования 450 учащихся ( респондента мужского пола, т.е. 51,78% и 217 – женского, т.е. 48,22%) пятерка лидеров выглядит следующим образом: «Назад в будущее» (14,00%), «Никита» (10,89%), «От заката до рассвета» (9,33%), «Король лев» (8,44%), «Терминатор» (8,00%). При этом за «Назад в будущее» проголосовало на 4%, за «Никиту» - на 12%, а за «Короля льва» - на 10% больше респондентов женского пола, чем мужского. Зато у «Терминатора» на 10% больше поклонников среди школьников, чем среди школьниц.

Популярная в группе 12-13-летних учащихся криминальная сага «Бригада» во «всевозрастном» балансе не набрала и 6% голосов, т.к. 7-8-летняя аудитория не заинтересовалась этим сериалом, сюжет которого, скорее всего, показался для младших школьников слишком «взрослым».

Гендерные различия проявились также в том, что 10,14% школьниц проголосовали за мирную мелодраматическую комедию Э.Рязанова «Ирония судьбы» (у школьников – всего 1,29% голосов) а, 9,22% - как ни странно - за агрессивный триллер о кровавом маньяке «Пятница, 13» (у школьников – 3,43%). Школьники же выделили напичканные насилием боевики «Рембо» (10,73% против 1,38% у школьниц) и «Леон» (8,15%, против 0,00% у школьниц). В любом случае в пятерку любимых фильмов по обобщенным результатам голосования вошли 3 фильма («Никита», «От заката до рассвета», «Терминатор»), сюжеты которых практически полностью построены на сценах жестокого насилия (преимущественно показаны убийства и жестокие увечья). В целом фильмы со сценами насилия получили большее число голосов респондентов мужского пола.

Анализ таблицы 2. Компьютерные игры, которые нравятся учащимся А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 2 в приложении 2) Анализ результатов анкетирования в данной возрастной группе показывает, что 16,00% школьников (14,63% мальчиков и 17,65% девочек) по разным причинам не имеют возможности играть в компьютерные игры. Тогда как у остальных наиболее популярны такие игры как “Tetris” (24,67%;

мальчики – 25,61%, девочки – 23,53%), “Aladdin” (23,33%;

мальчики – 17,07%, девочки – 30,88%) и “Doom” (8,00%;

мальчики – 10,97%, девочки – 4,41%). Из тройки лидирующих игр только одна (“Doom”) построена на перманентных сценах насилия, при этом у мальчиков она более чем в два раза популярнее, чем у девочек).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 2 в приложении 3) В этой группе не имеют доступа к компьютерным играм 18,67% школьников (14,08% мальчиков и 22,78% девочек). Тройка лидирующих игр в целом выглядит так: “Tetris” (23,33%;

мальчики – 14,08%, девочки – 31,64%), “Aladdin” (23,33%;

мальчики – 19,72%, девочки – 26,58%) и “Tennis” (7,33%;

мальчики – 8,45%, девочки – 6,33%). Итак, в целом в тройку лидеров не попали игры, построенные на интерактивном насилии. Однако у мальчиков 3-4 места (с одинаковым показателем 9,86%) заняли агрессивные “Doom” и “Mortal Combat”. Тенденция повышенной популярности violent games среди мальчиков сохраняется и в данной возрастной группе.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 2 в приложении 4) 13,33% опрошенных данной возрастной группы (12,50% юношей и 14,28% девушек) заявили, что не имеют практической возможности играть в компьютерные игры.

Как и в двух первых возрастных группах на первом месте у опрошенных игра-мозаика «Тетрис», не содержащая сцен насилия (38,67% процентов опрошенных, без существенных различий по гендеру, в опросе 1999 года эта цифра была несколько больше - 44,65%), в то время как основанная на сценах насилия игра «Doom» собрала почти в пять раз меньше поклонников (8,00%).

Популярная в предыдущих возрастных группах вполне мирная игра Aladdin набрала 24,00% (гендерных различий нет) почитателей, то есть практически столько же, как и у 7-8-летних и 12-13-летних.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 2 в приложении 5) Обобщенные результаты в принципе совпадают с отдельными. На первом месте у 450 опрошенных учащихся мирные игры «Тетрис» (26,67% процентов опрошенных) и Aladdin (23,55%). При этом и в том, и в другом случае голосов респондентов женского пола на 7% больше, чем мужского.

Затем идет (без существенной гендерной разницы) куда более агрессивная по сюжету игра “Doom” (7,55%).

16,22% опрошенных всех возрастных групп (13,73% респондентов мужского пола и 18,43% - женского) заявили, что не имеют практической возможности играть в компьютерные игры.

Анализ таблицы 3. Страны-производители экранной продукции, в фильмах, телепередачах, компьютерных играх которых, по мнению учащихся, содержится наибольшее число сцен насилия А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 3 в приложении 2) Школьники данной возрастной группы в целом верно определили, в каких странах производятся фильмы, телепередачи и компьютерные игры, содержащие наибольшее число сцен насилия: США (42,00%), Россия (17,33%), Япония (10,67%). При этом гендерная разница в данных ответах школьников минимальна.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 3 в приложении 3) Америка тоже указана школьниками данной возрастной группы как главный поставщик экранной продукции, содержащей сцены насилия (30,67% опрошенных вывели ее на первое место). На втором месте опять Россия (28,00%). На третьем – Китай/Гонконг (14,00%), который в группе 7-8 летних занимал 4 место.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 3 в приложении 4) В отличие от предыдущих возрастных групп главным производителем экранной продукции, содержащей сцены насилия, 16-17-летние указали Россию (25,33% в целом, при 18,75% голосов юношей и 32,86% голосов девушек). На втором месте оказались США (22,67%). На третьем – Китай/Гонконг (17,33%).

В опросе 1999 по этому показателю, по мнению старшеклассников, безоговорочно лидировали США. Думается, мнения опрошенных 2003 года отражают в основном наплыв российских сериалов на криминальную тему («Бригада», «Улицы разбитых фонарей», «Убойная сила» и т.п.), случившийся за прошедшие три-четыре года.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 3 в приложении 5) Итак, на первое место по производству фильмов, телепередач и компьютерных игр, содержащие наибольшее число сцен насилия, учащиеся поставили США (30,00%). Затем идут Россия (21,33%), Китай/Гонконг (12,00%) и Япония (10,00%). При этом гендерная разница в данных ответах не выглядит существенной.

Анализ таблицы 4. Жанры фильмов, телепередач, компьютерных игр, которые, по мнению учащихся, наиболее часто сочетаются с изображением сцен насилия.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 4 в приложении 2) Младшие школьники посчитали, что сцены насилия наиболее часто содержатся в медиатекстах синтетических жанров (27,33%), action (14, 00%) и триллерах (11,33%).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 4 в приложении 3) Подростки на первое место поставили детектив (22,67%). За ним - action (16,00%) и смесь жанров (14,00%). Впрочем, и триллер как жанр, содержащий сцены насилия, указан 8,67% учащихся.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 4 в приложении 4) Анализ таблицы 4 дает представление о том, что 16-17-летиние в целом неплохо ориентируются в жанровом спектре экранного насилия: «хорроры» (22,67%), триллеры (22,00%) справедливо указываются в качестве базовых для «экранного насилия».

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 4 в приложении 5) В итоге главными жанрами экранного насилия учащиеся назвали детектив (15,11%), синтез жанров (14,44%), триллер (14,00%), «хоррор» (11,33%) и action (экранный текст, основанный на действии, боевик) (11,11%). Гендерная разница, по данным таблицы 4, также не выглядит существенной. Таким образом, учащиеся вполне удовлетворительно ориентируются в жанровом спектре современных экранных текстов.

Анализ таблицы 5. Темы фильмов, телепередач, компьютерных игр, которые, по мнению учащихся, наиболее часто сочетаются с изображением сцен насилия.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 5 в приложении 2) Младшие школьники посчитали, что наиболее часто показ сцен насилия связан с криминальной (22,67%), мистической (12,67%) и психопатологической (10,67%) темами. Гендерная разница проявилась в том, что мальчики в большей степени, чем девочки, выделили современную и приключенческую темы, в то время, как девочки – психопатологическую и спортивную.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 5 в приложении 3) Подростки на первое место также вывели криминальную тему (26,67%), однако за ней следуют молодежная (12,67%), военная (9,33%) и политическая (9,33%) тематика. Впрочем, психопатологическая (8,67%) и мистическая (6,00%) темы также не забыты. Гендерная разница проявилась в том, что девочки в большей степени сделали акцент на психопатологической теме, а мальчики – на военной.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 5 в приложении4) Опрошенные учащиеся данной возрастной группы на первые места поставили криминальную (27,33%), мистическую (14,67%) и психопатологическую (16,00%) темы. Криминальная тема заняла первое место и в опросе тинэйджеров 1999 года.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 5 в приложении 5) Респонденты всех возрастных групп на первые места поставили криминальную (26,00%), психопатологическую (12,67%, голосов опрошенных женского пола тут почти второе больше, чем мужского) и мистическую (11,33%) темы, что в целом свидетельствует о неплохой тематической ориентации учащихся.

Анализ таблицы 6. Фильмы со сценами насилия, главные герои которых нравятся учащимся А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 6 в приложении 2) Анализ таблицы 6 дал нам более интересные результаты, т.к. их можно было сравнить с результатами анализа Таблицы 1. «Кинопредпочтения учащихся».

В пятерку самых предпочитаемых младшими школьниками персонажей фильмов со сценами насилия вошли герои «Терминатора» (18,67%), «Пятницы, 13» (13,33%), «Никиты» (12,67%) «Рембо» (12,00%). Это свидетельствует о том, что этой аудитории нравятся герои самых популярных у нее лент.

Напомню, что, по данным таблицы 1, «Терминатор» понравился 12,67% опрошенных, «Рембо» - 12,00% (полное совпадение с данными таблицы 6), «Никита» - 7,33%. Некоторое расхождение между таблицами наблюдается по «Пятнице, 13»: любимым его, согласно таблице 1, назвало лишь 2,67% опрошенных, в то время, как 13,33% пришелся по душе ее главный герой – серийный маньяк-убийца. Впрочем, остальные любимые персонажи младших школьников также миролюбивыми не назовешь: робот-убийца Терминатор, безжалостная Никита, мускулистый спецназовец Рембо, уничтожающие на экране десятки людей… Парадоксально, но гендерный анализ таблицы 6 показывает, что агрессивный персонаж «Пятницы, 13» нравится больше девочкам (20,59%), чем мальчикам (7,32%). Зато вполне логичным выглядит предпочтения мальчиками Терминатора (25,61% против 10,29% предпочтений девочек) и Рембо (18,29% против 4,41%), а девочками – женственной и красивой киллерши Никиты (20,59% против 6,10% предпочтений у мальчиков).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 6 в приложении 3) В данной возрастной группе список любимых персонажей выглядит так:

Никита (23,33%, первое место этому персонажу обеспечил выбор девочек – 29,11%), Рембо (18,67%, сей персонаж попал на второе место благодаря активному голосованию мальчиков – 22,53%) и Терминатор (10,00%, при более активном голосовании мальчиков – 14,08%). Напомню, что «Никита» (8,00%) и «Терминатор» (6,67%) также были в пятерке самых любимых фильмов, названных подростками, однако их персонажи, как выяснилось, понравились подросткам еще больше, чем сами картины.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 6 в приложении 4) Данной возрастной группе пришлись по душе в основном главные герои таких содержащих сцены насилия фильмов, как «Криминальное чтиво» (10,67%, без ощутимой гендерной разницы в голосах), «Основной инстинкт» (10,67%;

юноши – 5,00%, девушки – 17,14%), «Пятница, 13» (9,33%;

юноши – 8,75%, девушки – 10,00%), «Никита» (8,67%;

юноши – 3,75%, девушки – 14,28%), «От заката до рассвета» (8,00%;

юноши – 5,00%, девушки – 11,43%), то есть так называемые отрицательные персонажи - мафиози, бандиты, убийцы, жестокие садисты и т.п. Популярные у младших возрастов «Рембо» и «Терминатор» собрали тут в среднем от 3% до 6% поклонников. В таблице зафиксированы предпочтения этой же аудитории, и где 28,67% респондентов заявили, что их привлекают сцены насилия на экранах, поэтому конкретные предпочтения не вызывают удивления.

Сравнительный анализ таблиц 1 и 6 показывает, что в предпочтениях 16 17-летних есть существенная разница между понравившимся фильмом и его главным персонажем. Так «От заката до рассвета» Р.Родригеса понравился 22,67% опрошенных, в то время как его главные герои-бандиты понравились 8,00% аудитории. Аналогичная ситуация возникает и с «Никитой»: его героиня-киллер понравилась 8,67% опрошенных, а сам фильм - считают лучшим 17,33%.

Данные нашего опроса подтверждаются и результатами анкетирования 368 старшеклассников, проведенного К.А.Тарасовым [Тарасов, 2002, с.147] в декабре 2000 года, в ходе которого было зафиксирована идеализация персонажа-злодея значительной группой респондентов. Такого рода герои нравились каждому четвертому из опрошенных. А в так называемой группе риска (то есть высокоактивных потребителей экранного насилия) такого рода респондентов было в три раза больше – 61%. «Оказывается, опираясь на кинематографические коды, многие зрители конструируют в своем сознании фрагмент социального мира, в котором происходит инверсия понятий положительного и отрицательного героя. Отсюда наказание отрицательного – по версии авторов фильма – героя вызывает не одобрение, а сожаление» [Тарасов, 2002, с.148].

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 6 в приложении 5) Суммарный итог по всем возрастным группам относительно любимых персонажей фильмов, содержащих сцены насилия, выглядит так: Никита (14,89%, первое место этому персонажу обеспечил выбор респондентов женского пола – 21,20%), Рембо (12,44%, этот персонаж вышел на второе место благодаря поддержке респондентов мужского пола – 17,17%) и Терминатор (10,67% при более активном голосовании респондентов мужского пола – 15,02%), т.е. полное совпадение (при несколько ином процентном соотношении) с результатами опроса 12-13 подростков. Так или иначе, «крутые» персонажи, для которых убить человека, что муху прихлопнуть, нравятся, как минимум каждому десятому из опрошенных учащихся.

Анализ таблицы 7. Черты характера, которые нравятся учащимся в героях фильмов (указанных в таб.6), содержащих изображение сцен насилия.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 7 в приложении 2) Самыми популярными чертами полюбившихся младшим школьникам персонажей из violent films, согласно данным таблицы 7, стали красота (17,33%), сила (10,67%), смелость (10,67%), ум (8,00%) и доброта (7,33%). При этом мальчики на первые места поставили силу (19,51%), смелость (19,51%), решительность (9,76%), ум (9,76%) и трудолюбие (7,32%), тогда как девочки – красоту (33,82%), находчивость (13,23%), доброту (13,23%) и оптимизм (7,35%). Такие, к примеру, черты героев, как принципиальность, правдивость, отзывчивость и верность набрали совсем немного голосов (от одного до трех процентов).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 7 в приложении 3) В данной возрастной группе на первое место вышла также красота 19,33% (и снова за счет женской части аудитории, треть которой поставила на первое место именно эту черту). Далее следуют: смелость (14,67% - в основном за счет голосов мальчиков) и сила (11,33% - тоже за счет мужской части аудитории). Девочки отметили также такие черты персонажей, как доброта (10,13%) и верность (8,86%). Оказалось, что 12-13 летние подростки гораздо меньше, чем 7-8 летние школьники, склонны выделять такие качества персонажей, как ум (голосов ровно в два раза меньше). Да и трудолюбие также оказалось не в почете (1,41% голосов мальчиков и 0,00% девочек).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 7 в приложении 4) В качестве понравившихся черт характеров экранных героев были названы красота (всего – 12,00%, юноши – 3,75%, девушки – 21,43%), доброта (всего – 10,67%, юноши – 6,25%, девушки – 15,71%), беззаботность (всего – 9,33%, юноши – 2,50%, девушки – 17,14%). Популярные у младших возрастных групп такие черты главных персонажей, как решительность, сила и смелость набрали меньшее число сторонников (8,00%, 7,33% и 4,00% соответственно, при этом, конечно же, голосов юношей было гораздо больше – 13,75%, 12,50% и 6,25%).

Ум оказался не в почете (2,67% голосов), впрочем, как и правдивость (5,33%) с принципиальностью (2,00%). А трудолюбие, вообще, не нашло ни одного сторонника в данной возрастной группе (0,00%).

В опросе 1999 года у тинэйджеров лидировали решительность, ум, сила, красота и смелость.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 7 в приложении 5) В обобщенном варианте главной чертой характера понравившегося школьникам персонажа экранного текста с преобладанием эпизодов, изображающих насилие, стала красота 15,11% (за счет 28,57% женской части аудитории). Далее идут: смелость (10,00% - в основном за счет 16,31% голосов респондентов мужского пола) и сила (10,00% - тоже за счет 17,60% мужской части аудитории).

Респонденты женского пола отметили также такие черты персонажей, как доброта (12,90% при общем проценте голосов 6,67%), беззаботность (8,75% при общем проценте голосов – 5,55%) и верность (5,53% при общем проценте голосов 4,67%).

Аутсайдерами у опрошенных школьников стали такие качества персонажей, как трудолюбие (1,55% при 0,00% женских голосов), жестокость (0,44%) и цинизм (0,00%). Иначе говоря, выбирая своими фаворитами таких весьма жестоких персонажей, как Никита, Терминатор или Рембо, учащиеся ценят в них прежде всего красоту, силу и смелость.

И опять-таки обобщенные результаты анкетирования наиболее близки к результатам анкетирования подростковой аудитории.

Анализ таблицы 8. Параметры, которыми учащиеся хотели бы походить на героев фильмов (указанных в таб.6), содержащих изображение сцен насилия А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 8 в приложении 2) На указанных выше персонажей (среди которых, напомню, доминируют убийцы (люди или роботы) младшие школьники хотели бы походить в манере одеваться (в целом - 24,68%;

мальчики - 15,85%, девочки - 35,29%), в поведении (в целом - 19,33%;

мальчики - 26,83%, девочки - 10,29%), в профессии (в целом - 15,33%;

мальчики - 14,16%, девочки - 16,18%), в манере говорить (13,33%), в отношении к людям (13,33%) и во вкусах (11,33%).

Однако походить на убийцу в одежде и в манере говорить - одно, а равняться на него в поведении или в отношении к людям – уже совсем другое… Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 8 в приложении 3) Похожая картина наблюдается и у аудитории подростков. 23,33% (без особой гендерной разницы) хотят походить на персонажей в профессии, 16,67% - в манере говорить (здесь голосов мальчиков ровно в два раза больше, чем у девочек), 16,67% - во взглядах на жизнь, 16,00% - в поведении (опять-таки без заметных гендерных различий). Разве что желающих одеться также, как персонаж фильма, стало гораздо меньше - 9,33%.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 8 в приложении 4) На вышеупомянутых героев 16-17-летние хотели бы походить во взглядах на жизнь (20,00%, в опросе 1999 года эта цифра составила 19,76%), в поведении (19,33, в опросе 1999 года - 12,32%), во вкусах (15,33%), в профессии (13,33%), в отношении к людям (12,67%), в манере одеваться (11,33% - в основном это голоса девушек) и говорить (8,00%).

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 8 в приложении 5) 18,22% (респондентов мужского пола здесь – 21,89%, женского - 14,28%) хотят походить на персонажей в поведении, 15,11% - в манере одеваться (голосов школьниц тут ровно в два раза больше, чем голосов школьников), 15,11% - в профессии (без существенных гендерных различий), 13,78% - во взглядах на жизнь (без заметной гендерной разницы). Таким образом, практически каждый пятый из опрошенных школьников теоретически готов подражать поведению жестоких экранных персонажей, шутя-играя уничтожающих своих противников.

II.Анализ результатов анкетирования по разделу 2. Отношение учащихся к насилию на экране, причины и следствия их контакта с экранным насилием.

Анализ таблицы 9. Отношение учащихся к показу насилия на экране А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 9 в приложении 2) На первый взгляд, данные таблицы 9 могут порадовать: только 6,00% младших школьников (2,44% мальчиков и 10,29% девочек) признались, что их привлекают сцены насилия на экране, тогда как 61,33% (46,34% мальчиков и 75,41% девочек) заявили, что такого рода эпизоды им не нравятся. Однако около трети опрошенных - 32,67% (51,22% мальчиков и 10,29% девочек) не имеют по этому поводу однозначного мнения. Думаю, именно эта часть аудитории стала базой для популярности «Терминатора» и «Рембо» и их персонажей в таблицах 1 и 6 (приложение 2).

Однако самые интересные выводы можно извлечь из сравнения данных таблиц 1 и 9 (приложение 2). Итак, по данным таблицы 9, только 6,00% семи восьмилетних школьников признались, что их привлекают сцены насилия на экране, однако, по данным таблицы 1 (приложение 2), от 7% до 12% процентов тех же респондентов очень понравились такие насыщенные сценами насилия фильмы, как «Никита», «Рембо» и «Терминатор». Таким образом, в ответ на прямо поставленные вопросы об отношении к экранному насилию учащиеся склонны почти вдвое преуменьшать свои реальные предпочтения.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 9 в приложении 3) Что называется, невооруженным взглядом видно, что в подростковой аудитории почти втрое увеличилась доля поклонников экранного насилия – 16,00%. У мальчиков-подростков процент популярности сцен насилия увеличился по сравнению с младшими школьниками еще заметнее – в 10 раз (25,35%). Ощутимо уменьшилось и число противников сцен насилия на экране (50,00% в целом;

29,58% мальчиков и 68,35% девочек). И по-прежнему около трети опрошенных не смогли четко определиться в своих предпочтениях по отношению к изображению насилия в кино, на телевидении и компьютерном мониторе.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 9 в приложении 4) Данные, приведенные в таблице 9 (приложение 4), показывают, что число 16-17-летних, которых привлекают сцены насилия на экране, равно почти трети опрошенных (28,67%, среди которых – 36,25% юношей и 20,00% девушек). Правда, в опросе 1999 года поклонников экранного насилия среди данной возрастной группы было куда больше - 48,14%.

Отрицательно относятся к экранному насилию 37,53% (17,50% юношей и 46,25% девушек). В 1999 году общая цифра противников экранного насилия была в этой возрастной группе несколько ниже - 28,84%.

Не имеют однозначного мнения по этому поводу - 34,00% (46,25% юношей и 20,00 девушек).

Сравнительный анализ таблицы 9 (приложение 4) с данными таблиц 1, 2 и 6 (приложение 4) доказывает, что самооценка 16-17-летних вполне соотносится с их реальными экранными предпочтениями: ни один фильм, компьютерная игра, содержащие сцены насилия, и понравившиеся данной аудитории, не смогли преодолеть планку 23% процентов, то есть эти произведения выбрали именно тинэйджеры, вошедшие по данным таблицы 9 (приложение 4) в число 28,67% сторонников экранного насилия.

На аналогичный вопрос в социологическом исследовании под руководством В.С.Собкина [Собкин, Глухова, 2001, с.2] 1152 школьника 7, 9 и 11 классов ответили следующим образом: сцены насилия на экране нравилось смотреть 13,7% (из них 2,8% специально выбирали фильмы и телепередачи с большим количеством сцен насилия), не нравилось – 36,0%, не имели четкого мнения по этому поводу – 50,3%.

Результаты социологических исследований К.А.Тарасова [Тарасов, 1997, с.85] относительно популярности экранного насилия у 14-17-летней аудитории более близки к результатам нашего опроса: фильмы со сценами насилия понравились 32% юных зрителей (из них – 5% «понравились очень»), негативно оценили эти фильмы 17% школьников. Нейтральную оценку дали 40% участников опроса [Тарасов, 1997, с.85].

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 9 в приложении 5) Доля поклонников экранного насилия в целом по всем возрастным группам – 16,89%. У респондентов мужского пола процент популярности сцен насилия выше – 21,03%, а у женского ниже – 12,44%.

Число противников сцен насилия на экране составляет в целом 49,55% (среди активных противников экранного насилия в два раза больше респондентов женского пола – 69,12%). Около трети опрошенных (среди них почти половина представителей мужской части человечества) так и не смогли четко определиться в своих предпочтениях по отношению к изображению насилия в кино, на телевидении и компьютерном мониторе.

И снова обобщенные разновозрастные результаты почти ничем не отличаются от результатов опрошенных 12-13-летних школьников, хотя максимальную популярность экранное насилие имеет у школьников мужского пола возрастной группы 16-17 лет.

Анализ таблицы 10. Факторы, привлекающие учащихся в сценах насилия на экране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 10 в приложении 2) В этой возрастной группе главным фактором, привлекающим внимание в сценах насилия на экране, названа развлекательная функция (в целом - 27,33%;

17,07% голосов мальчиков, 39,70% голосов девочек). Далее следуют актерская игра (16,67%), идентификационная функция (15,33%), информационная функция (12,00%), динамика действия (11,33%). На последнем месте оказалось мастерство режиссуры (0,00%).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 10 в приложении 3) Здесь на первое место вышла актерская игра (24,67%;

21,13% голосов мальчиков и 27,85% голосов девочек), что, впрочем, вовсе не значит, что подростки, в самом деле, являются экспертами в области актерского мастерства. Дополнительные беседы с ними показали, что для них является аксиомой мысль, что если им понравился какой-то фильм, то, значит, и игра актеров в нем замечательная.

Далее отмечены динамика действия (20,67%), компенсаторная (12,67%) и развлекательная (11,33%) функции. Не думаю, что реально развлекательная функция для подростков, на самом деле, в два с лишним раза менее важна, чем для младших школьников. Скорее всего, «умные» подростки просто менее склонны признаваться в своей ориентации на развлечение в «официальном» опросе. Доказательством тому являются и результаты таблицы 1 (приложение 3). Эстетически и философски сложные фильмы у подростков не смогли набрать больше 4% голосов. Отсюда и мастерство режиссуры по прежнему на последнем месте (1,33%).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 10 в приложении 4) Таблица 10 (приложение 4), наглядно обозначает факторы, влияющие на восприятие и оценку 16-17-летними учащимися экранных произведений, содержащих сцены насилия. Среди факторов, привлекающих данную аудиторию, на первом месте оказалась динамика действия (19,33%, без существенных гендерных различий). Далее следуют развлекательная функция (всего - 18,00% голосов;

юноши – 15,00%, девушки – 21,43%) и актерская игра (15,33%, без значимых гендерных различий). Затем в порядке убывания:

идентификационная (всего – 12,67%, юноши – 10,00%, девушки – 15,71%), рекреативная (12,67%, без заметного гендерного различия), компенсаторная функции (6,67%) и мастерство каскадеров (6,67%). Наименее значимыми для данной аудитории оказались информационная функция (4,67%) и мастерство режиссуры (4,00%).

При этом, конечно, опять следует отметить, что высокий рейтинг актерского мастерства, на мой взгляд, вовсе не свидетельствует о том, что все учащиеся, сделавшие данный выбор, на самом деле близки к истинному пониманию художественных качеств произведения. Тут вступает в силу ходовой стереотип: раз фильм или телепередача понравились (в основном своими развлекательными компонентами), значит, и сыграно все превосходно.

Таблица 10 (приложение 4) показывает также, что большинство из 16-17 летних (37,33%), ответивших, согласно таблице 9 (приложение 4), что их не привлекают сцены насилия на экране, на практике, по-видимому, делают несколько иной выбор: никто из опрошенных не заявил, что их ничего не привлекает в сценах насилия на экране (суммарный число ответивших – 100%).

Даже самые последовательные противники экранного насилия, надо думать, указали какие-то конкретные факторы (к примеру, актерскую игру), в той или иной степени способные удержать их у экрана.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 10 в приложении 5) В таблице обобщенных данных опроса на первое место среди факторов, привлекающих учащихся в сценах насилия на экране, вышла развлекательная функция (21,11%, при этом женских голов почти вдвое больше). Затем идут динамика действия (17,33%, без существенной гендерной разницы), актерская игра (15,55%;

12,02% голосов респондентов мужского пола и 19,35% - женского).

Как и во всех возрастных категориях на последнем месте оказалось мастерство режиссуры (1,78%).

Итак, ответы учащихся в целом подтверждают данные аналогичных исследований: экранные тексты со сценами насилия воспринимаются ими в первую очередь, как развлечение.

Анализ таблицы 11. Причины неприятия учащимися сцен насилия на экране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 11 в приложении 2) Противники насилия на экране в данной возрастной группе так обозначили причины этого: ненависть к любому насилию (в целом - 28,67%;

мальчики – 28,05%, девочки – 29,41%), неприятие вида крови, изуродованных насилием людей (в целом – 25,33%;

мальчики – 21,95%, девочки – 30,88%), боязнь насилия в любом виде (в целом – 20,00%;

мальчики – 20,73%, девочки – 20,59%), нежелание испытывать неприятные эмоции (в целом – 18,00%;

мальчики – 19,51%, девочки – 16,18%), убежденность, что насилие на экране влияет на рост преступности в обществе (в целом – 8,00%;

мальчики – 9,76%, девочки – 2,94%).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 11 в приложении 3) В данной возрастной группе голоса противников насилия на экране распределились следующим образом: убежденность, что насилие на экране влияет на рост преступности в обществе (в целом – 26,67%;

мальчики – 33,80%, девочки – 20,53%), неприятие вида крови, изуродованных насилием людей (в целом – 25,33%;

мальчики – 22,53%, девочки – 27,85%), ненависть к любому насилию (в целом - 18,67%;

мальчики – 24,95%, девочки – 13,92%), боязнь насилия в любом виде (в целом – 14,67%;

мальчики – 2,82%, девочки – 25,32%), нежелание испытывать неприятные эмоции (в целом – 14,67%;

мальчики – 16,90%, девочки – 12,66%).

Таким образом, подростки, в отличие от младших школьников, более склонны выделять в качестве основной причины то, что экранное насилие влияет на рост преступности в обществе. Кроме того, мальчики-подростки не желают (в отличие от 7-8-летних) признаться, что они боятся насилия в любом виде. В остальном результаты опроса (таблица 11) в младшей и средней школьных возрастных группах очень близки.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 11 в приложении 4) Причины неприятия 16-17-летними сцен насилия на экране таковы: на первом месте - влияние насилия на рост преступности в обществе: всего 28,67%;

юноши – 38,75%, девушки – 17,14% (в 1999 году общий процент голосов по данной позиции был практически таким же - 30,46%);

затем - отторжение кровавых подробностей насилия: всего - 23,33%, без существенных гендерных различий (в 1999 году так ответило 14,65% опрошенных), ненависть к любому насилию (16,00%, также без заметной гендерной разницы во мнениях), нежелание испытывать неприятные эмоции (21,33%), боязнь насилия (10,67%). При этом процентные данные таблицы 11 (приложение 4) в целом соотносятся с соответствующими цифрами таблицы 9 (приложение 4), что подтверждает корректность полученных результатов.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 11 в приложении 5) Итак, голоса противников насилия на экране распределились следующим образом: неприятие вида крови, изуродованных насилием людей (в целом – 24,89%;

респонденты мужского пола – 21,19%, женского – 28,40%), ненависть к любому насилию (в целом – 21,11%, без заметных гендерных различий), убежденность, что насилие на экране влияет на рост преступности в обществе (в целом – 20,67%;

респонденты мужского пола – 27,04%, женского – 13,82%), боязнь насилия в любом виде (в целом – 15,33%;

респонденты мужского пола – 9,87%, женского – 21,20%), нежелание испытывать неприятные эмоции (в целом – 24,89%, без существенного гендерного отличия в ответах).

Анализ таблицы 12. Тип компании, в которой учащиеся предпочитают смотреть сцены насилия на экране А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 12 в приложении 2) В этом возрасте еще достаточно велик авторитет родителей и учителей.

Поэтому наряду с компанией друзей (28,00%) и друга/подруги (24,67%) младшие школьники в качестве предпочитаемых лиц для совместного просмотра называют родителей - 26,67% (мальчики – 19,51%, девочки – 35,29%) и учителей - 12,00% (без гендерной разницы).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 12 в приложении 3) В данной возрастной группе авторитет родителей и учителей резко уменьшается по всем позициям, зато резко возрастает значимость дружбы со сверстниками. Поэтому в качестве предпочитаемой для совместного просмотра копании лидируют друзья (44,67%) и друг/подруга (40,67%). Доля школьников, предпочитающих совместные просмотры с родителями, сокращается до 6,67% (то есть вчетверо), а с учителями ни кино, ни ТВ никто из подростков не хочет смотреть вообще (0,00%). Лучше уж в одиночестве (6,00%) или с незнакомыми людьми (2,00%), чем с учителями… Дж.Голдштайн (J.Goldstein) также отмечает эту особенность контакта с экранным насилием в детской/подростковой аудитории: стремление к восприятию такого рода медиатекстов в группе сверстников. При этом «мальчики-подростки любят жестокие развлечения больше, чем любая другая возрастная группа, хотя это не значит, что им нравится смотреть только насилие на экране, или что они являются его единственной аудиторией» [Goldstein, 1998a, p.214].

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 12 в приложении 4) Данные таблицы 12 наглядно подтверждают давнюю истину: учащиеся 16-17 лет, как и подростки 12-13 лет, предпочитают общаться с экраном в компании друзей (42,67% в опросе 2003 года, 54,88% в опросе 1999 года). Это распространяется и на сцены экранного насилия. Родителей выбирают в качестве компании для просмотра лишь 2,67% опрошенных (без особых гендерных различий). В декабре 2000 года К.А.Тарасовым был проведен опрос 368 старшеклассников Новгорода и Петрозаводска. Он также показал низкую популярность компании родителей (9% голосов респондентов), зато пятая часть опрошенных (21%) ответила, что предпочитает смотреть экранное насилие в одиночестве [Тарасов, 2002, с.140-141]. По результатам нашего опроса, учащихся, предпочитающих лицезреть сцены насилия по ТВ в одиночку среди 150 старшеклассников было около 5%.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 12 в приложении 5) Учащиеся в целом предпочитают общаться с экраном в компании друзей (38,44%;

респондентов мужского пола – 35,62%, женского – 41,47%). Родителей выбирают только 12,00% (респондентов мужского пола – 10,30%, женского – 13,82%). Учителя и незнакомые люди в качестве приоритетной компании для общения с экраном называется только четырьмя процентами опрошенных.

Анализ таблицы 13. Причины просмотра учащимися сцен насилия на экране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 13 в приложении 2) Младшие школьники чаще всего смотрят сцены насилия на экране от нечего делать, в обычном расположении духа (в целом - 44,67%;

мальчики – 42,68%, девочки – 47,06%). Хорошее настроение назвали причиной просмотров 24,00% респондентов данной возрастной группы (36,58% мальчиков и 8,82% девочек). Свыше четверти опрошенных отметили, что смотрят сцены насилия на экране из-за плохого настроения (в целом - 27,33%;

мальчики – 15,85%, девочки – 41,18%).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 13 в приложении 3) Анализ данных таблицы 13 показал, что подростки, так же, как и младшие школьники, отметили, что чаще всего смотрят сцены насилия на экране от нечего делать, в обычном расположении духа (в целом - 51,33%;

мальчики – 40,84%, девочки – 60,76%). 22,00% (39,44% мальчиков и 6,33% девочек) утверждали, что причина такого рода просмотров – хорошее настроение. И опять около четверти опрошенных отметили, что смотрят сцены насилия на экране из-за плохого настроения (в целом - 24,67%;

мальчики – 16,90%, девочки – 31,64%).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 13 в приложении 4) Среди причин просмотра экранного насилия 16-17-летние указали отсутствие дел, нормальное настроение (55,33%;

по данным опроса 1999 эта цифра была 62,32%), плохое (30,00%, без существенных гендерных различий) и хорошее (14,67%, в основном за счет 22,50% юношей) настроение, что в целом напоминает ответы подростков 12-13 лет.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 13 в приложении 5) Анализ данных таблицы 13 (приложение 5) показал, что аудитория учащихся в целом чаще всего они смотрит сцены насилия на экране от нечего делать, в обычном расположении духа (в целом - 50,44%;

респондентов мужского пола – 45,06%, женского – 56,22%). 27,33% (19,74% респондентов мужского пола и 35,48% - женского) считают, что причина такого рода просмотров – плохое настроение. Около четверти опрошенных отметили, что смотрят сцены насилия на экране в хорошем настроении (в целом - 20,22%, при подавляющем превосходстве респондентов мужского пола – 32,62%).

Анализ таблицы 14. Типы психологических состояний, в которых находятся учащиеся после просмотра сцен насилия на экране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 14 в приложении 2) Лишь 9,33% младших школьников утверждали, что после просмотра сцен насилия на экране их психологическое состояние не изменяется (6,10% мальчиков и 13,23% девочек). Зато 23,33% опрошенных (14,63% мальчиков и 33,82% девочек) отметили, что после просмотра они были расстроенными.

11,33% (12,19% мальчиков и 10,29% девочек) испытали чувство подавленности.

10,67% (14,63% мальчиков и 5,88% девочек) – ожесточенности.

Итак, больше половины опрошенных учащихся 7-8 лет признались, что испытывают минорные и негативные чувства после просмотра экранных текстов, изображающих насилие.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 14 в приложении 3) 13,33% подростков утверждали, что после просмотра сцен насилия на экране их психологическое состояние не изменяется (без гендерной разницы). В числе других «постпросмотровых чувств» были отмечены замкнутость (в целом – 14,67%;

мальчики – 11,28%, девочки – 17,72%), подавленность (в целом – 14,00%;

мальчики – 5,63%, девочки – 21,52%), расстроенность (в целом – 11,33%;

мальчики – 1,41%, девочки – 20,25%) и даже агрессивность (в целом – 8,00%;

мальчики – 12,68%, девочки – 3,80%). Как мы видим, школьницы подростки испытывают больше негативных чувств, чем их ровесники. И как минимум, каждый десятый подросток признался, что испытывал агрессивные эмоции после просмотра сцен насилия на экране.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 14 в приложении 4) В таблице 14 (приложение 4) отражены основные типы психологических состояний, в которых находились 16-17-летние после просмотра сцен насилия на экране.

О том, что их психологическое состояние не изменилось, заявили 8,00% опрошенных (3,75% юношей и 18,57% девушек). В числе других чувств были отмечены безразличие (в целом – 14,67%;

юноши – 13,75%, девушки – 15,71%), подавленность (в целом – 14,67%;

юноши – 13,75%, девушки – 15,71 %), расстроенность (в целом – 12,67%;

юноши – 8,75%, девушки – 17,14%) замкнутость (в целом – 20,00%;

мальчики – 11,25%, девочки – 8,57%).

Агрессивность отметили 9,33% респондентов (юноши – 10,00%, девушки – 8,57%), ожесточение – 8,00% (юноши – 12,50%, девушки – 2,86%).

Сравнение полученных нами результатов с аналогичным опросом, проведенным в декабре 2000 года К.А.Тарасовым, показывает, что там свое подавленное настроение отметили 15% старшеклассников, что практически точно совпадает с данными нашего анкетирования (14,67%).

Итак, больше половины опрошенных снова заявили, что после просмотра «экранного насилия» испытывает негативные эмоции.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 14 в приложении 5) Только 10,22% опрошенной аудитории утверждали, что после просмотра сцен насилия на экране их психологическое состояние не изменяется (7,30% респондентов мужского пола и 15,21% - женского).

Однако большинство респондентов отметили иное: расстроенность (15,78%;

респондентов женского пола здесь в четверо больше, чем мужского), подавленность (13,33%;

респондентов женского пола на 6% больше, чем мужского), взволнованность (13,11%;

респондентов женского пола на 4% больше, чем женского), замкнутость (9,11%, без заметной гендерной разницы), безразличие (9,11%, без существенных гендерных различий) и агрессивность (8,44%, без существенной гендерной разницы в ответах). Таким образом, разного рода негативные чувства после просмотра экранного насилия испытывали 54,24% опрошенных. И почти каждый десятый из опрошенных ощущал у себя повышенную агрессивность.

Из всех возрастных групп наиболее часто отрицательные эмоции от контакта с экранным насилием испытывают младшие школьники.

Анализ таблицы 15. Отношение учащихся к размышлению о сценах насилия, увиденных на экране А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 15 в приложении 2) Только 8,00% (12,19% мальчиков и 2,94% девочек) младших школьников отметили, что забывают сцены насилия, увиденные на экране, сразу после просмотра. Зато 64,67% (54,88% мальчиков и 76,47% девочек) признались, что сцены насилия на экране запоминаются надолго.

А)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 15 в приложении 3) Похожая ситуация видна и в ответах подростков. 55,33% (63,38% мальчиков и 48,10% девочек) запоминают сцены «экранного насилия» надолго, в то время, как лишь 17,33% (12,68% мальчиков и 21,52% девочек) убеждены, что забывают подобные сцены тотчас же после завершения просмотра/сеанса.

А)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 15 в приложении 4) Четверть аудитории (всего - 23,33%, юноши – 28,75%, девушки – 17,14%) ответила, что их психологическое состояние после контакта с экранным насилием не меняется. 34,67% (без заметной гендерной разницы) не склонна запоминать сцены насилия надолго. Однако 42,00% (36,25% юношей и 48,57% девушек) 16-17-летних отметили, что экранное насилие остается в их памяти длительное время. Иначе говоря, для данной группы респондентов идентификация с персонажами экранных текстов, «насыщенных насилием, выходит за пределы коммуникативной фазы и продолжается уже в реальной жизни» [Тарасов, 2002, с.152].

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 15 в приложении 5) 54,00% (без гендерных различий) опрошенных заявили, что сцены насилия на экране запоминаются надолго. И лишь 16,22% (18,02% респондентов мужского пола и 14,28% - женского) убеждены, что забывают подобные сцены тотчас же после завершения просмотра/сеанса. Дольше всего помнят об увиденных сценах насилия на экране младшие школьники (64,67%), особенно – девочки 7-9 лет (76,47%), следовательно, большинство из такого рода респондентов оказываются под воздествием эффекта «продленного экранного насилия».

Данные результаты прямо соотносятся с мировым опытом подобных исследований. Например, Дж.Кэнтор (J.Cantor) обнаружила, что на многих людей медианасилие оказывает сильное и длительное негативное воздействие.

«В одном исследовании студентов двух университетов спросили, были ли они когда-нибудь так напуганы телепередачей или фильмом, что этот страх длился и после завершения просмотра. Результаты были ошеломляющими. Из студентов, 90% сказали «да». (…) Более половины из этих студентов сказали, что у них были проблемы со сном и ухудшение аппетита, а 35% - что они впоследствии избегали или боялись ситуации, увиденной ими в телепрограмме или фильме. Многие из них перестали купаться в океане после того, как посмотрели «Челюсти» (некоторые вообще отказывались от плавания где бы то ни было), или стали боятся собак, кошек или жуков после того, как посмотрели ряд фильмов, показывающих этих существ в пугающем контексте. Что еще более примечательно, примерно четверть студентов сказали, что такие последствия длились более одного года после контакта со сценами медианасилия, и что та или иная передача или фильм все еще беспокоит их психику – даже, если просмотр был шесть лет назад!» [Cantor, 2000, pp.72-73].

Аналогичные российские исследования [Собкин, Глухова, 2001, с.2] показали, что о своих «медиастрахах» помнят 59,1% опрошенных.

Анализ таблицы 16. Отношение учащихся к обсуждению сцен насилия на экране А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 16 в приложении 2) В этой возрастной группе никогда не обсуждают сцены насилия на экране только 3,33% опрошенных, в то время, как 64,00% (71,95% мальчиков и 54,41% девочек) делают это регулярно.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 16 в приложении 3) Процент подростков, заявивших о том, что они никогда не обсуждают сцены насилия на экране, также невелик – 10,00% (4,22% мальчиков и 15,19% девочек). Зато половина респондентов заявила, что делает это часто. Правда, здесь довольно велика гендерная разница: регулярно обсуждают сцены экранного насилия 83,10% мальчиков и только 20,25% девочек.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 16 в приложении4) Процент 16-17-летних, заявивших о том, что они никогда не обсуждают сцены насилия на экране, еще меньше, чем у подростов - 7,33%. Вдвое меньше, чем подростков (23,33%, без заметных гендерных различий), заявило, что делает это часто. В опросе 1999 года регулярно обсуждающая сцены насилия аудитория составила 22,79% (полное совпадение). Никогда не обсуждают сцены насилия в данной возрастной группе 13,73% респондентов.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 16 в приложении 5) Процент учащихся, заявивших о том, что они никогда не обсуждают сцены насилия на экране, не очень велик – 6,89% (5,58% опрошенных мужского пола и 8,29% девочек). Зато почти половина респондентов (45,78%, респондентов мужского пола здесь вдвое больше, чем женского) заявила, что делает это регулярно, что еще раз подтверждает степень влияния и популярности «экранного насилия» в аудитории несовершеннолетних. При этом процент любителей обсуждать сцены насилия наиболее велик у мальчиков 7-8 лет (71,95%).

Анализ таблицы 17. Тип компании, в которой учащиеся предпочитают обсуждать сцены насилия на экране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 17 в приложении 2) Результаты опроса младших школьников, зафиксированные в данной таблице, подтверждают данные таблицы 12 (приложение 2): авторитет родителей и учителей еще многое значит для 7-8-летних детей, поэтому в качестве главных собеседников по теме насилия на экране фигурируют родители – 34,67% (без существенной гендерной разницы), за которыми практически на равных следуют друзья - 31,33% (23,17% голосов мальчиков, 41,18% - девочек) и учителя - 30,00% (37,80% голосов мальчиков, 20,50% девочек).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 17 в приложении 3) Как и по данным таблицы 12 (приложение 3), основная компания, с которой подростки обсуждают сцены насилия на экране – друзья (75,33%, без существенной гендерной разницы). Затем с большим отрывом следуют родители (18,67% голосов, также без заметных гендерных различий в ответах опрошенных) и учителя (только 4,00% голосов, при этом у мальчиков эта цифра вообще минимальна – 1,41%).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 17 в приложении 4) Лидирующая компания, в которой учащиеся 16-17 лет обсуждают сцены «экранного насилия», – снова друзья (66,00%;

юношей – 60,00%, девушек – 72,86%). Затем со значительным отрывом идут родители (26,67% голосов;

юноши – 35,00%, девушки – 17,14%) и учителя (только 2,00% голосов, при этом у юношей эта цифра вообще равна нулю). Гораздо большее количество 16-17 летних готово обсуждать проблемы экранного насилия не с учителями, а с незнакомыми людьми (5,33%). Результаты опроса 1999 года были практически такими же: приоритетный тип компании – друзья (64,18%), затем – родители (17,90%). Учителя также получили минимальное число голосов.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 17 в приложении 5) Основная компания, с которой учащиеся разных возрастов обсуждают сцены насилия на экране в целом та же, что и компания для совместного просмотра – друзья (57,55%;

ответов респондентов женского пола здесь на 10% больше, чем мужского). Вдвое меньше желающих обсуждать насилие на экране с родителями и впятеро меньше – с учителями. Таким образом, ни родители, ни учителя не воспринимаются современными учащимися в качестве собеседников на темы увиденного на экране. Это, бесспорно, свидетельствует о том, что как родители, так и учителя не уделяют должного внимания проблемам медиаобразования своих детей или учеников.

III.Анализ результатов анкетирования по разделу 3. Учащиеся и насилие на экране: ситуативные тесты.

Анализ таблицы 18. Фильмы, которые учащиеся хотели бы взять на необитаемый остров.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 18 в приложении 2) Анализ данных таблицы 18 (приложение 2) позволяет сравнить их с данными таблиц 1, 6 и 9 (приложение 2). Напомню, что, согласно данным таблицы 1 (приложение 2), в пятерку самых предпочитаемых младшими школьниками фильмов вошли «Король лев» (14,00%), «Терминатор» (12,67%), «Назад в будущее» (12,67%), «Рембо» (12,00%) и «Бриллиантовая рука» (8,00%). Большинство из этих лент респонденты готовы были прихватить с собой на необитаемый остров: «Король лев» - 18,67% (12,19% мальчиков и 26,47% девочек), «Назад в будущее» - 16,00% (8,54% мальчиков и 25,00% девочек), «Терминатор» - 6,00% (9,76% мальчиков, 1,47% девочек) и «Бриллиантовая рука» - 5,33% (6,10% мальчиков и 4,41% девочек). Плюс достаточно популярная в таб.1 «Никита» (по данным таблицы 18 – 8,00%, по данным таблицы 1 – 7,33%).

Как мы видим, девочки в большей степени, чем мальчики, склонны взять с собой на необитаемый остров «мирные» медиатексты типа «Короля льва», «Красотки» или «Служебного романа», в то время, как 9,76% мальчиков готовы смотреть на необитаемом острове «Рембо», а 8,54% - «Дракулу Брэма Стокера» (обе эти ленты демонстрировались на мировых экранах со строгими возрастными ограничениями R).

По данным таблицы 6 (приложение 2), младшие школьники в качестве любимых персонажей выделили не только Терминатора (18,67%) и Никиту (12,67%), но и маньяка из «Пятницы,13» (13,33%). Однако процент респондентов, согласных наслаждаться общением с персонажем-маньяком на необитаемом острове, заметно ниже. Взять с собой на остров фильм «Пятница, 13» выразили желание лишь 1,33% опрошенных.

Обращение к данным таблицы 9 (приложение 2) показывает, что только 6,00% младших школьников заявили о своих пристрастиях к просмотру экранного насилия. Однако процент тех же респондентов, которым нравятся конкретные фильмы со сценами насилия, включая тех, кто согласен взять их с собой на необитаемый остров куда выше – от 8% до 12%.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 18 в приложении 3) Подростки в большей степени заботятся о своем душевном комфорте на необитаемом острове. Они заявили, что хотели бы оказаться там с кассетой с лентами «Красотка» - 16,00%, «Назад в будущее» (12,00%), «Король лев» (8,67%) и «Игрушка» (7,33%). Правда это средние цифры, на которые существенным образом повлиял выбор девочек («Красотка» - 30,38%, «Король лев» - 16,45%). К примеру, не нашлось ни одного мальчика, готового захватить с собой кассету с «Красоткой» или с «Королем львом», зато 14,08% подростков захотели взять на остров «Рембо», а 11,27% - «Терминатора».

Напомню, что по данным таблицы 6 (приложение 3), своим любимым героем подростки-мальчики назвали Рембо (22,53%) и Терминатора (14,08%), что в принципе совпадает с данными таблицы 9 (приложение 3), где 25,35% из них заявили, что их привлекают сцены насилия на экране.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 18 в приложении 4) Анализ таблицы 18 (приложение 4) показывает, что при всей любви к сценам насилия на экране далеко не все из 28,67% 16-17-летних (по данным таблицы 9, приложение 4) готовы отправиться на необитаемый остров с видеозаписью фильма «От заката до рассвета» (по данным таблицы приложения 4, этот фильм понравился 22,67% опрошенных, но на остров его возьмут только 12,00%) или «Прирожденными убийцами» (поклонников, по данным таблицы 1 приложения 4, – 11,34%, но на острове захотели смотреть только 8,00%). Аналогично процентное соотношение по фильмам «Пятница, 13» (10,00% и 4,00%), «Крестный отец» (8,00% и 2,67%), «Однажды в Америке» (10,00% и 0,00%), «Твин Пикс» (16,00% и 6,00%).

Более или менее близкими, по данным таблиц 1 и 18 (приложение 4), оказались результаты по фильмам «Основной инстинкт» (16,67% и 14,67%) и «Никита» (17,33% и 16,67%) и «Назад в будущее» (18,00% и 15,33%).

В опросе 1999 года на необитаемый остров аналогичная по возрасту аудитория хотела взять прежде всего «Красотку», «Джентльменов удачи» и «Бриллиантовую руку». В опросе 2003 года эти ленты не дотянули и до 5% голосов (хотя «Красотка» была упомянута 10,00% девушек), главная ставка была сделана на «Никиту» и «Назад в будущее».

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 18 в приложении 5) Респонденты женского пола хотели бы оказаться на необитаемом острове с вполне мирными фильмами – «Красоткой» (17,97%), «Королем–львом» (16,59%), «Назад в будущее» (16,13%). Из фильмов с экранным насилием лидирует «Никита» (11,52%).

Респонденты мужского пола более брутальны: их выбор – «Назад в будущее» (13,30%), «Леон» (9,01%) и «Рембо» (8,58%). Немного отстали от них фильмы, набравшие по 7,72% каждый – «Никита», «Основной инстинкт», «От заката до рассвета» и «Терминатор». Иначе говоря, среди «женских фаворитов» оказался только один фильм со сценами «крутого» насилия, а среди мужских – шесть… В целом же обобщенные результаты лидеров предпочтений выглядят так:

«Назад в будущее» (14,67%), «Король лев» (10,22%), «Никита» (9,55%), «Красотка» (8,67%), «Леон» (5,58%). При этом голоса «Короля льва» преимущественно относятся к группе 7-8-летних, а «Никиты», «Красотки» и «Леона» - к более старшим группам опрошенных. Фантастический боевик «Назад в будущее» имеет более равномерную популярность в различных возрастных группах.

В целом данные таблицы 18 (приложение 5) подтверждают данные таблицы 1 приложения 5 (кинопредпочтения аудитории), с той, однако, разницей, что число учащихся, желающих взять с собой на необитаемый остров фильмы с преобладанием сцен насилия, снизалось на 1% - 5%.

Анализ таблицы 19. Предпочитаемые учащимися имена домашних животных, которые могут быть названы в честь экранных персонажей А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 19 в приложении 2) Вопрос о предпочитаемых именах домашних животных, результаты ответов на который были сведены нами в таблицу 19 (приложение 2), был рекреативного свойства. Тем не менее, оказалось, что от 10% до 12% (голосов мальчиков тут на 10% больше, чем девочек) готовы назвать своего домашнего питомца именами агрессивных персонажей: Кинг Конг и Рембо. При этом почти половина девочек (45,59%) выбрала для своих «братьев меньших» имя героини французской костюмной мелодрамы - красавицы Анжелики.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 19 в приложении 3) Подростки оказались столь же активными в выборе кличек, взятых из violent films: Рембо (всего - 10,00%;

мальчики – 12,68%, девочки – 7,59%), Дракула (всего - 9,33%;

мальчики – 11,27%, девочки – 7,59%), Кинг Конг (всего - 9,33%;

мальчики – 16,90%, девочки – 2,52%). Кличку Анжелика выбрало на сей раз 26,58% девочек.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 19 в приложении 4) Данная возрастная аудитория также оказались также активной в выборе кличек, взятых из репертуара «экранного насилия»: Дракула (всего - 15,33%;

юноши – 26,25%, девушки – 2,86%), Кинг Конг (всего - 15,33%;

юноши – 20,00%, девушки – 10,00%). Кличку Анжелика для своего домашнего питомца выбрало 20,00% опрошенных девушек.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 19 в приложении 5) Аудитория в целом охотно выбирает клички, взятые из фильмов с экранном насилия: Кинг Конг (всего - 12,44%;

респондентов мужского пола – 17,60%, женского – 6,45%), Дракула (всего - 9,33%;

респондентов мужского пола – 14,16%, женского – 3,69%) и т.п, хотя в целом лидируют более мирные клички.

Анализ таблицы 20. Типы реакций учащихся при просмотре сцен насилия на кино/телеэкране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 20 в приложении 2) Повышенная эмоциональность, чувствительность, свойственная большинству младших школьников, бесспорно, отразилась на результатах их реакций. Спокойное продолжение просмотра сцен насилия на экране свойственно только 8,67% (15,85 мальчиков и 0,00% девочек) учащихся 7-8-лет.

Зато отводят взгляд в сторону 24,67% (без гендерных различий) младших школьников, выходят из комнаты - 24,67% (14,63% мальчиков и 36,76% девочек), выключают звук телевизора - 18,67% (без ощутимых гендерных различий), выключают телевизор или переключают его на другую программу 17,33% (19,51% мальчиков и 14,70% девочек).

Исследование Дж.Кэнтор (J.Cantor) – подтверждает результаты нашего опроса. Она провела телефонные разговоры с родителями младших школьников, и 43% из них сказали, что у их детей после просмотра ТВ не раз возникали продолжительные страхи. Почти половина родителей отметила, что их дети не могли заснуть, отказывались спать одни, а сновидения превращались в кошмары» [Cantor, 2000, p.71].

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 20 в приложении 3) Вчетверо (до 18,67%;

49,29% мальчиков и 10,13% девочек) увеличилась количество школьников, которые, по их мнению, спокойно продолжают просмотр сцен насилия на экране. Правда, отводит взгляд в сторону примерно столько же учащихся, как и в предыдущей возрастной группе - 21,33% (16,90% мальчиков и 26,58% девочек). Выключают звук телевизора снова 18,67% (12,68% мальчиков и 24,05% девочек). Выходят из комнаты 16,67% (5,63% мальчиков и 28,58% девочек). Выключают телевизор или переключают его на другую программу 5,33% (7,04% мальчиков и 3,80% девочек).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 20 в приложении 4) Если в таблице 19 (приложение 4) приведены данные шуточной ситуации, предложенной аудитории в качестве своеобразной разрядки во время тестирования, то результаты таблицы 20 (приложение 4) имеют принципиальный для нашего исследования характер. Практически с помощью анализа ответов на данную ситуацию (реакция на сцену насилия на телевизионном экране) косвенно проверялись данные, сведенные в таблицы 9 и 11 (приложение 4). Понятно, что число 16-17-летних, спокойно продолжающих телепросмотр во время показа сцен насилия, должно соотноситься с количеством положительно ответивших на вопрос о привлекательности экранного насилия в таблице 9 (приложение 4), что и произошло при сравнительном анализе таблиц 20 и 9 (приложение 4): 23,33% (таб.20) и 28,67% (таб.9). При этом спокойное продолжение просмотра свойственно 38,75% юношей и только 5,72% девушек.

И наоборот, число опрошенных, отводящих взгляды в сторону от сцен насилия на экране, выключающих во время их демонстрации телевизор или переключающих его на другую программу, должно примерно соотноситься с количеством отрицательно ответивших на аналогичный вопрос. Сравнение данных таблиц 9 и 20 (приложение 4) показывает, что так и случилось: как в таблицах 9, так и в таблице 20 число тинэйджеров с неприятием относящихся к насилию на экране, составляет около 40%.

В целом отводит взгляд в сторону меньше учащихся, чем в предыдущей возрастной группе - 15,33% (18,75% мальчиков и 11,43% девочек). Выключают звук телевизора примерно то же число опрошенных - 20,33% (7,50% юношей и 44,28% девушек). Выходят из комнаты 9,33% (2,50% юношей и 17,14% девушек). Выключают телевизор или переключают его на другую программу 11,33% (без существенных гендерных различий).

При несколько других процентных соотношениях опрос 1999 года показал аналогичную картину реакций (например, отвод взгляда в сторону от экрана – 18,37%, выключение телевизионного звука – 16,51% и т.д.).

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 20 в приложении 5) Итак, в целом 20,22% (33,90% респондентов мужского пола и только 5,53% - женского) опрошенных ответили, что спокойно смотрят сцены насилия на экране. Отводит взгляд в сторону примерно столько же учащихся - 20,44% (без гендерной разницы в ответах). Выключают звук телевизора 16,44% (14,16% респондентов мужского пола и 18,90% - женского). Выключают телевизор или переключают его на другую программу 15,78% (11,59% респондентов мужского пола и 20,28% - женского). Выходят из комнаты во время демонстрации сцен насилия по ТВ – 6,89% (7,72% респондентов мужского пола и 26,73% - женского).

Сравним эти данные с данными таблиц 9 и 11 (приложение 5). Число учащихся, спокойно продолжающих телепросмотр во время показа сцен насилия, вполне соотносится с количеством положительно ответивших на вопрос о привлекательности экранного насилия в таблице 9 (приложение 5):

20,22% (таб.20) и 16,89% (таб.9).

Число опрошенных, отводящих взгляды в сторону от сцен насилия на экране, выключающих во время их демонстрации телевизор, переключающих его на другую программу, отводящих взгляд в сторону и выходящих из комнаты примерно соотносится с количеством отрицательно ответивших на вопрос о привлекательности насилия на экране в таблице 9 (приложение 5):

49,55% (таб.9) и 43,11% (15,78% + 20,44% + 6,89%) (таблица 20, приложение 5).

Итак, в общем 73,77% опрошенных учащихся отметили свои те или иные негативные реакции во время просмотра сцен насилия на экране. Младшие школьники при этом, бесспорно, составляют группу, максимально подверженную негативным реакциям по отношению к экранному насилию.

Анализ таблицы 21. Отношение учащихся к гипотетическому предложению сняться в фильмах или телепередачах, содержащих изображение насилия А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 21 в приложении 2) В ответ на гипотетическое предложение сняться в фильмах или телепередачах, содержащих изображение насилия, лишь 3,33% (6,10% мальчиков и 0,00% девочек) заявили, что будут участвовать в съемках, так как им нравятся сцены насилия. Если сравнить эти ответы с данными таблицы (приложение 2), то оказывается, что там зафиксирована иная цифра – 6,00% (2,44% мальчиков и 10,29% девочек). Именно такое количество 7-8-летних учащихся заявили тогда, что их привлекают сцены насилия на экране. Однако, как видно, между просто привлекательностью сцен насилия и желанием принимать участие в съемках такого рода сцен есть существенная разница.

Принципиальных противников съемок из-за неприятия насилия среди 7 8-летних опрошенных оказалось 20,00% (9,76% мальчиков и 32,35% девочек).

Поданным таблицы 9 (приложение 2), противников насилия в этой же возрастной группе было в три раза больше – 61,33% (46,34% мальчиков и 79,41% девочек). Скорее всего, «недостающие» 40% голосов распределились между ответившими, что готовы на участие в съемках по причине стремления появиться на экране (всего – 30,67%;

24,39% мальчиков и 38,25% девочек) и получить хорошую зарплату (всего – 18,67%, без заметной гендерной разницы).

Лишь 9,33% учащихся указали, что основная причина их гипотетического неучастия в съемках - стеснение, а 5,33% - выделили отсутствие актерских способностей (интересно, что о последнем заявили только мальчики, 100% девочек уверены, что в полной мере обладают актерскими способностями).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 21 в приложении 3) Несмотря на разницу в процентах, результаты анкетирования подростков 12-13 лет выявили похожие тенденции.

4,67% (9,86% мальчиков и 0,00% девочек) заявили, что будут участвовать в съемках, так как им нравятся сцены насилия. Если сравнить эти ответы с данными таблицы 9 (приложение 3), то оказывается, что там была цифра почти вчетверо большая – 16,00% (25,35% мальчиков и 7,59% девочек). Однако, опять-таки увлечение сценами насилия еще не означает желания сниматься в соответствующих сценах… Противников съемок из-за неприятия насилия среди опрошенных школьников было 19,33% (без отчетливых гендерных различий). По данным таблицы 9 (приложение 3), противников насилия в этой же возрастной группе было в 2,5 раза больше – 50,00% (29,58% мальчиков и 68,35% девочек).

Видимо, снова «недостающие» 30% голосов распределились между ответившими, что готовы на участие в съемках по причине стремления появиться на экране (всего – 21,33%;

14,08% мальчиков и 27,85% девочек) и получения хорошей зарплаты (всего – 20,00%;

15,49% мальчиков и 24,05% девочек). Однако уже 19,33% (23,94% мальчиков и 15,19% девочек) учащихся (что в два раза больше, чем в возрастной группе 7-8-летних) указали, что основная причина их гипотетического неучастия в съемках - стеснение.

Появились даже девочки (3,80%), признавшиеся в отсутствии у них актерских способностей.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 21 в приложении 4) В таблице 21 (приложение 4) приводятся данные, отражающие отношение 16-17-летних к гипотетическому предложению сняться в сценах экранного насилия. Анализ показывает, что в данном случае почти половина опрошенных (43,33%, по данным опроса 2003, и 59,53%, по данным опроса 1999 года) отбросит в сторону свое истинное отношение к сценам насилия на экране, если им пообещают хорошо заплатить. Кстати, по данным исследования И.Гавриловой, 6% опрошенной молодежи допускает возможность даже убить человека, если это будет щедро оплачено, а 56% респондентов готова применить силу против личности для достижения своих целей [Гаврилова, 1996, с.20].

Лишь 7,33% (из 37,33%, согласно таблице 9, приложение 4) учащихся остаются верными своему отрицательному отношению к экранному насилию и не желают сниматься в сценах насилия даже за большие деньги. В нашем опросе 1999 года эта цифра была практически такой же – 7,67%.

7,33% (10,00% юношей и 4,28% девочек) заявили, что будут участвовать в съемках, так как им нравятся сцены насилия. Если сравнить эти ответы с данными таблицы 9 (приложение 4), то оказывается, что там цифра поклонников экранного насилия почти вчетверо большая – 28,67% (36,25% мальчиков и 20,00% девочек).

Не готовы на участие в съемках по причине стеснения появиться на экране всего 6,67% (10,00% юношей и 2,86% девушек). И, наоборот, стремятся появиться на экране во что бы то ни стало 12,67% (3,75% юношей и 22,86% девушек). В 1999 году таких было 20,23%.

7,33% (в 1999 году эта цифра была 9,30%) опрошенных заявили о том, что их гипотетическое неучастие в съемках сцен насилия объясняется предпочтением эротических сцен (в предыдущих возрастных группах таких учащихся практически не было).

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 21 в приложении 5) Анализ данных таблицы 21 (приложение 5) показывает, что многие из опрошенных (27,33%, без заметной гендерной разницы в ответах) не будут учитывать свое истинное отношение к сценам насилия на экране, если им хорошо заплатят. Только 15,55% (из 49,55%, согласно таблице 9 приложения 5) учащихся готовы придерживаться своего отрицательного отношения к экранному насилию и не желают сниматься в такого рода сценах. Что ж, такие результаты вполне объяснимы на фоне тяжелого экономического кризиса и безработицы в современной России, в силу которого во многие семьи испытывают острый недостаток средств к существованию.

5,11% (8,58% респондентов мужского пола и 1,38% - женского) заявили, при случае с удовольствием согласятся сниматься в violent films, так как им нравятся сцены насилия. Если сравнить эти ответы с данными таблицы (приложение 5), то оказывается, что там была цифра втрое большая – 16,89% (21,03% респондентов мужского пола и 12,44% - женского). Все-таки увлечение сценами насилия еще не означает автоматического участия (пусть и гипотетического) в съемках соответствующих сцен… Стесняются появиться на экране 11,78% опрошенных (15,02% респондентов мужского пола и 8,29% - женского). И, наоборот, хотят сниматься в сценах насилия ради самого факта своего появления на экране 21,55% (14,16% респондентов мужского пола и 29,49% - женского).

Таким образом, в целом 61,10% (57,93% респондентов мужского пола и 64,51% - женского) опрошенных учащихся по тем или иным причинам готовы участвовать в съемках сцен насилия, нередко поступаясь при этом своим истинным отношением к изображению жестокости и агрессии на экране.

При этом с возрастом увеличивается число респондентов, готовых сниматься в сценах насилия за приличное денежное вознаграждение (от 18,67% до 43,33%) и падает число респондентов, желающих во что бы то ни стало «засветиться» на экране (от 30,67% до 12,67%).

Анализ таблицы 22. Причины, по которым, по мнению учащихся, насилие и агрессия проявляются в обществе.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 22 в приложении 2) Младшие школьники посчитали, что самой главной причиной проявления в обществе агрессии и преступности является нарушение психики человека – 47,33% голосов (36,58% мальчиков и 60,29% девочек). Второй по значимости причиной был назван показ насилия на экране – 38,67% голосов (46,34% мальчиков и 29,41% девочек). Далее с большим отрывом идут голоса тех опрошенных, кто посчитал, что главная причина в изначальной заложенности насилия в природе человека 7,33% (12,19% мальчиков и 1,47% девочек) и в материальном неравенстве – 6,67% (4,88% мальчиков и 8,82% девочек).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 22 в приложении 3) Подростки данной возрастной группы убеждены, что главная причина проявления в обществе агрессии и преступности заложена в природе человека.

Так ответили 30,00% опрошенных (26,76% мальчиков и 30,38% девочек). На втором месте - нарушение психики человека – 26,67% голосов (19,72% мальчиков и 32,91% девочек). Далее был назван показ насилия на экране – 26,00% голосов (30,98% мальчиков и 21,52% девочек). Количество голосов тех опрошенных, кто посчитал, что главная причина - в материальном неравенстве увеличилась втрое – до 18,67% (22,53% мальчиков и 15,19% девочек).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 22 в приложении 4) В качестве причин проявления насилия и агрессии в обществе 16-17 летние назвали прежде всего нарушение психики человека (38,00%, без существенных гендерных различий;

в опросе 1999 года та же цифра – 38%), изначально заложенное в природе человека насилие (22,00%, также без гендерных различий), материальное неравенство (21,33%, без заметных гендерных различий;

в опросе 1999 года – 18,37%). Показ сцен насилия на экране был признан в качестве причины проявления насилия в обществе 18,67% опрошенных (15,00% юношей и 22,86% девушек).

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 22 в приложении 5) Большинство опрошенных учащихся убеждено, что главная причина проявления в обществе агрессии и преступности происходит из-за нарушения психики человека (всего – 37,33%;

респондентов мужского пола – 32,62%, женского – 42,40%). 27,78% опрошенных посчитали, что основная причина этого явления – показ насилия на экране (27,78%;

лиц мужского пола здесь на 7% больше, чем женского). 19,33% (без гендерной разницы в ответах) полагают, что насилие заложено в природе человека. А 15,55% (также без существенных гендерных различий) видят основную причину насилия в обществе в материальном неравенстве.

Данный разброс мнений показывает, что несовершеннолетние респонденты в той или иной степени поддерживают различные версии причин существования насилия в современном социуме, при этом около трети убеждены, что решающее влияние здесь имеет экспансия насилия на экране.

Анализ таблицы 23. Мнения учащихся по поводу влияния показа сцен насилия на экране на увеличение преступности в обществе.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 23 в приложении 2) 42,67% младших школьников (39,02% мальчиков и 47,06% девочек) ответили, что экранное насилие, бесспорно, приводит к увеличению преступности в обществе. 22,67% (24,39% мальчиков и 20,59% девочек) – что преступность из-за «экранного насилия» увеличивается лишь в малой степени.

14,00% (12,19% мальчиков и 16,18% девочек) заявили, что показ насилия на экране приводит к увеличению преступности только среди психически больных людей.

В целом только около 20% процентов опрошенных школьников ответили, что насилие на экране не приводит к росту преступности в социуме, потому что: а)экран вызывает у зрителей отвращение к насилию (16,67%);

б)насилие было в обществе и до появления медиа (4,00%).

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 23 в приложении 3) 30,00% младших школьников (18,31% мальчиков и 40,51% девочек) отметили, что показ насилия на экране вызывает рост преступности в обществе.

Столько же - 30,00% (26,76% мальчиков и 32,91% девочек) заявили, что показ насилия на экране приводит к росту преступности только среди психически ненормальных индивидов. 18,67% (23,53% мальчиков и 15,19% девочек) – что преступность из-за негативного влияния экрана увеличивается в небольшой степени.

В целом опять около 20% процентов опрошенных школьников ответили, что насилие на экране не приводит к росту преступности в обществе, ибо а)экран вызывает у зрителей отвращение к насилию (11,33%);

б)насилие было в обществе и до появления медиа (10,00%). И в том, в и в другом случае более убежденными сторонниками версии, что экранное насилие не влияет на рост преступности, были мальчики (18,31% и 14,08%).

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 23 в приложении 4) 44,00% (52,50% юношей и 34,28% девушек) опрошенных указали, что влияние экранного насилия - основная причина роста преступности. 22,00% учащихся убеждены, что это распространяется только на психически больных.

Для 18,67% такого рода влияние незначительно.

В целом опять около 16% процентов опрошенных ответили, что насилие на экране не приводит к росту преступности в обществе, т.к. а)экран вызывает у зрителей отвращение к насилию (6,67%;

2,50% юношей и 11,43 девушек);

б)насилие было в обществе и до появления кино, ТВ и компьютеров (8,67%, без гендерных различий).

В опросе 1999 года у учащихся 16-17 лет преобладало мнение, что показ сцен насилия на экране приводит к увеличению преступности только в среде психически ненормальных, или же преступность увеличивается от этого в малой степени.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 23 в приложении 5) 38,89% опрошенных (37,34% респондентов мужского пола и 40,55% - женского) ответили, что показ насилия, бесспорно, приводит к увеличению преступности в обществе, что корреспондируется с данными таблицы (приложение 4). На 16% меньше (22,22%;

18,02% респондентов мужского пола и 26,27% - женского) заявили, что показ насилия на экране приводит к увеличению преступности только среди психически больных людей. 22,00% (респондентов женского пола при этом на 7% меньше, чем мужского) – что преступность из-за «экранного насилия» увеличивается слабо.

В целом только 16,88% процентов опрошенных (большая часть из них – респонденты мужского пола) заявили, что насилие на экране не приводит к росту преступности в обществе.

Анализ таблицы 24. Отношение учащихся к запрету показа насилия на экране.

А)возрастная группа 7-8 лет (см. Таблицу 24 в приложении 2) Только 6,00% (10,97% мальчиков и 0,00% девочек) опрошенных ответили, что насилия на экране может быть и больше, чем сейчас. Напомню, что данные таблицы 9 (приложение 2) дают нам точно такую же среднюю цифру (6,00%) тех 7-8–летних, кто увлечен сценами насилия на экране. 7,33% (10,97% мальчиков и 2,94% девочек) решили, что по отношению к экранному насилию все должно оставаться, как есть.

34,67% (28,05% мальчиков и 42,65% девочек) школьников заявили, что показ насилия на экране надо запретить, так как это делает людей жестокими и агрессивными. 32,67% (без заметной гендерной разницы) посчитали, что надо запретить только самые жестокие медиатексты. 7,33% - что показ насилия возможен только для взрослых, в ночное время суток.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 24 в приложении 3) Лишь 10,67% (5,63% мальчиков и 15,19% девочек) опрошенных посчитали, что увеличение насилия на экране вполне возможно. Данные таблицы 9 (приложение 3) дают нам несколько большую среднюю цифру (16,00%) подростков, увлеченных сценами насилия на экране. Смею предположить, что «недостающие» 6% голосов вошли в число 11,33% (16,90% мальчиков и 6,33% девочек) опрошенных, решивших, что по отношению к экранному насилию все должно оставаться, как есть.

28,00% (11,27% мальчиков и 43,04% девочек) школьников убеждены, что показ насилия на экране надо запретить. 26,67% (39,44% мальчиков и 15,19% девочек) захотели запретить только самые жестокие фильмы/телепередачи/компьютерные игры. 9,33% выступило за то, чтобы сцены насилия показывались только ночью и для взрослой аудитории.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 24 в приложении 4) Данные таблицы 24 (приложение 4) дают возможность сравнить их с результатами анализа таблиц 9, 20 и 23 (приложение 4).

Учащиеся, которых (по данным таблицы 9 приложения 4 их в данной возрастной категории – 28,67%, а по данным таблицы 20 приложения 4 – 23,33%) привлекают сцены насилия на экране, бесспорно, захотели, чтобы никаких ограничений по отношению к экранному насилию не было («Пусть все остается, как есть», «Экранного насилия может быть больше»): 10,67% (15,00% юношей и 5,72% девушек) и 8,67% (5,00% юношей и 12,86% девушек), то есть вместе - около 19%.

Запретить показ сцен насилия на экране хотят 10,00% (в 1999 году эта цифра составляла 12,79%) и еще 38,67% (20,23% по данным нашего исследования 1999 года) опрошенных считают, что надо запретить самые жестокие фильмы и телепередачи. То есть, по данным таблицы 24 (приложение 4), 48,67% опрошенных в той или иной степени выступают за запрет экранного насилия, что коррелируется с данным таблицы 9 приложения 4 (37,33%), и таблицы 20 приложения 4 (47% = 11,33 + 15,33% + 20,33%).

22,67% опрошенных считают, что дети должны быть изолированы от просмотра сцен насилия, 9,33% - что сцены насилия надо показывать только в ночное время (девушек среди сторонников этого мнения в два раза больше, чем юношей).

Результаты анализа ответов российских школьников на аналогичные вопросы социологического исследования под руководством В.С.Собкина [Собкин, Глухова, 2001, с.2] показали, что 31,6% учащихся (39,4% мальчиков и 23,0% девочек) считают, что сцены насилия существуют «в допустимом количестве», а 30,8% считают, что в телетрансляциях «слишком много» сцен насилия, что в целом вполне сопоставимо с результатами нашего исследования (с учетом того, что в исследовании под руководством В.С.Собкина были опрошены не только одиннадцатиклассники, но и учащиеся 7, 9 классов).

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 24 в приложении 5) Только 8,44% (7,30% респондентов мужского пола и 9,68% - женского) опрошенных ответили, что насилия на экране может быть и больше, чем на сегодняшний день. Данные таблицы 9 (приложение 5) дают вдвое большую среднюю цифру (16,89%) учащихся, увлеченных сценами насилия на экране.

Можно предположить, что «недостающие» голоса вошли в число 9,78% (14,16% респондентов мужского пола и 5,97% - женского) опрошенных, решивших, что по отношению к экранному насилию все должно оставаться, как есть.

32,44% (38,20% респондентов мужского пола и 26,73% - женского) учащихся посчитали, что надо запретить только самые жестокие медиатексты, а 24,00% (16,74% респондентов мужского пола и 32,26% - женского) опрошенных уверены, что показ насилия на экране надо запретить, так как это делает людей жестокими и агрессивными.

8,67% (женских голосов здесь на 4% больше, чем мужских) пришли к выводу, что показ насилия возможен только ночью и для взрослых.

В целом анализ результатов анкетирования показывает, что с возрастом втрое увеличивается количество учащихся, которые считают, что насилия на экране может быть больше, чем сейчас. И, напротив, втрое (с 34,67% у младших школьников до 10,00% у старшеклассников) уменьшается количество сторонников тотального запрета экранного насилия. С возрастом резко увеличивается также число несовершеннолетних респондентов, считающих, что сцены экранного насилия надо показывать для взрослой аудитории и в ночное время суток.

Анализ таблицы 25. Возраст, с которого учащиеся разрешили бы смотреть сцены насилия на экране своему будущему ребенку.

А)возрастная группа 7- 8 лет (см. Таблицу 25 в приложении 2) Младшие школьники оказались довольно строгими цензорами по отношению к своим будущим детям. Четверть из них (всего - 25,33%;

29,27% мальчиков и 20,59% девочек) ответили, что вообще запретят своему гипотетическому ребенку смотреть сцены насилия на экране. 22,00% (10,97% мальчиков и 35,29% девочек) собираются разрешить смотреть ребенку сцены насилия с 15 лет. 20,67% (14,63% мальчиков и 27,94% девочек) – с 10 лет.

16,00% (18,29% мальчиков и 13,23% девочек) – с 18 лет. И только 16,00% опрошенных готовы разрешить ребенку лицезреть «экранное насилие» с самого рождения. При этом так считает 26,83% мальчиков и лишь 2,94% девочек.

Б)возрастная группа 12-13 лет (см. Таблицу 25 в приложении 3) Подростки оказались не так строги к своим будущим чадам. Только 6,00% (8,45% мальчиков и 3,80% девочек) ответили, что совсем запретят своему гипотетическому ребенку контактировать с медийным насилием. 27,33% (19,72% мальчиков и 34,18% девочек) собираются разрешить смотреть ребенку сцены насилия с 15 лет. 47,33% (49,29% мальчиков и 45,57% девочек) – с 10 лет.

12,67% (14,08% мальчиков и 11,39% девочек) – с 18 лет.

Зато почти в три раза меньше (6,67% опрошенных) хотят разрешить ребенку смотреть сцены насилия на экране с пеленок. Голоса здесь распределись следующим образом: 8,45% ответов мальчиков и 5,06% - девочек.

В)возрастная группа 16-17 лет (см. Таблицу 25 в приложении 4) Сравнение таблиц 24 и 25(приложение 4) показывает, что в ответах о возрастных барьерах для просмотра экранного насилия существует большая разница в случае, если 16-17-летние рассуждают о возрастных рейтингах вообще (таб.24) или по отношению к своему будущему ребенку (таб.25).

Выступая в роли «государственного цензора», только 22,67% учащиеся считают возможным полностью запретить всем детям смотреть насилие на экране (таб.24). Выступая в роли «родителей», они становятся гораздо строже:

38,67% опрошенных не хотят, чтобы их гипотетические дети смотрели сцены насилия на экране до 10-ти лет, а 45,33% - до 15-ти лет.

Правда, 8,00% опрошенных (11,25% юношей и 4,28% девушек) готовы (во всяком случае, на словах), чтобы их дети смотрели экранное насилие с самого рождения. Эти цифры, кстати, полностью соотносятся с результатами таблиц 9, 20 и 23 (приложение 4). В самом деле, трудно предположить, что сторонник экранного насилия пожелает уберечь от него других. И наоборот, человек, с той или иной степенью отрицательного отношения к насилию на экране, скорее всего, подумает о возрастных ограничениях и т.п.

Возраст опрошенных сказался на их ответе по поводу возможных ограничений для просмотра сцен насилия лиц, не достигших 18 лет. Лишь 1,33% опрошенных посчитали, что 18 лет – это именно тот возрастной рубеж, с которого можно смотреть сцены экранного насилия.

Более строгими в своих взглядах по отношению к насилию тинэйджеры были и по данным опроса 1999 года.

Г)обобщенные результаты анкетирования учащихся трех возрастных групп (см. Таблицу 25 в приложении 5) Сравнив таблицы 24 и 25 (приложение 5), обнаруживаем, что в ответах о возрастных барьерах для просмотра экранного насилия опять существует большая разница в случае, если учащиеся рассуждают о возрастных рейтингах вообще (таб.24) или по отношению к своему будущему ребенку (таб.25).

По данным таблицы 24 (приложение 5), только 24,00% учащиеся считают возможным полностью запретить всем детям смотреть насилие на экране. В роли «родителей», они становятся строже: 33,78% опрошенных не желают, чтобы их гипотетические дети смотрели сцены насилия на экране до 10-ти лет, а 33,33% - до 15-ти лет. 12,67% опрошенных вообще готовы запретить смотреть детям сцены экранного насилия.

Правда, 10,22% опрошенных (15,88% респондентов мужского пола и 4,15% - женского) не против, чтобы их дети смотрели сцены экранного насилия с самого рождения. Эти цифры вполне соотносятся с результатами таблиц 9, и 23 (приложение 5), так как в данном случае речь идет об учащихся, являющейся последовательными сторонниками просмотров такого рода сцен.

Итак, с возрастом значительно уменьшается количество учащихся, которые хотят полностью запретить своим будущим детям смотреть сцены насилия на экране (с 25,33% голосов младших школьников до 6,67% голосов старшеклассников). Вдвое (с 16,00% до 8,00%) падает число адептов полной свободы для детских просмотров (начиная с рождения ребенка). Зато резко увеличивается число респондентов, которые считают возможным возрастные ограничения для своих детей от 10-15 лет. Как и по данным таблицы 24, наиболее активные сторонники тотального запрета сцен насилия на экране – младшие школьники (особенно девочки), наиболее чувствительные к его негативному влиянию.

Общие выводы по результатам анкетирования учащихся Подводя общий итог анализу результатов анкетирования, можно сделать вывод, что влияние экранного насилия на российских учащихся весьма ощутимо.

Результаты опроса показали, что у учащихся в целом сложилось верное представление о том, экранная продукция (фильмы, телепередачи, компьютерные игры) каких стран содержит максимальное число сцен насилия.

В самом деле, именно США и Россия в течение последних лет были представлены на экранах многочисленными произведениями, начиненными сценами насилия: драками, перестрелками, убийствами и т.п.

Любопытно, что ни одна из европейских стран за исключением Испании и Италии (оказавшейся на пятом-шестом местах с 4% голосов) не была признана учащимися лидером в области экранного насилия. Бесспорно, это объясняется не только более «миролюбивым» характером европейской экранной продукции, но и отсутствием контактов российской аудитории с фильмами или телепередачами большинства европейских стран за исключением Италии, Франции и Испании.

Лишь 26,67% опрошенных обсуждают и делятся своими впечатлениями о просмотренном с родителями. Учителя практически почти исключаются учащимися старше 11 лет из круга своих собеседников по отношению к экранным впечатлениям, следовательно, влияние российской школы на взаимоотношения учащихся с экранным насилием, увы, минимально.

К сожалению, в среднем каждый десятый из 450 опрошенных охотно назвал среди своих любимых фильмов ленты со сценами жестокого насилия и их жестоких героев-убийц в качестве своих фаворитов, у которых нравятся такие черты, как красота, сила и смелость (от 10% до 15% голосов опрошенных). Именно на этих персонажей от 12% до 18% учащиеся хотят походить в поведении, профессии, во взглядах на жизнь, в отношении к людям… 16,89% учащихся нравятся фильмы, телепередачи, компьютерные игры, содержащие сцены насилия. От 8% до 10% учащихся убеждены, что насилия на экране может быть столько же или даже больше, чем сейчас. Около трети опрошенных не имеют однозначного ответа по проблеме изображения насилия на экране.

Около половины опрошенных, указали, что их не привлекает экранное насилие (21,11% испытывают ненависть к любому насилию, 24,89% неприятен вид крови, 15,33% боятся насилия в любом виде), но на деле не имеют устойчивых убеждений по данному вопросу, порой примыкая к той части аудитории, которая не имеет однозначного мнения (см. данные таблицы 21 в приложения 2-5).

63,55% из 450 опрошенных признались, что просмотр сцен экранного насилия вызывает у них чувства расстроенности, подавленности, замкнутости, безразличия, агрессивности и ожесточения. Отсюда понятно, что 73,77% учащихся крайне негативно реагируют на демонстрацию сцен экранного насилия – отводят взгляд в сторону, выключают звук телевизора, переключают его на другую программу или отключают вовсе, выходят из комнаты… При этом среди младших школьников 7-8 лет такого типа реакция характерна для 89,34% опрошенных. Отсюда неудивительно, что около 80% опрошенных в той или иной степени высказываются в пользу ограничений показа насилия на экране и сужения спектра его аудитории за счет несовершеннолетних.

Кроме того, 54,00% опрошенных (у более впечатлительных младших школьников эта цифра еще больше – 64,67%) надолго запоминают сцены экранного насилия, и лишь 15,22% (и 8,00% у 7-8-летних) забывают их сразу после просмотра.

Хотя 37,33% учащихся убеждены, что основная причина проявления насилия в обществе – нарушение психики человека, многие (от 27% до 38%) считают, что главной из причин является показ сцен насилия на экране.

Кстати, исследования профессора Дж.Кэнтор (J.Cantor) и ее коллег «обнаружили драматическую связь между медианасилием и преступностью.

Когда несовершеннолетних преступников спросили, какой фильм является их любимым, 51% ответили, его сюжет связан с насилием» [Cantor, 2000, p.91].

При этом 22% малолетних преступников (совершивших тяжкие преступления) играли в жестокие видеоигры. Когда их спросили, делали ли они в своей жизни что-нибудь криминальное, из того, что они увидели или услышали в фильме, телешоу или песне, 16% ответили положительно [Cantor, 2000, p.93-94].

Однако я убежден, что проблема не только в том, что медианасилие может способствовать увеличению криминализации общества (основные причины современной преступности, конечно, не медийные, а социально психологические). Главное, что хрупкая психика детей младше 7-10 лет в результате контакта с «агрессивными» медиатекстами подвергается серьезной травме, итогом которой часто становятся страх, заикание, тревожное, подавленное эмоциональное состояние и т.д. Я не раз наблюдал подобные явления в жизни.

Проблема влияния медианасилия на юную аудиторию изучается западными учеными уже около 50-60 лет. Например, Дж.Голдштайн (G.Goldstein) отмечает, что макроуровень теории, объясняющей привлекательные черты медианасилия, «фокусируется на изменчивом общественном мнении и определениях насилия и жестокости в медиа, а также на отношениях между образами насилия на экране и социальными институтами, такими как религия, политика, бизнес и военные структуры» [Goldstein, 1998a, p.224]. В то же время, на теоретическом микроуровне изучаются психологические отношения личности с медиатекстами.

Как уже отмечалось, множество исследований обнаруживают причинную связь между «развлекательным медианасилием» и детской агрессией. Оно может причинить детям вред, так как «неумеренное потребление аудиовизуальной информации, содержащей натуралистично поданные сцены насилия: 1)внушает, что насилие приемлемый путь решения социальных конфликтов;

2)делает их равнодушными с человеческим страданиям;

3)вызывает страх стать жертвой насилия;

4)служит причиной применения насилия в реальной жизни» [American Academy of Child and Adolescent Psychiatry, 2002, p.10;

Wilson and others, 1998, p.16].

Как верно отмечает, С.Р.Лэмсон (S.R.Lamson), «дети приучаются к мысли, что насилие в обществе - это нормально, боятся стать жертвой преступника и менее готовы к тому, чтобы помочь жертве преступления. Они растут более агрессивными и жестокими» [Lamson, 1995, p.25]. К похожим выводам приходит и Дж.M.Гедэйтус [G.M.Gedatus, 2000, p.17].

В этом смысле я полностью согласен с Дж.Кэнтор (J.Cantor):

разнообразные медиа показывают детям огромное множество пугающих и вызывающих тревогу образов, большинство из которых они бы, вероятно, никогда не увидели в реальности за всю свою жизнь. И травма детей – это не всегда медленный, «накопительный» процесс. Даже один короткий просмотр телевизионной программы (или ее фрагмента), фильма может надолго внушить ребенку (особенно в возрасте до 7-10 лет – А.Ф.) страх, психологическое беспокойство, нервозность [Cantor, 2000, p.70].

Ученые выделяют несколько типов психологического воздействия медианасилия на аудиторию: эффекты агрессии, страха, равнодушия и «аппетита» [Slaby, 2002, pp.312-313]. Исследователи из Американской Академии детской и подростковой психиатрии пришли к тому же выводу:

«воздействие развлекательного насилия на ребенка комплексно и разнообразно.

Некоторые дети подвержены ему больше, чем другие» [American Academy of Child and Adolescent Psychiatry, 2002, p.11]. В этом смысле, бесспорно, что дети до 7-10 лет - наиболее подверженная данному влиянию аудитория.

«Психологи единодушны в том, что до трех-четырех лет дети не могут отличить реальность от экрана. Для них телевидение - отражение мира, а он не выглядит дружелюбно. (…). Дети в среднем смотрят телевизор около четырех часов в день, а в городах эта цифра возрастает до одиннадцати часов в день. Что означает, что во многих случаях, телевидение – и есть реальность» [Lamson, 1995, p.26]. И эта реальность представлена для детской аудитории как бесконечная череда драк, убийств и прочих актов насилия, что, несомненно, оказывает негативное влияние на психологическое состояние.

В результате длительных исследований Дж.Кэнтор (J.Cantor) детально классифицировала семь возможных причин притягательности сцен насилия для детской аудитории:

1)желание испытать волнение (дети смотрят насилие по телевидению, потому что оно возбуждает, усиливает эмоциональное волнение. Существуют доказательства того, что просмотр сцен с насилием или угрозы насилия значительно активизирует сопереживание, увеличивает скорость сердцебиения и давление у взрослых. Воздействие медианасилия на уровень детской взволнованности было отражено в исследованиях, во время которых измерялось сердцебиение и температура кожи. При этом, к примеру, просмотр фильмов ужасов определялся многими детьми, как «захватывающее зрелище»:

«Я смотрю ужасы, потому что мне нравится пугаться» [Cantor, 1998, pp.96-98] в нашем исследовании среди 450 школьников 13,11% отметили фактор волнения среди главных факторов контакта с насилием, еще 9,11% респондентов данного возраста указали на свою эмоциональную оживленность (таблица 14, приложение 5);

2)стремление виртуально испытать агрессию (эффект эмпатии):

детям нравится виртуально участвовать в агрессивных действиях. В одном из исследований 48% школьников ответили, что они всегда сочувствуют жертве, а 45% сказали, что они всегда сопереживают «плохому парню». Немного больше (59%) подчеркнули, что они всегда хотят быть «хорошими героями».

Меньшинство (39%) призналось, что им нравится смотреть, как на экране люди дерутся, причиняют друг другу боль и т.п. Эти данные говорят о том, что увлечение медиатекстами, содержащими натуралистическое изображение сцен насилия, имеет прямое отношение к процессу получения удовольствия от созерцания подобных сцен, к нередкой идентификации с агрессором, а не с положительным персонажем или жертвой» [Cantor, 1998, pp.98-99];

по данным нашего исследования, чувство агрессивности в связи с просмотром экранного насилия испытывали 8,44%, а чувство ожесточения – 7,78% из 450 опрошенных школьников (таблица 14, приложение 5);

3)игнорирование ограничений (эффект «запретного плода): родители часто лимитируют доступ детей к жестоким телесценам, отчего такого рода эпизоды становятся для определенной части несовершеннолетних более желанными. По данным нашего опроса (см. таблицу 13, приложение 5), такого рода респондентов было немного – 2%, но тем не менее – это 9 реальных школьников из 450-ти;

4)попытка увидеть насилие/агрессию, отражающие свой собственный опыт. В этом смысле агрессивные люди любят смотреть программы, показывающие характерное для них поведение. Медианасилие может не повышать агрессию, но те дети, которые уже агрессивны, любят наблюдать, как другие люди ведут себя агрессивно. Исследования показывают, что люди, которые в реальной жизни ведут себя агрессивно, останавливают свой выбор на более агрессивных программах [Cantor, 1998, pp.102-103]. Этот вывод подтверждается исследованиями К.А.Тарасова называемой «группы риска» [Тарасов, 2002, с.154-155];

5)изучение окружающего криминального мира (постижение роли насилия в обществе и районе обитания данной аудитории);

«дети, для которых насилие является неотъемлемой частью окружающего их социального круга, больше интересуются насилием на экране. Есть несколько причин, по которым существует такой интерес: детям нравятся те развлекательные программы, которые близки к их жизни, «созвучны» их жизненному опыту. Еще одна причина в том, что у детей «инструментальный» подход к просмотру теле/видео программ: они смотрят те из них, которые могут преподать важные уроки, касающихся их собственных проблем. Эти причины позволяют предположить, что дети, чей опыт связан с насилием в жизни, будут более привлечены медианасилием» [Cantor, 1998, p.104].

Подтверждая этот тезис, Дж.Кэнтор (J.Cantor) приводит ряд мнений американских подростков: «Насилие на экране заставляет меня задуматься о событиях в моей собственной жизни», «Я могу научиться защищаться» [Cantor, 1998, p.105]. Добавлю от себя, что мне не раз приходилось слышать нечто подобное и от российских школьников, чье окружение было в той или иной степени связано с проявлением насилия;

6)самоуспокоение (эффект предчувствия): контакт с медиатекстами, содержащими сцены насилия, иногда помогает людям отвлечься от собственных жизненных страхов и реальных проблем, так как, к примеру, типичный сюжет телесериалов заканчивается торжеством порядка и правосудия [Cantor, 1998, pр.105-106]. О рекреативном факторе, привлекающем их в медиатекстах, в нашем опросе заявил каждый десятый школьник (см. таблицу 10, приложение 5).

Впрочем, тут возможна и противоположная реакция – «дети, которые пугаются медианасилия, могут намеренно избегать подобных сцен, чтобы не испытывать негативные эмоции» [Cantor, 1998, p.106]. по данным нашего опроса, школьников, которых не привлекает насилие около половины (таблица 9, приложение 5), именно они ненавидят и боятся насилия в любом виде, не желают испытывать неприятные эмоции, связанные с видом крови, изуродованных насилием людей, именно они выходят из комнаты, выключают телевизор или переключают его на другую программу во время демонстрации там сцен экранного насилия (по данным составленной нами итоговой таблицы 20 (см. приложение 5), таких респондентов было в целом 73,77%);

7)гендерный эффект (роль насилия в гендерной составляющей социализации). Гендерные различия в самих экранных текстах была доказана в исследованиях Дж.Гербнера (G.Gerbner): «На каждые 10 мужских персонажей преступников (в прайм-таймовых телепередачах) приходилось 11 жертв. А на каждые 10 женских персонажей, совершающих насилие, приходилось женщин-жертв» [Gerbner, 1988, p.17]. Бесспорно, по отношению к подобным медиатекстам в детской аудитории имеется гендерная разница в восприятии сцен насилия. «Когда мальчики и девочки смотрят одну и ту же телепередачу, первые могут быть более подвержены «эффекту агрессии» и идентификации с типичным агрессивным мужским персонажем, тогда как девочки в большей степени испытывают страх, потому что идентифицируют себя с типичной женским персонажем-жертвой» [Slaby, 2002, p.316].

Я абсолютно согласен с Дж.Кэнтор (J.Cantor): «мальчиков и мужчин можно чаще увидеть в процессе разрешения конфликта физической силой, (...), мальчики больше, чем девочки, интересуются сценами насилия на телеэкране» [Cantor, 1998, p.100]. В таблице 9 (см. приложение 5) нами четко зафиксировано, что школьников мужского пола среди активных любителей экранного насилия вдвое больше, чем женского. Среди опрошенных нами учащихся от 7 до 17 лет 21,03% поклонников насилия на экране были мальчиками/юношами и только 12,44% - девочками/девушками. Эти выводы подтверждаются и другими российскими исследователями [Собкин, Глухова, с.2;

Тарасов, 2002, с.153-154].

Однако здесь весьма сильны индивидуальные различия – «не каждому мальчику или мужчине нравится изображение насилия, и не каждая женщина испытывает к нему отвращение» [Goldstein, 1998a, p.214].

Помимо классификации Дж.Кэнтор существует также классификация причин привлекательности медианасилия для аудитории, разработанная в процессе многолетних исследований Дж.Голдштайном (J.Goldstein):

1)Субъектные характеристики. Наибольший интерес к теме насилия проявляют: мужчины;

индивиды: в большей степени, чем обычно, склонные к агрессивности;

чьи потребности в возбуждении и острых ощущениях можно определить в диапазоне от умеренной до высокой;

находящиеся в поиске своего социального «Я», или способа подружиться со сверстниками;

склонные к «запретному плоду»;

желающие увидеть восстановленную справедливость;

способные сохранить эмоциональную дистанцию, для того, чтобы визуальные образы не вызывали слишком большое волнение.

2)Использование сцен, содержащих насилие: для управления настроением;

для регуляции волнения и возбуждения;

для возможности выражения эмоций;

3)Характеристики изображения насилия, которые повышают их привлекательность: нереальность (музыка, монтаж, декорации);

преувеличенность или искаженность, фантастический жанр;

предсказуемый результат;

справедливый финал.

4)Контекст. Сцены насилия (например, военная или криминальная тематика) более привлекательны в безопасной, знакомой обстановке [Goldstein, 1998a, p.223].

Кроме того, существует мнение, что сцены насилия/агрессии в медиатекстах «психологически готовят человека к напряженным эмоциональным ситуациям;

позволяют проявить в символической форме свою физическую активность и способность действовать в кризисных ситуациях, осуществлять психическую саморегуляцию в момент замешательства» [Петрусь, 2000].

Сравнивая причины привлекательности сцен медианасилия для аудитории, отмеченные Дж.Кэнтор (J.Cantor) и Дж.Голдштайном (J.Goldstein), можно обнаружить немало сходства (желание испытать волнение/возбуждение, сопереживание, страх, предчувствие счастливой развязки, эффект «запретного плода» и т.д.). При этом «более распространенными и часто недооцененными являются две из них – страх и равнодушие к сценам насилия» [Kunkel, Wilson, and others, 1998, pp.155-156]. Мой исследовательский опыт [Fedorov, 2000;

Федоров, 2001] также показал, что большинство из этих причин очень часто проявляются в детской аудитории. Чувство страха по отношению к экранному насилию свойственно в целом 15,33% аудитории учащихся (см. таблицу 11, приложение 5). Однако у 7-8-летних оно гораздо выше – 20,00% (см. таблицу 11, приложение 2). В своих чувствах равнодушия, безразличия, вызванного сценами медианасилия, признался каждый десятый из прошенных учащихся (см. таблицу 14, приложение 5).

Ученые из исследовательской группы «National Television Violence Study» пришли к выводу, что «большинство медиапродукции, содержащей насилие, представляет собой значительные риск нанесения вреда для многих зрителей, особенно для детей. Однако некоторые типы изображения насилия могут представлять гораздо большую угрозу негативного воздействия на психику, чем другие» [Kunkel, D., Wilson, B.J. and others, 1998, p.150]. Больше того, ученые Л.Эрон и Р.Хюсмэн, следили за телевизионными пристрастиями группы детей в течение 22-х лет. «Они обнаружили, что просмотр насилия по телевидению – фактор, по которому можно спрогнозировать жестокое или агрессивное поведение в дальнейшей жизни, и он превосходит даже такие общепринятые факторы, как поведение родителей, бедность или расовая принадлежность» [Cannon, 1995, p.19].

Я разделяю точку зрения Дж.Голдштайна: «На привлекательность насилия влияет не только конкретная ситуация, в которой находится аудитория, но и общество в целом. Интерес к изображению насилия меняется со временем.

Можно проследить исторические сдвиги, когда показ насилия считается допустимым, или чрезмерным» [Goldstein, 1998a, p.221].

В тоже время ученые отмечают некоторые разночтения в подходах к проблеме медианасилия у психологов, политиков, учителей и родителей, так как сетуя на насилие в области индустрии развлечений, они забывают спросить, почему вообще существует огромный рынок литературы, фильмов, мультфильмов, компьютерных/видеоигр, игрушек и спортивных игр с тематикой насилия? Политики и остальные, кто обсуждает тему медианасилия, фокусируют внимание только на продукции, игнорируя ее восприятие публикой. Психологи тоже игнорируют привлекательность насилия в развлекательной сфере, уделяя основное внимание его воздействию» [Goldstein, 1998b, p.1].

В последнее время было очень много дискуссий по поводу связи между медианасилием и детским агрессивным поведением. «Исследования подтвердили, что постоянный, частый просмотр эстетизированного и «обыденного» насилия, влияет на отношение к нему детей, на их эмоциональное ожесточение, и иногда - и на их собственные агрессивные поступки. (..) Ожесточение, равнодушие к человеческим страданиям, которые вызывают у детей медиа, - это медленный, скрытый процесс, и большинство несовершеннолетних, чьи родители активно занимаются их воспитанием, не становятся агрессивными» [Cantor, 2000, p.69].

Итак, исходя из вышеизложенного, основные причины притягательности медиатекстов, содержащих сцены насилия, у аудитории, можно обобщить следующим образом: развлечение, рекреация, компенсация, желание испытать волнение/страх;

стремление виртуально испытать агрессию (эффект эмпатии);

отождествление с агрессивным персонажем или персонажем жертвой (эффект идентификации) игнорирование ограничений (эффект «запретного плода);

попытка увидеть насилие/агрессию, отражающие свой собственный опыт;

изучение окружающего криминального мира (постижение роли насилия в обществе и в районе обитания данной аудитории);

эффект самоуспокоения, т.е. эффект предчувствия счастливого финала и осознания того, что «весь этот кошмар происходит не со мной»;

гендерный эффект и т.д.).

Основные теории «медиаэффектов» описывают следующие механизмы воздействия аудиовизуальных произведений, содержащих сцены насилия:

-манипулирование чувством страха (например, стимулирование чувства страха перед агрессией и насилием);

-обучение аудитории насильственным/агрессивным действиям с их последующем совершением в реальной жизни (насилие как допустимый способ решения любых проблем);

-стимуляция, возбуждение агрессивных, подражательных инстинктов аудитории, ее аппетита по отношению к сценам насилия (особенно по отношении к аудитории с нарушенной психикой);

-«прививка» аудитории чувства равнодушия, безразличности к жертвам насилия, снижение порога чувствительности по отношению к проявлению насилия в реальной жизни;

-«катарсический», виртуальный и безопасный для окружающих выход агрессивных эмоций, не приводящих к негативным последствиям в реальной жизни.

На основании анализа результатов проведенного нами исследования и изученных нами трудов отечественных и зарубежных ученых была разработана следующая типология восприятия экранного насилия несовершеннолетней аудиторией:

1) активное, целенаправленное позитивное восприятие экранного насилия на уровне отождествления со средой, фабулой и/или с жестокими/агрессивными персонажами медиатекста;

2) пассивное (без четко выраженного отношения) восприятие экранного насилия на уровне частичного отождествления со средой, фабулой и/или жестокими/агрессивными персонажами медиатекста;

3) активное, целенаправленное негативное восприятие экранного насилия на уровне отождествления со средой, фабулой и/или жертвами жестоких/агрессивных персонажей медиатекста;

4) активное, целенаправленное негативное восприятие экранного насилия на уровне противостояния позиции/действиям жестоких/агрессивных персонажей медиатекста и/или позиции создателей медиатекста.

Кстати, социологические исследования в целом показали, что несмотря на общественные разногласия по поводу воздействия медианасилия, развлекательная продукция, не содержащая сцен насилия (кино/телекомедии, «мирные» игрушки и компьютерные/видеоигры и т.п.), намного более популярна, чем аналогичная продукция с тематикой насилия. Кроме того, медианасилием развлекается меньшинство аудитории [Goldstein, 1998].

Доказательством тому служит, то что только 17% из опрошенных нами учащихся – активные потребители и любители «доз» экранного насилия (см.

таблицу 9, приложение 5). В то же время свыше половины опрошенных весьма отрицательно реагируют на такого рода экранные произведения, как правило, испытывая депрессивные эмоции. Особенно это касается младшего возраста.

Итак, активных поклонников медианасилия меньшинство даже среди несовершеннолетних. Но как быть с этим меньшинством? Неужели оставить все как есть?

На мой взгляд, невозможно ответить на этот вопрос утвердительно на фоне того, как медианасилие все сильнее проникает в российское общество, где на практике не существует ни эффективной системы возрастных рейтингов для просмотра и продажи аудиовиузальной продукции, ни системы контроля по отношению к демонстрации сцен насилия на экране;

и где, вопреки всем усилиям отдельных педагогов-энтузиастов, остается слабо развитым движение медиаобразования в школах, колледжах и университетах, в учреждениях дополнительного образования и досуговой деятельности.

Примечания · American Academy of Child and Adolescent Psychiatry (2002). Media Violence Harms Children.

In: Torr, J.D. (Ed.). Is Media Violence a Problem? San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.10-11.

· Basta, S.S. (2000). Culture, Conflict, and Children: Transmission of Violence to Children. Lauham – N.Y. – Oxford: University Press of America. 256 p.

· Bok, S. (1994). TV Violence, Children, and the Press. Discussion Paper D-16. Harvard University, pp.201-224.

· Cannon, C. (1995). Media Violence Increases Violence in Society. In: Wekesser, C. (Ed.). Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp. 17-24.

· Cantor, J. (1998). Children’s Attraction to Violent Television Programming. In: Goldstein, J. (Ed.).

Why We Watch: The Attractions of Violent Entertainment. N.Y., Oxford University Press, pp.88-115.

· Cantor, J. (2000). Mommy, I’m Scared: Protecting Children from Frightening Mass Media. In:

Media Violence Alert. Zionsville, IN: Dream Catcher Press, Inc., pp.69-85.

· Dodrill, R. (1993). Violence, Values & the Media. Sacramento, CA: Foundation for Change, 156 p.

· Edgar, K.J. (2000). Everything You Need to Know About Media Violence. N.Y.: The Rosen Publ.

Group, 64 p.

· Fedorov, A. (2000). Russian Teenagers and Violence on the Screen: Social Influence of Screen Violence for the Russian Young People. International Research Forum on Children and Media, N 9, p.5.

· Fedorov, A. (2000). Violence in Russian Films and Programmes. International Clearinghouse on Children and Violence on the Screen (UNESCO), N 2, p.5.

· Freedman, J. (1999). Studies Have Not Established a Link Between Media Violence and Violence.

In: Media Violence: Opposing Viewpoints. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.49-53.

· Gedatus, G.M. (2000). Violence in the Media. Mankato, Minnesota: Life Matters, 64 p.

· Gerbner, G. (1988). Violence and Terror in the Mass Media. Paris: UNESCO, 46 p.

· Gerbner, G. (2001). Communities Should Have More Control over the Content of Mass Media. In:

Torr, J.D. (Ed.). Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.129-137.

· Goldstein, J. (1998a). Introduction. In: Goldstein, J. (Ed.). Why We Watch: The Attractions of Violent Entertainment. N.Y., Oxford University Press, pp.1-6.

· Goldstein, J. (1998b). Why We Watch. In: Goldstein, J. (Ed.). Why We Watch: The Attractions of Violent Entertainment. N.Y., Oxford University Press, pp.212-226.

· Hamilton, J.T. (1998) Media Violence and Public Policy. In: Hamilton, J.T. (Ed.). Television Violence and Public Policy. Michigan: The University of Michigan Press, pp.1-12.

· Hamilton, J.T. Violence on Television Is a Serious Problem (2002). In: Torr, J.D. (Ed.). Is Media Violence a Problem? San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.18-21.

· Kipping, P. (2001). Teaching Media Literacy Can Help Address the Problem of Media Violence. In:

Torr, J.D. (Ed.). Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.126-128.

· Kunkel, D., Wilson, D.J. and others. (1998). Content Analysis of Entertainment Television:

Implication for Public Policy. In Hamilton, J.T. (Ed.). Television Violence and Public Policy.

Michigan: The University of Michigan Press, pp.149-162.

· Lamson, S.R. (1995). Media Violence Has Increased the Murder Rate. In Wekesser, C. (Ed.).

Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.25-27.

· Leonard, J. The Negative Impact of Media Violence on Society is Exaggerated. In Wekesser, C.

(Ed.). Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.31-37.

· Potter, J. and others. (1998). Content Analysis of Entertainment Television: New Methodological Development. In Hamilton, J.T. (Ed.). Television Violence and Public Policy. Michigan: The University of Michigan Press, pp.55-103.

· Potter, W.J. (1999). On Media Violence. Thousand Oaks, CA – London: Sage Publication, Inc., pp.

· Potter, W.J. (2003). The 11 Myths of Media Violence. Thousand Oaks, CA: Sage Publication, Inc., 259 pp.

· Siano, B. (1995). Evidence Connecting Media Violence to Real Violence is Weak. In Wekesser, C.

(Ed.). Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.38-48.

· Slaby, R.G. (2002). Media Violence: Effects and Potential Remedies. Katzemann, C.S. (Ed.).

Securing Our Children’s Future. Washington D.C.: Brooking Institution Press, pp. 305-337.

· Thoman, E. (1995). Media Literacy Education Can Effectively Combat Media Violence. In Wekesser, C. (Ed.). Violence in the Media. San Diego, CA: Greenhaven Press, pp.127-129.

· Wilson, B.J. and others. (1998). Content Analysis of Entertainment Television: The Importance of Context. In Hamilton, J.T. (Ed.). Television Violence and Public Policy. Michigan: The University of Michigan Press, pp.13-53.

· Wilson, B.J., Smith, S.L. and others. (1998). Content Analysis of Entertainment Television: The 1994-95 Results. In Hamilton, J.T. (Ed.). Television Violence and Public Policy. Michigan: The University of Michigan Press, pp.105-147.

· Брушлинская, Н. Насилие на телеэкране и в жизни//Российская Федерация сегодня. – 2002. - № 6. – С.54.

· Гаврилова И. Политическая социализация молодых//Свободная мысль. – 1996. - № 7. – С.20.

· Петрусь Г. Агрессия в компьютерных играх//http://www.computerra.ru/offline/2000/347/2605/ · Потяниник Б., Лозинський М. Патогенний текст. Львiв: Micioнep, 1996. – С.61-72.

· Сергеева Ж., Сидоров О. Свой среди чужих, чужой среди своих//Кинопарк. - 1998. - № 7. - С.18.

· Собкин, В.С., Глухова, Т.В. Подросток у телеэкрана//Первое сентября. – 2001. – 15 дек. – С.2 3.

· Тарасов К.А. «Агрессивная кинодиета» ТВ и студенчество//Высшее образование в России. – 2002. - № 3. – С.66-76.

· Тарасов К.А. Глобализированное кино как школа насилия//Кино в мире и мир в кино/Отв.ред.

Л.Будяк. – М.: Материк, 2003. – С.116-133.

· Тарасов К.А. Кинематограф насилия и его воздействие//Жабский М.И., Тарасов К.А., Фохт Бабушкин Ю.У. Кино в современном обществе: Функции – воздействие – востребованность. – М.: Изд-во Министерства культуры РФ, НИИ киноискусства, 2000. – С. 256-351.

· Тарасов К.А. Насилие в кино: притяжение и отталкивание//Испытание конкуренцией/Ред.

М.И.Жабский. – М.: Изд-во НИИ киноискусства, 1997. – С.74-97.

· Тарасов К.А. Насилие в фильме и предрасположенность юных зрителей к его моделированию в жизни//Кино: реалии и вызовы глобализации//Ред. М.И.Жабский. – М.: НИИ киноискусства, 2002. – С.122-164.

· Федоров А.В. Насилие на экране и российская молодежь//Вестник Российского гуманитарного научного фонда. – 2001. - № 1. – С. 131- 145.

8.Отношение школьных учителей к проблеме насилия на экране Анализ результатов анкетирования «Российские учителя и проблема насилия на экране» (см. приложения 6-7).

Анализ таблицы 1 (приложение 7). Отношение учителей к показу насилия на экране Если рассматривать обобщенные цифры, то, по поданным таблицы 1, число учителей, которых привлекают сцены насилия на экране, чуть больше десяти процентов (10,26%), тогда, как количество противников насилия на экране в семь раз больше – 74,56%.

Вместе с тем, анализ возрастных групп педагогов показывает, что в группе 31-40-летних учителей число любителей экранного насилия в два с лишним раза больше – 25,00%, и, соответственно, здесь меньше его противников – 58,33% (еще меньше их в возрастной группе от 21 до 30 лет – 50,00%).

Гендерный анализ данных таблицы 1 показывает, что в целом женщины педагоги менее склонны к созерцанию сцен насилия на экране, хотя в некоторых возрастных группах (например, в группе от 21 до 30 лет) количество женщин – сторонников media violence достигает 14,28%.

Итак, сторонников экранного насилия больше среди учителей до 40 лет, и в целом несколько больше среди мужчин (но разницу в один с небольшим процент нельзя, на мой взгляд, считать существенной).




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.