WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Э. Э. НАЙДИЧ ПИСЬМО ПУШКИНА К ГУСТАВУ НОРДИНУ Государственная Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде получила в дар от Королевской библиотеки в Стокгольме фотокопию с

принадлежащего ей автографа неопубликованного письма Пушкина к шведскому дипломату Густаву Нордину. О существовании этого письма до сих пор известно не было.1 Рукопись состоит из двух листов (размером 13.3 22.6 см). В библиотеку, где она хранится поныне, рукопись эта поступила в 1897 году, в составе собрания автографов Людвига Мандерстрёма (Ludwig Manderstrm, 1806—1873). Л. Мандерстрём в 1838— 1839 годах был секретарем посольства Швеции в Петербурге;

возможно поэтому, что автограф данного письма Пушкина был им получен непосредственно от его адресата, Густава Нордина. Новое письмо Пушкина представляет значительный интерес, так как оно содержит в себе еще одно и немаловажное свидетельство о том интересе, который вызвали у него в середине 30-х годов публицистические работы Г. Гейне.

Приводим текст письма и его перевод.

Veuillez, Monsieur, recevoir mes trs sincres remerciements pour votre aimable contre-bande. Me pardonnerez-vous de vous importuner encore?

Il me seroit bien ncessaire d’avoir l’ouvrage sur l’Allemagne de ce mauvais sujet de Heine.

Oserai-je esprer que vous aurez la bont de le faire prendre aussi?

Agrez, Monsieur, l’assurance de ma haute considration.

A. Pouchkine На обороте Monsieur Monsieur le Chamb‹ellan› Nordin etc. etc.

de la part de Mr Pouc‹hkine›.

Перевод Соблаговолите, милостивый государь, принять мою самую искреннюю благодарность за Вашу любезную контрабанду. Простите ли Вы мне, если я еще Вас затрудню?

Мне было бы весьма необходимо иметь книгу о Германии этого повесы Гейне.

Смею ли я надеяться, что Вы будете так добры, что достанете также и ее?

Примите, милостивый государь, уверение в моем высоком уважении.

А. Пушкин На обороте Милостивому государю Господину камергеру Нордину и пр. от г-на Пушкина.

© Пушкин: Исследования и материалы — М.;

Л., 1958. Т. 2. С. 217-223.

© «Im Werden Verlag». Некоммерческое электронное издание. Мюнхен. http://www.imwerden.de Шведский дипломат Густав Нордин (Gustav af Nordin), которому адресовано публикуемое письмо, был ровесником Пушкина — родился в 1799 году (умер в году), сыном видного ученого-историка и политического деятеля Карла Густава аф Нордина. В 30-х годах прошлого века Нордин состоял секретарем шведско норвежского посольства в России.

Письмо А. С. Пушкина к Г. Нордину. 1835. Первая страница.

Королевская библиотека в Стокгольме.

В «Дневнике» Пушкина имеется следующая запись: «Вчера (17) <декабря 1834 года> у S. — Разговор с Нордингом о русском дворянстве, о гербах, о семействе Екатерины I-ой etc.» (XII, 334).2 Нет никакого сомнения в том, что этот Нординг, имя которого Пушкин записал с ошибкой, и адресат публикуемого письма — одно и то же лицо.

Этот разговор происходил, по-видимому, в салоне А. О. Смирновой. С Нордином Пушкин мог также встречаться у Е. М. Хитрово и в доме австрийского посланника графа К. Л. Фикельмона и его жены, известной красавицы, дочери Е. М. Хитрово.

«Вся животрепещущая жизнь европейская и русская, политическая, литературная и общественная, имела верные отголоски в этих двух родственных салонах», — писал друг Пушкина, князь П. А. Вяземский. По его словам, в салоне Фикельмон «и дипломаты и Пушкин были дома». Иллюстрация: Письмо А. С. Пушкина к Г. Нордину. 1835.

Вторая страница и адрес.

Королевская библиотека в Стокгольме.

Нордин, очевидно, встречался с Пушкиным несколько раз и посвящен был в некоторые его творческие замыслы. Так, Нордин, по-видимому, был в курсе работы Пушкина над историей Петра I. Во время отсутствия шведского посла в Петербурге (между декабрем 1836 и мартом 1837 года) Нордин исполнял обязанности поверенного в делах шведско-норвежского посольства. Он был в Петербурге, когда Пушкин умер.

В донесении министру Веттерштедту о дуэли и смерти Пушкина от 6/18 февраля года Нордин сообщал: «Император поручил ему написать историю Петра Великого, и г. Пушкин в последние годы занимался изучением и исследованиями, необходимость коих вытекала из столь огромной задачи;

те, кому довелось познакомиться с отрывками, написанными им уже на эту тему, способную действительно вдохновить русского историка, вдвойне оплакивают его преждевременную кончину». Донесение Нордина, напечатанное в исследовании П. Е. Щеголева «Дуэль и смерть Пушкина», свидетельствует о глубоком уважении шведского дипломата к Пушкину. Нордин дает здесь краткий, но весьма сочувственный отзыв о нем, называя его «писателем высоких достоинств» и поэтом, «не имеющим соперников в стране». Из публикуемого письма Пушкина выясняется, что он был настолько хорошо знаком с Нордином, что даже пользовался его услугами для пополнения своей библиотеки иностранными книгами, запрещенными русской цензурой.

Пушкин благодарит шведского дипломата за какую-то доставленную им «контрабандную» (т. е. запрещенную русской цензурой) книгу и обращается к нему с новой просьбой достать книгу Гейне о Германии. Речь идет о пятом и шестом томах сочинений Генриха Гейне на французском языке, изданных в Париже в году. Оба эти тома озаглавлены «О Германии» («De l’Allemagne»). В них помещены «Романтическая школа», «К истории религии и философии в Германии» и некоторые другие работы Гейне. Шведский дипломат, очевидно, выполнил просьбу Пушкина, так как в библиотеке поэта сохранились пятый и шестой томы сочинений Гейне на французском языке, озаглавленные «О Германии», т. е. как раз то самое сочинение, которое Пушкин просил достать Нордина. Несколько ранее, в апреле 1835 года, Пушкин получил от графа К. Л. Фикельмона второй и третий томы сочинений Гейне на французском языке, в которых напечатаны «Путевые картины» («Reisebilder»). Во втором томе обнаружена была случайно оставшаяся записка Фикельмона к Пушкину от 27 апреля 1835 года: «Вот два тома контрабанды, которые граф Фикельмон имеет удовольствие предложить господину Пушкину и которые он просит не отказать принять на память — и как визитную карточку при прощании» (подлинник по-французски;

XVI, 22, 369). В библиотеке Пушкина имеется также и четвертый том сочинений Гейне на французском языке — книга «О Франции» («De la France»), вышедшая в Париже в 1833 году.

Все указанные произведения Гейне были подвергнуты в России строгому цензурному запрету. Проза Гейне, по мнению одного из цензоров, изобилует «революционными мыслями, оскорбительными выходками против России и изъяснениями, предосудительными в нравственном и религиозном отношениях». 7 октября 1835 года Комитет иностранной цензуры запретил книгу Гейне «О Германии», о которой идет речь в публикуемом письме. В отзыве об этой книге цензор В. И. Соц писал, что ее «автор нередко дает волю оригинальному своему остроумию и выражается неприлично шутливым тоном о предметах важных и священных». В письме к Густаву Нордину Пушкин пишет, что ему «весьма необходимо иметь книгу о Германии». Это внимание к публицистике Гейне было прежде всего связано с работой Пушкина как историка, с теми «изучением и исследованиями, необходимость коих, — по приведенным выше словам Нордина, — вытекала из столь огромной задачи», т. е. создания истории Петра I. Так же, как «История Пугачева», пушкинская «История Петра», над которой поэт работал в 1835 году, должна была быть не только историческим исследованием, но и политически острой, злободневной книгой.

Во втором томе сочинений Гейне, хранящемся в библиотеке Пушкина, была обнаружена небольшая заметка Пушкина, связанная с мыслями Гейне о России:

«Освобождение Европы придет из России, ибо только там предрассудок аристократии совершенно отсутствует» (XII, 207, 485). Пушкин, очевидно, основывался на том месте в «Путевых картинах» («Путешествие от Мюнхена до Генуи», глава XXX), где Гейне писал, что Россия принесет свободу Европе, так как русское правительство якобы проникнуто «идеями новейшего времени» — «оно прямо враждебно стремлениям дворянства и церкви».10 Эта мысль привлекла к себе внимание Пушкина, считавшего, что Петр I совершил революцию — «укротил дворянство, опубликовав Табель о рангах, духовенство, — отменив патриаршество» (XVI, 260, 421). В заметке «О дворянстве» Пушкин писал: «Средства, которыми достигается революция, недостаточны для ее закрепления. Петр I — одновременно Робеспьер и Наполеон. (Воплощение революции)» (XII, 205).

Темы революции, крушения феодализма, исторических судеб дворянства, по видимому, особенно привлекали Пушкина при ознакомлении его с политической прозой Гейне. В предисловии к французскому изданию «Путевых картин» Гейне поставил вопрос о самом понятии слова «аристократия». «Под словом „аристократия“, — пишет Гейне, — я понимаю теперь не только родовую знать, но всех, кто, как бы он ни назывался, живет за счет народа». Вопрос о том, что такое дворянство, остро волновал Пушкина в 30-е годы и был поднят им в специальной заметке «О дворянстве». Об особенностях русского дворянства беседовал Пушкин и с Нордином. Выше мы уже привели запись об этой беседе из дневника Пушкина.

Имея в своей библиотеке три тома заинтересовавших его сочинений Гейне (почти все листы в этих томах разрезаны), Пушкин, естественно, захотел приобрести последующие два тома, в которых публиковалось сочинение «О Германии». Об этом труде Гейне Пушкин безусловно знал, так как их отдельные части печатались во французских журналах «L’Europe littraire» за 1833 год и «Revue des Deux Mondes» за 1834 год. Кроме того, большая часть этих работ была издана отдельно в 1833 и январе 1835 года на немецком языке.

Письмо Пушкина к Нордину должно быть датировано 1835 годом, годом выхода в свет книги «О Германии». Об этой новой книге Гейне, вышедшей в Париже в конце (по старому стилю — в середине) апреля, Пушкин мог узнать, по-видимому, не ранее конца этого месяца.

Как раз в 1835 году с политической прозой Гейне познакомился друг Пушкина, П. Я. Чаадаев. Он жил в эти годы в Москве и обменивался письмами с Пушкиным.

Переписка между великим поэтом и выдающимся русским мыслителем почти не дошла до нас, поэтому мы не знаем, шла ли здесь речь о публицистике Гейне.

Однако об отношении к Гейне Чаадаева мы узнаем из письма его к А. И. Тургеневу, относящегося к октябрю—декабрю 1835 года.12 Мнение Чаадаева о Гейне, сравнение Гейне с политическим авантюристом Фиески, совершившим 28 июля 1835 года покушение на французского короля Луи Филиппа, по всей вероятности, было известно Пушкину.

Публикуемое письмо Пушкина, содержащее единственное высказывание Пушкина о великом немецком поэте, показывает, что Пушкин в оценке Гейне расходился с Чаадаевым. Не исключена также возможность, что о Гейне Пушкин беседовал с князем П. Б. Козловским, который мог сообщить наиболее подробные и достоверные сведения о немецком поэте и публицисте, так как хорошо знал Гейне лично, еще с середины 20-х годов. Эпитет «повеса» («mauvais sujet»), примененный Пушкиным в отношении Гейне, не свидетельствует об отрицательном отношении Пушкина к Гейне, а лишь констатирует репутацию Гейне в определенных кругах европейского и русского общества.

Один из близких знакомых Пушкина, В. Ф. Одоевский, служивший библиотекарем Комитета иностранной цензуры, дал в 1834 году сравнительно мягкий официальный отзыв о «Путевых картинах» Гейне;

но и он писал, что хотя шутки Гейне «не могут быть названы собственно вредными, но они неприличны в высшей степени». В библиотеке Пушкина имеется десятая книжка журнала «Телескоп» за год.15 Лишь небольшая часть статей в этой книге заинтересовала Пушкина и была им разрезана. Разрезанной от начала до конца оказалась статья Искандера (А. И.

Герцена) о Гофмане. В этой статье содержалась иная, чем у Чаадаева и В. Ф. Одоевского, оценка великого немецкого сатирика: «По большей части сочинители, жившие до 1813 года, воображали, что всё земное слишком низко для них, и жили в облаках...

Теперь, когда Германия проснулась при громе Лейпцигской битвы, явилось новое поколение, более земное, более национальное. Теперь Гейне бичует своим ядовитым пером направо и налево старое поколение, которое разобщило себя с родиной...». Герцен подчеркивает здесь реалистическую устремленность Гейне, его враждебность реакционному романтизму.

Несомненно, что Пушкин, пришедший в 30-х годах к историческому осмыслению романтизма, не мог пройти мимо воззрений Гейне, который развернул борьбу с немецким романтизмом, как выражением феодально-католической реакции.

Предварительное сообщение о новонайденном автографе было опубликовано нами в заметке «Неизвестное письмо Пушкина» («Огонек», 1956, № 43, стр. 17).

Здесь и в дальнейшем цитируется по изданию: Пушкин, Полное собрание сочинений, т. I—XVI, Изд. Академии наук СССР, 1937—1949. Подробный комментарий к этой записи см. в двух изданиях «Дневника» Пушкина: московском (Труды Государственного Румянцовского музея, вып. I, ГИЗ, М. — Пгр., 1923, стр. 502— 507) и ленинградском (под редакцией и с объяснительными примечаниями Б. Л.

Модзалевского, ГИЗ, М. — Пгр., 1923, стр. 223—225).

П. А. Вяземский. Полное собрание сочинений, т. VIII, СПб., 1883, стр. 493;

т. VII, 1882, стр. 226. Из дневников В. А. Жуковского видно, что он был знаком с Нордином еще в 1832 году (В. А. Жуковский. Дневники. С примечаниями И. А. Бычкова, СПб., 1903, стр. 231).

П. Е. Щеголев. Дуэль и смерть Пушкина. Изд. 3-е, ГИЗ, М.—Л., 1928, стр.

376, 377.

Об этих книгах, условиях их издания в Париже и отзывах о них во французской печати см. в книге: Joseph Dresch. Heine Paris, d’aprs sa correspondance et les tmoignages de ses contemporains (1831—1856). Paris — Bruxelles, 1956.

Б. Л. Модзалевский. Библиотека А. С. Пушкина. Библиографическое описание, СПб., 1910, стр. 247, № 976.

Отметим, что Фикельмон, как и Пушкин, называет добытые им иностранные книги, запрещенные в России, «контрабандой».

А. Федоров. Генрих Гейне в царской цензуре. «Литературное наследство», кн.

22—24, 1935, стр. 640.

И. С. Тургенев, Сочинения, т. XII, Гослитиздат, М.—Л., 1933, стр. 599. Отметим также, что именно на подобных отзывах, прочно державшихся в русских официальных чиновных кругах 30-х годов и сложившихся тогда в окончательную оценку, основана была и та обобщающая характеристика Г. Гейне как писателя, которая помещена была в «Энциклопедическом лексиконе» А. Плюшара, в томе, вышедшем на другой год после смерти Пушкина (т. XIII, СПб., 1838, стр. 424). Забавно, что анонимный автор заметки, назвав Гейне «известным германским стихотворцем», «после Берне известнейшим из немецких политических писателей дерзостью своих мнений» и изложив вкратце его биографию, объявил, что Гейне якобы «умер в Париже в 1837 году» (!). Заканчивается эта заметка следующими словами: «Он одарен был блестящими дарованиями и примечательным остроумием, но сделался презрительным и ненавистным для благомыслящих людей всех наций своею наглостью в суждениях, своими разрушительными правилами, грубым неуважением к святыне и смешною страстью прослыть германским Вольтером». Однако в начале 30-х годов у нас еще отваживались печатать в журналах отрывки из публицистических статей Гейне. В хорошо известной Пушкину первой (январской) книге издававшегося И. В. Киреевским журнала «Европеец» (1832, № 1, стр. 90—102) помещены «Отрывки из письма Гейне о парижской картинной выставке 1831 года» с характеристикой Робеспьера по поводу картины Ораса Верне, изображающей Камила Демулена. Гейне-поэта в России знали, вероятно, еще раньше. Знакомец Пушкина Ф. П. Фонтон приводит в своем письме от января 1829 года «стихи нового... любезного поэта Гейне»;

в другом письме, приводя стихотворную цитату из Гейне, он пишет: «поэт новый, но уж прославившийся, потому что пишет, что все чуют!» (Ф. П. Фонтон. Воспоминания. Юмористические, политические и военные письма из главной квартиры Дунайской армии в 1828 и годах, т. II, Лейпциг, 1862, стр. 213, 18).

Г. Гейне, Полное собрание сочинений, т. IV, изд. «Academia», М.—Л., 1935, стр. 341.

Там же, стр. 608.

«Есть, впрочем, вещи, которые ускользают от вас, — писал здесь Чаадаев. — Вы ничего мне не сказали, например, о последнем сочинении Гейне. Правда, что большая часть глав этой странной книги появилась уже раньше в различных журналах;

но не может быть, чтобы соединение их в одно целое не вызвало волнения в философском мире. Знаете, как я назвал Гейне? Фиески в философии... Смею думать, что этот новый Фиески немногим лучше старого;

но, во всяком случае, его книга есть покушение, во всем подобное бульварному, с тою только разницею, что короли Гейне законнее короля Фиески;

ибо это, во-первых, сам господь бог, а затем все помазанные науки и философии. В остальном, тот же анархический принцип, то же следствие вашей прославленной революции...» (П. Я. Чаадаев. Сочинения и письма, т. II, М., 1914, стр. 197).

Этот факт заслуживает тем большего внимания, что, как видно из данных, опубликованных Г. Струве (Русский европеец. Материалы для биографии и характеристики князя П. Б. Козловского, Сан Франциско, 1950, стр. 122—124), дружеские связи Козловского и Гейне не принадлежали к разряду случайных, мимолетных знакомств;

ссылаясь на биографов Гейне, Струве не без основания полагает, что, «по-видимому, это знакомство сыграло в жизни Гейне некоторую роль».

Сам Гейне свидетельствовал в письмах к друзьям, что в 1826 году не только «много общался с князем Козловским, очень остроумным человеком», но одно время даже был с ним «не разлучен» (стр. 122). Есть основание думать, что именно Козловский своими рассказами об Англии побудил Гейне предпринять путешествие в эту страну (стр. 123).

А. Федоров. Генрих Гейне в царской цензуре. «Литературное наследство», кн.

22—24, стр. 643.

Б. Л. Модзалевский. Библиотека А. С. Пушкина. Библиографическое описание, стр. 135. № 527.

А. И. Герцен. Собрание сочинений, т. I, Изд. Академии наук СССР, М., 1954, стр. 65.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.